Неправильно... или? - 8. Недостающее звено (джен)

— Маршал Дислер… Мне знакомо это имя. Кажется, он жил где-то рядом с нами, но я точно не уверена, — Альма помешивает чай и, потихоньку обкусывая вафельную трубочку, смотрит перед собой невидящим взглядом. — А, точно. Именно он первый предположил, что мои способности — это телепатия. Как думаете, откуда он это узнал?

— Кстати, да. С какой радости вообще в мире, где в принципе отрицается существование всякой мистической хрени, вдруг взялось признание каких-либо паранормальных способностей? Джейд, может, поделишься информацией? Лично у меня в голове пустые файлы, но мне самой кажется, что это «ж-ж-ж» — неспроста.

— Что? — ученый отвлекся от переворачивания очередной порции вафель и посмотрел на меня. — Ах, да, опять эти твои словечки. Я не знаю, Рин. Уж без обид, но если бы я сам не видел применения ваших навыков на практике, то при заявлении вроде «эта девушка двигает предметы силой мысли, а этот ребенок способен нагнать кучу глюков на окружающих» погнал заявителя к психиатру. Сразу к психиатру. Потому что галлюцинации — это только по его части. Ну, еще на всякий случай к эндокринологу и невропатологу, но к психиатру, ребята, в первую очередь.

— Так кто этот Дислер? Еще один ученый, знающий о существовании всяких мутантов? Почему Альма его едва не упустила?

— Да все просто. Альма тогда была совсем ребенком. Если Дислер был тем, кто уговорил Харлана притащить ее в «Парагон», то ей на тот момент было… Года три-четыре. Даже телепаты в этом возрасте плохо запоминают людей, которые вскоре исчезают из их жизни. А Дислер, как мне кажется, исчез.

— Да, это так. В памяти Уэйда я не нашла никаких сведений о Дислере. Далеко не копала, конечно — не было времени. Да еще и эта информация о нас с Рин…

— Зато я нашел, — в дверях кухни замер Берг. За прошедшие три дня он похудел, осунулся и зарос щетиной, приобретя вид наркоманско-бомжацкий, то есть как никогда соответствующий его текущему статусу. Самого Стивена, впрочем, собственный облик волновал мало. Обхватив себя руками в тщетной попытке согреться, парень прошел ближе к столу и сел на диван напротив меня. Вздохнув, шевелю пальцами, «набрасывая» на него облако теплого воздуха. В первый раз я это сделала машинально еще три дня назад. И, подобно другим паранормальным фокусам, он выполнился сам собой на какой-то интуитивной памяти. — Спасибо. Вы забываете об одном важном моменте. Дислер не имеет отношения к «Источнику». Он занят исключительно «Парагоном». Видный научный деятель, кстати. Но лучше вам к Максу по поводу информации о нем зарулить.

— К Максу?

— Ах, да. Макс Эйтон. Журналист, который копает под деятельность «Армахем». Работает на тех же людей, что и я. Собственно, мой наниматель меня и свел с ним.

— А мы что, уже работаем на твоих нанимателей? — вызверилась Альма. Я чуть выгнула правую бровь. Начинается.

— А почему бы и нет? Этих людей интересует то же, что и нас. Вдобавок, Стивену они пообещали весьма внушительную сумму.

— Которой этот самый Стивен, о котором вы говорите так, будто его здесь нет, с радостью готов поделиться, — подал голос с дивана парень. — Чей-то мне менее хреново стало. Твои фокусы? — я кивнула. — Спасибо. Так вот, о чем это я… Ах, да, о моих нанимателях. Мне, в общем-то, с вами по пути — хочу уродам, которые мне жизни нормальной не дали, яйца пообрывать. А тут еще можно совместить приятное с полезным.

— А в компании с двумя мутантами тебе будет проще получить деньги с «нанимателей», или разобраться уже с ними, если вдруг решат кидануть, — протянула Альма.

— Собственно, этого я никогда не отрицал, — развел руками в стороны Берг. — Боец я неплохой, но та херня, которую вытворяете вы двое — это за гранью человеческих возможностей в принципе. И из сотрудничества и вам, и мне будет больше пользы, чем вреда. Может, я и не так хорош в выносе кучи противника, зато моя рожа не красуется на каждом плакате о розыска, а каждая собака в «Армахеме» не знает меня в лицо. Да и информацией помочь могу.

