Джокер. Начало игры (джен)

В Святом Брутусе жизнь Джея очень быстро вошла в прежнюю колею — побудка по звуку сирены, уроки, домашка, занятия акробатикой. Иногда ему даже казалось, что не было никакой поездки в Лондон и чудесных рождественских каникул с командой Кеннарда, а уж Косой переулок, госпожа Амелия и величественное здание волшебного банка и вовсе представлялись каким-то сном — очень реалистичным, но абсолютно нереальным. Особенно сильно эти чувства охватывали Джея на уроках истории и английского языка — ибо и мистер Айсберг, и старикашка Листовёрт обладали удивительной способностью, присущей, наверное, только особенным учителям: оба эти достойных джентльмена умели выставить любого, даже самого старательного ученика непроходимым глупцом. И доказать как дважды два, что только их предметы — а именно история и английская грамматика — и важны в подлунном мире, а всё остальное, включая магию, спорт, тайны и загадки, и уж тем более дружбу и невероятно глупую, с их точки зрения, любовь — просто пыль, чепуха и ерунда. Под их грозными взглядами Джей ощущал себя крошечным, чем-то вроде муравья или вообще блохи, и напрочь забывал о том, что он, вообще-то, волшебник и более того — он герой Магической Британии. Ну ладно, будем точны — не совсем он является героем, это общее достижение самого Джея и прежнего владельца его тела. Но это такие не стоящие внимания мелочи, что пора бы уже о них забыть! Ведь Гарри «Джей» Поттер уже окончательно достиг полной гармонии между своими душой, телом, разумом и магией и больше не помышлял о том, чтобы вернуть всё на прежние места. Однако и про это Джей забывал на уроках двух самых строгих учителей в Брутусе — и вспоминал только после ужина, когда заканчивалась нудная школьная рутина и наступали свободные часы перед отправкой ко сну.

Добираться до Убежища у Джея теперь получалось настолько быстро, что он даже удивлялся — почему в первый раз путь показался ему ужасно долгим и сложным? Тут надо нам с вами слегка пригнуться друг к другу, милейшие и несравненнейшие спутники мои, потому что я поведаю вам некий секрет на ухо, вы готовы? Дело в том, что Джею только казалось, что он идёт по тем самым лестницам и коридорам, по которым команду Кеннарда вёл Бен Пайкс — а на самом деле Джей перемещался сквозь них. Это умение присуще некоторым волшебникам, но требует немалой практики — Джею же достаточно было просто пожелать. И его магия послушно выстроила кратчайший путь от их с Брэдли комнаты до подвала самого старого здания школы Святого Брутуса! Потрясающе, правда? Джей об этом тоже догадался — но намного, намного позже, когда стал значительно старше и, к чести его, умнее. А пока что он первым появлялся в Убежище всякий свободный вечер — когда не надо было отсиживать дополнительные часы в классе подготовки, дежурить на кухне или заниматься ещё чем-нибудь таким же скучным и занудным.

Почему Джею требовалось постоянно прятаться в Убежище, спросите вы? Так именно там теперь хранился волшебный сундук с учебниками по магическим наукам. Брэдли Кеннард здраво рассудил — и вся команда его поддержала — что хранить подобные книжки в тумбочке в спальне крайне неосмотрительно. Ведь их обязательно найдут при досмотре и заставят выбросить, как ненужный хлам — никто же не сможет прочитать названия на потёртых обложках. А эти книги, по ёмкому определению Энни Ковентри, являлись настоящим сокровищем, куда дороже банального золота и драгоценных камней.

Следом за Джеем — обычно минут через десять-двадцать, а то и через полчаса — являлся тот из команды Кеннарда, чья очередь была изучать волшебную литературу. Брэдли, Энни, Пит Уилсон, братья Хэдсоны и Дик МакКензи составили целый график, в какой день и какую книгу они будут читать. Джей им всем был нужен, ведь без контакта с волшебником учебники магии отказывались открывать свои тайны обычным людям. А чтобы Джей не скучал, сидя рядом с очередным «умником» и держа его за руку на протяжении нескольких часов — а также памятуя о том, что Джей лучше всего усваивает информацию при пересказе, нежели путём чтения — ребята повадились читать волшебные книги вслух. Начало этой традиции положила, конечно же, Энни — кто бы сомневался, правда? Постепенно втянулись и остальные, а потом принялись бегать всей толпой, даже те, чья очередь читать ещё не подошла: ведь слушать тоже было интересно! Иногда к «умникам» присоединялись Пайкс, Майкл и Йен, которым в принципе не сдались все эти волшебные науки, но поудивляться тому, какие эти волшебники выдумщики было прикольно. Ведь зачем, скажите на милость, придумывать заклинание завязывания шнурков? Что, трудно наклониться и завязать их руками? Да и вообще — не проще ли купить обувь на липучках и больше вообще никогда не заморачиваться вознёй со шнурками? «Или носить тапочки! Или болотные сапоги! Или вырастить копыта и больше не покупать ботинки вообще никогда!» — под общий смех фонтанировал идеями Бен, а Уилсон меткими скупыми штрихами рисовал в блокноте кривые домишки, между которыми бредут люди в длинных хламидах, из-под которых виднеются раздвоенные копытца — и смех становился ещё громче. В такой атмосфере слушать истории про кровавые войны с жуткими гоблинами или представлять зелья, которые варятся из слизняков, жаб и змей (ну просто фу-у-у!) было куда как проще. И уже совсем не страшно. Так что Джей только приветствовал подобные всеобщие посиделки, хотя, конечно, было немножко жаль самых первых чтений наедине с Энни — они сидели совсем рядом и держались за руки, пока Энни читала ему вслух, и это было очень похоже на свидание…

