Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в... а где, собственно? (гет)

Я вздохнула и посмотрела на толпу. Толпа смотрела на меня. На губах появилась очень кривая улыбка.

— Кхем, — кашлянула я в Ден Ден Муши.

В голове было практически пусто, если не считать «Владимирский централ, ветер северный». Что-то у меня сегодня день блатных тюремных песен. Наверное, мой мозг так готовился к тому, что революция пойдёт по пизде, а нас всех упекут в Импел Даун.

И тут, словно в лучшей автобиографической драме про музыканта-наркомана, которому предстоит впервые выступить с большим концертом перед огромной толпой искушённых зрителей, я увидела его. Это был свет, падающий на одну-единственную фигуру. Спутанные чёрные волосы до плеч. Пронзительные чёрные глаза. Щетина на лице. О, Арагорн, сын Араторна, Дунэдайн Севера, прямой потомок Исильдура! Ты пришёл ко мне в самый тяжёлый момент моей бренной жизни! Клянусь, что после нового перерождения во «Властелине Колец» отобью тебя у Арвен.

— Мои братья и сёстры! — с чувством начала я. Слова сами всплывали у меня в голове, дублируясь в ушах. — Я вижу в ваших глазах тот же страх, который сжимал моё сердце. Возможно, наступит день, когда мужество оставит род людей, и мы предадим друзей и разорвём все узы дружбы — но только не сегодня. Может быть, придёт час волков, когда треснут щиты и настанет закат эпохи людей — но только не сегодня! Сегодня мы сразимся за всё, что вы любите на этой славной земле. Зову вас на бой, люди Софии! Давайте же свергнем этих буржуев!

— Да-а-а! — закричали люди, поддерживая честно спизженную речь.

Я разошлась:

— Вспомните, за что мы боремся!

— За свободу! — начал стоящий рядом Холо. Я с опаской кивнула: ты поосторожнее, чел, а то щас Эрен Йегер прилетит и Дрожь Земли устроит.

— Да! Ещё! — тем не менее подбодрила я остальных.

— За революцию! — раздался другой голос, полный воодушевления.

— Именно! Ещё!

— За будущее!

— Верно! Ещё! — Меня было уже не остановить.

— За семью! — кричала уже толпа целая.

— Семья — это главное! — согласился мой внутренний Доминик Торрето. — Ещё!

— За мисс Лианору! — Уву, прям бальзам на душу.

— За Ленина! — крикнул кто-то. Я оторопела. Что?

— За коммунизм! — поддержали его остальные.

Стоп, что? А это откуда взялось? Когда это я из хиханек и хаханек успела стать амбассадором коммунизма и протолкнуть его в массы? Дедушка Ленин и Компартия Китая, конечно, гордятся мной, но они как-то не спешат выдавать мне миска риса и кошка-жена за проделанную работу!

Рядом раздался тихий кашель. Я скосила взгляд. Это Сабо пытался не заржать. Я прищурилась. Твоё наказание за подставу, милый мой, ещё впереди.

Потом я вновь перевела взгляд на сканирующую «За Ленина! За коммунизм! За мисс Лианору!» толпу. Они смотрели на меня так, будто я была их лучом света в непроглядной тьме. Так, будто только я могла подарить им надежду.

Блять. Что мы натворили?

Я неуверенно помахала рукой. Люди завелись ещё сильнее.

— Так давайте свергнем буржуазию! Власть народу! Вперёд! — закончила я и буквально пихнула Ден Ден Муши в руки Холо. Тот выглядел так, будто я ему отдала слиток золота, не меньше.

Люди толпой повалили из театра. Виски, Холо и Минора отправились сопровождать их. Я скрылась за кулисами вместе с Сабо.

— Я придушу тебя, — мрачным тоном пообещала я, смотря прямо в чёрные невинные глаза. Не надейся, не сработает!

— Я тоже тебя очень люблю, — будничным тоном сказал парень. Я удивлённо моргнула. Моё сердце на пару секунд будто в тиски сжали, а внутри поднялся самый настоящий ураган. У меня на мгновение пропал дар речи.

Сабо ещё ни разу не признавался мне в любви. А сейчас признался, и сделал это так просто и естественно, что аж коленки подкашивались. Да уж, он сногсшибательный мужчина — это точно.

Если честно, я думала, что для этого как-то рановато, мы всего месяца два знакомы. Но раз такая пьянка…

— Я тебя тоже люблю, — ответила я, кивая. Сабо вылупился на меня во все глаза, а я, сглотнув, мысленно заставила себя взять яйца в кулак и продолжила, возвращая разговор к предыдущей теме: — Но такая подстава?! С какой стати?! Вы меня извините, я скандал такой учиню! Я бедный…

Конец фразы потонул в жарком поцелуе: революционер резким движением взял моё лицо в свои руки, а потом мгновенно припал к раскрытым губам. Я даже не сопротивлялась, отвечая ему с той же страстью. Эх, вот будь сейчас другая обстановка и другое время, я б его как завалила на этот диванчик позади, да как оседлала бы!

Рядом раздался неловкий кашель. Мы его проигнорировали, слишком занятые. Кашель повторился. Пришлось всё же оторваться друг от друга и посмотреть на какого-то смущённого нашей выходкой паренька, которому, судя по виду, едва пятнадцать стукнуло.

Только я хотела сказать, что нечего пялиться на всякие взрослые штучки, как поняла, что не могу выдавить ни звука. В руках у пацана был Ден Ден Муши. И не просто Ден Ден Муши, а Видео Ден Ден Муши. И судя по немигающему взгляду улитки, она транслировала всё, что происходило между мной и Сабо.

Блять. Мы сосались на глазах у… а у кого, собственно? Кому улитка передавала всё происходящее? Неужто Драгону? Бля, он меня тогда реально убьёт за совращение своего воспитанника.

Впрочем, вопрос о том, кому транслировалось всё происходящее, мгновенно отпал, стоило нам выдвинуться во дворец: по всему городу висели Проекторы Ден Ден Муши, на которых на репите крутили мою речь в театре. А потом и наш поцелуй.

Я закрыла лицо ладонями и закричала в них. Сабо в ответ лишь погладил меня по голове.

— Я тебя убью, — пообещала я.

— Я тоже тебя очень люблю, — смеясь, отозвался он той же фразой, что и в театре. И, да, это мило, но мне всё ещё было хуёво от осознания того, что мою честно спизженную речь, пусть она и была крутой, транслировали на тысячную аудиторию, как и все мои крики на сцене про «вспомните, за что мы боремся». Татакаэ, блять, Эрен Йегер одобряет.

Чёрт, Грузовик-кун, скорее открывай свой Ван Писовский филиал и отправляй меня во «Властелина Колец»!