Неверные (гет)

Тусклый рассвет над горным перевалом занимался неохотно, окрашивая зеркальную гладь озера в холодные, стальные тона. Туман внизу, у подножия скал, всё ещё клубился плотной серой массой, напоминая о том, что этот безопасный уступ — лишь временная передышка.

Тав смотрела на задумчивое лицо дроу, который уже в который раз не отзывался на своё имя. Она зачерпнула пригоршню воды и бросила её в сторону остолбеневшего эльфа — Нере тут же пришел в себя. Вмиг отрешенный взгляд сменился на гневный. Утирая лицо от капель холодной воды, он скуксился, как капризный ребёнок, протороторив ругательства на родном наречии.

— Очнулся? Я говорю, надо придумать легенду, — повторила охотница, вставая во весь рост около дроу. — Что мы скажем патрулям, твоему генералу? Наши истории должны совпадать.

— Зачем… брызгаться, — было видно, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы унять вспышку гнева.

— О, пожалуйста, господин, только не бросайте меня в обрыв за этот тяжкий проступок, — Тав в молитвенном жесте сложила руки, но глядя на совершенно серьезное лицо дроу, тут же прыснула со смеха. — Видел бы ты себя, — она схватила валяющуюся у рюкзака тряпку и подошла к нему, — это просто вода, — она попыталась вытереть его лицо, но Нере резко перехватил тряпку и с брезгливостью бросил её на землю.

— Убери эту мерзость от меня. Ей только сапоги вытирать.

— Полегче, — Тав слегка отпрянула, — и прикуси язык, это моё полотенце, принцесса, — подбирая с земли тряпку, бывшей когда-то частью рубахи Хальсина.

— Не очень-то вежливо, — Гейл находился поодаль, сидя на берегу и смывая с лица дорожную пыль. — Если ты с нами, то тебе придется освоить элементарные навыки культурного общения.

Нере закусил губу, унимая очередную волну гнева. Не хватало, чтобы его поучал человеческий волшебник.

Тав отошла к Гейлу, исподлобья глядя на дроу.

— В нашем лагере принято уважительно относиться друг к другу, — продолжил волшебник, вытирая лицо той самой «тряпкой для обуви». — Спасибо, Тав, — отдавая обратно её полотенце, сказал Гейл. — Тебе придётся многому научиться, друг мой.

— О, и ты великодушно примешь на себя роль моего учителя? — Нере снял плащ и аккуратно положил его на огромный валун.

— Что ж, во благо нашей команды, я бы мог взвалить такую ношу на свои плечи.

— Не утруждайся, волшебник из Глубоководья, — Нере отряхнулся от пыли и сел на корточки перед водой. — Вряд ли твои плечи выдержат.

Гейл улыбнулся, глядя, как дроу с усмешкой на лице медленно умывается.

— Я слежу за тобой, — подойдя ближе к нему, сказал волшебник. — И поверь мне, никакое воспитание не остановит меня от использования самого нечестивого заклинания в твою сторону.

Нере выпрямился во весь рост, демонстративно расправляя плечи. По его лицу к шее струйками стекала вода. Стряхнув ладонью остатки влаги, он снисходительно улыбнулся.

— Жду не дождусь этого момента, друг мой.

Гейл нахмурился, не отводя взгляда от бордовых глаз Нере.

Зрительную дуэль прервал голос Тав, которая уже начала бояться, что они прям сейчас начнут мериться своими магическими способностями.

— Эй, он же провоцирует тебя, — Тав положила руку на плечо Гейла, мягко уводя его в сторону.

— Напомни ещё раз, зачем этот заносчивый павлин идёт с нами, — уходя в сторону под руку с Тав начал Гейл. — Хотя да, ты права — продолжил он вместо неё, — если он виртуозно отыграет свою партию, нам легче будет проникнуть в логово Абсолют, это верно. Но как ему можно довериться? Нам придётся постоянно оборачиваться, чтобы убедиться, не целится ли он в наши спины.

— А по-моему опасаться надо кое-кого другого — Тав дотронулась его груди, того места, где глухо клокотала магия Нетерийской сферы.

Гейл выдохнул, с доброй улыбкой глядя на Тав и удерживая её ладонь на своей груди.

— Ты права. В конце концов, в любой момент у нас могут отрасти щупальца, не правда ли?

Нере смотрел на них со стороны, бережно вычищая меховой воротник накидки от остатков каменной крошки и присохшей крови. При виде их дружеского воркования к горлу снова подступила тошнота. Последствия отравления газом всё ещё не отпускали его, да и пыль в пустом желудке вместо нормальной еды за последние несколько суток вряд ли шла на пользу. Резь в животе заставила на миг пригнуться, но вспомнив, что оба человека всё ещё стояли недалеко и могли заметить его слабость, Нере моментально выпрямился.

