Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

— Пф-ф-ф... Ха-а-а-а-а.

Дело не в том, что я не знаю, как некрасиво выглядит сигарета в зубах у про-героя; просто мне плевать. Опросы свидетелей — то ещё удовольствие, даже в лучшие дни, а если судить по тому, что детектив Наомаса Цукаучи сказал по телефону? Что ж, на этот раз без никотиновой дозы мне никак не обойтись.

Я машинально поправила зеркало заднего вида.

Кабриолет вещь, конечно, приятная, особенно в такой прекрасный весенний день, но из-за него ужасно трудно уберечь волосы от ветра, который вечно норовит их спутать. Впрочем, волосы у меня были в порядке, но, увидев в отражении свои глаза без «маски», я вспомнила, что ещё не надела очки. Особого смысла в настоящей маске для меня не было: вряд ли кто-то перепутает высокую пышногрудую брюнетку с причудой, подарившей ей громоздкую биомеханическую правую руку. Но пару лет назад я спросила у Ганг Орки, как ему удаётся ходить за продуктами, не попадая тут же под орду фанатов (ведь даже ко мне, куда менее знаменитой, постоянно липли), и он помог мне советом о «чётком визуальном различии между рабочим и вне служебным образом». Маски я не люблю, так что вместо неё купила зеркальные очки. Теперь эти «зеркалки» — такая же часть моего профессионального образа, как длинный белый плащ и чёрный костюм под ним. Так что последнее, чего мне хотелось, это произвести на свидетеля впечатление, будто я не отношусь к делу серьёзно.

Я затушила сигарету, надела очки и чёрную кожаную перчатку, скрывавшую мою металлическую кисть, выбралась из машины и направилась к довольно приличному на вид многоквартирному дому. Куда приличнее моего, кстати. Но пока я живу одна, мне проще тратить зарплату на сигареты, еду навынос и классную машину, чем на аренду квартиры, которая слишком велика для одного человека. А уж с моим везением на мужчин в последнее время... впрочем, хватит об этом. Отогнав мысли о своих неудачах на личном фронте, я протянула правую руку в перчатке, чтобы нажать на дверной звонок. Хромированная поверхность моей руки ярко сверкнула на солнце.

— Иду! — донеслось изнутри.

Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге показалась темноволосая девочка-подросток. Первое впечатление о ней: живчик. На ней была свободная, удобная для движения одежда и короткая спортивная стрижка. Заметив меня в геройском костюме, она распахнула глаза, и те очаровательно, умилительно заблестели.

— Э-э-э?! Киберпанч-сама?

— Она самая. Про-герой Киберпанч, Хирацука Шидзука, к вашим услугам, — я вежливо, но искренне улыбнулась и протянула руку. Встречать фанатов всегда приятно. По всей стране их у меня не так уж много, но в Чибе я обычно могу рассчитывать на тёплый приём. — Это дом семейства Хикигая? Я хотела бы поговорить с Хикигаей Хачиманом.

Восторг на лице девочки тут же сник, сменившись тревогой.

— А, эм-м, он дома, но... онии-чан ещё спит, — она чуть шагнула в сторону, пропуская меня. — Хотите войти и подождать? Я могу его разбудить.

Я вошла в прихожую и сменила ботинки (на мне как раз была одна из моих более-менее приличных пар, ведь риск погони во время беседы на дому стремился к нулю) на гостевые тапочки.

— Тогда с твоего позволения. И да, будь добра, разбуди его. Я не спешу, так что передай: пусть не торопится, если нужно время.

— Хорошо, — тихо ответила она. Уходя, девочка пробормотала так, что я едва разобрала: — Тупенький онии-чан... когда я говорила, что хочу, чтобы ты стал знаменитым и я могла знакомиться с кучей про-героев, я совсем не это имела в виду!

Войдя в гостиную, я лишь укрепилась во мнении, что место очень приятное. Не то чтобы это были апартаменты богача — в гостиной не было гигантского дорогого телевизора, на стенах не висели шедевры искусства; не было ничего показного. Всё дело было в мелочах. Вся мебель выглядела относительно новой и добротной, сделанной на века. Шторы сочетались с подушками и ковром, а журнальный столик — с книжными шкафами. С дивана, на который я села, была видна кухня, и вся бытовая техника там была из одного комплекта. Множество мелких деталей, которые складывались в общее впечатление, что кто-то вложил время, силы и деньги в то, чтобы сделать это место по-настоящему уютным. По сравнению с большинством квартир, которые мне приходится посещать по работе, здесь было прямо-таки по-домашнему уютненько.

