Мономолекулярный меч и магия. Книга 1. Зелёный свет (гет)

Иван, задумчиво прищурившись, разглядывал ярко бурлящую солнечную поверхность, гораздо более напоминающую содержимое кипящей кастрюли, чем тело живого существа, и пытался догадаться, каким образом он, ничтожный, сумел привлечь к себе внимание целой звезды.

Он многократными кругами пересматривал в памяти последние несколько часов, желая определить момент, с которого начались странности. Не один раз улавливал смутное ощущение почти установившейся связи, которое тут же издевательски ускользало. На краткий миг в голове складывалось ясное понимание чего-то грандиозного, а затем мысленная постройка с грохотом разваливалась, оставляя на месте себя досаду и странную дыру в самом центре сознания. Его мысли вились вокруг неожиданной пустоты, и бессильно пытались проникнуть внутрь. Шокирующе болезненное ощущение, даже не провал в памяти, а непривычная беспомощная неспособность думать в желаемую сторону.

Понимание, что беседа невозможна по простой и очевидной причине, влетело в голову внезапно, как озарение. Солнце же не умеет разговаривать.

— Старайся думать о том, чего желаешь, — посоветовала Кэтэ. — В прошлый раз ты именно так делал.

— Загадать желание? — удивился Иван.

— Нет, конечно, это же звезда, — возмущённо проворчала богиня. — Какое ей дело до твоих желаний? Это ты должен под неё подстроиться. Как только ваши стремления совпадут, сразу почувствуешь.

— А ты?

— А я уже! Теперь ты.

На душе у Ивана сделалось настолько мутно и бестолково, что почти победило желание забить на всё и полностью свалить на Кэтэ все дальнейшие заботы. Если бы не два «но».

Первое. Он уже провёл в компании инопланетной гостьи некоторое время и худо-бедно научился понимать её взгляд на вещи. Уверенное подозрение, что достаточно один раз в её присутствии отступить и проявить слабость, и твой рейтинг стремительно рухнет, предостерегало от лёгкого решения.

И второе. Солнце хоть и молчало, но это было очень красноречивое молчание. Неуловимый гул тысяч или даже миллионов существ, шепчущихся между собой где-то в отдалении, но не складывающих один общий голос, обращённый к собеседнику. Непереводимое жужжание пчелиного улья. Шуршание муравейника, сдобренное химическими посланиями. Нечитаемая анархия чата в Сети, где всякий говорит только за себя, и никто за всех, от скуки и раздражения пролистываемая быстрее, чем глаз различает слова.

— Эй, я здесь! — крикнул Солнцу Иван. — Заметь на меня!

— Не так! — поправила его Кэтэ. — Не ори, просто желай.

— Эй, Солнце, мы застряли тут, — Иван снова попытался достучаться, — нам бы выбраться, пожалуйста, помоги.

— Мало, слишком мало, — прокомментировала его попытку Кэтэ. — Солнцу не важны твои хотелки. Оно желает сеять свою жизнь за пределы подвластных планет. Предложи ему посеять тебя!

— Как?

— Ты — семя одуванчика. Ты созрел. Ты уже оторвался от цветка. Покажи, что готов лететь!

Иван сразу же понял, что Кэтэ хотела ему сказать.

Действительно, если на родной планете деревья слишком высоки, то придётся искать для маленького ростка свободную поляну за пределами Земли. Ради этой поляны приемлемо рискнуть и подставиться под налёт «мушек» или под ядерную бомбардировку. Оно стоит того, чтобы сжечь собственный дом. Надо только закрыть старые долги, помочь, кому можно, спасти, кого получится, и согласиться оставить всё прожитое позади. Пожелать изменений, чтобы схватиться за новые возможности, не задумываясь о цели, ведь любая дорога куда-нибудь да выведет.

И тогда обретут материальную силу уверенно произнесённые им слова: «В добрый путь!»

