Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

В церковь нас подвезли Эвансы — довольно неказистая с виду машина отца семейства оказалась на диво вместительной. Более крупный Тобиас уселся рядом с водителем, и они завели разговор, самой понятной в котором была фраза: «Цапфа шпиндель не держит». Мне же пришлось устроиться с дамами сзади. Да-да, впятером. Но поскольку Эйлин сохранила девичью стройность, Петунья от природы была худощавой, мы с Лили — тоже, разместиться удалось даже с некоторым комфортом. Да и ехать пришлось недолго.

А когда мы подъехали к церкви, я поразился. Похоже, что сегодня её собрался посетить весь Коукворт,  и такого аншлага церковь не знала со дня своей постройки. Одетые в парадно-выходные костюмы мужчины с фабрики, их жёны, явно израсходовавшие на свои причёски весь запас лака, нарядные дети, тоже в парадной одежде. И все эти люди стояли у церкви небольшими группами, что-то усиленно обсуждая между собой.

Хотя понятно, что… Поимку злобного маньяка, конечно же. И нашу с Лили в этой поимке роль. Так что когда мы выгрузились из машины, разговоры возобновились с новой силой. С нами всеми здоровались. Нам махали руками и улыбались. В общем, как я понял, социализация семьи Снейпов в местном обществе проходила всё успешнее.

Кстати, я выбрал время, чтобы выразить своё восхищение нарядами Петуньи и Лили. Платья были действительно сшиты безупречно и смотрелись на стройных, словно манекенщицы, сёстрах великолепно. Петунья была в бледно-голубом приталенном платье с белым воротничком, белой отстрочкой по рукавам и широкой юбкой. Серёжки с небольшими жемчужинами и жемчужные же бусы дополняли и оттеняли платье. Ну и конечно, шляпка из светлой соломки, белая крошечная лакированная сумочка и белые перчатки. Изящные лакированные и тоже белые туфельки дополняли образ. Петунья не была броской красавицей, но она уже умела выгодно подать себя и сейчас смотрелась не хуже кинозвезды Одри Хёпберн. И вот это всё — жирному борову Вернону? Нет уж, мне всё больше кажется, что эта девушка достойна лучшего. И у неё явный талант дизайнера. Не знаю, почему ей не пришло письмо в своё время, но если что, она и без Хогвартса пробьётся — она талантливая, дисциплинированная и трудолюбивая. Да ещё и симпатичная. И вот это всё — просто для того, чтобы стать обычной домохозяйкой? Слов нет, если убрать мерзкое отношение к Гарри и безбожное потакание Дадли, домохозяйка из неё в каноне получилась образцовая. Но глядя на искрящуюся радостью девушку, я всё больше понимал — это не её судьба. Если она выскочит замуж за Дурсля, будет несчастна всю жизнь, даже если на её пороге никогда не появится корзинки с приёмышем. Что-то надо с этим делать. Жалко её.

Что же касается Лили, то она выглядела одновременно и довольной, и слегка надутой. Надутой, возможно, из-за того, что ей пришлось-таки надеть ненавистное платье. Хотя Петунья и тут расстаралась. Кроем платье Лили было похоже на платье старшей сестры, только вместо воротничка Петунья сделала полукруглый вырез, подчеркнувший изящные ключицы девочки. Платье Лили было нежного фисташкового цвета с тонкой вышивкой цвета молодой листвы  (неужели сама Петунья вышивала? Это ж столько труда!) по рукавам и вороту, и такого же цвета пояском из органзы, завязанным на спине бантом. Волосы Лили были собраны сзади в узел и сколоты тонкими шпильками, отчего лицо девочки стало более открытым и даже аристократичным. Петунья сотворила чудо, нарядив Лили и сделав её причёску.  В коуквортской  оторве явственно проступила порода… некая благородная кровь, и я подумал, что авторы фанфиков, утверждающие, что Лили имеет знатных предков, не так уж и неправы. Единственное, что я отмёл сразу — это то, что Лили удочерённая. Её сходство с отцом, матерью и сестрой было достаточно явным, чтобы никаких сомнений на этот счёт не осталось.

Я, кстати, ещё по дороге похвалил наряды всех дам и ненавязчиво спросил:

— Петунья, неужели это и вправду ты сшила платья себе и сестре?

— Ну да, — смутилась девушка. — Тебе правда нравится?

— По-моему, шикарно! — ответил я. — Мне кажется, у тебя настоящий талант и тебе обязательно нужно учиться  дальше. Ты можешь стать известным модельером и прославиться!