После короткого приглушённого разговора в другой комнате девочка вернулась в гостиную.

— Он выйдет через пару минут, — виновато сказала она. — Эм-м, Киберпанч-сама? Может, вам что-нибудь выпить, пока ждёте? У нас есть вода, чай, сок, кофе...

— Просто воды, пожалуйста, — перебила я её. — И зови меня Шидзука-сан, моё геройское имя слишком длинное. А тебя как зовут?

Несмотря на недавнее уныние, она всё ещё выглядела немножко ошарашенной встречей со знаменитостью.

— А! Я Хикигая Комачи, очень приятно! Ну, то есть фамилию вы и так могли угадать, но да, зовите меня просто Комачи! Ой, вот, эм-м, ваша вода.

Я тепло улыбнулась и взяла стакан. Тяжёлый, добротный, у меня дома похожие. И чем больше я оглядывалась, тем отчётливее понимала: многие вещи в доме выглядят очень прочными.

— Комачи-чан, у кого-то из твоих родителей причуда-мутация?

— Не-а! — весело пропела она с лукавой улыбкой. — Только у меня!

Я с удивлением окинула взглядом худенькую, на вид совершенно обычную девочку.

— Вот как? Знаешь, я как раз веду курсы самообороны для мутантов и людей со сверхсилой. Какой у тебя класс по КСМ?

Я ничуть не в восторге от Классификации Силы Мутантов: это наследие дискриминации так называемых «уродов» вроде меня — удобный предлог для введения драконовских штрафов и дорогих лицензий под благовидным лозунгом «сокращения публичного использования причуд». Но сейчас законы уже не такие суровые, и КСМ стала удобной шпаргалкой, чтобы понимать, какие меры предосторожности мне нужны для моих учеников.

Как я и ожидала, вместо того чтобы напрячься от вопроса про КСМ от героя на госслужбе, Комачи лишь шире ухмыльнулась.

— Класс А, — самодовольно сообщила она.

Я поспешно сглотнула воду, чтобы не забрызгать журнальный столик.

— Класс А? Серьёзно?

— На руках поборемся? — бросила вызов Комачи, усаживаясь напротив и плюхнув локоть на столик.

— Эй. Мелкая. Не порти мебель.

Я обернулась на новый голос. Передо мной стоял парень, ростом, возможно, чуть выше среднего, но сутулость делала его ниже. Волосы у него были растрёпаны — признак того, что только проснулся. На нём были пижамные штаны и свободная белая футболка, которая, впрочем, не особо скрывала, что для подростка он в отличной физической форме. Но самым поразительным в нём были глаза. Сейчас они смотрели на меня с таким горьким цинизмом, какой я привыкла видеть у выгоревших детективов, а не у идеалистичных старшеклассников.

Я ответила ему своей лучшей профессиональной улыбкой и сняла очки — один из тех трюков, которые иногда помогают разговорить людей.

— Рада знакомству, Хачиман-сан. И прости, что без звонка, — сказала я. — Надеюсь, ты меня узнал. А если нет: я про-герой Киберпанч. Я пришла с визитом от Национального полицейского агентства. Мне нужно задать тебе несколько уточняющих вопросов по информации, которую ты передал вчера. Но до всего этого можешь умыться, выпить кофе, перекусить — делай всё, что тебе нужно, чтобы проснуться. И как будешь готов, мы тогда и поговорим.

— А, да, детектив говорил, что, скорее всего, кого-то пришлют, — ответил он, и в глубине его «глаз дохлой рыбы» на миг вспыхнули энергия и решимость. — Дайте мне пару минут.

— У тебя вчера был тяжёлый день, — сочувственно сказала я. — Не торопись.

Парень лишь буркнул что-то в ответ и, шаркая, ушёл по коридору в ванную. Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к Комачи.

— У твоего брата по утрам низкое давление?

Комачи криво и немного грустно улыбнулась.

— Вообще-то, онии-сан почти всегда не в духе, — она подтянула колени к груди, словно сжимаясь в комок, и добавила куда тише: — Но сегодня он, наверное, ещё и на меня злится.

