Темное Делание (джен)

Они лежали на выжженных солнцем полотенцах, прямо на песке. Гарри закрыл глаза, но сквозь веки всё равно видел оранжевое солнце. Где-то вдалеке играли дети, кто-то продавал мороженое, чайки визжали, как безумные. Всё это казалось неправдой — до тех пор, пока Гермиона не сдвинулась рядом и не положила ладонь на его плечо.

— Ты в порядке? — спросила она негромко.

Он открыл глаза. Щурясь, повернул голову в её сторону. Она лежала на животе, подбородок уткнулся в согнутую руку, волосы выбились из пучка и липли к шее.

— Не знаю, — ответил он честно. — Иногда мне кажется, что да. А потом — будто провалился в черную дыру.

Она закрыла глаза.

— Это не пройдёт быстро, — сказала она. — Ты… многое сделал.

— Я убил его, — выдохнул Гарри. — Но не чувствую ничего, кроме пустоты.

— А облегчение?

Он пожал плечами.

— Наверное. Просто это не похоже на победу. Это… будто я сломал что-то важное. Хорошо хоть крестраж в Мунго вытащили.

Они замолчали, слушая шум прибоя.

— Когда мы были на втором курсе, — сказала вдруг Гермиона, — ты спас Джинни, помнишь? Из Тайной комнаты.

Он кивнул.

— Тогда ты тоже убил. И Тома Реддла, и василиска. Только никто так это не называл. Тогда ты спасал.

— А сейчас я мстил, — закончил Гарри. — Я знал, что делаю. И мне понравилось, Гермиона. Понравилось, что он не может больше ничего сказать, что не может мне противостоять. Я чувствовал себя сильным.

— Это естественно, — сказала она мягко. — Ты был пешкой. А потом перестал быть ей. Но, Гарри… это не делает тебя чудовищем.

Он долго смотрел в небо. Солнце слепило глаза. Нормальное, человеческое солнце — не Черное — и от этой боли становилось чуть легче.

— Я не знаю, кем это меня делает.

— Тем, кто жив и может выбрать. — Она посмотрела на него, серьёзно. — Что ты будешь делать дальше?

Он молчал. Потом сел, смахнул с плеча прилипший песок.

— Не знаю, — сказал он. — Наверное, больше я не позволю другим выбирать за меня.

Он посмотрел на неё и впервые за долгое время улыбнулся.

— Может, поеду учиться. Магии теперь во мне предостаточно.

— Артефакторике?

— Хочу жить обычной жизнью, — помрачнел Гарри. — Знаешь, — он повернулся, устраиваясь удобнее. — Мне кажется, некоторые люди не предрасположены для мирной жизни. Вообще не знаю, кто я теперь. Не знаю. Дамблдор сказал, что проследит за остальными крестражами. А я хочу узнать, как устроен мир, когда в нем нет Темных лордов. Может, стану врачом, какая теперь разница. Или, как попустит, запишусь в подмастерья к какому-то артефактору.

Гермиона усмехнулась и тоже села, подоткнув под себя ноги.

— Это неожиданно. Но звучит… правильно. Ты должен продолжать жить, Гарри.

— Должен… Знать бы, как теперь жить. Я думал о том, чтобы сменить школу и вообще обо всем этом забыть. Поехали в Дурмстранг?

Гермиона улыбнулась.

— Главное не используй больше черную магию. Тебе повезло, что ты окунулся в это целиком и быстро, а не шел в эту яму шаг за шагом.

Гарри в ужасе замотал головой.

— Не, больше никогда. А ты что будешь делать?

Она вздохнула.

— Я даже не знаю, кто я, если не «та, кто всё продумывает».

— Что ж, мы оба в поиске.

Она протянула ему руку.

— Начнем отсюда?

Он сжал её ладонь и подмигнул.

— С пляжа, солнца и ледяного мороженого.

Волна плеснула им в ноги, обдавая прохладой.

Впереди начиналась жизнь.