Конечно же, ребята не понимали и половины прочитанного, даже признанные командные умники пасовали перед сложными формулами в учебнике под названием «Трансфигурация» и уж подавно не могли объяснить, каким образом из садовых слизняков и змеиных зубов получается зелье от простуды. Энни говорила Джею, что ему это всё объяснят на уроках, ведь учителя в школе магии должны быть очень опытными — это же магия, а не какая-то там арифметика! И наставляла его, чтобы слушал преподавателей очень-очень внимательно, и не отвлекался на уроках, раз уж книжки Джей читать не любит. А то станет волшебником-недоучкой и таких дел натворит! Джей послушно кивал и обещал, но больше смотрел на то, как двигаются губы Энни и поблёскивают её глаза за стёклами очков, чем вникал в смысл её слов. Хотя кое-что и задержалось в его памяти — и потом он не раз с благодарностью вспоминал наставления своей маленькой учительницы.

Меж тем зима медленно, но неуклонно сдавала позиции: в окрестностях школы Святого Брутуса, на кочковатых полях, появились бурые проплешины ещё не оттаявшей земли, а в жидких перелесках в солнечные дни лаково блестели мокрые стволы деревьев. На залитом бетоном школьном дворе неоткуда было взяться земляным пятнам и первым, самым нетерпеливым травинкам, но значительно потеплевший влажный ветер неоспоримо доказывал школярам, что весна уже не за горами, и те радостно подставляли ветру разгорячённые лица после игры в «бобби и бандитов» на большой перемене. Весна обещала перемены — как это и случается всякий раз, когда белые зимние холсты уже исчёрканы до последнего листочка и наступает пора сменить их на свежую травяную гладь — и перемены не заставили себя ждать.

* * *

Пасхальные каникулы в школе Святого Брутуса не были такими беспокойными, как рождественские — да и можно сказать, что на Пасху школьники в Брутусе и вовсе не отдыхали. Никто не покидал школу, занятия сменялись долгими часами отработок и самостоятельной подготовки, потому что учителя в эти дни не скупились задавать поистине гигантские домашние задания. Ведь потом, когда солнце начнёт припекать, за высокой кирпичной стеной появится яркая зелень, а громогласные вороньи стаи примутся ссориться из-за гнёзд на крыше старых корпусов школы — никто из учеников, не исключая даже «умников», не будет слушать учительских голосов на уроках. Все как один станут таращиться в окна и мечтать о летних каникулах, вот как пить дать! Это понимали даже такие молодые преподаватели как Марк Эллиот и мисс Мэри Кью, и потому спешили впихнуть как можно больше школьной премудрости в беспечные школярские головы, пока ещё остатки зимних туч затягивали безмятежно-синее небо.

В один из таких тягучих, серых, якобы каникулярных дней, когда Джей торчал в классе самоподготовки и уныло возил ручкой в тетради — больше рисуя завитушки, чем практикуясь решать примеры — дверь класса распахнулась и грохнула о стену. Таким способом — пиная дверь ногой в тяжёлом форменном ботинке — обычно вламывались в кабинеты старшаки, но что им делать в классе для мелкоты, скажите на милость? Поэтому все, кто разделял с Джеем его тоскливое времяпрепровождение, разом уставились на дверь, побросав осточертевшие учебники и тетрадки.

Чем обеспечили поистине триумфальное явление визитёра — ибо никто не ожидал от признанного педанта и зануды Элайджи Маккарти подобного демарша. Тем не менее это был именно он, префект Маккарти, и весь его вид не предвещал ничего хорошего. Вот только по чью душу явился мистер староста?

Маккарти обвёл прокурорским взглядом класс самоподготовки, и не одно ребячье сердце ухнуло прямиком в пятки — ведь за каждым сидевшим здесь накопилось немало грешков, больших и малых, за которые вредный префект вполне мог отвести виновного на разборки к мистеру Айсбергу или вообще в кабинет директора. А от этих хищников без дополнительных наказаний ещё никто не уходил! И когда Маккарти направился к столу, за которым страдал Джей, многие облегчённо выдохнули — и по кабинету пронеслось что-то вроде маленького шквала.

Элайджа Маккарти не скрывал, что терпеть не может Брэдли Кеннарда и его команду. Он не ссорился в открытую с «этой бандой будущих рецидивистов» (по его собственному выражению), но не упускал случая подставить кого-нибудь из них, проехаться насчёт низкой успеваемости Саммерса или Джонсона, сделать замечание за неопрятный внешний вид Бену Пайксу. В особенности Маккарти бесила эта задавака Ковентри — как она смеет неизменно оставаться на первом месте в рейтинге успеваемости?! Не будь она девчонкой, он бы давно уже натравил на заучку кого-нибудь из своих подпевал — такое хамское поведение заслуживает хорошей трёпки! Но Энни никогда не ходила по школе одна, вечно рядом тёрся задохлик Поттер или громила Саммерс, а то и целая толпа этих будущих обитателей Уандсворта или Пентонвиля. И всё-таки она была девчонкой — а Элайджа Маккарти, при всей нелюбви к команде Кеннарда, не собирался портить свою безупречную школьную репутацию нападением на девчонку. Хоть и бесит!