— На тебя? За что? — спросила я, стараясь говорить тем самым голосом «расскажи старшей сестрёнке, что случилось».

— Онии-сан терпеть не может, когда за него переживают или о нём заботятся. Ну то есть просто ненавидит, — Комачи подняла на меня глаза. — Ну, знаете, мама предлагает его куда-нибудь подбросить, а у него брови сразу вот так, — она надавила указательными пальцами на лоб, изображая преувеличенную гримасу, — мол: «Не надо смотреть на меня свысока, у меня есть велосипед!» А когда он явно не в настроении и его спрашиваешь, что случилось, он всегда отвечает: «всё нормально», «ничего особенного» или «наверное, съел что-то не то». И мама с папой делают вид, что верят. Говорят, что-то вроде «у него такой возраст», «подросткам нужно личное пространство» и «он сам придёт поговорить, когда будет готов». Ну, это в основном мама. Папу, мне кажется, это задевает больше, он постоянно пытается давать онии-сану какие-то дурацкие жизненные советы. Но вот... на днях...

Комачи замедлилась, и поток слов и пародий на голоса членов семьи иссяк, превратившись в шёпот. Она снова уткнулась лицом в колени.

— На днях я накричала на него за то, что он всё скрывает и делает вид, будто у него всё хорошо, ну, после того как он... пострадал, — она ещё глубже свернулась в свой кокон. — Я же волновалась.

— Ох, солнышко, — сказала я, ободряюще кладя руку ей на плечо, — уверена, он не станет на тебя за это злиться. Он ведь понимает, что ты сделала это из-за заботы о нём, верно?

— Угу, — кивнула она, шмыгнув носом. — Но вчера вечером он кричал на маму с папой, говорил что-то вроде: «Герои иногда получают ранения, смиритесь с этим!» И он, конечно, не на меня кричал, но всё равно был очень злым и громким, и он...

— Комачи-чан, — мягко перебила я. — Часто после стрессовых или пугающих событий эмоции ещё какое-то время зашкаливают. Человек может дольше обычного чувствовать грусть, злость или страх. Уверена, когда Хачиман-кун немного выдохнет и успокоится, он точно не будет на тебя злиться.

Комачи подняла на меня широко раскрытые глаза, собираясь что-то ответить, но из конца коридора донёсся звук слива воды в туалете. Она, видимо, тоже его услышала: Комачи тут же выпрямилась, схватила салфетку и быстро стёрла следы недавних слёз. Через несколько секунд из коридора вернулся её брат с таким видом, будто и вправду плеснул в лицо холодной водой. Он заглянул на кухню, взял из холодильника банку кофе, а затем подошёл к дивану, по пути взлохматив Комачи волосы. Не знаю, слышал ли он наш разговор из ванной, но этот жест привязанности заметно её взбодрил, хоть она и отмахнулась от его руки.

Раздался чёткий щелчок и тихое шипение, когда Хачиман открыл банку. Он поднёс её к губам, сделал несколько больших глотков, поставил на столик и посмотрел мне прямо в глаза с твёрдой решимостью.

— Ладно. Я готов.

Я с секунду смотрела на парня напротив. Некоторые, заглянув в бездну, отшатываются. После нападения злодеев многие бы бросили геройскую программу, не говоря уже о двух подряд. Но этот парень, похоже, был из другого теста.

— Перед тем, как мы начнём, — начала я, — насколько хорошо ты разбираешься в специализациях про-героев?

Он на мгновение задумался.

— Это о том, что кто-то лучше дерётся со злодеями, а кто-то — спасает людей?

— Примерно так, — согласилась я. — Это не официальная классификация, а скорее общепринятые термины. Но если ты скажешь «боевой герой», «герой-спасатель» или «герой поддержки», все сразу поймут, о чём речь, — я сделала паузу, чтобы убедиться, что мы на одной волне. Он кивнул. — Так вот, у меня довольно редкая специализация. Я герой-следователь. Профессионал, чья причуда помогает собирать информацию и улики.

— Э? А почему это редкость? — встряла Комачи с уморительно-недоумевающим видом. — Я думала, герои постоянно ловят преступников!

