Неверные (гет)

Грубо сколоченный подъемник медленно выносил отряд на поверхность. После адского пекла Гримфорджа холодные стены полуразрушенного храма казались истинным спасением, пусть и отдающим могильной сыростью. Время и былые сражения превратили некогда величественное святилище в руины, но именно среди этих древних обломков и поваленных колонн нашлось уединенное место, чтобы наконец разбить лагерь.

Не дожидаясь приготовления ужина и даже не скинув походную одежду, Тав обессиленно повалилась на спальный мешок и моментально провалилась в глубокий сон, приобнимая свой охотничий лук.

Гейл с сочувствием покачал головой, помешивая свое варево в котелке и глядя на распластанное тело их негласного лидера — худенькой, молодой женщины, на чью долю без её согласия выпала участь вести отряд разношерстных приключенцев к спасению от иллитидской заразы. Следопыт что-то выкрикнула во сне, кажется, призывала фамильяра в виде кошки, затем засмеялась, и снова захрапела.

— Бедняга, — пробуя похлёбку, сказал Гейл сидящему поодаль Астариону, — даже во сне она не может расслабиться.

Эльф усмехнулся, рассматривая кинжал искуссной работы, который он подобрал с тела одного из двергаров.

— Мой дорогой, Тав спит, но её охотничьи ушки никогда не дремлют.

— А и не говорю ничего плохого, напротив — я восхищаюсь тобой, Тав, — полушёпотом сказал Гейл в сторону спящей женщины.

— Я бы советовал тебе последовать её примеру и не спать этой ночью в одиночестве, — эльф протянул Гейлу кинжал. — Двергары? Нет, если за нами не тянется дорожка из золотого помёта, они не станут нас преследовать. Однако теперь в нашем отряде появился кое-кто, к кому точно не стоит поворачиваться спиной, — Астарион повернул голову в ту сторону, где расположился бывший Верный. — И, представь себе, это не я.

Нере прислонился к стене и расслабленно закрыл глаза. Весь путь от Гримфорджа он не проронил ни слова, даже когда кудрявый эльф попутно отпускал комментарии о зря потраченных ресурсах взамен сомнительного приобретения. Только Нере банально не было сил на ответные колкости. Внутри него выжгло всё: и былую ярость, и спесь, и веру. Осталась лишь глухая, свинцовая тяжесть в висках и странная, пугающая тишина в том месте, где раньше пульсировал приказ лжебогини. В памяти воспаленного разума то и дело всплывали отзвуки голоса госпожи — чувственного, наполненного мудростью и теплом, согревающего каждого, кого коснется её благословение. Он видел её — величественную и прекрасную, представшей перед ним в виде женщины-дроу, но без презрения в глазах, а напротив — полной безоговорочной любви, нежности, и, самое главное, принятия. Ради её голоса, ради её одобрительного взгляда, он отправлялся вершить волю своей богини, ревностно сметая любые преграды на своём пути и сокрушая своим гневом каждого, кто посмеет противиться. Без счета падали головы, снесённые его непреклонной рукой во имя Госпожи, и ни капли жалости не находилось в нём для тех, кто не разделял его веры.

Вдруг показалась, что от этих мыслей в голове что-то шевельнулось, и Нере впервые за последнее время подал голос: «Убирайся! — закричал он, схватившись за виски, — пошла вон, тварь! Убирайся!»

Астарион и Гейл переглянулись, обернувшись на звуки внезапной истерики их нового компаньона.

— Если ты будешь кричать громче, то она непременно тебя послушается.

Нере проигнорировал комментарии вампироского отродья, продолжая сыпать проклятия в адрес паразита.

Тав моментально проснулась, выставив перед собой нож и резко обернувшись к источнику шума.

— Что…происходит?

— В настоящий момент твой ручной дроу претерпевает… — начал Астарион.

— Цереморфоз? — женщина пригляделась.

Гейл усмехнулся и продолжил за эльфа.

— Претерпевает очередную стадию принятия. Я полагаю, что ему нужно время, как и всем нам когда-то.

Охотница опустила нож, облегченно выдохнув и усаживаясь обратно на спальник. Ещё некоторое время она продолжала наблюдать за сокрушающейся в громких возгласах фигурой, а затем повалилась обратно на меховую подушку.

Наблюдавший со стороны Хальсин решил успокоить темного эльфа.

— Не стоит так сокрушаться, дитя. Ты не одинок в своём недуге. Взгляни на них, — взмахом руки Халсин указал на собравшихся у костра, — их постигла та же участь, что и тебя. Вместе вы сможете освободить своё тело от этой заразы.

Не успел Хальсин в ободряющем жесте коснуться плеча дроу, как тот резко отпрянул от него.

— Не прикасайся ко мне! Не равняй меня с этим… сбродом, ты даже не представляешь, кто я!

— И действительно, кто? — снова прозвучал голос Астариона, театрально изобразившего задумчивый вид. — Как там тебя называли? Ах, вспомнил! Зашкварный, красноглазая крыса, какой-то там говновоз. Какое из данных наименований для вас наиболее предпочтительное, наш ясновельможный пан?

Нере тут же оказался рядом. В багряной глубине его глаз в бешеном ритме плясали языки пламени, а вокруг головы уже начала сгущаться фиолетовая аура.

Астарион даже не поднял взгляда, с замершей усмешкой продолжая разглядывать всполохи костра.

— Повтори, что ты сказал.

Астарион устало выдохнул и неохотно стал подниматься на ноги.

В мгновение у горла дроу оказалось лезвие миниатюрного лезвия, выскочившего прямо из рукава рубахи.

— О, я многое могу повторить. С чего начать?

— Эй, полегче, мальчики, — Карлак поднялась с места, но Астарион жестом остановил её.

Нере замер, удерживая ладонь у виска.

— С того, как я презираю всё твое племя или как хочу располосовать твою изящную аристократичную шейку от уха до уха? Хотя, признаюсь, я бы мог найти тебе более полезное применение — он оскалился, демонстрируя клыки, — но боюсь, привкус плесени в твоей крови придётся мне не по нраву, — эльф изобразил брезгливую гримассу.

— Не стоит, — Хальсин положил руку на плечо Астариона.

— Ах, нет, я не собираюсь его убивать… пока что… — эльф вплотную уставился к лицу дроу, но Нере не отступил, сохраняя снисходительную улыбку, — мне просто хочется его немного помучить.

— Довольно, — повелителеьный тон друида разнёсся эхом по залу, — у нас у всех одна цель. Не будем делать одолжение нашим врагам и не станем разобщаться, — он увёл Астариона в сторону. Тот с усмешкой произнёс что-то вроде «какой ты скучный», а Хальсин силой усадил его подальше от дроу.

Внезапно установившуюся тишину прерывало лишь лёгкое постукивание деревянной ложки о край котелка. Гейл с любопытством, или даже долей исследовательского интереса наблюдал за застывшей фигурой. Презрительная улыбка на лице дроу начала сходить, но он так и оставался стоять на месте, прямо над спящей Тав.

Охотница перевернулась на спину, и Нере невольно опустил на неё взгляд. На мгновение он замер, задумчиво всматриваясь в черты ее лица, словно пытался разгадать непостижимую загадку: какая сила заставила эту женщину сначала с такой яростью пойти против его воли, а затем проявить странное, почти безрассудное милосердие.

Наконец взгляд Нере резко сорвался на глазеющего волшебника. Нере слегка кивнул головой, словно мысленно соглашаясь с внутренними умозаключениями, затем резко развернулся и отправился прочь.

Гейл растерянно моргнул, глядя на то место, где только что стоял дроу.

— Кажется, наш новый союзник только что совершил удивительное для себя открытие: мир не вращается вокруг его персоны.

Из темноты, куда не доходил свет костра, донесся тихий, искренний смешок Астариона. Эльф наконец сменил позу, лениво потянувшись, словно сытый кот после удачной охоты. Усмешка на его лице стала еще шире, а в глазах зажглось неподдельное удовольствие.

— О, Гейл, дорогой мой. Мальчику просто указали на его истинное место. Есть определенное очарование в том, чтобы наблюдать, как ломается чужая гордость, не так ли?

— Не знаю. Возможно, твоя правда, — ответил Гейл, проводив взглядом скрывающуюся в темноте фигуру в одеянии Абсолют.

Нере отступил так далеко, насколько позволяли границы лагеря, пока спина не уперлась в холодную, покрытую мхом каменную стену. Здесь, в удушливой темноте, куда едва долетал отсвет костра, его наконец прорвало.

Физическое истощение и отравление подземными газами взяли верх над его хвалёной выдержкой, и Нере начало безудержно рвать. Согнувшись чуть ли не пополам, он едва удерживал равновесие, лишь тяжело опираясь рукой о холодную стену и с мучительным спазмом чуть ли не исторгая собственные внутренности. Он судорожно хватал ртом воздух, пачкая изящные ладони в собственных слюнях и вековой пыли развалин.

Но физическое отравление было лишь малой частью той черноты, что рвалась наружу. Гораздо сильнее его тошнило от собственного унижения. От осознания того, кем он стал и кем никогда уже не будет.

Внутри черепной коробки отчетливо извивалась, словно упиваясь своей властью, мозгоедская личинка. Нере зажмурился до боли, до белых вспышек в темноте, и стиснул зубы так, что они заскрипели. Голос, который он принимал за божественный шепот Абсолют, голос, ради которого он предавал, убивал и гнал на смерть, оказался ментальным поводком. Внушением мерзкого головастика. Его великое предназначение рассыпалось в прах, оставив после себя лишь осознание собственного ничтожества. Весь его триумф, вся его безграничная власть были лишь иллюзией, умелой дрессировкой.

Он был рабом. Нере был рабом.

К горлу снова подкатил ком. Нере сплюнул горькую желчь, его тело охватила мелкая дрожь. Он бессильно привалился спиной к стене, вытирая рот дрожащей тыльной стороной ладони. В его широко раскрытых во тьме глазах не осталось ничего, кроме мертвой пустоты.

Спустя несколько часов бессмысленного бдения Нере решил подобраться ближе к костру. Он никак не мог расслабиться и погрузиться в медитацию, чтобы наконец-то отдохнуть и восстановить силы.

В тишине спящего лагеря доносились храп, сопенье, чьё-то бормотание и звуки пускания газов. Нере присел у полуразрушенной колоны и выпустил россыпь пляшущих огоньков, чтобы лучше разглядеть свои руки.

Светящиеся искры мягко очертили его длинные пальцы. Нере медленно повернул ладони тыльной стороной вверх. Кожа на костяшках была содрана, под ногти забилась темная каменная крошка, а кисти все еще мелко, едва заметно дрожали. Чуть выше кисти, там где предплечье закрывали наручи, виднелась резкая ровная вмятина — похоже на удар топора. «Жирные крысы», — процедил дроу, про себя поминая двергаров. Он попытался стянуть наручи, однако оказалось, что непримечательная внешне вмятина с внутренней стороны разорвала металл и острыми краями впилась в плоть. Сквозь прорезь моментально хлынула кровь.

— Помочь? — произнёс тихий женский голос.

Нере вздрогнул, тут же взглянув в сторону источника звука. Тав подкралась совершенно бесшумно, как и подобает настоящему следопыту. Она уже успела оценить состояние его руки, и, судя по её взгляду, ране стоит уделить должное внимание.

— Нере был бы благодарен, но…

Не успел он затянуть ехидный тон, как Тав уже оказалась рядом.

— Отблагодаришь позже, когда окажемся в Лунных башнях, — она внимательно осмотрела место удара.

Тав медленно опустилась перед ним на колени.

— Ближе к свету поднеси.

Охотница подалась ближе, и Нере почувствовал аромат цветочного масла, едва перебивавший запах давно немытого тела.

Изучающим взглядом она осмотрела его руку, затем начала осторожно раздвигать наручи. Искороежнные края зазубренного металла выходили из рваной раны весьма неохотно. Нере судорожно стянул сквозь зубы холодный воздух, но не издал ни звука — лишь его пальцы судорожно скрючились, а пляшущие в воздухе огоньки испуганно метнулись в стороны, заставив тени на стенах пещеры безумно заплясать.

— Ударь двергар сильнее, и ты бы лишился руки, — констатировал следопыт.

Нере тяжело взглонтнул. От одной мысли о подобном исходе битвы к горлу снова подкатил тошнотворный комок.

Последний разорванный зубец наручей наконец вышел из плоти. Кровь толчками хлынула из глубокого пореза, заливая запястье дроу и пальцы Тав. Охотница спокойно потянулась к своей поясной сумке, доставая чистый отрез ткани и флакон с противовоспалительной настойкой. Она осторожным движением подняла рукав его мантии до локтя и обильно полила разорванную плоть прохладной жидкостью. Дроу резко дернулся, но тут же заставил себя замереть. В горячке боя он даже не заметил, как обзавёлся этими ранами. Но теперь, когда адреналиновый шок спал, а тело начало постпенно расслабляться, пришла боль — резкая, пульсирующая. На его бледном лбу выступили крупные капли пота, а пальцы свободной руки до побеления суставов впились в ткань брюк. Он не издал ни единого стона, хотя дыхание его стало прерывистым и тяжелым. Тем временем Тав действовала быстро и умело. Повязка ложилась на предплечье плотными, ровными витками, стягивая края рваной раны и останавливая кровотечение.

Нере не сводил с охотницы пристального взгляда, выискивая в ее лице насмешку или скрытый умысел, но находил лишь спокойную, деловитую сосредоточенность. Когда последний узел был затянут, Тав аккуратно разгладила края повязки и убрала руки, оставив его кожу испачканной бурыми разводами. Кровь больше не текла, а пульсирующая боль в предплечье начала понемногу утихать, сменяясь глухим онемением. Пляшущие огоньки над их головами медленно угасали, один за другим растворяясь в полумраке, пока лагерь снова не погрузился в привычный красноватый отсвет угасающего костра.

Тав не спешила подниматься — она так и осталась сидеть напротив него, расслабленно опустив ладони на колени.

— Поешь? — она притянула отложенную в сторону тарелку с ужином.

Нере сглотнул вязкую слюну.

— Не хочу, — ответил он, разлепляя пересохшие губы.

Охотница протянула ему бурдюк с водой.

— Вода у нас на вес золота, только на пару глотков.

Дроу без стеснения схватил бурдюк. Жадно прильнув к горлышку, он всё же лишнего не взял.

— Далеко до Лунных Башен?

Нере резко вскинул на нее глаза.

— С рабами я добирался за один день, но — на лице Нере появилась саркастичная улыбка, — благодаря твоему безграничному великодушию нам придётся тащить лагерь на себе, и теперь это займёт около двух дней, или, если не останавливаться на ночлег, сутки.

— Ну у нас всё это время не было никаких рабов, и как-то справлялись. Тем более ты вон какой сильный, — охотница бесцеремонно обхватила его руку, оценивая крепость бицепса — и мой мешок сможешь понести.

На мгновение под её ладонью возникло напряжение, хотя лицо дроу оставалось совершенно беспристрастным к такому внезапному выпаду. Его стремление держать маску безукоризненного превосходства и контроля позабавило охотницу, и она засмеялась, убирая свою руку.

— В качестве вьючного животного советую использовать друида, — с ухмылкой ответил Нере.