Солнце вздрогнуло и приблизилось. Миллионы голосов в один неуловимо краткий миг посовещались между собой, вынесли решение и удалились, вручив честь общаться с Иваном одному из своего числа. Этот собеседник ощущался подозрительно мутным и нечётким, словно присутствовал во времени не постоянно, а эпизодически, пунктиром. Тем не менее, он существовал, и был настроен внимательно слушать.

— Да! — радостно воскликнула Кэтэ. Она последовательно заглянула в лица спутников. По Ивану мельком скользнула, а Гансу и Розе Марии дважды уставилась прямо в глаза так пристально, что молодожёны, успевшие уже переодеться в свои средневековые реконструкторские обновки, немедленно прекратили затянувшееся прощание с Землёй и поспешно запрыгнули на застоявшихся без дела многоножек. Кэтэ повторила их маневр и подвела итог:

— Свершилось!

Иван поспешил последовать их примеру и, уже сидя в седле, кожей почувствовал, как дрожит и собирается рассыпаться приютивший их пузырь. Страха не было. Просто происходила ещё одна невозможная вещь, каких сегодня уже скопилось немало. События приготовились рвануть в направлении, ставшем благодаря получаемым от Солнца молчаливым подсказкам понятном. Как раз туда, куда им всем было надо. Осталось только дать команду на старт.

— Пора! — прокатился оглушающий крик Кэтэ.

— Поехали! — присоединился к ней Иван и махнул рукой.

Пол под ногами «Ишаков» провалился, чувство невесомости и падения появилось и пропало, сменившись непередаваемым ощущением сразу многого. Падение и полёт, холод и жара, невесомость и перегрузка в тысячу «же», всё одновременно.

Раскалённая поверхность стремительно приближалась, и навстречу падающим на Солнце людям выплеснулась огненная волна, без вреда прошедшая сквозь них. Зелёный свет залил всё вокруг, кроме тёмных силуэтов всадников, ясно различимых на его ярком фоне.

Иван разглядел, как летящая впереди Кэтэ призывно махнула ему рукой, и он последовал за ней, почувствовав дующий в спину ветер. Этим же ветром подхватило и понесло Ганса и Мари, немного отставших, но их ускорило и поставило в общий строй сразу, как только Иван заметил непорядок.

Протуберанец, накрывавший их холодным огнём, отнесло в сторону и разметало в клочья, а дующий в спину ветер превратился в ураган. Открывшееся звёздное небо сошло с ума. Звёзды сдвинулись с мест и нехотя поползли, перемещаясь одна относительно другой, словно фонари, горящие на разном удалении от неторопливого пешехода.

Взгляд солнечного говоруна упёрся Ивану в затылок, заранее предупреждая о готовящемся ударе, и удар последовал. Это казалось похожим на медленный, но широкий пинок гигантским мягким сапогом, пришедшийся сразу по всему телу. Иван получил ускорение и потянул за собой словно привязанных Ганса и Мари. Звёзды превратились в размазанные по небесной черноте полосы. Навстречу летели синие и фиолетовые огни, проносились мимо, делаясь красными, и исчезали за спиной.

А провожающий голос позади становился всё тише.

— Прощай, Солнце, — прошептал Иван.

«Прощай, человек», — померещилось ему в ответ.

Когда он оглянулся, Солнца позади уже не было. Вокруг была только космическая пустота, пахнущая хлебом и пряностями.

* * *

— Не оглядывайтесь, смотрите только вон на тот маяк! — скомандовала Кэтэ, указывая на размеренно мигающий тусклый огонёк, только благодаря непостоянству различимый среди густого звёздного поля.

Когда импульс, полученный в подарок от Солнца, иссяк, утихомирилось и сумасшедшее мельтешение звёзд. Они вернули себе неподвижность и естественный вид, теснясь на неизвестных небесах в непривычно огромном количестве. Такой похожей на разноцветную светящуюся кашу картины не увидеть ни с поверхности Земли, ни даже из её окрестностей. Ровный не искажённый земной атмосферой звёздный свет, позволивший Ивану ясно различать изумлённые лица друзей, свидетельствовал, что вокруг них нет воздуха, а только голый космический вакуум.

