Ловкость рук (джен)

Том с трудом разлепил веки. Он всё-таки уснул ночью, потому что вместо ужина читал книгу, которая вызвала у него столько эмоций, что переутомление настигло раньше, чем можно было отследить. Возможно, этот сон был ошибкой. Вероятно, его уже задушили, пока он спал, просто Том об этом не помнит, и сейчас Иисус встретит его, обнимет и скажет, через сколько веков он сможет снова пожить, только уже нормально.

Но над головой был привычный приютский потолок.

Вместо того, чтобы сесть сразу, Том заставил глаза сфокусироваться и посмотреть, нет ли над головой сковородки, не прицеплено ли к кровати какое-нибудь дурацкое устройство. 

Что удивило, их не было. Но ещё более удивительным было то, что вместо кухонной утвари над Томом склонилась миссис Коул, о чём-то яростно крича. Первой реакцией мальчика было желание защитить лицо, однако, подумав, он прислушался... И не услышал ни словечка. Присмотревшись вновь, и наступив страху на толстый пушистый хвост, Том обнаружил, что лежит под тонкой серебристой, даже перламутровой, переливающейся и мерцающей полусферой. Миссис Коул, попытавшаяся было просунуть руку внутрь неё, завопила (было видно, хоть и не слышно, что даме очень больно), отскочив на пару метров назад.

Приподнявшись на локтях и убедившись, что защита (для чего же ещё может быть нужна эта штука) не сдвинулась и прикрывает его спину, Том осмотрелся. Самые противные мальчишки, которых он так не любил, стояли рядом с круглыми от страха глазами, а Бишшоп прятал за спиной обугленную кастрюлю.

Том ухмыльнулся и протянул руку к тонкой серебристой плёнке. Его пальцы прошли через неё насквозь, нисколько не повредившись. 

Тускло сверкнув, полусфера исчезла. Миссис Коул, захотевшая было выговорить нерадивому воспитаннику своё более чем негативное мнение о произошедшем, посмотрела на свои покрытые ожогами ладони, молча поднялась с пола и ушла. Парни ещё с десяток секунд постояли, краснея от усилий и открывая-закрывая рты, чтобы что-то сказать, но ничего не придумали и впятером скрылись за дверью вслед за начальницей приюта.

"Съели?"

Том, недовольно хмурясь, потянулся и, подойдя к любимому платяному шкафу, принялся одеваться. Он был уверен, что сфера — дело рук Лики. Но доказательств не было, кроме, разве что, подозрительного бездонного кармана её сарафана.

"Неужели теперь можно их не убивать?" — подумал он радостно. Это было настоящее волшебство! Нет, Том и сам мог творить самые разные вещи — убеждать, говорить со змеями, нагревать воду в стакане при помощи рук, двигать вещи взглядом, но чтобы сделать нечто такое...

Он задумался, подбирая определение. Его рука зависла над незастёгнутой манишкой. О, точно! Защитное. Он никогда не делал ничего защитного.

Тут взгляд упал на две пары ботинок.

"О, нет. Сегодня же воскресенье".

Он любил воскресенья, дело было не в нелюбви, а в том, что Лика наверняка не была в курсе, что сегодня — поход в церковь, и у неё могла быть такая же штуковина над кроватью, как и у него, а миссис Коул всегда сначала обходит верхний, мальчишеский этаж, — один раз поднимается, а потом только спускается, — и она уже была научена горьким опытом обращения с магией.

С сожалением глянув на ботинки, пожертвованные одной из сердобольных посетительниц приюта, Том принялся застёгивать те, что надевали все воспитанники на воскресную службу — классические чёрные потёртые сапоги, закрывающие голенище и колено. Серые брюки либо заправлялись в них, либо оказывались поверх, являя миру лишь носки сапог. По воскресеньям их заправляли. Том просто ненавидел это и считал кошмарным, вызывающим жалость. Это при том, что его всегда ставили собирать милостыню! Он вообще любил церковь только за красивое пение, а иногда, когда удавалось отойти от надоедливых сверстников, наслаждался службой и атмосферой — если на него не бросали сочувствующие взгляды.

