Лучший друг (джен)

Последний выстрел — наугад, ведь бой без правил — тоже бой.

Они не верили, что ты все время был самим собой,

Одним из многих — может быть. Но никогда одним из них -

Спроси себя, когда ты стал своим среди чужих?⁽¹⁾

* * *

Сколько раз Асока проклинала себя в эти минуты за то, что никогда не уделяла должного внимания целительству, предпочитая заниматься фехтованием. Сейчас она ничем не могла помочь Энакину, и это еще сильнее нервировало ее. Асока ненавидела бездействие.

Через неизмеримо огромное количество времени Асока расслышала шум двигателей. По камерам она увидела опускающийся на посадочную платформу спасательный корабль с еще незакрашенной республиканской символикой.

Дверь распахнулась, и в грудь Асоки нацелился бластер солдата-клона. За ним стояли еще несколько бойцов. Асока подняла руки в примиряющем жесте, показывая, что безоружна. Она надеялась, что солдат опустит бластер, что они договорятся, как цивилизованные люди, что сейчас они смогут вместе транспортировать Энакина туда, где ему окажут помощь, но вместо этого в нее выстрелили. Как-то уж слишком четко увидела Асока, как в нее полетел заряд. Все тело пронзило ледяными иглами…

* * *

Сначала Асока почувствовала, что лежит на холодном и твердом металлическом, скорее всего, полу. Ее руки были скованы наручниками, как, впрочем, и ноги. Все тело болело. Асока очень четко чувствовала, куда именно попал бластерный заряд. Это не радовало. Если бы стреляли боевыми, то она бы не прожила и десяти минут, ей попали в корпус так, что легко могли бы пробить легкое и задеть сердце, но ее всего лишь оглушили, и у этого должна была быть своя цель.

Открыв глаза, Тано попыталась сесть и осмотреться. Она сидела в тюремной камере временного заключения: серые стены, металлический пол и глухая металлическая дверь. У стены стояла лавка, приваренная к ней.

При себе у Асоки ничего не осталось. На ней было все то же бордовое платье, теперь утратившее свой цвет из-за черных песков Мустафара. Все вещи: световые мечи, комлинк, какие-то инструменты — были изъяты.

Асока долго сидела, прислонившись спиной к стене, механически перебирая бусины падаванской цепочки.

— Не в праве я ее носить, — тяжело вздохнула Тано, глядя в одну точку на противоположной стене. — Не джедай я больше… Хотя, скорее всего, именно из-за моего джедайства меня казнят в ближайшее время. Скорее всего — под пытками.

На сердце было тяжело. Асоку терзало смутное беспокойство. Она ждала. Спустя какое-то время Асока смогла заснуть. Во сне ее посетили мутные и неясные образы лиц мертвых людей. Там были многие клоны, имена которых навсегда врезались в память, джедаи и юнглинги, некоторые сепаратисты.

* * *

Асока проснулась от тихого звука открывшийся двери и чувства чужого присутствия в камере.

— Вставайте! — голос был немного изменен вокабуляром шлема.

Асока открыла глаза и оглядела вошедшего клона, узнав так примелькавшиеся за годы службы узоры.

— 501? И давно вы транспортируйте пленных?

— Отвечать на вопросы приказа не было, — ответил солдат с какой-то веселой интонацией. — Идите за мной.

* * *

Зайдя в просторный кабинет Императора, Асока почувствовала, как ее пробирает холод. Солдат, приведший ее, отошел к двери и встал там каменной статуей, подобной тем, которые в большом количестве стояли на полках и в нишах кабинета. Увидев Палпатина, одетого в вычурную мантию, Асока вздрогнула. Старое лицо Императора пробороздили глубокие морщины; его глаза приобрели бледно-золотистый цвет; зубы, которые тот обнажил в непонятной улыбке, почернели, а некоторые раскрошились.

— Оставь нас! — приказал Император клону, и тот послушно повиновался, оставляя Асоку наедине с этим страшным человеком, в руках которого теперь находилась власть и которого так безмерно уважал Энакин.

Палпатин плавно подошел к Асоке и окинул ее внимательным взглядом, от которого тогруте захотелось сбежать куда-нибудь подальше, чтобы больше не появляться не только на Корусанте, но и вообще в мирах Ядра.

— Юная джедай Тано… — медленно проговорил старик. — Это ведь Вы отправили сигнал бедствия с последней базы Сепаратистов, который дошел до нас?

Асока молчала, оценивая, что стоит говорить этому человеку. Прикинув свои возможности, Асока коротко кивнула, подтверждая слова Палпатина.

— Хм… Несвойственное для джедаев поведение. Не находите? Спасать, рискуя собственной шкурой, ситха… Но мне Вы здорово помогли. Неизвестно еще, смогли бы мы спасти лорда Вейдера, если бы прибыли позже.

— Лорда Вейдера? — наконец спросила Асока, так и не вспомнив ничего о лорде. Впрочем, терять ей было нечего, а у старика, кажется, было настроение поговорить.

— Ах. Вам ничего не сказали? Как жаль… Как сильно в духе джедаев! Не доверять своим братьям и сестрам. Лорд Вейдер — это новое имя молодого Скайуокера.

— Что с ним?

— Сейчас все печально, но, благодаря вам, это ненадолго. Темная сторона сильна в нем. Неужели Вас это совсем не трогает?

— Нет.

— Занятно, занятно. Многие Ваши собратья по Ордену могли бы поспорить с Вами. Кстати, как Вы относитесь к преобразованию Республики?

— Я не думала, что для меня это что-то изменит. До этого… хм… ареста… Я не участвовала в заговоре по захвату власти и ничего не имею против Империи. Я клялась в верности Республике и готова поклясться в верности Империи, как ее правопреемнице.

— Да?.. Так интересно порой бывает выслушать мнение простого бойца, не политика. Как много интересного можно узнать… Юная Тано, как я знаю, Вы были довольно близки с Энакином Скайуокером, генералом Республики? — по губам Палпатина пробежала сочувствующая улыбка.

— Да, мы были друзьями.

— Это весьма неплохо. Вы знаете, что в Империи сейчас так не хватает специалистов… Вы очень талантлива, и для вас будут открыты широкие горизонты.

— Чего Вы от меня хотите, Император?

— Юная Тано, я предлагаю Вам сделку: я со своей стороны гарантирую Вам сохранность жизни и звания в армии, а Вы со своей стороны поклянетесь в верности Империи и отречетесь от учения Ордена. Не стойте такого страдальческого лица. Я прекрасно знаю, что в Ордене Вас не сильно-то и ценили. В Империи Вас оценят, такому таланту, как у Вас, не стоит пропадать.

— Я согласна, — ответила Асока отстраненно, понимая, что после этого она окончательно предаст свои прежние идеалы.

— Лорд Вейдер будет рад, — ухмыльнулся Палпатин.

1) «Темная лошадка» Хельга эн-Кенти

Вернуться к тексту