— Как у нас получается дышать? — спросил Иван и сделал ради проверки осторожный вдох. Дышалось легко и приятно.

— Если не хочешь, можешь не дышать, — ответила Кэтэ раздражённо, — никто не заставляет.

Она выглядела встревоженной и нервно вертела головой, словно ожидая удара в спину.

— Что-то не так? — задал Иван вопрос, не предполагая всерьёз, что сможет хоть чем-то ей помочь. Происходящее в данный момент находилось далеко за пределами его понимания.

— Мы не там… — начала что-то рассказывать Кэтэ, но одёрнула себя и переменила тему, переключившись с одного Ивана на всех сразу: — Некогда объяснять! Пока все смотрим только на мигающий маяк. Как скажу, понемногу опускаем взгляд ниже, но очень осторожно. Иван, держи нас всех в куче, не позволяй разбрестись!

Иван по-прежнему ничего не понимал, но оценил приказ, как совершенно правильный. Называемая маяком странная звёздочка располагалась прямо перед его глазами. Затмеваемая гораздо более яркими соседками, она вспышками отмечала своё положение через равные промежутки времени. Роскошной красоты звёздное небо раскинулось и вокруг неё, и выше, и ещё выше над головой. Что находилось позади, Иван не видел, потому что не оглядывался, как велела Кэтэ. Но осторожно скосив глаза по сторонам, он отметил, что справа и слева от него плотность звёзд гораздо меньше. В сравнении с красотой, открывающейся прямо по курсу, вид по бортам был просто никакой.

«Галактика Млечный Путь, — сообразил он, — я стою внутри неё вдоль плоскости. Интересно, а в которой стороне её центр?»

По логике выходило, что центр галактики следует искать позади, или снизу, но смутная тревога удерживала от намерения без команды посмотреть вниз. Кэтэ наверняка не прост ток запретила это делать.

И очень кстати их проводница, единственная, кто знал путь дальше, подала голос.

— Меееедлееенно… — начала она, — опускаем глаза всё ниже и ниже…

Иван сделал, как сказано, и увидел нечто даже за сегодня рекордно странное. Если представить космическое пространство, наполненное звёздами, как глубокое море, населённое светлячками, то казалось, что он увидел его дно.

Из тёмной глубины ему навстречу двигалась громадина ещё темнее, абсолютно чёрная, непрозрачная и плотная на вид. То ли космический аналог кита, то ли решившее вдруг всплыть на поверхность дно вселенной. Ивана как магнитом потащило в сторону поднимающейся черноты, и Ганса и Розу Марию вместе с ним.

Вопрос, что имела в виду Кэтэ, поручая держать всех в куче, сам собой разрешился. Иван внезапно ощутил себя одним из центров притяжения. Вторым центром оказалась Кэтэ, тоже погружающаяся в тёмную глубину, но гораздо медленнее. Ганс и Мари болтались между ними, как на резинке. Иван чувствовал себя со спутниками одним целым, знал, что мог бы отпустить их, если бы пожелал, но это совершенно точно грозило чем-то плохим.

— … немедленно! — донёсся крик Кэтэ. — Поднимайся!

Она верхом на многоножке гордо реяла над ним на огромной и неизмеряемой высоте за пределами человеческого зрения. Ганс и Мари тоже удалились на расстояние, недоступное для глаз. В том не было беды, внезапное чувство общности подсказывало направление, словно у них теперь было одно тело на всех, включавшее их самих, их «Ишаков», их киборгов и всё прочее имущество.

Звёзды вокруг снова потеряли покой и быстро мелькали. Похоже могли бы выглядеть лампы, горящие внутри многоэтажного дома, если спрыгнуть с крыши и пролетать мимо окон. Скорость. Нечто, разместившееся там, где у пространства низ, заставляло все вещи падать на себя и тем разгоняло. А теперь, когда нужный для продолжения пути разгон уже получен, пора было падение остановить.