Особенно противно было собирать деньги! Том ненавидел, когда ему подают. Ладно бы ему! Он же миссис Коул всё отдаёт в конце — она всё забирает, до последнего фартинга! Для приюта выпрашивать Тому категорически не хотелось. Он бы вместо этого пошёл работать фокусником. Фокусники нравятся всем, а у Тома есть способности, которые дадут фору любому факиру! И все бы его уважали, и шиллинги бы рекой текли в его шляпу! Может быть, он бы отдавал с десяток таких монет миссис Коул — самый натянутый, притянутый за уши максимум, что может собрать приют в лице детей за одно воскресенье. А остальное...

Тут Том вспомнил про Лику, ойкнул, распахнул дверь и побежал вниз по лестнице, по дороге чуть не столкнув идущую с девчоночьего этажа начальницу.

* * *

Том угадал — Лика спала под перламутровой полусферой. Он подошёл поближе и с опаской протянул руку к защитной границе. Рука свободно прошла сквозь неё, хотя Том ощутил лёгкое покалывание. Осторожно тронув девочку за плечо, обтянутое красивой пижамой, Том прошептал:

— Лика, проснись! Сегодня церковь!

Сказав это чуть громче, Том добился желаемого результата. Сначала Лика хмурилась, но, как только её глаза сфокусировались на лице друга, она сонно улыбнулась. Сонно — и немного растерянно. Она явно не понимала, что время очень ограничено.

— Нужно спешить! Я зайду минут через пять. Идёт? Просто миссис Коул побоялась тебя будить. А если ты опоздаешь, то... Не скажу, но выйдет не очень приятно. Поверь мне.

Лика сосредоточенно кивнула, а Том исчез за дверью. Через пару минут девочка её снова открыла — такая же сонная, с отпечатком подушки на щеке, но почти полностью одетая. Во всё тот же серый сарафан с большими карманами.

Дети, что с самого раннего детства жили в приюте, носили приютскую форму. Конечно же, кроме тех вещей, которые жертвовались посетителями, — для начальницы, как и для воспитанников, они являлись чуть ли не святыней, их не смели украсть или даже дотронуться без разрешения (в этом смысле Том почти ничего не нарушил, ведь Эрнест сам отдал ему дневник!). А "отданные" дети ходили в своей одежде, пока не вырастали из неё, или пока у миссис Коул не заканчивались средства на их воспитание, что, впрочем, по времени равнялось первому случаю.

В приюте также выдавали "карманные" деньги — по шиллингу в месяц на лицо старше десяти лет. В месяц, следующий за днём рождения сего "лица" ему выдавали шиллинг и шесть пенсов. Каждый тратил свои деньги на то, что хотел, однако старшие очень часто не давали такой возможности младшим ребятам. Благо, отчётов потраченных средствах с них не требовали, и детям не приходилось врать, чтобы быть дополнительно избитыми в свой же собственный день рождения.

— Это ты мне защиту поставила? — спросил Том, подозрительно разглядывая сарафан. Та вопросительно приподняла бровь, и мальчику пришлось пояснить, — Я сегодня проснулся, а миссис Коул стояла рядом и пыталась что-то сказать, но надо мной висел странный купол, весь такой сияющий, как у тебя, ты его видела, вот. И я ничего не слышал. А когда миссис Коул захотела до меня дотронуться, она обожглась. А почему я не обжегся, когда дотронулся до твоей защиты?

Вместо ответа Лика прошла к стулу-столу, взяла чистый листок и сложила из него довольно кривой самолётик. Рассмотрев своё творение, Лика недовольно сморщила нос и скомкала листок в бумажный шарик, запустив им в Тома, который изначально попробовал защититься, однако вспомнил, что ни бумажка, ни Лика ему вреда не принесут, и расслабился.