Джей Поттер редко вызывал недовольство мистера префекта — и вовсе не потому, что был тихоней или вёл себя примерно, да ни разу! Он казался Маккарти слишком обычным — просто один из кучи мелкого хулиганья, что составляли основную массу учащихся Святого Брутуса. Конфликтовать с таким ничтожеством Маккарти полагал ниже своего достоинства, и потому Джей Поттер почти не удостаивался внимания префекта. Но сегодня был особый случай.

— Поттер, — остановившись перед столом Джея, Маккарти провёл рукой по и без того идеально приглаженным волосам и сморщил нос, разглядывая каракули в лежавшей на столе тетради. — Тебя вызывают в кабинет господина директора. Собирай своё барахло и пойдём. И поторопись!

— А чё я сделал-то? — извечный вопрос любого школяра остался без ответа, Маккарти только скорчил ещё более презрительную гримасу. Джей счёл за лучшее не нарываться, и потому запихал тетради и учебники в сумку, одёрнул пиджак — какая всё-таки неудобная штука, эта школьная форма! — и поплёлся следом за префектом, сопровождаемый взглядами остававшихся в классе — сочувственными, равнодушными, а кое у кого и злорадными.

* * *

— Я привёл Поттера, господин директор! — торжественно провозгласил — да-да, именно так это прозвучало, а вовсе не как простое «сказал» — Маккарти и втолкнул Джея в кабинет мистера Хоффманна. А сам, гад, остался в коридоре! Хорошо, что Джей успел заметить высокий порожек и перешагнул через него, а то бы непременно споткнулся, а то и, чего доброго, позорно растянулся на полу перед директорским столом. Гадский Маккарти, он же специально его так сильно толкнул!

Сердце Джея бухало где-то в горле, но он не испытывал особого страха — это было больше от неизвестности, ведь он же даже не подозревал, для чего понадобился директору. Самое страшное, что Джей мог себе представить — это то, что Хоффманн узнал про Убежище и волшебные книжки. И про то, что Джей — волшебник. Но это вряд ли. Команда Кеннарда крепко держала языки за зубами, при посторонних Джей не показывал свои волшебные огоньки, и никакие разговоры про магию они на людях не вели — только в своей компании, в спальнях или в том же Убежище. Так чего директору надо-то?

Вообще-то, являться на ковёр к директору школы было для Джея делом привычным — в бытность свою Дадли Дурслем, он частенько посещал кабинет самого главного начальника в школе Святого Грогория. И обычно это происходило в компании с Пирсом Полкиссом, Малькольмом и Деннисом. И страшно было только в самый первый раз, когда они ещё были совсем мелкотой. А потом это стало рутиной.

А ещё… В кабинете у директора Святого Грогория их обычно встречали родители — которые не давали даже рта раскрыть всем тем, кто осмеливался жаловаться на Большого Дэ и его банду. Ха, да жалобщики потом ходили как по струнке и даже голов не поднимали, настолько суровыми были отповеди от миссис Полкисс, мистера Денниса-старшего и, в особенности, от мистера и миссис Дурсль! Золотое было время, да…

Джей глубоко вздохнул, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания, и поднял голову, чтобы посмотреть на директора Хоффманна и узнать наконец, что такого он натворил, раз его вызвали сюда.

И замер, как громом поражённый, даже чуть покачнулся от неизвестного ему доселе и потому пугающего чувства, которое по-научному называется «дежавю», о чём, конечно же, знали умница Энни и гениальный Дик МакКензи, но их сейчас не было рядом, чтобы популярно объяснить это Джею. Да, друзей не было, а чувство дежавю нахлынуло, словно цунами, путая мысли в голове Джея и лишая его способности соображать быстро — потому что в кресле рядом с монументальным директорским столом сидел не кто иной как мистер Вернон Дурсль.

* * *

Как так получилось, что мистер Дурсль оказался в кабинете директора школы Святого Брутуса, спросите вы? Да всё просто: мистер Дурсль сделал это по просьбе сына. Которого, кстати, взял с собой, и Дадли вот прямо сейчас тоже таращился на себя-прежнего — только Джей ещё не увидел кузена, ведь смотрел, не веря своим глазам, исключительно на отца. Почему у Дадли Дурсля такое ошеломлённое лицо — опять же спросите вы, несравненные и прекрасные спутники мои? Да потому что Дадли, уже почти забывший свои прежнее имя и лицо, никак не ожидал, что его смутные воспоминания окажутся настолько не соответствующими реальности.

Дадли Дурсль, некогда отзывавшийся на имя «Гарри Поттер», припоминал, что был очкариком маленького роста, худым, в мешковатой одежде и с вечно растрёпанными тёмными волосами. Вошедший в директорский кабинет подросток превосходил в росте шкета из воспоминаний Дадли по меньшей мере на два дюйма (а то и больше), не носил очков и щеголял по-армейски короткой стрижкой. А ещё этот мальчишка явно был не дурак подраться, о чём красноречиво свидетельствовали расцарапанные костяшки на руках и едва заметная желтизна на скуле — след от сошедшего синяка. Дадли сам частенько пугал маму подобными «украшениями», хотя боксировал всегда в шлеме, поэтому очень хорошо знал, от чего остаются такие цветные пятна на лице.