Скорее по наитию, чем по здравому рассуждению, Иван решил действовать как можно осторожнее. Любопытство требовало бросить на «дно вселенной» хотя бы ещё один взгляд, но он мудро ограничился самым поверхностным и мимолётным. И обнаружил почти касающуюся копыт его шагохода неровную ноздреватую поверхность, которая скорее угадывалась, чем наблюдалась. Неестественного вида неспокойное болото, населённое неведомыми чертями, хищное и всё тянущее себе в рот.

Дыхание, которого не должно быть, замерло, руки без участия мозга направили «Ишака» как можно выше, словно на преодоление вертикальной стены, а ноги пришпорили аппарат, давая полный газ. Игнорируя все знания о физике, многоножка задрала передний сегмент и поскакала в пустоте вперёд и вверх. Скорость, набранная при падении, никуда не делась, но теперь всадник и его механический скакун не летели вниз по воле притяжения, а выбрали своё направление.

Иван сообразил, что двигателем является не механизм под ним, а он сам, каким-то чудом получивший во временное пользование комические силы, но нелепый стук копыт оказался полезен, как нельзя лучше внушал спокойствие и возвращал чувство контроля. Кэтэ, до того затерявшаяся вдали, тут же нашлась. Добраться до неё не составило труда, словно девятнадцать ног топтали не космический вакуум, а надёжную опору. Просто воображаемая видимость, но такая удобная.

Ганс и Мари тоже никуда не пропали, болтаясь поблизости, не способные самостоятельно держать свой путь. Иван и Кэтэ переглянулись, кивнули друг другу, и возникшая в пустоте серая тропинка, напоминающая цветом асфальт, свела четырёх всадников в один отряд.

* * *

— Неужели вы ожидали, что ваши человеческие тела смогут пережить полёт между звёздами? — громко смеялась скачущая впереди Кэтэ, азартно раскачиваясь в седле.

Иван признался себе, что совсем не подумал об этой проблеме, посчитав, что у Кэтэ всё под контролем, и ему сделалось немного стыдно. Кажется, это переживание отразилось на его лице, придав глупый вид, что Кэтэ очень смешило.

— Конечно же, нет, — продолжала богиня лекцию о секретах космических путешествий без корабля. — Даже ваше Солнце не сможет кинуть твёрдый предмет с такой силой, чтобы он долетел до другой звезды. Поэтому оно сперва превратило нас в лучи, а потом послало в полёт. И не напрямик, а около изнанки, потому что лучам так лететь ближе.

— Ой, а мы чего, сгорели? — испуганно воскликнула Роза Мария, догнавшая предводительницу кавалькады, стараясь на скаку свести бока их коней как можно ближе.

Мари, оказавшись в открытом космосе без скафандра, очень испугалась, и продолжала пугаться дальше. Но делала это неискренне и напоказ, стараясь привлечь к себе внимание всех, а Кэтэ особенно. Даже радость и азарт проскальзывали в её полных ужаса охах. Похоже, Мари дорвалась до приключений и наслаждалась.

— Ты же помнишь тот огненный фонтан, в котором мы искупались? — напомнила ей Кэтэ. — Вот это оно и было. Преобразование. Сейчас мы — одно лучистое тело, хоть и продолжаем чувствовать себя как раньше по отдельности.

— А в нормальное состояние нам вернуться как? — поинтересовался Ганс.

Если Мари притворялась испуганной, то Ганс не скрывал радостного любопытства. Сам он ещё сдерживался, стараясь выглядеть солидно и не набрасываться на Кэтэ сразу с миллионом вопросов, но крылатая свинья-татуировка на его щеке плясала «Камаринскую», одновременно жонглируя тремя вопросительными знаками.

— Мэтэмутай, Небесная Хозяйка, вернёт всё, как было. Превратит лучи обратно в эти, как их, атомы, — блеснула знаниями основ земной физики Кэтэ. — Для звезды такое совершить, это проще простого.