— Однажды я уже ляпнула, что из него выйдет отличная тягловая сила. Хальсин почему-то моей шутки не оценил. Так что твой вариант отпадает, — иронично хмыкнла Тав. Она отложила в сторону тарелку с недоеденным ужином и подбросила в костёр пару веток хвороста.

Искры взметнулись вверх, и охотница успела заметить, как на лице Нере промелькнула едва заметная улыбка.

Вслед за этим воцарилось молчание. Тав лениво следила за пляшущими языками пламени, но из поля зрения своего спутника не выпускала. Нере сидел идеально прямо. Отблески огня освещали его лицо, резко очерчивая острые скулы и плотно сжатые губы. Он не выглядел сломленным — скорее напоминал затаившегося хищника, который даже после тяжелого ранения просчитывает каждый следующий шаг. И всё же на какое-то время его взгляд словно остекленел. Нере отвернулся от костра и неподвижно уставился в одну точку глубоко в ночной темноте.

— Ты боишься туда возвращаться, — прямо, но без издевки, а скорее как неоспоримый факт, произнесла охотница.

— Боюсь? — он фальшиво засмелся. — Нере никого не боится. Я просто думаю, просчитываю новую стратегию.

Нере подался чуть вперед, так что свет костра отразил зловещий блеск в глазах.

— И если уж мне суждено сгнить в этих землях, я бы хотел напоследок знатно напакостить им, — процедил он сквозь зубы. — Обрушить их планы, устроить диверсию, отомстить этим лжецам, превратившим благородного дроу в жалкого раба. Сделать так, чтобы они надолго запомнили уход Нере. И в этом, как мне кажется, наши интересы временно совпадают.

Нере не стал дожидаться реакции следопыта. Словно посчитав, что итак наговорил слишком много лишнего, Нере резко, но с присущим ему изяществом поднялся на ноги. Он бросил на Тав последний короткий взгляд, в котором смешались гордость и глухое раздражение от собственной уязвимости, развернулся и молча скрылся в непроглядной темноте храма.

От края до края глухая тёмно-сизая мгла клубилась у самой земли, медленно оплетая мёртвые, скрюченные в предсмертной агонии стволы деревьев. Воздух здесь был неподвижен, тяжёл и пах тленом. Густой, осязаемый мрак липким холодом проникал под одежду, а солнечный свет бессильно угасал, не в силах пробить плотную завесу проклятия.

Тав, увлеченная своими размышлениями о природе здешнего проклятия, прошла мимо провожатого. Внезапно чья-то рука жёстко одёрнула её за плечо в обратное направление.

— Хочешь здесь навсегда остаться?

Тав покачнулась от резкого рывка, едва не потеряв равновесие, и шумно выдохнула. Шаг назад — и её сапоги снова оказались на безопасной, всё ещё живой земле, в паре дюймов от чернеющей границы. Маслянистая серая дымка, которую она едва не задела носком сапога, лениво качнулась и отползла обратно, словно разочарованная сорвавшейся добычей.

Она взглянула на Нере. В свете факела его глаза блестели двумя мерцающими рубинами и выражали неприкрытое раздражение.

— Смотри под ноги, человек, — процедил он, не дожидаясь ответа, и почти насильно вложил деревянную рукоять факела в её ладонь. — Твоё безрассудство погубит нас раньше, чем мы доберёмся до места.

Тав уже открыла рот, чтобы прокомментировать свою задумчивость, но дроу уже прошёл вперёд, увлекая за собой отряд.

Охотница шла следом, глядя прямо на спину новоиспечённого лидера. Её взгляд скользил по его облачению — изящной, дорогой мантии Верного Абсолют. Плотная, расшитая блестящими узорами ткань мягко облегала фигуру дроу, подчеркивая атлетический разворот широких плеч и безупречную, почти карикатурно-горделивую осанку. Ткань резного плаща сумеречного цвета, словно живая, псолушно двигалась в такт его шагам, подол мантии с едва слышным шуршанием касался мёртвой растительности и вспученных корней, а начищенные до блеска сапоги гордо втаптывали дорожную пыль, уводя своего хозяина всё глубже в сердце проклятых земель.

Взгляд переместился на серебристую макушку, горделиво возвышающуюся впереди отряда. Какая психологическая буря должна сейчас бушевать в его голове. Ещё недавно этот мужчина мнил себя избранником божества, чья воля исполнялась по одному лишь взгляду или силе мысли, а сегодня он идёт плечом к плечу с теми, кого воспринимал едва ли чуть выше своих рабов.

Тишину, нарушаемую лишь хрустом мертвой травы, бесцеремонно разрезал вкрадчивый, излишне живой для такого места голос. Астарион, до этого шедший абсолютно бесшумно, поравнялся с Нере. В колеблющихся отсветах пламени его бледное лицо казалось маской лукавого паяца. Он скосил глаза на дроу и с притворной небрежностью поинтересовался:

— Дорогой мой Верный, или как нам тебя теперь величать, у меня к тебе сугубо практический вопрос: к чему этот сомнительный променад с коптящими факелами, если у тебя где-то припрятана та прелестная паучья лира? Ты ведь говорил о своих друзьях, или кто они тебе…

Дроу выдержал паузу, словно взвешивая, стоит ли вообще тратить слова на разъяснения этому шуту. Пальцы на рукояти факела чуть расслабились, но голос прозвучал спокойно, хоть и с нотками раздражения.

— Проводник водит караваны по строго определенному маршруту. Сейчас мы слишком далеко от места встречи, и он нас просто не услышит. Играть мелодию здесь — значит лишь зря сотрясать воздух, привлекая нежелательное внимание.

— Да, но если бы у нас был лунный фонарь, то всёй этой свистопляски с бессмысленным блужданием в темноте можно было избежать, не правда ли? — Астарион картинно повёл свободной рукой, умудряясь даже с факелом в ладони выглядеть так, словно он выступает на театральных подмостках. Он прищурился, и в его глазах блеснул неприкрытый, издевательский триумф. — Ах, погоди. Наш дорогой Верный так отчаянно спешил угодить своему генералу, что умудрился опрометчиво лишиться единственного способа спастись от местного мрака. Какая досадная, трагическая оплошность…

На губах Нере заиграла привычная, дежурная улыбка — снисходительная, ленивая и полная такого глубокого презрения, словно Астарион был лишь надоедливым насекомым, чьё жужжание не способно нарушить покой благородного дроу. Он продолжал идти вперёд, и его плащ по-прежнему безупречно плавно покачивался в такт шагам. Напоминание о разбитом фонаре и позорном крахе в Гримфордже, казалось, отскочило от его маски царственного величия.

Однако секунду спустя Нере всё же резко развернулся. Его улыбка мгновенно испарилась, а в колеблющемся пламени факелов лицо исказилось от удушающей, беззвучной ярости. Рубиновые глаза полыхнули багровым огнем, и он открыл было рот, чтобы выплюнуть смертельное заклинание, но Тав уже оказалась рядом.

Она решительно шагнула вперед, оттесняя Нере плечом и буквально уводя ухмыляющегося Астариона за собой чуть глубже вглубь строя.

— Придержи язык, Астарион, — процедила Тав сквозь зубы, чувствительно ткнув вампира локтем под ребра и заставляя его отступить. — Хочешь, чтобы он твои мозги в кисель превратил? Закрой рот и просто следуй за ним.

Астарион лишь изящно потер ушибленный бок, ничуть не растеряв своего ядовитого задора. Он обернулся через плечо, ловя на себе полный ненависти взгляд застывшего позади дроу, и громко, отчетливо сказал — так, чтобы его слова долетели до ушей Нере сквозь мертвую тишину проклятых земель:

— О, дорогая моя, но наш сиятельный Верный должен знать правду. Пусть мальчик не обольщается. Мы потратили дефицитный дымный порох и рисковали шеями у того завала исключительно ради того, чтобы снять с его трупа лунный фонарь, а вовсе не ради его спасения. Какое разочарование, не правда ли? Мы шли за ценной вещью, а получили… это.

Нере не дрогнул. Он окинул Астариона ленивым, скользящим взглядом сверху вниз, словно рассматривал глупого раба, который вздумал возомнить о себе слишком много. Не проронив ни единого слова, дроу развернулся. Его плащ плавно взметнулся, и Нере уверенно шагнул дальше в клубящуюся мглу.

Они шли молча. Лишь восхищённые комментарии Шэдоухарт то и дело нарушали эту гнетущую тишину проклятых земель.

— Я чувствую присутствие моей госпожи, — жрица глубже вдохнула мёртвый воздух, прикрыв глаза и прижимая ладонь к амулету Шар, словно искренне наслаждаясь этим местом. — Сама Леди Шар благословляет меня и этот край. Это место священно.

Нере лишь брезгливо передёрнул плечами, упрямо шагая вперёд.

— Моя богиня бережёт меня, — продолжила она, — заклятие не действует на меня так, как на вас.

Отряд упрямо молчал, не желая выдавать свои впечатления от «благословения» её госпожи.

— Надо же, здесь растут мои любимые цветы! — она рванулась к небольшому холмику, усыпанного ночными орхидеями.

— О, да, какое очарование! — не выдержал Астарион, — сейчас мы дружно возьмёмся за руки и устроим здесь пикник. А в качестве угощения мы сожрём друг друга! Дорогуша, ты явно не в себе, если считаешь это всё — эльф обвёл руками пространство вокруг — благословением.

— Мне кажется, или ты выказываешь непочтение моей госпоже? — Шэдоухарт сощурила взгляд, угрожающе надвигаясь на эльфа.

Пока Шэдоухарт приобщала Астариона к любви её божеству, Тав поравнялась с внезапно застывшим на месте Нере. Тот, не обращая внимания на шуточные разбирательства позади, вглядывался во тьму.

— Что видит твой эльфийский взор? — поинтересовалась она, подходя к нему.

Нере промолчал, продолжая вглядываться туда, где сизо-чёрная мгла становилась плотной, словно осязаемая стена. Его челюсть была упрямо сжата, а дыхание вырывалось изо рта тонкими струйками пара — воздух вокруг них стремительно остывал, теряя последние крохи тепла.

— Тьма меняется, — коротко ответил он, его голос прозвучал непривычно тихо.

Тав пригляделась, но никаких изменений не обнаружила.

— Температура… — пояснил дроу, предугадывая её вопрос, — живые существа обладают особым теплым излучением, которое я могу видеть, а нежить напротив остужает воздух… и я чувствую это прямо сейчас.

Пока другие, воспользовавшись временной заминкой, расслабленно уселись на свои рюкзаки, Тав и Нере продолжали рассматривать тьму.

— Но ты ведь встречался уже с ними?

Нере ответил не сразу. Он продолжал неподвижно всматриваться в колышущуюся чернеющую пелену, и лишь едва заметное движение желвака на его щеке выдавало внутреннее напряжение.

— Нет, — этот честный, лишённый привычного высокомерия ответ прозвучал в тишине проклятых земель неожиданно резко. — У меня всегда был лунный фонарь. Тени не приближаются к его свету.

Тав на мгновение застыла, а в её груди похолодело вовсе не от здешнего сквозняка. На секунду в её мыслях воцарилось полное замешательство. Осознание того, что Нере сейчас точно так же слеп и беззащитен перед проклятой тьмой этих мест, как и все остальные, выбило почву у неё из-под ног. Они оба стояли на краю бездны, вооружённые лишь парой чадящих деревяшек.

— Зови своего волшебника, — тихо сказал дроу, пока позади них доносился беззаботный смех сопартийцев.

Тав с трудом сглотнула вязкую слюну, прогоняя секундное оцепенение.

— Гейл!

В мгновение, не переставая улыбаться шуткам Астариона, волшебник оказался у плеча охотницы.

— Я здесь.

Тав молча кивнула в сторону дроу, давая Гейлу понять, что отвечать нужно не ей.

— На какой магии ты специализируешься? — сухо спросил Нере, даже не повернув головы в сторону волшебника. Его рубиновые глаза по-прежнему сканировали пласты наплывающего тумана, но в голосе звенело нетерпение воина, которому перед боем нужно знать ресурсы своего союзника.

Гейл, ничуть не смущенный ледяным тоном вопроса, поправил воротник своей мантии и поудобнее перехватил посох.

— Ну, вообще я универсал, — с готовностью отозвался маг, и в его глазах блеснул огонек искренней страсти к своему ремеслу. — Моё сердце открыто для любых познаний. Согласись, Нере, ограничивать себя рамками лишь одной школы — скажем, эвокации или некромантии — значит добровольно лишать свой разум созерцания всей полноты Плетения. Магия — это не просто инструмент для разрушения или, ещё реже, созидания. Истинный исследователь должен уметь и соткать тончайшую иллюзию, и подчинить себе волю стихий, и заглянуть в тайны прорицания… Любовь к познанию — вот истинный двигатель любого волшебника, способный провести нас сквозь самые темные…

Нере не выдержал. Он закатил глаза, и казалось, его рапира проткнёт этого невыносимого болтуна еще до того, как их атакуют тени.

— Я спросил, чем ты собираешься отбиваться от теневых тварей прямо сейчас? — с шипением оборвал его Нере.

Гейл сложил руки на груди, смерив дроу уязвленным взглядом.

— Нужны заклинания огня, света, много света… — продолжил Нере. — Первый удар возьмём на себя, ослабим тени, возьмём под контроль поле битвы, затем уйдём в тыл, обеспечивая защиту для остальных. Ты понял?

Гейл открыл было рот, чтобы выдать очередную лекцию по целесообразности использования Плетения, но так и застыл, заметив движение в тумане позади бывшего Верного — прямо перед ними чёрная стена тумана пошла тяжёлыми, рваными пластами. Воздух стал стремительно остужаться, а из вязкой массы без единого звука вытянулись лишенные лиц антрацитово-чёрные силуэты.

— Приготовиться! — закричала Тав. — Тени!

Отряд моментально сгруппировался, готовый встретиться с противником.

Воздух окончательно превратился в лед, а вытянутые дымные когти тварей потянулись к их хрупкому кругу света.

Нере бросил огненный фокус в приближающийся силуэт, и тот нырнул обратно под землю, оставив после себя темнеющую дымку. Одним движением вскинутой от виска руки он подчинил следующую тень, в мгновение обратившуюся против своих собратьев. Тут же за спиной Верного из-под земли вылез чёрный сгусток, чьё окончательное появление прервала яркая вспышка священного пламени Шэдоухарт. Нере болезненно простонал, инстинктивно вскинув ладони к глазам.

Тав, заметив, как дроу покачнулся и ослепленно отступил на шаг, среагировала мгновенно. Она сделала последний выпад короткого меча, превращая черный сгусток в сиящий шар у её ног, и ринулась к Нере. Одной рукой она подхватила с земли его еще горящий факел, а второй резко взмахнула клинком, удерживая зыбкую границу света между ослепшим союзником и наступающим кошмаром.

— Гейл, прикрой левый фланг! — закричала она, едва сдерживая натиск. — Шэдоухарт, полегче, ты его ослепила!

Шэдоухарт, заметив, как сильно бывший Верный пострадал от её неосторожной вспышки, подбежала к Нере. Жрица решительно перехватила его запястья, отводя его ладони от лица, и плотно прижала свои холодные пальцы к его векам. От её рук потянулось мягкое, прохладное сияние исцеляющей магии. Жгучая, въевшаяся под кожу боль в глазах Нере начала медленно отступать, сменяясь покалывающим облегчением, а багровые пятна перед мысленным взором начали таять.