— М, обычно герой ловит злодея либо застав его на месте преступления, либо когда полиция уже выследила его и вызвала героев для захвата, — терпеливо объяснила я. — Сами расследования — вотчина полиции. И даже если у про-героя есть полезная для следствия причуда, но в полиции есть кто-то с похожей способностью, героев не всегда зовут на помощь, в полиции справляются сами, — я перевела взгляд с неё на Хачимана. Он, кажется, не был против её вмешательства и не прогнал её... — Кстати, Комачи-чян, — сказала я, — твой брат вчера рассказал полиции кое-что, из-за чего они решили, что его причуда может сильно помочь следствию. Вот поэтому-то я здесь. Я специализируюсь на делах о пропавших без вести, и, возможно, твой брат дал нам важные зацепки по нескольким из них. Но когда мы начнём, нам, возможно, придётся обсуждать детали, которые полиция предпочла бы сохранить в тайне, так что не могла бы ты ненадолго оставить нас вдвоём?

— Ой! — искренне удивилась Комачи. — Конечно! Мне всё равно нужно было сегодня за продуктами, сейчас только список возьму и не буду вам мешать. Онии-чан, тебе что-нибудь купить? — с этими словами она сняла со холодильника листок бумаги и стала надевать обувь.

— Посмотри, продаёт ли по скидке на протеиновый порошок, — отозвался Хачиман. — А кроме этого... горох, шпинат, ещё яиц...

— Да-да, здоровая геройская еда, уже в списке, — добродушно проворчала Комачи. — Ты ведь знаешь, что можешь попросить и что-нибудь вкусненькое, для души, ага?

— ...А. Тогда, может, котлет для бургеров? — сказал он. — И... чипсов? Исцеляющая Девочка-сенсей говорила, что мне стоит есть немного больше...

Комачи лишь вздохнула, глядя на брата.

— И ты только сейчас об этом вспомнил? Ну что с тобой поделаешь! — она повернулась ко мне с многострадальным выражением лица. — За старшими братьями глаз да глаз нужен, — с этой репликой она вышла, хлопнув дверью.

На несколько секунд повисла неловкая тишина, которую я нарушила усмешкой:

— Хех. Милашка она.

Хачиман добродушно застонал.

— Хуже всего то, что она это знает, — он глубоко вздохнул, а потом его взгляд стал острым. — Итак. Вы ведь не просто так отослали Комачи. И в «тайну следствия» я слабо верю, раз мы говорим здесь, у меня дома, а не в полицейском участке. Что происходит?

Хм. А он сообразительный, для подростка.

— Вчера на допросе в полиции ты описал кое-кого, так называемое «биологическое оружие», и заявил, что у него было четыре причуды, — сказала я, убеждаясь, что мы говорим об одном и том же.

Он кивнул.

— Было дело, — напряжённо ответил он.

— Все четыре причуды, которые ты описал... по крайней мере, потенциально соответствуют способностям людей из Национальной базы пропавших без вести. Большинство из них исчезло за последние несколько месяцев, — я вздохнула. — Одного из них, Заимокудзу Йошитеру, ты смог опознать по имени, — при упоминании имени он болезненно вздрогнул. — Судя по словам офицера с места происшествия, вы были близки?

Хачиман судорожно мотнул головой.

— Я не... — его голос сорвался. — Я не заслуживаю того, чтобы называть себя его другом. Я даже не знал, что он пропал. Мы были просто одноклассниками.

Я невольно моргнула от удивления.

— Не знал? В материалах расследования сказано, что они приходили в его среднюю школу и расспрашивали, не знает ли кто-нибудь что-либо.

Он сжался и понурил голову.

— Если они приходили в тот день, когда я болел... я бы и не узнал. Я был... не очень популярен в средней школе.

Я ощутила внезапный укол родства. Я тоже, парень, я тоже.

— Что ж... — неловко протянула я. — В любом случае, похоже, полицейское управление Чибы отнеслось к этому делу спустя рукава. Поверь, после нашего разговора я им устрою взбучку, — он не ответил, продолжая смотреть в пол. — Слушай, я предполагаю, что дежурный офицер получил достаточно информации, чтобы понять, что исчезновение твоего друга, вероятно, связано с серией пропаж, которой я занимаюсь, и на этом остановился, — это привлекло его внимание. Мне захотелось закурить, пока я объясняю, но я была в чужом доме, так что сдержалась. — В последнее время участились случаи необъяснимых исчезновений. Все пропавшие — люди без связей с криминалом, без видимых причин бросать свою жизнь... и все с мощными причудами.

— Поэтому вы и попросили Комачи уйти, да? — хрипло спросил Хачиман. В его глазах блестели непролитые слёзы, которые тут же выжигали праведный гнев и братская забота. — Вы думаете, она в опасности.

— Это возможно, — прямо сказала я. — У нас пока нет доказательств, что за этими исчезновениями стоит кто-то конкретный, и если да, то мы не до конца понимаем, по какому принципу они выбирают жертв... Но, буду откровенна, существование телепортера уровня этого «Курогири» даёт ответы на несколько «тайн закрытой комнаты», с которыми мы столкнулись, — я мягко улыбнулась парню, пытаясь немного его успокоить. — Лично я считаю, что риск конкретно для твоей сестры невелик. Большинство зафиксированных нами пропаж это взрослые, а старшие подростки составляют меньшинство. Но нет смысла говорить об этом при Комачи и заставлять её волноваться, верно?

Хачиман глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Верно, — сказал он. — Значит, вы думаете, я могу помочь с этими исчезновениями?

— Уж надеюсь, — я достала из кармана плаща диктофон и положила на столик между нами. — Дело вот в чём. В Японии ежегодно пропадают десятки тысяч людей. Обычно, когда мы находим кого-то без документов, мы сверяемся с реестром пропавших. Если есть пригодные для идентификации отпечатки пальцев или фотографии, мы используем их в первую очередь. Но в случаях, когда жертва пострадала от мутагена вроде «Триггера» или её тело было изменено чужой причудой, нам приходится идентифицировать людей по их причудам, — я вздохнула. — В теории причуды уникальны, как отпечатки пальцев, так что проблем с сопоставлением быть не должно. На практике, хотя двух одинаковых причуд не бывает, есть множество очень похожих друг на друга. Если мы опираемся только на общее описание того, что делает причуда, легко ошибиться.

— И поскольку моя причуда даёт мне много деталей о тех, что я копирую, вы думаете, я смогу помочь сузить круг поиска? — риторически спросил Хачиман. Он с любопытством посмотрел на диктофон, затем снова на меня. — Просто скажите, что нужно сделать.

— Кхм-кхм. Хорошо, — сказала я, переключаясь на официальный тон. Я нажала кнопку на диктофоне; загорелся зелёный огонёк. — Суббота, четырнадцатое апреля, две тысячи сто ХХ год. Опрос Хикигаи Хачимана, ученика геройского курса Юэй, — я нажала на паузу и, подняв на него взгляд, на миг сменила тон на менее формальный. — Диктофон нужен просто для того, чтобы я ничего не упустила, когда буду составлять отчёт в офисе, — он кивнул, и я снова включила запись. — Хикигая-сан, с вашего согласия я попрошу вас использовать вашу причуду копирования на мне и детально описать результат, чтобы я получила базовое представление о том, как она работает. После этого мне бы хотелось, чтобы вы предоставили как можно больше информации о причудах Ному, чтобы я, надеюсь, смогла использовать её для идентификации их предыдущих владельцев. Вы готовы мне оказать содействие?

— Да, — сказал он для протокола, а затем кашлянул и сам потянулся, ставя запись на паузу. — Простите, но... «прежних владельцев»? Я смог понять, что в теле Ному было четыре причуды, но...

Упс. Я вздохнула и потянулась за сигаретой, но вовремя себя остановила. Хорошо хоть, я ляпнула это не перед каким-нибудь паникующим гражданским, а перед будущим про-героем.

— Наверное, ты имеешь право знать, — медленно произнесла я. — Но если я расскажу тебе больше, тебе придётся пообещать мне две вещи.

Он сузил глаза.

— Что, типа «ты этого от меня не слышал»?

Я ухмыльнулась.

— Не-а, с этим как раз проблем нет. Я сама сообщу, что ввела тебя в курс дела, — я пробормотала себе под нос: — Наверное, мне за это влетит, но да ладно... В любом случае. Первое, я хочу, чтобы ты пообещал держать это в секрете. Есть вещи, которые про-героям приходится скрывать от общественности, чтобы избежать массовой паники. И это одна из них.

— Хорошо, — серьёзно сказал Хачиман. — Без проблем. А второе?

— Второе, — я впилась в него взглядом, изображая Старателя в самом дурном расположении духа, — ты не станешь заниматься этим в одиночку. Никаких раскопок на сомнительных сайтах в поисках информации, никаких самовольных расследований, ничего такого. Если хочешь добиться справедливости для своего друга, ты будешь действовать через официальные каналы, с кем-то, а лучше — с целой командой за спиной. Я понятно излагаю?