Иван недоверчиво слушал разговор, удивляясь, насколько эти двое доверяют Кэтэ и не склонны считать опасным волшебное путешествие среди звёзд. Опасность преследовала их на Земле, а в небесах была только магия под контролем квалифицированной богини с дипломом. Вроде как считается, что люди должны бояться всего непонятного, однако, как видно, иногда случается и наоборот.

— Но внезапно что-то пошло не так? — спросил Иван в тот момент, когда Ганс и Мари покладисто соглашались с Кэтэ, как глупые туристы на экскурсии.

Кэтэ нахмурилась и пожала плечами.

— Ваше Солнце запулило нами немного не в ту сторону. Не к Мэтэмутай, а к другой похожей звезде. Такой же зелёной.

— Но почему?

— Наверное, оно посчитало, что так от нас будет больше пользы, — неуверенно предположила Кэтэ. — Возможно, у той звезды планеты пока без людей, вот Солнце и решило поделиться. Или ещё чего-нибудь придумало. Разве знаешь, что вдруг придёт в голову этим звёздам?

Иван не стал приставать к Кэтэ с дурацкими вопросами, вроде: «А что же делать?» И так ясно, что она уже делает всё возможное. Раз уж прямой путь оказался направлен не туда, придётся идти в обход. Демонстрируемая Кэтэ весёлая жизнерадостность вселяла надежду, что кривые пути ей хорошо известны.

— Ты хорошо сработал, — похвалила она Ивана. — Только сначала нырнул слишком резко, но быстро исправился. Зато и потащил всех даже сильнее, чем я.

Иван уже привычным манером, не глядя прямо, мазнул взглядом по пространству внизу. Серая асфальтовая дорога текла навстречу и ложилась под копыта, не собираясь пропадать. Иногда в ней проглядывали прорехи, иногда наоборот, сгустки черноты.

— Что это за дорога? — спросил он о том, что больше всего хотел узнать. — И что такое большое и чёрное находится под ней?

— И то, и другое — изнанка, — сообщила Кэтэ. — Просто на этой высоте она плохо видна, потому такая туманная и нечёткая. Но если погрузится глубже, то будет видна хорошо.

— Я сам всё видел, но ничего не понял, — признался Иван. — Откуда в космосе высота, он же во все стороны одинаковый?

— Не одинаковый, в середине каждой галактики есть сила, которая всё тянет к себе, вот в ту сторону и будет низ.

— Так ведь это сверхмассивная чёрная дыра! — влезла в разговор Роза Мария.

Кэтэ расхохоталась:

— Да, точно! Именно что дыра, и совсем чёрная! Точнее и не назвать.

— А чего я сказала-то? — смутилась Мари. — Это же научный термин… Вроде бы…

Пока Кэтэ выпала из разговора, Иван проверил, куда направлен их путь. Мигалка всё так же маячила прямо по курсу всё ещё сама по себе крохотная и невидимая. Хотя метаемые ею через равное время лучи сделались гораздо ярче, в них даже появилось тепло. Как будто издалека сверкал гигантский пульсирующий лазер.

— Если вы каким-то образом окажитесь вблизи изнанки, — продолжила рассказ нахихикавшаяся Кэтэ, — например, какая-нибудь звезда вас туда закинет, то сможете использовать силу этой (хи-хи) дыры. Надо сперва позволить ненадолго себя притянуть, чтобы разогнаться, а потом просто отталкиваться и поворачивать туда, куда вам надо.

— А что будет, если не оттолкнуться, а позволить себя притянуть? — встревожился Иван, запоздало сообразив, что едва в эту самую «изнанку» не вляпался. Тем более, пока их путешествие не закончилось, и возможность найти неприятностей ещё может представиться. — Что это за фигня такая, «изнанка»?

— Если не отталкиваться, то будет взрыв, и ты погибнешь, наверное, — Кэтэ неопределённо пожала плечами. — А может быть, попадёшь на ту сторону. Говорят, что там целая другая вселенная. Такая же, как наша, только наоборот.

— Например?

