Проверено на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Неделя тянулась мучительно долго. Ивар всегда умел себя занять и обычно не страдал от скуки, но в больнице особенно не разгуляешься. Тем более, когда так муторно и тошно.
Визиты родственников и редкие прогулки по больничному скверу вносили хоть какое-то разнообразие. Ивар пробовал слушать Лавкрафта, аудиокнигу, но мысли быстро разбегались в разные стороны или голова начинала болеть. Пустая затея! Оставалось пялиться в окно или спать. А сны приходили бредовые, рваные, как клочья тумана, и мрачные, как артхаусное кино.
Субботы Ивар ждал с нетерпением, но в тоже время не верилось, что Хильда, и вправду, приедет. Могла ведь и передумать, и просто… да, мало ли что! Но это всё же случилось.
Ивар устал ждать. Торчал в палате, пытался снова слушать «Зов Ктулху» и рассеянно крутил в пальцах сигарету. До курилки ещё идти надо, собраться с силами. В дверь стукнули, и Ивар вздрогнул, заблудившись в вязких лабиринтах Лавкрафта и мрачных собственных мыслях. Обернулся, стянул наушники и хрипловато гаркнул: «Войдите».
Хильда ничуть не изменилась с последней их встречи. Разве что, волосы уложила иначе, но Ивар не был уверен. В голубой вязаной кофте и светлых джинсах она остановилась у порога и грустно улыбнулась.
Ивар выпрямился и тут же поморщился от боли в боку. Выдал первое, что пришло на язык:
— Привет.
— Привет, — эхом отозвалась Хильда. И всё же шагнула ближе, поставила на стул бумажный пакет из супермаркета. — О, господи, ты так кошмарно выглядишь! — она тут же покачала головой и приложила ладони ко рту. — Это звучит ужасно, прости.
Ивар рассмеялся, но тут же скривился от боли и прижал руку к правому боку. Что ему всегда нравилось в Хильде, так это её прямота и честность.
Хильда окинула его взволнованным взглядом.
— Как ты?
Ивар хмыкнул и нервно облизнул губы:
— Всё нормально, пройдёт. Не переживай, я видел себя в зеркало, — синяки, наверное, будут сходить долго, и видок у отражения, и правда, был устрашающий.
Хильда, выдержав длинную паузу, неловко кивнула.
— Я тебе фрукты привезла и книгу, ты забыл…
— Да-а… — рассеянно протянул Ивар. По правде говоря, он пытался выстроить какой-то диалог в голове, пока ждал встречи. Но все слова рассыпались, терялись и таяли в мутном тумане. Он со вздохом опустился на кровать и пригладил колючее покрывало.
Хильда нашлась первой.
— Твой брат рассказал мне про аварию. И про твоего сына.
Убба знал их адрес в Осло, заезжал даже как-то, но Хильду не застал. В этот раз им всё же удалось познакомиться. Что ж…
— Вы совсем непохожи, — задумчиво протянула она.
— Отец у нас один, матери — разные. Я тебе говорил, — машинально уточнил Ивар, глядя мимо неё. Уж не подумала ли она, что он подослал брата, чтобы тот за него извинялся? Какой позор!
Хильда легко кивнула и, убрав пакет на подоконник, опустилась на стул. Теперь они без труда могли смотреть в глаза друг другу. Ивар беззастенчиво пялился, а она отвела взгляд.
— Ты мог бы всё мне рассказать сам, — не сдержалась от упрёка она. — Я вообразила невесть что! Думала, что у тебя здесь другая женщина, и семья…
— Ну, я же тебе сказал, что это не так, — слегка закипая, ровным тоном ответил Ивар. — Ты не поверила.
— Сказал… Бросил мне в лицо, что у тебя тут своя жизнь и ты уезжаешь! А мы… нас будто и не было никогда, ты всё это просто скомкал и порвал, как бумажный лист! — эмоционально добавила Хильда.
Ивар прикрыл глаза. Ругаться надоело, не хотелось повторять всё это снова.
— Прости. Я виноват, правда, только я, а не ты. И мне жаль, что всё так вышло. На меня слишком много свалилось, я просто не мог тянуть тебя за собой. Ты ведь хотела ребёнка? Своего, наверное, а не чужого? А я знаю, каково это, быть чужим, — жестко припечатал он.
Хильда расстроенно покачала головой.
— Вся проблема в том, что ты мне никогда не доверял. Ты мог бы спросить, просто спросить, а не решать за меня! Но… — она взмахнула руками. — Мне тоже надоело ругаться, — чуть помолчала, потеребив цепочку на шее, и упрямо сжала губы. — Когда Убба рассказал мне про аварию, я так испугалась. И поняла, как же глупо всё это! Недомолвки, обиды… Я просто хотела тебя увидеть, Ивар! Узнать, что ты в порядке.
Ивар кисло ухмыльнулся.
— Я… по тебе скучал.
— Вот как… — разочарованно вздохнула Хильда, будто бы хотела услышать совсем другое. — Я тоже скучала, — суховато добавила она.
Повисла неловкая пауза, слишком долгая.
— Как вообще дела? — преувеличенно бодро спросил Ивар, чтобы разбавить гнетущую тишину.
Хильда слегка шевельнула плечом.
— Много всего случилось… В отпуск мы с тобой не поехали, я купила машину, сдала на права. Давно хотела, но как-то всё не хватало мотивации, — неловко усмехнувшись, прикусила губу она. — А ещё я собираюсь переехать.
— Куда? — удивлённо спросил Ивар.
— В Драммен, поближе к родителям. Буду брать ипотеку. В Осло слишком дорого, и мне одной точно не потянуть. Если честно, в Осло слишком много воспоминаний и разочарований. И ничего меня там не держит.
Ивар задумчиво хмыкнул. По поводу города у них были похожие чувства.
— Начала жить жизнь так, как всегда хотела? — невзначай поддел он. — Ну, я рад, правда, рад. Ты молодец! Осталось только замуж выйти и ребёнка родить, — всё же не смог удержаться от упрёка он. Хотя в чью сторону тот упрёк — большой вопрос. Хильда с ним будто всё это откладывала, ждала, когда он раскачается, и давила намёками. А Ивар не был готов, по крайне мере, тогда. И всё это казалось лишним.
Хильда резко качнула головой, и лёгкие светлые локоны разлетелись в стороны.
— Пока что кандидатов нет. Ты как? — поспешила сменить тему она.
— Да нечем особо хвастаться. Работа была хорошая: церковь старинную восстанавливали. Теперь какой из меня работник? — расстроенно выдохнул Ивар.
Хильда сочувственно кивнула, попыталась приободрить то ли из вежливости, то ли из жалости:
— Ладно тебе, заживёт ведь твоя рука.
Ивар поджал губы. Как перелом срастётся и восстановятся ли связки ещё неизвестно. Он ведь больше ничего и не умел, всю жизнь с деревом работал. Накопления, конечно, были, но когда-нибудь они кончатся. Да теперь и об Эйнаре приходилось думать, не только о себе. Хильде, разумеется, Ивар ничего говорить не стал. К чему ей его проблемы? Они хоть и не чужие, но уже, кажется, и не близкие. И друзьями не назвать. Кем тогда?
— Как твой сын? — спросила Хильда. — Как его зовут?
Ивар улыбнулся, отвлёкшись на секунду от мрачных мыслей, и вскинул голову.
— Я бы тебе фотки показал, да мой телефон того, пострадал при аварии. Его зовут Эйнар. Ему три года. И он довольно славный, добрый, животных любит и музыку. Ну, есть проблемы, но тебе это вряд ли интересно.
Хильда сдержанно улыбнулась.
— Я бы хотела с ним познакомиться.
Ивар честно удивился и не знал, что ответить, хлопал глазами, как дурак. Зачем ей это? Неужто ещё не поздно её вернуть?
Хильда быстро поднялась и сказала:
— Мне пора, скоро обратный поезд.
Так не хотелось, чтобы она уходила! Да, беседа получилась странной, неловкой, но всё же живой. Уж стала бы она ехать в такую даль, если видеть его не хотела!
— Хильда… — Ивар взял её за руку и, подавив сомнения, прочистил горло. — Я не очень умею извиняться и всё вот это, но мне жаль, что у нас вышло так глупо, жаль, что тебя обидел. Я много о тебе думал, вспоминал, как мы жили. Без тебя моя жизнь пуста. Может, попробуем всё сначала здесь, не в Осло? — губы невольно дрогнули, он моргнул и попытался состроить непринуждённый вид.
