«Он и Она» (гет)

Сумерки медленно сгущались, а семья уже расположилась кто где: мама безмолвно следила за очередным телешоу, младшая дочь Владислава устроилась у её ног и, как ни странно, щёлкала семечки. Ева, обнявшись со своим молодым человеком, расположилась слева от матери, в то время как отец нежно обнимал старшую дочь — первенца в семье. Елизавета, погружённая в мысли, смотрела в потолок и размышляла о грядущей возможной свадьбе. *«А что, если они снова сойдутся?.. Мало ли что может произойти?»* — пронеслось в её голове. Она бросила взгляд на отца, который тут же оживился, поднялся и направился в сторону ванной — он уже хорошо ориентировался на первом этаже.

Владислава тут же заняла освободившееся место и крепко обняла старшую сестру. Их связывало столько пережитого — словами не передать. В памяти Елизаветы всплыли фрагменты летних дней: яркое солнце, широкое поле с ещё молодой зелёной картошкой. Из телевизора доносился беззаботный смех. Близилась ночь, но атмосфера оставалась мирной — казалось, так и должно быть. Постепенно все разошлись по спальням. Ева пыталась что‑то начать, но лишь когда наступила полная тишина — даже на улице не было ни звука — она начала медленно раздеваться. Единственным звуком в доме стал шорох её одежды.

— Ну, как и обещала… — Ева медленно сняла топик, посмотрела на своего парня и загадочно улыбнулась.

Небо в ту ночь было абсолютно чёрным — ни намёка на луну, чистое и безоблачное. Вскоре она сняла и штаны. *«Всё или ничего»* — промелькнуло у Виктора в голове, когда она окончательно разделась. Парень закусил губу и улыбнулся. Его глаза горели от восторга, желание охватывало его целиком. Он жаждал ощутить нежность её кожи, и предвкушение разливалось по телу. Спустя мгновение она села на него — без слов, неспешно, грациозно. Тени их тел отчётливо вырисовывались на стене, выдавая каждую линию. Лунный свет озарял их лица. Её белоснежные локоны струились по спине, создавая завораживающее зрелище. Глаза сверкали перламутровым блеском, дыхание перехватывало. Парень стиснул зубы в загадочном оскале — не злым, но полной страсти.

Все в доме уже погрузились в сон, кроме них двоих. Их охватывала чистая, животная страсть: тела пылали, словно охваченные огнём, взгляды завораживали. С каждой секундой становилось всё теплее, и даже отдалённые крики за окном не могли их остановить. В комнате раздавались тихие стоны и прерывистое дыхание. На лице Евы играла нежная улыбка — она напоминала девушку, которая только вчера окончила университет и готова вступить в новый этап жизни, хотя уже была к нему полностью готова. Соски торчали, кожа была горячец как лава, а возбуждение всё нарастало с каждой секундой, но сон никак не проступал. Как же хорошо тогда было тому, кто лежал напротив неё. Он как дикий тигр смотрел на неё, пока бурное желание распирало его изнутри. Каждое прикосновение было, будто новое признание в любви. Глаза встревоженно смотрели друг на друга, пятки сводило судорогой и если бы не её касания его сердце наверное остановилось. В комнате с каждой секундой становилось всё душнее и душнее, однако это не мешало молодым, чтобы продолжать. Расписываться ещё было рано, но скоро оба поймут, что не могут так больше жить.

А потом пришёл сон — тихий, спокойный, словно вода в зимней реке. Они даже не заметили, как усталость взяла верх. В их головах царили ясность и пустота — никаких сновидений. Несколько раз ночью кто‑то ходил по этажу, но это ощущалось словно сквозь сон. Ева увидела несколько образов: зелёную траву, быструю речку, безоблачное голубое небо. В центре — старый дуб с колючими ветками без листьев: все уже опали. На самой толстой ветке висела верёвка — импровизированная тарзанка. В реке плавали ветки, уносимые течением к югу, в сторону города. Всё это напоминало родную деревню, берег с белым песком, куда она с сестрой убегала после школы.