— Дай нам контакт этого журналиста.

— Айн момент. Записывай. Я бы и сам, но увы… — Стивен протянул в сторону трясущуюся руку и тут же, зашипев, опустил ее вдоль тела.

— Говори, мы запомним, — усмехнулась я.

— Кто бы сомневался, — Берг продиктовал нам Нью-Йорский адрес Эйтона, после чего встал со своего места. — Ладно, я пополз обратно. Если вдруг зачем-то понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. А пока что пардон, очень тороплюсь на свидание с моим давним белым другом. Завоняли всю кухню своими вафлями…

— Нормальные вафли, чего ему не нравится, — неодобрительно поморщилась Альма, отправляя в рот последний кусок еды.

— Наверное, избыточная чувствительность к запахам и звукам внушает отвращение даже к очень вкусной еде. Джейд, все как всегда отлично. Черт, тебе реально надо было быть поваром.

— Спасибо, знаю, — тоном «как же вы меня заебали» произнес ученый.

Мы с Альмой лишь переглянулись друг с другом и рассмеялись. Непонятно, почему. Да и не важно это. В конце концов, главное, чтобы настроение у всех было хорошим.

* * *

— Опять дождь. Небесная Канцелярия охренела, — вздохнула Альма, разглядывая обочину трассы. Все машины на ней тащились еле еле, еще пара минут — и образуется гигантская пробка.

— Зато патрулей нет, в такую собачью погоду им работать не шибко хочется. Да и наши морды в капюшонах уж точно ни у кого подозрения не вызовут, — подала голос Рин. Девушка терпеливо вела машину с черепашьей скоростью, и, казалось, ничто в этом мире не могло испортить ее хорошего настроения. Это Альму почти бесило.

Джейд как-то спросил, почему она не почувствовала изменений в его или Стивена состоянии. Все-таки, у одного была передозировка, а у другого — наркомания, о которой парень и сам не знал. Альма отмахнулась от ученого, и только недавно задумалась — а действительно, почему?

Оказывается, все просто: типичный наркоманский «солнечно-радостный» настрой считался у нее одним из вариантов нормы. Поскольку демонстрировала его Арэйн, которая не употребляла никакой дряни, но при этом всегда была в приподнятом расположении духа. А при малейшем улучшении ситуации ее (а заодно — и всех окружающих, поскольку она хоть и слабый, но телепат) выносило в состояние, близкое к эйфории.

— Ладно. Погода говно, настроение говно, люди вокруг в массе своей говно, пробка, скукотища, еще и дождь, короче — я спать. Разбудишь, когда приедем, — Альма бросила плед в простенок между передними и задними сиденьями и, улегшись на пол, накрылась вторым пледом. Этому фокусу ее тоже научила Рин. Во-первых, безопасней, во-вторых — никто не поймет, что сзади ребенок, а не просто какой-то чемодан. С учетом того, что у «Армахем» по-прежнему ориентировки на поиск Альмы — меры предосторожности лишними не будут. Да и падать с сидений ей надоело еще во времена путешествий по Кипру. Причем, винить Рин в таких экстренных торможениях было и вправду никак нельзя.

Причина резких остановок всегда была тривиальной. Какой-то олень (или олениха) двуногого происхождения вдруг решает, что перебежать дорогу в этом месте, где нет знака «пешеходный переход», а разрешенная скорость движения составляет от шестидесяти до ста километров в час в зависимости от полосы — замечательная идея. Глядя на этих людей Альма невольно задумывалась о том, сколько же паранормальных существ, оказывается, вокруг них. Потому что только человек, уверенный в собственной неуязвимости и неоднократно опробовавший ее на практике, без колебаний кинется под колеса машине в несколько тонн весом. Причем, эти паранормальные существа явно были мощней и опытней Рин, поскольку Рин, несмотря на свой явно богатый жизненный опыт и впечатляющие навыки, все-таки предпочитала пройти до пешеходного перехода и пересекать дорогу на зеленый сигнал светофора.