Нере накинул обратно свой плащ, и торжествующим шагом прошёл мимо Тав и Гейла, чуть ли не сбивая последнего плечом. Волшебник хотел было ответить ему что-то вдогонку, но замолчал, увидев тихо смеющуюся Тав. Верно, надо как этот следопыт относится к выпадам тёмного эльфа: с иронией и долей снисходительности, поэтому Гейл тоже улыбнулся, махнув рукой на причуды заносчивого эльфа.

Нере услышал тихое хихиканье за спиной, и в мгновение ему захотелось резко обернуться, чтобы преподать урок почтения этим поверхностникам, но сдержался, до хруста сжимая пальцы в кулак при очередном спазме в глубине живота.

Тав, перестав смеяться, проводила Нере внимательным взглядом. Его чересчур стремительный, дёрганый шаг и то, как будто через силу старается держать осанку, показались ей подозрительными. Оставив Гейла на берегу, она решительно пошла следом за дроу.

Она нагнала его чуть поодаль, за первыми крупными валунами, скрывавшими их от остального отряда.

— Нере, постой. Нам нужно согласовать наши легенды, — сказала Тав вдогонку ему.

Дроу вдруг резко замер. Его безупречная осанка мгновенно рассыпалась: он судорожно схватился рукой за выступ скалы, тяжело скрючился пополам, и его шумно, мучительно вырвало прямо на серую гальку.

Тав мгновенно оказалась рядом. Это не было похоже на банальное пищевое отравление.

— Сколько ты вчера выпил? — охотница скрестила руки на груди.

— Ты кто такая, чтобы я тебе отчитывался? — успел прохрипеть дроу, прежде чем его тело снова согнулось в спазме.

Из Нере выходила желчь вперемешку с кровью. Его лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступил крупный холодный пот, а рубиновые глаза помутились.

— Чего уставилась? Иди отсюда! — он попытался оттолкнуть её перевязанной рукой, но пальцы соскользнули с её кожаного доспеха.

— Замолчи и обопрись на меня, — не терпящим возражений тоном оборвала его Тав.

Несмотря на его яростное шипение и слабые попытки вырваться, она уверенно подхватила дроу под мышки, принимая на себя его немалый вес. Дроу был слишком слаб, чтобы оказать хоть какое-то реальное сопротивление; его ноги заплетались, а голова бессильно опустилась на грудь.

Она уложила его на свой собственный, ещё не убранный спальник. Нере со стоном уткнулся лицом в мягкую ткань, тяжело и хрипло дыша, его тело била крупная дрожь.

— Хальсин! — закричала Тав на весь лагерь.

Друид как всегда находился где-то на периферии. Вместо друида рядом оказался Гейл. Он окинул взглядом скрючившуюся на боку фигуру дроу и вопросиельно посмотрел на Тав.

— Святая Мистра, что у вас там произошло?

— Побудь с ним, — выкрикнула Тав, сорвавшись с места.

Гейл нахмурился, когда его взгляд упал на искаженное болью лицо дроу. Волшебник сел на корточки перед ним и осторожно протянул руку, его ладонь зависла в паре дюймов ото лба Нере.

— Не смей!

— Я просто хотел провести диагностику, — возмущенно ответил Гейл.

— Охотно верю, — сказал Нере на выдохе и снова зажмурился.

— Знаешь, твоя главная беда в том, что ты судишь по себе. Думаешь, я воспользуюсь твоей бесспомощностью, чтобы освободить нашу комапнию от твоего присутвия? — Гейл приблизился к лицу Нере, рассматривая его. — Есть такая вещь, друг мой, называется совесть. Тебе стоит попробовать, — тихо произнёс он.

— Пошёл… вон… — Нере дёрнулся вверх, едва не ударившись лбом об лицо волшебника.

Гейл резко поднялся, продолжая смотреть на дроу сверху вниз.

— Твоя гордость убьёт тебя прежде, чем это сделает меч или заклинание, — он подхватил свой посох и накинул обратно рюкзак, — и что-то мне подсказывает — ты это заслужил.

Тав подбежала к Нере прежде, чем голубая мантия скрылась за прибрежными валунами. Она бросила короткий взгляд в сторону удаляющегося волшебника, затем присела рядом с дроу, ожидая, когда Хальсин наконец догонит её.

