По приколу (джен)

— Папа задерживается на Солярии. Предложил нам к нему приехать. А мама до августа в работе. Эх.

— Сестру выдернули домой, папа в делах на ферме, у мачехи — отпуск. Эх.

— У мамы командировка на месяц. Эх.

И оповестила она меня об этом когда? Правильно. Вчера, за ужином. Подгадав момент, когда я прекращу медитировать над супом и с кривой рожей съем первую ложку. В пору обрадоваться: месяц тишины, чистоты, покоя. Ещё и в каникулы! Можно вести ночной образ жизни, вставать ближе к полудню, возвращаться домой после восьми вечера. Я зажмурилась, представляя, какой Рай ожидает меня. Если во время тест-драйва щит выдержит атаку Илены. Вот всегда этой ведьме нужно ставит проклятое «если». Насколько хорошо у меня получается щит? Отвратно. Кто вероятно всего завтра сляжет на пару недель с истощением? Правильно, я. Кого потом дотошная Джесси не выпустит за порог? И снова правильный ответ, меня. Меня она не выпустит, аргументируя это защитой юной мисс.

— Брат-идиот решил поступать в Красный Фонтан.

Слова Иссы набатом отозвались в голове. Смысл постепенно дошёл до каждого и мы, как в замедленной съемке, приняли вертикальное положение. Исса, спокойная аки Будда, осталась в положении лёжа. Я посверлила её взглядом, открыла рот и тут же закрыла.

Удивительно, как столь непримечательный факт сумел выбить нас троих из колеи. Последствия экзамена? Как знала, что эта экзекуция, под видом проверки знаний, отупляет детей.

— У тебя есть брат?! — Шиша, казалось, возмутился больше всех. — Брат? То есть, мы могли разговаривать не только о животных, учёбе, увлечениях, но и рассказывать друг другу смешные семейные истории?! Я столько о сестре рассказывал, могла хоть фразу вставить!

— Нет, подожди, — я замахала руками, пытаясь просто справится с мыслью, что у столь традиционной, в рамках Зенита, семьи может быть больше одного отпрыска. — Брат? Ещё и идиот?!

— У меня три старших брата, — челюсть Шиши незамедлительно отпала, — и две старших сестры.

Что за внезапный вброс информации. Два отпрыска на семью ещё куда ни шло, но шесть? А как же зенитская мудрость про один хороший алгоритм и три багованных?

— А не говорила я потому что не видела смысла, — Исса пожала плечами. — Терпеть их не могу. Вот бы они ушли и больше не возвращались. Бесят одним своим существованием. Хорошо хоть Зеникс понял свою ущербность.

Зеникс? Переглядываюсь с Шишей и вижу в его глазах тот же самый вопрос. Кто называет своих детей так? Понятно, что родители Иссы, однако Зеникс? Бедный парень, ему будет очень сложно вне Зенита.

— А твоему брату не будет страшно?

Исса зевнула и закинула руку за голову. Электра хмурится и недовольно дует губы: столь открытого пренебрежения к своим вопросам она не терпела.

— Страшно? Он идиот. Ему не бывает страшно.

— Просто Красный Фонтан в сердце Магикса находиться, — намекая на что-то, говорит Эля упавшим до шёпота голосом. Перевожу на неё подозрительный взгляд. Обычно голос у нее падал перед хорошей такой истерикой, длиной в две-три минуты. — А это очень далеко. Без телепорта месяц пути, если повезёт и маршрут не собьётся. И связь между Зенитом и Магиксом плохая. И дорогая. Он же будет совсем один, без родных и друзей.

— Зато он будет счастлив, — совсем убито заканчивает Исса. Мой подозрительный взгляд падает уже на неё. — Он экстраверт от мозга до костей, здесь ему «дышать нечем»! — в голосе наконец прорезаются эмоции. Исса импульсивно вскидывает руки вверх, словно пытаясь дотянуться до кого-то кулаками.

Снова переглядываюсь с Шишей. Понимающе киваем друг другу, делая один и тот же вывод. Кхм, учитывая экспрессию и слова нашей дорогой старосты, многоуважаемый Зеникс покидает родительский дом в пылу подросткового бунта. Ох, уж эти подростки и их играющие гормоны, взрывные истерики и громкие речи.