— Скоро пройдёт, — тихо, но уверенно сказала она, отнимая ладони и заглядывая в его проясняющиеся глаза.

Нере резко сморгнул оставшиеся слезы и рвано выдохнул сквозь зубы. Его зрение стремительно возвращалось: он снова видел огненную сферу Гейла, катающуюся по черной траве, и Тав, которая с высоты полуразрушенной постройки как раз выпускала шквал огненных стрел.

— Их всё больше! — крикнула Тав, и её голос утонул в нарастающем, зловещем гуле.

— Тав! Кинь монетку! — задорно закричала Карлак.

Охотница потянулась к поясной сумке.

— На счастье! — монета души полетела в сторону тиффлинга.

Объятая пламенем Карлак с рёвом влетела в скопление теней, поджигая и разрывая скопившуюся вокруг тьму.

Из тумана, который, казалось, стал ещё гуще после уничтожения первой волны, одна за другой начали проступать новые тени. Тёмные силуэты вытягивались из самой земли, и их пустые, безликие маски были обращены исключительно к кругу живого света.

Нере резко встряхнул головой. Белые пятна окончательно растаяли, вернув его зрению природную остроту. Он с ходу бросил «диссонирующий шепот» в случайный силуэт, затем принялся оценивать обстановку: пылающая Карлак еле выдерживала нескончаемый поток теней, огненная сфера Гейла уже тускнела под натиском леденящего холода, а Тав и Астарион лихорадочно выуживали из колчана последние стрелы.

— Нам нужна приманка! — резко бросил Нере, перекрывая своим голосом нарастающий гул. — Вызови фамильяра, чтобы они отвлеклись на него!

Тав не стала выяснять, что задумал этот дроу. Время для тактических дискуссий истекало вместе с запасом огненных стрел. Она коротко выдохнула, концентрируя остатки внутренней энергии — через мгновение заледенелый воздух рассекся эхом звонкого свиста, и на землю из ниоткуда с глухим рыком вывалился медведь. Повинуясь мысленному приказу хозяйки, зверь бесстрашно рванулся прямо в чернильную гущу, тяжело топая массивными лапами и привлекая к себе внимание наступающих тварей.

Расчёт Нере оказался верным. Безликие силуэты, ведомые слепым голодом к любой форме жизни, мгновенно переключились на новую цель. Теневые паразиты плотным, колышущимся кольцом обступили фамильяра, вытягивая из него призрачную жизнь. Медведь отчаянно ревел, размахивая тяжелыми лапами в разные стороны.

Пока тени были полностью увлечены этой мимолётной добычей, Нере, не теряя ни мгновения, судорожно запустил руку в потайной карман своей мантии. Он выудил оттуда старый, туго свёрнутый пергамент. Сорвав сургучную печать с со штампом в виде паука, дроу развернул свиток. В его глазах отразилось фиолетовое свечение, исходившее от древних начертаний. На родном наречии Нере начал быстро читать заклинание, и воздух вокруг него задрожал и заискрился от колоссальной концентрации запечатанной в бумаге силы. В ту же секунду призрачный медведь испустил последний глухой вздох и окончательно исчез, растворившись в пустоте. Тени, лишившись приманки, синхронно замерли. Их пустые, безликие маски медленно повернулись обратно к отряду, и они уже готовы были ринуться на живую плоть, но опоздали.

Нере выкрикнул последнее слово заклинания и вскинул руку вверх.

С проклятых небес, разрывая вековую мглу, со свистом и грохотом обрушился яростный огненный шторм. Столпы чистого, ревущего пламени ударили точно в место скопления теней. Земля вздрогнула, пыль взметнулась на метры вверх, превращаясь в раскалённые искры. Твари даже не успели издать предсмертный крик — бушующий огонь выжигал их силуэты до самого основания. Волна жара обдала отряд, заставив Гейла инстинктивно прикрыть лицо мантией, а Астариона — покрепче зацепиться за случайную ветку, чтобы не свалиться от ударной волны.

Когда последний сполох шторма угас, на месте холма осталась лишь выжженная, дымящаяся земля. Проклятый туман испуганно отполз далеко назад, открывая чистый кусок тракта. Нере тяжело дышал, удерживая равновесие. Свиток в его руке превратился в горстку серого пепла, которая тут же просыпалась сквозь пальцы. На его губах снова заиграла хищная, торжествующая улыбка, но заклинание такой колоссальной мощи сильно истощило его. Дыхание со свистом вырывалось из его груди, а бледное лицо покрылось мелкой испариной.

На самом краю выжженного круга, в пепле судорожно билась последняя, уцелевшая тень. Она потеряла форму, истончилась от жара огненного шторма и жалко пыталась уползти обратно в сумеречную глубь тумана. Нере настиг её. С характерным звуком его «Клинок Крика» рассек воздух, и одним выверенным движением дроу вонзил тонкое лезвие прямо в центр темнеющего сгустка, пригвоздив его к мёртвой почве. Тварь издала последний, едва слышный звук и окончательно растворилась, оставив после себя лишь небольшой светящийся шар.

Нере замер, тяжело дыша и опираясь на рапиру, как на трость. Он медленно обернулся через плечо, ловя на себе взгляды отряда. Его гордость была удовлетворена — он поставил в этой битве свою, финальную точку.

Тав заложила меч в ножны и подошла к Нере. Огонь её факела мягко очертил его уставший силуэт.

— Это было довольно эффектно.

— Идти придётся прилично, — проигнорировав комплимент, хрипло предупредил Нере, — зато там абсолютно безопасно и можно разбить лагерь. А завтра мы встретимся с проводником.

Краем глаза охотница заметила приближающегося к ним Гейла. Он бесцеремонно перехватил её за плечи, полностью игнорируя застывшего рядом Нере.

— Боги, Тав, ты тоже это чувствуешь?! — горячо, срывающимся, но неизменно высокопарным слогом зашептал маг, подаваясь к её лицу почти вплотную. — Оказаться на самой грани гибели… Этот адреналин, пробуждающий дикую страсть и обострённое желание. Я читал о подобном эффекте в одном из трактатов, правда это был учебник по практической некромантии, но неважно, так вот, там говорится, что близость смерти обостряют все человеческие чувства до предела. Очень занимательное чтиво, ты слышала когда-нибудь о подобных книгах?

Чуть позади Астарион и Шэдоухарт многозначительно переглянулись. Вампир ехидно приподнял бровь и беззвучно прикрыл рот ладонью, явно наслаждаясь этой нелепой сценой, а жрица лишь отрешённо хмыкнула, забавляясь внезапной драмой. Карлак с восторгом присвистнула, поддерживая внутрениий порыв волшебника.

Тав от такой внезапной и интимной тирады немного опешила, бросив взгляд сначала на улыбающихся в стороне друзей, затем на Нере, который с равнодушным видом глядел куда-то вглубь проклятых земель.

Слегка отстранившись от мага, она засмеялась и ответила:

— Слышала ли? Да я пишу такие книги.

— Тогда ты понимаешь, что я имею ввиду, — еле сдерживая себя, продолжил волшебник. — Моё внутреннее пламя сейчас полыхает. Этот бой… он невероятно увеличил моё желание. Мою страсть к тебе.

Нере стоял рядом. Казалось, он пожалел, что не успел отойти от них на приличное расстояние, и теперь был вынужден стать невольным слушателем откровений волшебника. В следующую секунду его напускное безразличие сошло на нет, сменившись странным уколом глухого раздражения. Не желая выказать всё, что он думает об этом представлении, Нере загнал рапиру в ножны и всё же отошёл от них.

Они шли долго, пробираясь сквозь каменистые распадки. Но Нере не обманул. Спустя время чёрный туман начал стремительно редеть, неохотно отступая под натиском свежего горного воздуха.

Наконец они вышли на живописный берег. Это место находилось на самой границе с Горным Перевалом, и проклятия здесь почти не было — мертвенная дымка клубилась далеко внизу, у подножия утесов, не в силах подняться к чистым скалам. В лунном свете, который здесь наконец-то падал беспрепятственно, серебрилась гладь небольшого горного озера. Берег был усыпан гладкой галькой, а вокруг росли редкие, но всё ещё живые травы.

Отряд облегченно выдохнул. Астарион тут же присмотрел себе сухой валун повыше, Гейл устало опустил посох, разглядывая открывшийся пейзаж.

Нере устало опустился на крупный прибрежный камень, изящным движением расправляя подол своей длинной мантии. Его рубиновые глаза тускло блестели в лунном свете, пока он смотрел на неподвижную гладь озера. Через мгновение он услышал приближающиеся шаги, мягко ступавшие по гальке и затихшие прямо позади него. Нере не стал оборачиваться, за эти дни он уже начал узнавать эту подкрадывающуюся походку. Охотница встала рядом, молча протягивая Нере бутылку с бренди, найденную в двергарских схронах.

Дроу поднял на неё усталый взгляд и молча перехватил бутылку. Сразу сделав жадный глоток, он тут же крепко зажмурился, едва сдерживая сухой, лающий кашель. Жидкость огненным комком покатилась по пищеводу, вышибая слезу, но вместе с тем мгновенно возвращая онемевшему телу волну тяжелого, одурманивающего тепла. Нере шумно выдохнул сквозь нос, утирая губы тыльной стороной ладони.

Тав опустилась на прохладную гальку прямо перед Нере, бесцеремонно, но аккуратно перехватывая его раненую руку. Дроу недовольно дёрнул плечом, его пальцы судорожно сжали горловину бутылки, но он остался сидеть неподвижно.

Нере снова сделал ещё один крупный глоток. Двергарское бренди окончательно смывало остатки ментального истощения, оставляя лишь непривычное, тяжёлое спокойствие.

Охотница сосредоточенно накладывала бинт, аккуратно стягивая края раны, оставленной двергарским топором. Несмотря на то, что Нере упрямо смотрел на гладь озера то и дело, прикладывая горлышко бутылки к губам, она кожей чувствовала исходящие от него волны глухого раздражения. Дроу сидел напряжённый и едва заметно вздрагивал каждый раз, когда её пальцы касались его темной кожи.

Она подняла на него глаза, и на её губах заиграла привычная, тёплая улыбка.

— Ну и физиономия у тебя, Верный, — негромко хмыкнула она, ловко завязывая узел на повязке. — Полегче с выпивкой, а то мне придётся тащить тебя в Лунные Башни на себе, а ты, уж поверь, не пушинка.

Тав сложила остатки бинта в поясную сумку и в одно движение поднялась на ноги.

Наконец Нере отвлёкся от задумчивого созерцания водной глади, но только ради того, чтобы взглядом проводить удаляющуюся вглубь лагеря фигуру.

Когда её силуэт окончательно скрылся за прибрежными валунами, Нере медленно откинулся спиной на холодный камень. Он прикрыл усталые глаза и всей грудью втянул чистый горный воздух. Здесь, на этой высоте, наконец-то не пахло ни гнилью, ни пеплом, ни ядовитыми испарениями. Алкоголь тяжёлым теплом растекался по его венам, унимая гудящую боль в свежеперевязанной руке и постепенно усыпляя его вечно настороженный разум. Впервые за долгое время Нере просто дышал ночной прохладой, позволяя себе раствориться в этом редком, зыбком моменте безопасности.

Глубокой ночью, когда лагерь окончательно погрузился в сон, Тав и Гейл сидели на берегу. Озеро слабо серебрилось под луной, а горный воздух убаюкивал своим чистым, прохладным покоем.

Гейл, поудобнее устроившись на гальке, мягко повёл ладонью в воздухе. Из кончиков его пальцев соткалась россыпь крошечных, золотистых искр, которые начали медленно кружиться, выстраиваясь в очертания созвездий. Маг увлечённо, в своей излюбленной манере принялся обучать Тав этому несложному магическому фокусу. Он направлял её руку, подсказывая, как правильно концентрировать дыхание и направлять тонкие нити Плетения.

Тав сосредоточенно прикусила губу, послушно повторяя движение. Из её ладони неохотно вытянулась тонкая золотистая нить, закружилась спиралью и вдруг со звонким треском лопнула, осыпав их колени горстью безобидных искр. Она не выдержала и тихо, искренне рассмеялась, откинув голову назад.

— Не трать время, Гейл, я не обучаема.

— Ну зачем же так самокритично? — Гейл мягко улыбнулся, и в его карих глазах отразился серебряный блеск луны. Он плавно скользнул ладонью выше, обнимая её за плечи и осторожно, словно боясь спугнуть момент, притянул Тав к своему боку.

Тав на мгновение замерла, чувствуя, как его пальцы мягко сжимают её плечо сквозь плотную ткань куртки. Смех угас, уступая место интимной тишине ночного берега.

— Ты слишком снисходителен к моим скромным талантам, — тихо отозвалась она, не пытаясь отстраниться, но чувствуя, как к щекам снова подступает тепло.

— Дело вовсе не в талантах, Тав, — Гейл вздохнул, и его голос сделался глубже, растеряв всю привычную профессорскую игривость. Он наклонился чуть ближе, так что она почувствовала его дыхание на своих волосах. — Когда я смотрю на тебя… когда ты вот так смеешься посреди всего этого кошмара, я понимаю, ради чего вообще стоит цепляться за эту жизнь. Здесь, рядом с тобой, моё внутреннее пламя горит так ясно, как не горело уже очень давно. Я… я по-настоящему боюсь, Тав. Боюсь проснуться однажды и понять, что этот свет погас. Что я не смог тебя защитить.

Тав посмотрела на него снизу вверх. В полумраке его лицо, обычно такое уверенное и красноречивое, сейчас казалось обманчиво уязвимым, а в глубине зрачков таилась неподдельная нежность. В её душе сейчас царил слишком сложный, не поддающийся логике ураган, чтобы облечь его в чёткие слова — она просто не была до конца уверена в своих истинных чувствах к волшебнику, особенно здесь, посреди смертоносных земель.

— Гейл, ты знаешь, мне безумно интересно с тобой, мне нравится находиться рядом с тобой, но…

Гейл внимательно вгляделся в её профиль, улавливая это внезапное, тяжёлое молчание. На его губах появилось понимающее, немного грустное, но бесконечно мягкое выражение. Он не стал ни на чём настаивать, не упрекнул её и не попытался притянуть ближе. Вместо этого он лишь бережно, успокаивающе сжал её плечо, давая понять, что всё в порядке.

— Эй, — тихо, с тёплой улыбкой позвал он, заставляя её снова посмотреть на себя. — Тебе не обязательно говорить что-то прямо сейчас. Давай просто насладимся этим редким моментом тишины, глядя на это прекрасное звёздное небо.

Тав благодарно выдохнула, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз, и мягко опустила голову ему на плечо. Гейл остался сидеть неподвижно, баюкая её в своих надёжных объятиях и безмолвно охраняя её покой под холодным сиянием луны.

Тусклый рассвет над горным перевалом занимался неохотно, окрашивая зеркальную гладь озера в холодные, стальные тона. Туман внизу, у подножия скал, всё ещё клубился плотной серой массой, напоминая о том, что этот безопасный уступ — лишь временная передышка.

