Хван (джен)

Комната игроков.

Свет как обычно резко включился, и опостылевшая музыка ворвалась в сознание вновь. Ребенок в люльке тут же заплакал. Ки Хун поднял голову и увидел входящих охранников.

Два треугольника и квадрат.

Сгоняя остатки сна, он подошел к кряхтящему захныкавшему комочку, внутренне извиняясь, что потревожили ее сон.

Он просил прощения и за то, что вчера не смог сделать ее мир безопаснее. Но сегодня он поклялся себе, сделать все, что бы она осталась жива.

А сам? Сам по обстоятельствам.

Аккуратно придерживая головку, он прижал малышку к груди. В этот момент раздался женский электронный голос:

— Просим вашего внимания. Финальная игра начинается. Всем игрокам проследовать за персоналом в игровой зал.

Он оглянулся, остальные игроки просыпались неохотно, потирали глаза. Игрок сто потер шею в том месте, куда Ки Хун накануне вечером прижимал нож.

Почти решился. Но не смог.

— Повторяю, финальная игра начинается. Всем игрокам проследовать за персоналом в игровой зал.

Мужчина снова положил малышку на кровать, чтобы из своей кофты сделать переноску. Так легче было нести ребенка на себе. В предыдущей игре это его очень выручило, руки оставались свободными. В критический момент можно будет воспользоваться ножом. Тем самым, который ему дал ведущий.

«Бывший боевой товарищ» — с горькой усмешкой подумал он. Тот, кому он доверял и на чьей лжи — погорел. О Ён Иль… Мысль резала больнее стали. Он ведь чувствовал, что что-то не так. Чувствовал — и сам же гнал сомнения прочь, цепляясь за привычку верить. Простодушный дурак.

Еще вчера горечь от разочарования накрывала Ки Хуна с головы до ног. Сегодня на нее не было времени.

В тот самый момент, когда он склонился, что бы переложить ребенка в самодельную переноску, он ощутил холодное, безошибочно узнаваемое давление на затылке.

Оружие.

Металл сильнее вдавился в голову, стирая последнюю мысль.

— Игрок четыреста пятьдесят шесть, — раздался голос за спиной, ровный и пустой. — Поднимите руки и отойдите от игрока двести двадцать два.

Ки Хун замер, не веря своим ушам.

— Что, — непонимающе произнес он.

Все оставшиеся игроки тоже замерли, смотря на разворачивающуюся сцену перед ними. Ки Хун начал медленно поворачиваться с приподнятыми руками.

— Поднимите руки и отойдите от игрока двести двадцать два. — Повторил треугольник.

Квадрат стоял дальше, но напряжение угадывалось в позе.

Квадрат произнес:

— Согласно утвержденным правилам игры, ваше имя было внесено в черный список, что исключает возможность вашего допуска к участию в финальном этапе. К участию в розыгрыше призового фонда допускаются игроки, которые согласно своему положению и статусу, имеют в нем жизненную необходимость. Организаторы заботятся о равных правах и условиях для всех участников игры. Ранее вы уже принимали участие в финале предыдущего цикла и являетесь обладателем выигрыша. Повторное участие в финальной игре в данном случае противоречит принципу равенства возможностей и нарушает установленный порядок. В связи с изложенным выше вы подлежите исключению из числа участников текущего этапа.

Квадрат поднял револьвер, точно целясь ему в грудь.

Прозвучал сигнал открытия главных дверей. В помещение вошли три кружка, у одного был с собой черный мешок, перевязанный розовым бантом. Он подошел к копилке, развязав бант, высыпал в нутро свиньи деньги.

Ожили динамики:

— Игрок четыреста пятьдесят шесть выбывает.

Ки Хун не мог поверить в происходящее, деньги за его жизнь только что выплатили другим игрокам, ставя жирную точку, на всем, за что он здесь боролся.

Нет, сейчас он не имеет права сдаться и умереть. Он постарался как можно незаметнее вытащить нож, стараясь держать его за спиной.