Погода тогда стояла душная, но у них всегда была с собой вода и плед, заботливо подготовленный сестрой, мало ли что. Всё находилось в пешей доступности: магазин, детская площадка, школа и Дом культуры. Только берег реки располагался на окраине посёлка. Песок там был чистым, почти морским. Ева первой прыгнула в воду, несмотря на отсутствие купальника, — тело сразу ощутило свежесть, дышать стало легче. Сестра последовала за ней, весело обрызгав её. Снова было лето — пусть и пару лет назад, но воспоминания казались свежими, будто случились вчера. Лишь шум воды и далёкие детские крики нарушали тишину. Ева всегда считала, что молчание — золото, поэтому никому не рассказывала, как здорово они провели время. Вода оставалась кристально чистой до вечера, пока по реке не начинали плыть ветки и мусор — так бывало каждый день.

Дома их ждала шарлотка, которую мама приготовила с любовью. Мокрые и счастливые, они шли домой — в тот самый дом, где до своей смерти жила их бабушка. Тогда мама жила напротив, в доме, который позже продали. День был прекрасным, пока сёстры не узнали о разводе родителей. Младшая тяжело переживала эту новость, хотя и понимала, что это неизбежно. Лиза держалась уверенно, без слёз: *«Что плакать, если ничего масштабного не произошло?»* — думала она.

Со временем всё изменилось: дни сменялись ночами, ветер завывал в окнах на закате. Иногда сёстрам приходилось оставаться дома одним, засыпать без мамы. Она старалась справиться с ситуацией и пропадала на работе с утра до вечера, иногда пытаясь найти себе мужа. И однажды она встретила Алексея — мужчину, которому была во многом обязана. Он работал фельдшером в деревне и иногда проводил операции. Евгения Евгеньевна влюбилась в него, как школьница, и часто оставалась у него на ночь. Алексей был один, но имел опыт семейной жизни: раньше он был женат на враче из городской больницы. Она уволилась и работала с ним в фельдшерском пункте гинекологом, но позже они разошлись из‑за разных интересов.

Неожиданно вернулся отец, а следом и мать — но уже с новым избранником. На нём были потрёпанные джинсы и белая рубашка — зарплата в фельдшерском пункте была невелика, но мама не жаловалась и работала усердно. Иногда им выдавали премии или путёвки в санаторий, но больше всего сёстрам запомнились моменты, когда мама приносила казахский шоколад — вкус, который они запомнили с детства, почти как бабушкино овсяное печенье, которое Владислава в итоге полюбила. Шоколад появлялся благодаря тёте Кате — местному торговцу, привозившей импортные товары напрямую из Казахстана, куда часто ездила к родственникам. Лишь немногие знали, как с ней связаться и что у неё можно попросить.

В те дни стояла жара, и укрыться было негде, но маленькая Ева всегда находила тенистые места и после дождя оставалась почти сухой. Позже в деревне появились мусорки, скамейки, длинная аллея — сёстры успели по ней прогуляться. Посёлок постепенно развивался, превращаясь в уютный городок с магазинами, дорогами и кафе. Там, где раньше была окраина и чистая река, теперь стоял белый бетонный мост, соединявший две части поселения. Об этом сёстры узнали от матери, которая иногда навещала свою мать. Место, некогда тихое и забытое, стало большим посёлком, в котором уже ничего нельзя было узнать.

Ночь выдалась особенно тёмной. Ева проснулась посреди ночи с растрёпанными волосами и вспотевшей спиной. Если бы не открытое окно, было бы ещё хуже. Она медленно поднялась, обнажая плечи, и посмотрела в окно — там не было ничего, кроме ночного пейзажа: деревьев, дороги, моря. Внезапно она поняла, что ужасно хочет холодного чая. Через несколько минут она осознала, что это действительно срочно, и осторожно разбудила спящего рядом Виктора.

— Проснись… Я хочу пить… съезди в магазин… купи мне чая! — тихо попросила она, словно маленькая девочка, выпрашивающая у мамы конфету.

Виктор не сразу пришёл в себя: он лежал с закрытыми глазами и молчал.

— Виталюш… проснись… родной… твоя кроха хочет пить… — повторила Ева.

Он открыл глаза, прищурился и чуть раздражённо спросил:

— Чего она хочет?.. Да и в три часа ночи?..

Ева задумалась на мгновение и ответила:

— Я пить хочу, милый… съезди, купи… а? Могу с тобой!