Он драчун? Он, который умел только быстро убегать и сжиматься в комочек, когда его всё-таки ловили и колотили — он умеет драться?! Он стал высоким и сильным?! А где очки? И почему такие волосы? Это вообще он, Гарри Поттер? Или это какая-то ошибка?!

Вернон Дурсль тоже с удивлением разглядывал племянника жены, но к его изумлению примешивалась изрядная толика удовлетворения. Да, он оказался тысячу раз прав, когда вспомнил про Айзенберга и решил отправить мальчишку сюда, в Святой Брутус. Вы только поглядите, как этот хлюпик вытянулся и окреп, вот что делает свежий деревенский воздух и физический труд, о которых толковал Роберт! Теперь, если Поттера придётся одевать в старые вещи Дадли, рубашки и штаны придутся впору, а не станут болтаться, как на огородном пугале! И больше никто не скажет, что Дурсли экономят на вещах для племянника. Да, сэр, Вернон Дурсль опять оказался прав и собрал полное королевское каре в этом туре, вот так-то! А очки что, больше не нужны? У Поттера и зрение выправилось в этой школе? Ну и чудеса…

— Добрый день, Гарри, — директор Хоффманн, с минуту понаблюдав, как родственники молча таращатся друг на друга, не торопясь даже просто поздороваться для начала, решил взять бразды правления общением в свои уверенные руки. — Твои дядя и кузен прибыли по срочному семейному делу и могут задержаться только на ограниченное время. Поэтому предлагаю вам прямо сейчас пройти в учительскую столовую и там побеседовать. Заодно и пообедаете, я предупрежу персонал. Затем, если позволит время и будет на то желание твоих родных, я разрешаю тебе показать им школу и пришкольные постройки. Мистер Уильямс отвезёт вас на станцию, он в курсе, — обращаясь уже к Вернону Дурслю, мистер Хоффманн благосклонно покивал и мысленно потёр руки — этот Дурсль пообещал полностью оплатить учёбу племянника, если Поттер останется в Брутусе на дальнейшее обучение. А он останется, уж будьте уверены!

— Благодарю, господин директор, — мистер Дурсль с заметным трудом выбрался из кресла для посетителей (мистер Хоффманн специально заказал очень мягкое кресло, чтобы те, кто в него усаживался, потом испытывали некоторую неловкость при вставании. Очень способствует сбиванию спеси с некоторых, знаете ли!). — Ну что ж, Гарри, показывай дорогу. Дадли, идём.

Джей обернулся и увидел не замеченного им сразу светловолосого мальчишку — высокого, крепкого… и ни разу не толстого. Со смутно знакомого лица на Джея смотрели круглые от изумления глаза под высоко задранными светлыми бровями — и Джей, сам не понимая своего настроя, вдруг широко ухмыльнулся и подмигнул себе-бывшему.

А вот чего Джей точно не ожидал — так это того, что знакомо-незнакомый кузен улыбнётся и точно так же заговорщически подмигнёт ему в ответ.

* * *

В столовой для учителей Джей ещё не был, так, заглядывал украдкой, проходя мимо. И поэтому даже немного удивился тому, какая это уютная комната — почти как гостиная в каком-нибудь приличном доме, только, разумеется, побольше размером. И вместо обычных жёстких стульев тут мягкие, с удобными подлокотниками, вроде кресел. Словом, классная у учителей столовка. Только вот насладиться обстановкой (а заодно и по-настоящему удивиться) у Джея не получилось. Он чувствовал, как внутри него всë дрожит — словно он скрипка или гитара, и неумелый музыкант жестоко перетянул все его струны — того и гляди лопнут.

Почему дядя и кузен приехали сюда? Что им нужно? Что-то случилось? А вдруг и вправду что-то случилось?! Что-то… страшное. Что-то случилось с ма… с тё… с мамой?! Не, тогда бы ему сраззу сказали, и лица у обоих его родственников не хмурые. Нет-нет, с ма… с тётей Петуньей всё нормально. Тогда почему же они здесь?..

Два повара принесли подносы с тарелками и чашками, споро накрыли на стол. Джей учуял упоительный запах жаркого и свежего хлеба, но был слишком напряжён, чтобы от души наесться всех этих вкусностей. Так, подцепил вилкой кусок мяса и принялся жевать, даже не чувствуя толком вкуса.

Мистер Дурсль, напротив, откровенно наслаждался едой. Видно было, что он порядком проголодался — ну да, они же долго добирались сюда из Суррея. Интересно, на чём приехали? Директор говорил про мистера Уильямса и железнодорожную станцию — значит, прибыли на поезде, как и сам Джей почти год назад. И правильно, что дядя не приехал на своей машине — устал бы до смерти, это же реально край света и задница мира, как однажды выразился Майки. При мысли о друге Джей вдруг почувствовал, что его отпускает. С чего он так переполошился? Ну, приехали к нему родичи, сейчас поедят и расскажут, чего им надо. Не заберут же они его отсюда прямо сейчас, учебный год ещё не закончился. И вообще… Мясо-то вкусное! А обед был уже давно. И Джей нацелился вилкой на новый кусок, который выглядел наиболее аппетитно.