Правда, почему-то они каждый раз маскировали свои сверхъестественные силы, когда Рин останавливала машину и выходила разбираться с рогатыми прямоходящими. Что характерно — инстинкт самосохранения у них не появлялся, поскольку они все поголовно вместо того, чтобы признать свою неправоту, извиниться и пообещать больше так не делать, начинали орать на Рин, а получив ответ в таком же тоне и с такими же выражениями — кидались с ней драться. Вот тут Альма и вмешивалась, стирая из памяти амбалов со сломанными руками, выбитыми зубами и вывихнутыми челюстями информацию о внешности своей напарницы. Особо говнистые субъекты получали «в нагрузку» двухнедельную головную боль, обмороки и частые носовые кровотечения. Потому что Альме надо было на ком-то тренироваться и вообще — нехер ее злить, она и так не особо-то добрая.

Резкое торможение.

— Вы куда прете, голубки, жить надоело?! — крикнула Рин в окно. В ответ донеслась ненормативная брань мужским и женским голосом одновременно. Щелкнул ремень безопасности и Арэйн, хрустнув кулаками, выбралась из машины.

Альме было лень вмешиваться. Память о внешности «хулиганки, напавшей на влюбленных ни за что ни про что и отобравшей все их деньги» (как они позже расскажут в полиции), девочка затерла в полусне. И не могла ручаться, что не задела в процессе ничего важного и нужного в тех пяти извилинах, что были в наличии у подопытных.

— Граждане совершили принудительный благотворительный взнос в нашу пользу, — фыркнула Рин, садясь на водительское место и снова давая по газам. Стоп! Они же ехали с черепашьей скоростью! Неужели она задремала и пропустила момент, когда пробка рассосалась и дорога стала намного свободней? Так и есть — дорога, по которой они ехали, была практически пустой, а часы показывали на полтора часа больше, чем было, когда она засыпала.

— И каков же размер их финансовой дотации?

— На кафешку хватит.

— Давай лучше в магазин зарулим и купим всякой вкусной жратвы из списка Джейда.

— Он дал тебе список?

— Я сама из его башки взяла, — Альма перебралась на сиденье и принялась складывать пледы.

— Можно зарулить, как с делом разберемся, — согласилась Рин. И снова замолчала. Альма принялась смотреть в окно на скрытую дождем трассу. Ночь ей нравилась. Даже несмотря на дождь. И несмотря на парочку идиотов, испортивших ей сон. Так, кажется, она опять немного «слизала» эмоциональное состояние Рин. Впрочем, делу это не помешало.

Правда, и дело выдалось не таким простым, как предполагали изначально Рин и Альма. Берг описывал Эйтона как тихого и мирного журналиста, который так же тихо и мирно копает под «Армахем» ради звонкой монеты от их общих нанимателей. Рин предполагала, что они с Альмой придут к этому журналисту, объяснят, что пришли по наводке от Берга и нуждаются в информации. И сразу получат все желаемое, возможно — за некое денежное вознаграждение в пользу этого самого журналиста.

Реальность же встретила их полицейским оцеплением вокруг микрорайона, где проживал журналист.

— Совпадение? — с недоверием в голосе спросила Альма, когда Рин проехала мимо оцепленного квартала, будто так и надо.

— Не думаю, — девушка завела автомобиль в соседний микрорайон и, остановив его в районе гаражей, заглушила мотор. — Ну что, тихо подходим, ищем пустующую квартиру и проходим в оцепленный район через второй-третий этажи?

— А есть другой вариант?

— Можно через котельную. Если верить планам, с ее крыши можно попасть как раз в нужный нам двор.

— Людей не трогать, я поняла, просто проберемся мимо. Не думаю, что в это время там полно персонала, — поддакнула девочка. Идея искать свободную от людей квартиру, чтобы пройти через нее в оцепленный район нравилась ей куда меньше, чем простой и свободный проход через техническое здание.

Несмотря на то, что в микрорайон они попали без проблем, действовать сразу не получилось. Поскольку выяснилось одно скверное, но уже не неожиданное обстоятельство — причиной оцепления был Макс Эйтон, верней — взрыв в его квартире. Затаившись на крыше здания, Альма и Рин успели узнать, что взрыв был недостаточно мощный, чтобы разрушить квартиру или дом, но если бы в комнате, где было установлено взрывное устройство, находился человек — ему бы пришел пушной зверек. Вот только в комнату никто не зашел, хотя взрывчатка сработала. То ли минировал дилетант, то ли Макса спасла случайность или везение, но он явно не погиб при этом взрыве. Куда же он делся?

