Хван (джен)

Раз, Два, Три, Четыре, Пять -

Хищник вышел погулять.

Темный плащ он надевает,

Лицо маской прикрывает.

Видит все он в каждой точке,

Все пороки этой ночи.

Все, что прячут и таят,

Знает, почему не спят.

Его взгляд черней, чем тьма,

Но попробуй — загляни:

Кто взглянул — сгорит дотла

В отражении вины.

Шаг — и страх уже проснулся,

Кто солгал — тот ужаснулся.

Кто был честен — устоял?

Тот бы с ним и не сыграл.

Раз, Два, Три и счет окончен,

Хищник тает ближе к ночи.

Он не зверь и не судья —

Он лишь тень внутри тебя.

Ведущий

Мы не лошади…. Мы люди…. А люди….

Мужчина, произнеся эту фразу, раскинул руки в стороны.

Не в жесте отчаяния — в жесте доказательства. Глаза устремлены вверх, как будто потолок — лишь тонкая преграда между ним и небом.

И в тот же миг, как в замедленной съёмке, сорвался вниз.

Молча. Без крика.

Умру, но не буду.

Поразительное упрямство. Упрямство достойное памятника. Или могилы.

Он не любил это качество, но был с ним знаком.

Он уже видел подобное раньше. Людей, которые путают принцип с саморазрушением.

Обычно такие упрямцы — выбывали первыми. Либо ломались. Система исправляет быстро.

Вот только у игрока 456 принципы оказались не такие уж и хрупкие.

Ведущий тяжело вздохнул и поднес бокал к губам. Коньяк обжег горло, вернул резкость взгляду. Мысли встали в строй, и он окончательно вернулся в реальность.

Раздражение никуда не хотело уходить.

Он перебирал варианты. Сотни сценариев завершения Игры. Но где бы ни появлялся номер четыреста пятьдесят шесть, итог оставался неизменным.

В каждом из них упорный игрок летел вниз, разбивая голову об пол. С любой из трех башен локации.

Почему именно так?

Он задавал себе этот вопрос каждый раз, когда человек, чье лицо сейчас мерцало на экране, выбирал самый нелепый из возможных путей спасения.

Оправдывая свой выбор «гуманностью» и уважением к жизням таких же «несчастных» попавших в эту игру.

Хозяин кабинета усмехнулся, от мыслей «несчастные» игроки, и «гуманность» игрока четыреста пятьдесят шесть.

Два взаимоисключающих друг друга названия, в данных обстоятельствах.

Он дал ему нож. Последний аргумент. Последнюю возможность спасти себя и младенца. Он снял маску. Показав тем самым, без притворства, глядя в глаза:

«В людях нет ничего человеческого. С тобой играли. От тебя зависит своя и чужая жизнь. Все, что нужно — взять нож и выжить».

И вот на экране результат его действий.

Нож у горла врага.

Секунда. Две. Три.

Тремор рук, показывающий сильную внутреннюю, борьбу.

«Ты готов, я вижу. Покажи мне, как поступают сильные люди. Люди, у которых больше не осталось выбора».

И вдруг номер четыреста пятьдесят шесть отводит взгляд от жертвы в угол. Словно увидел там что-то, чего через экран в кабинете ведущего видно не было.

Нож опускается. Мужчина разворачивается и уходит.

Ведущему захотелось закрыть глаза, на мгновение забыть, что он это видел. Но взгляд так и остался, прикован к человеку на экране.

«Неужели…? Неужели ты все еще считаешь… После всего… ?»

У ведущего дернулось веко.

Злость поднималась резко, почти физически ощущаясь в мышцах. Необъяснимое поведение, злило. Просило уничтожить как угрозу, логическому пониманию и системе.

Просило сделать вид, что этого не было. Что такого выбора не было.

А еще, поднимало из глубины ненужные воспоминания...

Когда-то и ему самому создатель игры дал нож. Тот же самый, который был сегодня вручен четыреста пятьдесят шестому. И сказал:

«Убей всех тварей этим ножом. На данный момент это для тебя лучший вариант».

Ему тоже было мерзко. Но побед не бывает без крови. Иногда нужно переступить через себя.

Либо ты предаешь. Либо ты станешь следующей жертвой. Тем более, там были такие же алчные твари, забывшие, каким должен быть человек. А его ждали дома. И он сделал все, что бы выйти оттуда живым.

А сейчас.

«Ради чего вы все это делаете?»

« У каждого, всегда, для себя найдется оправдание».

«У кого-то это деньги, шанс выйти из нищеты. У других помощь близким людям».

«Все!!! — Всегда!!! В его жизни, находили себе оправдания».

— Видимо, господин Сон оправданий вы не ищите, а идете на поводу у своих принципов. К чему завтра приведут — ваши сегодняшние принципы?

