На его каверзном пути через вселенные (гет)

*З-зап!*

Именно так звучит сердце нежной девы, переполненной гневом — по крайней мере, если речь идёт о «3-м эспере Академгорода».

*Бах!*

А это звук пятидесяти тысяч вольт из арсенала этой нежной девы — примерно как у электрошокера, — ударивших в паре сантиметров от ног Жона, пока тот выбивал чечётку по плитке салона сотовой связи.

— Ну? — осведомилась, скрестив руки, раздражённая и готовая палить во все стороны девочка-волшебница, называвшая себя эспером. — Возьмёшь свои слова назад?

«Да, пожалуйста, пощади» — вот что он намеревался вымолвить, но, подталкиваемый навязчивой мыслью, вместо этого выпалил:

— Разве это не доказывает мою правоту?! Кто ещё станет закатывать истерику из-за того, что его назвали ребёнком, кроме того, кто и правда ведёт себя как ребёнок?

— О боже, Жон, да заткнись ты уже! — взвыла Сплетница, и по комнате снова пронеслись разряды.

(На самом деле пока ещё никого и ничего не задело, и будь Жон со Сплетницей хоть чуть спокойнее, они бы это заметили. Но молния есть молния, а такая всегда пугает.)

Кружась и приплясывая, совсем как шут при королевском дворе, за которым наблюдал властный тиран, готовый вынести приговор, Жон посмотрел в противоположный конец зала в поисках помощи. Другой парень, тот, что в тёмно-синей школьной форме, при первом же намёке на неприятности схватил сотрудницу магазина и увёл её в укрытие. Теперь они прятались за стойкой, и та девушка, кажется, уже вовсю краснела, ёрзая и извиваясь в его спасительных объятиях. Возможно, Жон ошибался, но выглядело именно так. Не успел он и слова сказать, как парень коротко, извиняясь, поклонился и о-о-очень медленно скрылся за стойкой.

Ну что ж, ладно.

В таком случае, как насчёт его напарницы по преступлениям? Его верной соратницы, Сплетницы? Несомненно, у неё найдётся план, как вытащить его из этой заварушки.

Он заметил её неподалёку — благоразумно вне линии огня. Сплетница втиснулась в угол. Их взгляды встретились, и она ободряюще показала ему большой палец.

Нет, серьёзно, ему бы сейчас поддержка не помешала. Да сделай ты что-нибудь, чёрт побери.

К его удивлению, она откликнулась. Её сверхинтуиция уловила безмолвный сигнал на расстоянии, позволив этому сердечному(?) призыву достучаться до себя. Сплетница сделала свой ход.

Она подняла второй большой палец.

— Ты справишься. Не сдавайся!

Ему очень хотелось сдаться.

* * *

Контракт для пары «Антенна под рукой», требование №3: предоставить фото парочки.

В кадре стояли двое — парень и девушка; девушка локтем оттесняла парня, чтобы оказаться в самом центре. Тот в ответ щипал её за щёку, а она тыкала ладонью ему в лицо.

— Этот невезучий Тома никак не поймёт: они ладят или собираются подраться?

«Камидзё Тома, фотограф-любитель.»

* * *

— Ухехехе, Гэкоточка~!

Академгород был таким странным местом. Здесь магия живёт на виду, притворяясь наукой. Если отбросить всю эту нелогичность, по сути это сродни Проявлению: у каждого оно своё, и при этом повсюду. Никто вокруг и глазом не моргнул на электрическое шоу «3-го эспера Академгорода», Мисаки Микото. К счастью, её гнев живёт примерно столько же, сколько вспышка её молнии, и вскоре стороны пришли к согласию.

Ему на выручку пришла нездоровая одержимость девушки. Лягушонок в руках лучше двух в небе — или как там говорится, — и с приоритетами у Мисаки всё было в порядке. Сейчас она держала по бокам два набора лягушачьих брелоков для телефона, переводя взгляд с одного на другой — её глаза сияют, сердце готово простить... а на лице выражение, которое на людях лучше не показывать: обожание на грани помешательства.

Она даже запыхалась. Вид, скажем прямо, так себе.