Тав смотрела на задумчивое лицо дроу, который уже в который раз не отзывался на своё имя. Она зачерпнула пригоршню воды и бросила её в сторону остолбеневшего эльфа — Нере тут же пришел в себя. Вмиг отрешенный взгляд сменился на гневный. Утирая лицо от капель холодной воды, он скуксился, как капризный ребёнок, протороторив ругательства на родном наречии.

— Очнулся? Я говорю, надо придумать легенду, — повторила охотница, вставая во весь рост около дроу. — Что мы скажем патрулям, твоему генералу? Наши истории должны совпадать.

— Зачем… брызгаться, — было видно, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы унять вспышку гнева.

— О, пожалуйста, господин, только не бросайте меня в обрыв за этот тяжкий проступок, — Тав в молитвенном жесте сложила руки, но глядя на совершенно серьезное лицо дроу, тут же прыснула со смеха. — Видел бы ты себя, — она схватила валяющуюся у рюкзака тряпку и подошла к нему, — это просто вода, — она попыталась вытереть его лицо, но Нере резко перехватил тряпку и с брезгливостью бросил её на землю.

— Убери эту мерзость от меня. Ей только сапоги вытирать.

— Полегче, — Тав слегка отпрянула, — и прикуси язык, это моё полотенце, принцесса, — подбирая с земли тряпку, бывшей когда-то частью рубахи Хальсина.

— Не очень-то вежливо, — Гейл находился поодаль, сидя на берегу и смывая с лица дорожную пыль. — Если ты с нами, то тебе придется освоить элементарные навыки культурного общения.

Нере закусил губу, унимая очередную волну гнева. Не хватало, чтобы его поучал человеческий волшебник.

Тав отошла к Гейлу, исподлобья глядя на дроу.

— В нашем лагере принято уважительно относиться друг к другу, — продолжил волшебник, вытирая лицо той самой «тряпкой для обуви». — Спасибо, Тав, — отдавая обратно её полотенце, сказал Гейл. — Тебе придётся многому научиться, друг мой.

— О, и ты великодушно примешь на себя роль моего учителя? — Нере снял плащ и аккуратно положил его на огромный валун.

— Что ж, во благо нашей команды, я бы мог взвалить такую ношу на свои плечи.

— Не утруждайся, волшебник из Глубоководья, — Нере отряхнулся от пыли и сел на корточки перед водой. — Вряд ли твои плечи выдержат.

Гейл улыбнулся, глядя, как дроу с усмешкой на лице медленно умывается.

— Я слежу за тобой, — подойдя ближе к нему, сказал волшебник. — И поверь мне, никакое воспитание не остановит меня от использования самого нечестивого заклинания в твою сторону.

Нере выпрямился во весь рост, демонстративно расправляя плечи. По его лицу к шее струйками стекала вода. Стряхнув ладонью остатки влаги, он снисходительно улыбнулся.

— Жду не дождусь этого момента, друг мой.

Гейл нахмурился, не отводя взгляда от бордовых глаз Нере.

Зрительную дуэль прервал голос Тав, которая уже начала бояться, что они прям сейчас начнут мериться своими магическими способностями.

— Эй, он же провоцирует тебя, — Тав положила руку на плечо Гейла, мягко уводя его в сторону.

— Напомни ещё раз, зачем этот заносчивый павлин идёт с нами, — уходя в сторону под руку с Тав начал Гейл. — Хотя да, ты права — продолжил он вместо неё, — если он виртуозно отыграет свою партию, нам легче будет проникнуть в логово Абсолют, это верно. Но как ему можно довериться? Нам придётся постоянно оборачиваться, чтобы убедиться, не целится ли он в наши спины.

— А по-моему опасаться надо кое-кого другого — Тав дотронулась его груди, того места, где глухо клокотала магия Нетерийской сферы.

Гейл выдохнул, с доброй улыбкой глядя на Тав и удерживая её ладонь на своей груди.

— Ты права. В конце концов, в любой момент у нас могут отрасти щупальца, не правда ли?

Нере смотрел на них со стороны, бережно вычищая меховой воротник накидки от остатков каменной крошки и присохшей крови. При виде их дружеского воркования к горлу снова подступила тошнота. Последствия отравления газом всё ещё не отпускали его, да и пыль в пустом желудке вместо нормальной еды за последние несколько суток вряд ли шла на пользу. Резь в животе заставила на миг пригнуться, но вспомнив, что оба человека всё ещё стояли недалеко и могли заметить его слабость, Нере моментально выпрямился.

Нере накинул обратно свой плащ, и торжествующим шагом прошёл мимо Тав и Гейла, чуть ли не сбивая последнего плечом. Волшебник хотел было ответить ему что-то вдогонку, но замолчал, увидев тихо смеющуюся Тав. Верно, надо как этот следопыт относится к выпадам тёмного эльфа: с иронией и долей снисходительности, поэтому Гейл тоже улыбнулся, махнув рукой на причуды заносчивого эльфа.

Нере услышал тихое хихиканье за спиной, и в мгновение ему захотелось резко обернуться, чтобы преподать урок почтения этим поверхностникам, но сдержался, до хруста сжимая пальцы в кулак при очередном спазме в глубине живота.

Тав, перестав смеяться, проводила Нере внимательным взглядом. Его чересчур стремительный, дёрганый шаг и то, как будто через силу старается держать осанку, показались ей подозрительными. Оставив Гейла на берегу, она решительно пошла следом за дроу.

Она нагнала его чуть поодаль, за первыми крупными валунами, скрывавшими их от остального отряда.

— Нере, постой. Нам нужно согласовать наши легенды, — сказала Тав вдогонку ему.

Дроу вдруг резко замер. Его безупречная осанка мгновенно рассыпалась: он судорожно схватился рукой за выступ скалы, тяжело скрючился пополам, и его шумно, мучительно вырвало прямо на серую гальку.

Тав мгновенно оказалась рядом. Это не было похоже на банальное пищевое отравление.

— Сколько ты вчера выпил? — охотница скрестила руки на груди.

— Ты кто такая, чтобы я тебе отчитывался? — успел прохрипеть дроу, прежде чем его тело снова согнулось в спазме.

Из Нере выходила желчь вперемешку с кровью. Его лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступил крупный холодный пот, а рубиновые глаза помутились.

— Чего уставилась? Иди отсюда! — он попытался оттолкнуть её перевязанной рукой, но пальцы соскользнули с её кожаного доспеха.

— Замолчи и обопрись на меня, — не терпящим возражений тоном оборвала его Тав.

Несмотря на его яростное шипение и слабые попытки вырваться, она уверенно подхватила дроу под мышки, принимая на себя его немалый вес. Дроу был слишком слаб, чтобы оказать хоть какое-то реальное сопротивление; его ноги заплетались, а голова бессильно опустилась на грудь.

Она уложила его на свой собственный, ещё не убранный спальник. Нере со стоном уткнулся лицом в мягкую ткань, тяжело и хрипло дыша, его тело била крупная дрожь.

— Хальсин! — закричала Тав на весь лагерь.

Друид как всегда находился где-то на периферии. Вместо друида рядом оказался Гейл. Он окинул взглядом скрючившуюся на боку фигуру дроу и вопросиельно посмотрел на Тав.

— Святая Мистра, что у вас там произошло?

— Побудь с ним, — выкрикнула Тав, сорвавшись с места.

Гейл нахмурился, когда его взгляд упал на искаженное болью лицо дроу. Волшебник сел на корточки перед ним и осторожно протянул руку, его ладонь зависла в паре дюймов ото лба Нере.

— Не смей!

— Я просто хотел провести диагностику, — возмущенно ответил Гейл.

— Охотно верю, — сказал Нере на выдохе и снова зажмурился.

— Знаешь, твоя главная беда в том, что ты судишь по себе. Думаешь, я воспользуюсь твоей бесспомощностью, чтобы освободить нашу комапнию от твоего присутвия? — Гейл приблизился к лицу Нере, рассматривая его. — Есть такая вещь, друг мой, называется совесть. Тебе стоит попробовать, — тихо произнёс он.

— Пошёл… вон… — Нере дёрнулся вверх, едва не ударившись лбом об лицо волшебника.

Гейл резко поднялся, продолжая смотреть на дроу сверху вниз.

— Твоя гордость убьёт тебя прежде, чем это сделает меч или заклинание, — он подхватил свой посох и накинул обратно рюкзак, — и что-то мне подсказывает — ты это заслужил.

Тав подбежала к Нере прежде, чем голубая мантия скрылась за прибрежными валунами. Она бросила короткий взгляд в сторону удаляющегося волшебника, затем присела рядом с дроу, ожидая, когда Хальсин наконец догонит её.

Друид опустился на колени перед спальником, полностью оттеснив встревоженную Тав плечом, прижал широкую ладонь к груди дроу, а пальцы другой руки положил на изгиб его шеи, проверяя пульс. От ладони Хальсина потянулось зеленоватое свечение природной магии.

Нере глухо застонал. Глаза его были плотно закрыты, а серебристые волосы разметались по ткани спальника.

— Его кровь отравлена, — хмуро констатировал Хальсин, поднимая на Тав беспокойный взгляд.— Яд въелся глубоко в ткани и выжигает его изнутри. Расскажи мне, где именно вы встретились с ним? Мне нужно знать всё о природе этого яда, чтобы понять, с чем я имею дело.

Тав быстро, стараясь не упускать деталей, принялась объяснять:

— Это древний форт, точнее развалины. Он был под завалом, яд сочился со всех сторон. Я не знаю точно, но кажется это подземный газ.

— Это нехорошо, — глухо произнёс друид. — Яд животного или растения вывести из крови гораздо легче. А вот застойные газы заброшенных подземных глубин очень опасны и тяжело поддаются выведению, — он на мгновение задержал взгляд на бледном лице Нере, который в полубреду судорожно сжал пальцами ткань своей мантии, упрямо борясь с накатывающим беспамятством. — Обычный человек или поверхностный эльф умер бы ещё под завалом, — добавил Хальсин, аккуратно приподнимая голову дроу, чтобы влить ему в рот несколько капель лечебной эссенции. — Но благодаря своей природе и врождённой устойчивости к токсинам он всё ещё держится. Его тело борется, но его ресурсы на исходе.

Астарион, до этого момента лениво наблюдавший за суетой со стороны, бесшумно приблизился и остановился чуть позади Хальсина и Тав, скрестив руки на груди. На его лице не было и капли сочувствия — лишь привычное, холодное изящество прирожденного эгоиста.

— Ну надо же, какая досада, — вкрадчиво и протяжно прокомментировал вампир, окинув полуживого дроу снисходительным взглядом. — Как вовремя наш сиятельный Верный решил слечь.

Нере, поймав сквозь пелену полузабытья голос вампира, судорожно дернулся. Он отчаянно пытался заставить свое тело подчиниться, чтобы встать и вонзить рапиру в горло этому шуту, но очередная вспышка боли в легких заставила его лишь сильнее зажмуриться, беспомощно глотая капли друидского отвара.

— Сними с него верхнюю одежду, — не оборачиваясь, скомандовал Хальсин, чьи широкие ладони уже были по локоть окутаны плотным, пульсирующим зеленым свечением. — Нужно разгрузить его грудную клетку для свободного дыхания.

Тав действовала быстро и методично. Её пальцы уверенно расстегнули культисткую пряжку, аккуратно стянула накидку, обнажая высокий ворот мантии, а затем принялась распускать сложные завязки нижней рубашки. Шелковая ткань легко разошлась в разные стороны, полностью обнажая грудь.

Его грудная клетка ходила ходуном, судорожно и рвано вздымаясь, и каждый вздох был коротким и болезненным. Хальсин тут же опустил свои массивные ладони на его обнажённую кожу.

Нере судорожно выгнулся всем телом, его пальцы слепо впились в края спальника, и он наконец-то смог со свистом втянуть в себя чистый горный воздух. Лихорадочный блеск в его рубиновых глазах на миг прояснился, он очнулся, но тут же мертвенно-бледное лицо дроу исказилось от новой судороги. Он резко перевернулся на бок, заходясь в мучительном кашле, и его снова вырвало слизью цвета болотной тины.

Хальсин придержал его за плечо, помогая удержаться на боку, и нахмурился ещё сильнее.

— Когда он ел в последний раз? — спросил Хальсин, переводя взгляд на Тав. — Моя магия очищает лёгкие, но его организму просто не на чем держаться.

Тав на мгновение замерла, и в её мыслях сошлись все детали последних дней. Она вспомнила Гримфордж, обвал, их лагерь, поход…

— Похоже, он ни разу не ел, — тихо произнесла Тав. — Вообще ничего. Пока он был в нашем лагере, он только прикладывался к двергарскому бренди.

Охотница рванулась к своей походной сумке. Расталкивая сухие пайки, Тав выудила с самого дна небольшую, бережно хранящуюся флягу — последние запасы чистой, не отравленной проклятием Шар пресной воды.

Тав опустилась на колени перед спальником и уже потянулась было к Нере, чтобы прижать горлышко к его искусанным губам, но Хальсин мягко, но твёрдо перехватил её руку.

— Погоди, — тихо остановил её друид. — Его желудок всё отторгает. Его надо поить маленькими порциями, буквально по паре капель за раз.

Нере бессильно откинулся обратно на спальник Тав, тяжело и шумно дыша. Его обнажённая грудная клетка всё ещё мелко подрагивала, глаза судорожно метались под полуприкрытыми веками.

— Я вычистил из его лёгких большую часть этого яда, но если желудок не начнёт работать, его сердце просто остановится от истощения. Ему нужно что-то жидкое, тёплое и питательное, чтобы восстановить кровь, — сказал друид.

Тав, бережно опустив голову Нере обратно на свой спальник, твёрдо кивнула.

— Я займусь этим.

В это время к Хальсину присоединилась Шэдоухарт. С мягким свечением её ладони нависли над грудной клеткой дроу, выпуская восстанавливающую магию.

Пока Хальсин и Шэдоухарт в четыре руки стабилизировали состояние бывшего Верного, закрепляя целебный эффект и снимая остаточные судороги, Тав лихорадочно принялась за работу. Она вытащила уже сложенный в рюкзак котелок, налила туда немного воды и достала вяленое мясо, сушеные овощи и лечебные травы.

— Почему ты так отчаянно заботишься о нём? — Астарион повёл бровью, кивнув в сторону спальника, где Шэдоухарт всё ещё удерживала ладонь на лбу бредящего дроу. —Знаю, знаю, ты у нас всеобщая спасительница и мамочка для этого разношёрстного сброда, — Астарион недовольно поджал губы, — но такие старания ради него?

Тав спокойно опустила ложку в котелок и повернулась к Астариону.

— Может, по той же причине, по которой я встала на твою сторону, когда остальные требовали прогнать тебя? — тихо, но твёрдо ответила она, глядя вампиру прямо в глаза.

Астарион на секунду осёкся. Он недовольно фыркнул, картинно закатил глаза и поспешил отвести взгляд, пряча за привычным пафосом мимолётное смущение.

— Ну конечно, наша святая Тав, — проворчал он, уже заметно тише и без прежнего яда, отступая на шаг назад. — Смотри, как бы твой нимб не погас прежде, чем этот дроу предаст нас.