Этот засранец ещё и фыркнул.

— Хирацука-сан. То, что я хочу стать про-героем, не делает меня идиотом.

У меня дёрнулась бровь.

— Нет, но ты подросток, а это автоматически наводит подозрения, — парировала я.

— Тц, — он скрестил руки на груди, не найдя что ответить.

Хмф, а ты неплох, парень, но у меня есть преимущество в виде десятка с лишним лет опыта в словесных пикировках! ...Чёрт, и правда ведь больше десятка. Когда я успела так постареть?

— Ладно-ладно, если вам от этого станет спокойнее, я скажу это вслух: обещаю не лезть в это в одиночку, — вдруг сказал он, вырвав меня из приступа жалости к себе. Видимо, он решил, что я жду ответа. — Так что же в этом такого страшного, что вы настолько серьёзны?

— Замешан злодей, — тихо сказала я. — Благодаря тому, что ты вчера сообщил о множественных причудах Ному, наш главный подозреваемый сейчас — давний враг Всемогущего. Злодей, который может красть чужие причуды, чтобы либо использовать их самому, либо передавать своим союзникам. Его прозвище «Олл Фо Уан»,— последние слова я произнесла по-английски и почти против воли сделала эффектную паузу. Когда сам Всемогущий произносит это имя с такой серьёзностью, трудно не перенять этот тон. Хикигая не перебивал, и я продолжила. — Этот «Все За Одного» залёг на дно и считался мёртвым около пяти лет назад, но, похоже, он снова в деле.

Тот факт, что Все За Одного то самое чудовище из Смутного Века, что у него почти сто лет злодейского стажа, я пока приберегла. Не стоит пугать парня раньше времени. Но даже от сказанного его глаза расширились, и я подняла руку, пресекая поток вопросов:

— Послушай. На данный момент тебе хватит этого. И, честно говоря, это всё, что я могу тебе рассказать, не вовлекая тебя в расследование официально, если не хочу проблем с ведущими это дело детективами. Если хочешь узнать больше, тебе придётся доказать, что ты справишься.

Он моргнул.

— «Справлюсь»? В каком смысле?

Я пожала плечами, и на моём лице медленно появилась ухмылка.

— Получи временную геройскую лицензию, хорошо выступи на Спортивном Фестивале Юэй, впечатли кого-то из учителей настолько, чтобы он порекомендовал тебя мне... вот что-то такое. Дай мне повод убедить всех остальных в команде, что ты не станешь обузой, чтобы я могла привлечь тебя без лишних проблем, — бросила я ему вызов.

Предсказуемо, глаза Хикигаи Хачимана сузились, кулаки его сжались, а сам он выпрямился, глядя мне прямо в лицо.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Поздним вечером, вернувшись в свой захламлённый, тесный офис, я закурила ещё одну сигарету. Вокруг меня на столе громоздились бумажные башни из папок с делами о пропавших без вести, а прямо передо мной веером лежала последняя, куда более тонкая стопка профилей. Я снова нажала на «play» на диктофоне. Как и в прошлые разы, голос Хачимана звучал сухо, почти бесстрастно.

— Первое, что я замечаю в вашей причуде, она мутантного типа. Есть разница между причудами людей с небольшими физическими мутациями и настоящими мутантными: только последние заставляют меня чувствовать, будто моё тело «неправильной формы». Затем я ощущаю, какие зоны сильнее всего отличаются от моей физиологии; например, в костях появляется ноющая боль. Если сосредоточиться на костях, возникает ощущение плотности, тяжести и металла. И это по всему телу. Насколько я понимаю, ваша левая рука не намного слабее правой, хоть и выглядит «обычной».

В тот момент я не ответила, стараясь сохранять невозмутимое лицо, но это была правда. Я не раз обманывала злодеев, заставляя их опасаться моей массивной металлической правой руки, а потом вырубала их левой.

— Есть и другая зона отличий, по всему вашему телу, — продолжалась запись, — но она плотнее вокруг ваших позвоночника и черепа, так что это, скорее всего, нервы, а не кровеносная система. В них тоже есть что-то «металлическое», но также и что-то странное... напоминает некоторые причуды псионического класса, которые я сканировал раньше. Правда, те обычно сосредоточены в мозгу, а не распределены по всему телу. Не уверен, какая польза от телепатических нервов в руках и ногах... быстрые рефлексы, наверное? Тут я немного жульничаю: кажется, я читал на вашем геройском сайте, что у вас быстрая реакция. Но телепатические нервы должны давать либо это, либо какой-то тактильный телепатический импульс вроде вызывания боли. Учитывая, как усилено остальное ваше тело, сверхбыстрые рефлексы кажутся более вероятным вариантом.

И снова он был прав. Не то чтобы быстрые рефлексы были большим секретом, но то, что их природа была телепатической, — причина, по которой я не могла участвовать в операциях по ликвидации последствий катастроф вместе с Дикими-Дикими Кошечками. Я обожаю Мандали, с ней весело на вечеринках, но её причуда настолько «громкая», что нарушает мою моторику, если я нахожусь слишком близко. Более того, я и сама не знала об этом, пока не выяснила на собственном горьком опыте!

— Что до вашего усиленного тела, у вас есть дополнительная сила... мышцы ощущаются «взрывными». Хороши для быстрых движений и резких мощных выпадов, но при длительной нагрузке, вероятно, ненамного сильнее обычных. И уж точно не такие сильные, как у моей сестры, — даже через динамик диктофона голос Хачимана звучал с насмешливой самодовольностью.

Ну конечно я не такая сильная, как твоя сестра, сестролюб! Реакционеры-мудаки, которые придумали КСМ, называли класс А «категорией свирепых зверей»! И как ей удаётся выглядеть совершенно обычной? Меня так и подмывало проверить её в Реестре Причуд, чтобы узнать, что у неё там на самом деле, но я сдержалась. Технически я могла бы оправдать запрос необходимостью проверить его оценку наших с ней сил, и мне бы за это ничего не было, но с точки зрения простой человеческой порядочности лезть в национальную базу данных, чтобы удовлетворить любопытство по поводу знакомой, было бы грубо и непрофессионально. Оставалось лишь скрестить пальцы и надеяться, что она запишется на мои курсы самообороны.

Наконец, голос Хачимана стал более неуверенным, когда он ступил на незнакомую территорию.

— Самое большое отличие от нормальной физиологии это, конечно, правая рука. Я ожидал, что она будет сильнее, или что там гидравлические мышцы, или что-то в этом роде, но я почти не получаю обратной связи от мышц, что они «неправильной формы», так что дело не в этом. Вместо этого есть ощущение, скажем, «недостающих частей» там, где у вас наружу выходят шипы или «плавники». Чувство телепатии в нервах у их основания сильное, там словно... нервные узлы? Но оно не распространяется до кончиков «плавников», так что... моя догадка: это теплоотводы, вероятно, с густой сетью сосудов для охлаждения, когда «наросты» на руке активируются. Ваша кожа в металлических местах ощущается похоже на нервы, но слабее. Может, это усилитель или передатчик... и моя ладонь ощущается онемевшей, как будто в ней намного меньше нервов, чем «ожидает» ваша причуда, а те, что «отсутствуют», ощущаются сверхтелепатическими, ещё более чувствительными, чем в остальном теле. Словно вся рука — это просто опорная структура для правой ладони, а плотные скопления под «плавниками» работают как биологические компьютеры, обрабатывая данные от всего, чего касается ваша рука, — хотя я слышала эту запись уже несколько раз, мне всё равно становилось не по себе. Словно меня препарировали вслух. — Беда в том, что, раз это причуда-мутация, я не могу просто «включить» её и посмотреть, что она делает. Но если бы мне пришлось гадать... может, психометрия? Чтение телепатических волн с объектов при прикосновении?

И снова я услышала свой почти недоверчивый голос:

— И ты ещё говорил, что с причудами-мутациями у тебя совсем плохо?

И я всё ещё удивлялась. Людей с копирующими причудами хватает, некоторые даже могут копировать мутантного типа, но я не знала никого, кто мог бы получать данные так быстро и так точно.

Удивительно, но ответ Хачимана прозвучал не гордо, как можно было бы ожидать от самоуверенного юнца, поступившего в Юэй, а почти глухо, с ноткой уныния.

