Истина важнее правил (гет)

Через два дня приехал Кэйа. Аврора догадалась о визите ещё утром: Альбедо несколько раз перечитал один и тот же отчёт и убрал со стола те образцы, которые обычно оставлял под рукой. Для постороннего перемена была бы незаметной, но за три месяца в лаборатории Аврора выучила расположение вещей едва ли не лучше, чем маршрут по нижней тропе.

— Кто-то должен прийти?

— Кэйа обещал привезти материалы из Ордо. Его письма обычно приходят раньше самого капитана, поэтому я не ожидал увидеть его сегодня.

— Ты собираешься его впустить?

— Боюсь, мой отказ лишь убедит его, что здесь происходит нечто интересное. Кэйа способен превратить закрытую дверь в начало очень долгого расследования.

— У него что, ключ от твоей лаборатории?

— Нет, — отозвался Альбедо и посмотрел на дверь. — Просто он любит находить собственные способы входить туда, куда его не приглашали.

Через секунду раздался стук.

— Альбедо, я начинаю подозревать, что ты специально не отвечаешь.

Альбедо открыл.

— Кэйа. Полагаю, ты не собирался ждать, пока я закончу работу?

Кэйа вошёл, стряхивая снег с плеч. Он принёс с собой запах сырой кожи, дорожного ветра и чего-то пряного, совсем не похожего на лабораторные растворы. Следы на полу сразу выдали долгий подъём: подошвы его сапог были обледенелыми, а нижний край плаща побелел от снега. Аврора невольно вспомнила собственное появление на Хребте, когда весь мир сузился до следующего шага. Кэйа же смотрел так, словно затяжная прогулка была приятным отклонением от обычных обязанностей.

— Конечно, собирался. Правда, никак не мог решить, сколько десятилетий следует отвести на это ожидание. Зато теперь убедился, что ты всё ещё узнаёшь старых знакомых.

Кэйа окинул комнату беглым взглядом: задержался на новой тетради, заметил вторую кружку у печи и лишь затем посмотрел на Аврору. Он делал это настолько непринуждённо, что при желании можно было принять его поведение за обычную вежливость. Аврора, привыкшая искать скрытый смысл в чужих оговорках, решила не торопиться с таким выводом.

— Кажется, мы ещё не знакомы. Кэйа Альберих, капитан кавалерии Ордо Фавониус, — представился он с непринуждённой улыбкой. — Не удивляйся, если хозяин лаборатории забудет сообщить моё имя. Он считает, что всё самое важное уже содержится в его отчётах.

— Аврора. Здравствуйте.

— Можно просто Кэйа. Впрочем, после нескольких дней рядом с Альбедо ты, должно быть, уже привыкла к более официальным разговорам.

— Я скорее привыкла сомневаться во всём, что мне говорят.

— Прекрасная привычка. Особенно если собираешься иметь дело с рыцарями.

Альбедо поставил перед ним чашку.

— Предполагаю, ты приехал не только ради знакомства, — сказал Альбедо, поставив перед гостем чашку. — Что Джинн попросила передать?

— Бумаги, конечно. Удивительно, как много хлопот может доставить один алхимик, когда решает забыть о существовании штаба.

Он достал папку.

— А ещё магистр велела убедиться, что ты не объявил Драконий хребет независимым исследовательским княжеством.

— Пока я не обнаружил преимуществ такого решения, — невозмутимо ответил Альбедо.

— О, прошу, только не начинай считать их при мне. Мне хотелось бы успеть вернуться к ужину.

Аврора едва сдержала улыбку. Кэйа это заметил.

— Уже лучше.

— Что?

— Ничего.

Он открыл папку.

— Джинн ждёт отчёт по аномалиям не позднее конца недели. И она отдельно просила передать, что речь идёт не только о красивых схемах, но и о последствиях для патрулей. Мне пришлось пообещать, что ты поймёшь намёк с первого раза.

Альбедо кивнул.

— Хорошо.

Кэйа посмотрел на него внимательнее.

— И ещё один вопрос от Джинн: почему главный алхимик почти перестал появляться в городе? Сахароза отдувается за тебя уже не первую неделю.

— Ты знаешь, что исследования на Хребте иногда требуют длительного наблюдения. Если я прерву работу в неподходящий момент, часть результатов окажется бесполезной.