Хильда долго молчала, изучая его внимательным взглядом, однако и руки не отнимала.
— Мы можем попробовать, только давай начнём с доверия. Я бы хотела, чтобы между нами больше не было тайн. А ещё мне было бы интересно познакомиться с твоей семьёй. Или ты меня стыдишься? — напрямую спросила она.
Ивар поспешно замотал головой и, подскочив, воскликнул:
— Себя! Что был таким дураком и ничего не ценил. Хочешь познакомиться, я не против. Но только не здесь. Я так-то помирать ещё не собрался, чтобы все посиделки проводить в больнице.
Хильда чуть приподняла уголки губ и коротко, осторожно его обняла.
— Господи, Ивар, я так по тебе соскучилась! Сколько ни злилась, а выбросить из головы не могла. А ты даже позвонить не догадался…
— Думал, что ты меня не простишь, — приглушённо выдохнул Ивар и коснулся ладонью ещё щеки. Вдохнул знакомый аромат яблочного шампуня и сладковатых фруктовых духов.
— Давно бы простила, тебе просто нужно было всё рассказать, как есть. Тебе, а не Уббе! У тебя замечательный брат, — сообщила Хильда, отстранившись и заглянув ему в глаза.
Ивар пристыженно кивнул.
— И, если ты сомневался, я никогда не переставала тебя любить.
Ивар смущённо закашлялся и тронул Хильду за запястье. Слова, что он раньше никак не мог произнести, в этот раз сами сошли с языка.
— Я тоже тебя люблю.
Хильда удивлённо вскинула брови, и щёки её зарделись. Она поспешно отвернулась, зачем-то расстегнула и вновь застегнула сумку, а после быстро чмокнула в щёку.
— Пока, Ивар, до следующих выходных. И мы можем разговаривать по телефону, если ты вдруг снова постесняешься мне звонить, — с лёгкой улыбкой напомнила она.
Ивар, конечно, не стеснялся. Самые важные слова уже сказаны.
На следующей неделе Убба привёз старый телефон Стеллы — теперь проблемы со связью были решены. С ремонтом, конечно, ничего не вышло, но фотки и прочее удалось перекинуть на флэшку. А номера сохранились на сим-карте, большая часть по крайней мере.
Убба мялся на пороге, очевидно, всё ещё чувствовал себя виноватым. Ивар походя коснулся его плеча и отошёл к окну, отвернулся, чтобы собраться с мыслями, а после прислонился к стене и изучил брата внимательным взглядом.
— Спасибо, медведь.
— Да ладно, было бы за что, — смущённо отозвался Убба.
— Ну, есть за что. Я в прошлый раз на тебя наорал, но… — Ивар вздохнул и всё-таки пересилил себя: — был не прав.
Убба прямо просветлел, улыбнулся и шагнул навстречу.
— Помирились всё-таки с Хильдой?
— Вроде того. Решили попробовать заново, — сдержанно признался Ивар. — А если бы не ты, ничего бы этого не случилось.
— Я рад, что у вас всё наладилось. Теперь-то хоть нас познакомишь по-человечески?
— Всему своё время, — ответил Ивар и, заметив, как помрачнел брат, добавил: — Да дайте хоть из больницы выйти! По-человечески — это точно не здесь!
Убба сразу повеселел и хлопнул его здоровому плечу, видно, хотел стиснуть в объятьях, да боялся навредить.
* * *
В больнице Ивар провёл полтора месяца. Под конец стало уже не так тошно. Зажила трещина в ребре, и голова пришла в норму: сотряс всё-таки был лёгкий, хоть с этим повезло. Сняли наконец гипс, но рука пока слушалась плохо. А работе и речи не шло. Левой рукой Ивар много чего научился делать за прошедшее время: зубы чистить, например, мыться, но в остальном ощущал себя калекой. Это здорово выбило из колеи, и даже грядущая выписка не так радовала. Бороду пришлось отпустить, потому что бриться левой рукой не получалось.
Хильда приезжала каждые выходные. Иногда гуляли по больничному скверу, в кино выбрались, и, конечно, когда стало лучше, Ивар развлекал её прогулками по городу. Показал свои любимые места: школу, часовню и Нидаросский собор, да много чего, с чем ассоциировалось детство и юность. Съездили даже в порт, однако прогулка вышла недолгой — Ивар быстро устал. После «Дома Рока»(1) нужно было подняться вверх по улице.
— Туристы сюда обычно не попадают, — с улыбкой произнёс Ивар. — Там дальше порт, — махнул он рукой влево.
Наконец показалась набережная, солнце играло в синих морских водах яркими бликами. А обращённая лицом к морю статуя Лейфа Эрикссона(2) казалась почти живой.
— Мы с дядей иногда приезжали встречать отца из рейса, — пояснил Ивар, когда они остановились на краю набережной. — Я всё думал: «А он — Ивар кивнул на статую, — кого ждёт?»
Хильда ласково улыбнулась, поймав его ладонь.
— И что же придумал?
Ивар покачал головой.
— Никого. Он просто мечтал о путешествиях. Отцу этот памятник нравился, — задумчиво протянул он.
— А тебе? — спросила Хильда.
— Наверное… Мне нравится это место. Всегда какое-то праздничное настроение. Может, потому что дядя покупал мороженое, пока мы ждали. Точно, пойдём за мороженым? — предложил Ивар.
В шумной кафешке удалось отыскать пустой столик. Взгрустнулось немного от детских воспоминаний, но всё же то была светлая грусть.
Хильда, поймав его задумчивый взгляд, загадочно сообщила:
— Хотела тебе кое-что рассказать.
Ивар встряхнулся, провёл по лицу ладонями, снимая сонную усталость, и приготовился слушать.
— Я решила принять католичество.
— Ух ты, и почему? — удивлённо вскинулся Ивар.
Хильда рассеянно шевельнула плечом.
— Моя семья не очень верующая, как ты знаешь. Разве что на Рождество посещают службу. А я, признаться, раньше и не задумывалась, нужно ли это мне. Не могу сказать, что была особо набожной, но всегда верила в Высшую Силу. А когда мы с тобой расстались, я хотела найти что-то… ответы, может быть. Нет, это не в упрёк тебе, просто рассказываю, как было, — выставила ладонь вперёд она. Видно, боялась, что Ивар перебьёт.
Ивар виновато потупил взгляд. В своих проблемах он мало думал о том, как пришлось Хильде.
— Люди часто идут в церковь, когда ищут ответы, — философски заметил он.
Хильда тут же приободрилась, продолжила:
— Я ходила на Мессы, беседовала со священником, и на душе стало спокойнее, легче. Все мы в Его руках, и понять Божий замысел нам не под силу.
Ивар кивнул: всё, так. Отец Стефан сказал бы именно это.
— Признаюсь честно, протестантка из меня неважная, — неловко улыбнулась Хильда. — Никогда меня службы не трогали, не хватало чего-то… строгости, правил, возвышенности и красоты. Это я нашла в католической церкви, — подвела итог она. — И почувствовала себя на своём месте. Что думаешь?
Ивар поддержал улыбкой.
— Это твой выбор. Ничего советовать не стану, но я рад слышать, что ты хочешь принять мою веру.
Хильда легко коснулась его руки. Стали они ещё ближе друг к другу.
— Я тоже рада, — тихо добавила она. — И начала понимать, почему для тебя это важно.
Ивар хмыкнул. Ему выбора не предоставили — отец за него решил, отдав в католическую школу. Но, если бы Ивар сам принимал решение, то выбрал бы тоже самое. Вера — свеча, что горит в душе даже в самые тёмные времена. И свет этот придаёт силы, дарит надежду. Как без него?
После кафе гуляли по вечерним улицам. Хильда расспрашивала про город, про детство. Ивару в кои-то веки нравилось отвечать: то ли ностальгия напала, то ли просто захотелось наконец поделиться. Раньше они о прошлом особо не разговаривали. Так уж сложилось, а теперь будто заново узнавали друг друга. Видимо, им всё-таки стоило начать с чистого листа, потому что в прошлый раз они зашли в тупик. Ивар их завёл — вот так.
