Прозрачность (гет)

Плавучее средство имело форму удлиненного овала и такое И Соа видел впервые. Он рассчитывал увидеть небольшой корабль, но вместо этого они взошли на паром, как назвала это Диастр, у которого не было ни парусов, ни весел, лишь мачта посередине, к которой был привязан канат. Другой конец крепился к лебедке. Веревка по всей длине была растянута над рекой и на другом берегу, видимо, она прикреплялась таким же образом.

Диастр, поморщившись, отдала плату из полупустого кошелька, и вместе с И Соа взошла на палубу. Кейн остался стоять на пристани. За него девушка не платила и все переправы он оплачивал сам, так что и теперь Кейн, порывшись в многослойных одеждах, отыскал серебряную монету.

Пока люди всходили на борт, прошло по меньшей мере двадцать минут. За это время И Соа с остальными успели выбрать наиболее удачные места у бортов, где можно было присесть. Большинству людей приходилось стоять всю поездку. Река Од была самой широкой и полноводной в стране. Чтобы ее пересечь парому требовалось больше половины часа в одну сторону и столько же обратно. Течение не мешало, оно медленно и лениво несло волны старой реки.

В тот миг, когда они оказались на воде, Диастр неохотно обратилась к Кейну, что происходило крайне редко:

— Ты говорил, что за нами кто-то следит. Все еще?

— Да.

Рядом с ними кашлянули, привлекая внимание. И Соа обернулся к человеку, облаченному в одежду работника парома и фуражку. Он обратился к юноше:

— Молодой человек, вынужден попросить вас пройти ненадолго со мной.

Диастр и Кейн также обернулись, услышав его. Девушка недоуменно вскинула брови и сразу поднялась со скамьи.

— По какому такому поводу? — вопросила она мужчину, почти нависая над ним.

Тот опешил от такого напора, но поспешил ответить:

— От начальства поступил приказ, что сбежал преступник, данный парень смахивает на его описание. Я просто опрошу его и проверю карманы, и плывите дальше спокойно!

И Соа почувствовал на себе подозрительный взгляд Диастр, но лишь тяжело опустил голову, не зная, что сказать. За последние дни он изрядно вымотался, а глаза, поврежденные с последней встречи с Хелансу, болели, вызывая ноющие мигрени. Беспокойство о Гинтрейме также никуда не уходило, ведь они лишь недавно отправили небожительнице сообщение об их ситуации. Для юноши было очевидно, что человек перед ними никаким служащим не являлся: среди всех работников парома лишь один человек носил фуражку и выглядел не так. Даже одежда была ему не по размеру, а обувь и вовсе полностью выделялась из образа. Так что И Соа прикрыл веки и расслабился, намереваясь подремать, пока они переплывают реку.

К нему наклонилась Диастр и прошептала:

— Что за преступник, похожий на вас?

— Не имею ни малейшего понятия, — пробормотал И Соа.

Мужчина уже более требовательно повторил:

— Слушайте, никому не нужны проблемы, ни вам, ни мне. Поднимитесь и быстро пройдите проверку, иначе на берегу вас будет ждать стража.

И Соа вяло махнул рукой, мол, вызывайте кого хотите. Люди рядом начали перешептываться, косясь на юношу, но мужчина, лишь потоптавшись, вынужден был развернуться и уйти. Вокруг компании образовалось пустое пространство.

— И что мы будем делать со стражей? — яростно прошептала Диастр.

— Никакой стражи не будет, — успокоил ее И Соа. На ее недоверчивый взгляд он произнес. — Доплывем — сама убедишься.

Какое-то время они сидели молча, а паром неспешно плыл по широким водам, однако не прошло десяти минут, как этот «капитан» в фуражке появился вновь. На этот раз он подошел и рассыпался в извинениях.

— Я вынужден забрать свои обвинения в вашу сторону назад, — произнес он и заломил руки. — Я, очевидно, перепутал вас с другим человеком. Так что, не прошествовать ли вам в мою каюту, я налью вам вина и предложу закусок, чтобы загладить свою вину.

Но И Соа и не думал хотя бы из вежливости поднять голову и открыть глаза. Его руки были сложены на груди, сам он выглядел просто задремавшим пассажиром. Вместо него вновь выступила Диастр.

— Что вам от него нужно?