— Если хочешь где-то спрятаться — ныкайся на самом видном месте. Проверим соседние квартиры? — уточняет у Альмы Рин. Девочка кивает. Проверять приходится ей. Она привычно закрывает глаза, словно разделяясь на две части. Одна, физическая, остается на руках у Рин, которая стоит на крыше здания и в любой момент готова прыгнуть вниз, на крышу соседнего дома. Десять метров для нее не высота, а вот преследователи побоятся убиться насмерть и не пыргнут следом, а там и оторваться можно. Вторая же часть, которую и Рин и «Армахем» называет «фантомом», легко пробирается сквозь закрытые двери и стены, будто их и нет. Главное — не попадаться никому на глаза. Впрочем, эта проблема легко решается. Ширина стен такова, что находясь как бы внутри них Альма легко избегает чужого внимания. И быстро находит того, кто им нужен.

— Ты была права. Он всего лишь через три квартиры от своего собственного жилья. Кстати, та квартирка считается пустой, это я из памяти домовладельца считала по ходу дела. Кстати, слишком быстро он явился и при разговоре со спасателями что-то недоговаривал. Мне проверить подробней?

— Да, займись. Я к Эйтону. Твое тело с собой брать, или…

— Пожалуй, в этот раз я свое тело возьму сама, — принимает решение Альма. С домовладельцем хотелось поговорить с применением имеющихся сил и возможностей, а для этого понадобится собственное тело. Ведь если «глючить» от «фантома», то ее засечет спутник, а второй раз допускать ту же ошибку Альме совсем не хотелось. — Только пистолет мой забери. О, и вытащишь меня потом, если я попадусь, ладно?

Рин сразу поняла, о чем она говорит, и кивнула. Схема на случай, если Альму поймают одну, без Рин, разработана была уже давно. Плакать и мотать сопли на кулак Альма тренировалась целых три дня, пока в ее слезоразлив не поверил Джейд, а уж его было крайне трудно убедить, что существо вроде Альмы может быть чем-то расстроено и напугано до слез. А раз уж Джейд поверил, то невовремя встреченные спасатели обязательно купятся на байку «дяденька, я потеряла маму и папу, не могу их найти, а-а-а-а, помогите, я хочу к ма-а-а-а-аме!!!». Ну, а там можно будет либо законным путем покинуть отделение вместе с Рин, либо потом сбежать из больницы, приюта или куда еще там ребенка могут доставить для временного проживания. Либо из той же больницы или приюта связаться с Рин и тогда она вытащит Альму либо легально, либо путем банального похищения. Раз ей удалось один раз похитить ее из лабораторий «Армахем», то в успехе похищения из среднестатистической больницы Альма не сомневалась. Главное — сделать все до того, как о ней прознают в «Армахем».

К счастью, в этот раз она спасателям не попалась. А все потому, что домовладельца попросили остаться до утра поблизости от места взрыва, чтобы еще раз утром взять у него показания или сообщить новости, если появятся. И этот противный мужик (почему-то он Альме сразу не понравился) решил переночевать в своей собственной квартире. По вентиляции девочке не составило труда пробраться к нему домой. Наверное, мужик удивился бы, когда в его же собственной квартире вдруг из-за угла выскочила девочка с бейсбольной битой и в прыжке основательно приложила его битой по лбу. Удивлению помешала наступившая после удара отключка, которая не дала испытать в полной мере какие-либо эмоции и выразить их.

Перед тем, как приступить к своей Великой Миссии, Альма проверила состояние замка на входной двери. Заперто. Наглухо.

— Не хотелось бы, чтобы кто-то прервал нашу беседу, не так ли, мистер Уайт? — хищно улыбнулась она. И поняла, почему мужик ей не понравился. Уж слишком созвучна была его фамилия той, что носил «псевдопапаша». А еще — его «энергополе», как называла эту штуку Рин, было примерно такой же говнищенской консистенции. Брезгливо передернувшись, девочка привычно нырнула в чужое сознание, чтобы найти хоть немного ценную информацию.