— Надо же. Точно такое же объяснение ты прислал в прошлом письме, — заметил Кэйа и добродушно прищурился. — Я надеялся услышать хотя бы новую редакцию.

— У меня не появилось оснований менять прежний ответ.

— Вот это и беспокоит. Обычно ты достаточно любопытен, чтобы на любой вопрос предложить хотя бы три версии. А здесь всё слишком последовательно.

Аврора почувствовала напряжение. Кэйа перевёл взгляд на неё.

— Не пугайся, Аврора, — произнёс Кэйа уже спокойнее. — Я приехал не для допроса. Здесь достаточно желающих задавать тебе вопросы и без меня.

— И ты даже не спросишь, почему я живу в лаборатории на Хребте?

— Если тебе захочется рассказать, я умею слушать. А если нет — сомневаюсь, что настойчивость поможет нам стать друзьями.

Она посмотрела на него с некоторым удивлением.

— Спасибо.

— Не спеши благодарить. Возможно, мне просто нравится, когда собеседник сам решает сообщить самое интересное.

Альбедо взял папку.

— Судя по тому, как ты бережёшь сумку, на одном письме твои поручения не закончились, — заметил Альбедо.

Кэйа достал небольшой кристалл в закрытом футляре.

— Как и всегда, ты наблюдателен. Это фрагмент минерала, который один из патрулей принёс с Хребта. Его оставили в хранилище для проверки, потому что возле образцов алого льда внутри появлялось свечение. Я подумал, тебе будет любопытно выяснить причину.

Альбедо нахмурился.

— Алый лёд на Хребте может быть связан с кровью Дурина, — заметил Альбедо, осматривая футляр, не касаясь его содержимого. — Но не стоит принимать любое багровое свечение за след Бездны. Ты уверен, что образец перевозили изолированно?

— Уверенным я бы не стал, но полагаю, именно поэтому ты захочешь проверить его сам.

Аврора подошла ближе. Кристалл был тёмным, почти чёрным, но внутри него двигалась тонкая красная нить. Шрам под одеждой похолодел. Кэйа заметил изменения в кристалле. Альбедо тоже.

— Кэйа, закрой футляр, пожалуйста. Реакция уже началась, и сейчас мы не можем предсказать её предел, — сказал Альбедо.

Кэйа немедленно закрыл контейнер.

— Значит, я не ошибся с адресом. Прошу прощения за неожиданность.

Аврора выдохнула. Кэйа посмотрел на Альбедо.

— Ты уже понимаешь, почему он среагировал? — спросил Кэйа, взглянув на Аврору.

— У меня есть несколько предположений, но ни одно я пока не готов назвать доказанным, — ответил Альбедо.

— Что ж, весьма узнаваемый ответ. Тогда оставлю кристалл здесь, если ты не возражаешь.

Кэйа положил закрытый футляр рядом с папкой, но ещё несколько секунд придерживал его двумя пальцами.

— Образец выдан мне временно под расписку, — добавил он уже без улыбки. — Если решишь оставить его для опытов, запиши, где он находится. Сохранность вещей из рыцарского хранилища — не тот вопрос, который я хотел бы обсуждать с Джинн второй раз.

— Разумеется. Я не собирался заставлять тебя отвечать за мои эксперименты, — сказал Альбедо. — При необходимости сам укажу, кто и когда вскрывал футляр.

— Ты рисковал бы меньше, если бы сначала обсудил это со мной, — заметил Альбедо.

— А ты всё равно попросил бы принести образец. Я решил поберечь нам обоим время.

— В этом отношении ты предсказуем не меньше меня.

Кэйа улыбнулся.

— Знаешь, иногда разговор с тобой тревожит сильнее, чем встреча с настоящими чудовищами на Хребте. С чудовищами хотя бы ясно, когда они собираются напасть.

— А с тобой никогда не ясно, когда обычный визит обернётся проверкой на внимательность, — заметил Альбедо. — Так что наше положение примерно одинаково.

Аврора посмотрела на них.

— Вы всегда разговариваете так?

— Да, — ответили они одновременно.

Кэйа рассмеялся, но весёлое выражение постепенно сошло с его лица. Он поставил чашку на стол, не допив чай. По тому, как спокойно и тщательно он выбрал место между чужими бумагами, Аврора поняла, что следующая фраза предназначена прежде всего Альбедо.

— Альбедо.

Тот посмотрел на него.