Бульон в котелке окончательно дошёл, наполнив утренний воздух густым, сытным ароматом. Шэдоухарт медленно убрала ладонь со лба Нере, и дроу, чьё дыхание благодаря магии и прохладе наконец-то стало ровным, тяжело приоткрыл свои глаза. Он выглядел измождённым, но его взгляд уже был осмысленным — и он явно успел поймать окончание их разговора.

— К завтрашнему дню он будет уже на ногах, — негромко произнёс Хальсин, поднимаясь во весь свой огромный рост и разминая затёкшую спину. — Я смог вывести большую часть яда, но полное восстановление завист только от его собственной воли.

Нере лежал неподвижно, тяжело переводя дыхание и невидящим взором буравя светлеющее небо перевала.

В этот момент Шэдоухарт, действуя абсолютно хладнокровно и по-жречески методично, окончательно развела полы его мантии и стянула нижнюю рубашку, оставив Нере полностью раздетым по пояс. Ей нужно было убедиться, что на теле не осталось следов яда, но этот жест заставил Тав, стоявшую рядом с миской бульона, внезапно замешкаться. Без укутывающих слоёв тяжёлой мантии и плаща с тяжелой накидкой Нере выглядел иначе: он был по-эльфийски стройным, но при этом обладал выраженным атлетичным телосложением. Очерченные линии крепкой груди, рельефный пресс и сильные плечи выдавали в нём опытного воина, привыкшего к суровым реалиям Подземья. Синеющие на ключице рваные кровоподтёки от каменного завала в Гримфордже резко контрастировали с этой натренированной силой, делая его временно уязвимым.

Тав внезапно поймала себя на абсолютно неуместном, но сугубо эстетическом любовании собственным спутником. Пытаясь скрыть вспыхнувший румянец, она поспешно отвела взгляд, крепче сжимая тёплые края глиняной миски. Однако этот минутный ступор Тав не укрылся от внимания другого эльфа. За её спиной раздался тихий, едва уловимый шорох шагов по гальке. Астарион наклонился к самому её уху. Его вкрадчивый, сочащийся чистым ехидством шёпот заставил Тав вздрогнуть.

— Признаться, я и сам засмотрелся. Беру свои слова обратно, дорогуша. Теперь мне понятна природа твоего «милосердия».

Тав резко обернулась и наградила вампира самым убийственным взглядом, на какой только была способна, но Астарион лишь весело, беззвучно прикрыл рот ладонью и отступил на пару шагов назад, безмерно довольный своей маленькой шалостью.

Охотница опустилась на прохладную гальку прямо у изголовья своего спальника, на котором лежал Нере. Миска с восстанавливающим бульоном в её руках всё ещё приятно согревала пальцы, пуская в прохладный утренний воздух струйки аппетитного пара.

— Его надо обтереть, — устало выдыхая, сказала жрица, — чтобы убрать любые следы яда.

— Можешь отдохнуть, Шэдоухарт, я займусь этим.

— Ещё бы, — лукаво улыбаясь, ответила жрица, поднимаясь на ноги и распрямляя затёкшую спину.

Охотница закатила глаза, подталкивая в спину хихикающую подругу.

Тав осторожно отставила миску с бульоном в сторону, достала из походной сумки чистый лоскут ткани, смочила его прохладной водой и опустилась пониже, к самому изголовью спальника. Она принялась бережно обтирать его лицо, шею и покрытые испариной плечи. Влажная ткань скользила по рельефным его груди, смывая остатки каменной пыли и ядовитых испарений. От этого прикосновения Нере едва заметно вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками. Пелена лихорадки перед его взором рассеялась, и он наконец-то пристально, осознанно взглянул прямо на охотницу. В его рубиновых глазах не было прежней спеси или злобы — в них читалось усталое удивление. Он молча изучал лицо женщины, которая с упрямой, непонятной ему добротой продолжала возиться с ним, полуголым и беспомощным.

Заметив, что его взгляд прояснился, Тав тепло улыбнулась и отложила ткань. Она аккуратно поднесла к его сухим губам горлышко фляги.

— Только один глоток, — предупредила охотница, почти сразу же убирая фляжку обратно.

Тав облегченно выдохнула и аккуратно закрутила крышку фляги. Румянец, так некстати смутивший её пару минут назад, окончательно сошёл с её лица, уступив место привычной, уверенной собранности опытного следопыта. Она мягко убрала влажный лоскут ткани с его плеча и потянулась к остывающей миске с наваристым бульоном, который так старательно готовила, пока Хальсин и Шэдоухарт колдовали над ним.

— Завтра нас ждут Лунные Башни, так что открывай рот и не смей противиться.

Нере лишь едва заметно дернул уголком губ в подобии своей снисходительной ухмылки, но спорить не стал. Он послушно приоткрыл рот, принимая первую ложку тёплого, густого бульона. Его гордость, так долго служившая ему бронёй, сейчас уступила место элементарному инстинкту выживания. Наваристая жидкость, пропитанная соком целебных кореньев и вяленого мяса, мягким теплом стала заполнять изумученный желудок. Нере ел молча, послушно приподнимая голову каждый раз, когда Тав подносила деревянную ложку к его губам. Мышцы его груди постепенно расслаблялись, а кожа начала возвращать свой естественный, здоровый оттенок, теряя мертвенную бледность лихорадки. Когда миска опустела наполовину, он мотнул головой, давая понять, что больше не примет. Он медленно откинулся обратно на спальник, прикрывая глаза. Тав молча улыбнулась, аккуратно отставляя полупустую миску на гальку. Её странный, заносчивый, но чертовски живучий спутник возвращался в строй.

На следующее утро, когда первые лучи бледного солнца едва коснулись стальной глади озера, Тав открыла глаза и тут же перевела взгляд на свой спальник. Он был пуст. Она резко поднялась и поспешила к кромке воды, но замерла на полпути, облегченно выдохнув.

У самой воды стоял Нере. Магия Хальсина и Шэдоухарт в сочетании с ее наваристым бульоном сотворили настоящее чудо — от вчерашней мертвенной бледности и слабости не осталось и следа. Дроу выглядел здоровым, безупречно умытым горной водой, серебряная пряжка всё также блестела на свету, а влажные серебристые волосы идеально зачесаны назад.

Услышав ее шаги, он медленно повернулся. В его глазах больше не было слабости, растерянности или мутного бреда. Вместо этого в них снова горел тот самый знакомый огонь высокомерия.

— Как же долго спят поверхностники, — процедил Нере, окинув ее ленивым, оценивающим взглядом сверху вниз и изящным жестом поправив воротник мантии.

Тав слушала его ворчание, и на ее губах, вопреки всему, медленно расплывалась широкая улыбка. Наверное, Гейл или Астарион сочли бы ее сумасшедшей, но сейчас она была искренне, по-настоящему рада этой невыносимой спеси дроу. Его надменность была лучшим доказательством того, что Верный Нере окончательно вернулся в строй — живой, опасный и готовый пробивать им дорогу сквозь проклятые земли.

Руины Рейтвина — это не просто олицетворение тёмного проклятия, но и крайне удачное пространство для ловушек и засад. Каждый шаг по этой изуродованной эрозиями почве отзывался в груди следопыта глухой тревогой: в случае той же засады найти укрытие, не угодив в тененое проклятие, — задача не из легких. Рядом с видом абсолютного контроля шёл Нере. Удерживая факел в одной руке, он непрерывно смотрел вперёд, но его взгляд то и дело лихорадочно скользил от одного тёмного оконного проёма к другому. Внешнее спокойствие было лишь фасадом: его вторая, свободная рука находилась в постоянном напряжении, а пальцы едва заметно перебирали воздух, готовые в любую долю секунды вскинуться для быстрого защитного или атакующего заклинания.

Внезапно Тав застыла на месте, жестом указывая всех остановиться. Она молча села на корточки, прикладывая ладонь к пыльной земле — кто-то приближается. И пока охотница оценивала масштабы надвигающейся угрозы, до слуха отряда уже доносились чьи-то голоса. Все в унисон ринулись к ближайшим развалинам.

Через мгновение на основном тракте возник отряд. Тав пригляделась и заметила символы Абсолют — как она и думала, это были сектанты: два полуорка и трое гоблинов. Но её внимание задержалось на возглавляющее эту компанию существо, державшее в руке яркий источник света.

— Это же драук, — не сдерживая удивления, тихо произнесла жрица Шар.

Тав знаком указала притихнуть, чтобы продолжить наблюдение. Голоса уже слышались отчётливо.

— Небось от страха обделался уже, громила, — засмеялась гоблинша, обращаясь к полуорку в мантии с символом Абсолют. Внезапно она выскочила вперёд отряда, отчего драук громогласно приказал ей вернуться обратно.

— Да не шипи, жучара, там, кажись, кто-то схоронился, — она указала на полуразрушенный дом, — вишь — тени.

Факелы! Они забыли, да и не могли их погасить. Тав судорожно взглянула на Нере, но тот уже оправлял свою мантию, готовясь явить своё величество простым послушникам культа.

— А ну покажись! — прокричал драук, доставая меч и приблизившись к дому.

— Спокойно, Карнисс, — Нере вышел из укрытия, царственно вскидывая руку в приветствии.

— Верный, — одновременно проговорили послушники, немного прижимаясь к земле. Дроу смерил их снисходительным взглядом, ни выказывая ни малейшего напряжения и волнения.

— Нере… — с презрением прохрипел монстр. — Ты не один, — не разделяя пиетета компаньонов, констатировал драук, — пусть тоже выходят.

Нере посмотрел в сторону укрытия, кивком головы указывая выйти к ним.

Со всех щелей полуразрушенного дома к свету лунного фонаря выползли не менее разномастные компаньоны Верного.

— Влияние нашей госпожи преумножается, — с улыбкой сказал Нере.

— Да… да… Для нашей королевы не существует границ, наша госпожа принимает каждого, кто в ней нуждается.

— Воистину это так, — продолжил дроу, — и среди них, — он указал на Тав, — тоже есть благословенные её величеством.

Драук переступил своими паучьми лапами ближе к охотнице и приблизил фонарь, чтобы лучше разглядеть её лицо. Тав не отсупила, одарив существо ответным взглядом. Минутное равнодушие на лице драука сменилось восхищенной улыбкой, обнажившей его острые клыки.

— И они так хороши, — с упоением проговорил драук. Он шумно втянул воздух, принюхиваясь к отхотнице, — дааа… так хороши. Но твои солдаты уже давно в Лунных Башнях, — драук резко оборвал зрительный контакт с Тав и повернулся к Нере. Его сладкоречивый тон вмиг сменился на угрожающий, — ты давно должен был стоять перед генералом с докладом. Объяснись!

Казалось, Нере только и ждал момента, когда сможет дать волю своему высокомерию, чтобы наконец на ком-нибудь хорошенько отыграться.

— Ты забываешься, драук! — Нере нарочито возвысил тон, отчего послушники уже по умолчанию опустили глаза. — Верный отчитывается только лично перед генералом или нашей госпожой, а ты, жалкий раб, ничтожество, что смеет отбирать время у высокопоставленного лица Абсолют, рискуешь лишиться своего языка и заодно остатков паучьих мозгов, — дроу показательно вызвал фиолетовую дымку около своей головы, тем самым демонстрируя свою избранность.

Непроизвольно охотница сделала шаг назад. Безрассудное высокоморение однажды непременно должны были привести этого заносчивого дроу к могиле, и, возможно, сейчас представился именно такой случай.

Из хитиновой груди драука вырвался предупреждающий рык. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не располовинить самого отвратительного Верного, с которым ему приходилось иметь дело. Но, взглянув на Тав и словно найдя в ней причину исполнить свой долг и спокойно довести отряд к крыльцу Лунных Башен, Карнисс запустил меч обратно за спину и повернулся лицом к тракту.

Начало пути участники отряда молча рассматривали окружающее пространство, с каждым шагом встречаясь с очередным кошмарным проявлением проклятия. Охотница шла позади драука, невольно засматриваясь на его раскачивающееся в движении брюхо. До этого дня она слышала о гибриде темного эльфа и паука лишь из рассказов коллег — тех самых, кому довелось познакомиться с безжалостной природой Подземья намного ближе, чем это позволяют сухие книжные познания. Но одно дело — слушать байки у лагерного костра под кружку эля, и совсем другое — идти в шаге от живого воплощения кошмара. Впечатления Тав балансировали на грани брезгливого ужаса и профессионального восторга. Её цепкий взгляд подмечал, как плавно, без единого лишнего звука, конечности восьми волосатых лап вонзаются в твёрдую поверхность пересушенной земли. Бурый хитиновый покров казался следопыту надежнее любых лат, которые она когда-либо видела, в каждом движении этого существа скрывалась настоящая концентрированная мощь. Живой эльфийский торс, вырастающий прямо из паучьего сочленения, двигался с сохранившейся грацией: Карнисс умудрялся удерживать тяжелый двуручный меч и Лунный Фонарь в идеальном балансе, пока его нижняя членистоногая часть лекго и ловко преодолевала ухабы разбитой дороги. Надо признать: этот драук — идеальная машина для убийств, некогда порожденная жестокими нравами Подземья. Тав мысленно примеряла, в какое место этого хитинового пациря можно вогнать стрелу, если всё пойдет прахом, и с неудовольствием понимала, что простых решений здесь нет.

Казалось, уже прошла вечность с тех пор, как караван двинулся в путь. Силы и терпение отряда были на исходе: со всех сторон то и дело доносились нарочито громкие, полные изнеможения вздохи и причитания. Во время очередной остановки в ожидании отставших, Карнисс ко всеобщему облегчению наконец объявил привал. Спутники без лишних слов устало повалились прямо на свои дорожные тюки. Карлак и Шэдоухарт расстелили на двоих меховой спальник, а Гейл, прикрыв глаза, привалился спиной к полуразрушенной стене. Нере с привычным изяществом, хотя и заметно медленнее, чем обычно, присел на поваленное бревно, на другом конце которого уже расположилась Тав. Она медленно распускала косу, задумчиво глядя куда-то вдаль. Один из полуорков-культистов быстро развёл костёр и водрузил над огнём походный котелок, в котором вскоре забулькало нехитрое варево.

Сам же драук так и застыл посреди тракта. Карнисс уставился в пустоту перед собой, его губы шевелились, беззвучно проговаривая обрывки безумных молитв, а на искажённом эльфийском лице застыла блуждающая, пугающая улыбка. Астарион, наблюдавший за монстром, выразительно посмотрел на Тав и едва заметно покрутил пальцем у виска.

Спустя время над лагерем поплыл густой запах тушёного мяса, и тот самый полуорк громогласно пригласил всех перекусить, заставив задремавших гоблинов зашевелиться.

Гоблины, чуть ли не сбивая друг друга с ног, первыми рванулись к костру. Однако повар-полуорк грохнул половником по краю котла, заставив их испуганно отпрянуть.

— Порядок! — рыкнул он. — Неужели вам неизвестно, что пища распределяется по старшинству и в соответствии с заслугами перед Нашей Королевой!

Полуорк почтительно выпрямился и перевёл выжидающий взгляд на Нере и Тав. В его больших ладонях уже были зажаты две наполненные миски — он покорно ждал, когда лидеры соизволят подойти к общему котлу.

