Хрустальная память (гет)

Мои щёки предательски вспыхнули — и вовсе не из-за сноски. Та оказалась далеко не единственным текстом на этом злополучном развороте. Взгляд зацепился за первый абзац:

«…Режим резонансных вибраций чаровница может использовать для глубокой медитативной релаксации…»

Дальше следовало описание, язык которого был каким угодно, только не академическим. Инструкция ссылалась на гравюру на предыдущей странице, и мне потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не перевернуть лист.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь выровнять пульс. Это просто бытовая магия. Очень… прикладная.

Вернувшись к сноске о Светочах, я прочел: для поглощения достаточно сформировать намерение. Или пожелать присутствия создателя.

Я захлопнул книгу чуть громче, чем следовало. Слишком уж двусмысленно это звучало в свете прочитанного выше.

— Получается? — я повернулся к Гермионе, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ну, создать свой?

— Почти, — отозвалась она, прищурившись и делая странные пассы ладонью перед собой. — Я почти прицепила его к нужным точкам, но глиф почему-то сползает с базового каркаса: не держится за узлы подключения.

Прошло ещё несколько минут напряженной тишины, прерываемой лишь нашим дыханием. И вдруг между её ладонями вспыхнул тусклый шарик света — меньше моего, размером с крупную горошину, но вполне себе материальный.

— Есть!

— Отлично! Дай-ка посмотреть.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись, словно дети, получившие долгожданный подарок. Захотелось прыгать от радости. Она передала мне своё творение, и я обнаружил, что оно управляется точно так же, как и те, что я создавал сам: перед мысленным взором появились знакомые закорючки, и я без труда изменил его оттенок на более теплый.

— Как ты это сделал? — поинтересовалась Гермиона, забирая у меня свой шарик обратно.

— Просто сосредоточься, и интерфейс сам появится. Ну, не знаю, думай о структуре глифа.

— И правда — есть! — воскликнула она спустя секунду. — Ой, тут что, и яркость, и цвет можно регулировать?

Радостно, словно получив новую игрушку, Гермиона принялась исследовать возможности своего творения. Она делала шарик то солнечно-желтым, то нежно-розовым, меняла интенсивность свечения, и внезапно он увеличился в размерах.

Оказалось, что управление диаметром активируется отдельным мысленным посылом. Я тут же создал свой Светоч и убедился — действительно, контроллеров было четыре, а не три, как я думал раньше.

Гермиона вошла в раж, и скоро на столе лежали три совершенно одинаковых Светоча, отсвечивая одним и тем же желтоватым оттенком.

— А теперь, — она подняла на меня взгляд, в котором плясали лукавые искры, — попробуй поглотить.

— Намерение? — уточнил я, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Намерение. Или… создатель.

В её глазах мелькнул знакомый лукавый огонёк. Я протянул руку к ближайшему шарику и сосредоточился, пожелав поглотить его энергию. Ничего не произошло. Раздраженно крякнув, я попробовал зайти с другой стороны... пожелал Гермиону. Ну, просто обнять её. И это тоже не помогло — шарик остался безучастным куском света.

В полном замешательстве я спросил:

— Гермиона, — я чувствовал себя идиотом. — О чем конкретно нужно думать? Что ты представляла в прошлый раз?

Вопрос застал её врасплох. Румянец залил её шею и щёки. Она опустила глаза, теребя край рукава.

— Я подумала… — её голос упал до шепота. — О твоих прикосновениях. Чтобы ты был… ближе.

Я сглотнул. В голове настойчиво маячило полотенце — то самое, утреннее.

— Значит, мне нужно пожелать того же? — хрипло спросил я.

— Попробуй, — выдохнула Гермиона, глядя мне в глаза. — Только вот будь готов...

Сжав шарик в ладони, я прикрыл глаза и подумал.

Подумал о её объятиях. О том, как она прижималась ко мне сегодня утром. О запахе её волос. О тепле её ладоней. О том, как хочется снова обнять её и не отпускать. Поцеловать.

Сфера в моей руке дрогнула, обожгла ладонь и… растаяла. В ту же секунду меня накрыло.