Ведущий тяжело вздохнул:

«Сегодня… Ки Хун… вы могли бы закончить все…».

Сейчас в голове Ин Хо прокручивались варианты развития событий для ребенка, если бы игрок четыреста пятьдесят шесть и дальше оставался в игре.

И если в этих вариациях ребенок выживал. То — это был самый фентезийный вариант.

Что ж самоотверженности «герою» — хватало с избытком.

Разума — нет.

Но смелости — да.

Знал бы четыреста пятьдесят шестой, что это был его последний шанс повлиять на ход событий, сделал бы он сегодня этот шаг?

Интересно, как завтра отреагирует господин «дадим убить союзников ради высшей цели», когда поймет, какую ошибку совершил.

Некоторых жизнь ничему не учит, но почему то благоволит.

Ведущий отпустил эту мысль, сосредотачиваясь на следующем ходе.

Нужно было кое-кого услышать. Или хотя бы убедиться, что он услышит его.

Набрав нужный код на телефоне, спросил:

— Детектив, Хван. Ты меня слышишь?- Собеседник не спешил отвечать.

— Да, — наконец прозвучал тихий ответ.

— Возвращайся назад.

В ответ снова пауза, затем вопрос.

— Почему ты не дал мне тогда умереть?

— Если продолжишь расследование, умрешь.

— Тогда придется меня убить, — твердо произнес очень знакомый голос детства.

«Вырос младший брат».

Положив трубку, ведущий еле заметно вздохнул, маленькое микро движение, будто забыл, как это — дышать полной грудью.

Подняв рацию, переключил ее на другую волну и произнес:

— Зайдите ко мне.

— Принято.

Ведущий поставил рацию рядом с телефоном, надел маску и занял свое кресло.

Комната игроков.

Свет как обычно резко включился, и опостылевшая музыка ворвалась в сознание вновь. Ребенок в люльке тут же заплакал. Ки Хун поднял голову и увидел входящих охранников.

Два треугольника и квадрат.

Сгоняя остатки сна, он подошел к кряхтящему захныкавшему комочку, внутренне извиняясь, что потревожили ее сон.

Он просил прощения и за то, что вчера не смог сделать ее мир безопаснее. Но сегодня он поклялся себе, сделать все, что бы она осталась жива.

А сам? Сам по обстоятельствам.

Аккуратно придерживая головку, он прижал малышку к груди. В этот момент раздался женский электронный голос:

— Просим вашего внимания. Финальная игра начинается. Всем игрокам проследовать за персоналом в игровой зал.

Он оглянулся, остальные игроки просыпались неохотно, потирали глаза. Игрок сто потер шею в том месте, куда Ки Хун накануне вечером прижимал нож.

Почти решился. Но не смог.

— Повторяю, финальная игра начинается. Всем игрокам проследовать за персоналом в игровой зал.

Мужчина снова положил малышку на кровать, чтобы из своей кофты сделать переноску. Так легче было нести ребенка на себе. В предыдущей игре это его очень выручило, руки оставались свободными. В критический момент можно будет воспользоваться ножом. Тем самым, который ему дал ведущий.

«Бывший боевой товарищ» — с горькой усмешкой подумал он. Тот, кому он доверял и на чьей лжи — погорел. О Ён Иль… Мысль резала больнее стали. Он ведь чувствовал, что что-то не так. Чувствовал — и сам же гнал сомнения прочь, цепляясь за привычку верить. Простодушный дурак.

Еще вчера горечь от разочарования накрывала Ки Хуна с головы до ног. Сегодня на нее не было времени.

В тот самый момент, когда он склонился, что бы переложить ребенка в самодельную переноску, он ощутил холодное, безошибочно узнаваемое давление на затылке.

Оружие.

Металл сильнее вдавился в голову, стирая последнюю мысль.

— Игрок четыреста пятьдесят шесть, — раздался голос за спиной, ровный и пустой. — Поднимите руки и отойдите от игрока двести двадцать два.

Ки Хун замер, не веря своим ушам.

— Что, — непонимающе произнес он.

Все оставшиеся игроки тоже замерли, смотря на разворачивающуюся сцену перед ними. Ки Хун начал медленно поворачиваться с приподнятыми руками.

— Поднимите руки и отойдите от игрока двести двадцать два. — Повторил треугольник.

Квадрат стоял дальше, но напряжение угадывалось в позе.

Квадрат произнес:

— Согласно утвержденным правилам игры, ваше имя было внесено в черный список, что исключает возможность вашего допуска к участию в финальном этапе. К участию в розыгрыше призового фонда допускаются игроки, которые согласно своему положению и статусу, имеют в нем жизненную необходимость. Организаторы заботятся о равных правах и условиях для всех участников игры. Ранее вы уже принимали участие в финале предыдущего цикла и являетесь обладателем выигрыша. Повторное участие в финальной игре в данном случае противоречит принципу равенства возможностей и нарушает установленный порядок. В связи с изложенным выше вы подлежите исключению из числа участников текущего этапа.

