Пентименто (гет)

Лютный переулок представлял собой незаживающую рану на теле Магической Британии: пристанище отбросов, приют для разорившихся волшебников, прибежище опустившихся женщин, а также уголок для тех, кто искал забвения или незаконных утех. С наступлением весны кривые улочки наполнились всевозможным людом, как стебли — соком.

Драко наслаждался новенькой вывеской, как фермер — первым урожаем сортовой тыквы, со смесью изнуряющей усталости и гордости.

«Флакон и Фолиант»

Золотые буквы на чёрном поле. Ни единого вензеля, ни одной завитушки.

За излишнюю показуху в Лютном можно и по шапке получить, точнее — дерьмом в стекло витрины, и вонь простоит ещё месяц.

Гоблины только что ушли, напоследок недовольно покряхтев. Этим сквалыгам, сколько ни отвесь серебра, — всё мало. А меж тем их сородичи в кашемировых пиджачках три шкуры дерут с волшебников в своём банке.

Весь переулок пропах табачной жвачкой, сушёными жабьими лапками и свежей краской на входной двери с тугими петлями и новеньким колокольчиком. Он звякнул, когда Добби вышел наружу.

— Хозяин! — Писклявый голос эльфа неизменно раздражал Драко. — Склянки для зелий простерилизованы! Добби ни одной не разбил! Гримуары разложены в алфавитном порядке, как было велено!

Домовик уставился на Драко, ожидая либо похвалы, либо приказа разбить голову о ближайший фонарный столб.

— Хорошо. Сегодня мы открываемся! — сказал Драко и поковылял в свою лавку. Добби с почтительным видом засеменил следом. Вот ведь бестолковое создание, верность которого не стоила и кната. Этот эльф с превеликим удовольствием выполнял команды Поттера, без помощи домовика гриффиндорцы ни за что бы не ушли от тёти Беллы.

Казалось, что всё это сон, тень и рябь прошлой жизни, но обида на эльфа никуда не делась. Добби был ненадёжен. Тем более Драко не сомневался, что Абраксас поручил ему присматривать за внуком. Так себе вышел подарочек.

Малфой прошёлся по залу, придирчиво осматривая полки, доверху заполненные всевозможными волшебными диковинками, будто соты в гудящем улье. Некоторые предметы и правда непрерывно дребезжали, другие испускали слабый свет.

«Чем-то напоминает кабинет директора Дамблдора, — некстати пришло на ум. — У этого старика был пунктик на всё блестящее».

Драко откровенно любовался своим детищем.

Да, оплатил всё это Абраксас, но каждый гвоздь, каждый крепёж, каждая балка — результат выбора Драко. Он лично утверждал планировку здания, ругался с дворфами-строителями, согласовывал работы и следил за их выполнением. Понадобилось несколько недель, чтобы найти поставщиков на все те редчайшие товары, что выбрал он, Драко Малфой… нет, Теодор Хексфорд — владелец лучшего торгового заведения во всём Лютном переулке. Даже сам прилавок был произведением искусства: его сделали из скорлупы птицы рух — скорлупы, что прочнее стали; такую и Бомбардой не пробьёшь.

Дед был не в восторге от желания Драко заделаться торгашом, но Драко им себя и не считал. Он был артефактором, посредником, добытчиком эксклюзива. Тот факт, что за свои услуги он брал деньги, — формальность. Истинная ценность заключалась в самих вещах, в их истории, в магии, вплетённой в материю…

Ещё в одиннадцать лет, стоя в затхлой лавке Олливандера, он с щемящей ясностью осознал, к чему лежит душа, как только палочка из боярышника идеально легла ему в руку.

— Прекрасно подходит для целительства! — обрадовался Олливандер, но, увидев выражения лица Люциуса, поспешно добавил: — И… и для зачаровывания предметов.

Как в воду глядел. Именно этой палочкой Драко, отчаявшись и злясь, нащупал порванную ниточку магии в Исчезательном шкафу и сумел её перевязать.

Полки его лавки «Флакон и Фолиант» были не складом товаров, а витриной музея редкостей. Каждый предмет получил своё место потому, что в нём таилось нечто особенное, зачастую — опасное.