— Я не стану сейчас расспрашивать тебя о подробностях, — сказал Кэйа, понизив голос. — Ты сам лучше меня знаешь, сколько в этой лаборатории вещей, которые нельзя объяснить за чашкой чая.

— Благодарю. Я бы предпочёл сначала закончить проверки, прежде чем привлекать к делу больше людей.

— Мне этого достаточно — пока. Но если что-то начнёт угрожать путям к Мондштадту или людям внизу, предупреди Джинн до того, как она услышит об этом от патруля.

Альбедо кивнул.

— Я понимаю, Кэйа. И сообщу, как только получу подтверждение опасности, а не лишь повод для тревоги.

Кэйа посмотрел на Аврору.

— И тебе небольшой совет, Аврора, — добавил Кэйа.

— Какой?

— Когда Альбедо говорит, что всё под контролем, поинтересуйся, какую часть происходящего он имеет в виду.

— Потому что он может ошибаться?

— Все могут ошибаться. Просто он способен так убедительно объяснить собственную ошибку, что окружающие ещё долго будут восхищаться изяществом объяснения.

Альбедо вздохнул.

— Ты, кажется, забываешь, что я прекрасно тебя слышу.

— Напротив. Поэтому и стараюсь выражаться особенно точно.

Кэйа поднялся, застегнул дорожный плащ и направился к выходу. Уже у порога он вспомнил про остывший чай, обернулся и приподнял чашку в знак благодарности.

— До встречи. И постарайтесь оба не превращать каждую тайну в повод для нового эксперимента, — добавил он с той же лёгкостью, с какой прежде обсуждал снабжение патрулей.

За дверью заскрипел снег; несколько секунд они слышали, как гость осторожно спускается по заледеневшим ступеням.

Аврора ещё несколько мгновений стояла у двери. Кэйа был первым человеком из города, который увидел её рядом с Альбедо и не попросил немедленно объяснить, кто она такая. Не потому, что не заметил опасного кристалла или скрываемых записей: напротив, он заметил слишком многое. От этого его вежливость пугала и обнадёживала одновременно. Она вернулась к столу и обнаружила, что оставила чай нетронутым.

— Он понял гораздо больше, чем показал, — сказала Аврора, когда шаги стихли за дверью.

— Кэйа редко говорит обо всём, что заметил. Особенно если ещё не решил, как поступить с этими сведениями.

— И всё же он ушёл, даже не попытавшись узнать обо мне больше. Почему?

Альбедо поставил кристалл на стол.

— Думаю, он решил дать мне возможность объяснить всё самостоятельно. Кэйа умеет быть назойливым, но иногда лучше других понимает цену чужому доверию.

Аврора посмотрела на него.

— А ты мне доверяешь? Не только как переводчику или участнице твоих опытов.

Он не ответил сразу.

— Я доверяю твоей способности замечать то, что ускользает от меня. И твоему стремлению докопаться до правды, даже когда результат тебя пугает.

— Я спросила не про исследование, Альбедо.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Поэтому и стараюсь подобрать ответ, который не окажется очередной удобной формулировкой.

Аврора отвернулась раньше, чем он успел договорить.

Альбедо едва заметно улыбнулся, однако Аврора не успела решить, был ли этот разговор продолжением прежнего спора или чем-то совсем иным. Под стеклом вдруг вспыхнул кристалл. Красная нить внутри него поднялась, и из глубины шрама Авроры пришёл голос, на этот раз отчётливый.

«Ты здесь».

Аврора похолодела. Альбедо медленно повернулся к ней.

— Ты снова услышала голос? — спросил Альбедо, стараясь не приближаться резко. — Скажи только, изменилось ли что-то по сравнению с прошлым разом.

Она подняла глаза.

— Я не понимаю, почему он произнёс именно эти слова. Но они прозвучали так, будто он меня узнал.

Она не могла знать, кого именно узнал голос. И всё-таки эти два слова звучали иначе, чем прежние обрывки, в которых слышались угрозы или просьбы подчиниться. Теперь ей казалось, будто кто-то наконец добрался до двери, за которой давно ожидал знакомого человека, и боялся, что стоит отвлечься — дверь снова исчезнет. От такого сравнения становилось жаль незнакомое существо. Аврора рассердилась на себя за жалость почти сразу. Шрам всё ещё принадлежал ей, и любое чужое желание, даже самое одинокое, не давало права распоряжаться её телом.