Квадрат поднял револьвер, точно целясь ему в грудь.

Прозвучал сигнал открытия главных дверей. В помещение вошли три кружка, у одного был с собой черный мешок, перевязанный розовым бантом. Он подошел к копилке, развязав бант, высыпал в нутро свиньи деньги.

Ожили динамики:

— Игрок четыреста пятьдесят шесть выбывает.

Ки Хун не мог поверить в происходящее, деньги за его жизнь только что выплатили другим игрокам, ставя жирную точку, на всем, за что он здесь боролся.

Нет, сейчас он не имеет права сдаться и умереть. Он постарался как можно незаметнее вытащить нож, стараясь держать его за спиной.

— Не делайте глупостей. Отдайте нож, — прозвучал приказ квадрата.

Ки Хун с ненавистью посмотрел в ближайшую камеру.

Этот взгляд видел тот, кому он предназначался. Но по непроницаемой маске нельзя было понять, какие эмоции испытывал человек.

— Вы не посмеете, — говорил Ки Хун. — Вы же убьете ее!!! ... Зачем вы это делаете!?... Я пришел сюда добровольно!!!... Дайте мне сыграть!!!...Вы же сами взяли меня в игру!!!... Я подписал договор!!!... Я имею право играть!!!...

Ки Хун сделал шаг в сторону треугольника, но смотрел он только в камеру. Голос его звучал надрывно, он все еще пытался держаться за надежду:

— Что вы снова задумали?!!! ... Чего хотите добиться?! …Вы же оставляете ее совсем без защиты!!! ...

Камера только мигала в ответ. Ки Хун перевел взгляд на солдата и прорычал:

— Я остаюсь в игре.

— Это нарушение правил. Деньги должны разыгрываться, только между теми, кто имеет в них нужду. Вы выбываете. — Бесстрастно ответил квадрат. Два треугольника начали обходить мужчину с двух сторон, оттесняя к стене. Но Ки Хун упрямо разворачивался спиной к кровати, прикрывая малышку собой.

Она, даже не подозревала, что ее единственную защиту от этого страшного мира пытаются сломать. Она причмокнула и агукнув закрыла глазки, погружаясь в сон.

Ки Хун бросился неожиданно на ближайшего треугольника. Занося для удара нож.

Прозвучал выстрел.

Нож отлетел в сторону. Ки Хун приземлился на охранника, придавив его всем телом. Пытаясь придушить. Последовал удар в плечо сбивший его, с противника. Он окатился в сторону. Поднимаясь на ноги, держась за место ушиба. Обернулся к игрокам.

Они все отскочили к стенам, еще в самом начале драки.

Ки Хун закричал:

— Это все вы! Во всем будете виноваты вы!!!!!! — Он рычал, как зверь. Его шатало. Пол уходил из-под ног. Он уже не понимал что делает, но не хотел сдаваться. — Мы могли еще вчера уйти отсюда!!!!! А теперь вы ее убьете!!!!! Жадные твари!!!!

Он постарался рвануть в сторону остальных игроков, в особенности к номеру сто. Который вчера активнее всех, голосовал за их выбывание.

Сзади подбежали охранники, сбивая его с ног, скручивая руки и прижимая ноги к полу.

— Нет!!! Не делайте этого!!!! Нет!!! Отпустите меня!!!! Я не дам вам ее тронуть!!!! Верните!!! Верните меня в игру!!!!

Квадрат подошел к сопротивляющемуся мужчине, на котором сидело, уже трое охранников. Достал салфетку и небольшой пузырек, пропитал ее содержимым и прижал к его носу и рту. Крики изначально приглушились, затем затихли совсем. Сопротивление тоже прекратилось.

Снова прозвучал сигнал открытия двери, и в общежитие вошли два кружка, неся подарочный гроб. Заснувшего Ки Хуна подняли и уложили вовнутрь, закрыв крышку.

От толпы отделился седой старик:

— Его теперь, что живьем похоронят? — спросил он.

На что получил сухой ответ:

— Мы приносим извинения за произошедший инцидент. Дальше вопросы будут решаться только путем вашего демократического голосования. Просим игроков проследовать за персоналом в игровой зал.

— А ребенок!?

Выкрикнул сотый.

— Ребенок является игроком двести двадцать два. Он будет принимать участие в финальной игре.

На что старик мерзко улыбнулся и сказал своим подельникам:

— Нам же легче.

Они тихо переговаривались, смотря, как выносят гроб, с так надоевшим им игроком четыреста пятьдесят шесть.