— У нас всё готово, господин Хексфорд! — доложил Берти — мальчишка лет шестнадцати. Тот ещё шалопай, но руки у него золотые, даром что сквиб. Драко нанял его в прошлом месяце в качестве уборщика. Берти мало того что быстро освоился, так ещё и помог с реставрацией рунических книг, получивших повреждения при доставке. Не долго думая, Малфой поставил Берти за прилавок.

Драко положил перед ним учётную книгу в кожаном переплёте, остроконечное гусиное перо и медный колокольчик для вызова Добби. Этого балбеса можно бы и крикнуть при необходимости, но в элитных магазинах, как в Париже, подобный вызов слуги — моветон. Малфой хотел, чтобы его лавка ни в чём не уступала салонам редкостей на материке.

Сам он занял место в подсобке, отделённой от прилавка ширмой, прозрачной с одной стороны, чтобы можно было видеть клиентов, и принялся ждать. Часовой на посту и то так не вслушивается в шаги. Кто зайдёт первым? Чиновник, скрывающий лицо под капюшоном? Светская львица, решившаяся отравить любовницу неверного мужа-козла? Алхимик-иностранец? Коллекционер-ценитель?

Дверь наконец вздрогнула. Колокольчик звякнул.

— Добро пожаловать во «Флакон и Фолиант», — певуче произнёс Берти, встречая посетителей.

Малфой в одночасье скис. В его владения заглянули два неприметно одетых молодых человека. Скорее всего парочка любопытствующих «крыс», подосланных конкурентами разведать обстановку. Оба парня скрыли нижную часть лица шарфами, а волосы спрятали под капюшонами.

Первый, чуть ниже ростом, держался с неестественно прямой спиной, будто его муштровали сутки напролёт. Второй двигался мягко, как кошка; его взгляд безошибочно выхватил сразу три самых ценных артефакта на открытых полках.

«Нет, всё же не «крысы», — быстро сориентировался Драко. — Эти двое не из местных, скорее уж наоборот — из самых верхов. Маскировка вынужденная. Значит — есть что скрывать».

— Так чем могу быть полезен? — спросил Берти.

Тот, что был повыше, прошёл к прилавку. Чёрные волосы спадали ему на лоб, тень частично скрывала холодные серо-голубые глаза — такой же редкий оттенок, как у матери Драко.

— Нас интересует один специфический предмет. Возможно, вы о нём слышали. Рука Славы.

Смешно, ведь эта высушенная до черноты клешня когда-то заинтересовала Драко в лавке артефактов, и именно её «Теодор Хексфорд» приобрёл у Горбина всего неделю назад. Годами стояла — никому была не нужна, и ещё двенадцать лет могла бы пылиться там спокойно, а тут — поди ж ты!

— Это не серийный товар. Вам для коллекции? — поинтересовался Берти.

— Наши мотивы вас не касаются. Вы только что открылись, но дела вести не умеете. Задавать вопросы в Лютном — дурной тон.

Драко неспешно вышел из-за ширмы, чтобы дать отпор решившему поучить Берти сучонку.

— Однако вы их задавать не постеснялись, господа, — парировал он, жестом заставив Берти отойти в сторону. — Горбин подсказал, что я её выкупил? Всё верно. Эта вещица мне нравится. Я — хозяин лавки.

Оба молодых человека повернулись к нему.

Первый инстинктивно отвёл взор от лица. Драко уловил его реакцию краем глаза. Люди часто так поступали, избегали прямого зрительного контакта, но втихаря изучали шрам на лице Малфоя, как изучают муху с оторванными крыльями — с отвращением и жалостью. А кто-то и с насмешкой. Ну да ничего. Он привык. Успел за полгода привыкнуть.

Второй клиент лишь приподнял брови. Ни страха, ни жалости. Он быстро вернулся к делу и, будто в знак ответной любезности, снял капюшон:

— Сколько вы за неё хотите, мистер Хексфорд?

Перед Драко стоял оживший мертвец с колдографий из альбома матушки. На вид он едва ли был старше Малфоя.

«Вот и встретились, дядюшка».

— Сколько? Я не стану торговаться, — продолжил Регулус Блэк. — Хочу подарить эту редкую вещь моей матушке, она тяготеет к готическому стилю.