За едой разговор не клеился. На короткие вопросы мистера Дурсля про учёбу, здоровье и прочую чепуху Джей так же коротко отвечал, что всё нормально, учится, не шалит, не болеет и всё такое. Дадли в разговор не встревал, молча работал челюстями, управляясь с едой куда быстрее отца и кузена — видать, привык не засиживаться за столом подолгу. Джей украдкой поглядывал на себя-бывшего и подмечал, насколько в нём всё изменилось: движения скупые и точные, круглые щёки исчезли, пальцы тоже больше не напоминают короткие сосиски, но кулаки меньше не стали, всё так же напоминают величиной две декоративные дыньки — вилка и нож почти незаметны в широких ладонях. «Значит, не бросил бокс», — с немного не понятным для себя удовлетворением констатировал Джей. Ему-то что до того, занимается наглый вор Поттер боксом или нет? Но почему-то прежней злости на задохлика уже не было. Да и какой он теперь задохлик? Вон какой огромный, даже, наверное, выше Йена. Интересно, если с ним подерётся Майки, кто победит? Джей задумался, прикидывая варианты, как пойдёт бой между боксёром и уличным бойцом, который, к тому же, тренируется по методичкам для морских пехотинцев, и так глубоко ушёл в свои размышления, что не сразу услышал, как дядя его зовёт по имени.

— Гарри! Ты что, не выспался? Или еда слишком вкусная? Совсем меня не слышишь, — добродушно усмехнулся Вернон Дурсль. Племянник жены вёл себя примерно и выглядел прилично, не чета тому вечно угрюмому замухрышке, который одним своим неопрятным видом заставлял мистера Дурсля испытывать прилив негодования. — Я говорю, ещё есть немного времени. Покажешь Дадли свою школу? Я, пожалуй, воздержусь от экскурсии, мда… Все школы одинаковые, видел одну — считай, видел все, согласны, парни? Дадли, я подожду тебя здесь. Выпью ещё чаю. И почитаю, что мне там пытается протолкнуть Мейсон. Он предложил мне контракт. Говорит, настоящая золотая жила, хе-хе. Хорошо, что взял с собой документы, будет чем заняться, пока вы гуляете.

— Внимательно читайте то, что мелким шрифтом… сэр, — выпалил Джей, не отдавая себе отчёта в том, что повторяет сказанное ему отцом пару лет назад. Вернон Дурсль частенько беседовал с сыном как со взрослым, не делая скидок на его малый возраст и недостаточный опыт, а тогдашний Дадли, даже если не понимал всего, о чём толковал отец, всё равно старательно запоминал его слова.

— Хм… — Вернон одобрительно кивнул и зашуршал бумагами, доставая толстую кипу из кожаного портфеля. — Ты и в самом деле изменился в лучшую сторону, Гарри. Приятно видеть тебя таким. Ладно, ступайте. Дадли, у нас всего час, потом надо ехать обратно. Не опаздывай.

— Да, хорошо, — Джей впервые услышал свой-не свой голос и удивился, какой он, оказывается, непривычный. В воспоминаниях он разговаривал совсем по-другому. Уж точно не таким тонким голоском! Прям как девчонка, ха! Джей не удержался и фыркнул — пусть Поттер теперь и смахивает на детскую версию громилы из боевика, но вот гаркнуть басом, как умеет Майки, у него точно не получится, ха-ха-ха!

* * *

Джей вышел в коридор первым — душу грела одобрительная улыбка Вернона Дурсля. И хотя Джей уже почти привык называть его дядей, но мистер Дурсль всё ещё оставался для него тем самым непререкаемым авторитетом, чьи слова накрепко запечатлеваются в душе и разуме, и остаются константой на всю жизнь. Поэтому его одобрение стало для Джея настоящим подарком. Он, даже став Поттером, всё равно заслужил похвалу отца! Да!

Вышедший следом за Джеем Дадли догнал кузена несколькими быстрыми шагами и схватил за руку.

— Гарри, надо поговорить! Есть тут место, где никто не подслушает?

Джей резко выдернул руку из лапищи Дадли и нехорошо прищурился.

— Во-первых, не Гарри, а Джей. А во-вторых… о чём мне с тобой разговаривать, ты, ворюга?

— Это про магию, — Дадли вытянул из-за спины плоскую сумку, похожую на армейский планшет. Крутая штука, Джей оценил. — Мне нужно рассказать тебе… всё. Давай мы потом поругаемся, а? И даже подерёмся, если хочешь. Только вот прямо сейчас мне надо тебе рассказать… Пожалуйста, Джей! Времени мало!

То, каким серьёзным было выражение его-не его бывшего лица, заставило Джея очень быстро принять решение. Да и то сказать: интуитивные действия получались у Джея куда лучше, чем если он начинал всё тщательно продумывать и прикидывать возможные последствия. Так что он, больше не тратя время на ненужную перепалку, сам взял Дадли за руку и рванул прямо с места, как спринтер.

К огромному удивлению Джея, кузен не отставал, не пыхтел, как паровоз на взгорке, и бежал не следом за Джеем, а практически вровень с ним. Будто тоже прекрасно знал, по какой лестнице подняться, по какой спуститься и за какой угол повернуть. Они домчались до Убежища чуть ли не быстрее, чем если бы Джей добирался один — и Дадли Дурсль проскочил в заколдованную дверь даже не притормозив.

— Ты что, тоже волшебник?! — выпалил Джей, отпустив руку Дадли и отходя к стене.

— Что?.. Нет! Нет, я не волшебник! Больше — нет! А вот ты — да!

— Сюда никто не может зайти, кроме меня и моих друзей! — по-прежнему недоверчиво глядя на Дадли, сказал Джей. — А ты не мой друг! Ты мой враг, Поттер! Понял?!