— Когда я пытался сделать свою причуду полезной, консультант посоветовал использовать её как можно чаще, «нагружать» её, чтобы она стала сильнее. Ну знаете, как мышцы качают? Так что, чисто гипотетически, я мог проводить немало времени, скажем, катаясь в метро или бродя по городу и... э-э.... «случайно» сталкиваясь с незнакомцами, чтобы копировать их причуды, а потом разбирать их на части, чтобы понять, как они работают.

— Тебе повезло, что никто не подумал, будто ты карманник, — сухо ответил мой голос с записи.

— Ага... «повезло»... — он нервно усмехнулся. — В общем, моя причуда так и не стала сильнее так, как я надеялся, но со временем я научился лучше понимать, что делают другие причуды. Так что... наверное, это было не совсем бесполезно.

Я нажала на паузу и закурила ещё одну. Проклятье, это было как смотреть в зеркало и видеть себя десяти... ладно, двенадцатилетней давности. Затравленный ребёнок, пробившийся в геройскую программу скорее от отчаяния, не знающий, что с собой делать после успеха, а потом...

— Пффффф... Ха-а-а-а-а-а, — я выдохнула облако дыма, задумчиво глядя перед собой.

Что ж, в отличие от меня в прошлом, этот парень, Хикигая, кажется хотя бы относительно осторожным. Оставалось надеяться, пока я буду ставить ему разумные цели, он не сорвётся с катушек и ринется раскапывать эту «Лигу Злодеев», прямо как я когда-то в деле «Антигротескного Клана».

Я снова включила запись.

— Нет, совсем не бесполезно, — услышала я свой голос. — И ты можешь так анализировать любую скопированную причуду?

— В целом да, — ответил голос Хикигаи. — Хотя, когда я «сбрасываю» одну причуду, чтобы скопировать другую, со временем становится трудно вспомнить все детали, потому что я уже не могу вернуться и перепроверить.

— Понятно. У тебя всё ещё при себе все четыре причуды Ному? Если нет, я могла бы...

— При мне, — я помнила, как он решительно кивнул, его губы сжались в тонкую линию. — Я их сохранил, — прорычал он. — И даже если отбросить похищения людей ради их способностей и желание убить Всемогущего... тот, кто собрал эту комбинацию, просто мразь. Скорость? Это от адреналиновой причуды. Обычный адреналин разгоняет тело, замедляет восприятие времени, позволяет использовать сто процентов силы. А эта причуда с «суперадреналином» буквально ускоряет носителя во времени, заставляет мышцы работать за пределами их возможностей. Но чтобы держаться наравне со Всемогущим, Ному должен был постоянно находиться в состоянии паники. И это даже не самое худшее.

— Следующая причуда, которая силовая? Человек, у которого её забрали, наверное, думал, что она полезна для тренировок. Чем сильнее ты разрушаешь мышцы, тем больше сверхсилы они получают после восстановления. Но чтобы поднять эту силу до уровня Всемогущего, нужно было подвергать носителя пыткам, снова и снова. Им нужна была регенерация Заимокудзы попросту для выживания — и именно его регенерация, потому что его причуда заменяет повреждённые клетки здоровыми почти как при обычном заживлении, без образования рубцовой ткани, а это, видимо, довольно редкое свойство. То, что она не притупляет боль, их, вероятно, не волновало. Но под такой дозой суперадреналина Ному мог вообще ничего не чувствовать.

— А вся эта мышечная масса им была нужна ради причуды поглощения ударов. Она накапливает энергию от ударов в мышечных волокнах, чтобы потом высвободить её. Я думаю, тот, кто собрал этого Ному, прекрасно знал, что они будут его пытать, что они смогут насильно нарастить ему чудовищную мышечную массу — и всё это ради того, чтобы выпустить его против Всемогущего и смотреть, как тот фактически избивает сам себя до смерти.

Я снова нажала на паузу, обрывая свои просьбы дать более подробные описания и его исключительно полезные, детальные ответы. И снова я услышала в голосе Хикигаи Хачимана эту неприкрытую ярость и отвращение.

А ещё я вспомнила его ответ на мой вызов, на то, что ему нужно произвести на меня впечатление, если он хочет участвовать в расследовании.

«Я посмотрю, что можно сделать», — сказал он тогда.

— Пфффф... Ха-а-а-а-а-а, — я выпустила ещё одно облако дыма.

Пожалуй, пора бы прибраться в офисе, раз уж через пару недель у меня, похоже, появится стажёр.