В голове не вовремя всплыла мысль, что я тоже вскоре покину Зенит.

Интересно, как это воспримет Илена? Посмотрит на меня как на тупого подростка или посадит под замок, сказав, что её дочь никогда порхать крыльями не будет? Фантазия живо нарисовала ведьму и меня, плачущую на цепи у её ног.

…надо с ней заранее это обговорить. Или лучше поставить постфактум?

Блин, я с трудом первый год окончила, а уже строю планы на три года вперёд. Вот Илена поржёт, когда узнает о моих наполеоновских планах.

— А, так он просто эгоист, — выносит свой вердикт Эля и бьёт кулаком об ладонь. Игра «сострой самый таинственный взгляд» прекращается с её последним словом. Мы застываем с нелепыми лицами, пока Эля уверенно вещает. — Люди, которые бросают своих родных, не заслуживают семьи.

— Эля, дорогая, — говорю с лёгким заиканием слишком категорично настроенному ребёнку, — если человек поступает на другую планету, это ещё не значит, что он бросает семью.

Шиша послушным болванчик кивает на каждое моё слово. А вот я в них уверена на все сто процентов не была. Одно дело поступить в другой город или вообще сменить ради этого страну, но планету? В этом и правда есть что-то… эгоистичное? Однако, не настолько эгоистичное, чтобы называть это отречением от семьи.

— Эля, не пробуждай во мне мозговую и этическую активность, — с возмущением вскакиваю с мата. От стен зала мой вопль звучит ещё громче. Подруга слегка тушуется, но почти сразу поднимается следом и уверенно продолжает гнуть свою линию.

— Даже не думай защищать его! Кэти, просто представь. Я поступаю… Допустим в Бету, а ты остаёшься на Зените. И всё! Нашей дружбе конец! Мы видимся редко, созваниваемся редко! И мы больше не друзья, а чужие друг другу люди! — почти на истеричной ноте заканчивает она и притопывает ногой.

— Это невероятно грустно, но так бывает, — осторожно начинаю я. Лицо Эли застывает в возмущении. В меня обвинительно тычут пальцем, но завершить она не успевает.

Звонок с перемены словно отрезает всю нашу ссору. Исса спокойно поднимается и уводит нашу компанию на последний в этом учебном году классный час.

* * *

— Магия должна течь по твоим жилам, окутывать каждый участок твоего тела. Касаться души, бодрить разум. Ты не подчиняешь магию, не ломаешь ее в угоду себе. Ты не подчиняешься магии — ты не раб или прислужник, следующий инстинктам. Ты идёшь рука об руку с магией, вы равные союзники и… Что ты делаешь?

Щит треснул. Продержавшись рекордные десять секунд, он пошел трещинами. Сценарий всегда повторялся. Первая трещина, пока маленькая, возникала в центре щита. Следом незамедлительно появлялась вторая — она шла сверху до центра. Долгие три секунды ничего не происходило, а после щит вспыхивал и осыпался мерцающими осколками.

И ничего. Я не испытывала к своим провалам ровным счетом ничего. Поджимала губы и снова, в очередной раз пыталась, пыталась колдовать обычное защитное заклинание.

Перед лицом задребезжала магия. Сейчас она ощущалась большим куском пластилина, от которого я отрывала куски. Оторвать, зажать в ладонях, а после придать форму выпуклого круга. Не большого в диаметре, но достаточного, чтобы спрятать за ним лицо.

В центре возникла трещина. Вторая. Щит зазвенел и опал сотнями, тающими на глазах, осколками.

Я ведь колдовала. С трудом, превозмогая себя. Во мне что-то лопалось, скрипело, но я колдовала.

Так почему сейчас не получается?

Лицца сказала, что я пришла в норму. Сказала это с удивленным лицом, перепроверяя анализы по второму кругу. Сказала, что это чудо и мне повезло.

Так почему я не могу наколдовать базовое защитное заклинание?!