— Ты мне тоже не друг! — серьёзности Дадли хватило ненадолго, всё-таки он был мальчишкой — а значит, вспыхивал так же быстро, как хорошо просушенный порох от малейшей искры. — Ты вообще гадский гад, понял?!

— Ты у меня отца отобрал! И маму! И мой дом! И вообще меня! Я тебя убью, Поттер! Очкастая обезьяна!

— Это я тебя убью сейчас, свинья жирная!

То, что случилось дальше, описать очень сложно тому человеку, который ни разу в жизни не дрался по-настоящему — и потому я смиренно отступаю в сторону, позволяя вам, незримые и многоопытные спутники мои, самим представить, что это такое — мальчишеская драка. Жестокая настолько, что становится жутко, ибо дерущиеся ещё полностью лишены сострадания в силу своего юного возраста и не понимают, что способны нанести тяжёлые травмы друг другу, а то и взаправду убить. Джей и Дадли дрались поистине насмерть: первый отводил душу за весь свой пережитый ужас от потери привычной жизни, а второй стремился доказать своё право на новую, лучшую жизнь. Оба были хороши в бою — Дадли учился у замечательного тренера Джейкоба Оуэна, а Джея натаскивали герои уличных баталий Майки Джонсон, Йен Саммерс и сам командир Брэдли Кеннард. По физической силе кузены были примерно равны один другому, но Джей двигался быстрее и сильнее прогибался за счёт занятий акробатикой, тогда как Дадли брал, в основном, несколько большей массой. Словом, драка разгорелась такая, что ветхий столик, и так еле державшийся на своих подломленных ножках, развалился окончательно, а у разлетевшихся в разные стороны стульев поломались спинки.

Магия оберегала Джея — он чувствовал, как замедляется кулак Дадли, летевший ему прямо в глаз, потому что Джей этого желал. А его собственные удары усиливались подобно ударам молота, и если бы не выучка Дадли, тому пришлось бы поистине худо. Но Дадли был хорош, этого Джей не стал бы отрицать.

Великая битва завершилась ничьей — они просто одновременно осели на пол у противоположных стен, тяжело дыша и шмыгая разбитыми носами. У Джея ныли все рёбра — этот чёртов боксёр чуть не сделал из него отбивную. А Дадли щурил быстро заплывающий глаз — знатный вылезет фингал, можно будет гулять по тёмным улицам без всяких фонарей.

— Я тебя всё равно убью, — пообещал Джей и со стоном поднялся на ноги. — Научусь магичить как следует и поджарю. Как настоящую свинью.

— Ага, попробуй, — Дядли тоже встал. В отличие от кузена, он не стонал и сразу выпрямился — на тренировках Дадли доставалось и покруче, особенно если его спарринг-партнёром выступал здоровяк Мэл Аткинс. — Выучись сначала, слабак.

Джей снова сжал кулаки. Сил уже почти не оставалось, но выслушивать оскорбления от этого гада Поттера?! Да ни за что! И драка началась бы заново, но тут в дело вмешалась она — магия.

Между крепко сжатыми пальцами Джея полыхнуло жаркое пламя и десятки, нет, целые сотни разноцветных огоньков взвились в воздух, мигом превратив полутёмное Убежище в ювелирную лавку. Весело заискрилось пыльное стекло в окошке под потолком, блеснули золотом металлические уголки волшебного сундука. А несколько самых смелых огоньков подлетели к Дадли и закружились вокруг него, явно предлагая поиграть в догонялки. Дадли открыл рот и вытаращил глаза — даже тот, который уже почти скрылся под набухшим веком. И выставил вперёд сложенные лодочкой ладони — будто хотел набрать воды из водопада или ловил дождевые капли.

Огоньки мигом забрались в ладони Дадли и слепились между собой — получился один большой огонёк. Рыжий, как апельсин, мягкий и тёплый. Огонёк вытянул тонкий лучик и коснулся склонённого к нему лица мальчика. Дадли не отшатнулся, наоборот, наклонился ещё ближе. Огонёк погладил лапкой-лучиком его пострадавший глаз и на мгновение изменил цвет — стал тёмно-красным, как комариное брюхо после обильной трапезы.

Дадли понял голову. И теперь настала очередь Джея открывать рот — от знатного синяка, которым он украсил лицо Дадли, не осталось и следа. Огонёк его вылечил?!

— Эй, а меня? — возмутился Джей, требовательно глядя на продолжавшие кружить по Убежищу огоньки. — Меня лечить не собираетесь? Вообще-то, я ваш хозяин! И мне тоже больно!

Словно поняв его слова, огоньки слетелись к Джею и облепили его с ног до головы. Джей почувствовал, как затихает боль в боках и животе — огоньки на самом деле его лечили! И как он раньше не додумался их попросить о подобном? Вечно ходил то с синяками, то с вывихнутой ногой! Правда, заживало всё очень быстро. Прямо как у Поттера… когда-то.

Дадли всё ещё держал рыжий огонёк в ладонях. И улыбался — изумлённо и восторженно, словно увидел самое настоящее чудо и никак не может поверить собственным глазам.

Впрочем, ведь так оно и было, не так ли? Чудо — абсолютно и неопровержимо настоящее.

