Семья героев (джен)

— Доброе утро, жители и гости великолепного Орарио! — Глубокий, усиленный импровизированным рупором из плотной бумаги голос перекрыл шум толпы.

Рейн стоял посреди улицы, словно заправский глашатай, привлекая к себе взгляды прохожих.

— Позвольте обратиться к вам с просьбой! Совсем недавно к нам сошла великая Богиня Гестия. И по совместительству — одна из прекраснейших и добрейших Богинь в мире! — Рейн сделал театральную паузу, указывая рукой на прилавок. — Не упустите шанс! Попробуйте стряпню той, что самой сутью своей олицетворяет домашний очаг и уют! Божественный вкус по цене уличной закуски!

Люди начали оборачиваться. Аромат раскаленного масла и жареного картофеля, который Рейн специально разгонял картонкой, ударил по носам, мгновенно пробуждая аппетит у тех, кто спешил по делам без завтрака.

Гестия, стоя за прилавком, была красной, как спелый помидор. Она выдавливала из себя кривую, смущенную улыбку, кивая каждому, кто смотрел в её сторону, и отчаянно стараясь не провалиться сквозь землю от такого пафосного представления.

Полчаса назад.

— Но они же остынут! — протестовала Гестия, выкладывая очередную порцию джагамарукунов на деревянный поднос. — Крокеты вкуснее всего с пылу с жару! Если никто не купит, они просто пропадут, и мы уйдем в минус!

Рейн спокойно надрезал, а затем расставлял на краю прилавка стопку дешевых деревянных стаканов, которые купил в соседней лавке утвари.

— В этом и смысл, Богиня, — он ухмыльнулся, проверяя устойчивость конструкции. — Один из главных плюсов фритюрной еды — её внешний вид. Золотистая корочка и, главное, запах. Голод — это инстинкт. Когда человек видит гору готовой еды и чувствует аромат, его мозг уже начинает её есть.

Он подвинул поднос так, чтобы его было видно с дороги.

— К тому же, люди ненавидят ждать. Между тем, чтобы стоять пять минут в ожидании свежего, и тем, чтобы получить теплый прямо сейчас, большинство выберет второе. Скорость — это также часть сервиса. Человеку проще расстаться с деньгами, когда он видит товар лицом.

Гестия скептически нахмурилась, переворачивая шкварчащие шарики.

— А стаканы?

— Вода практически бесплатна, но в момент нужды её ценность повышается в разы. Тут и вступает система залога: вернул стакан — получил назад потраченные на него валлис. Это заставит их вернуться к ларьку, а там, глядишь, купят еще один.

Рейн выпрямился и поправил воротник.

— В таком бизнесе главное — привлечь внимание и создать поток. А об этом я уж позабочусь.

План сработал.

Сначала подошла пара авантюристов-новичков, привлеченная громкими словами о «Богине». За ними потянулись рабочие и торговцы. Рейн работал быстро: брал деньги, выдавал крокет в бумажке и стакан воды, пока Гестия, сбившись с ног, пополняла запасы на витрине.

Кто-то ел на ходу, спеша к городским воротам. Кто-то, купив еду, отходил к стене ближайшего здания, чтобы перекусить и обсудить планы на день, запивая жирную пищу прохладной водой. Схема с возвратом тары работала идеально: люди подходили вернуть стакан, получали мелкую монетку назад, и Гестия, сияя, благодарила их.

К полудню поток начал иссякать. Рейн, прислонившись к боку тележки, с наслаждением пил воду из последнего чистого стакана.

Гестия, закончив пересчитывать горку монет, подняла на него взгляд. Её левый глаз нервно подергивался.

— Так просто... — прошептала она благоговейно. — Тут выручка... тут выручка за несколько дней!

Рейн лишь мысленно хмыкнул. «Негусто».

— Мало просто продать еду один раз, — произнес он, глядя на улицу. — Нужно сделать так, чтобы они захотели вернуться завтра. Однако, будем честны: джагамарукуны продаются на каждом углу. По вкусу мы не сильно лучше конкурентов.

— Эй! — возмутилась Гестия.

— Увы, — отрезал Рейн. — У нас есть лишь одно неоспоримое преимущество перед остальными. То, чего нет ни у кого.

Гестия громко сглотнула. В её глазах зажглась искра театрального драматизма.

— И это?..