* * *
Однако, чем ближе к выписке, тем тревожнее становилось. Невозможно всё «починить» по щелчку пальцев, а Ивар, признаться, думал, что будет именно так.
В очередную субботу выбрались в кафе, которое находилось на соседней улице от больницы. Хильда обрадовалась, узнав, что его выписывают на следующей неделе. Говорила о переезде и, в общем, была воодушевлена.
Ивар вяло ковырялся вилкой в салате и кивал. Правая рука теперь слушалась хуже левой, и даже это простое действие требовало усилий. Эх, а он ещё на Эйнара ругался, что тот за столом свинячит… Теперь вот понял, как непросто ему управляться с приборами. Впрочем, Эйнар уже научился есть ложкой. Это ещё один небольшой успех.
Хильда оборвала речь на середине и внимательно посмотрела на Ивара:
— Что с тобой? Ты будто вовсе не рад?
— Рад, — с заминкой ответил Ивар. — Да только ума не приложу, тебе-то зачем я такой нужен?
— В смысле? — нахмурилась Хильда.
Ивар вздохнул и постучал вилкой по краю тарелки, устремил взгляд в окно, по которому бисером рассыпался дождь.
— Калека, — зло выплюнул, будто бы Хильда в этом виновата. Нет, конечно, не она, но злость никуда не исчезла, кипела внутри чёрным дымом. И рано или поздно вырвалась бы наружу. — Работать не могу, ни на что теперь не способен. Ни денег, ни… ладно, квартира есть, правда, она моя только на треть, — хмыкнув, поджал губы он. — Ещё и с чужим пацаном. Зачем тебе такая обуза?
Хильда долго молчала, думала, опустив голову, и непослушные пряди спадали ей на лицо.
— По-твоему, только здоровых любят? Успешных, удобных… У всех бывает чёрная полоса. А если бы со мной что-то случилось, если бы я попала в аварию, например? Ты бы меня бросил?
Ивар резко мотнул головой.
— Нет, конечно! Что за бред?
Хильда едва заметно улыбнулась и коснулась его руки.
— Ну, вот. Так почему ты думаешь, что я поступлю так?
Ивар хмыкнул, дёрнув уголком губ.
— Не хочу, чтобы ты была со мной из жалости.
Хильда покачала головой.
— Нет ничего плохого в жалости. Я тебя люблю. Разве этого мало? И всё с тобой будет в порядке — это я тебе, как медик, говорю. Нужно время, чтобы восстановиться, — заверила она.
— Может быть. Только я ненавижу ждать.
Хильда снова надолго замолчала.
— А у нас ведь с тобой и проблем особых не было никогда. Бабушка говорила: «Тёмное утром может стать началом светлого дня»(3), — приободрила она. — Я столько успела передумать за эти месяцы, искала причины… И поняла, что семья — это работа двоих, а если это нужно только одному, то ничего не выйдет. — Скажи честно, если хочешь всё отменить. Я даже ещё вещи не начала собирать и от квартиры не отказалась.
Вообще-то мыслей в голове теснилось много: от сожаления и чувства вины, до банального страха, что ничего у них не выйдет — разбитую чашку не склеишь. Однако сильнее всего было желание попробовать с чистого листа.
— Приезжай, — прикрыв глаза ответил Ивар. — Не обещаю, что будем жить, как в сказке, но постараюсь провести работу над ошибками.
Хильда облегчённо кивнула.
— Верю.
* * *
На вокзал Ивар явился с букетом из жёлтых гербер и синих васильков — праздничным, ярким, весёлым. И, честно говоря, волновался ужасно. Нет, конечно, о своём решении не жалел, но на словах-то всё легко, а как оно получится в жизни…
Хильда, похоже, тоже волновалась: губы подрагивали, и она то и дело поправляла волосы, которые и так были в порядке. Цветам обрадовалась, удивилась и чмокнула в щёку.
— Спасибо. Люблю герберы, они такие позитивные и забавные.
— Рад, что угодил, — церемонно ответил Ивар и забрал чемодан из её рук. Хильда хотела возразить: тяжёлый, но Ивар лишь отмахнулся. Вот ещё! Что он инвалид, в самом деле! И не такой уж тяжёлый чемодан оказался, к тому же, на колёсиках.
— Домой поедем? — спросила Хильда, оглядевшись.
— Если хочешь, сначала заедем домой, вещи оставишь. А потом… ну, сюрприз, — одарил её загадочной усмешкой Ивар.
Вообще-то, когда Хильда навещала его в больнице, Ивар предлагал остановиться у него, но она неизменно отказывалась. Неловко ей было в чужой квартире одной. Уезжала всегда на вечернем поезде.
Вызвали такси. Ивар, признаться, скучал по байку, но чинить его предстояло долго и дорого. За все ошибки надо платить, не так ли? И он теперь расплачивался за глупостью свою. Однако и плюсы были: времени на размышления в больнице оказалось предостаточно. Того времени, которого вечно ему не хватало. И в этот раз Ивар хотел сделать всё правильно.
Поднялись по лестнице, Ивар позвякал ключами и не с первой попытки сумел открыть дверь. Рука всё ещё слушалась плохо. Хильда терпеливо ждала.
— Добро пожаловать домой, — Ивар распахнул перед ней дверь и пропустил вперёд. — Прибраться я не успел, извини.
— Ничего, — качнула головой Хильда, и, поймав его ладонь, улыбнулась. — Я помогу.
Ивар рассеянно пожал плечами. Когда они жили вместе, уборкой в основном занималась Хильда, да и готовкой тоже. А он — под настроение. Домашнюю работу Ивар как-то не жаловал. Ну, не всем быть такими «хозяюшками», как младший братец.
Ивар проводил Хильду на кухню, попили чаю, и она спросила, что за обещанный сюрприз.
— В гости поедем, — туманно ответил Ивар. Хильда изучала любопытным взглядом, и он, не сдержавшись, расплылся в улыбке. — Ты же хотела с моей роднёй познакомится? Ну, вот, к ним и поедем. Они праздник устроили в честь моей выписки.
— Ох, Ивар, я уж думала, ты никогда не решишься, — со вздохом протянула Хильда, однако, тут же его обняла.
Ивар легко поцеловал её в губы и прижал к себе.
— Да брось, время было неподходящее.
— Неужели? А сейчас подходящее? — поддела Хильда.
— Сейчас — в самый раз.
В гостеприимном доме дяди и тёти по традиции собрались все близкие. Убба со Стеллой оставили ребят на попечение бабушки с дедом и тоже приехали, Регина, Рэми и дядя с тётей, разумеется, были. Эйнара обрядили в праздничную голубую рубашку и светлые брюки, на которые он уже успел насобирать шерсти.
Тётушка с Региной наготовили всяких вкусностей, и вся родня устроилась за большим столом в гостиной. Никакой неловкости или смущения Ивар вовсе не чувствовал, наоборот, уютно вышло и по-семейному. Хильду приняли, как родную. Тётушка, конечно, терроризировала расспросами, но Хильду это, похоже, не беспокоило, она отвечала с улыбкой.
После ужина тётя увлекла их смотреть старые фотографии.
— Я Ивара маленьким и не видела, — смущённо призналась Хильда, устроившись в глубоком кресле.
А Ивар хмыкнул:
— Так фотки-то все здесь, я их и не брал, когда переезжал.
Тётушка с улыбкой взмахнула рукой.
— Я всё храню, не переживай, — и обратилась к Хильде: — Сейчас увидишь, как Эйнар на него похож.
— Да я таким белобрысым не был никогда! — со смешком вставил Ивар.
— Улыбка твоя, подбородок, да во всём похож, — возразила тётя. — Вот сейчас сами посмотрите.
Ивар развеселился и плюхнулся на диван, притянул к себе сына, который прибежал посмотреть, что там интересного происходит. Вообще-то, ни он, ни Ивар в детстве улыбаться не любили. Оба на фотках хмурые. Но тётю разве переспоришь? А может, она и права… Эйнар — его сын, Ивар это принял. Уж, наверное, какое-то сходство у них есть.
Знакомство с родственниками прошло успешно, а вот Эйнар пока относился к Хильде настороженно. Впрочем, ничего удивительного — новые люди его пугали. К тому же, за шумным семейным столом у них не было возможности толком познакомиться. А когда вернулись домой, он уже сонно зевал и тёр кулаком глаза. Ивар поскорее уложил его спать, пока Эйнар не начал реветь.