Друид опустился на колени перед спальником, полностью оттеснив встревоженную Тав плечом, прижал широкую ладонь к груди дроу, а пальцы другой руки положил на изгиб его шеи, проверяя пульс. От ладони Хальсина потянулось зеленоватое свечение природной магии.

Нере глухо застонал. Глаза его были плотно закрыты, а серебристые волосы разметались по ткани спальника.

— Его кровь отравлена, — хмуро констатировал Хальсин, поднимая на Тав беспокойный взгляд.— Яд въелся глубоко в ткани и выжигает его изнутри. Расскажи мне, где именно вы встретились с ним? Мне нужно знать всё о природе этого яда, чтобы понять, с чем я имею дело.

Тав быстро, стараясь не упускать деталей, принялась объяснять:

— Это древний форт, точнее развалины. Он был под завалом, яд сочился со всех сторон. Я не знаю точно, но кажется это подземный газ.

— Это нехорошо, — глухо произнёс друид. — Яд животного или растения вывести из крови гораздо легче. А вот застойные газы заброшенных подземных глубин очень опасны и тяжело поддаются выведению, — он на мгновение задержал взгляд на бледном лице Нере, который в полубреду судорожно сжал пальцами ткань своей мантии, упрямо борясь с накатывающим беспамятством. — Обычный человек или поверхностный эльф умер бы ещё под завалом, — добавил Хальсин, аккуратно приподнимая голову дроу, чтобы влить ему в рот несколько капель лечебной эссенции. — Но благодаря своей природе и врождённой устойчивости к токсинам он всё ещё держится. Его тело борется, но его ресурсы на исходе.

Астарион, до этого момента лениво наблюдавший за суетой со стороны, бесшумно приблизился и остановился чуть позади Хальсина и Тав, скрестив руки на груди. На его лице не было и капли сочувствия — лишь привычное, холодное изящество прирожденного эгоиста.

— Ну надо же, какая досада, — вкрадчиво и протяжно прокомментировал вампир, окинув полуживого дроу снисходительным взглядом. — Как вовремя наш сиятельный Верный решил слечь.

Нере, поймав сквозь пелену полузабытья голос вампира, судорожно дернулся. Он отчаянно пытался заставить свое тело подчиниться, чтобы встать и вонзить рапиру в горло этому шуту, но очередная вспышка боли в легких заставила его лишь сильнее зажмуриться, беспомощно глотая капли друидского отвара.

— Сними с него верхнюю одежду, — не оборачиваясь, скомандовал Хальсин, чьи широкие ладони уже были по локоть окутаны плотным, пульсирующим зеленым свечением. — Нужно разгрузить его грудную клетку для свободного дыхания.

Тав действовала быстро и методично. Её пальцы уверенно расстегнули культисткую пряжку, аккуратно стянула накидку, обнажая высокий ворот мантии, а затем принялась распускать сложные завязки нижней рубашки. Шелковая ткань легко разошлась в разные стороны, полностью обнажая грудь.

Его грудная клетка ходила ходуном, судорожно и рвано вздымаясь, и каждый вздох был коротким и болезненным. Хальсин тут же опустил свои массивные ладони на его обнажённую кожу.

Нере судорожно выгнулся всем телом, его пальцы слепо впились в края спальника, и он наконец-то смог со свистом втянуть в себя чистый горный воздух. Лихорадочный блеск в его рубиновых глазах на миг прояснился, он очнулся, но тут же мертвенно-бледное лицо дроу исказилось от новой судороги. Он резко перевернулся на бок, заходясь в мучительном кашле, и его снова вырвало слизью цвета болотной тины.

Хальсин придержал его за плечо, помогая удержаться на боку, и нахмурился ещё сильнее.

— Когда он ел в последний раз? — спросил Хальсин, переводя взгляд на Тав. — Моя магия очищает лёгкие, но его организму просто не на чем держаться.

Тав на мгновение замерла, и в её мыслях сошлись все детали последних дней. Она вспомнила Гримфордж, обвал, их лагерь, поход…

— Похоже, он ни разу не ел, — тихо произнесла Тав. — Вообще ничего. Пока он был в нашем лагере, он только прикладывался к двергарскому бренди.

Охотница рванулась к своей походной сумке. Расталкивая сухие пайки, Тав выудила с самого дна небольшую, бережно хранящуюся флягу — последние запасы чистой, не отравленной проклятием Шар пресной воды.

Тав опустилась на колени перед спальником и уже потянулась было к Нере, чтобы прижать горлышко к его искусанным губам, но Хальсин мягко, но твёрдо перехватил её руку.

— Погоди, — тихо остановил её друид. — Его желудок всё отторгает. Его надо поить маленькими порциями, буквально по паре капель за раз.