Рейн опустил взгляд на неё, прикрыл глаза и мягко, с легкой хитрецой в голосе произнес:

— Вы. Наш милейший маскот.

Гестия замерла. Краска залила её лицо от шеи до самых кончиков ушей. Она резко отвернулась, дернув хвостиками, и уткнулась в подсчеты, не в силах вымолвить ни слова.

Рейн лишь довольно улыбнулся, слегка прикрывая глаза.

* * *

Солнце стояло в зените, когда Рейн подошел к площади перед Вавилоном.

В руках он нес увесистый бумажный пакет с остатками непроданных крокетов — Гестия буквально всучила ему с собой, заявив, что это её благодарность и «растущему организму Белла нужно больше питаться», хотя внутри была в основном картошка.

У подножия гигантской башни, в тени одной из массивных колонн, он заметил знакомую белую макушку. Белл сидел на каменном парапете, расслабленно болтая ногами, а рядом с ним пристроилась крошечная фигура в просторном, скрывающем лицо балахоне. Они о чем-то оживленно беседовали, жуя что-то из небольшой корзинки, стоявшей между ними. Белл улыбался так открыто, словно говорил с другом, а не случайным знакомым.

Рейн неслышно подошел ближе, наблюдая за этой идиллией.

— Белл.

Мальчик вздрогнул, чуть не выронив еду, и резко обернулся. Фигура в капюшоне отреагировала иначе. Девочка (судя по комплекции, это была именно она) немного поспешно поднялась на ноги, отряхивая колени от невидимой пыли.

— Простите, мне, пожалуй, уже пора, — пропищал тонкий голосок из-под капюшона.

Она отвесила Беллу быстрый, но вежливый поклон, всем видом показывая, что знает своё место и не смеет задерживать авантюриста.

— Спасибо за угощение, Белл-сама. Я пойду.

Она уже развернулась, собираясь раствориться в толпе так же незаметно, как и появилась, когда голос Рейна остановил её.

— Постой.

Это не был приказ, но в спокойном тоне Рейна звучала такая уверенность, что маленькая фигурка замерла на полушаге. Она медленно повернулась к нему. Из темного провала капюшона на Рейна на мгновение блеснул внимательный, оценивающий взгляд — слишком цепкий для простой бродяжки, — но тут же сменился на испуганный и покорный.

Рейн протянул ей пакет с еще теплыми крокетами.

— Угощайся.

Девочка замешкалась, переводя взгляд с пакета на лицо Рейна и обратно.

— Это... мне?

— Лишним не будет, — кивнул Рейн. — Бери, пока горячие. Нам двоим столько не съесть, а выбрасывать еду — расточительство.

Маленькие руки, выглядывающие из широких рукавов, осторожно, словно боясь обжечься не о еду, а о саму ситуацию, приняли пакет.

— С-спасибо... — пробормотала она, прижимая ношу к груди.

Незнакомка снова поклонилась — сначала Беллу, затем Рейну. В этот раз её поклон был чуть менее глубоким, но в нем чувствовалась странная смесь благодарности и настороженности. Не задерживаясь больше ни секунды, она развернулась и быстро, почти бегом, направилась в сторону группы других носильщиков, толпившихся у входа в Подземелье, словно желая поскорее скрыться с глаз.

Рейн провожал её взглядом, пока маленький балахон не затерялся среди кожаной брони и тяжелых рюкзаков.

«Помощники», — задумчиво отметил он про себя. — «Люди, которые боятся сражаться с монстрами или просто не способны на это из-за отсутствия таланта. Живые рюкзаки, выполняющие роль вьючных мулов, собирающих лут, пока герои собирают славу».

В их существовании была жестокая логика Орарио: если ты слаб, ты либо обслуживаешь сильных, либо умираешь.

Он перевел взгляд на Белла, который тоже смотрел вслед удаляющейся маленькой фигурке. В глазах парня читалась какая-то наивная теплота и, возможно, даже восхищение.

— Я тебя не осуждаю, Белл, — произнес Рейн с абсолютно непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. — Вкусы у всех разные, и в этом городе нравы свободные. Но она уж чересчур молода и мала для тебя, тебе не кажется?

Белл моргнул. Смысл слов дошел до него не сразу — он все еще думал о новой знакомой. А когда дошел, осознание ударило его, как молния. Его лицо вспыхнуло ярче, чем у Гестии совсем недавно, став почти пунцовым.

— Э.... Э-э-э?!