— Он милый, — улыбнулась Хильда, когда Ивар прикрыл дверь в детскую.
— Это он пока ещё тебя стесняется, — наполовину в шутку, наполовину всерьёз заметил Ивар. Знала бы она, как Эйнар умеет орать!..
Хильда чуть молчала, изучая его внимательным взглядом.
— Мне до сих пор сложно поверить, что у тебя есть сын.
— Поверь, я знаю о нём не на много дольше, чем ты. Сам привык с трудом, — честно признался Ивар.
А Хильде от того, кажется, стало легче. Она едва заметно приподняла уголки губ и приникла к нему, обхватила руками.
Ивар в порыве нежности коснулся губами её лба.
— Всё будет иначе, я обещаю, лучше.
— Больше никаких тайн? — с легкой опаской спросила Хильда, заглянув ему в глаза.
— Никаких.
* * *
Утром Ивар проснулся около половины девятого. Эйнар обычно будил рано, даже, если в садик не надо, а тут чего-то не заглядывал. Заглянув на кухню, Ивар застал благостную картину. Хильда готовила, а Эйнар типа помогал: перемазался весь мукой и с сосредоточенным видом мешал тесто в миске.
Хильда обернулась, заслышав шаги.
— А мы блинчики печём, — улыбнулась она, поправив волосы. — Не стала тебя будить. Ты как себя чувствуешь?
Ивар слегка поморщился и потёр плечо. Ноющая боль стала уже привычной, и хотелось бы поскорее о ней забыть.
— Болит? — сочувственно поджала губы Хильда.
Ивар не успел ответить: Эйнар с радостным воплем «папа!» соскочил со стула, побросав все свои дела. Ивар легко подхватил его на руки — одной левой.
— Доброе утро, хулиган. Ты меня сейчас тоже в муке перемажешь.
— Ты бы, может, пока его не поднимал? — осторожно заметила Хильда.
— Да что он там весит? И эта рука не болит, — отмахнулся Ивар. — Я смотрю, вы уже успели подружиться? — поскорее перевёл тему он.
Хильда деликатно улыбнулась.
— Он очень смышлёный и послушный. И мой подарок ему, кажется, понравился, — действительно, на столе, рядом с миской, стояла фигурка пушистого белого козлика(4), запряжённого в сани. А в санях сундучок с конфетами или каким-то сладостями. — Ему можно мармелад? Я пока не давала, решила у тебя спросить.
— Да. Эйнар любит сладкое. Все дети любят, наверное.
Хильда перевернула блинчик на сковородке и сказала:
— Помню, в детстве, когда нас с двоюродными сёстрами и братом привозили к бабушке с дедушкой на каникулы, они разрешали сладости только по субботам(5).
— Глупая традиция! — фыркнул Ивар. И, бросив взгляд на часы, висящие над столом, сообразил, что в садик они безнадёжно опоздали. Хотя… до девяти они принимают, можно ещё успеть. Одевать и умывать Эйнара пришлось в спешке, но в четыре руки справились быстро.
Эйнар, конечно, ныл всю дорогу, и пришлось тащить его на руках. Что ж, теперь Хильда увидит, что вовсе он не такой милый и славный, как ей казалось. Но лучше узнать раньше, чем позже.
А Хильду, кажется, его вопли вовсе не раздражали. Она пыталась его утешить и пообещала, что вечером приготовит вкусный ужин. Да, терпения у неё определённо больше, чем у Ивара.
В квартире стояла блаженная тишина. Ивар выдохнул, прислонившись к стене. Сегодня не нужно торопиться на работу, да вообще никуда не нужно. И в кои-то веки они остались с Хильдой вдвоём не в больничных стенах, не на коротких прогулках, а наконец-то дома. Это ли не счастье?
Хильда ласково улыбнулась и пригладила ему волосы.
— До сих пор не могу поверить, что всё оказалось так просто.
— Разве? — дурашливо поддел Ивар, коснувшись её запястья. — Мне кажется, что наше расставание было дурацким сном, — признался он полушёпотом. Хильда молча его обняла, уткнувшись подбородком в плечо, и выдохнула на ухо:
— Мне тоже.
— Какой же я был дурак! Никогда тебя больше не отпущу, — в порыве чувств признался Ивар.
— Оставим прошлое в прошлом, — мягко ответила Хильда. — Мне тоже стыдно за то, что я тогда наговорила, за то, что тебе не поверила…
Ивар утвердительно кивнул. И, кажется, оба они устали от разговоров. Хильда, лукаво улыбнувшись, потянула его за руку в спальню. И в пылких объятьях друг друга они пришли к согласию и примирению.
* * *
Приближалось Рождество, около месяца прошло с тех пор, как они с Хильдой съехались. И Ивар ни дня не жалел. Если в своё время к новой роли привыкать пришлось трудно, Хильда сладила с Эйнаром легко. Да, бывало, он капризничал и не слушался, но Хильда сумела найти к нему подход. И отчасти Ивар чувствовал себя виноватым, что взвалил на её плечи слишком многое. Однако, со временем понял, что своя ноша не тянет. Хильда не считала Эйнара чужим. А у Ивара теперь было предостаточно времени, чтобы посвятить его сыну, семье.
До конца, расписанного врачом курса реабилитации, осталось ещё два месяца. Рука уже получше слушалась. Чтобы совсем не растерять рабочие навыки, Ивар придумал мастерить лошадку-качалку для Эйнара — подарок на Рождество. И для близнецов манеж наконец-то доделать. Времени на это уходило в два раза больше, чем прежде, хотя теперь и работа не отвлекала. Приходилось торчать дома на пособии по болезни. И таблетки жрать горстями, теперь уже по «голубому рецепту»(6). И на физиотерапию ходить. Но вроде помогало.
А ещё Ивар пытался починить байк. Сил и денег на это уходило дохрена, но времени свободного теперь навалом. Самое главное, что это помогало обрести душевное равновесие и чувствовать себя «при деле».
Незаметно подкралась зима, хотя снег то выпадал, то таял ещё с конца ноября. На Рождественскую Мессу собрались всей семьёй: дядя с тётей, Убба со Стеллой и Миккелем, Рэми и Регина, и, конечно, они с Хильдой и Эйнаром. И это было так правильно. Наверное, в этот момент Ивар и понял, что семья — это вовсе не цепь, а опора, которую так легко разрушить, разбить, но очень трудно собрать заново.
Рождество встречали в летнем доме втроём. У дяди с тётей, как обычно вся семья отмечала, но праздники ещё не закончились — можно навестить их позже.
Днём гуляли по зимнему лесу, учили Эйнара кататься на лыжах (на мини-лыжах пока), в общем, весело провели время. Эйнар так умаялся, что сразу после ужина уложили его спать. Ничего, подарки он и утром откроет, а главный — лошадка, дожидается его дома. Наступило время взрослых. Ивар разлил по бокалам: себе — ром, а Хильда предпочитала белое вино. Чокнулись бокалами.
— С Рождеством!
— С Рождеством! — улыбнулась Хильда и чмокнула его в губы. В глазах её отражались тёплые огоньки праздничных гирлянд, которыми был украшен домик.
Ивар прижал её к себе на миг и, набираясь решимости, сделал глубокий вдох. То, о чём он думал сегодня на Мессе, не выходило из головы и обрело вполне ясную форму.
— Я приготовила тебя подарок, — сообщила тем временем Хильда, а Ивар рассеяно кивнул.
— Да, я тоже.
Хильда вскоре вернулась с коробкой, обтянутой блестящей синей бумагой.
— Откроешь?
— Ага, спасибо.
Подарком оказалась серебряная подвеска на толстой цепочке с двумя скрещенными топорами. Ивар улыбнулся. Хильда его вкусы прекрасно знала, а вот он боялся не угадать. Протянул ей подарок, обёрнутый в белую праздничную бумагу с серебряными звёздами. Хильда открыла и замерла, коснувшись пальцами бархатной коробочки. Ах, да, почему-то раньше в голову не приходило, что это выглядит двусмысленно. И Хильда ожидала, вероятно, иного.
— Это серёжки, — прочистив горло, сообщил Ивара, чтобы не длить этот неловкий момент.
— Спасибо, я так и поняла, — вежливо улыбнулась Хильда, но Ивар, конечно, заметил тень разочарования, скользнувшую в её светлых глазах. И тут же покачал головой.