— Например, — пояснила Кэтэ, — там тоже есть я и ты. Но здесь мы хорошие и добрые, а там — плохие и злые.

Иван хмыкнул и задумчиво осмотрел всю компанию.

Ганс возвышался в седле, подобный рыцарю, даже лучше. Ни один настоящий рыцарь никогда не имел возможности похвастаться столь искусно изготовленными доспехами, каждая часть которых, от кирасы до мельчайшего штифта, составляла неразрушимое единство мономолекулы. Висящий у седла большой меч в древности посчитали бы чудесным, он и по нынешним временам был очень хорош. Ганс упёрся подбородком в грудь, думая о чём-то своём, а скакун под ним, расписанный стремительными красными зигзагами, плавно перебирал ногами, помогая хозяину сохранить неподвижность.

Роза Мария любила яркие цвета. Голубые глаза сверкали на тёмном лице, бросая вызов окружающим звёздам. Новый чешуйчатый доспех, набранный из разноцветных пластинок с крупную монету величиной: золотых, серебристых, медно-красных, серо-титановых, пресекал в зародыше мысль, что эта хрупкая девочка бедна или беззащитна. Каждая чешуйка несла на себе гравировку, каждый рисунок изображал ценный предмет и не повторялся. Конь Мари по контрасту был скромен, забрызган чёрными кляксами поверх серых боков и не отвлекал собственным обликом от роскошного облачения хозяйки.

Кэтэ, словно наперекор спутникам, выглядела не грозно, а мило и по-домашнему. Ничего военного, только светло-серый пушистый свитер с прихотливым узором, и вязаные брюки и «шахматный» чёрно-зелёный плед через плечо. Смертельно опасное копьё с идеально острым наконечником и неразрушимым древком убрано в чехол и закреплено вдоль тела многоножки, щедро размалеванной в разные оттенки жёлтого и зелёного. Хозяйка заставляла её бежать, весело подпрыгивая, отчего длинные бледно-пепельные волосы наездницы плохо слушались деревянного гребня на затылке и разметались, точно хвост кометы.

Себя Иван видеть не мог, чему радовался, потому что оказался единственным, кто оделся обычно. Просто зимняя куртка и брюки. Его друзья готовились заранее, словно собирались на парад, а ему всё время было некогда. Даже «Ишак» его, слегка пострадавший в схватке с вечнозелёной крапивой, был после ремонта наскоро покрашен в скучный белый цвет, как холодильник.

Ну, да и ладно. Кошкодевочкам и эльфийке Эле приходится гораздо хуже. Быть перекинутыми через спины шагоходов и привязанными, словно жертвы похищения — вот уж истинное неудобство.

* * *

Звёзды кончились внезапно. Последний ряд светил расступился, и впереди открылась почти полная пустота, словно из дремучего леса путешественники въехали в открытое поле, на котором лишь кое-где возвышаются одинокие деревья.

Далёкий маяк, к которому они стремились, приблизился и позволил себя разглядывать. Он совсем не походил на звезду, был до смешного мал и даже не светился. Его поверхность имела вид отполированного зеркала, он вертелся бешеным волчком, боками отражал звёздный свет и был похож на диско-шар. Вот только не следовало считать его какой-то игрушкой. В двух противоположных направлениях от него била пара лучей, попадать под которые категорически не хотелось. Они были толстые, яркие и выглядели опасно. Каждый раз, когда один из них, тот самый, что ранее подмигивал путешественникам издалека, промелькивал над головой, у Ивана шевелились волосы. Мощь нейтронной звезды впечатляла.

— Нам туда, — указала Кэтэ вперёд.

Межзвёздная пустота не была бесконечной. Вдали, подобно другому лесу у горизонта, сияла звёздная дорожка.

— Другой рукав? — спросил Иван.

— Да, Мэтэмутай, на самом краю. Я уже вижу её. Надо только перейти эту пустоту.

Иван не увидел родную звезду Кэтэ. Но не усомнившись поверил, что Небесная Хозяйка ожидает их, готовая встретить зелёным светом.

Конец первой книги