— Ну и сволочь же вы, мистер Уайт, — вздохнула она, когда «киносеанс» закончился. — Разных сволочей я встречала, но ваше видовое разнообразие не перестает меня удивлять.

Нанеся «контрольный» удар все той же бейсбольной битой, девочка принялась рыться в вещах мужика, чтобы найти упомянутые в его памяти документы. Разумеется, предварительно она натянула перчатки. Набор кистей для живописи, непонятно что делавший в ящике стола у человека, который бы даже ровную линию провести не смог, натолкнул ее на мысль, и она порадовалась, что просто ударила по голове, а не перерезала глотку. В конце концов, тогда бы вся кровь успела вытечь, было бы обидно, если бы такой интересный художественный материал пропал зря…

Уже было приступив к украшению стены Альма вспомнила, что надо сделать все от лица взрослого человека, а не ребенка. И заодно вспомнила, что писать надо очень грамотно. В конце концов, ее творчество увидят сотни людей. Будет нехорошо, если она опозорится какой-нибудь ошибкой. Эх, как жаль, что приходится действовать быстро — при других обстоятельствах она бы над этой сволочью еще бы и не так извратилась.

«Рин, а как правильно писать: «Lying is bad», или «Lying it is bad»? — уточнила она по телепатической связи.

«Без «it», — последовал ответ.

«Спасибо. Я уже почти все, скоро приду», — пообещала девочка, пододвинув к стене кресло и старательно выводя первое слово. Самой большой кисточкой, которую удалось найти. Вообще — лучше было бы взять малярную, но таковой в квартире Уайта почему-то не водилось. Но и толстой «рисовальной» неплохо получилось. Оценив свои старания, Альма добавила последний жест. А то без него выходило как-то совсем уж грубо, а она все-таки девочка. Иногда даже ей хотелось быть милой…

Пока любовалась результатами своей работы, думала, что именно сделать с документами. С одной стороны, разбираться с такими вещами должны полицейские. С другой — среди них наверняка полно нечестных на руку уродов и если оставить бумаги рядом с трупом, то они могут просто исчезнуть. К тому же, эти документы явно заинтересуют журналиста, с которым сейчас должна общаться Рин. Собственно, последний аргумент окончательно решил судьбу папки. Засунув ту под одежду, Альма застегнула курточку и осторожно покинула квартиру домовладельца через все ту же вентиляционную шахту. Она даже люк за собой закрыла, чтобы уж точно не вызвать никаких подозрений, что преступник попал в помещение этим путем.

Добраться до квартиры, где прятались Рин и Макс Эйтон, было непросто. Начать с того, что ей мешали вентиляторы. Впрочем, благодаря навыкам телекинеза их удавалось останавливать на несколько мгновений и без проблем проскальзывать между лопастями. Но пыль! Но необходимость карабкаться вверх по отвесной шахте, благо что она хоть узкая и зацепится за стены легко! Ладно, как говорит Рин, трудности закаляют личность. Выпадая из шахты на пол незнакомой квартиры, Альма чувствовала себя закаленной, стойкой, сильной и невероятно злой.

«Он готов с нами сотрудничать, или мне провести воспитательную беседу?» — уточнила она, поднимаясь на ноги и пристальным взглядом окидывая их то ли друга, то ли врага. И заодно — помещение, где они находились.

Впрочем, смотреть на комнату особо нечего было. Светлые обои, бюджетный ремонт, мебель из ближайшего дешевого универмага, подобная которой стояла во всех отелях уровня «две звезды с минусом». В дальнем углу помещения стояла кровать, рядом с ней тумба, за спиной Альмы — шкаф для одежды, а у единственного окна — письменный стол, на котором сейчас, болтая ногами, сидела Рин. Дверь тоже была единственной, за ней просматривался выход. Кухня находилась, судя по всему, за стенкой, ну, а санузел — слева от входа. Мгновенно оценив обстановку, девочка перевела взгляд на журналиста, который стоял в паре шагов от Арэйн. Выглядел мужчина лет на двадцать-двадцать пять. Но молодой возраст девочку уже не обманывал — перед ней стоял не какой-то там журналист, а человек с самообладанием, несвойственным подобному возрасту. Такое бывает только у людей, которые прошли через ад. Если бы не синяки под глазами — Альма бы даже решила, что это не на него буквально несколько часов назад было совершено покушение.