Нере бессильно откинулся обратно на спальник Тав, тяжело и шумно дыша. Его обнажённая грудная клетка всё ещё мелко подрагивала, глаза судорожно метались под полуприкрытыми веками.

— Я вычистил из его лёгких большую часть этого яда, но если желудок не начнёт работать, его сердце просто остановится от истощения. Ему нужно что-то жидкое, тёплое и питательное, чтобы восстановить кровь, — сказал друид.

Тав, бережно опустив голову Нере обратно на свой спальник, твёрдо кивнула.

— Я займусь этим.

В это время к Хальсину присоединилась Шэдоухарт. С мягким свечением её ладони нависли над грудной клеткой дроу, выпуская восстанавливающую магию.

Пока Хальсин и Шэдоухарт в четыре руки стабилизировали состояние бывшего Верного, закрепляя целебный эффект и снимая остаточные судороги, Тав лихорадочно принялась за работу. Она вытащила уже сложенный в рюкзак котелок, налила туда немного воды и достала вяленое мясо, сушеные овощи и лечебные травы.

— Почему ты так отчаянно заботишься о нём? — Астарион повёл бровью, кивнув в сторону спальника, где Шэдоухарт всё ещё удерживала ладонь на лбу бредящего дроу. —Знаю, знаю, ты у нас всеобщая спасительница и мамочка для этого разношёрстного сброда, — Астарион недовольно поджал губы, — но такие старания ради него?

Тав спокойно опустила ложку в котелок и повернулась к Астариону.

— Может, по той же причине, по которой я встала на твою сторону, когда остальные требовали прогнать тебя? — тихо, но твёрдо ответила она, глядя вампиру прямо в глаза.

Астарион на секунду осёкся. Он недовольно фыркнул, картинно закатил глаза и поспешил отвести взгляд, пряча за привычным пафосом мимолётное смущение.

— Ну конечно, наша святая Тав, — проворчал он, уже заметно тише и без прежнего яда, отступая на шаг назад. — Смотри, как бы твой нимб не погас прежде, чем этот дроу предаст нас.

Бульон в котелке окончательно дошёл, наполнив утренний воздух густым, сытным ароматом. Шэдоухарт медленно убрала ладонь со лба Нере, и дроу, чьё дыхание благодаря магии и прохладе наконец-то стало ровным, тяжело приоткрыл свои глаза. Он выглядел измождённым, но его взгляд уже был осмысленным — и он явно успел поймать окончание их разговора.

— К завтрашнему дню он будет уже на ногах, — негромко произнёс Хальсин, поднимаясь во весь свой огромный рост и разминая затёкшую спину. — Я смог вывести большую часть яда, но полное восстановление завист только от его собственной воли.

Нере лежал неподвижно, тяжело переводя дыхание и невидящим взором буравя светлеющее небо перевала.

В этот момент Шэдоухарт, действуя абсолютно хладнокровно и по-жречески методично, окончательно развела полы его мантии и стянула нижнюю рубашку, оставив Нере полностью раздетым по пояс. Ей нужно было убедиться, что на теле не осталось следов яда, но этот жест заставил Тав, стоявшую рядом с миской бульона, внезапно замешкаться. Без укутывающих слоёв тяжёлой мантии и плаща с тяжелой накидкой Нере выглядел иначе: он был по-эльфийски стройным, но при этом обладал выраженным атлетичным телосложением. Очерченные линии крепкой груди, рельефный пресс и сильные плечи выдавали в нём опытного воина, привыкшего к суровым реалиям Подземья. Синеющие на ключице рваные кровоподтёки от каменного завала в Гримфордже резко контрастировали с этой натренированной силой, делая его временно уязвимым.

Тав внезапно поймала себя на абсолютно неуместном, но сугубо эстетическом любовании собственным спутником. Пытаясь скрыть вспыхнувший румянец, она поспешно отвела взгляд, крепче сжимая тёплые края глиняной миски. Однако этот минутный ступор Тав не укрылся от внимания другого эльфа. За её спиной раздался тихий, едва уловимый шорох шагов по гальке. Астарион наклонился к самому её уху. Его вкрадчивый, сочащийся чистым ехидством шёпот заставил Тав вздрогнуть.

— Признаться, я и сам засмотрелся. Беру свои слова обратно, дорогуша. Теперь мне понятна природа твоего «милосердия».

Тав резко обернулась и наградила вампира самым убийственным взглядом, на какой только была способна, но Астарион лишь весело, беззвучно прикрыл рот ладонью и отступил на пару шагов назад, безмерно довольный своей маленькой шалостью.