— Четыреста галлеонов.

— По рукам!

Драко улыбнулся. Он назвал сумму, вдвое превышающую ту, с которой расстался сам.

— Дорого! — воскликнул приятель Блэка.

Разумеется, дорого, и Регулус, если не дурак, тоже это понимал, но раз пообещал не торговаться — держал слово. Фамильное ослиное упрямство.

Драко позвонил в колокольчик. Добби вмиг оказался рядом.

— Принеси шкатулку с медным замком из моего кабинета! — приказал Малфой.

На всё про всё эльфу понадобилось не больше пяти секунд, и артефакт появился на прилавке. Пять изогнутых безжизненных пальцев, казалось, пытались что-то выхватить из воздуха.

— Проверь, — шепнул Регулус спутнику, и тот с молчаливого одобрения Малфоя принялся изучать Руку.

В отличие от двенадцатилетнего Драко, сунувшего в неё ладонь, этот человек действовал осторожно и умело.

— Настоящая, — наконец заключил он, так и не произнеся ни одного заклинания. — Жаль, нет документации. Кому она принадлежала? Когда её отрубили? За какое преступление? Всё это важно для ритуалов. Может, этот висельник был оболган и засужен.

Пришёл черёд Малфоя удивляться.

— Уверен, он был ужасным мерзавцем, вором, убийцей и каннибалом.

— Не ёрничайте. Возьмём и без документации, — сказал Блэк и извлёк из-под мантии туго набитый мешок. — Отсчитайте четыре сотни.

Драко взмахнул палочкой, забрав ровно двести монет. Регулус нахмурился, проследив за улетучившимся золотом.

— В знак моего уважения, мистер Блэк, я сделаю вам скидку. Надеюсь, вы порекомендуете мои услуги вашим друзьям. Моя лавка только открылась…

— Вы узнали меня?

— Вас выдал фамильный герб, вышитый на мешочке с деньгами.

Регулус покраснел, а его приятель спрятал смех в вязке шарфа.

— С вами приятно иметь дело, мистер Хексфорд, — с фальшивой любезностью сказал Блэк, переправив на прилавок ещё две сотни галлеонов, выстроившихся в несколько блестящих боками башенок. — Но я жутко не люблю оставаться в долгу.

Рот Драко искривился.

— Всего хорошего, мистер Хексфорд.

Блэк кивнул приятелю, и Рука Славы быстро исчезла в сумке. Придверный колькольчик снова издал трель, оставив Малфоя яростно буравить взглядом пустоту.

— Отличное начало, шеф! — радостно произнёс Берти. — Вы сорвали куш!

У Добби хватило мозгов промолчать. Эльф потупился, прижав уши к башке.

— Отличное? — обманчиво сладким голосом переспросил Драко и ударил шестипалым кулаком по прилавку. — Какой же ты дурак! Разве дело в деньгах? Уж поверь мне, Блэк не обеднел, а я не разбогател.

Он отвернулся, чтобы мальчишка не видел гримасу, исказившую его и без того не самое с некоторых пор приятное лицо. Куш… Да плевать Драко хотел на золото. Он мог бы отдать Руку даром, и его бы это не разорило. Расположить к себе Блэка — вот что было важно, создать прочную нить благодарности. Связи — то, что Абраксас наотрез отказался давать внуку. Заручиться ими Драко предстояло самому.

А что вышло?

Подластиться не получилось. Высокомерный Блэк раскусил его сходу, дав понять, что его гордость дороже горстки монет. Смазливый шельмец, уверенный, что ему всё ни по чём.

— Ладно, — сдавленно выдохнул Малфой, сжимая и разжимая ноющую от удара руку. — Убери деньги, Берти, и больше не докучай клиентам идиотскими вопросами, иначе отправишься в ту дыру, из которой я тебя вытащил.

Он посмотрел в ту сторону, где только что стоял Регулус. Недолго ему важничать. Дедушка сказал, что Беллатриса делает всё, чтобы кузену поручали самые сложные задания в ставке Тёмного Лорда. Сигнус Блэк ждёт не дождётся, когда его родственнички на Гриммо перемрут, включая стерву Вальбургу и сухаря Ориона. Желательно избавиться от них до смерти Поллукса Блэка, и вопрос наследства решится сам собой.