Жон и остальные наблюдали со стороны, слоняясь у входа в салон связи, всего в нескольких шагах от недавнего переполоха. О чём это говорит, если жители Академгорода спокойно проходят мимо чьего-то буйства, будто это обычный вторник? В Вейле любой прохожий догадался бы позвонить в полицию. Здесь же сотрудница просто вернулась к работе — после недолгих уговоров со стороны парня с торчащими волосами, дополнявшего их квартет. И сейчас прохожие почти не обращали внимания на безумные смешки и умилённые вздохи ярой фанатки, прижимавшей к груди трофеи — ну разве что те обходили её стороной.

Минуту спустя, убедившись, как эта по-детски восторженная (только не вздумайте ей об этом сказать) особа погружается в собственный мирок, Жон подобрался к Сплетнице и шёпотом спросил:

— Нам стоит беспокоиться?

— Не-а, всё пучком. Мы просто стали её самыми любимыми людьми на свете, вот и всё, — отозвалась Сплетница, не прекращая тык-тык-тыкать по новенькому телефону. Девушка, подрабатывающая суперзлодейкой и сейчас замаскированная под обычную школьницу, с момента распаковки так и не выпускала это устройство из рук. Её пальцы плясали по экрану с бешеной скоростью, взгляд от него надолго не отрывался. Она небрежно добавила: — Ну, самыми любимыми, если не считать одного кое-кого, разумеется.

От этих слов Мисака так побледнела, что Жон мог бы принять её за призрака. Пискнув, она выронила всё, что держала. Спустя долю секунды она нырнула следом за лягушатами, подхватила их в воздухе, не дав тем упасть, и, жонглируя ими, скороговоркой выпалила очередь отрицаний:

— Я-я-я понятия не имею, о чём ты таком говоришь! Совершенно! Кто мой любимый? Он!? — она метнула взгляд на объект, стоявший рядом, потом снова на них. — Это, должно быть, шутка, кому он вообще может нравиться, между нами ничего нет, мы бы всё равно не стали хорошей парой... или... с-стали бы? — последнее она пролепетала с мольбой и надеждой, глядя на того самого парня, влечение к которому так яростно отрицала, словно давая ему шанс всё опровергнуть и заключить её в объятия.

Ответом ей были моргания. Парень уставился на всех с полнейшим непониманием на лице.

Жон поморщился, сперва решив, что тот нарочно прикидывается, чтобы не пришлось отказывать девушке в лоб. Но время шло, а парень лишь недоумённо склонял голову, никак не реагируя на неловкую паузу, — и Жон пришёл к выводу, что тот и правда ничего не понял. Реакция Мисаки это только подтвердила: вместо того чтобы обидеться, она опустила плечи и вздохнула. На её лице боролись облегчение и разочарование.

Мда уж, как тут всё сложно. И уж точно не то, во что хотелось бы он лезть. Жон бросил на Сплетницу неодобрительный взгляд за то, что она устроила эту сцену, и вмешался, чтобы сменить тему.

— Ладно, оставим это...

— ...мою личную жизнь, значит, можно оставить...

— Оставим, — подчеркнул он. — Вот монета, как и договаривались.

Его рука скользнула в пустой карман, изображая поиски, пока он извлекал золотую монету из своего карманного измерения. По словам Сплетницы, её стоимость с лихвой покрывала два телефона и контракт, но при таких обстоятельствах цена казалась справедливой. Альтернативой был курс обмена равный нулю и, возможно, ночёвка в кутузке у полиции. К тому же было удобно, что кто-то другой разберётся с бумагами: они ведь ни строчки в контракте прочесть не могли. Он протянул монету Мисаке, которая тут же стряхнула уныние и посмотрела на неё с живейшим интересом.

— Можешь проверить, если нужно, но гарантирую: она настоящая.

Она повертела монету, провела большим пальцем по поверхности. Металл мягко засветился, и по нему пробежали искры.

Краем глаза Жон заметил компанию хулиганистого вида подростков, спускавшихся по лестнице в Подземный торговый центр. Увидев вспышку электричества, они внимательно присмотрелись к Мисаке. Вскоре на их лицах проступило узнавание, после чего перепуганные парни начали толкаться, споря за право первым рвануть обратно по ступенькам. Эта сцена намекала, что у их хрупкой знакомой имелась определённая репутация.