Сверкнул голубой щит, а бумажка спокойно пролетела сквозь него. Причём щит был не такой огромный, как раньше, а маленький, с крышку канализационного люка. Теперь пришла очередь Тома выгибать брови. Лика улыбнулась и кивнула на бумажку.

Том недоуменно развернул её и принялся читать записку, которой не было там минуту назад.

"Магия защищает нас, потому что мы друг другу верим".

— То есть, теперь они меня не тронут? — решил уточнить он самое главное.

На бумажке в мгновение ока появилась новая строчка: "Разве что ты станешь доверять им".

Том ещё с пару десятков секунд ошарашенно рассматривал проступившие из страницы чернила, а потом довольно рассмеялся — всё-таки он был прав и Лика оказалась такой же "странной", как и он сам.

— Да не в жизнь! — воскликнул он. Лика улыбнулась снова.

* * *

Автобус был пыльным, в нём удушливо пахло машинным топливом, Тома тошнило; посмотрев на Лику, он увидел абсолютно несчастное выражение на её личике, посадил рядом с собой и показал, как дышать через мокрый рукав. Лика благодарно улыбнулась и тут же заснула, склонив голову на его плечо. Миссис Коул только неодобрительно покачала головой на это.

— Ох, Риддл. Доиграешься ты когда-нибудь, помяни моё слово. Девочка-то хорошая...

Лика во сне причмокнула губами и легонько сдвинула брови к переносице. Миссис Коул умилилась. Том хмуро уставился в окно и мрачно засопел. Он совершенно не собирался уступать миссис Коул Лику. Лика открыла глаза и улыбнулась Тому, как бы успокаивая его.

— Ой, тили-тили тесто, жених и невеста, — прогундели с первого ряда.

— Повторяешься, — хмыкнул Том, в кои-то веки почувствовав себя на высоте положения. Стаббс (а это был он) быстро замолчал.

И так автобус доехал до церкви.

Все повалили на выход, толкаясь; Том с Ликой спокойно спустились последними, — Том помог ей спрыгнуть со ступенек на мостовую, усыпанную камешками размерами с детский кулачок. Возле церкви толкались цыгане с детьми, выпрашивая милостыню.

Лика потянула Тома за рукав, и они сумели ускользнуть из-под бдительного взгляда миссис Коул, нырнув в одну из узеньких улочек. Отдышавшись, Том выглянул из-за угла. Их отсутствие не заметили, и край юбки младшей воспитательницы, к слову, такой же невыносимой, как миссис Коул, исчез за тяжёлой деревянной дверью. Тому как-то даже вздохнулось свободнее; он выжидающе посмотрел на Лику, которая, покопавшись в карманах, вынула три листика белой бумаги. Повинуясь её желанию, листики сложились в оригами-птиц, трёх белых голубей, и полетели за хозяйкой.

Пол-улицы сошлось посмотреть на это чудо. На просьбы продать птичек Лика только качала головой. Том усмехнулся и попросил у зрителей флягу или бутылку. Когда его снабдили стеклянной флягой, он отвинтил крышку и мысленно приказал воде вылететь оттуда. Медленно над светло-зелёным горлышком появился большой прозрачный водяной шар. Публика восторженно ахнула. Том, не отвлекаясь от воды, снял с головы и положил на пол кепи, в которое тут же посыпались шиллинги.

Том заставил воду закипеть, замёрзнуть, принять форму огромной снежинки. Он использовал всю свою фантазию. Между тем бумажные птички начали чирикать, как настоящие.

Люди сходили с ума. Они свистели и ахали, окружив ребят тесным кольцом.

Том сообразил назвать адрес кафе, располагавшегося неподалёку от приюта, и сказал, что завтра в то же время они будут там. Ссыпав в карман деньги, он пообещал Лике по приезду в приют их поделить пополам.

Том был абсолютно счастлив, не замечая по-чёрному завистливых взглядов цыган, которыми их с Ликой провожали до церкви.

Сегодня он на секундочку стал для кого-то чудом.