Насколько Драко помнил, Регулус Блэк должен пропасть без вести. Похоже, его убьёт какой-то не шибко обременённый совестью аврор или фениксовец и оставит гнить в канаве. Туда ему и дорога.

В тот день посетителей больше не было. Блэк, говнюк, поди, сглазил крыльцо напоследок.

Настроение Драко было хуже некуда, пока в окно его кабинета, расположенного на втором этаже лавки, не постучалась почтовая сова бабушки. Леонора приглашала посетить Малфой-мэнор. Драко никогда не отказывался от возможности наведаться в родное поместье.

Он не знал, что наговорила бабушка Люциусу и Нарциссе, но те легко приняли визиты невесть откуда взявшегося Теодора Хексфорда как должное. К тому же, подарки Драко всегда производили впечатление и приходились родителям по душе, особенно маме. Он знал, как ей угодить.

Вот и теперь, минув парадные ворота, Драко нёс букет морозно-белых роз и коробку сливочных помадок — сладостей, перед которыми Нарцисса Малфой никогда не могла устоять.

Влажный воздух щекотал ноздри. Всюду в парке мэнора распускались почки. Голые ветви наряжались в зелёный атлас листьев. Хамбли вёл важного гостя по аллее, вымощенной светлым камнем, и бормотал нелепейшие комплименты. Драко едва замечал эльфа. Его внимание приковали звуки, долетавшие из глубины сада: смех, звон посуды, мелодичные женские голоса и глухой, ритмичный стук.

Тук. Тук. Тук.

До боли знакомо.

Драко ускорил шаг и чуть было не споткнулся — так торопился побыстрее выйти к поляне для игры в крокет. Весенний крокет в саду Малфоев многие годы был традиционным светским событием Магической Британии. Дамы готовились к играм заранее, заказывая новенькие шляпки и платья из «Твилфитт и Таттинг», согласно сезонной моде, их мужья смиренно раскошеливались. Самого Драко до крокета допустили только в восемь. Наконец-то ему разрешили не просто смотреть, а держать свой собственный молоточек — крошечный, с яшмовой ручкой. Папа нарисовал на ней руну для большей точности удара и велел никому не говорить.

Тук. Тук.

Это ли не звук беззаботного детства?

Партия была в самом разгаре. Драко остановился у кромки игровой площадки. Воздух звенел от смеха его матери и её приглашённых подруг. Шары катались между воротами, которые то сжимались до размера напёрстка, то расширялись, пропуская удар. Деревянные колышки издавали мелодичный звон, когда их задевали чьи-то ноги, игровые молотки или шары. Нарцисса была центром этого действа. Она стояла, слегка отклонившись назад, левой рукой поглаживая округлившийся живот, а правой держа молоточек из полированного ореха. Она что-то говорила, то и дело прерываясь на смех — её гостья тщетно пыталась попасть по шару, угодившему в зону с ослабленной чарами гравитацией. Солнечный свет играл в белокурых локонах миссис Малфой. Внутри неё, под сердцем, креп малыш. Тот, чья жизнь будет лёгкой и счастливой. Тот, кто никогда не узнает, каково потерять всё.

Рядом с игровым полем в траве стояли плетёные кресла с мягкими подушками и лёгкими пледами. Эльфы сновали туда-сюда с подносами, уставленными изящными фарфоровыми чашками, серебряными чайниками и вазами с нарезанными фруктами на шпажках.

В одном из кресел, чуть в стороне, сидела Леонора Малфой. Бабушка. Она первой заметила Драко. Тепло улыбнувшись, она приподняла руку и поманила его к себе.

Драко заставил ноги двигаться. Его тёмная мантия резко контрастировала с яркими нарядами гостей. Несколько любопытных взглядов скользнули по нему, но не более того. Здесь, в Малфой-мэноре, правила диктовала хозяйка, а та давно дала понять, что Теодор Хексфорд — желанный гость.

Он подошёл к креслу бабушки и опустился на одно колено, как делал всегда, будучи ребёнком. Леонора привычно пахла сандаловым маслом и чайным листом, смешанным с бергамотом.