* * *

— Я всё-всё записывал, вот, держи, — Дадли протянул Джею свою крутую сумку-планшет. Тот взял и присвистнул — с виду совсем плоская, а весит фунта два, не меньше! — А то, что говорил тот человек, когда я… ну, спал, или, как мне сказали, был в коме — там стенография. Я потом с учебником разбирался, что там написал. А ещё есть такие волнистые линии — это не стенография, наверное, это что-то волшебное, какой-то их язык. Ты разберёшься? Если надо учебник по стенографии, я тебе пришлю посылкой, у меня есть.

— У меня есть друг, который знает эту твою стенографию лучше всех на свете! — похвастался Джей и погладил брезентовый клапан сумки. — Что, прямо так отдаёшь, вместе с планшетом?

— Да, это мне на Рождество подарили. Тогда много чего надарили, когда приедешь, я с тобой поделюсь, мне всё равно столько не надо, — кивнул Дадли. — Джей, ты обязательно должен приехать летом! Письмо придёт в день рождения, и тебе надо быть дома, понимаешь? Мама… то есть, тётя Петунья…

— Да говори уже «мама», — великодушно разрешил Джей. — Так почему мне надо быть дома, а?

— Мама сказала как-то, что их могут наказать, если я — то есть, ты теперь — не буду жить с ними. Она не сказала, кто накажет, но лучше, если этого не будет. И ещё, Джей…

— Что?

— Я думаю, тебе надо быть очень осторожным, — Дадли снова был серьёзным, как гробовщик, и Джей отложил сумку — налюбуется ещё. — Тот человек, который говорил со мной… он очень плохо говорил про Альбуса Дамблдора. Ты знаешь, кто это?

— Да....да нет, не знаю. А кто это?

— Это директор той школы магии, куда ты должен поехать осенью. Альбус Дамблдор — так его зовут. И этот Том в моей голове говорил, что это очень, очень-очень опасный человек. Том считал его своим самым главным врагом.

— А мне-то что с того? — Джей усмехнулся, копируя пренебрежительную и высокомерную улыбочку Брэдли — командир так улыбался, когда его пытались напугать. — Это ж не мой враг, а того Тома. И вообще — какое дело директору школы до меня?

— Ты что, забыл? Ты же сам мне только что рассказал, что ты герой! Герой для всех волшебников! Конечно, до тебя всем будет дело. И да, я тебе не сказал… Этот Том, который говорил со мной… Это он убил моих настоящих маму и папу. И хотел убить меня. Поэтому у меня был шрам. У тебя его почти не видно.

— Ага, а у тебя он вечно в крови был…

— Наверное, это Том там сидел, когда я был… ну, когда я был собой. А потом он прицепился к тебе — когда мы поменялись. А потом я немножко умер… и он, наверное, тоже умер, только успел со мной поговорить и всё, коньки отбросил. Поэтому у тебя нет больше шрама.

— Загадка… — Джей снова притянул к себе сумку. Ему уже не терпелось открыть клапан и посмотреть, чего там напихал кузен. И позвать Энни, чтобы прочитала ему то, что написано стенографией. И вообще рассказать всё друзьям! У него уже мозги кипят от всей этой новой информации, что вывалил на него Дадли.

А он, вообще-то, ничего, этот бывший Поттер. Сказал, что хочет выучиться на врача и вылечить отцу сердце, а матери — нервы. Интересно, а волшебная медицина действует на обычных людей? Есть же у них всякие зелья… Не, врачом, пусть даже и волшебным, Джей становиться не собирался. Он путешественником будет, вот! Как тот крутой парень, который написал книжку про фантастических тварей! У него ещё имя смешное, как у того дядьки, которому яблоко на голову упало, как бишь его… А, неважно! Таким вот Джей будет, когда выучится магии. Но насчёт зелий для родителей надо будет разузнать.

— Мне пора, — Дадли посмотрел на часы — тоже очень крутые, Джей бы от таких не отказался. — Ты нас проводишь до машины? Надо напомнить отцу, что ты приедешь летом, он обещал договориться с вашим директором.

Обратный путь получился ещё короче, чем дорога до Убежища. Раз-два, и за третьим поворотом открылся коридор, куда выходила дверь учительской столовой. Вернон Дурсль всё ещё сидел, обложившись бумагами, и задумчиво прихлёбывал из чашки остывший чай.

— А, закончили экскурсию? — увидев ребят, мистер Дурсль принялся собирать разложенные документы. — И как тебе школа Гарри, Дадли? Лучше, чем твоя?

— Все школы одинаковые, видел одну — считай, видел все, — вернул отцу его же реплику Дадли, и все трое, сами того не ожидая, вдруг дружно расхохотались.

Джей внезапно почувствовал, что у него внутри будто растаяла острая ледышка — о которой он почти забыл, но она всё равно сидела где-то рядом с сердцем и временами больно кололась. Да, он больше не может назвать Вернона Дурсля отцом, а к матери должен будет обращаться «тётя Петунья», но… Его семья в порядке. И Поттер на такой уж гад, оказывается. С ним вполне можно даже подружиться, наверное… А ещё — он же, придурок, отдал Джею самое крутое, чем владел — куда там часам или сумке! Он отдал ему свою магию! И теперь Джей — волшебник и герой, а вовсе не Поттер. И это у Джея есть команда и лучший командир в мире, Брэдли Кеннард, а не у Поттера. И вообще!..

Что именно «вообще», Джей додумать не успел. Мистер Дурсль закончил паковать свои бумаги и грузно поднялся с мягкого стула.