— Это просто подарок. Но я… сегодня думал… Нет! — Ивар сам себя оборвал и, разозлившись на глупую эту неловкость, на то, что так долго тянул и сам не замечал, что счастье своё упускает, выпалил: — Выходи за меня.
Хильда удивлённо моргала, повисла напряжённая пауза.
— Знаю, я не подарок — больной, безработный, и…
Хильда качнула головой и поцеловала его в уголок губ.
— Я согласна. Боже ты мой, я думала, ты никогда этого не скажешь! Так и помру сожительницей.
Ивар облегчённо рассмеялся и прижал её к себе. И не было слаще поцелуя, чем этот — отдающий терпким вкусом вина и корицы и пряными нотками рома. За окном тихо падал снег — чистый белый лист, новая страница в жизни. И в этот раз Ивар не сомневался, что сделал всё правильно — так, как подсказывало сердце.
1) Рокхейм — норвежский национальный музей популярной музыки с 1950-х годов до наших дней.
2) Скандинавский мореплаватель, первооткрыватель континентальной части Северной Америки. Сын викинга Эрика Рыжего, первооткрывателя Гренландии. По мнению многих историков, Лейф Эрикссон был первым европейцем, который посетил Северную Америку за пятьсот лет до Христофора Колумба.
3) Норвежская поговорка.
4) В Норвегии часто можно встретить рождественские украшения в виде соломенных козликов. Белая коза считается спутницей Юлениссена — верхом на ней он развозит подарки детям на Рождество.
5) В Норвегии действительно существовала традиция позволять детям есть сладости только по субботам, а не в будние дни. В настоящее время она уже утратила актуальность, но некоторые родители или бабушки, дедушки до сих пор её поддерживают.
6) Если человек потратил на лекарства и/или лечение больше 5000 крон за год, то в течении этого года остальные лекарства можно купить по специальному "голубому рецепту" бесплатно.
 |
Bahareh Онлайн
|
|
Отзыв на 17 главу.
Показать полностью
Привет) Я на этот раз долго собиралась с мыслями, потому что посмотрела на милое взаимодействие Ивара с Эйнаром, и все мысли сразу вон помчались, одно лишь непередаваемое ощущение тепла в груди)) Если бы можно было, я бы мимикнула эту главу отдельно, жаль, функционал сайта не позволяет. Ивар, по-моему, верит и не верит, что он может быть любим своим ребенком, что у Эйнара в принципе понемногу складывается положительный образ отца, за которого он так трепетно боится и переживает. Это прямо вай, классно)) Если вспомнить, что Ивар часто думал о собственном отце с болью и разочарованием, мол, опять не приехал, не сдержал обещание, надул, то я допускаю, что Ивар переносит какие-то свои детские обиды к отцу на Эйнара, словно тот тоже мог, насколько позволял маленький возраст, думать об Иваре плохо. Малыш-то очень понимающий, все видит и чувствует и далеко не сразу открылся Ивару. А уж чтобы беспокоиться о нем, о дорогом папе, об этом вообще не шло и речи. Эпизод с плаванием означает, что Эйнар признал в Иваре близкого человека, которого боится потерять. Очень приятный и светлый эпизод, дающий Ивару надежду, веру в свои силы и мотивацию) А на моменте с беседкой я подумала, что дядя дядей, а Ингвар именно как отец Ивару, а теперь и как дедушка Эйнару. Мне понравилось, как Ивар провел параллель с игрой в "лошадку". Раньше он катался на дяде, сейчас его сын. Может, благодаря Эйнару и его играм в доме дяди-дедушки у Ивара наконец получится заполнить пустоту в сердце, оставленную нехваткой и внезапной кончиной отца. Ивар найдет больше отцовского тепла в дяде посредством уютных развлечений с детьми, строительства беседки и бесед о прошлом Рагнара и Ингвара. Мы видим, что Ивар становится все ближе к семье, и это помогает ему преодолеть одиночество. А главное - это помогает ему отпустить злость и непринятие смерти Рагнара, незавершенности их конфликта, если так можно выразиться, и заботиться о его могиле без тяжелых чувств, а с легкостью. Еще очень ценен рассказ Ингвара об их юности и ужасном деде, который не принимал Линду и навязывал сыновьям свое ненужное мнение. Уж спасибо, но с личной жизнью они сами разберутся, им лучше знать, чего они хотят и кого любят. Не заслужил дед того уважения и заботы, которые ему оказывали Ингвар и Линда. Однако благодаря этому рассказу Ивару будет легче понять отца, почему тот такой. Ивар сам признает, что, как дядя, он бы не смог терпеть деда, милосердствовать и тоже махнул бы на все рукой. Выходит, ему уже понятнее становится фигура Рагнара, и он сам делается снисходительнее к ней. Это не значит, что это как-то оправдывает ошибки Рагнара. Все же Ингвару пришлось не легче, но он другой, более семейный и ответственный. Просто у Ивара будет меньше ложных ожиданий насчет отца и, соответственно, меньше боли. Такой вот человек был, сломленный их склочным дедом, - принять, простить, отпустить. Поход отличный выдался! Свежий воздух, страшилки и прогулки на природе - что может быть лучше для малышни? Это точно пойдет на пользу Эйнару, и главное, что видны скромные результаты от занятий. Действительно, Эйнар расцвел и стал похож на счастливого ребенка. Это труд всей семьи) Еще одну пользу принес этот поход: он устами мудрого Уббы напомнил Ивару, что с Хильдой может не все потеряно. Тут Убба как никогда прав, и для начала стоило бы принести извинения, объяснить свою ситуацию, а там уж как будет. Ивар боится неудачи и новой боли, все-таки ему было хорошо с Хильдой, а тут такой резкий разрыв, и не известно, как она воспримет его сына. Но сказать ей правду - значит проявить к ней уважение и поступить честно, а без этого отношения невозможны. Повторюсь, но, я думаю, Хильда оценила бы этот жест. Все же это не измена, и ответственность за ребенка Ивар в итоге взял. Если они все равно расстанутся, то хотя бы на более позитивной ноте, чем если бы Хильда считала его изменщиком, бабником и тому подобное, что она могла, теряясь в догадках, надумать о нем. В общем, я верю, что Ивар придет к этой мысли. Сына он принял и привязался к нему, отца простил, остался еще один важный шаг) Очень радует, что у Рэми налаживается личная жизнь. Ингвар и Линда дождутся родных внуков) Насчет квартиры - да, тут разговаривать с братьями надо. Если она не по душе Ивару, то можно внести предложение о продаже и выбрать что-то свое. Очень, между прочим, хорошее желание обосноваться и пустить корни, так как, мы помним, раньше Ивар был скорее скитальцем без своего жилья. Но и не было тогда человека, ради которого он бы пошел на перемены. У Хильды свое жилье, и свадьбу Ивар не планировал, все как-то на бегу было, одним днем и без твердой опоры под ногами. А ребенок обязывает перестраиваться и менять приоритеты. В конце концов, отец тоже пришел к похожему решению с домом, а это уже о чем-то да говорит, учитывая его непостоянный образ жизни. Ахах, про "жизнь пожить" Ингвар хорошо заметил. Не всегда брак губит молодость - в здоровых отношениях только украшает ее. При этом нет точного времени, когда нужно создавать семью, - у каждого свои "часы" и желания на этот счет. Ивару, может, и пора, но не жениться, а решить проблему с Хильдой, чтобы она не висела мертвым грузом. И понять, хочет ли он вообще назвать ее своей женой и сделать мачехой Эйнара, если она простит Ивара и согласится на его сына. Слежу за дальнейшем развитием событий! Спасибо за главу и вдохновения)) 1 |
|
 |
Schneewolfавтор
|
|
Bahareh
Показать полностью