Виктор закатил глаза, но желание девушки для него было законом. На стуле в соседней комнате лежали вещи — мужские и женские, а рядом валялись носки. Стул давно использовали как вешалку, он был старым. Откуда он изначально взялся, не очень понятно. Виктор начал лениво одеваться, явно желая спать. Ева тем временем надевала белое кружевное бельё. За окном уже начинало светать. Она расправила одежду и начала собираться. Первым делом надела носки, затем топик, спортивные штаны и кофту.

Машина Виктора уже стояла заведённой, с включёнными фарами, а водитель почти засыпал — завтра ему рано на работу. Ева не торопилась: она искала флешку на первом этаже, пока Виктор засыпал за рулём. На кухне стояла новая кофемашина. Ева приготовила крепкий чёрный кофе и быстро собрала вещи, взяла сумку с документами и вышла к машине. Виктор успел уснуть прямо на руле. Она закрыла дверь и села рядом с ним. В салоне было темно, играло радио, горела приборная панель.

— Виталюш, я тебе кофе сделала… может не поедешь никуда? — Ева поставила стакан в подстаканник и наклонилась к нему.

На заднем сиденье лежала рабочая форма: пиджак, брюки, галстук, рядом — ботинки. После минуты молчания Виктор очнулся.

— Да ладно, поехали уже. Чего уж там, — он улыбнулся, дёрнул ручник и переключил передачу.

Дорога была почти пустой. Виктор пил кофе каждые полминуты, пока не решил остановиться. После этого они продолжили путь, обсуждая всё подряд.

— Давай сходим на квест в выходные? — предложила Ева с энтузиазмом.

— Ну я как бы не против… Только как ты себе это представляешь? — ответил он, намекая на важный проект, который нельзя отложить.

Ева надулась, как утка вытыращила губы и обиженно сказала:

— Я вообще-то, когда работаю, о тебе думаю, а вот ты…

Виктор резко сжал руль, машина чуть вильнула, но он тут же выровнял её. "-Может давай как-нибудь потом..?" раздражённо покричал тот юной девице. В салоне повисла тяжёлая тишина — такая, что слышно было, как гудит мотор. Он бросил короткий взгляд на Еву: та отвернулась к окну, нервно теребя край кофты, а пальцы чуть подрагивали.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и заговорил — тихо, но твёрдо:

"— Послушай. Я не хотел, чтобы это прозвучало так. Да, у меня сложный проект, но это не значит, что ты для меня на втором месте. Просто… иногда мне сложно всё совместить. Я закручиваюсь в делах и забываю показать, как ты мне дорога."

Ева промолчала, но плечи чуть расслабились. Она чуть повернула голову — всего на пару градусов, но этого хватило, чтобы Виктор понял его любимая обиделась.

Глаза девушки неумолимо смотрели в окно, по ней было видно, что она явно разочарована в ответе своего избранника. Глаза метались из стороны в сторону. Вдруг послышалась фразу, какую Виктор запомнил на всю оставшуюся дорогу: "-я тебе верю 50/50. С одной стороны скоро выходные, а значит будет время для нас двоих, а с другой.." Ей припомнились прошлые выходные, когда её любимого Виктора позвали друзья сходить в баню, да футбол глянуть. Да и как же тут без пива и вяленой рыбки. Тот не мог отказаться, ведь несмотря на свою должность он оставался в душе таким же ровным спокойным человеком, который любит так же отдохнуть. Плюсом к этому общение с его друзьями из студенчества оставалось довольно хорошим, хоть те и были из разных слоёв. Ева молча подглядывала окно и не понимала почему её жизнь так резко изменилась. Может это просто судьба и не более того? Не думаю, что это какой-то подарок судьбы. Виды за окном менялись постепенно, по приближению к магазину становились всё более чёткими, а деревья стали рости чаще. К магазину они подъехали уже без настроения. Вывеска действительно выглядела устаревшей, а фонари вокруг мигали с таким упорством, будто вот‑вот перегорят окончательно. Проще говоря они были «тухлыми». Внутри было тихо: за прилавком скучала продавщица в синем халате, а у стеллажа с напитками топтался парень в спортивной куртке.

Ева тут же устремилась к полке с кукурузными палочками.

— Виталюш, смотри! Гигантская пачка! — Она посмотрела на это всё так, что та почти закрыла её лицо. — Мы обязаны её взять! Она будто совсем забыла про ссору. Кажись будто они уже помирились.