— Мистер Хоффманн обещал предоставить машину с водителем, тот уже, наверное, ждёт, — Вернон Дурсль посмотрел на обоих мальчиков и поразился, насколько похожими друг на друга они выглядят — настоящие родные братья, а не кузены, несмотря на разный цвет волос. Даже носы у обоих подозрительно одинаково припухшие. Уже успели подраться? Вернон мысленно усмехнулся. Обычно так и начинаются добрые отношения между мужчинами: либо с хорошей выпивки — но этим двоим рано ещё даже и думать о подобном, либо с хорошей драки. Если уж совсем честно, за прошедший почти год мистер Дурсль успел подзабыть, насколько страшно было жить рядом с неуправляемым маленьким волшебником — он вообще был человеком не особо злопамятным. А то, что Петунья часто плакала, вспоминая, каким несчастным и маленьким был Гарри, а Дадли постоянно бухтел, что хочет поскорее увидеться с кузеном — это всё окончательно примирило мистера Дурсля с тем, что в его добропорядочной семье имеется вот такая не самая добропорядочная чёрная овечка. И уж теперь, когда мистер Дурсль воочию убедился, насколько изменился Гарри Поттер — даже напомнил дяде про мелкий шрифт в контракте, ну надо же! — Вернон был почти готов признать, что такой племянник ему по душе. Хотя… Рано ещё что-то признавать, да, сэр! Пусть вернётся летом домой, как об этом его просили Петунья и Дадли — а там посмотрим. Может, Поттер только в школе такой паинька, потому что тут начальство строгое, а попадёт домой — и снова примется чудить? Не стоит особо обольщаться, да-да, сэр, именно так!

Проводить родственников до уже действительно ждущей их машины и посмотреть, как они туда усаживаются — мистер Дурсль впереди, Дадли сзади — было делом одной минуты. Джей даже не стал смотреть, как машина выезжает за ворота, и уж тем более не собирался махать вслед — что он, девчонка, что ли? Он резко развернулся и заскочил обратно в школу. Надо срочно найти Энни! И вообще всех! Общий сбор!

Долго искать не пришлось — Бен Пайкс уже поджидал Джея в холле, по своему обыкновению что-то жуя и подмигивая собственным мыслям.

— Бен! Тебя-то мне и надо! А ко мне тут родные приезжали…

— Ага, дядя и кузен. А твой братец тот ещё шкаф! Здоровый такой! Спортсмен, да?

— Он боксом занимается… Погоди, откуда ты знаешь, что это был мой дядя?

— В этой школе, — Бен запихал в рот последний кусок булочки и подмигнул особенно торжественно, — я знаю всё! Зачем приезжали? Тебя забирают? Или переводят прямиком в Брент, в школу Микаэла? Говорят, там все ходят строем и даже разговаривать нельзя между собой, прикинь? Брутус вообще рай по сравнению!

— Никуда меня не переводят, заткнись ты! Накаркаешь ещё! А где все наши? Мне надо срочно кое-что рассказать!

— А, тогда идём в спортзал, все там. Майки раскопал у мистера Грейвза одну книженцию — там при индийских йогов! Я посмотрел картинки — так там один тип сидит прямо на гвоздях, прикинь?! А ты так сможешь, ну, если того, поколдуешь, а, Джей? Спорим, что проткнёшь себе задницу до самой глотки, ха-ха-ха!

— Спорим, что я тебе сейчас кое-что проткну, если не заткнёшься!

Бежать до спортзала по пустым коридорам и перекрикиваться с Пайксом было весело. Тяжёлая сумка подталкивала Джея сзади, будто ей тоже не терпелось поскорее добраться до команды и вывалить на них все свои секреты. Джей бежал, смеялся, и ничего, ну вот совершенно ничего не боялся — ни будущего, которое пока что даже не проглядывалось впереди и наверняка таило в себе кучу страшных тайн и неведомых монстров; ни очень-очень опасного директора школы магии Альбуса Дамблдора; ни жуткого человека по имени Том, который некогда сидел в их теперь общей с кузеном голове. А чего бояться-то? Ведь у Джея есть командир Брэдли Кеннард, и силачи Майкл с Йеном, и будущий детектив Дик МакКензи, и Пит Уилсон с его скальпелями и склянками, и непревзойдённый шпион Бен Пайкс. А ещё есть братья Хэдсоны и, конечно же, Энни… Так чего бояться Джею, когда он — не один? Разве есть тайны, которые они не раскроют, если будут действовать сообща? И какие монстры смогут их победить, ведь они — команда Кеннарда! Хей-хо, команда Кеннарда! Самая крутая команда во всём Брутусе, нет — во всём мире!

Двери спортзала стояли открытыми нараспашку, и Джей сразу увидел Майки и Йена — те застыли в странных скрученных позах, словно собирались перекувыркнуться, да застряли. Это что, та самая йога, про которую толковал Бен? Ну и умора! И Джей расхохотался — аж слёзы потекли. Таким вот, громко смеющимся, мы и оставим Джея на пороге спортивного зала школы Святого Брутуса — ибо наша история подошла к своему финалу.

Но останьтесь со мной ещё ненадолго, терпеливые и великодушные мои спутники! Переверните страницу. Ещё пара минут вашего драгоценного внимания, перед тем, как мы с вами распрощаемся — пара минут высокопарного слога, присущего рассказчику, ибо вашему благодарному гиду хочется ещё кое-что вам сказать…