«Так вот как ты выглядишь. Ну отряхнись хоть от пыли, дай полюбуюсь, что же в тебе такого особенного, что за тобой целая корпорация гоняется».

Что больше удивило Альму? То, что он абсолютно не боялся ее телепатии или то, что он, как и Рин ранее, осознанно пошел первым на телепатический контакт? Или, может, то, что он при всем при этом был обычным человеком? Неизвестно. Но она машинально вытащила из кармана платок и протерла свое лицо от пыли. А уже потом принялась более пристально рассматривать парня.

Серая толстовка, темные джинсы, черные кроссовки. На спине — рюкзак. Рука в кармане, значит — там ствол.

«Два ствола — по одному в каждой руке», — уточняет мужчина. Все еще мысленно.

Альма резко вскидывает голову, глядя на него глаза в глаза. Пытается понять, как он догадался. Судя по всему, парень понимает, что стало причиной ее изумления. Уже вслух произносит.

— Ты слишком пристально смотришь на мой карман. Допускаешь ошибку. Будь я врагом, уже бы понял, что ты обо всем догадалась и открыл огонь.

— Если успел. А это вряд ли, — огрызнулась девочка.

— Ну да, учитывая то, что ты телепат, а я нет — вряд ли. Но ведь тебе может попасться телепат, который скрывает свои навыки, а тебе дал на сканирование картинку рядового обывателя, не так ли? Ладно, оставим вопросы косяков в твоем обучении. Я — Максимиллиан Эйтон, для своих Макс. Рад знакомству. Рин ввела меня в курс дела и предложила поучаствовать в вашем деле.

— Ты согласился?

— Понимаешь ли, у меня сейчас самого не лучшие времена. Мне надо понять, какое из пяти осиных гнезд, растревоженных мною, решило меня прибить. Твоя корпорация стоит не на первом месте, у них куда более изящные методы работы, чем кое-как установленная в квартире взрывчатка.

— Если я дам тебе ответ на этот вопрос, ты мне поможешь? — уточнила Альма. Про себя думая, что лучше бы Эйтону согласиться. При всей его необычности идея ведения длительных переговоров девочке была не по душе.

— Не вопрос. Пока Стивен где-то шлялся, я успел нарыть кое-что про армахемовские проекты. И людей не из корпорации, которые, тем не менее, обладают влиянием на события, за которые ты явно хочешь поквитаться.

— Откуда ты это знаешь?

— Деточка, давай сразу кое-что объясню. Тебе что-нибудь говорит термин «информационный брокер»? — глаза Эйтона зло сощурились. От человека фонило раздражением и усталостью. Дождавшись кивка Альмы, он продолжил. — Это мой основной вид деятельности. И несмотря на то, что в «Армахем» у меня нет большого количества достоверных источников, о некоторых вещах весьма легко догадаться. Сначала Уэйд ищет девочку, которая на фотках напоминает жертву нацистского концлагеря и женщину, о которой нет ни единого упоминания в системе. Потом пропадает один ученый корпорации, сам Уэйд весьма неожиданно сходит с ума, а следом за ним что-то происходит с Женевьевой Аристид. При этом «Армахем» специализируется на всякой паранормальной хрени, а вы двое самая что ни на есть паранормальная хрень, которая периодически совершает налеты на причастных к деятельности корпорации. Уж дважды два я сложить могу и сообразить, какие мотивы руководят вами, труда не составило. С учетом того, что она пришла от Берга с его кодовой фразой — все вообще встало на свои места.

— Не допускаешь мысли о том, что я могла просто считать кодовую фразу из памяти Берга, а его самого замочить?

— Мне по большому счету насрать, что там с Бергом. Я его видел пять раз, так что не обязан переживать, жив ли он. Совсем другое, что телепаты приходят ко мне с кодовой фразой, а не проходят рядом, считывая из моей памяти все, что их интересует. А значит — им нужно не то, что может дать моя память, а то, что могу дать я сам.

Альма поморщилась. А потом кивнула, признавая правоту журналиста.

— Как быстро мы пришли к взаимопониманию, — парень снова ухмыльнулся. — В общем, помогите мне вычислить ту тварь, что пыталась меня убить. Или предоставьте убежище на неопределенный срок. А я взамен дам вам все, что у меня есть на Армахем. И, возможно даже, чуть больше, чем все, — он криво усмехнулся.

— Я думаю, нам стоит согласиться, — подала голос Рин, причем сделала это впервые. Альма поняла, что решение оставляют за ней.

— Я могу размазывать тебя по стене тонким слоем, сохранив при этом тебе сознание и поддерживая жизнь и всю полноту ощущений столько, сколько захочу. Имей это в виду, если захочешь меня предать, — с усмешкой произнесла она. И расстегнула куртку, засовывая руку под майку. — А нужная тебе информация у меня и так есть, случайно шла-шла и нашла.

Макс машинально поймал папку, которую швырнула ему девочка. Судя по эмоциональному состоянию, ей все-таки удалось пробить непрошибаемое.

— Вот ублюдок… Я убью этого урода.

— Сначала тебе придется его воскресить, — педантично одернула нового союзника Альма. — Так что?

— Спасибо. Теперь моя очередь делиться данными. Не знаю, известно ли вам, но всем участникам «Парагона» вводится в организм разная дрянь. Психотропка и все в таком духе. Я нашел производство этой гадости. Официально оно не принадлежит «Армахем», но известный вам Сенатор входит в число ведущих акционеров этого производства. Все производимые товары — медицинского назначения и маркируются, как лекарства, но что удивительно — в качестве заказчиков выступают «Армахем технолоджи», фабрика по производству какого-то шоколада, сеть спортивных клубов и на закуску — некий лабораторный комплекс, якобы проводящий независимые медицинские обследования на благотворительной основе. Мы же все понимаем, чем это пахнет, верно? Я могу свести вас с человеком, который работает на производстве. Он сможет провести вас внутрь здания и обеспечить доступ на большинство уровней. Учитывая ваши навыки — прошвырнуться там, разобраться с кем надо и заодно, если повезет, найти какие-то еще следы труда не составит, верно? Как разберетесь, в каком направлении двигаться дальше, найдите меня или моего коллегу, вот его визитка. Он в курсе большей части моих дел, а после моей смерти, как бы это сказать… Станет моим преемником.

— Не пойдет. Ты идешь с нами. А с тем дерьмом с педофилами, из-за которого тебя чуть не подорвали, я тебе помогу. Только чур — информация тебе, а эти товарищи все мои. Пойдет? — Альма протянула руку вперед.

— Зачем они тебе? — уточнил Макс.

— Пригодятся. В качестве живого щита, подконтрольной охраны. Помучить, опять же, периодически кого-то хочется, — девочка осклабилась. — Ну, или обмотать взрывчаточкой и устроить какой-нибудь теракт в армахемовской лаборатории. У меня обширная фантазия и этому мусору я применение найду. Да и держать его нам есть где.

— А, вот оно как. Пользу, значит, извлекаем из бесполезного, — в голосе Эйтона послышалось плохо скрываемое одобрение. Судя по всему, ему эти люди тоже не очень сильно нравились. — Что же, поехали, где вы там обретаетесь. Собирать мне теперь с собой нечего, так что я готов выдвигаться хоть сейчас.

— Сейчас и выдвинемся, — заверила журналиста Арэйн, спрыгивая со стола.

«Мне нравится этот парень», — бросила она Альме телепатически.

«Не одной тебе».

«Да неужели? Мы сошлись во мнениях? Этот день надо отметить».

«Попросим Джейда испечь тортик, или сами купим? А может, ты подаришь мне симпатичную заколочку, а я тебе нарисую жуткую открыточку с психоделической расцветкой?» — привычно начала препираться с матерью Альма. За мысленной словесной пикировкой прошел путь до машины. Благо, что пройти через котельную в соседний район и в этот раз получилось без проблем. Если не считать кучи накладок, то операция прошла более чем успешно. Их команде определенно было, чем гордиться.