Охотница опустилась на прохладную гальку прямо у изголовья своего спальника, на котором лежал Нере. Миска с восстанавливающим бульоном в её руках всё ещё приятно согревала пальцы, пуская в прохладный утренний воздух струйки аппетитного пара.

— Его надо обтереть, — устало выдыхая, сказала жрица, — чтобы убрать любые следы яда.

— Можешь отдохнуть, Шэдоухарт, я займусь этим.

— Ещё бы, — лукаво улыбаясь, ответила жрица, поднимаясь на ноги и распрямляя затёкшую спину.

Охотница закатила глаза, подталкивая в спину хихикающую подругу.

Тав осторожно отставила миску с бульоном в сторону, достала из походной сумки чистый лоскут ткани, смочила его прохладной водой и опустилась пониже, к самому изголовью спальника. Она принялась бережно обтирать его лицо, шею и покрытые испариной плечи. Влажная ткань скользила по рельефным его груди, смывая остатки каменной пыли и ядовитых испарений. От этого прикосновения Нере едва заметно вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками. Пелена лихорадки перед его взором рассеялась, и он наконец-то пристально, осознанно взглянул прямо на охотницу. В его рубиновых глазах не было прежней спеси или злобы — в них читалось усталое удивление. Он молча изучал лицо женщины, которая с упрямой, непонятной ему добротой продолжала возиться с ним, полуголым и беспомощным.

Заметив, что его взгляд прояснился, Тав тепло улыбнулась и отложила ткань. Она аккуратно поднесла к его сухим губам горлышко фляги.

— Только один глоток, — предупредила охотница, почти сразу же убирая фляжку обратно.

Тав облегченно выдохнула и аккуратно закрутила крышку фляги. Румянец, так некстати смутивший её пару минут назад, окончательно сошёл с её лица, уступив место привычной, уверенной собранности опытного следопыта. Она мягко убрала влажный лоскут ткани с его плеча и потянулась к остывающей миске с наваристым бульоном, который так старательно готовила, пока Хальсин и Шэдоухарт колдовали над ним.

— Завтра нас ждут Лунные Башни, так что открывай рот и не смей противиться.

Нере лишь едва заметно дернул уголком губ в подобии своей снисходительной ухмылки, но спорить не стал. Он послушно приоткрыл рот, принимая первую ложку тёплого, густого бульона. Его гордость, так долго служившая ему бронёй, сейчас уступила место элементарному инстинкту выживания. Наваристая жидкость, пропитанная соком целебных кореньев и вяленого мяса, мягким теплом стала заполнять изумученный желудок. Нере ел молча, послушно приподнимая голову каждый раз, когда Тав подносила деревянную ложку к его губам. Мышцы его груди постепенно расслаблялись, а кожа начала возвращать свой естественный, здоровый оттенок, теряя мертвенную бледность лихорадки. Когда миска опустела наполовину, он мотнул головой, давая понять, что больше не примет. Он медленно откинулся обратно на спальник, прикрывая глаза. Тав молча улыбнулась, аккуратно отставляя полупустую миску на гальку. Её странный, заносчивый, но чертовски живучий спутник возвращался в строй.

На следующее утро, когда первые лучи бледного солнца едва коснулись стальной глади озера, Тав открыла глаза и тут же перевела взгляд на свой спальник. Он был пуст. Она резко поднялась и поспешила к кромке воды, но замерла на полпути, облегченно выдохнув.

У самой воды стоял Нере. Магия Хальсина и Шэдоухарт в сочетании с ее наваристым бульоном сотворили настоящее чудо — от вчерашней мертвенной бледности и слабости не осталось и следа. Дроу выглядел здоровым, безупречно умытым горной водой, серебряная пряжка всё также блестела на свету, а влажные серебристые волосы идеально зачесаны назад.

Услышав ее шаги, он медленно повернулся. В его глазах больше не было слабости, растерянности или мутного бреда. Вместо этого в них снова горел тот самый знакомый огонь высокомерия.

— Как же долго спят поверхностники, — процедил Нере, окинув ее ленивым, оценивающим взглядом сверху вниз и изящным жестом поправив воротник мантии.

Тав слушала его ворчание, и на ее губах, вопреки всему, медленно расплывалась широкая улыбка. Наверное, Гейл или Астарион сочли бы ее сумасшедшей, но сейчас она была искренне, по-настоящему рада этой невыносимой спеси дроу. Его надменность была лучшим доказательством того, что Верный Нере окончательно вернулся в строй — живой, опасный и готовый пробивать им дорогу сквозь проклятые земли.