Тав, заметив, как Нере при этих словах лишь брезгливо сощурил рубиновые глаза, моментально всё поняла. Этот аристократ скорее согласился бы снова задыхаться под завалами в Гримфордже, чем опустился бы до того, чтобы стоять в очереди за похлёбкой. Избавив всех от назревающей сцены, охотница уверенно поднялась с места. Она подошла к костру, спокойно забрала у полуорка обе чашки и принесла одну Нере. Только после этого к котелку наконец хлынули все остальные. Гоблинам же достались лишь скромные остатки на дне котелка.

Тав неторопливо ела, согреваясь горячим варевом, когда к её краю бревна осторожно подсел тот самый полуорк-повар. Он отставил в сторону свою ложку, аккуратно поправил мантию и негромко, с неожиданным для его комплекции почтением заговорил:

— Моё имя Кансиф, Верная, — приглушённо представился он, стараясь не тревожить бредящего в центре круга Карнисса. — Для меня… для всех нас — огромная честь сопровождать тебя и Верного Нере до самой цитадели.

Тав благосклонно кивнула.

— Рада знакомству, Кансиф. Я Тав, то есть Верная Тав. Расскажи, брат, что привело тебя к свету нашей госпожи?

Полуорк на мгновение задумался, глядя на пляшущие языки пламени, и в его глазах мелькнуло выражение, совсем не свойственное обычному фанатику из культа.

— Я давно брожу по свету, Верная Тав. Видел много лагерей, много наёмников… Но когда я впервые столкнулся с проявлениями Абсолют, мне стала интересна сама природа и сила её магии. То, как её шёпот связывает разум, как меняет плоть… Я хочу стать частью этой колоссальной силы, заодно удовлетворить свой личный исследовательский интерес.

Замерев с миской в руках, Нере слушал их диалог в полголоса, и эти слова простодушного полуорка неожиданно пробудили в его памяти воспоминания. Дроу мысленно перенёсся назад во времени, вспоминая тот день, когда он сам впервые очутился у подножия Лунных Башен. Он тоже шёл за силой, просвещением и властью, уверенный в своём триумфе, а в итоге превратился в пешку внутри ментального инкубатора Абсолют, чью жизнь вчера спасала бульоном чужачка с поверхности.

Дроу молча сделал глоток из миски, так и не выдав своих мыслей ни единым движением лица, но его взгляд, устремлённый на Кансифа, кажется, стал чуть менее презрительным и надменным.

Тав спокойно поднялась с бревна и неторопливым шагом направилась к небольшой луже на краю каменистого уступа, чтобы ополоснуть опустевшую миску. Едва она опустилась на корточки, как охотничье чутьё следопыта привычно забило тревогу. Краем глаза Тав заметила, что Карнисс больше не шепчет молитвы в пустоту — драук смотрел прямо на неё. В его тёмных глазах, прежде подёрнутых безумием, сейчас явственно читался осознанный интерес. Охотница выпрямилась и открыто посмотрела на монстра в ответ. Уголки искажённых эльфийских губ Карнисса слегка приподнялись, он словно заново оценивал её, но уже не как новоприбывшую Верную, а как весьма любопытную добычу. Тав спокойно отвернулась, сохраняя абсолютное внешнее хладнокровие, и направилась обратно к костру. Но, возвращаясь к своему месту, она невольно скользнула взглядом по поваленному дереву и заметила, как Нере сидел на том же месте, с улыбкой наблюдая за этой безмолвной сценой. Устроившись обратно на бревне и стараясь не выдавать своего замешательства, Тав поняла: Нере ухмыляется не просто так. Она бросила на него быстрый, проницательный взгляд. Дроу явно знал что-то, о чём ей не было известно, и это знание — скрытое, чисто подземское и, без сомнения, опасное — его откровенно забавляло.

В этот момент раздался громогласный голос драука:

— Привал окончен! — и его массивное брюхо развернулось к выходу на тракт.

Охотница ушла вперёд, но оставаясь в радиусе свечения фонаря и двигаясь вдоль пыльной колеи тракта. Каждой клеточкой своей спины она ощущала тяжёлый взгляд драука. Карнисс двигался чуть позади, и всё его внимание было сосредоточено на ней одной. Монстр бесцеремонно, сантиметр за сантиметром рассматривал её фигуру в колеблющемся сиянии Лунного Фонаря. Его взгляд методично скользил по её ногам, фигуре, облачённой в облегающий кожаный доспех, задержался на длинных волосах, которые охотница как раз так вовремя решила распустить на привале. Не выдержав этого невидимого давления, Тав на секунду обернулась через плечо. Она тут же столкнулась с ним прямым, неотрывным взглядом. При виде её глаз края исперщренных шрамами губ монстра приподнялись вверх. Тав сглотнула, поспешно отворачиваясь обратно к дороге. Это избыточное внимание начинало не на шутку тревожить её. В груди шевельнулся липкий страх: что, если за этой жуткой маской скрывается трезвый расчёт? Что, если его паучьи инстинкты уже учуяли ложь, и он просто играет с ней, как с мухой, запутавшейся в паутине, выжидая идеальный момент для удара?

— Чо, паучара пялится? — заметив замешательство рядом идущей охотницы, весело спросила гоблинша.

Тав промолчала, но выражением лица дала понять, что гоблинша права. Гоблинша мерзко хихикнула, обнажив острые зубки, и поудобнее перехватила свой ржавый тесак. Её маленькие, хитрые глазки на секунду метнулись назад, к раскачивающемуся брюху Карнисса, а затем снова уставились на охотницу:

— Видать, приглянулась, — заговорщически прошелестела гоблинша, сплюнув прямо под лапы идущему сзади монстру. — Но ты это, не дрейфь, Верная, наш проводник — парень с причудами, это да. Но если он на кого так зенки лупит, значит, Абсолют в тебе что-то учуяла.

Слова послушницы заставили встревожиться ещё сильнее. Может, прямо сейчас в его голове Абсолют расписывает ему каким самым изощренным образом следуют покарать эту мерзкую притворщицу.

В этот момент с охотницей поравнялся Гейл.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Не знаю, — тихо ответила Тав, затягивая волосы кожаным шнуром.

— Назад! — раздался позади рык Карнисса.

Волшебник взглянул на Тав и ухмыльнулся, проигнорировав приказ проводника.

Драук резко остановился.

— Человек желает пойти кормить тени?

— Человек желает идти там, где ему хочется.

Гейл развернулся.

— В чём дело? Разве я мешаю, или загораживаю свет фонаря?

— Гейл, лучше уйди обратно, пожалуйста, — распознавая нарастающий гнев драука, сказала Тав.

— Глядите-ка, самцы территорию делят, — захихикала гоблинша.

Караван притих, ожидая скорой развязки внезапного конфликта, но Гейл не двинулся, скрестив руки на груди и глядя прямо в глаза Карнисса.

— Они испытвают наше терпение, — сквозь зубы проговорил Карнисс, потянувшись за мечом.

— Всё хорошо! — заслоняя собой волшебника, сказала Тав, в успокаивающем жесте останавливая драука. — Он уже идёт, идёт, — она взглянула на Гейла, умоляющим взглядом прося послушаться проводника.

— Только попробуй ей… — проворчал он, зашагав обратно в конец каравана, по пути встретившись со взглядом красных глаз. Нере величаво хмыкнул, оценивая внезапный геройский выпад волшебника. — Если что, зови, — на последок кринкнул Гейл охотнице, глядя на дроу и вставая позади него.

Проводив волшебника угрожающим взглядом, драук повёл караван дальше.

Они наконец добрались до Рейтвинской таможни. Массивное, полуразрушенное здание с тёмными оконными проёмами, похожими на пустые глазницы, за которыми колыхалась плотная сизая мгла. Карнисс резко перебрал огромными лапами, опережая Тав. Он вскинул Лунный Фонарь высоко над головой, и его пронзительный голос эхом разнёсся над заброшенным аванпостом:

— Ближе… Держаться ближе к свету! Здесь тени особенно голодны.

Вся маршевая колонна инстинктивно сжалась, гоблины начали испуганно подталкивать друг друга, стараясь оказаться в самом центре спасительного сияния.

Нере оказался рядом с Тав. Его лицо всё ещё украшала тонкая, привычная ухмылка аристократа — он прекрасно видел её недавние переглядки с драуком и хихиканье гоблинши. Ехидство тёмного эльфа никуда не делось, но когда они ступили на территорию таможни, где мрак буквально сгущался на глазах, дроу заговорил вполголоса:

— Рекомендую послушаться совета драука.

Одним коротким движением он притянул Тав за локоть ближе к себе, ногой отпихнув прижавшегося к его мантии гоблина, и тем самым освободив больше места под светом фонаря. Из-за неожиданности такого манёвра Тав хотела было одёрнуть руку, но в таком тесном кругу места для сопротивления просто не оказалось. Нере, впрочем, не собирался удерживать её силой — убедившись, что охотница находится в безопасности, он плавно разжал пальцы и убрал руку, вернув её на эфес рапиры.

Однако барьер Лунного Фонаря был слишком мал для такой большой группы, а проклятие вокруг таможни сгущало сь столь стремительно, что Тав была вынуждена идти вплотную к Нере. Шагая плечом к плечу, она невольно чувствовала исходящее от него живое тепло — резкий контраст к могильному холоду Осквернённых земель. Нере шёл величаво, глядя ровно вперёд и чеканя шаг по разбитым плитам. Его подбородок был высоко вскинут, а взгляд оставался глубоким и задумчивым. Прямо по курсу, сквозь рваную пелену проклятого тумана, наконец-то прорезались тусклые огни Лунных Башен.

Почувствовав на себе её пристальное внимание, дроу медленно опустил голову и посмотрел на Тав. Под лучами фонаря его серебряные волосы будто светились изнутри, кожа, напротив, казалась темнее, а глаза походили на два раскалённых камня граната. Нере чуть улыбнулся ей — мягко, без привычного яда или высокомерия, но почти сразу вновь отвёл взгляд и вернулся к думам.

Наконец караван окончательно миновал мрачные своды Рейтвинской таможни и вышел на мост, где густая стена теневого проклятья резко прерывалась под светом множетсва лунных фонарей. Тав взглянула на своих друзей. В колеблющихся сполохах магического света лица спутников казались бледными и напряжёнными. Гейл бросил на неё взгляд и улыбнулся. Перехватив посох в другую руку и поправив лямки рюкзака, он с решимостью последовал за драуком. Астарион, растеряв всю свою утреннюю игривость, хищно сощурился, пальцем перебирая рукоять кинжала. Шэдоухарт шептала молтиву, ощущая волю чужого божетсва, а Карлак громко ухмыльнулась, уже приготовившись к встрече с их главным врагом. Они все понимали: этот мост — точка невозврата. Ведь впереди их ждала обитель Абсолют.

Как только створки ворот поползли в стороны, гоблины из каравана с радостным воплем рванулись внутрь, спеша укрыться в безопасных стенах замка. Шедший в их колонне полуорк Кансиф, с которым Тав совсем недавно беседовала у костра, тепло улыбнулся ей на прощание.

— Рад знакомству, Верная Тав, — негромко произнёс он, поправляя походную сумку. — Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество в стенах Обители.

Тав благосклонно кивнула ему, и полуорк направился вслед за гоблинами.

Прямо у главных ворот их встретили ревнители — высокоранговые стражи культа. Один из них, сурово окинув взглядом Тав и незаметно подтянувшихся соратников в хвосте колонны, шагнул наперерез предводителю каравана.

— Кто это с тобой, Карнисс? — требовательно спросил ревнитель, сверкнув глазами из-под шлема. — Башни не получали отчётов о пополнении.

— Плоть Госпожи множится по собственной воле… — исступлённо сказал драук, затем он перевёл взгляд на Тав. Его массивное паучье брюхо подалось вперёд, и он приблизился к ней почти вплотную, разглядывая напоследок своими тёмными зрачками.

— Мы не прощаемся. Наша госпожа говорит, что мы ещё встретимся, — ласково и жутко просипел Карнисс на выдохе. — А сейчас наша королева зовёт своего верного слугу. Я слышу её шёпот… Я иду, моя госпожа. Иду… — с этими словами драук резко развернулся.

Все молча проводили его взглядом, смотря, как монстр с противоестественной быстротой начал подниматься прямо по отвесной каменной стене замка.

Наконец, когда Карнисс исчез в вышине, стражник перевёл взгляд на оставшихся и внезапно замер, когда его глаза встретились со знакомым рубиновым взором.

— Надо же… Кого я вижу, — протянул ревнитель. — В Башнях тебя уже все похоронили. До генерала доходили весьма убедительные слухи, что твоя операция в Гримфордже закончилась сокрушительным провалом, а сам ты бесславно сгинул под завалом. — Мужчина сделал шаг ближе, бесцеремонно и въедливо разглядывая воскресшего дроу со всех сторон. Он выискивал на нём следы слабости и позорного бегства, но Нере, как назло, выглядел безупречно. Его волосы как всегда были идеально уложены, отполированная брошь Абсолют чуть ли не ослепляла своим блеском, а вычищенный резной плащ сиял чистотой, словно дроу только что покинул свои личные покои.

Нере высокомерно вскинул подбородок, принимая этот оценивающий взгляд с ледяным спокойствием. Мужчины обменялись натянутыми улыбками истинных придворных интриганов, готовых в любой момент вцепиться друг другу в глотки.

— Слухи всегда преувеличивают степень моей смертности, Малик, — царственным тоном отозвался Нере, изящным движением руки поправляя меховой воротник накидки. — Как видишь, я вполне жив, здоров и прибыл точно в срок. А что касается Гримфорджа… То мой отчёт предназначен исключительно для генерала, а не для рядовой охраны у ворот.

Дроу сделал ответный шаг вперёд, окидывая Малика самым надменным взглядом.

— Но раз уж мы заговорили о слухах и неудачах. Мне стало искренне любопытно, Малик, а чем же всё это время был занят ты сам? Пока я проливал кровь, работал не покладая рук и расширял влияние Нашей Королевы в Подземье, ты так и продолжал нести службу швейцара? Всё так же усердно машешь ручкой перед каждым прибывающим караваном гоблинов? Растёшь по службе, ничего не скажешь.

Малик от такой откровенной и тонкой подначки мгновенно изменился в лице. За его притворной улыбкой теперь явственно читалась глухая, кипящая злоба. Нере попал в самую больную точку его уязвленного самолюбия: Малик ненавидел гарнизонную службу у ворот, считая себя достойным куда более высоких постов внутри Обители.

Позади них Астарион едва слышно, восторженно хмыкнул, явно наслаждаясь этой изящной словесной поркой, а Тав слегка прикусила губу, чтобы не выдать улыбки. Спесь Нере, которая им всегда казалась невыносимой, сейчас работала на них как идеальный таран.

Ревнитель глубоко вздохнул, силой заставляя себя удержать маску непоколебимости перед Верным. Он процедил сквозь зубы, делая натянутый приглашающий жест вглубь залитого мертвенным светом зала:

— Мои обязанности определены генералом Тормом, Верный Нере. И я исполняю их безукоризненно. Не буду вас задерживать. Адепт Зрелл ожидает вас в главном зале. Она желает лично выслушать твои оправдания, то есть, веские причины, из-за которых ты не смог испольнить возложенную на тебя миссию, конечно же.