Ответ на главу 17. Привет) О, спасибо! Очень приятно это слышать) Так и есть, у Ивара поначалу никаких тёплых чувств к сыну не было. И ему сложно поверить, что Эйнар его полюбил, волнуется за него, скучает. И в тоже время, радостно. Таких чувств он никогда не испытывал. У них с Эйнаром семья начала строиться не тогда, когда Эйнар родился, а только сейчас. И, можно сказать, они оба для себя открывают новые чувства и эмоции. Эйнар - в силу возраста ещё мало знает о мире и семье, а Ивар, ну, такой он толстокожий, его трудно пронять. Однако, Эйнару удалось)) Ивар с раннего детства видел, что он не на первом месте для отца. Все эти невыполненные обещания и вечная нехватка внимания заставили Ивара закрыться. В глубине-то души он попрежнему любил отца, но демонстрировать предпочитал именно обиды и разочарование. И от Эйнара он ждал подобной реакции. Всё-таки Ивар понимает, что был никаким отцом, хуже Рагнара. Но у него есть шанс стать лучше. Рагнару, кстати, удалось стать лучше своего отца (ладно, там была невысокая планка, но тем не менее). Рагнар не навязывал детям свою волю и своё видение жизни. Он позволил им быть собой, и, уж какое-никакое, тепло они от него получили. Дядя, конечно, не может заменить отца (и никогда не мог, хотя с детства Ивара и Уббы его "подменял), но Ивар очень его уважает и любит. И действительно, вместе, в семье легче переживать и горе, и трудности. Как бы Ивар от них себя не отделял, но наконец-то нашёл в себе силы признать, что их помощь невероятно ценна. И сделать и для них что-то хорошее. А свои чувства Ивар предпочитает проявлять в поступках. Тут нужно и время, чтобы пережить утрату. Главное, что Ивар видит, что он не один. И, что немаловажно, Ивар смог принять и то, что любил отца, что они с ним похожи. Это помогло ему простить Рагнара. А у Эйнара появилась любящая семья, в которой ему рады. Конечно, мальчишка расцвёл, и на его развитии это сыграло положительно. Ты знаешь, а ведь именно эти бытовые мелочи и позволяют ощутить, что жизнь продолжается. И всопоминать о Рагнаре уже без такого камня на душе, а с каким-то светлыми чувствами. Тяжелее всех принять смерть брата было Ингвару. Но время лечит, теперь он уже может вспоминать о нём со светлой грустью. И действительно может рассказать многое, что помогло бы Ивару понять отца лучше. Рагнар совершил много ошибок, многие из-за него пострадали. Но по итогу, после его смерти, о нём ведь много и хорошего помнят. Рагнар не был идеальным, но он тут не "главный злодей". Даже в контексте Иды. Он разрушил её жизнь, но она ведь могла уйти, а не пытаться его удержать и поддерживать иллюзию брака, который давно уже распался. Не в том смысле, что она "сама виновата", а в том, что можно было найти в себе силы отпустить человека, который её не любит. И не портить дальше жизнь себе и сыну. На Ивара ей, разумеется, было плевать, но на своего-то сына нет. Олаф был тем ещё домашним тираном. Ингвар всё хорошее взял от матери. И Олаф явно не заслуживал такого сострадания и помощи, которое получил от них с Линдой. Может быть, когда-нибудь я напишу мини про эти времена). Честно говоря, мне хотелось бы посмотреть на Рагнара в качестве главного героя. При всех своих косяках он ужасно харизматичная личность. Наконец-то Ивар оказался готов к семейному отдыху) И даже стойко переносил все трудности и бесконечные "почему?" Миккеля. Да-да, по сранению с ним, Эйнар, на его взгляд, и вовсе золотой ребёнок: спокойный и тихий. В новой семье Эйнар получил столько внимания и заботы, которых во всей своей жизни с матерью не получал. Конечно, его успехи, пусть пока и небольшие - это их общие успехи. Согласна. Хильда заслуживает того, чтобы знать правду. И, уж в конце концов, извинений она точно заслуживает. Решится ли Ивар на этот шаг - большой вопрос. Ему дорого то, что у них было - это правда, но пока он не готов ни мириться, ни хотя бы принести извинения. А в тоже время эта незавершенность и подвешенное состояние давит. Ивар прекрасно себя убедил, что сделал правильно и лучше всё оборвать сразу. Но заставить себя чувствовать или не чувствовать никому не под силу. Именно! В отличии от Рагнара и Иды, у них совсем другая ситуация. И то, что они проиграют тот же сценарий (как решил Ивар), совершенно необязательно. К тому же, Хильда - не Ида. Так или иначе, Ивар и Хильда ещё встретятся. А что из этого выйдет, скоро узнаем) Обязательно дождутся) Но всему своё время. Рэми и Анна пока ещё только несколько месяцев встречаются, о свадьбе ещё говорить рано. Но Линда, конечно, уже всё распланировала) Так и есть, раньше Ивара ничто не держало. У него не было такой огромной страсти к путешествия, как у отца, но он легко мог уехать и всё бросить, переехать в Осло, может, потом ещё куда-то, если бы захотел. А теперь он нашёл своё место. Не зря ведь он говорил и папе Карлу, и отцу Стефану, что вернулся домой. У Рагнара - свой дом - это вообще была мечта. Дом родителей для него опять же не был родным. Все эти конфликты с отцом убили на корню все хорошие чувства. После он жил с Идой в её квартире (её собственной, не съёмной). И в конце концов построил летний дом и вложил в него и свои силы, и свою любовь. Ну, квартира у него позже появилась, к ней настолько не был привязан. У всех по-разному, всё зависит от людей. Бывает, и после школы женятся, и живут счастливо. А бывает, что и в зрелом возрасте не уживаются и не могут найти "того человека". Ивару действительно ещё рано говорить о свадьбе, потому что с Хильдой они расстались, а отпустить он её не может. Так или иначе этот вопрос мы не оставим без ответа. Финал части не за горами, так что все ответы обязательно получим) Спасибо большое за такой замечательный отзыв!) 1 |
|
|
Bahareh Онлайн
|
|
Отзыв на главу 18.
Показать полностью
Привет) Ивар, я подскажу: не хватает Хильды) А вообще приятно читать, как за мыслями о семье, о родных он приходит к выводу, что какого-то элемента им с Эйнаром очень не достает. И вот этот трогательный флэшбек о заботе Регины и отце заставляет верить, что Ивар задумывается о полной семье и восстановлении связи с Хильдой, но пока не может облечь это в четкую форму. Если он упомянул ее в своих размышлениях, то не за горами и вывод о том, что еще не все потеряно и можно сделать попытку. Уж конечно Хильда не Ида, которая терпела измены на протяжении нескольких лет. У Хильды нет ненависти к Ивару, какая была у Иды к Рагнару и его женщинам с детьми, и даже если Хильда пошумит, то за дело, а не станет срывать зло на невиновном ребенке. Ну а если и обидит Эйнара, то Ивар сможет спокойно с ней попрощаться: их ничего не связывает пока. В общем, не попробуешь, не узнаешь, но навешивать на Хильду ярлыки заранее неправильно. Еще меня очень тронуло, что Ивар все чаще задумывается о сыне, что вот на фестиваль его надо потом отвезти, когда подрастет, краски купить такие же, как у Миккеля, столик сделать, крестить. Ивар прямо отец-отец) У меня такое чувство, как будто в глубине себя Ивар долго ждал своего часа, чтобы выразить эту огромную любовь и заботу, а все не мог, привык держать эмоции в себе и щетиниться, ершиться. А тут такой кайф словил, когда стал вкладываться в благо семьи и все больше сближаться с ней - видно, что герой обрел свое место. Мне, кстати, показалось, что Ивар преимущественно в дядю пошел. Бывает же, что дети больше наследуют качества дяди и тети, а не родителей. Ингвару, допустим, спокойнее когда он с семьей, а Рагнару - когда он сам по себе, на воле, а не поглощен семейной рутиной. Я думаю, тут не последнюю роль играет склад характера, потому что тот же Ивар находит умиротворение, когда включается в быт семьи: мастерит беседку тете, столик сыну, подарок племянникам, какие-то общие мероприятия и поездки с семьей ему нравятся. Ивар ищет стабильность и покой, твердую опору под ногами, а не мотания туда-обратно: чуть там пожил, чуть здесь, а в итоге почти ни фига не нажил, наломал кучу дров и стал обузой близким. И это заветное желание Ивара ярко выражается в детстве, когда он мечтал, чтобы у них с Региной, Уббой и отцом была настоящая семья, в которой он мог бы свободно, не стыдясь, выражать свои чувства и потребность в ласке и самому дарить эту ласку. Наконец его желание начало реализовываться. И очень удачно, что Эйнар тактильный. Он научит Ивара тому, к чему тот давно стремился: к любви и умению показывать свою любовь, а не замалчивать) А момент с выбором крестного как раз один из таких шагов. Чувствуется, что Ивару неудобно просить брата. Он, точно как в детстве, думает, что помешает и напряжет Уббу, если ему окажут внимание сверх того, которое он уже получил. Этот отрывок с Уббой буквально зеркалит тот, что с Региной, когда Ивару было совестно принимать ее помощь и рассказывать о своим проблемах. Бедный парень! Он-то привык к обвинениям и взбучкам Иды, которая могла накинуться на него ни за что. Это всегда сильно ранит, когда ты думаешь, что досаждаешь другим, если они искренне жалеют тебя и подают руку помощи. Спасибо за продолжение! Вдохновения) 1 |