Это было не просто тепло. Это было так, словно меня окунули в её эмоции. Я почувствовал её волнение — острое, с привкусом страха и надежды. Почувствовал её нежность — мягкую, обволакивающую, как пуховое одеяло. Её магию, которая текла теперь по моим венам, переплетаясь с моей собственной. На секунду мне почудилось, что Гермиона обнимает меня — хотя она была в двух шагах.

Это было интимнее любого поцелуя.

— Мерлин... — выдохнул я, открывая глаза.

Гермиона смотрела вниз, прикусив нижнюю губу.

— Теперь ты понял? — шёпотом спросила она, не поднимая глаз.

Она протянула мне второй шарик. Я взял его — и поглотил быстрее, уже зная, чего ожидать. Волна накатила сильнее. Жарче.

Третью сферу она сама вложила мне в ладонь. Наши пальцы соприкоснулись, и от этого простого контакта меня прошило током почище любого заклятия.

Когда свет растворился в моей коже, мы оба тяжело дышали, словно после пробежки.

— Гермиона…

Она подняла взгляд. В её глазах больше не было страха перед неизвестностью. Только открытость. И желание, зеркально отражающее моё.

— Это… слишком, — прошептала она, но не отстранилась. — Я чувствую тебя, Гарри. Каждую твою эмоцию. То, как ты… реагируешь на меня.

— Прости, я не хотел…

— Не извиняйся, — перебила она. — Потому что мне это нравится.

* * *

Перед обедом нам обоим пришлось принять холодный душ. Естественно, по отдельности, хотя, признаться, у меня мелькнула шальная мысль скользнуть следом за ней — тем более, что дверь она оставила предательски приоткрытой.

Я присел на свою кровать и в который раз удивился планировке: из моей комнаты можно было пройти и в ванную, и в комнату Гермионы. То есть, чтобы попасть в душ, ей нужно было каждый раз проходить через мою спальню.

«Ну, Сириус, я с тебя ещё спрошу за такие "архитектурные" решения!» — мысленно пообещал я. Откинувшись на подушки, я раскрыл дневник Антареса, решив прочитать его от корки до корки. Да, беглый просмотр по диагонали показал, что он скучен и, скорее всего, бесполезен, но вдруг найду что-то важное?

Спустя полчаса Гермиона выплыла из ванной, уже одетая, лишь со слегка влажными кончиками волос. Она быстрым шагом подошла к моей кровати.

— Лежебока! Я думала... ты присоединишься... — с ноткой разочарования протянула она.

— ЧТО?! — вспыхнул я, чувствуя, как кровь мгновенно ударила в голову, и в ушах зашумело.

Но Гермиона тут же расхохоталась, заметив мою реакцию.

— Шучу! Мерлин, видел бы ты своё лицо сейчас! — она весело фыркнула. — Точно куплю Омут Памяти когда-нибудь и покажу тебе это воспоминание.

Она ласково взъерошила мои волосы и, склонившись к самому уху, шёпотом добавила:

— Дурачок... Я же для кого оставила столь жирный намёк с дверью? Ладно, иди освежись.

Она ушла к себе, но тут же вернулась с книгой в руках.

— Я пока дочитаю про остальные глифы, ты чего сидишь?

Я же застыл, пытаясь собрать себя в кучу.

«Она... она действительно хотела, чтобы я зашёл?»

Бросив быстрый взгляд на неё, я заметил, что она выбрала слишком тонкую футболку, под которой угадывались очертания тела.

«Или просто дразнит?»

Гермиона на секунду отвлеклась от книги и, лукаво подмигнув, сказала:

— Поторопись, скоро обед.

— Да... уже... — пробормотал я и направился в ванную, плотно прикрыв за собой дверь.

Вдруг она подумает, что я намекаю на продолжение, и тогда мы... ну, точно пропустим обед.

«Мерлин, Гарри, ты идиот», — простонал я, врубая воду на полную.

Холодный душ в итоге пришлось сделать ледяным.

* * *

Когда я вышел, Гермиона всё ещё сидела на моей кровати, углубившись в книгу. Только вот в другую — в руках у неё был тонкий томик под названием «Тайны разума. Защита и нападение».

Она подняла взгляд и понимающе улыбнулась.

— Лучше. Теперь хоть можно спускаться к обеду, не прикрываясь книгой.

— Ты... ты специально, — обречённо выдохнул я.