Удовлетворённо хмыкнув, Мисака спрятала монету в кошелёк.

— В этом нет нужды. Это настоящее золото.

— Как ты...

— Проводимость, — перебила его Сплетница.

Мисака на миг удивилась, а затем оживлённо кивнула.

— Точно! У золота проводимость 4,5×10^7 сименс на метр. При текущей температуре и для образца размером с эту монету по скорости, с которой искра проходит через металл, можно определить чистоту золота. Это довольно надёжный тест, так как для подделок обычно используют латунь или никель, а они гораздо хуже проводят. Я слышала, что один из университетов Академгорода добился прорыва в создании сплава со свойствами, похожими на золото, хотя из-за его редкости он сейчас стоил бы куда дороже. Конечно, в диапазоне температур от нуля до десяти градусов Цельсия можно сымитировать нечто, что пройдёт базовую проверку на проводимость, если соблюсти соотношение 4:4:1:1 и...

Объяснение быстро скатилось в научную тарабарщину, от которой у Жона закружилась голова: цифр в ней было больше, чем слов. Сплетница, в свою очередь, в дискуссию не вступала. Напротив, её лицо постепенно приняло недоброе, отсутствующее выражение, а её улыбка стала деревянной. Жон заметил, как у неё дёрнулись пальцы; затем она трижды коротко хлопнула в ладоши, оборвав Мисаку на полуслове.

— Именно это я и собиралась сказать, — сладко пропела Сплетница. — Может, твоё призвание быть оценщиком? От этого было бы куда больше пользы, чем от разрядов, которыми ты в нас пуляла.

Мисака нахмурилась. Нетрудно было догадаться, что комплимент прозвучал... снисходительно и не слишком искренне.

*Треск*

Пряди её коротких каштановых волос на миг встали дыбом.

Жону это показалось занятным. Не волосы — он и получше видел, — а то, как активировалась её сила. Это происходило естественно, с такой лёгкостью, какую Проявлениям было трудно повторить. Ни характерного свечения в глазах, ни намёка на концентрацию — всё происходило будто бы по наитию

— Это я ещё сдерживалась, — отрезала Мисака. — Я Пятый Уровень, одна из семерых таких в Академгороде. Меня называют «Рейлганом». Поверь, ты бы не захотела увидеть меня на полной мощности.

— Рейлган? — переспросил Жон. — В смысле как... — он сглотнул, заметив её ухмылку. Выдержит ли он удар, сравнимый с орудием, которое на атласских дирижаблях ставят как главный калибр? Вот уж сомнительно. — И как это на всём Ремнанте это вообще честно? — пробормотал он себе под нос.

Сказав это, он тут же понял, что сморозил глупость. Тихий джаз, лившийся из динамиков торгового центра, не смог заглушить его оборот речи, который за пределами его родной вселенной не имел никакого смысла. Он уже видел, как Мисака беззвучно шевелит губами, повторяя «Ремнант», будто пытаясь понять, не ослышалась ли она.

Сплетница пришла ему на выручку.

— Да уж, поразительно, насколько огромен наш мир! В брошюрах пишут «эспер», но вживую это совсем другое, правда? — защебетала она, ловко пряча недавнюю неприязнь к Мисаке, чтобы отвлечь внимание. — В вечерних новостях это порой показывают как какие-то фокусы. Кто бы подумал, что подобная сила может быть такой мощной? — затем она чуть склонила голову, чтобы двое местных не увидели её лица, и метнула Жону недовольную моську: её глаза прищурились, уголок губ опустился. Предупреждение. Не выдавай своего невежества.

— Точно, как Сплетница сказала, — отозвался он и поморщился, когда её моська стала откровенно злой.

— Сплетница? — переспросила Мисака.

— Прозвище, — быстро соврал он.

— Ага, это он меня так ласково называет, — подхватила Сплетница. — А вообще меня зовут Тейлор.

Теперь уже Жон уставился на неё. Почему она вечно выдумывает себе имена?

Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

— Лиза...

— Я же говорила: на задании я Сплетница, — так же шёпотом ответила она.

— Тогда, Сплетница...

— Кроме тех случаев, когда я на задании без маски. Тогда я Тейлор.

— Знаешь, я, пожалуй, буду звать тебя Боб, — невозмутимо заявил он. — А если серьёзно, какая разница? В этой вселенной нет героев или злодеев, которые могли бы использовать твоё настоящее имя против тебя.

— Это дело принципа! — отрезала она, что, по его мнению, ничего не прояснило.

— Эм, простите.

Они оба мгновенно приняли непринуждённые позы и изобразили самые невинные улыбки для Мисаки. Жону показалось, что у него это вышло куда лучше, чем у Сплетницы.

— Значит, ты...

— Я Тейлор. / — Она Тейлор.

— ...Угу, а он...

— Жон, — «стоп, мне тоже надо было выдумать имя?» запоздало подумал он. — Прозвищ нет. Спасибо большое, что помогла нам, Мисака.

Затем Жон повернулся к единственному в их компании, кто ещё не представился, давая тому шанс заговорить.

Тот парень почти не произносил ни слова и, по правде, вообще не выглядел так, будто следит за беседой: он неловко копался в телефоне. Постучав ещё немного по экрану, он заметил всеобщее внимание, сунул телефон в карман и принялся неубедительно изображать, будто всё это время был частью разговора. Смутившись под их взглядами, он переводил глаза с одного лица на другое, словно ища подсказку о теме беседы.

Жон решил помочь:

— Я Жон. Приятно познакомиться.

Озарение ударило парня, как молния. Он стукнул кулаком по раскрытой ладони и кивнул. Затем с абсолютной уверенностью ткнул пальцем в себя и объявил:

— Миня зовать Камидзё Тома, — обеими руками он постучал себя по груди, затем вытянул их к Жону и Сплетнице. — Переятно пазакомица.

Вокруг них воцарилась тишина. Торговый центр продолжал гудеть, но в их маленькой группе надолго повисло молчание, пока его не нарушил Жон.

— Э-э-э... что? — блеснул он остроумием.

Ничуть не смутившись, парень предпринял вторую попытку:

— Как дила у вэс?

Жон кашлянул и почесал щёку.

— Эм-м, довольно смелый вопрос. В Японии принято обсуждать такие темы?

Сплетница и Мисака синхронно хлопнули себя по лбу. Последняя ещё и простонала, глядя, как её (конечно же, не) любовный интерес перешёл к жестам, что нисколько не помогало и едва не привело к тому, что тот чуть было не заехал Жону по лицу. Жон увернулся в последний момент.

— Прошу прощения за этого идиота, не обращайте на него внимания, — сказала Мисака, подошла и обрушила на извивающегося, как червяк, парня шквал упрёков.

Жон слушал, хмурясь. То, что она говорила, вроде бы походило на слова, но в то же время — нет.

Что-то здесь было не так. Эта ситуация напомнила Жону их недавний опыт в салоне связи, где нормальный, казалось бы, разговор обернулся полным провалом в коммуникации. Он оглядел Подземный торговый центр, снова отметив надписи, похожие скорее на искусство, чем на буквы, и вспомнил контракт, подписанный теми же символами. Он прислушался к разговорам прохожих, но не уловил ни единого знакомого слова. Это означало, что сотрудница магазина и его новые знакомые не были каким-то исключением. Улики начали складываться в общую, хоть и неполную картину. Но этого хватило ему для догадки.

Он тронул Сплетницу за плечо и тихо сказал:

— А может... знаю, звучит безумно, но может ли существовать такая вещь, как второй язык?

Она рассмеялась.

— Ты шутишь? Их куда-а-а больше двух. Помнишь, что я говорила про валюты? В каком-то смысле тут то же самое. Наш называется английским, а они говорят на японском.

И внезапно загадка была решена.

— И как тогда люди из разных стран вообще друг с другом общаются? — изумился он.

— Учим их языки. Элементарно.