|
|
Schneewolfавтор
|
|
Bahareh
Показать полностью
Ответ на главу 18. Привет) Всё верно)) Мы-то знаем. Ну, дай бог, Ивару предоставится шанс это исправить. Ивар скучает, он хотел бы всё вернуть, но тут такая смесь эмоций: и страх неудачи, и всё-таки понимание, что Хильду он сильно обидел. И опять же, Ивар не уверен, что у них получится семья. Раньше он к этому сам был не готов, а Хильда, как мы знаем, хотела. Сейчас Ивар видит, что у них с Эйнаром вроде всё наладилось, не так тяжело и страшно, как было в начале. И можно было бы познакомить их с Хильдой, но для этого нужно перешагнуть и через свой страх, и через гордость и через чувство вины. Скажу так, у Ивара будет возможность это сделать. А как он ей воспользуется или не воспользуется, мы узнаем уже скоро. Хильда, конечно, не Регина, но она и точно не Ида. Самое интересное, что тут опять всё сводится к Рагнару. Чтобы примириться с отцом, с прошлым, с собой самим, Ивару нужно было признать, что с отцом они действительно похожи. Но! Чтобы двигаться дальше, ему нужно понять, что он не Рагнар, и не обязан следовать тому же сценарию, который был у Рагнара с его женщинами. Всё верно по поводу Хильды! Нужно поговорить с ней честно, без обвинений, без хлопанья дверями и вот этого всего. А там уже будет видно. Ивару всегда было тяжело открыться, да хоть кому. Пожалуй, набольшую степень откровенности он допускает только с отцом Стефаном. Но это всё-таки не совсем то. С родными и близкими Ивар выстроил определённые границы, и ему очень не нравится, когда кто-то пытается эти границы нарушить. Хоть Убба, хоть дядя с тётей, Ивар быстро их обрывает и довольно грубо. Но сейчас у него действительно какой-то умиротворяющий настрой. Он благодарен родственникам, и вполне закономерно, ему тоже хочется сделать для них что-то хорошее, отплатить добром. С Эйнаром, как ни странно, Ивару не пришлось отстаивать свои границы. У Ивара в любом случае ведущая роль, и ему стало приятно заботиться о сыне. Да, раньше ему особо ни о ком заботиться и не приходилось. О младших братьях, но тоже постольку-поскольку, всё-таки это не его зона ответственности, а родителей, дяди и тёти. Да, можно ещё сказать, что о Бальдре он заботиться. Но, несмотря на некоторые проблемы, Бальдр тоже взрослый человек, и опека ему не нужна. И, в общем, да, Ивару, оказывается, нравится заботиться о ком-то. Он с удивлением это открыл для себя. Это интересное наблюдение. На мой взгляд, на дядю Убба больше похож. Они оба тёплые, семейные люди. Ивар всё-таки больше одиночка, ему нужно пространство и своё время. Хотя, когда у него есть желание и настроение, он вполне охотно проводит время с семьёй. Рагнара всё время куда-то тянуло, ему не хватало приключений, и в жизни в целом, и в любовных отношениях. В этом плане Ивар на него точно не похож. У него бывают импульсивные поступки, но к дому и к месту он привязан. А с женщинами... ну, что ж, он никому не изменял и никого не обманывал. Рагнару этой честности точно не хватало. Он всё-таки был эгоистом и свой комфорт заботил его в первую очередь. Ивар - счастливый человек! Его работа - это его любомое дело, и хобби в том числе. У них в семье вообще принято делать что-то своими руками. И Рагнару это было не чуждо, и Ингвару. Ивар так вообще выбрал профессию плотника. К сожалению, в жизни далеко не всем так везёт, но у них действительно каждый выбрал себе дело по душе. И Линда, которая любит животных, стала ветеринаром. Регина, которая и сама отличный наставник, и любит возиться с детьми, стала учителем. Ну и т.д. Отец Стефан бы сказал, что Господь послал Ивару такого ребёнка) А т.к. это всё-таки мир, придуманный мной, то так оно и есть. С таким живым и непоседливым ребёнком, как Миккель, Ивару пришлось бы тяжело. Крёстный - это большая ответственность для верующего человека. Крёстный будет отвечать за поступки своего крестника перед Престолом Божьим. Потому Ивар и шутил, когда его позвали стать крёстным Миккеля: "Воспитайте хорошего парня, чтобы мне не пришлось краснеть за него "там"". К слову, Ингвар - крёстный Ивара) Конечно, Ивару с детства въелось, что он лишний и ненужный. Но на самом деле, та же Регина и словом, и делом не раз показывала, что это не так. Ивар вроде и понимает это, но принять до конца не может. Тут и Ида внесла свою лепту, да и то, что для родителей он никогда не был на первом месте, тоже сыграло значительную роль. Так или иначе, у Ивара теперь своя семья, пока что маленькая - он и Эйнар, и уже от него зависит, какой будет атмосфера в этой семье. Большое спасибо за такой замечательный отзыв!) 1 |
|
|
Bahareh Онлайн
|
|
Отзыв на 19 главу.
Показать полностью
Привет) Какими бы взрослыми людьми Ивар и Бальдр ни были, а хочется, чтобы они все-таки прислушивались к тому, что говорят им близкие, когда дело касается жизни и безопасности. Это в первую очередь нужно им, и, если отмахиваться от помощи и советов, то может обернуться весьма трагично. Я даже не знаю, за кого больше испугалась, за Ивара или за Бальдра. Наверное, для меня слишком шок, что в одной главе столько всего произошло: вот Ивар хотел помочь другу вырваться из ужасных отношений с Норой, осознать, что они ужасны, а теперь Ивару, кажется, требуется срочная помощь. Он попал в аварию, и после увидел отца, как будто оказавшись на грани жизни и смерти? Если так, то я надеюсь, что Ивар сейчас в больнице и скоро придет в себя. Все же не стоило рисковать и ехать в ночь. А как же Эйнар, если с Иваром что-то случится? Ивару теперь нужно думать за двоих и беречься. Бальдр не хочет признавать, что у него проблемы и беда пустила глубокий корень. Он жалеет Нору, это понятно, но эта жалость достаётся ему слишком дорого. Вот уже и его здоровье идет в расход. Нора вцепилась в Бальдра, как жестокий ребёнок в игрушку, которую ему интересно терзать. Она хоть и не виновата в своем состоянии, но Бальдру пора это пресечь. Очень жаль, что у них с Иваром не сложился диалог. Да, Бальдр не маленький, ему не укажешь, как Эйнару. В этом вся и загвоздка, что по паспорту он взрослый, а по поведению - подросток, расплачивающийся за свое стремление к любви и ее искаженное понимание. Сцена с крещением очень приятная и светлая. Все так прекрасно начиналось и привело к такому тревожному финалу, что мурашки по коже. С одной стороны радует, что Ивар примирился с отцом и отец осознал свои ошибки, а с другой - к добру ли беседа с умершим человеком? Хоть бы Ивар там не остался навсегда с отцом. Спасибо за продолжение! Удачи и вдохновения) 1 |
|
|
Schneewolfавтор
|
|
Bahareh
Показать полностью