Но Нере уже не слушал его, с гордой осанкой проходя внутрь замка и ведя за собой весь отряд.

Малик проводил взглядом удаляющийся силуэт дроу и, когда шаги Верного и его спутников затихли в глубине тёмного коридора, сплюнул на каменные плиты, произнеся сквозь зубы своей напарнице:

— Жаль, этот красноглазый ублюдок не сдох под своим завалом. Как был конченным говнюком, так и остался.

Женщина в мантии лишь понимающе кивнула.

— Да брось, — начала она. — Нере не жилец, это уж точно. Зрелл его с дерьмом сожрёт. Уже сегодня ты будешь ночевать в его комнате, вот увидишь.

Мужчина цинично улыбнулся в ответ. В Лунных Башнях никто искренне не радовался чужому спасению — здесь каждый мечтал лишь о том, как занять освободившееся место повыше.

Как только новоприбывшие пересекли порог, огромная тяжелая дверь за их спинами с грохочущим стуком закрылась, отрезая путь назад.

Несмотря на то, что изнурительный марш сквозь проклятые земли выжал из спутников последние силы, им пришлось тут же разделиться и действовать незамедлительно. Чтобы не привлекать лишнего внимания к своей разношёрстной компании и минимизировать риски, на аудиенцию в сопровождении Нере отправилась одна лишь Тав. Остальным членам отряда предстояло раствориться в полумраке замковых коридоров, чтобы провести внутреннюю разведку и отыскать максимально уединённый и безопасный пятачок для разбивки внутреннего лагеря.

Главный холл Лунных Башен, раскинувшийся перед взором следопыта, ошеломлял парадоксальным сочетанием былого монументального величия и очевидной запущенности. Высокие, уходящие во мрак своды, изящные колонны, воплощавшие в себе триумф утонченной архитектуры, и полуистлевшие гобелены безмолвно свидетельствовали о лучших временах династии Тормов. Однако эта былая роскошь теперь безжалостно пожиралась варварской разрухой нового культа: в углах громоздились обломки некогда дорогой мебели, а изысканные ковры оказались погребены под слоями въевшейся дорожной грязи, пепла и бурых пятен.

Нере заметил, как охотница изучает обстановку и едва заметно наклонился к ней.

— С убранством замка ты можешь ознакомиться позже, если, конечно, выживешь после разговора со Зрелл, — хмуро и тихо выговорил он, не оборачиваясь. — А сейчас нельзя медлить.

Но стоило вновь прибывшим Верным сделать шаг по направлению к залу аудиенций, как из бокового коридора раздался громкий голос, заставивший дроу на секунду замереть.

— Верный Нере! Это вы! Вы вернулись!

К ним, не скрывая искренней улыбки, быстро подбежала двергарка в форме воина Абсолют. Она в компании неофитов прибыла в Лунные Башни сутками ранее. На её широком лице отражалось неподдельная радость от того, что её сиятельный командир добрался до Лунных Башен живым и невредимым.

Нере медленно обернулся, одарив свою подчиненную привычной, снисходительной улыбкой, в которой сквозило ленивое аристократическое превосходство.

— Ах, это ты, Тринн, значит, ты действительно уже здесь. Что ж, докладывай обстановку, — тихим, но приказным тоном оборвал её Нере.

— Ох, Верный, адепт Зрелл просто озверела. Из зала аудиенции каждый день трупы выносят, вон, — двергарка махнула в сторону кровавой дорожки, ведущей к тюрьмам, — не просыхает. Вчера двух Верных казнили, сегодня вот будут Верную Минтару судить: артефакт, на поиски которого её посылали, она так и не нашла-то, — сержант тихо засмеялась, но глядя на озадаченное лицо командира, остановилась. — А генерал, — её голос притих, и Нере пришлось сильно наклониться, чтобы расслышать слова, — вообще перестал выходить к народу. Засел в своих покоях на верхних этажах, приказы через Зрелл выдаёт. И Верный, Армия уже собрана, как только адепт Бальтазар вернётся, мы наконец-то двинемся во Врата.

В это время к Нере подошёл полуорк-караульный в глухом латном шлеме и, чеканя слова, сообщил, что Адепт Зрелл требует их присутвия.

Дроу коротко кивнул стражнику и повернулся к Тринн, собираясь наконец завершить этот слишком откровенный разговор прямо перед дверьми трибунала. Двергарка, понимая, что Верному пора идти на доклад, преданно прижала кулак к нагруднику, но на прощание всё же сделала последнюю попытку закрепить свой успех:

— Верный Нере, прошу, когда армия выступит, похлопочи перед Зрелл, чтобы в поход на Врата Балдура мы шли в одном отряде. Мои ребята надёжные, мы под твоим началом любые стены сокрушим!

Нере, которому сейчас меньше всего хотелось думать о совместном марше под знамёнами культа, лишь одарил её ленивым кивком и снисходительным тоном бросил:

— Я подумаю над твоим предложением, сержант.

Тринн довольно улыбнулась, явно приняв этот уклончивый ответ за благосклонность аристократа, и торопливым шагом направилась обратно вглубь бокового коридора.

Наконец перед Верными открылись створки зала аудиенций, и они уверенно шагнули внутрь величественного, но мрачного помещения. И тут же глаза Нере устремились прямо к дальнему концу зала — туда, где на каменном троне восседал сам генерал Кетерик Торм. Он здесь, значит в обсуждении дела максимально важного значения.

Внезапно Тав почувствовала явственную волну чужой концентрированной ярости. Паразит в её голове забился в экстазе, самопроизвольно связавшись с мозговым обитателем стоящего рядом компаньона. Волны ненависти накатывали одна за другой при виде некогда так уважаемого им генерала Торма.

Хрантиель сиюминутно вышел на связь.

«Угомони дроу. Он всё испортит, если позволит своему безрассудству завладеть собой».

Охотница тут же напрягла свои ментальные силы, соединяясь в сознанием Нере.

«Нере, держи себя в руках».

В ответ на этот призыв дроу лишь наградил её мысленным молчанием. Он упрямо двинулся дальше вглубь помещения, пока встревоженная охотница поспешно следовала за ним, стараясь сохранить внешнее хладнокровие.

Между тем прямо перед троном уже происходил трибунал над Минтарой. Окружённая стражниками воительница отчаянно оправдывалась перед Кетериком и стоящей рядом Адептом Зрелл:

— Если бы под моим началом были настоящие воины-дроу, а не это трусливое отродье, я бы давно нашла артефакт! — Минтара указала в сторону столпившихся в стороне кучке гоблинов.

Зрелл тут же язвительно упрекнула её, повысив голос:

— То есть ты смеешь обвинять генерала в том, что он дал тебе не тех солдат, Минтара?

— Да, то есть нет… То есть…

Торм спокойным тоном прервал её:

— В любом случае, ты не выполнила задание Абсолют. И твой провал должен быть сурово наказан.

Зрелл, уловив волю господина, тут же приказала стражам увести паладина в тюрьму. Гордая Минтара на мгновение потеряла самообладание и глухо начала умолять не наказывать её, но конвой безжалостно поволок её в сторону казематов.

Всё это время Нере стоял чуть поодаль и скромно улыбался. Он замер в своей привычной ровной стойке, сохраняя идеальную выправку аристократа и Верного Абсолют, но его слегка прищуренные рубиновые глаза так и искрились абсолютным превосходством. Минтара, всегда кичившаяся своей чистокровностью, железной волей и воинскими заслугами первого паладина Абсолют, теперь вымаливала пощады у ног бессмертного генерала. Для Нере, чьё самолюбие было сильно подкошено неудачей в Гримфордже и недавней болезнью, этот публичный трибунал над его главной соперницей по культу стал бальзамом на душу. Его тонкие губы расплылись в хищной усмешке: он мысленно праздновал победу в их давней негласной борьбе за благосклонность Абсолют, ведь Минтара пала первой, а он всё ещё стоял на ногах.

Наконец генерал Торм медленно повернул голову и обратил свой тяжёлый взор на Нере и Тав. Они послушно шагнули вперёд и встали на то самое место, где только что в отчаянии ползала Минтара.

Кетерик всё тем же ровным, лишённым всякой эмоциональной окраски голосом поинтересовался, как продвигаются дела в Гримфордже.

Нере, мгновенно стерев с лица улыбку, уверенно доложил:

— Генерал, позвольте отчитаться о проделанной работе. Прежде всего, несколько слов о самом Гримфордже. Локация представляет из себя нестабильный конгломерат магматических пород и полуразрушенной шаритской кладки, потерявшей несущую способность ещё как мимнимум сто лет назад. Дальнейшая разведка подтвердила, что во многом разрушениям такого масштаба способствовали действия неизвестного существа колоссальных размеров. Кроме того, частая тектоническая активность способствовала сдвигу местных литосферных плит и дальнейшему обнажению магмовых бассейнов, что также стало дополнительным препятствием для тщательного разведывательного поиска.

Торм устало опёрся головой о руку, глядя куда-то поверх Верного, и казалось вовсе его не слушал. Затем он перевёл свой равнодушный взгляд на спутницу дроу:

— А ты…не та ли самая Верная, что вытащила Нере из-под завала? — спросил он, резко перебив доклад Нере.

— Да, генерал, — твёрдо ответила Тав. — Я подтверждаю слова Верного Нере: единственный возможный проход в тех руинах заканчивается полностью разрушенным мостом. Двигаться там дальше физически невозможно.

Кетерик Торм тяжело вздохнул. Его голос оставался безразличным, но в нём прорезалось опасное разочарование:

— Задание Абсолют звучало ясно, Нере. Я так надеялся на твои хвалёные таланты поисковика, а в результате… ты разочаровал меня точно так же, как и Минтара. Стража! Нере разделит её участь. Похоже, моя ставка на офицерский состав из числа дроу не оправдала себя.

Нере на мгновение оцепенел, и маска безосновательного величия едва не слетела с его лица. Однако, справившись с секундным шоком, он упрямо вскинул подбородок, и, выпрямившись во весь рост, сделал уверенный шаг вперёд и заговорил с абсолютной, непоколебимой уверенностью. В его тоне не было ни капли страха или смирения, словно сама мысль о том, что его провал может покараться позорной смертью или застенками, казалась ему абсурдной.

— Дайте мне ещё один шанс, генерал! Да, со стороны Гримфорджа прохода нет, но я не собираюсь мириться с этой временной задержкой. Я провёл новые расчёты, учёл геологические особенности и составил новую карту — Нере показал свиток пергамента.

— Хорошо, что ты не миришься со своей неудачей, Верный, но старательность без результата — уровень детей, — отрезал Торм и уже хотел было подняться с трона, чтобы уйти к себе, как вдруг Тав решительно вступилась за Нере:

— Генерал, позвольте! Я готова сопроводить его как опытный следопыт поверхности. Вместе мы гарантированно найдём этот путь. Мы можем…

Кетерик резко вскинул руку, обрывая её:

— Довольно разговоров. Ваши оправдания утомляют меня. Если вы оба так сильно хотите доказать свою полезность, то для вас есть особенное дело. Раз вы вдвоём так неплохо спелись, отправляйтесь вместе искать адепта Бальтазара. Зрелл посвятит вас в курс дела.

Зрелл, прежде чем Торм окончательно покинул зал, быстро спросила:

— Генерал, а что делать с гоблинами?

Те в страхе попятились назад — надежда, что про их присутствие просто забыли, не оправдалась.

— Убейте их, — равнодушно обронил Кетерик. — А лучше пусть это сделают Нере и наша новоприбывшая Верная. У тебя, Зрелл, есть более важные дела.

Гоблины, стоявшие у стен, от такого приговора истошно закричали. Одна из гоблинш, обезумев от страха и ярости, резко выхватила алебарду из рук стражника и с криком запустила её прямо в грудь генерала. Нере и Тав, не ожидавшие такой дерзости, едва успели отпрянуть в сторону.

Оружие с влажным звуком вонзилось прямо в доспех Торма, пригвоздив того обратно к трону. Однако генерал спокойно вытащил сталь из своего тела, словно это была сухая щепка, медленно подошёл к смелой гоблинше и спокойным тоном попросил:

— Повтори.

— Простите, генерал, она не посвящена и не подчиняется мне, — затороторила Зрелл.

Гоблинша, немного оторопев от увиденного, замахнулась снова и нанесла второй удар прямо в шею генералу. Торм снова с непоколебимой твёрдостью вытащил албебарду и сокрушительным взмахом своей руки буквально расплющил голову гоблинше о каменный пол зала. Вытерев испачканную перчатку, генерал молча развернулся и направился к себе в покои.

Зрелл проводила его взглядом, а затем повернулась к застывшим посреди зала Верным. На её губах играла предвкушающая улыбка.

— Чего стоите, — сказала Адепт, кивая на перепуганных, сжавшихся в угол гоблинов. — Приступайте. И подойдите ко мне сразу после того, как закончите расправу над этим мусором. Нам нужно обсудить предстоящее дело. И да, пусть они страдают как можно дольше, — с фанатичным упоением произнесла полуоркша.

Сказав это, Адепт не теряя времени начала подниматься вслед за генералом.

Согнувшись в умоляющем жесте, гоблины с неописуемым ужасом уставились на застывших посреди зала Верных. Поняв, что защиты ждать больше не от кого, они заверещали в жалобных, истошных мольбах. Между тем, к ним уже медленно стал приближаться Нере. Его губы растянулись в злорадной улыбке, а глаза горели решительностью и праведным огнём. Вся та ярость, которую ему пришлось сдерживать перед величием Торма, теперь требовала немедленного выхода.

Внезапно один из гоблинов округлил глаза от ошарашенного узнавания, глядя на лицо коллеги дроу.

— Верная! Мы ведь друзья, помнишь? Заброшенная деревня в пустошах. Пожалуйста, пощади меня! Я пригожусь тебе! Пожалуйста…

Тав вгляделась в лицо гоблина. Это ведь он с хохотом привязал несчастного гнома Барка к крылу ветряной мельницы ради забавы. И теперь за свои гнусные проделки судьба наказывает его самым изощренным способом в виде ментальной удавки Верного.

Вокруг Нере, проигнорировавшего этот вопль, уже начала стремительно формироваться фиолетовая аура псионической энергии. Дроу уже заносил руку к виску, концентрируя смертоносный импульс, готовый одним ментальным ударом перекрыть кислород всему этому жалкому сброду.

Охотница закрыла глаза, стараясь не видеть этого отвратительного представления, но услышав хараткеные хрипы, сорвалась с места. Она буквально подлетела к Нере и железной хваткой перехватила его за запястье. Одним резким, сильным движением охотница отвела его руку в сторону от виска, грубо прервав псионическое действо на самом взлёте.

Нере, опешив от её выпада, замер на месте, глядя на охотницу и в недоумении хлопая белыми ресницами.

— Какого Абисса ты делаешь? — запоздало прозвенел в голове Тав взбешенный голос.

— Нере, прекрати!

Гоблины переглянулись, потирая свои шеи после кратковременной экзекуции.

— Эти гнусные твари издевались, грабили и убивали по собственной воле, а не по велению Абсолют. Они гоблины, в конце концов, и заслужили это просто своей природой! — Нере снова приложил руку к виску, собираясь закончить начатое.

Гоблины вновь заверещали, падая на колени.