— Какие чудесные цветы, дорогой, — сказала Леонора. Её пальцы коснулись лепестков белых роз.

— Для настоящей леди. Это вам.

Эльф в мгновение ока принёс вазу для букета.

— Присядь и отдохни, Теодор, — сказала бабушка. — Ты выглядишь так, будто пронёс цветы через полмира.

Драко опустился в соседнее кресло, не выпуская из рук коробку с помадками. Его глаза снова нашли маму. Она ударила по шару, и тот, описав идеальную дугу, мягко стукнулся о колышек.

— Браво! — крикнула одна из дам, и Нарцисса отвесила шутливый реверанс.

— Она прекрасно выглядит, — тихо сказал Драко. — Полна сил.

— Беременность ей идёт, — отозвалась Леонора. Она взяла со столика чашку с чаем и сделала глоток. — Недавно Цисси посещала имянарицательницу, та заверила, что родится мальчик, и подобрала ему имя. Блэковское, звёздное имя.

Сердце Драко сжалось. Он отвернулся, поправляя мантию. Его шестипалая рука мелькнула на свету, и он тут же спрятал её в складках ткани.

— Это будет счастливый малыш.

— Конечно. — Мудрый, всё понимающий взгляд бабушки был для него утешением. — Как дела в лавке?

— Она вчера открылась.

— О Мерлин! Почему не предупредил? Я хотела стать первой клиенткой! Как прошёл день?

Драко невольно поморщился, вспомнив высокомерный профиль Регулуса Блэка.

— Закрыл… одну крупную сделку.

— Уже? Вот это скорость. — В голосе Леоноры зазвучала гордость. — И всё же, дорогой, будь начеку. Я по-прежнему считаю, что тебе стоило купить землю в Косом переулке, а не в Лютном. Времена сейчас неспокойные. Тебя замучают с проверками.

— Я буду осторожен, — пообещал Драко. — Никаких сомнительных сделок.

Раздался дружный смех, грянули аплодисменты. Партия завершилась. Нарцисса обернулась и увидела Драко.

— Теодор! Вы тоже здесь! — Она передала молоточек Хамбли и приблизилась к Драко. — И принесли подарки! Вы знаете, как сделать женщине приятное.

Проигнорировав дрожь в колене, Драко поднялся, протягивая конфеты.

— Я только что из кондитерской, миссис Малфой. Надеюсь, с моего последнего визита вы не разлюбили помадки.

Нарцисса нежно улыбнулась столь щедрому, но странному знакомому, которого столь благосклонно принимала её свекровь.

— Вы слишком добры. Не разлюбила, но не удивляйтесь, если я захочу приправить их горчицей или фенхелем.

Гости, стоящие неподалёку, развеселились от её слов.

— Сыграете с нами, Теодор? Мы продолжим после небольшого перерыва. Я одолжу вам молоток Люциуса, раз уж он предпочёл компании жены своих приятелей. Он возражать не станет.

«Ещё как станет», — подумал Драко. Отец ненавидел, когда кто-то брал его вещи. Нельзя прикасаться ни к перу, ни к печати, ни к хронометру, ни, упаси Мерлин, к его трости. Вдруг словно набатом в голове зазвучал леденящий душу голос из прошлого:

«Твоя палочка, Люциус. Я хочу получить твою палочку!»

На висках Драко выступил пот. Его беспричинно мелко затрясло. Казалось, песчинки из разбитого хроноворота пришли в движение, чтобы забуриться ещё глубже в поры, разрывая его плоть.

Бабушка, будто жена бога Одина — воплощение непоколебимого покоя, взяла невестку за руку и похлопала по тыльной стороне ладони.

— Это я пригласила Теодора, Цисси. Не отбирай у пожилой женщины благодарного собеседника.

Нарцисса смутилась, виновато глянув на изувеченную ногу Малфоя.

— Простите меня, Теодор. Я не хотела доставить вам неудобства.

Она нашла предлог вовлечь в беседу волшебницу в красной накидке, отчего Драко испытал и грусть, и облегчение.

— Почему бы нам не пойти в дом? — предложила Леонора. — На солнце я становлюсь вялой и дряблой, как медуза, выброшенная на гальку. Хамбли!