Ответ на главу 19. Привет) Совершенно согласна, стоило бы прислушаться к близким. И Регина Ивара предупреждала, и тётя, и Убба, что не стоит относится так беспечно к правилам дорожного движения и собственной безопасности. Но он никого не слушал. К сожалению, везти вечно не может. Ехать ночью уставшим и сонным, да ещё и в дождь - очень плохая идея. И если, сто раз до этого ничего не случалось, то на сто первый может и случиться. Сейчас и Ивару, и Бальдру нужна помощь. Ну, Бальдру пока только моральная поддержка и здравый смысл. Нора тянет его всё глубже в своё безумие, а Бальдр не настолько уравновешенный, чтобы ей противостоять. Ну, а пока об Иваре. Не пугайся, главные герои, конечно же, у меня не умирают, но восстанавливаться после аварии ему придётся долго. Я попыталась как-то смягчить травмы и выбрала варианты полегче. Но, блин, это же мотоцикл, тут буквально нет никакой защиты для водителя, кроме шлема и плотной кожаной куртки, джинс. Мотоцикл - это эффектно и круто, но в реальности крайне опасно. Нужно соблюдать правила и следить за своим состоянием. С Эйнаром получилось очень печально. Хорошо, что он ещё маленький и в полной мере ситуацию не осознаёт. Если бы что с Иваром случилось, то родственники, конечно, Эйнара бы не оставили. С Бальдром да, всё абсолютно верно. Ивар слишком давил, буквально требовал рассказать ему правду. Ну, а Бальдра это напугало и отвратило. После гиперопекающей матери любая попытка его опекать, вызывает у него отторжение. Ивар относится к Бальдру, как к младшему брату, и, по большей части, ничего плохого в этом нет. Но когда он так напирается, Бальдр, конечно, закрывается ещё больше. Он и стыдится того, что творится в его жизни, и в тоже время боится признать, что происходит что-то за гранью. Тут и жалость к Норе смешалась, и его собственные тараканы в голове. Во второй части нас ожидает много драмы и безумия, и это я не только о Норе. Спасибо! Мне хотелось передать всю торжественность и красоту момента. А ещё мне хотелось, чтобы всё прошло идеально, и для Эйнара и Ивара это осталось радостным и светлым событием. Думаю, это можно считать завершающим актом принятия сына для Ивара. Он признал его своим, и хочет, чтобы Эйнар был под защитой Бога. Ивар и Рагнар очень упрямы. Конечно, если бы Ивар знал наперёд, то он, вполне возможно, приехал бы попрощаться с отцом. Но это был бы вынужденный разговор, который вряд ли принёс бы кому-то облегчение. Теперь он готов попросить прощения. И для него самого это важно. Определённо я могу сказать, что если такой разговор у них произошёл бы при жизни Рагнара, то тот бы именно эти слова и сказал. Рагнар совершил много ошибок, но сыновей он любил, и их судьба ему небезразлична. Но, кроме прощания с отцом, и того, что Ивар слишком долго пренебрегал правилами безопасности, у этой аварии есть и ещё один смысл. Я подготовлю главу, и мы об этом узнаем) Спасибо большое за отзыв!) 1 |
|
|
Bahareh Онлайн
|
|
Отзыв на 20 главу.
Показать полностью
Привет) Повреждения, конечно, ужасные у Ивара! И с работой, и с сыном все очень плохо сложилось в том смысле, что он от дел надолго оторван, но, благо, жив, с руками, с ногами остался, и близкие рядом. Мне понравился жизнеутверждающий оптимизм дяди, который, не раздумывая, заявил, что эту беду они одолеют, потому что они - семья и иначе нельзя. Это очень хорошо замечено. От дяди исходит успокаивающая сила, которой хочется, так же не раздумывая, довериться и верить в лучшее, несмотря ни на что. Ингвар - настоящая опора семьи. Да уж, понимаю, Ивару не нравится, что он лежит в больнице и плюет в потолок, а события тем временем проходят мимо него. Но впредь, думаю, он будет осторожнее и пересмотрит свое отношение к байку и скорости. Ему сына поднимать - нужно думать за двоих и на десяток лет вперед. Такая нелегкая родительская доля, что приходится смиряться с некоторыми ограничениями, которые накладывает на молодого отца маленький ребенок. Меня порадовало, что эта ситуация с аварией не оставила Ивара равнодушным, и он сделал выводы, пожалел Эйнара, чьи ожидания не оправдал. А также признал, насколько важна и радостна его отцовская роль, к тому же дающая первые ощутимые плоды в развитии малыша: Эйнар заговорил! Ох, с Бальдром все пока еще тревожно, но они хотя бы помирились с Иваром. И Бальдр, наконец, озвучил свою проблему с Норой, а это первый шаг к ее решению, я думаю. Видно, что Нора его совсем довела, и он больше не в силах замалчивать проблему, как ему ни жаль Нору. Скорее бы Бальдр ее спровадил. Поступок Уббы за спиной Ивара производит двоякое впечатление. Он хотел как лучше, однако вмешиваться в чужие отношения нельзя. Так выходит, что Убба принудил Ивара к встрече с Хильдой, но будем верить, что все пройдет хорошо, и Ивар с Хильдой услышат друг друга. Но я считаю, что было бы правильнее, если бы Убба просто напомнил Ивару о Хильде и в связи с аварией попросил бы позвонить ей и объясниться. Все-таки жизнь вон какая скоротечная, оборваться может в один миг. Не стоит растрачивать ее на пустые ссоры, тайны и недомолвки. Спасибо! Удачи и вдохновения) 1 |
|
|
Schneewolfавтор
|
|
Bahareh
Показать полностью
Ответ на главу 20. Привет) Мне его, честное слово, жалко, но могло быть и хуже. Ивар не привык бездействовать, его работа - это и его хобби, так что, конечно, принять, хоть и временную, но нетрудоспособность, ему тяжело. Ничего, потихоньку он придёт в себя, и травмы заживут. Ничего непоправимого в мои планы не входило. Ивару я дико сочувствую, но, будем надеяться, что эта авария научит его быть аккуратнее и внимательнее на дороге, и не рисковать попусту. Всё ведь могло бы закончиться и хуже. О, да! Ингвар стоит тысячи! Как бы меня ни привлекали "все эти" со сложными характерами, неоднозначными поступками и т.д. и т.п., но как же приятно наблюдать просто за хорошими людьми. Ингвар и как отец, и как муж, брат, дядя - замечательный родственник, тот, кто не бросит в беде и тот, на кого всегда можно положиться. Он не будет, как Ивар, мариноваться в своих обидах, он не легкомысленный и эгоистичный, как Рагнар, и не отчуждённый и выскомерный, как Хальфдан. Он действительно опора семьи. Никто не любит больницы, но Ивару стоит сосредоточиться на положительном: всё могло закончиться гораздо хуже. Ему ещё повезло. Будем надеяться, что это станет уроком, и впредь он будет осторожнее. Конечно, как-то незаметно для себя Ивар успел привязаться к сыну. И, пусть не в первую очередь, но он всё же задумался о том, что чувствует Эйнар. Любовь ребёнка - это вообще что-то, на что он и не рассчитывал, но оказалось, что это такой нехилый бонус за все страдания (по крайней мере, по меркам Ивара), которые он получил. Естественно, Ивар не станет таким тёплым папочкой, как Убба, он просто другой человек, с другим характером и отношением ко всему. Но он полюбил сына - Эйнар стал частью его жизни. Да, и занятия, и внимание, и любовь в конце концов дали свои плоды) Эйнару ещё многому предстоит научиться, но заметны уже первые результаты. Да, теперь Ивар хоть немного представляет, что там у Бальдра с Норой творится. Но что-то изменить не в его власти. Бальдру, так или иначе, надо разобраться с этим самому. С Норой не так-то просто расстаться, даже если этого хочешь. Это ещё не финальный акт их истории. Мне самой уже не терпится посмотреть "от первого лица", и рано или поздно мы до этого дойдём. Есть такое. Убба вроде и правильно сделал, но решать за Ивара он не должен был. Ошибки Ивара (или не ошибки) - это только его дело. Он не ребёнок и в состоянии сам отвечать за свои действия. В защиту Уббы - он просто испугался за брата, решил, что приезд Хильды (или хотя бы звонок) его подбодрит, и что им давно бы пора поговорить по душам. Скоро узнаем, как всё сложится. Интересная деталь! С Ингваром Убба во многом похож, но Ингвар оставил Рагнару самому творить свои ошибки, и самому же решать исправлять их или нет. Хотя он не согласен был и пытался переубедить, но не переходил черту, как в случае с лечением, лекарствами и алкоголем. И Ингвар определённо себя винит, что сделал слишком мало (по его мнению), чтобы продлить жизнь брата. Кто прав - Ингвар или Убба, судить не буду, думаю, у каждого своё мнение на это счёт. Спасибо большое за отзыв!) 1 |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу