Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Мой классный руководитель, Сотриголова, принадлежал к категории так называемых «подпольных героев» — разновидности стереотипно одержимых славой «про-героев», которые предпочитают действовать в относительной анонимности. Иными словами, его можно было назвать хипстером — из тех, кто считает что-то крутым, только пока об этом никто не слышал. Айдзава был настолько «андеграундным» и «уникальным», что являлся на работу прямиком в чёртовом спальном мешке, потому что отдыхать при каждом удобном случае, видите ли, «эффективнее», чем выглядеть прилично. И при всей его болтовне о том, что нельзя «терять ни дня» в подготовке нас к геройской деятельности, я почти уверен: мы пропустили собрание для первокурсников лишь потому, что идти на него слишком мейнстримно. (Впрочем, возможно, он просто ленив, а администрации было слишком хлопотно искать ему замену, так что он этим пользовался, зная, что ему всё сойдёт с рук.)

Обычно я не из тех, кто стал бы корчить из себя подобное неестественное равнодушие. Если мне нравилось что-то непопулярное, то только потому, что непопулярным был я сам — и меня это устраивало. Жить в вечном бунте против статус-кво порождает кучу лишней мороки, а значит, для меня в этом не было ни капли привлекательности. С другой стороны, если альтернативой хипстерству была ежедневная возня со СМИ, я начинал понимать прелесть подхода Айдзавы-сенсея.

С тех пор как Всемогущий объявил, что будет преподавать в Юэй, у входа день ото дня росли толпы журналистов. И винить их трудно: всем, кому не лень, хотелось выяснить, какого чёрта сильнейший человек Японии идёт в учителя. Официальные пресс-релизы Юэй твердили, мол, Всемогущий давно хотел принять это предложение, но в неофициальных слухах рождались дикие теории: от злодейского синдиката в Мусутафу до проблем Всемогущего со здоровьем и тайной помолвки с Полночь. Пара умников даже угадала вариант с «внебрачным ребёнком», но пока секрет Мидории был в безопасности: главным кандидатом на роль этого дитя числилась какая-то американская блондинка из 1-B по фамилии Цунотори. Так или иначе, Всемогущий по какой-то причине избегал камер, а потому прессе приходилось выуживать информацию из доступных источников — то есть из нас, учащихся.

Разумеется, при всей буйной фантазии СМИ ученическая молва оказалась в десять раз хуже. Лично я слышал такие полубезумные теории, как «Всемогущий — тайный инопланетянин», «Всемогущий — лабораторный суперсолдат, и у Юэй есть формула» и даже «Способность Айдзавы-сенсея к стиранию причуд — единственное, что может выключить силу Всемогущего достаточно надолго, чтобы он мог достичь сексуального удовлетворения».

— Извините! Вы с геройского курса Юэй?

Идём дальше. Делаем вид, что обращаются не ко мне.

— Молодой человек! Молодой человек!

Ладно, раз уж встали прямо на дороге, притворяться не выйдет — придётся ответить.

Я подавил зевок.

— Может, отойдёте? Не хочу опоздать, — вяло бросил я, не сбавляя шага. Я катил велосипед прямо на журналистку, предоставив ей выбор: отойти от колеса или быть перееханной. Неудивительно, что она решила отойти.

— Всемогущий строг к опозданиям? — крикнула она мне вслед.

Я лишь пожал плечами, позволяя ей говорить моей спине, и прошёл в ворота.

— Понятия не имею. Я ещё ни разу не опаздывал к нему, чтобы выяснить.

— Молодой человек, вы ведь один из выживших в прошлогоднем Татуинском инциденте? Что вы скажете об учёбе у человека, который вас спас?

На секунду у меня сердце ушло в пятки. Я резко обернулся, чтобы сказать, что она ошиблась, и увидел, что смотрит она на Бакуго, который, в свою очередь, полностью её игнорировал. Я так и не понял, радоваться, что меня не узнали, или злиться. С другой стороны, узнай она меня — какой-нибудь репортёр уже сидел бы у меня дома, и мне пришлось бы подкупать Комачи мороженым, чтобы она «случайно» не выболтала все мои постыдные секреты в интервью. Так что ради кошелька я выбрал радоваться.

Натиск прессы дошёл до того, что администрация стала поднимать оборонительные стены вокруг кампуса сразу после начала занятий, чтобы репортёры не проникали на территорию и не пытались снимать уроки через окна. Изнутри это ощущалось как осада замка. К счастью, у журналистов не было требушетов, так что, если они не начнут забрасывать наш двор трупами, заражёнными чумой, мы, вероятно, выстоим.

Гораздо тревожнее прессы была перспектива классного часа с Айдзавой-сенсеем. У него имелась этакая мерзкая привычка заставать нас врасплох: то задаст внезапную контрольную по материалу других преподавателей, то начнёт «тренировать нашу ситуационную осведомлённость», спрашивая, сколько репортёров было утром у входа и во что они одеты, то отменит классный час и погонит всех на зарядку без причуд, потому что, по его мнению, на других уроках мы мало двигаемся. Так было примерно в половине случаев. В остальное время он давал нам что-нибудь лёгкое и бессмысленное, а сам дрых. Эти первые минуты перед его появлением, когда неясно, дадут ли тебе расслабиться или заставят носиться в панике, всегда были немного напряжёнными. Я его не виню: будь я учителем, тоже придумал бы систему, позволяющую себе вздремнуть. Но с точки зрения учащегося наши утра получались нервными.

На этот раз, впрочем, у меня не было сил переживать. Я уткнулся лбом в парту, выкраивая лишние минуты сна перед тем, как придётся сесть и слушать. Несмотря на одолженную причуду для повышения эффективности сна, бессонные ночи, во время которых я часами накапливал чужие способности в надежде быть готовым к занятиям, начинали сказываться. Дело было не только в том, что геройские тренировки выматывали (а они выматывали). Я ещё и усердно искал способы скопировать причуды почти у всех в классе, у доброй горстки преподавателей и даже у пары учеников с других классов, которых удавалось задеть в коридоре. Плюсы были очевидны, но были и минусы. Вместо полудюжины причуд уровня профи, которые стоило держать в запасе, у меня их набралось два-три десятка, и каждую нужно было тренировать и изучать, чтобы от неё была польза. Так что я изо всех сил старался игнорировать класс, пока не услышал знакомое покашливание Айдзавы-сенсея.

— Успокоились.

Аудитория почти мгновенно стихла. Я поднял голову: Айдзава, к счастью, всё ещё наполовину торчал из спальника, держа в руках стопку бумаг. Хорошо, значит, день, возможно, будет спокойным.

— Прежде чем перейдём к сегодняшним занятиям...

Или он просто не успел подготовиться. Чёрт.

— ...у меня результаты первой недели ваших проектов по геройской практике.

Ух. Раз он объявляет их сам, а не Полночь-сенсей, значит, позже нас, вероятно, ждёт что-то выматывающее.

— Группа А, — продолжил Айдзава. — У вас были сжатые сроки, и вы успели закончить первое задание. В целом неплохо, но некоторым из вас стоит усвоить разницу между «Плюс Ультра» и банальным перегибом.

Из любопытства я огляделся... ага. Группа Мидории, логично. На удивление, он сам, Урарака и Яойорозу выглядели смущёнными, так что, возможно, дело было не только в нём. Единственный, кто не казался виноватым, Токоями; впрочем, возможно, румянец у него просто терялся в его перьях.

— Группа B, — сказал Айдзава, раздав бланки с отзывами. Я видел, как выпрямились Тодороки, Тобе, Мезо и Хагакуре (ну или по крайней мере, её одежда). — Ваша клиентка оказалась слегка неадекватной. Молодцы, что обозначили разумные границы и отказались от её неуместных просьб, но вам явно не помешает попрактиковаться в вежливых отказах.

Ух ты, казалось, покраснели все. Любопытно. Надо будет выяснить, какое задание им досталось, особенно если это даст шанс добыть компромат на Мезо-сана. Пока я размышлял, как раздобыть информацию, не задавая прямых вопросов и не подставляясь под враньё, Айдзава продолжил:

— Группа C. Похоже, вы узнали, что работать с отделом поддержки — или с учеником с курса поддержки, как в вашем случае, — непросто. Особенно когда нужно предоставить им требования в нужном формате. Для новичков вы справились нормально, но всё равно есть куда расти. Когда дойдёте до уроков Цементоса по этой теме, внимательно разберите свои ошибки.

С крайне пристыженным видом Иида решительно кивнул, а за ним и Киришима, Ашидо и Асуй.

Взгляд Айдзавы обратился ко мне, и я невольно сглотнул. Проклятье, зачем объявлять результаты вот так, перед всем классом? Ладно, я знаю зачем: это «логичное решение», чтобы надавить на нас и заставить работать усерднее. Но всё равно!

— Группа D, — зловеще произнёс он. — Ваш клиент в отзыве высоко высказался о вас, но не зазнавайтесь. Это лишь значит, что он был слишком «добр» и не указал, в чём вам нужно стать лучше.

Да, похоже на правду. Тоцука ведь сущий ангел, из тех дере-дере девчонок, ради которых главный герой должен был бы бросить всех остальных, не будь он слабовольным идиотом... так, постойте-ка, что-то здесь не так! Как бы то ни было, ждать критики от Тоцуки не приходилось. И точно: в бумагах, которые мы получили, были сплошные комплименты и смайлики, даже там, где мы должны были провалиться (вроде «профессионального поведения» у Бакуго или «геройского настроя» у меня). Итоговый совет Айдзавы гласил: «Убедитесь, что ваша самокритика будет эффективнее той критики, что вы получили».

Ха, это легко. Самокритика — практически мой конёк!

— Команда E. Похоже, ваши клиенты решили, что некоторые из вашей группы внесли больше вклада, чем другие. Тем, кто доминирует в группе: слушайте напарников и не отмахивайтесь от них. Тем, кто отстаёт: берите на себя инициативу, а не плывите по течению. И если вы сейчас думаете, что речь точно о ком-то другом, то, скорее всего, о вас. Развивайте самосознание.

Судя по тому, что я видел их в деле, всё так и было: Каминари с Дзиро выглядели статистами на фоне парочки риадзю. Раз уж Айдзава закончил нас «мотивировать», настал момент истины. Кто нам сегодня достанется: садист или бомж-ленивец?

— Итак... — Айдзава сделал драматическую паузу, держа нас в напряжении. — Сегодня вы выберете старосту класса.

Большая часть класса дружно выдохнула с облегчением. А потом почти все разом загалдели. Я же уткнулся лбом в парту, пытаясь урвать ещё пару минут сна. Мне было абсолютно всё равно, кто взвалит на себя эту гору бессмысленной работы, главное лишь бы не я.

Как и следовало ожидать, голос Ииды первым прорезался сквозь шум.

— Тише, пожалуйста! Руководить другими есть тяжкая ответственность! Одно лишь желание занять этот пост не означает, что человек способен с ним справиться! Эта священная должность слишком важна, чтобы относиться к ней легкомысленно! Я предлагаю избрать нашего лидера путём голосования!

Раньше я думал, что Иида специально напускает на себя пафос, чтобы произвести впечатление, но постепенно, с нарастающим ужасом, я понимал: он такой всегда. Решено. Если его вот-вот выберут старостой, мне придётся пойти на крайние меры. Для его же блага!

Остальные, похоже, тоже уловили, что с Иидой что-то не так: на секунду воцарилась ошарашенная тишина, и образовавшийся вакуум тут же заполнил наш местный риадзю, Хаяма.

— Хм-м, неплохая идея, — безмятежно сказал он. — Тогда почему бы тем, кто хочет стать старостой, не встанут и не скажут пару слов, почему они считают, что подходят на эту роль.

— Делайте что хотите, — отозвался Айдзава, разделяя моё мнение. — Только быстро.

— Есть, сенсей, — сказал Хаяма. — В таком случае, с вашего позволения, я начну, чтобы подать пример? — никто не возражал. Хаяма глубоко вдохнул и одарил всех лучезарной улыбкой. — Как я считаю, старостой должен стать я, потому что хорошо лажу с людьми, а моя причуда позволяет мне взлетать высоко и видеть общую картину, что сделает меня хорошим лидером для нашей команды героев.

Айдзава не стал возражать, так что Хаяма сел, а встал уже Иида.

— Я считаю, что старостой должен стать я благодаря своей прилежности и уважению к этой должности!

Затем встал Киришима.

— Если выберете меня, я вложу в это дело всего себя!

И так далее.

— Э-эм, я н-не уверен, что у меня много лидерского опыта, но это всегда было моей мечтой, так что я хотел бы попробовать! — Мидория. Блин, для сына такой знаменитости он поразительно застенчив.

— То, что я отверг тьму в своём сердце, не значит, что я не понимаю тьму в сердцах злодеев. Считаю, я исключительно подхожу для того, чтобы вести нас в бой против криминала.

...Ого, он тоже слишком серьёзен, но совершенно иначе, чем Иида!

— Работа старосты требует внимания к деталям и аккуратности с документами, то есть качествами, в которых я абсолютно уверена, — Яойорозу. На мой взгляд, она была лучшим выбором, а значит, её наверняка прокатят, ведь всё это лишь конкурс популярности.

— Я должен быть старостой, потому что не соглашусь ни на что, кроме лучшего результата на своей должности.

Бакуго, на удивление без ругательств. Видимо, практика с Тоцукой дала свои плоды.

— Ох, божечки, у всех такие классные речи! Эм-м, ну, я думаю, мне стоит быть старостой, потому что это звучит очень весело, а человек, который любит свою работу, всегда хороший выбор, правда?

Ашидо, сядь. Работа это вовсе не весело. Потому её и называют «работой».

— Эй, со мной бумажки сами себя оформляют! Ха-ха, ну, почти, шучу. Но всё равно, моя причуда отлично для такого подходит, так что доверьтесь мне!

Уф. Нет. Терпеть болтуна, который номинально будет главным, тяжело, даже когда он взрослый.

После Тобе выступили Асуй, Каминари, Миура, Хагакуре и Мезо. Честно говоря, те из нас, кто не рвался в старосты, были в явном меньшинстве. Наконец, когда Мезо закончил свою речь, произнесённую одним из ртов на щупальце, больше никто не встал.

— Ну что ж, приступим к голосованию? — спросил Хаяма, без усилий завладев вниманием класса, будто он уже главный.

Внезапно с места встала Юигахама. Эй, если собралась говорить, не заставляй людей ждать! Ну в самом деле, у тебя было пятнадцать речей, чтобы подготови...

— Подождите, ещё не выступал Хикки!

Что.

Я резко поднял голову и увидел, что на меня с ожиданием смотрит слишком много людей. Прежде чем я успел что-то сказать, встрял Мидория:

— Хотя я и сам хотел попробовать, Хикигая-сан ведь отлично бы подошёл, правда?

Вот ведь мелкий паршивец. (Технически это, вероятно, было верно, но «мелкий паршивец» — это я так, фигурально.)

— Эй-эй-эй, — выпалил я, пока меня не похоронили под хвалебными речами. — Я не хочу быть старостой!

Взгляды, которыми меня одарили, были смесью непонимания и разочарования. Стало жутко неуютно. Я быстро отвёл взгляд, лихорадочно придумывая отговорку.

— ...Я слишком занят, — наконец сказал я. — У меня не будет времени.

И это была почти правда! Мне нужно было накапливать причуды, проводить время с сестрой, делать домашку, смотреть телевизор, читать книги... последних двух я почти не делал за последние недели, но дело в принципе. Я и так из кожи вон лез, чтобы угнаться за программой Юэй, с какой стати мне добровольно взваливать на себя ещё больше работы?

— Ох... — досадливо протянула Юигахама и села. — Жаль.

Последовавший за её словами хор сочувственных возгласов был пугающе единодушным. Эй, не надо быть такими милыми! Это ужасная идея, не утешайте её!

— Хикигая, — внезапно вмешался Айдзава. — С твоей причудой у тебя малая выносливость.

Я пожал плечами.

— И что?

Технически это была ложь (как и многое, что я говорил о себе в последнее время). С «правильным» использованием причуды моя выносливость была почти бесконечной. Но я всем рассказывал, что, если я задействую один навык выше базового уровня, оно «истощает» сам этот навык, так что, по сути, это было почти правдой.

Айдзава хмуро уставился на меня из своего спальника.

— А то, что большинство про-героев проводят целые дни на улицах, постоянно используя причуды, и не всегда знают, что делать за столом. У тебя есть возможность потренироваться в руководящей роли, где не придётся дозировать использование силы. Пересмотри приоритеты.

А, вот оно что. Даже после стольких лет, когда мне напоминали о бесполезности моей причуды, слышать это в стотысячный раз было больно. Может, потому, что это говорил человек, чья работа — оценивать подобные вещи, а не какой-то случайный придурок. И всё же в его словах был смысл. Не тот, который он вкладывал, но смысл всё же был. Разве я с самого начала не хотел уютную офисную должность? А если посмотреть иначе, разве руководящая позиция — это не шанс переложить свою работу на других? И насколько сложной вообще может быть роль старосты, если её советует мне сам Айдзава? Он слишком ленив, чтобы подталкивать такого, как я, если есть хоть малейший шанс, что мой провал создаст ему проблемы. Значит, с этим справится любой дурак, способный выиграть конкурс популярности.

И потому, вопреки здравому смыслу, я уступил.

— ...Ладно, — сказал я наконец.

Юигахама даже обрадовалась.

— Отлично! Ха-ха! Хикки, давай свою речь!

А-а-а, зачем я согласился! Проклятье, что сказать?! Быстро, придумай что-нибудь остроумное! Нет, не то. Что-нибудь социально приемлемое? Тоже не могу. Позаимствовать банальную фразу у отца? ... Это было лучшее, что у меня было.

— Ну, как говорится, — начал я с лёгкой саркастической улыбкой, — если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, поручи его тому, кто и так занят. Если от человека уже многого требуют, значит, на то есть причина...

Например, то, что он слишком мягкотел, чтобы сказать «нет», но эту часть я, пожалуй, опущу, какой бы уместной она ни казалась. Что ж, речь вышла так себе, но я хотя бы не опозорился, да и не то чтобы я сильно хотел победить. Честно говоря, проигрыш был бы даже предпочтительнее, несмотря на слова Айдзавы-сенсея. В конце концов, даже если для меня лично это выгодно, разве пост не должен достаться тому, кто его действительно заслуживает и хочет?

Судя по моим одноклассникам, нет. Из шестерых, кто не голосовал за себя — Иида, Юигахама, Тодороки, Урарака, Киришима и Юкиношита, — четверо проголосовали за меня, один за Яойорозу и один за Мидорию. В итоге у меня оказалось четыре голоса, у Яойорозу- три (один из них мой), а Мидория занял третье место с двумя. Что сделало меня старостой класса. Пипец.

Мы с Яойорозу вышли к доске, получили короткую порцию дежурных аплодисментов и вернулись на места. Ура нам. Когда мы сели, Яойорозу наклонилась со своего места сзади меня.

— С нетерпением жду совместной работы, староста Хикигая, — улыбнулась она.

— Бр-р. Не говори так, у меня от этого мурашки, — ответил я, лишь наполовину притворно содрогнувшись. — ...Но да. Тоже рад поработать с тобой, — я вздохнул и приподнял бровь. — Тебе не должно быть, ну, обидно, что ты не первая? Объективно говоря, из нас двоих ты лучший выбор.

Яойорозу моргнула.

— Хикигая-сан, а ты, случайно... не один из тех, кто голосовал за меня?

Когда я кивнул, она неожиданно слегка ссутулилась.

— Как я и думала... — пробормотала она.

Эй, с чего ты так расстроилась?! Айдзава уже собирался начать лекцию, так что вместо объяснений Яойорозу просто улыбнулась мне и сказала:

— Нет, Хикигая, думаю, я вполне довольна своим местом.

Как и ожидалось от Яойорозу. Даже говоря на обычном японском, она умудрялась быть абсолютно непостижимой.

Одним из главных плюсов учёбы в Юэй была столовая. Вкусной была не только еда, но и причуды. Очереди, толпы в коридорах и столы, рассчитанные на большие компании, — всё это позволяло мне легко «случайно» задевать, толкать или касаться других, чтобы посмотреть на их способности и, возможно, скопировать их вкусные-превкусные причуды уровня профи. Это почти искупало неприятный осадок от победы на выборах старосты. Иногда я превращал это в игру, пытаясь угадать по одной лишь причуде, с какого факультета человек: геройского, бизнеса, поддержки или общего.

Причуда, заставляющая зубы сиять ослепительным светом... Наверняка называется «Мегаваттная Улыбка»? Почти точно бизнес.

А ты, парень с черепом вместо лица? Хм-м, можешь придавать предметам, которых касаешься, консистенцию зыбучего песка? Пожалуй, геройский. И эту причуду я оставлю себе, поиграть попозже.

Микроскопическое зрение, да ещё и вся в масляных пятнах — и на лице, и на форме? Поддержка.

Способность проходить сквозь твёрдые объекты? Общий или геройский, но раз он сложен как шкаф, пусть будет герой. Хотя копию этой способности я, скорее всего, не оставлю: мне нравится, когда одежда не проваливается сквозь меня.

Полностью маскируешься под другого человека, если выпьешь достаточно его крови? Фу. Нет. Эту причуду долой как можно скорее. Сам парень выглядел совершенно обычно, возможно, я его даже где-то видел, что лишь доказывает: нельзя судить о книге по обложке. С другой стороны, язык его тела казался немного странным... или это просто у меня в глазах двоилось. Вряд ли Юэй позволяет учащимся пить кровь друг друга ради использования причуд. Один риск инфекций чего стоит! Да, эту способность точно не хранить. Заменим её... вот этой девчонки.

Изменение размера, да? Не так мощно, как «Гигантификация», но работает в обе стороны, так что в связке будет хорошо, чтобы немного корректировать размер. Почему бы и нет, оставлю пока. Она, скорее всего, с геройского.

К тому времени, как я отошёл от раздачи, у меня было две новые причуды уровня профи и ещё пара ситуативно полезных. После десяти месяцев, когда у меня их было всего шесть-восемь, это совсем неплохо. Оставался лишь один вопрос: куда, чёрт возьми, сесть? В средней школе я бы просто взял обед и ушёл есть на улицу в одиночестве, но в кампусе Юэй это было не так удобно, а с поднятыми стенами обороны никакого ветерка всё равно не было. Пару раз я ел со своей группой, чтобы Бакуго мог почитать Тоцуке лекцию о белках, но это было разовой акцией, и слушать сегодня его вопли о том, что он не стал старостой, вообще не хотелось. Может...

— А! Хикигая-кун!

Я обернулся и увидел само очарование: короткие белые волосы, сияющие голубые глаза и улыбающееся личико над тарелкой с курицей, рисом и фасолью.

— Пообедаем вместе?

Ах, будто весна моей юности наконец-то началась! Если бы только это не было иллюзией! И всё же, сидеть с учениками с общего курса казалось лучше для моей психики, чем слушать фальшивые поздравления от моего класса, так что я кивнул.

— Конечно, почему нет.

Естественно, Тоцука повёл меня к столу, где уже сидели Юкиношита, Юигахама, Бакуго и Яойорозу. Бежать уже было слишком поздно,. Может, быстро поесть и отпроситься в туалет?

— Йо, — пробормотал я, садясь.

— Яхалло, Хикки! — прочирикала Юигахама. — Я увидела Сай-чана, а Айдзава-сенсей сегодня говорил о его отзыве, вот я и пригласила его покушать с нами!

Сай-чан? Я приподнял бровь.

— Эй, Юигахама, знаю, ты любишь прозвища, но не будь такой фамильярной, — отчитал я её.

— Н-нн, — протянул Тоцука. — Всё хорошо, я не против. Вообще-то, я как раз хотел спросить... — я повернулся к нему; он смущённо заёрзал. — Ты... не будешь против, если я буду звать тебя Хачиман? А ты меня Сайкой? — он умоляюще посмотрел на меня из-под длинных, изящных ресниц, сложив ручки у груди. — Не люблю эту излишнюю формальность...

Не краснеть, не краснеть, да блин, почему я краснею!

— А-а, — сказал я, поспешно откусив кусок, чтобы скрыть смущение. — Ну... давай, наверное.

— Спасибо, Хачиман! — сказал он, улыбаясь так сладко, что, казалось, вот-вот появятся спецэффекты с радугой и блёстками.

— А-ах, — дрогнувшим голосом выдавил я. — Не за что... С-Сайка, — к концу фразы я уже почти бормотал.

— Ха! Что это с тобой? — хмыкнул Бакуго, бесцеремонно влезая. — Ты что, не умеешь называть людей по именам?

— Ой, завались, «Ка-чан», — саркастически огрызнулся я. Ну и что, что у меня никогда не было настолько близких знакомых, чтобы называть их по имени? Не от тебя уж мне это выслушивать!

— Ещё раз так меня назовёшь, и я тебе глаз на жопу натяну! — прорычал Кацуки.

— Ха-ха-ха, в-в общем, вы можете поверить этому Айдзаве-сенсею? Он вообще не поверил, что мы хорошо справились! — отчаянно попыталась сменить тему Юигахама, пока мы не сцепились снова.

Юкиношита кивнула.

— Справедливости ради, всё-таки необычно, если группа новичков с первого раза идеально покажет себя. И у нас нет предыдущих успехов, чтобы он мог оценить тенденцию.

— Если бы Тоцука-сан не защищал свой отзыв о вас так яростно, я бы тоже, возможно, не поверила, — согласилась Яойорозу.

— Ну блин, Юкинон, Яомомо, не вставайте на сторону Айдзавы-сенсея! Мы же супер-пупер, и он должен это признать, а не говорить «становитесь лучше», будто мы не способны хорошо поработать! — Юигахама повернулась ко мне. — Правда, Хикки?

— Неправда, — сказал я, закатив глаза. — Начнём с того, что если мы и знаем, что Бакуго умеет быть вежливым, когда захочет, это не значит, что об этом знает кто-то ещё.

— Эй, да пошёл ты. Я не настолько плох, — пробурчал Бакуго, идеально подтверждая мои слова.

— А если бы Тоцука не терпел жестокой честности, — продолжил я, переводя взгляд на Юкиношиту, — то как минимум половина «ободрений» Юкиношиты прозвучали бы невероятно оскорбительно.

— На самом деле, Хикигая, ты вскоре должен понять, что мои слова оскорбительны лишь для оскорбительных людей, — невозмутимо парировала она.

Я приподнял бровь, как бы говоря: «Видите?».

— И есть ещё я, который... ну... — прямо сказать «у меня нет друзей» прозвучало бы слишком отчаянно, а я не это имел в виду, но ведь и так очевидно, что...

— О, это напомнило мне, — перебила Юкиношита. — Яойорозу-сан, я пригласила тебя за наш стол, чтобы сообщить: если Хикигая будет тебя как-то сексуально домогаться или попытается злоупотребить своим положением старосты, сразу говори нам. Мы тебе поверим.

Я одарил Юкиношиту ледяным взглядом.

— Эй, эта шутка с каждым разом становится всё менее смешной.

Несмотря на мои слова, она самодовольно улыбалась, а Юигахама прикрыла рот ладошкой, сдерживая смешок.

Яойорозу переводила взгляд с Юкиношиты на меня, видимо, чтобы убедиться, что та шутит, а затем и сама приняла самодовольное выражение.

— Я могу за себя постоять, — заверила она Юкиношиту. — Вы удивитесь, насколько полезной может быть способность выпускать острые предметы из любой точки кожи.

— Ух, — в меньшинстве, я повесил голову. И зачем вообще я сюда сел?

— О, Хачиман-кун стал старостой класса? Это так здорово!

Я посмотрел на пару сияющих голубых глаз и широкую улыбку слева от меня. Ах да, вот почему. Потому что Тоцука, то есть Сайка, опасно красив. Я поспешно отвёл взгляд, и тут моё внимание привлекло кое-что другое: я увидел, как тот самый обычный парень с до жути криповой причудой встал из-за стола, не доев обед. Надеюсь, парнишку не донимают. Он вытащил телефон и приложил его к уху, будто ему позвонили, но я и сам не раз использовал эту отговорку, чтобы сбежать из неловкой ситуации, а уходил парень довольно быстро. Ну, если его травят, надеюсь, он обратится к героям или учителю. И всё же что-то в нём меня не отпускало.

Хотя...

— Эй, Тоцука. Тот парень с телефоном, случайно, не из твоего класса? — спросил я, кивнув подбородком в его сторону.

— Тот, что уходит? — переспросил Тоцука. — Кажется, да! По-моему, это Ивато-сан. А что?

И тут я понял, что не продумал этот ход. Не могу же я спросить, не травят ли его из-за причуды? А может...

— Он из тех, кто любит рассказывать о своей причуде?

— О да! — радостно сказал Тоцука. — Кажется, он говорил, что она называется «Музыкальная Тема» или что-то вроде того. Он может включать музыку, когда захочет, и это довольно круто. Ты её скопировал?

— Да, именно её, — медленно протянул я. Вот что меня в нём беспокоило! Я же уже копировал эту причуду пару дней назад! — Но когда я сегодня в столовой с ним столкнулся, у него была причуда маскировки.

Три вещи произошли одновременно. «Ивато» свернул за угол в коридор. Я вскочил со стула. И по всему зданию взвыла сигнализация.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нарушение безопасности Третьего Уровня. Всем учащимся просьба эвакуироваться в организованном порядке.

Я тут же сорвался с места, бросившись за исчезнувшей фигурой «Ивато». Через пару шагов я уже подключил Юки-онну и Планирование Грифа, не желая терять контроль и отскакивать от стен, как это бывало с Резервом, а просто выжимая немного дополнительной скорости с помощью причуд одноклассников, чтобы добраться до коридора прежде, чем паникующая толпа всё заполнит и скроет след «Ивато».

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Когда я добежал до коридора, «Ивато» уже и след простыл. Очевидно, он нырнул в какую-то дверь — но в какую? И, если подумать, хочу ли я это знать? Если он злодей, пьющий кровь и ворующий лица, что я буду делать, когда найду его? Я почти отпустил всю затею, но тут понял, что у него всего лишь причуда маскировки. Господи Боже и Будда, моя первая мысль была: «Пф-ф, я справлюсь».

И я врубил Резерв, потянувшись к причуде, которую скопировал на всякий случай после того, как пара учителей обсуждала спасательные операции. Я тут же обрадовался, что опередил толпу, которая вот-вот должна была хлынуть мимо: мой нос вдруг поплыл и вытянулся в куда более собачью форму, чем при использовании Носа Ищейки без Резерва. Я вдохнул новым носом, и воздух будто обрёл цвет: тысячи ощущений и ароматов ударили мне в мозг. Хоть у меня и не было практики с обонятельными причудами, нужный запах было нетрудно выделить — еле уловимый душок засохшей крови.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Не отключая Резерв, я рванул по следу, который вёл к лестнице наверх, прочь от первого этажа и эвакуационных маршрутов. Я немного волновался, что случайно напал на старый след Короля Влада, но хлопок двери несколькими этажами выше развеял мои сомнения. Я взлетал по лестнице, перескакивая через четыре ступени за раз с нечеловеческой скоростью. Мне удалось проследить запах до четвёртого этажа, прежде чем накопленный запас Носа Ищейки иссяк, и мой нос вернулся к нормальной форме.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я распахнул дверь, оказавшись на незнакомом этаже. Здесь, похоже, были учительские и специализированные классы — место, где мне раньше бывать не приходилось. Я на миг отключил Резерв, задействовав пару усилителей зрения, которые до сих пор использовал в абсолютно совершенно невинных целях, но теперь пытался найти зацепку, что-нибудь, что угодно, выбивающееся из порядка.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Слева по коридору — ничего.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Справа, на полпути, одна из дверей была слегка приоткрыта. Бинго. Я снова включил Резерв и стал размышлять, какую вторую причуду использовать, когда догоню его. Может, Созидание Яойорозу, чтобы сделать наручники? Или Тканевую Броню Юигахамы, чтобы сшить его одежду? Правда, я не особо практиковался ни в телекинетическом шитье, ни в создании сложных предметов. Хм-м. Может, просто вырубить?

Я ворвался в комнату и тут же увидел «Ивато», который стоял у компьютера, прижимая телефон к уху.

— Ага! — крикнул я. — Стоять, «Ивато», или кх...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

«Ивато» махнул свободной рукой в мою сторону каким-то незнакомым движением. На секунду мне показалось, что меня ударили кулаком в грудь — да так сильно, что сбило дыхание. Я опустил взгляд и увидел торчащий из моей формы нож. Алая кровь быстро расплывалась по моему серому пиджаку. Я в замешательстве посмотрел на «Ивато», потом снова на свою грудь, медленно пытаясь дотянуться до ножа. Когда я попытался пошевелить рукой, боль, запоздало прорвавшись сквозь адреналин, нахлынула волной.

— А-а-а-а-а-а...

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Хотелось закричать от боли, такой сильной, что я рухнул на колени, но из горла вырвался лишь сдавленный шёпот. Во рту появился привкус крови, а затем к колющей ране добавился жгучий жар глубоко в груди: лёгкие начали заполняться чем-то горячим и жидким. Я упал на четвереньки, кашляя кровью и отчаянно пытаясь вдохнуть. Зрение по краям начало подёргиваться серой пеленой. Но даже сквозь боль я слышал, как «Ивато» говорит по телефону; его голос постепенно становился выше, всё более женским.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хм? А, просто какой-то тупой пацан. Может, дружок этого типа? Утром на уроке я его не видела, но он знал имя этой оболочки, так что пофиг.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Не-а, без проблем, он был один, и кровь так и хлещет.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Божечки, ну ты и зануда. Ясное дело, я сотру комп, чтобы они не узнали, что я взяла, ну ты, типа, серьёзно?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Нет, это ты учишь меня делать мою работу, пока я тебе одолжение делаю. Это, типа, та-а-ак грубо.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Хикки!

— Ой, пипец.

Знакомый окрик вытащил меня из серой пелены небытия. Я с трудом открыл глаза, которые, оказывается, успел закрыть, и поднял взгляд с пола, где лежал на боку.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Смутно, как в конце длинного туннеля, я увидел девушку с рыжими волосами и бантом сбоку. Она стояла на коленях передо мной, а мимо неё в комнату врывались другие — в калейдоскопе взрывов и снежинок. Правда, они все были какими-то наклонёнными, что было немного странно. Я слабо улыбнулся, потому что смеяться почему-то не получалось.

— Хикки, тебе нужно исцелиться! Давай, Хикки! Я знаю, ты можешь, ты же смог, когда спас мою собаку!

Ах да, у меня же есть регенерация. Ха-ха, спасибо, Заимокудза. Блин, надо бы ей воспользоваться, да? Кое-как, сквозь туман в голове, я переключился на его причуду. Это не сильно помогло, но грудь заболела ещё сильнее, и я начал хлопать по ней рукой. Ого, там нож. Когда он успел появиться?

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Его... его нужно вытащить перед тем, как ты сможешь исцелиться? — спросила девушка.

Это звучало логично. Нож внутри это же плохо, да? Я с огромным трудом кивнул.

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

— Х-хорошо, — она сосредоточилась, и огромный ком ткани соскользнул с её руки, плотно облепив нож. Она глубоко вдохнула и... ВИ-И-И! ...дёрнула... ВИ-И-И! ...нож... ВИ-И-И! ...наружу. Боль — такая яркая, жёсткая, невыносимая — на миг вернула мне ясность; прежде чем окончательно отключиться, я каким-то образом сумел дотянуться до Резерва.

— А-а-акх-х... ВИ-И-И... кхе-кхе... ВИ-И-И... А-А-А-А-А! ВИ-И-И... А-А-А-А!

Если сращивание сломанной кости было болезненным, то регенерация пробитого лёгкого и немалого количества крови была раз в десять хуже. Меня чуть не вырвало, но я был слишком занят, откашливая кровь и борясь за воздух. Вдруг я почувствовал, что меня бьёт озноб, а пол подо мной покрывается коркой льда; кристаллы росли в огромной луже крови.

ВИ-И... БА-БАХ!

Сирена снова взвыла, но её звук тут же поглотили жар и грохот — Бакуго использовал один из своих фирменных взрывов. Во вспышке я увидел, что один из рукавов его формы стал рубиново-красным, пропитанным кровью не меньше, чем вся моя верхняя одежда.

Когда дым рассеялся, я увидел блондинку -полуголую, опалённую взрывами Бакуго, на которой ещё висели лохмотья маскировки «Ивато», а телефон по-прежнему был прижат к её уху.

— Ух! А эти детки довольно крепкие! У парня с общего есть друзья-герои! — в её свободной руке блестел второй нож, алый от крови. — Жаль их, конечно, они же просто первогодки, — протянула она, злорадно облизываясь. Внезапно она заметила меня. — О-о-о! Курогири, у него причуда с регенерацией! Божечки-божечки, я всегда мечтала о парне с регенерацией! Я бы могла резать, и резать, и резать, и резать, и резать! Это было бы так романтично!

ВИ-И-И! ВИ-И-И! ВИ-И-И!

Я только-только смог сделать полный вдох. Во рту стоял вкус крови и желчи, но мысль о свидании с такой психопаткой вызвала во мне дрожь отвращения, настолько сильную, что я не мог не ответить.

— Прости, — откашлявшись, выдавил я. — Мне не до того, чтобы писать письма в тюрьму.

— Хикигая!

— Хикки, ты в порядке!

— Вставай, блядь, ты нас позоришь!

Юкиношита, Юигахама и Бакуго издали звуки, которые у них считались выражением облегчения, когда я наконец произнёс что-то кроме криков.

— Не отвлекайтесь! — крикнул я в ответ. — Она шустрая!

И точно: в то мгновение, когда мои одноклассники оглянулись на меня, полуголая девушка-«Ивато» метнулась вперёд, полоснув ножом по лицу Юкиношиты. В таком тесном пространстве Юкиношита не могла без разбора поглощать тепло, не задев нас, поэтому она полагалась на тонкие движения, уклоняясь и отскальзывая назад на своей причуде, будто на коньках, чтобы выйти из радиуса атаки. Бакуго тоже не мог использовать свои самые мощные взрывы, поэтому он кинулся вперёд, пока Юкиношита отступала, беря атаки ножом на себя, чтобы оттеснить злодейку.

Я медленно поднялся на ноги. Поскольку необходимость давить на рану исчезла, Юигахама тоже встала рядом со мной, приняв боевую позу.

— О-о-о, теперь четверо против одной, — пропела злодейка, всё ещё держа телефон у уха. — Похоже, пора кончать прикалываться! — вдруг между воплями сигнализации я услышал «динь!» из компьютера. — Окей, Курогири! Программа закончила, забирай меня! — сказала она в трубку, ухмыляясь нам.

Внезапно угол комнаты окутал чёрный туман, и она прыгнула в него. Бакуго направил туда взрыв, Юкиношита швырнула стул в её удаляющуюся фигуру, но девушку быстро поглотила чёрная мгла, и она исчезла, а вскоре за ней и сам туман. И, разумеется, не прошло и пятнадцати секунд, как наконец прибыли про-герои во главе с запыхавшейся и панически выглядевшей Яойорозу.

После того как они закончили расспрашивать нас о злодеях и взломе, сказать, что нас отчитали, это ничего не сказать. Оказывается, когда звучит сигнал эвакуации, ученики, которые не полные дураки, должны на самом деле эвакуироваться, а не пытаться драться с потенциально вооружёнными и опасными злодеями, не имея никакой реальной боевой подготовки. Естественно, поскольку герои — люди с приветом, они умудрились одновременно звучать гордыми тем, что мы «героически» бросились в опасность и добыли больше информации о нарушителях, но посыл был очень ясным: «Молодцы, но даже не думайте повторять это, пока не получите временные лицензии».

Лично я, сидя в лазарете под капельницей, чтобы восполнить всю потерянную кровь, думал лишь об одном: больше никогда, вообще никогда так не делать.