— С чего вы взяли, что мне что-то нужно? — возмутился мужчина. — Мне лишь стыдно за свою предыдущую ошибку!

Диастр предупреждающе подняла руку и дотронулась до рукояти меча на ее спине. Но человек лишь снисходительно посмотрел на нее:

— Послушайте, дамочка, ваши угрозы кажутся очаровательными, но я все-таки не за вами пришел.

Девушка вскочила и молниеносно схватила того за запястье, выворачивая руку так, что тот лишь открывал рот, от боли не выдавая ни звука. Он не мог шевельнуть и пальцем, попытка сразу отдавалась острой болью во всей руке. Он ошарашено вытаращился на Диастр, люди рядом отодвинулись подальше и с испугом наблюдали за разворачивающейся сценой.

— Вы все еще намереваетесь докучать мне? — протянул И Соа.

Мужчина замотал головой с мольбой смотря на Диастр. Та подождала немного и отпустила его. Прижав занемевшую руку к груди, фуражечник — как обозвал его и Соа в своих мыслях — поспешил скрыться, прожигая их испуганным и злым взглядом.

Диастр заговорила.

— Вы видели, как он на Кейна смотрел? — неожиданно заметила она.

И Соа заинтересованно приоткрыл один глаз. Девушка продолжила:

— Ну, нервно так, косился постоянно. Именно на него.

— Ты же сама на него косишься, — улыбнулся юноша.

Диастр раздраженно закатила глаза.

— Да нет же, он как будто знает его, — она обратилась к Кейну, который молча все это время сидел. — Ты знаешь того мужчину?

Он покачал головой.

— В первый раз вижу. Но меня боятся многие, на кого я даже не обращаю внимания.

И Соа вновь поднял голову. Фигура Кейна вызывала в нем любопытство. Их попутчик в черном не раскрывал своих целей и не выказывал заинтересованности в чем либо, кроме как следовать за ними, но зла он им не желал. Впрочем, добра тоже: И Соа вспомнил, откуда ему было знакомо его лицо. Именно он руководил людьми в сером в Коваде. Рассчитывая первым делом встретиться с Гинтрейме и только вместе с ней схватить незнакомца и узнать все необходимое, юноша не стремился усложнять их маленькое путешествие и хотел просто спокойно добраться, куда нужно. Но любопытство не раз, и не два приводило И Соа к неуместным и неверным решениям.

— Скажи, Кейн, ты дух? Ты почти неотличим от человека, ты служишь небожителю? — задал давно интересующий его вопрос И Соа.

Кейн устало закатил глаза и просто потер переносицу. На фоне солнечных речных бликов, он с серой кожей и тяжелыми темными синяками выглядел почти призраком.

— Никакому небожителю я не служу. Но да, я дух, я не пытался это скрыть, — кивнул Кейн. — А ты, И Соа?

— А я не дух, — улыбнулся И Соа.

Юноша всмотрелся в брошь на груди Кейна. Простая и невзрачная, брошь изображала птицу, взмахивающую крыльями, и выглядела, как семейная фамильная ценность, настолько старой она была. Приглядевшись еще внимательнее, И Соа заметил и трещины, аккуратно склеенные и обработанные. Еще дальше смотреть он не смог, Кейн, заметив такой явный интерес к своей вещи, закрыл ее рукой. Но и без этого И Соа поморщился от пронзившей боли в глазах. Он склонился перед собой и сжал виски руками, пытаясь усмирить боль. Диастр обеспокоенно спросила, в чем дело, но И Соа лишь накинул капюшон и как мог незаметно достал доломавшиеся глаза, которые создала для него небожительница. Стало заметно легче, но какое-то время он все еще сидел так, пережидая, когда раздражение пройдет окончательно. Элен, который по приказу Гинтрейме лечил его, будет недоволен, узнав, насколько сильно он пренебрегает его советами.

— Пока я побуду так, — тихо сказал И Соа, чтобы услышала только Диастр. — Когда будем недалеко от берега, надену свои.

Люди перешептывались все громче. Теперь, снова лишившись одного органа чувств, И Соа яснее слышал слова, которые они произносили и как они начинали боятся, не понимая его поведения.

Паром тряхнуло, так, что те, кто стояли, с трудом остались на ногах. Разговоры резко сменились на возмущенные и беспокойные. Но вот паром закачался снова, на этот раз сильнее и многие схватились за что попало, стремясь не упасть.

— Что такое, — послышался ворчащий голос рядом. — Сколько лет переправляюсь, ни разу таких трясок не было.

Палуба накренилась, И Соа вцепился руками в перила, чтобы не съехать с сиденья, рядом чертыхнулась Диастр. В начинающейся суматохе и голосах людей юноша услышал снова звук голоса фуражечника.

— Господин! — голос стал ближе, и его схватили за предплечье. — Паром тонет, я проведу вас к запасной лодке!

Послышался громкий и неожиданный звон доставаемого меча, а затем слова разозленной Диастр.

— Отойди или на этот раз я отрежу тебе руку.

— Слушай, женщина, — начал было человек, но паром снова дрогнул да так, что почти все, кто стояли, попадали наземь.

И Соа почувствовал, как подошвы его сапогов промокли. Вода поднималась.

Его слизистая глаз нещадно жгла и трудно была даже подумать о том, чтобы вновь надеть глаза, но выбора сейчас не оставалось. Но мужчина в этот момент дернул его к себе, прижимая что-то холодное и металлическое к шее. Наверняка он собирался что-то сказать, если бы палуба не накренилась и люди не попадали бы на них всех. И Соа упал на доски, оказавшись по локоть в воде. Он быстро зашарил руками по карманам, пытаясь достать мешочек, но его снова толкнули, и юноша не смог удержаться и свалился по голову в воду. Ноги его все еще чувствовали, где дно и он, загребая воду руками, вынырнул, часто дыша. Мешочка в руках не было. Вокруг все кричали и хватали его, но в этой какофонии И Соа никого не различал.

Невдалеке послышался треск и опора ушла из-под ног И Соа, а люди закричали громче, на этот раз уже совершенно не церемонясь с несчастным слепым юношей. Его отбросило в сторону. Ударившись боком о толстые перила, он свалился в реку. У И Соа заложило уши, в первое мгновение он забарахтался в панике, пытаясь выплыть на поверхность. Но он ничего не видел, вода, теплая от нагретого воздуха, обволакивала его со всех сторон, и не давала возможности найти выход; верх, низ, право и лево — все смешалось. Кислород в легких стремительно заканчивался и хоть в голове И Соа четко понимал, что не может умереть, он лишь потеряет сознание, а тело выбросит через какое-то время на берег и он снова откроет глаза, но сердце не слушалось и заполошно билось в страхе все быстрее. Казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. В голове стучали медные молоточки, отдавая в висках.

Перед внутренним взором пронеслись сцены его давней-давней смерти. Он также задыхался, захлебываясь, но не водой, а кровью.

Температура заметно снизилась. И Соа тонул, погружаясь в холодные воды. От нехватки воздуха ноги слабели, сознание меркло.

* * *

— Ну и вот, — подытожил стражник. — Дня два так иди, а дальше дорога станет лучше и указатели появятся. Неделя-вторая и без проблем до столицы доберешься.

— Да ты посмотри на него, — беззлобно хмыкнул другой стражник, стоявший рядом. — Понабегут всякие, обломятся с работой, а затем удивляются чиновники, откуда столько ворья.

Более добродушный отмахнулся от непрошенного советчика и снова заговорил с молодым юношей.

— Не слушай его, заночуешь в нашем городе, а завтра выйдешь через северные ворота. У нас много постоянных дворов, во-он на той улице, — показал он рукой.

И Соа улыбнулся и, поблагодарив стражника и заплатив пошлину, вошел в город. Возможно, впечатление он действительно производил невыразительное: на вид лет двадцати или немного младше, в заметно поношенных и заштопанных одеждах, юноша выделялся лишь миндалевидным разрезом глаз. Ворот был развязан, открывая взору абсолютно чистую, без единой родинки или шрама шею. Тон кожи был светлее, чем у местных людей.

Мать юноши являлась южанкой и в основном чертами лица он пошел в нее, и беспристанный хитрый прищур получил также от нее. Как оказалось, это придавало его лицу харизматичную нотку, которая весьма помогала в общении с девушками, позволяя мгновенно расположить их к себе. Об этом И Соа с удивлением узнал совсем недавно, ведь почти двадцать лет он провел с матерью в горах и почти что не имел никаких контактов с другими людьми. В дальние скалистые земли они переехали, когда самому юноше было не больше двух лет, так что иную жизнь он помнил слабо. Лишь по многочисленным рассказам матери у него было более яркое впечатление о внешнем мире, его порядках и устоях. Он знал географию их страны, умел писать и читать и даже сочинил стих маме на день рождения. И Соа также был обучен и знал, как правильно поклоняться различным богам. К сожалению для женщины, а может быть к счастью, подобного ей уважения к небожителям юноша не приобрел. Так что, добравшись до крупного города, он и не подумал зайти на минутку в храм и поблагодарить соответствующего бога за хорошую дорогу и попросить его о такой же впоследствии.

— Если тебе нужен храм бога Ветра и Удачи, то он еще дальше через улицу! — вслед крикнул юноше добродушный стражник.

И Соа замер на мгновение, задумавшись, и с неохотой принял решение заглянуть в храм. Мама одобрит это.

— С дороги уйди, парень! — крикнули И Соа, а затем послышалось ржание лошади и цокот копыт.

И Соа отшатнулся, спеша не попасть под лошадь и колеса экипажа. Мимо него промчалась, поднимая клубы пыли карета с занавешенными окнами. Занавеска не дала рассмотреть, кто там находился, но процессия была довольно длинной и карета украшена достойно, так что оставалось лишь предположить высокий статус сидящего там. Они скакали в сторону постоялых дворов, о которых говорил ему стражник. И Соа, поправив сумку за плечами, двинулся вслед за ними, гадая, что за особа путешествовала в карете. О храме благополучно было забыто.

Когда юноша дошел до нужного ему здания, то успел уже вызнать у прохожих, какой из дворов будет более благоприятен для его кошелька, но к неудовольствию узнал, что все цены примерно одинаковые и сэкономить не получится.

Солнце стояло высоко и до ночи оставалось еще добрых полдня, но впереди до ближайшего поселения идти было еще дольше. Так что И Соа, как и многие другие, останавливались переночевать в городе. Сейчас улица была весьма оживленной, и сложно было пройти по ней, ни разу ни с кем не столкнувшись. Экипаж, промчавшийся какое-то время назад мимо И Соа, уже не было видно: видимо, лошадей отвели в стойла, и лишь богатая карета стояла вдоль дороги около постоялого двора. Прямо посредине стояли люди, своими спинами закрывая некую особу от посторонних глаз.

— Позвольте, Император не был бы доволен, вздумайте вы разгуливать по улицам провинциального городка, — произнес один из них.

И Соа навострил уши, замедляя шаг. Он не услышал тихий голос, ответивший человеку.

— Вас не должны видеть! — твердо продолжал настаивать говоривший. — Нет, со всем уважением, я служу не вам, а вашему дяде. Так что не тратьте зазря силы и пройдите в свою комнату.

Пропуская особу и провожая до двери, охранники ненароком все же позволили любопытному юноше увидеть, кого они так скрывали: то была невысокая девушка, чье лицо полностью закрывала вуаль. Большего И Соа рассмотреть не успел. Девушка зашла в дом.

И Соа понаблюдал какое-то время за людьми, но и они зашли вслед за ней. Что ж, ничего не оставалось... Кроме как зайти с задней стороны здания, взобраться на дерево и найти ее окно.

Матушка определенно будет им недовольна. Ее строгое лицо встало у И Соа перед глазами, и он поник, отказываясь от своей идеи. Как бы любопытство не мучило его в желании узнать, что это за экипаж и куда он направляется, он знал, что это делать запрещено. Запрет матери висел над ним грозовой тучей, не позволяющий впутываться во что-то безрассудное и подвергать себя любым рискам.

В груди запершило. И Соа согнулся в кашле, пытаясь закрыть рот руками. Когда он выпрямился, то с неудовольствием посмотрел на свои пальцы, красные от выкашлянной крови.

Стоит вспомнить, зачем он покинул свой дом и не отвлекаться на все подряд. В столице он мог получить нужное лечение, но мать все равно до последнего не хотела отпускать его, намереваясь пойти самой. Но куда ей, она сама передвигалась с помощью трости, а правая рука и вовсе висела безвольной плетью вдоль тела. Ее, правда, это совсем не смущало, но после долгих споров даже она уступила. Перед уходом матушка провожала его тяжелым, больным взглядом, будто отправляла в последний путь. И даже когда юноша оборачивался, женщина продолжала стоять, смотря ему вслед в попытке насмотреться будто в последний раз.