В его мире в этом не было нужды, и Жон задумался, лучше это или хуже. На Ремнанте все говорили на одном языке. Казалось бы, так проще: откуда бы человек ни был, он мог общаться с кем угодно. Здесь же существовали барьеры, мешающие людям находить общий язык.

И всё же, разве Земля не была достойна восхищения? Люди прилагали усилия, чтобы понять друг друга. В его мире решение было проще, но никто никогда не воспринимал общий язык как нечто объединяющее, как возможность для взаимопонимания.

Когда он поделился своими мыслями, Сплетница задумалась.

— Немножко идеалистично, но не могу сказать, что ты совсем неправ. Я слышала, что знание нескольких языков расширяет сознание. Разница в мировоззрении обостряет восприятие, или что-то в этом роде. Люди больше спрашивают, больше сомневаются, больше думают.

— А ты знаешь второй язык?

— Даже лучше, — она гордо выпятила грудь и ухмыльнулась. — Я свободно владею универсальным языком. Языком тела. Он позволяет мне понять истинные намерения человека, как бы хорошо он ни лгал.

— А это разве считается? — скептически спросил Жон. — И что он тогда говорит?

Он указал на извивающегося парня, который, не зная ни слова на их языке, всё ещё не оставлял попыток с ними заговорить. Пятёрка ему за старание, но не больше двойки за результат.

— Ха. Проще простого. Он... — Сплетница уставилась на него. Потом уставилась ещё раз. Жон уже собирался её подколоть, как раздался крик.

— А-а-а-а! — взвыла Мисака, яростно взъерошивая волосы. Её терпение лопнуло.

— ...Он ведёт себя как дебил.

— С этим не поспоришь.

Мисака подпрыгнула, схватила парня за размахивающую руку и остановила его. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, она сунула руку ему в карман и, несмотря на его протесты, пошарила там. Затем она вытащила его телефон и принялась лихорадочно нажимать на нём кнопки; бешеная трескотня закончилась мелодичным сигналом. Она сунула телефон обратно ему в ладонь.

— Всё, готово!

Жон вздрогнул от наложившихся друг на друга голосов. Один был её, тихий, говоривший на «японском», как назвала его Сплетница. Второй голос тоже был её, но он говорил на «английском», был громче и исходил как будто из другого места. Он не совпадал с движением её губ и имел едва уловимый электронный оттенок.

— В твоём телефоне есть приложение-переводчик! Пользуйся им!

— Ого! И давно оно там? — ответил более низкий мужской голос. Как и подсказала Мисака, он доносился из маленького устройства в его руке.

— Ты что, неандерталец? Оно уже два года по умолчанию стоит почти на каждом устройстве, которое продают в Академгороде!

В стороне ошарашенная Сплетница погрузилась в свой телефон в поисках того же приложения. Жон поспешно скопировал её действия и в своём телефоне нашёл иконку с милым мультяшным котиком. Нажатие — и появился светло-зелёный экран, испещрённый линиями. Он сверился со Сплетницей, у неё на телефоне было то же самое. Линии на её экране начали колебаться, когда она заговорила.

— Проверка. Проверка. Я сейчас говорю по-японски?

— Да, — в унисон ответили Мисака и второй парень, причём последний для убедительности поднял большой палец.

— Ну ни фига себе! — восторженно выдохнула Сплетница.

Жон заглянул ей через плечо.

— Дай угадаю, для тебя это в новинку?

— У нас и близко нет такого софта, — она посмотрела на двух местных и на то, как они без задержки воспринимали её речь. — И это не просто перевод! У языков разные правила и порядок слов. Предложение на английском может обрести смысл на японском, только когда произнесёшь его целиком. А тут задержка меньше секунды, и приложение уже говорит. В нём наверняка должен быть предсказательный алгоритм, который анализирует интонации и речевые паттерны, чтобы предугадать, что человек скажет дальше. Поэтому перевод и звучит так естественно!

— Ясно.

— Ясно?! И это всё, что ты скажешь? Да это же революция!

— Буду честен, Сплетница. Я нихера не понял, что ты только что сказала.

Мисака это услышала и хмыкнула.