— Тут, хозяйка!

— Принеси Теодору успокаивающий отвар из рябины.

— Нет необходимости, — выдавил Драко, помогая бабушке опереться на локоть.

— Лучше скажи, как часто у тебя эти приступы паники? Может, стоит обратиться к целителю?

— Чтобы он прочесал мою память и запер в палате для душевнобольных? Нет. Я пообещал дедушке, что никто ничего не узнает о том… что навсегда осталось в прошлом. В моём прошлом. Того мира больше нет.

Они медленно двинулись к особняку. Леонора молчала, давая внуку время прийти в себя.

В доме их уже ждал эльф. Хамбли держал на подносе стакан с дымящейся тёмно-янтарной жидкостью. Драко выпил лекарство до дна. Горький, вяжущий привкус рябины прошёлся по нёбу, сминая хандру, прочищая мозги. Дрожь в руках стихла. Малфой понюхал осадок на дне. Одной рябиной дело не ограничилось. Добавлено что-то ещё. Профессор Снейп определил бы за секунду. Он был истинным мастером зелий.

А также коварным предателем.

Где он сейчас? Прозябает в занюханной лаборатории в какой-нибудь подпольной аптеке? Шпионит на Орден? Или уже разбирает на органы очередную жертву Пожирателей смерти в обмен на милость Волдеморта? Вот уж человек действительно широких взглядов — служил всем по очереди.

— Хозяин Абраксас узнал, что мистер Хексфорд прибыл в поместье, — сообщил Хамбли. — Он желает переговорить.

Драко вздохнул, поставив стакан на поднос.

— Конечно. Проводи меня.

Пока за окном раздавался оживлённый гомон гостей, Абраксас Малфой окопался в кабинете. Он пристально всматривался в содержимое хрустальной сферы, размером с грейпфрут: внутри неё миниатюрный золотой дракончик гонялся за светлячками по склонам горы. Когда дракон настиг букашку и проглотил её, Абраксас пинцетом через специальный клапан неторопливо поместил второго светлячка в ту же ёмкость, и гонка возобновилась.

— Садись, — не отвлекаясь, распорядился дедушка.

Драко опустился в массивное кожаное кресло напротив главы семьи.

Прошло около пяти минут, ещё три светлячка сгинули в брюхе декоративной рептилии. Наконец, Абраксас аккуратно опустил сферу на подставку и обратил внимание на внука.

— Что ты можешь сказать об этом человеке? — спросил Абраксас, протянув колдографию мужчины с белозубой улыбкой.

— Ничего. Впервые вижу. А кто это?

— Аларик Шеклболт, — сказал дедушка. — Он боевой маг спецподразделения, созданного под руководством Крауча. Лестрейнджи собираются его перевербовать. Рудольфус несколько месяцев искал возможность внедрить своего человека в ближайшее окружение главы ДМП, и вот она подвернулась. Шеклболт, как оказалось, не так давно обрюхатил какую-то магглу и обзавёлся потомством. Постыдная неосмотрительность для чистокровного волшебника. Появившийся ребёнок — ахиллесова пята мистера Шеклболта. Он пытался это скрыть, но штырехвоста в мешке не утаить.

Драко ещё раз взглянул на снимок прежде, чем дедушка убрал его взмахом палочки.

— Что, если он откажется сотрудничать?

— Послужит уроком другим, более сговорчивым. Судя по тому, что ты никогда о нём не слышал, так и будет.

— Я знаю другого Шеклболта. Кингсли.

— Это его брат. Служит младшим аврором.

— И дослужится до министра магии в девяносто восьмом.

Абраксас почесал бровь над нависшим веком.

— Ты должен был сообщить об этом раньше.

— Я говорил, что Кингсли Шеклболт — человек Дамблдора. Я дал вам список всех его людей, переживших битву за Хогвартс.

— И я за всеми мельком присматриваю. Эти сведения не вышли дальше этого кабинета. Альбус регулярно набирает в Орден всякую шушеру, но будущий министр — другое дело. Это важно. Люди с политическими амбициями опасны. Даже будь они талантливы, как Мерлин, если они не на нашей стороне, то от них следует избавляться. Угрозу нужно убивать в зародыше.