— По пивку? — осторожно предложила Илена, когда щит треснул в очередной раз. Поворачиваю к ней и посылаю взгляд из разряда «ты серьезно?». — Я была чуть младше тебя, когда в наш дом пришёл солдат в отставке. У него не хватало ноги и руки, он пил не просыхая, а нормальных собутыльников найти не мог, — словно рассказывая детскую сказку, заговорила она. Мой взгляд сменился на заинтересованный. Будь у меня более подвижные уши, они бы задёргались, выдавая с головой. Семейные истории. Обожаю. Илена хмыкнула, прокомментировав этим вполне заметный интерес, и с наслаждением упала на белую софу, скромно стоящую в углу зала.

Илена никогда не рассказывала поучительных историй. Она предпочитала говорить в лоб, без намёков и примеров. Ведьминская изворотливость отсутствовала в ней напрочь, зато это компенсировали грубость и злоба.

Я вздохнула и вытянула ноющие руки. Какой кошмар. Меньше года в этом мире, а уже думаю стереотипами. Дальше что? Начну кидаться на каждую ведьму и выгораживать фей?

Илена пригласительно похлопала по софе. Возражений я не нашла. Послушно киваю и без вопросов приземляюсь на указанное место, слегка наклоняя голову к ведьме. Пальцы с длинными ногтями прошлись по голове и с силой зарылись в волосы, руша сложную причёску.

— Моя мама алкоголь на дух не переносила. От солдата несло перегаром на километр. Это не помешало ей полюбить его всем сердцем, но помешало выпивать с ним на пару. Признаться, я благодарна ей за это. Жить на пенсию её мужика мы бы не смогли. Этих копеек едва хватало на покупку хлеба с молоком. Столько лет прошло, а я всё удивляюсь, где он бухло брал, — Илена говорила спокойно. Крепкая рука не дрожала, когда она распутывала сложную причёску, слепленную ей же жалкие восемь часов назад.

С наслаждением закрываю глаза. Илена не одобряла обычные хвостики и, о ужас, распущенные волосы. Единственный раз, когда я видела её с простеньким хвостом, произошёл в больнице, а после она щеголяла с пучками и хитрыми косами. Распущенные волосы в доме стали негласным табу. Я всё ещё иногда с ними ходила, но ведьма смотрела настолько неодобрительным взглядом, что желание нарушать запрет отпало само собой. Сил вступать в склоки со взрослой женщиной, обеспечивающей меня от и до, а ещё пытавшейся разок придушить, не было.

Придушить… Ха-ха. Узнай я пару месяцев назад, что смогу спокойно сидеть рядом со своей неудавшейся убийцей и подставлять голову, то наверное бы сильно обеспокоилась своей вменяемостью. Время идёт, мы притираемся друг к другу, а Илена прекращает ставить камеры в каждом углу дома.

Блять, когда она наконец-то убрала камеру из моей спальни, буквально дышать легче стало. Я даже подумывала как-нибудь «случайно» сбить её учебником, разыграв истерику из-за учёбы. Благо, до этого не дошло.

— Мы жили на окраине города. Район далеко не самый удачный, но и не самый плохой. В основном его населяли ведьмы и дезертиры, скрывающиеся от военной полиции. Ни первые, ни вторые принимать в свой круг нашу маленькую семью не хотели. Дезертиры боялись, что солдатик донесёт на них, а ведьмы презирали его за связь с тупой женщиной. В один прекрасный день в голову солдатика пришла интересная мысль. Дом я покидала только ради школы. Мама всё боялась, что меня ведьмы на ингредиенты разберут. Иронично, но не голодала я только потому что они меня подкармливали. — Я внимательно слушала. Илена расплела мои косички. На пол полетели невидимки и резинки, пальцы прошлись по прядям и зарылись в корни волос. — Я проводила время рядом с ним, дышала его перегаром, убирала бутылки. Когда мне исполнилось одиннадцать, он поставил передо мной бутылку пива и приказал выпить до дна.

Я прикусила губу. Чёлка упала на лицо, скрывая мой скошенный взгляд. Я смотрела на Илену с нарастающим ужасом, пока она сосредоточено ковырялась в волосах, заплетая «домашнюю» прическу. Простая косичка её интересовала сейчас больше, чем неприятные воспоминания.