— Мало кто поймёт. Считается, что технологии Академгорода опережают остальной мир лет на двадцать-тридцать. Многие из них всё ещё на стадии эксперимента, так что, может, лет через десять похожая версия выйдет в Америке. Адаптивное обучение лучше всего работает, когда приложение привязано к одному человеку. В таком случае программа со временем совершенствуется и в какой-то момент, по словам разработчика, достигает точности 99,9%, — она презрительно фыркнула в сторону Жона. — Твой якобы «телефон получше» так умеет?

Похоже, она затаила на него обиду за то, что он назвал телефоны в магазине «допотопными». В свою защиту, по сравнению со свитком они и вправду выглядели как кирпичи — с громоздкими металлическими и пластиковыми корпусами. Если это был их флагман, то сколько же лет пройдёт, прежде чем экраны на твёрдом свету станут обыденностью?

Но это было с точки зрения железа. Увидев, на что способен земной телефон, Жон теперь изучал устройство в руке с благоговением, пролистывая его меню.

У свитков не было даже простейшей программы-переводчика. Потому что, опять же, на Ремнанте был один-единственный язык. Такое приложение там было просто не нужно.

А вот многие другие им бы очень пригодились.

Пробежавшись по магазину приложений, Жон пришёл к выводу, что в плане софта Земля была просто сносило на повал. Возможно, вот так и развивается мир с сотней разных языков и королевств, но разнообразие вариантов, так или иначе, поражало воображение. Приложения для вещей, для которых, как он думал, приложения не нужны или их невозможно создать. Образовательные курсы и фитнес-тренеры, которые превращали телефон в подобие школы для его владельца. Десятки программ кибербезопасности в противовес единственной на Ремнанте, способные превратить устройство в цифровую крепость. Тысячи игр, на прохождение которых ушло бы несколько жизней. Как будто здесь вовсе не существовало монополий. Тут была конкуренция просто на непостижимом для него уровне.

Одна конкретная разработка, по его мнению, была особенно важной, и её следовало как можно скорее внедрить на Ремнанте, когда он вернётся домой. Услуга «Антенна под рукой» была частью парного контракта, вместе с теми брелоками-лягушками Гэкота, которые так хотела Мисака. Такое приложение превращало каждый телефон в ретранслятор ближнего действия. Два телефона — и это уже почти как пара раций, что было невероятно полезно для Жона и Сплетницы в их путешествиях по вселенным. С большим количеством устройств они соединялись одно за другим, образуя сеть, пока весь город не мог поддерживать связь от края до края даже без вышек сотовой связи. Если разместить такие ретрансляторы по Землям Гриммов, то теоретически весь их мир получил бы покрытие без необходимости строить дорогие и уязвимые башни МКП, которые приходилось защищать от гриммов. Это не было оружием, которое помогло бы ему спасти Бикон, но для его мира это могло иметь колоссальные возможности.

В общем, у Мисаки Микото были все основания гордиться изобретательностью своего народа, и как только Жон это признал, её настроение взлетело до небес.

— А я говорила-а-а~ , — протянула она.

Хотя можно было бы и без такого самодовольства.

— Уф. Надоела. / — Уф. Надоела.

Оба парня моргнули и переглянулись. Они сказали это с одинаковой, полной вселенской усталости интонацией, которую точно воспроизвели их телефоны.

— У тебя тоже? — спросил другой парень.

Жон кивнул и ткнул большим пальцем в сторону Сплетницы. Больше ничего говорить им не требовалось.

Они ещё мгновение молча смотрели друг на друга. А затем, как по команде, шагнули навстречу.

— Камидзё Тома.

— И ещё раз, Жон Арк.

Жон протянул руку для рукопожатия, но замер, когда Камидзё ответил поклоном. Он попытался подстроиться и тоже поклонился, убрав руку как раз в тот момент, когда Камидзё протянул свою. Их пальцы едва не коснулись. Они замерли, переглянулись и расхохотались. Чувство товарищества у них уже зарождалось.

Видимо, рыбак рыбака видит издалека.

Нечто похожее происходило и у Сплетницы с Мисакой. Они стояли рядом, скрестив руки на груди, и прищуренным взглядом смотрели на своих спутников.

— Нелегко тебе.

— И тебе. Сочувствую.