— Вы нервничаете, дедушка, — внезапно понял Драко.

— Это из-за Тома. Он хочет взглянуть на дневник, проверить. Что там проверять?! Столько лет эта старая тетрадка лежала в моём домашнем тайнике, и он о ней не вспоминал. Затем, когда ты рассказал, что в твоей временной линии Люциусу хватило ума подкинуть тетрадь Уизли, пока мне нездоровилось, я перенёс её в место понадёжнее — туда у твоего отца нет доступа. Мне понадобится время, чтобы забрать крестраж. Ах, какой же Люциус скудоумный идиот! Меня до сих пор трясёт от злости, стоит подумать об этом!

— Отец хотел избавиться от тёмных артефактов, — попытался оправдать Люциуса Драко. — В тот год участились проверки… И потом, тогда он не знал, что дневник настолько важен!

Это правда. Люциус жестоко поплатился за свой промах. Драко хорошо запомнил ползающего по окровавленному полу гостиной отца. Волдеморт, змееобразное существо, вернувшееся стараниями Питера Петтигрю из мёртвых, подрезал его сухожилия, разбил ему пальцы.

«Ты отдал моё сокровище врагу. Ты не верил в моё возвращение, Люциус. Ты думал… Нет, ты надеялся, что я сгинул навсегда!»

А потом Повелитель дал шанс на искупление.

«Хочешь доказать свою преданность, Люциус? Докажи! Принеси мне пророчество из Отдела Тайн».

Задание почти невыполнимое. От отца Драко требовалось найти брешь в защите Министерства, устранить охрану, обезвредить ловушки в Отделе тайн и заманить Поттера в Зал пророчеств.

Успех был так близко! Но появились фениксовцы, и всё рухнуло в бездну. Малфои уже не смогли оправиться. Их состояние, влияние, репутация — всё было принесено в жертву гневу Повелителя и неумолимому жёрнову войны.

Впрочем, Драко ещё мог что-то исправить, если бы выдал Поттера, когда очкарика поймали егеря. Что за безумие помешало ему это сделать? Помрачение рассудка, не иначе.

— Вчера я встретил родственника матери.

— М-м-м?

— Регулуса Блэка.

— Он ещё жив?

— На призрака не похож. С ним был ещё один парень. Эти двое пришли в мою лавку. Она открылась.

Дедушка хмыкнул, пропустив последние слова мимо ушей.

— Скорее всего Крауч-младший.

Драко передёрнуло. Из всей Пожирательской братии этот ублюдок вызывал у него особую неприязнь. Крауч сделал из него посмешище, превратив на глазах у всей школы в жалкого писклявого хорька. Малфой сполна вкусил унижение и поклялся отомстить тогда ещё, как он думал, уроду-Грюму.

— Было бы здорово, умри они с Блэком вместе.

— Крауч полезен, — сказал Абраксас. — Его ненависть к отцу так велика, что он без зазрения совести сдаёт его служебные секреты. А Блэк-то тебе чем не угодил?

«Смазливый, богатый и знающий себе цену. Здоровый».

Драко поднялся и прошагал к окну, откуда открывался вид на площадку для крокета.

— Просто не понравился.

Игра меж тем продолжилась.

Тук, тук, тук…

Гостей в саду прибавилось. Чтобы не создавать толкотню, мужчины полностью устранились, уступив место на поле самым азартным дамам.

И тут среди пёстрых юбок и длинных рукавов промелькнуло знакомое девичье лицо в обрамлении каштановых волос.

Тук, тук.

Сердце Драко подскочило к горлу и затрепыхалось там, как цыплёнок, угодивший в глотку змеи.

Гермиона Грейнджер топтала газон Малфой-мэнора своими плоскими чёрными туфлями. Драко инстинктивно шарахнулся вглубь комнаты и спрятался за шторой. Потом, украдкой, как вор, он высунул голову и взглянул на подружку Поттера ещё раз, впиваясь взглядом в каждую чёрточку. Он не мог ошибиться. Эта упрямая ведьма как-то пробралась сюда, в мир, который Драко буквально выстрадал.

— У нас проблема, — произнёс Драко, обернувшись к Абраксасу. — Огромная проблема.