Однако вторая попытка праведного суда оборвалась прежде, чем Нере закрыл глаза, чтобы настроится на ментальную связь. Тав намертво вцепилась в его запястье, всем весом удерживая его магию на замке. Фиолетовые искры с шипением срывались с его пальцев, однако охотница не ослабляла хватку, буквально борясь с ним посреди залитого кровью зала. Между Верными вспыхнула самая настоящая безмолвная потасовка.

Сбившись в кучу у стены, гоблины в полнейшем изумлении наблюдали за этой неожиданной сценой. Жалобные вопли мигом утихли, сменившись растерянным молчанием — перепуганные коротышки решительно не понимали, почему двое высокопоставленных инквизиторов Абсолют устроили силовую борьбу прямо перед их носами.

К Верным подошёл один из стражников. Опустив на пол древко алебарды, он сурово нахмурился под глухим шлемом.

— Что здесь происходит? — с подозрительным тоном спросил караульный, переводя взгляд с тяжело дышащей Тав на взбешённого дроу. — Почему приказ генерала до сих пор не исполнен?

Ни на секунду не теряя самообладания, Тав плавно ослабила хватку, но руки от запястья Нере не убрала. Извернувшись, она одарила стражника своей самой убедительной, фанатичной улыбкой:

— Мы всего лишь спорим, ревнитель, от чьей именно праведной руки это бесполезное отродье заслуживает своей смерти. Каждый из нас хочет получить благосклонность госпожи.

Нере при этих словах медленно опустил руку. Его рубиновые глаза подозрительно сузились, но он виртуозно подыграл её дерзкой лжи, снисходительно хмыкнув и вернув лицу маску холодного аристократического превосходства.

— Но что я слышу… — благоговейным, дрожащим шёпотом внезапно выдала охотница.

Округлив глаза, Тав внезапно замерла и судорожно схватилась за голову, идеально изображая внезапный прилив экстатического транса. Её взгляд устремился куда-то сквозь стражника, словно она видела невидимое смертным знамение.

— Вы слышите это? Она… Она говорит со мной прямо сейчас!

Нере от такой импровизации едва заметно повёл бровью, но промолчал, желая досмотреть представление до конца.

— Голос Госпожи… Абсолют приказывает мне! — с фанатичным надрывом воскликнула Тав. — Она говорит, что это отродье ещё должен послужить её великой плоти! Наша Королева велит отпустить гоблинов! Их жалкие жизни пригодятся для авангарда армии, которая двинется на Врата Балдура! Тот, кто прольёт их кровь сейчас, пойдёт против священного приказа Нашей Госпожи!

По залу пронёсся вздох изумления. Гоблины, ещё секунду назад прощавшиеся с жизнью, восприняли эти слова как истинное чудо и принялись неистово восхвалять имя Абсолют, падая ниц прямо на окровавленные плиты. Узнавший её коротышка из Изумрудных земель и вовсе зарыдал от облегчения, истошно восхваляя «милосердную Верную».

Караульный ревнитель в замешательстве перевёл взгляд на Нере, ища подтверждения этого ментального откровения. Дроу, сориентировавшись в долю секунды, плавно опустил руку с фиолетовой аурой и высокомерно выпрямился во весь рост.

— Если Воля Королевы такова — мы не вправе её нарушать, — непреклонным тоном отчеканил Нере. — Уберите оружие, ревнитель. Их смерть откладывается по высшему соизволению.

Счастливые, ничего не понимающие гоблины с дикими воплями ломанулись к выходу, истошно славя Абсолют и воспевая оды спасительнице-Верной.

Охотница, стараясь не выдать облегчения и игнорируя яростный взгляд своего союзника, молча направилась к массивной винтовой лестнице, ведущей на верхний ярус, где их ждала Зрелл. Каменные ступени эхом гасили её торопливые шаги, как вдруг из полумрака её настигла стремительная тень.

Нере нагнал её у самого поворота лестничного пролёта. Действуя резко и бесцеремонно, он схватил её за плечи и с силой прижал спиной к каменной стене, полностью перекрывая дорогу наверх. Его лицо, освещённое тусклым настенным факелом, было искажено раздраженной гримассой, а глаза пылали неистовым огнём.

— Ты совсем лишилась рассудка? — прошипел Нере ей прямо в лицо, опасно приблизив свои побелевшие от злости губы к её уху.

Он оглянулся, убедившись, что они одни и продолжил:

— Один из них узнал тебя! К вечеру в башнях все будут знать, что именно твоя святая компания под чистую разгромила лагерь гоблинов. Ты подставила под удар наши головы ради чего? Ради кучки вонючих коротышек? — Он сильнее сжал пальцы на её плечах, и его голос прозвучал с вышей степенью презрения: — Меня буквально тошнит от твоей безграничной, убогой жалости ко всякому подножному отродью! Сначала рабы в Гримфордже, теперь этот гоблинский мусор. Твоя слабость погубила нас!

Тав резко вскинула подбородок, бесстрашно выдерживая его яростный напор, и едва сдерживаясь ответила:

— Слабость? — она ухмыльнулась. — Да если бы не эта моя убогая жалость, Верный, ты бы гнил сейчас под завалом в Гримфордже! Или мне не следовало вставать на твою сторону? Просто позволить двергарам «Забрать твоё золото и насадить на вертел?»

Нере от этих слов буквально перекосило. Благородный дроу пришёл в неистовую ярость от одного осознания того, что его посмели поставить на один уровень с ничтожными гномами-рабами и грязными гоблинами.

Почувствовав, как его пальцы ещё сильнее впились в её плечи, Тав со злостью дёрнулась, пытаясь силой высвободиться из этого капкана. Но Нере, задействовав всю вернувшуюся силу, прижал её обратно к каменной стене, полностью лишая пространства для маневра в узком пролёте лестницы.

— Жалость? — Нере ехидно засмеялся. — Не лги себе, следопыт — вкрадчиво протянул дроу, пристально разглядывая её лицо в тусклом свете факела. — Ты откопала и выходила меня вовсе не из-за своей пресловутой жалости. Ты сделала это из чистого, холодного прагматизма. Ты нуждалась в сильном союзнике, способного провести тебя через эти земли и открыть двери Башен. Ты просто купила мою лояльность, и не надо строить из себя святую. Но признаю, Нере поступил бы так же. Возможно.

Охотница громко засмеялась прямо ему в лицо.

— Как же мелко ты мыслишь, Нере. Если на твоей родине все спасают других исключительно ради личной выгоды, то мне вас искренне жаль. Представь себе, на поверхности существуют иные понятия. А что касается гоблинов… То мне уже надоели все эти бессмысленные, глупые смерти на потеху вашим ложным богам и генералам. На этом всё. Пусти меня.

Застыв у стены, дроу явно хотелось ответить новой, ещё более ядовитой тирадой, чтобы защитить свою пошатнувшуюся картину мира, но озвучить её он так и не успел. Тав юркнула наверх, но обернувшись, спокойно признесла:

— И я не заслужила этого. Не заслужила.

Её силуэт мгновенно скрылся в крутом повороте винтовой лестницы, оставив Нере в полном одиночестве посреди глухого каменного пролёта. Дроу так и застыл на месте с полуоткрытым ртом, занеся руку для ответного жеста, который теперь казался бессмысленным. Слова охотницы тяжёлым эхом повисли в затхлом воздухе. «Не заслужила». Нере медленно опустил ладонь, и в его груди внезапно, вопреки всем законам его родного общества, болезненно повернулось что-то давно забытое. Это был резкий, глухой укол совести — чувство, которое в нём никогда не воспитывали и которое он всегда презирал в других. Она права, именно этому его и учили: рассматривать любого как живой ресурс с точки зрения пользы и выгоды. Он ведь действительно мерил её по своей циничной шкале, обвиняя в корысти ту, что буквально только что вытащила его с того света, рискуя собственной головой. Нере яростно зажмурился, чувствуя, как внутри закипает новый, хаотичный коктейль из эмоций. Он дико злился на неё — за эту её невыносимую, упрямую поверхностную праведность, но ещё сильнее Нере злился на самого себя. На то, что позволил охотнице заглянуть за его фасад надменности и заставить себя чувствовать виноватым. Сжав кулаки до хруста, он заставил себя сделать глубокий вдох. Ему нужно было экстренно вернуть маску Верного, задушив этот постыдный внутренний раздрай, прежде чем он предстанет перед Зрелл.

Нере упрямо вскинул подбородок и стремительным шагом двинулся наверх по ступеням вслед за Тав. Едва Нере преодолел последние ступени лестницы, как до его слуха донёсся проницательный, вкрадчивый голос Зрелл. Адепт обращалась напрямую к Тав, даже не глядя на возникшего перед ней дроу.

— Расскажи мне, Верная… Как именно страдали эти гоблины? Нет, лучше покажи, — она хищно улыбнулась, ещё больше обнажая свои нижние клыки.

Понимая, что ложь вот-вот вскроется, Нере решительно шагнул вперёд и заговорил прямо на ходу, пытаясь перехватить инициативу:

— Окажи мне честь, Адепт Зрелл, и позволь мне показать свои видения этой быстрой расправы.

Нере отчаянно надеялся обмануть разум адепта. Пользуясь своими ментальными техниками и силой личинки, он попытался прямо в воздухе соткать фальшивые, кровавые образы казнённых гоблинов, чтобы прикрыть их общую тайну.

Однако уничтожающий взгляд Зрелл мгновенно осадил его.

— Разве моя речь была обращена к тебе, выскочка Нере? — резко спросила она, и в её голосе прорезались угрожающие нотки. — Попридержи своё рвение, с тобой у нас будет отдельный разговор.

Тав в этот момент невольно взглянула на него, и в её карих глазах, обычно таких спокойных и уверенных, отразилось неподдельное волнение. Сквозь разум охотницы адепт в деталях увидела реальную картину: испуганно плачущего гоблина у стены, приказ отпустить пленников и то, как счастливая банда коротышек резво убегает к выходу.

Лицо Зрелл исказилось яростью.

— Объяснитесь! Вы посмели нарушить прямой приказ генерала Торма?!

Не успел Нере открыть рот, чтобы выдать очередную витиеватую ложь, как Тав сделала глубокий вдох и твёрдо выступила вперёд, несмотря на пульсирующую боль в висках после ментального обыска:

— Адепт Зрелл, я посчитала, что живыми они принесут куда больше пользы Абсолют. Они разнесут весть о величии Нашей Госпожи и кратно увеличат её влияние среди сомневающихся. Мёртвый мусор у ворот не умеет говорить, а эти трусы станут идеальными глашатаями её священной воли.

Нере замер, мысленно подготавливая заклинание для внезапной атаки. Полуорк продолжала сканировать лицо охотницы, проверяя этот неожиданный довод на искренность, и гнев на лице Адепта медленно сменился ленивым одобрением.

— Что ж… — протянула Зрелл, и на её губах появилась разочарованная ухмылка. — Это прагматично, Верная. Чертовски прагматично… но ужасно скучно.

Зрелл медленно перевела свой тяжёлый взор на Нере, окинув его взглядом с ног до головы так, словно только что впервые заметила его присутствие. На её губах заиграла ехидная, торжествующая улыбка.

— Надо же, Верный Нере, — язвительно протянула Адепт. — Мы уже заупокойные молитвы по тебе читали, а сегодня ты врываешься в Башни с таким видом, словно в одиночку взял Врата Балдура, и наводишь шум среди ревнителей, уже метивших на твоё место. Что ж, стоит признать, дроу, ты чертовски живуч. Прямо как таракан, которого сколько ни дави, он всё равно умудряется ускользнуть от сапога.

Её улыбка мгновенно растаяла, уступив место хищному оскалу.

— За свой сокрушительный провал в Гримфордже ты должен был понести суровое, мучительное наказание лично от моей руки, — жёстко отчеканила она, сузив глаза. — И, признаться, я искренне удивлена решению генерала отсрочить твою смерть и отправить тебя на новое задание. Видимо, генерал просто хотел скорее отделаться от твоего присутвия. Понимаю его, твой фальшивый трёп трудно вынести, даже если ты бессмертный. Впрочем, я абсолютно уверена, что и это поручение ты с треском провалишь. Так что твоя казнь, Нере, — это всего лишь вопрос времени. Можешь начинать обратный отсчёт.

Зрелл внезапно сделала шаг вперёд, подойдя к дроу почти вплотную. Подавшись всем телом вперёд, она обдала его лицо горячим, тяжёлым дыханием.

— Но ты не переживай, Верный, — с благоговейным, почти интимным шёпотом произнесла она, и в её глазах вспыхнул зловещий огонь. — Специально для тебя у меня припасено нечто совершенно эксклюзивное. Обещаю, твои предсмертные крики станут моим личным подношением нашей Госпоже.

Нере выслушал эту тираду с непоколебимым достоинством истинного аристократа. На его бледных губах появилась лёгкая, едва заметная ироничная усмешка. Он плавно склонил голову в изящном, демонстративно глубоком поклоне, прижав ладонь к груди с наигранным почтением.

— Твоя щедрость и забота о моём будущем трогают меня до глубины души, адепт Зрелл, — бархатистым, сочащимся встречным ядом голосом отозвался дроу, высокомерно вскинув подбородок на выходе из поклона. — Постараюсь оправдать твои самые смелые ожидания в проклятых землях и, разумеется, не заставлять тебя долго ждать, чтобы вручить мне мой эксклюзивный подарок.

Тав, стоявшая рядом, молча наблюдала за этим обменом любезностями, понимая, что им нужно как можно скорее убираться из этого места.

Зрелл внезапно сменила гнев на холодный деловой тон. Слегка отстранившись от Верных, она выпрямилась и окинула обоих строгим, оценивающим взглядом, в котором больше не осталось места личным склокам.

— Адепт Бальтазар слишком долго не выходит на связь, — жестко произнесла она. — Нам необходимо в срочном порядке найти его. Он отправился в усыпальницу Тормов. Его молчание ставит под угрозу весь марш армии на Врата Балдура.

— А если он мёртв? — ровным тоном спросила охотница.

Зрелл сухо усмехнулась.

— Вряд ли. Бальтазар слишком силён, чтобы так просто сгинуть. Но если это всё же так, вы обязаны взять его миссию на себя. Вы должны завершить то, что он начал: найти реликвию, именуемой «Песней Ночи» и в целости доставить её в Лунные Башни. Это задание максимальной важности для генерала Торма и Самой Госпожи. Провал исключён.

Затем Адепт медленно повернула голову к тёмному эльфу, и на её лице снова прорезалась хищная, проницательная улыбка.

— Мне прекрасно известно о твоей давней, горячей «любви» к Бальтазару и о том, как сильно ты мечтаешь подвинуть его в иерархии Башен. Скажу прямо: убьёшь ты его или нет — это ваше личное дело. Мне плевать на него, если он окажется слабее и бесполезнее тебя. Но реликвия обязана быть доставлена в замок в любом случае. Выдвигаетесь завтра утром. И вот, — она протянула ключ Нере, — возьмите фонарь в кабинете Бальтазара. И не рыскайте там, иначе завтра нам придётся отправлять за реликвией кого-то другого… вместо ваших трупов.

С этими словами Зрелл резко развернулась на каблуках своих тяжелых сапог и стремительным шагом направилась к выходу.