"— Как скажешь.." стиснув зубы сказал Виктор и он не выдержал, поэтому добавил: "Ладно.. прости.. Перестарался, я очень люблю тебя. Давай я как-нибудь возьму выходные в середине недели и съездим куда-нибудь?? Его лицо вдруг стало довольным и он улыбнулся. В глазах уже не было обиды — только лёгкая усталость и робкая надежда.

— Правда?

— Конечно. — Он на секунду сжал её пальцы. — Ты для меня важнее любых проектов. Просто иногда я забываю это показать.

Они улыбнулись друг другу — сначала неуверенно, потом шире, а затем одновременно рассмеялись. Напряжение последних минут словно растворилось в утреннем свете, который уже заливал дорогу золотистыми лучами.

— Кстати, о квесте, — оживилась Ева. — Я читала про один, где надо выбраться из комнаты сумасшедшего учёного. Там ловушки, шифры, а в конце — тайник с шоколадом!

— Шоколад — это аргумент, — хмыкнул Виктор. — Записывай, беру на заметку.

Он быстро нашёл бутылку холодного зелёного чая, добавил к ней пачку печенья «на всякий случай» и двинулся к кассе. Ева тем временем успела обнаружить стенд с жевательными резинками и теперь выбирала между клубничной и мятной.

— Бери обе, — шепнул Виктор, когда они расплачивались. — Сегодня день примирения, а он требует бонусов.

Выйдя из магазина, они на мгновение замерли, вдыхая свежий утренний воздух. Где‑то вдалеке кричали чайки, а первые лучи солнца отражались в капоте машины, хоть и слабо. Когда они вернулись домой, солнце стояло так же. Виктор посмотрел на время и понял, что ему скоро на работу, а значит не было смысла уходить куда-либо. Он решил остаться в машине, следовательно тихо произнёс: "- я пожалуй тут останусь.., скоро на работу. А ты иди домой. Сегодня можешь приходить к 12, отдохни, родная. Сил ссориться не было, сон опережал его и бежал впереди. Ева улыбнулась на эти слова, а после приблизилась к его щеке и как следует поцеловала. "Люблю тебя..) Один мой родной, любимый и неповторимый.." тихо сказала она ему на ухо, после чего ещё пару раз поцеловала его, отчего яркая красная помада впечаталась тому в щёку. Немного погодя она вышла из автомобиля через переднюю дверь и направилась к дому. Уже там она разделась оставшись в одном топике и трусиках, включила недосмотренный однажды фильм, тот был хоррором, какие они просто обожала. В ту же секунду в коридоре послышалось какое-то непонятное шуршание, следовательно из этого девушка очень испугалась, а потом.. она резко обернулась и увидела в проеме темную фигуру с взъерошенными волосами на голове. Как выяснилось этой загадочной оказалась родная сестра Влада, пришлось включить просмотр на паузу. "-Прости, если напугала. Я не хотела.. " донёсся хриплый голос из её рта. После она медленно подошла к сестре и улыбнувшись уселась рядом. Через секунду прокашлялась. Лицо белокурой девушки выглядело напряжённым, однако сразу же сменилось на какое-то весёлое, радостное. Она ненароком принялась разглаживать волосы на голове сестры. "-Видела, что у тебя с волосами, родная..?" Из-за всего этого пришлось доставать любимую расчёску из тумбочки под телевизором. "-Ты прям вся взъерошена.. Это пипец просто, сестрёнка" добавила Ева к своим прошлым словам. Самой младшей скоро должно было исполниться 18 и это только одна из причин почему младшая всегда была радостной. Ева для неё была как вторая мать и если бы не она было бы всё намного хуже. Вся семья готовилась отмечать событие с размахом, в том числе и сама синеглазка, поэтому девушка вдруг предложила: "-пойдем покурим..?)" Её предложение звучало очень даже интересным, но та всё-таки переспросила: "-чего..? чего..? Покурить..?) Было видно, что предложение старшей сестры ей понравилось, поэтому уже через две минуты в доме погас телевизор, а девушки стояли на улице и курили. Младшая из них пыталась не кашлять от дыма, попадавшего ей в рот, но в большей мере конечно же держалась.