— Специально что? — невинно переспросила она, прикрывая томик. — Приняла душ? Переоделась? Почитала про глифы? Или наконец занялась нашей защитой от Снейпа?

— Дразнишь меня, — я сел рядом на кровать, стараясь не смотреть на её открытые колени.

— А разве это работает? — она наклонила голову, изображая искреннее любопытство.

Вместо ответа я просто взял её за руку и переплёл наши пальцы.

— Работает, — честно признался я. — Слишком хорошо работает.

Гермиона покраснела — наконец-то! — и сжала мою ладонь в ответ.

— Прости. Я просто... — она замолчала, подбирая слова. — Я столько времени подавляла эти чувства. Из-за зелья. Из-за того, что думала, будто ты помолвлен. А теперь... теперь я могу. И это немного пугает.

— Я понимаю, — тихо сказал я. — Я тоже боюсь. Что сделаю что-то не так. Что...

Она прижала палец к моим губам, останавливая поток слов.

— Не испортишь, — твёрдо сказала она.

Минуту мы сидели, просто наслаждаясь теплом ладоней друг друга.

— Я тут интересный томик утром нашла, — нарушила она тишину, помахав передо мной книгой.

— Это та самая? Из той брошюрки от Миртл? — я взял ветхую брошюрку страниц эдак на сто максимум.

— Да, читай уже.

Пролистав страницы, я остановился на закладке:

Глава VI. Ледяная крепость.

— Ледяная? — хмыкнул я. — Это в каком смысле?

— В прямом — разум становится... спокойным и замедленным, как если бы вода обратилась в лёд. Лучше прочитай, у нас есть ещё немного времени до обеда.

И я углубился в чтение:

«Среди многочисленных техник окклюменции наибольшую устойчивость против насильственного проникновения показывает так называемая ледяная модель сознания, известная в Северной школе ментальной магии.

Вопреки распространённому мнению, речь идёт не о подавлении мыслей, но об их замедлении.

Разум в естественном состоянии подобен воде — он течёт, отражает, искажается, волнуется. Легилимент, вступающий в контакт, пользуется именно этим движением: эмоции поднимаются к поверхности, воспоминания всплывают, страхи колеблются, как водоросли в прозрачной глубине.

Задача окклюмента — изменить среду.

Вода должна стать льдом».

— Видишь? — спросила Гермиона, когда я дочитал абзац.

— Угу, — кивнул я. — Дальше читать?

— Продолжай.

Спустя минуту я добрался до предостережения.

— Гермиона, это какой-то сомнительный метод защиты. Вот смотри, — я ткнул пальцем в абзац, который мне не понравился.

«Длительное пребывание в состоянии "ледяной крепости" может привести к отчуждению, снижению эмпатии и трудностям в выражении чувств.

Маг, слишком часто замораживающий себя, рискует однажды обнаружить, что не способен растопить собственные стены.

По этой причине рекомендуется ежедневно проводить упражнение "Оттепель" — намеренное возвращение тепла и эмоций.

Помните: окклюменция — это не отсутствие чувств.

Это способность выбирать, кому позволено их видеть».

— Да, ты прав, — нахмурилась подруга. Она забрала книгу и ещё раз перечитала раздел, кусая губу. — Звучит рискованно. Но, возможно, это именно то, что нужно против Снейпа... и Дамблдора. Он оказывается тоже... легилимент.

Мы переглянулись.

С утра мы разжигали Светочи — тёплые, живые, переплетённые с чувствами.

А сейчас говорили о льде.

Магия, оказывается, умела быть и тем, и другим.

Снизу раздался усиленный голос миссис Уизли:

— Обед!

— Пора, — вздохнула Гермиона, отложив книгу на покрывало. — Готов к допросу?

— Какому допросу?

— Ну, мы же провели всё утро наедине, заперевшись в комнате, — она лукаво улыбнулась. — Молли точно будет любопытствовать. А Джинни... — она поморщилась. — Джинни будет пристально наблюдать за каждым твоим движением.

— А Рон будет в ярости, — простонал я, представив лицо друга.

— Зато теперь у нас есть секретное оружие.

— Какое?

Она взяла меня под руку.

— Идём, опоздаем — Молли нас сожрёт.