— Мама пришла в ярость, когда нашла на полу зарёванную меня в блевоте. Меня выворачивало ещё несколько дней. Соседка, частенько подкидывающая нам еды, сжалилась и сварила из своих запасов зелье. Честно, не знаю, что это было. Возможно, авторский рецепт. Зелье помогло, уже к вечеру я смогла съесть похлебку.

— Он больше так не делал? — совсем по-детски спрашиваю я, в открытую поворачивая голову к ведьме. Илена шипит и быстрым движением отворачивает её обратно.

— Сколько раз говорить, не крутись, когда я заплетаю… А, что? — Она нелепо замерла, а после громко расхохоталась. — Конечно, делал. Говорю же, пить он любил в компании. Мне повезло, что мама успела немного глотнуть зелья и разобрать его по составу.

— Повезло? Почему?

— Та ведьма покрывала в своем доме несколько молоденьких парней. Дезертиров. Кажется, им меньше двадцати было. Кто-то донёс — парней вернули на передовую, а ведьму сожгли.

Война, да? Даже задумываться не буду, о какой именно войне говорит Илена. Здесь и умным человеком быть не надо, чтобы угадать. Начавшаяся в начале прошлого столетия и длившаяся до самого его конца, пока Трёх Древних Ведьм не сразила команда Света. Война с Ведьмами шла долгие восемьдесят восемь лет, затронув весь Центральный Магикс и слегка его окраины. Илена не могла быть настолько старой, чтобы застать лично другие войны.

А сколько ей? Магически одарённые люди спокойно живут столетиями. Не знаю, насколько магически одарена Илена, но а вдруг ей больше двух столетий? Паспорт ведь я так и не нашла. Если и впрямь несколько веков?

Вдумываться в рассказ Илены не хотелось, но перекрыть поток мыслей я не могла. Фантазия живо подсовывала маленькую девочку, которую выворачивает на грязном полу. Рядом — жертва войны на перевес с бутылкой, а в дверях застыла безликая женщина. Интересно, а он её только спаивал? Если только это, то хорошо. Звучит ужасно, но пока это меньшее из того, что мог сделать чужой пьяный мужчина, искалеченный войной, с беззащитным ребёнком.

Мерзкая история. До дрожи в коленках мерзкая история. Я попыталась сглотнуть вставший в горле ком.

— У нас дома восстановилась идиллия. Утром я была в школе, днём пила с солдатом, а вечером приходила в себя. Мама утром работала, ночами варила зелья, а вечерами приводила меня в чувство. — Илена поднялась на ноги. Она потянулась, демонстрируя сильные плечи и мускулистую спину под майкой. Тяжёлая обстановка от разговора, в которой пребывала кажется только я, улетучилась. — Так, помнишь, что я говорила? Отлично. Я соберу вещи, а ты ещё потренируй щит. Помощь нужна или гордость не позволяет?

Моментально хмурюсь. Илена расхохоталась и махнула рукой.

Ком из горла не уходил. Я глотнула воды из своей бутылки и с решительным настроением поднялась. Щит. Если я не хочу пролежать брёвнышком, надо собраться и добить фениксов щит. Как я смогу получить превращение и поступить в Алфею, если базовое заклинание не выходит?

Илена доходчиво объяснила азы, которые не прописывались в книгах для заклинаний от второго и выше уровней. Фундаментальное различие фей и ведьм кроется в магическом ядре. В активном магическом ядре. Пока оно спит, сказать кто перед тобой, фея или ведьма, сложно. Нужно знать вектор, который просто укажет, кем станет девушка, когда ядро пробудиться. И вот здесь, в момент пробуждения, и проявляется различие.

Насколько я успела узнать своими силами, до поучительной речи матушки, каждое существо пользуется магией одинаково. Животные ей подчиняются, пользуются неосознанно, на уровне инстинктов. А вот люди — опуская иные разумные расы — вмешиваются в поток напрямую, ломают в угоду себе. Феи делают также… пока ядро не пробуждается. Став самодостаточными, зависящими только от собственной магии, феи одним своим присутствием восстанавливают поток. Они не вливаются в него, не нарушают целостность, а скорее дополняют. Самостоятельный элемент, поддерживающий гармонию вокруг себя.

Пробужденное ядро ведьмы работает почти также, как и спящее. Ведьма берёт магию из вне, впитывая её в себя, словно губка. Перерабатывает, а после выплёскивает в мир, но уже в искажённой форме. Ведьма всегда забирает магию и никогда не отдаёт в ответ. Этот процесс непрерывен, ни одна ведьма не может не искажать.

Я не знала этого. Не искала информацию, сосредоточившись исключительно на феях. Ведьмы представляли из себя то направление, в которое я даже копать не думала. Мне это было не интересно? Я не видела в этом смысла? Зачем тратить на это время? Видать, так думала не одна я, раз исследование в этой области начались относительно недавно — пятьдесят лет назад — стояли последние лет пятнадцать на одном месте. Как пояснила Илена, настукивая злобный мотив пальцами, Светлому камню очень не понравилось, что они узнали. Свернуть исследование они не могли, зато замедлить его бюрократическими огрехами спокойно.

Не знаю, откуда брала информацию Илена и насколько она была достоверной, но уверяла она убедительно.

Я колдовала неправильно. Тормошила своё спящее ядро, вытягивала из него крупицы магии. И при этом во всю пользовалась внешним источником. Соединила два в одном получается, ха. Мой способ не был прорывом в науке, не открывал новые горизонты для исследований. Он медленно ломал ядро, не давая ему сформироваться окончательно. Довольно грустно. Если подумать, многие попаданцы становились первооткрывателями за счёт альтернативного взгляда на, казалось бы, обыденные вещи. Сколько я таких новелл, манг и фанфиков прочитала? Дохера. Насколько этот способ помог мне? Нихера.

И вот думай, это я тупая или в этом мире есть умные люди.

Хотя-я-я-я. В любом из этих вариантов я тупая.

Ладно.

Начинаем.

Вытягиваю перед собой руки, скрещиваю пальцы домиком. Вокруг меня магия — пластилин, из которого я могу слепить, что угодно. Щит должен быть идеальной круглой формы. Из всех возможных и невозможных фигур, круг мне ближе всего. Он мягкий и обтекающий, выпуклый — я хочу, чтобы заклинания «съезжали» по нему, а не отталкивались сразу.

Мне кажется это правильным.

Крохи из ядра рвутся наружу. Усилием воли не даю им вырваться. Параллельно с этим тянусь к внешней магии. Она поддаётся, легко мнётся в ладонях. Тает, как настоящий пластилин в руках, а после послушно принимает нужную форму.

Держать магию в себе и контролировать внешнюю — сложно. Я убила два часа только сегодня. Внутренняя бьётся птицей в клетке, но я удерживала ее.

Это похоже на дурную привычку, когда ты привык грызть ногти, а после наращивания пытаешься не сорваться.

Это похоже на попытку научиться ходить на ногах и смотреть прямо, когда всю жизнь ползал и не поднимал лица.

Щит переливается передо мной. Глубокий цвет индиго. Я улыбаюсь ему, чувствуя как по лицу течёт пот, а руки и ноги дрожат.

Проходит целых тридцать секунд, перед тем как щит исчезает. Не распадается на осколки, а просто тает на глазах.

На мой победный клич Илена сразу заглядывает в зал. Без сил падаю на пол и поднимаю кулак к потолку.

— И? — с интересом спрашивает матушка, прекращая грызть яблоко. В её глазах читается гордость и полная уверенность, что во мне она не сомневалась.

— Тридцать секунд! — выдыхаю я устало. Рука падает вниз, а следом за ней улетаю я, растягиваясь на полу. Илена громко и пренебрежительно хмыкает.

— С таким щитом я тебя из дома не выпущу.

О Дракон, какая же она жаба. Закатываю глаза и громко горестно вздыхаю. Что-то где-то сдохнет, если Илена выразит радость моим достижениям.