— Не делайте глупостей. Отдайте нож, — прозвучал приказ квадрата.

Ки Хун с ненавистью посмотрел в ближайшую камеру.

Этот взгляд видел тот, кому он предназначался. Но по непроницаемой маске нельзя было понять, какие эмоции испытывал человек.

— Вы не посмеете, — говорил Ки Хун. — Вы же убьете ее!!! ... Зачем вы это делаете!?... Я пришел сюда добровольно!!!... Дайте мне сыграть!!!...Вы же сами взяли меня в игру!!!... Я подписал договор!!!... Я имею право играть!!!...

Ки Хун сделал шаг в сторону треугольника, но смотрел он только в камеру. Голос его звучал надрывно, он все еще пытался держаться за надежду:

— Что вы снова задумали?!!! ... Чего хотите добиться?! …Вы же оставляете ее совсем без защиты!!! ...

Камера только мигала в ответ. Ки Хун перевел взгляд на солдата и прорычал:

— Я остаюсь в игре.

— Это нарушение правил. Деньги должны разыгрываться, только между теми, кто имеет в них нужду. Вы выбываете. — Бесстрастно ответил квадрат. Два треугольника начали обходить мужчину с двух сторон, оттесняя к стене. Но Ки Хун упрямо разворачивался спиной к кровати, прикрывая малышку собой.

Она, даже не подозревала, что ее единственную защиту от этого страшного мира пытаются сломать. Она причмокнула и агукнув закрыла глазки, погружаясь в сон.

Ки Хун бросился неожиданно на ближайшего треугольника. Занося для удара нож.

Прозвучал выстрел.

Нож отлетел в сторону. Ки Хун приземлился на охранника, придавив его всем телом. Пытаясь придушить. Последовал удар в плечо сбивший его, с противника. Он окатился в сторону. Поднимаясь на ноги, держась за место ушиба. Обернулся к игрокам.

Они все отскочили к стенам, еще в самом начале драки.

Ки Хун закричал:

— Это все вы! Во всем будете виноваты вы!!!!!! — Он рычал, как зверь. Его шатало. Пол уходил из-под ног. Он уже не понимал что делает, но не хотел сдаваться. — Мы могли еще вчера уйти отсюда!!!!! А теперь вы ее убьете!!!!! Жадные твари!!!!

Он постарался рвануть в сторону остальных игроков, в особенности к номеру сто. Который вчера активнее всех, голосовал за их выбывание.

Сзади подбежали охранники, сбивая его с ног, скручивая руки и прижимая ноги к полу.

— Нет!!! Не делайте этого!!!! Нет!!! Отпустите меня!!!! Я не дам вам ее тронуть!!!! Верните!!! Верните меня в игру!!!!

Квадрат подошел к сопротивляющемуся мужчине, на котором сидело, уже трое охранников. Достал салфетку и небольшой пузырек, пропитал ее содержимым и прижал к его носу и рту. Крики изначально приглушились, затем затихли совсем. Сопротивление тоже прекратилось.

Снова прозвучал сигнал открытия двери, и в общежитие вошли два кружка, неся подарочный гроб. Заснувшего Ки Хуна подняли и уложили вовнутрь, закрыв крышку.

От толпы отделился седой старик:

— Его теперь, что живьем похоронят? — спросил он.

На что получил сухой ответ:

— Мы приносим извинения за произошедший инцидент. Дальше вопросы будут решаться только путем вашего демократического голосования. Просим игроков проследовать за персоналом в игровой зал.

— А ребенок!?

Выкрикнул сотый.

— Ребенок является игроком двести двадцать два. Он будет принимать участие в финальной игре.

На что старик мерзко улыбнулся и сказал своим подельникам:

— Нам же легче.

Они тихо переговаривались, смотря, как выносят гроб, с так надоевшим им игроком четыреста пятьдесят шесть.