— Да, — заметила Эйлин. — Платья великолепные. И я согласна с Северусом. Тебе ведь нравится шить, Петунья?

— Очень, — ответила девушка. — Но ведь для женщины важнее всего должна быть семья. Выйти замуж, завести детей…

Опа! Это откуда такие мысли? Неужели милейшая миссис Эванс вколачивает в голову старшей дочери подобные установки?

— Фуу… — высказала своё отношение к словам Петуньи Лили. — Беее-е!

— Лили, не смейся над сестрой! — нахмурилась миссис Эванс. 

— Извини, Петти, — кротко ответила Лили. — Но неужели тебе не хочется учиться? А потом делать что-то красивое?

— Но ты же сама не хотела надевать это платье, — вздохнула Петунья. — Значит, со мной что-то не так…

— Петти! — возмутилась Лили. — С тобой всё в порядке! И с платьем тоже! Я просто больше джинсы люблю, вот и всё! А платье красивое, вон и Северус так говорит!

— Честно говоря, — вздохнула миссис Эванс, — Петунья, милая, мы не гоним тебя замуж. Ты вполне можешь получить образование и попробовать себя в профессии. Наследство дедушки позволит тебе и сестре учиться там, где вы пожелаете. Твои платья… они действительно очень хороши, и ты сама это знаешь. Так отчего же ты так упорно твердишь о замужестве? Поверь мне, милая, ты красивая девочка и можешь не торопиться с этим. Молодость бывает один раз в жизни… И она создана ещё и для радости…

Петунья смущённо потупилась и пробормотала, что непременно попробует после школы поступить в тот самый колледж… но очень уж неуверенно это прозвучало.

Странно всё это. Петунья действительно талантлива, создавать новые вещи доставляет ей удовольствие, так почему она в таком нежном возрасте настроена на то, чтобы выйти замуж и стать домохозяйкой? Тем более что родители её с этим не неволят и достаточно состоятельны, чтобы оплатить образование. Уж очень это смахивает на ментальную закладку, а вкупе с так и не пришедшим письмом из Хогвартса дело начинает пахнуть таким керосином, что просто глаза режет.

* * *

Эти мысли одолевали меня во время церковной службы, так что, боюсь, я был несколько рассеян. Впрочем, сидевшая рядом Лили не давала мне завалить ухо, подталкивая в нужных местах и подсовывая книжицу с текстами псалмов. Тексты были несложные, мотив простой, так что, надеюсь, я не сильно спалился. То же самое проделывал и Тобиас, подсказывая Эйлин. Но тут возникла некоторая закавыка. У Эйлин оказалась чёткая дикция и густое, сильное контральто, которое очень сильно улучшило качество звучания молитвословий. Во всяком случае, викарий отец Патрик был впечатлён и после службы кротко попенял Тобиасу, что тот так долго скрывал такое сокровище.

— Простите, отец Патрик, — вздохнула проинструктированная мной Эйлин, — я долгое время была больна и просто не могла лишний раз выйти из дома. К тому же, моя семья принадлежит к другой христианской конфессии. Но я выздоровела, а мой дорогой муж убедил меня, что Господь слушает всех в его доме.

— Ах, — расчувствовался добряк-священник, — ваш супруг совершенно прав. И я очень рад, что вы и ваш сын посетили нашу церковь. Не забывайте нас.

— Конечно, нет, святой отец, — ответила Эйлин. — Я очень надеюсь на то, что смогу приходить и впредь.

— Господь, Пастырь наш, говорил, — возвёл очи горе отец Патрик, — «Грядущего ко мне не изгоню…»

После этого Тобиас и Эйлин сделали подходящие к случаю просветлённые лица, а священник пригласил всех желающих угоститься добровольными дарами от благодарных жителей Коукворта, чьих детей миновала ужасная опасность. А мне пришлось подойти, поблагодарить всех, кто принёс мне подарки, и попросить не сердиться — я попробовал, мне понравилось, и не годится ведь, чтобы вкусная и от всей души приготовленная еда пропала. Так что давайте отдадим должное мастерству тех добрых женщин, которые её приготовили.

Так и получился после воскресной службы небольшой импровизированный пикник прямо в церковном саду. А потом мы вместе с Эвансами распростились с остальными прихожанами и отцом Патриком и отправились домой. Мистер Эванс предложил нас подвезти, но тут за нашими спинами раздался голос:

— Простите, мне нужна семья Снейп. Это ведь вы?

Мы оглянулись и увидели спрашивающего. Он стоял рядом с большим чёрным автомобилем и был одет в строгий тёмный костюм и щёгольскую шляпу-борсалино. Молодой, лет тридцати, довольно симпатичный, типичной для англичанина внешности — бледная кожа, серые глаза, прямой нос. Приятная внешность, но не слишком запоминающаяся.

— Прошу прощения, — вежливо сказал мужчина. — Меня зовут Трой Адамс. Я детектив из Лондона. Мне хотелось бы побеседовать с юным мистером Северусом Снейпом по поводу вчерашнего происшествия. А вы, как я понимаю, его родители?

— Точно так,  мистер, — согласился Тобиас. — Тобиас и Эйлин Снейп.  И мы не против, чтобы вы поговорили с сыном. Но только в нашем присутствии.

— Разумеется, сэр, — согласился детектив. — Мальчику всего десять лет и я не хочу лишний раз травмировать его психику.

— Нам нужно прийти в  полицейский участок? — спросил Тобиас.

— Я не сторонник такого, если это касается детей, — ответил детектив. — Если позволите, я мог бы подвезти вас до дома и побеседовать там. Мне кажется, что в домашней обстановке ваш сын будет чувствовать себя спокойнее.

— Пожалуй, так будет лучше, сэр — согласился Тобиас, и мы уселись в машину детектива, предварительно распростившись с Эвансами. Я, кстати, шепнул Лили свою идею насчёт грибочков. Она удивилась — англичане редко едят грибы и практически не собирают дикорастущие, но я пообещал показать Петунье, как варить настоящий французский жюльен, и ей эта идея понравилась. Но моя подружка отличалась умом и сообразительностью и с ходу просекла, что грибочки — лишь прикрытие.

— А что ты на самом деле искать собрался? — скромненько поинтересовалась она.

— Клад, конечно же, — невозмутимо ответил я. Причём ни разу не соврал. Понятное дело, Лили не поверила.

— Нууу, Сееев! — возмутилась она.

— Приедешь — увидишь, — технично перевёл стрелки я и отправился вслед за родителями в автомобиль детектива.

* * *

Детектив Адамс, кстати, был удивлён порядком и чистотой, которые царили во дворе и в доме, а уж когда Эйлин предложила ему кофе (а я отмечал, что кофе — единственное, что у неё получалось превосходно без моей помощи), вообще радостно заулыбался.

— Ваш кофе — лучший из всех, что мне довелось пробовать за долгие годы! — вздохнул он. — ВЫ просто волшебница, миссис Снейп.

— Разумеется, — кивнула Эйлин. — Я — волшебница. Как и вы, детектив! Что вам надо от моего сына?

И в её руках появилась волшебная палочка. Моя. Ну да, ну да. То, что мужик — маг, я просёк ещё в машине. А когда обменялся взглядами с Эйлин, понял, что и для неё это секрет Полишинеля⁽¹⁾. Мы кивнули друг другу и решили быть настороже.

Услышав слова Эйлин, Тобиас помрачнел и как бы невзначай стал разминать ладони. Довершил картину спустившийся сверху Бетховен, который при виде всего этого немедля распушился меховым шариком, выгнул спину горбом и издал гнуснейший вопль, который, видимо, разбудил Палыча и тот колобком выкатился по лестнице прямо под ноги Адамсу. Изогнуться он не мог, ввиду своей шарообразности (думаю, что какая-то часть вкусняшек перепала и ему), зато  вопль он издал воистину выдающийся по гнусности. А потом вцепился в штанину детектива и начал её драть крошечными коготками… полосуя прочное сукно на тонкие ленточки.

Адамс торопливо достал палочку и положил её на стол:

— Я с миром, клянусь! Отзовите ваших чудищ!

Бетховен тут же заткнулся и замер в позе кошки-копилки, не сводя глаз с лежащей на столе палочки.

— Палыч, плюнь каку, — быстро сказал я, а когда тот послушно отцепился, бросил на брюки Адамса беспалочковое Репаро. Костюм реально дорогой, детективы носят попроще,  это мне сразу показалось подозрительным. Ещё в машине. И когда мы обменялись с Эйлин понимающими взглядами, я незаметно подсунул ей палочку.

— Повторяю свой вопрос, — голос Эйлин стал ледяным. — Что вам нужно от моего сына? И кто вы такой?

— Прошу прощения, — вздохнул Адамс. — Я действительно детектив и занимаюсь расследованием особо жестоких преступлений и преступлений против детей. И я действительно являюсь волшебником, потому что многие преступления, которые совершаются в обычном мире, имеют корни в мире магическом. Я работаю на Закрытый отдел ДМП, и все преступления, совершённые магами или живущими в магическом мире сквибами, учитываются этой структурой. Это нововведение Бартемиус Крауч-старший  продавил через Визенгамот, поскольку в последнее время участились преступления, совершённые магами против обычных людей. Эти выводы сделали аналитики ДМП.

Ого! А ДМП-то, оказывается, серьёзная структура! У них и аналитики есть, и Закрытый отдел! Впрочем, а что мы знаем о Барти Крауче-старшем из канона? Что он любил жену и не обращал внимания на сына? И что сын тщетно пытался заслужить внимание и доверие отца и даже сдал двенадцать СОВ — рекордное количество, которое никто не мог превзойти. А когда младший Крауч не смог достучаться до отца, он пошёл искать одобрения в другом месте, что и привело его в конечном итоге в Азкабан. В принципе, печальная судьба семейства Краучей известна всем… но… что мы знаем о самом Барти-старшем? Любовь к жене — да. Причём, именно из любви к жене он устроил сыну побег из Азкабана и держал его под Империо. А с другой стороны — Крауч дал слово и держал его до конца. Он умен. Знает несколько языков. Честен и неподкупен. Ни для кого не делает поблажек. Сухарь и педант, но очень хорошо образованный и знающий законы. Разрешил аврорам использовать Непростительные заклятья во время так называемой «войны с Волдемортом». Баллотировался на пост Министра Магии, но был вынужден снять свою кандидатуру из-за того, что Барти-младший оказался Пожирателем, замешанным в историю с пытками Лонгботтомов.

И что во всём этом главное? Главное, что Крауч — человек строгий, образованный и, до определённого предела, честный. Он способен нарушить закон, но только во имя того, кого очень сильно любит. То есть сына в Азкабан закатать у него рука не дрогнула, а вот жене в её просьбе отказать не смог. Но сейчас… сейчас этого ещё не случилось… и мне ещё предстоит стать соучеником Барти-младшего.  То есть Барти учился на курс ниже канонного Северуса, и тут есть простор для маневра.

Ладно, не пора ли побеседовать с представителем закона?

— То есть, — спросил Тобиас, — вы маг, но работаете в обычном мире. Как бы под прикрытием, так?

— Можно и так сказать, сэр, — ответил Трой Адамс. — И мне стоило большого труда убедить моего шефа послать меня сюда, поскольку он до сих пор не верил в серию. Ваш сын и его подруга действительно герои. Они помогли задержать преступника, который три года терроризировал такие небольшие городки, как Коукворт и Бриджпорт.

— Этот сумасшедший убивал детей с магическими способностями? — спросил я.

— Именно, — кивнул Адамс. — Проблема в том, что он родился в магическом мире и до одиннадцати лет прожил там.

— Так он сквиб из магической семьи? — быстро спросила Эйлин.

— Да, — ответил Адамс. — И это не лучшие представители Магического мира. Предатели крови, мэм.

Предатели крови? Уж не Уизли ли он имеет ввиду? И  я помню из канона — Рон там что-то говорил про дядю-бухгалтера, с которым они не общаются…  А мужик-то как раз бухгалтер… Неужели это он? И что, он и в каноне этак маньячил, просто не поймал никто?

— Обычно, — холодно сказала Эйлин, — когда сквибов отправляют в обычный мир, их стараются как-то устроить. Обеспечить материально, отдать на воспитание к хорошим людям…

— Не тот случай, мэм, — ответил Адамс. — Я же говорю — Предатели Крови. Мальчик оказался в  церковном приюте, где из него принялись от души изгонять ненормальность. Ему неплохо промыли мозги — он стал считать Магию порождением дьявола и верил в то, что детей, обладающих магическими способностями, можно спасти. Очистить, отпустив их душу в Рай после специальных действий. Он «спас»  четверых. Роб Джеймисон должен был стать пятым. Ваш сын и его подруга… они тоже могли стать его жертвами, но ваш парень умудрился его переиграть, мистер и миссис Снейп. Жертв больше не будет. По крайней мере, не от этого преступника.

— Он не сбежит? — обеспокоенно спросила Эйлин.

— Нет. Смотрите. Знаете, что это такое?

Детектив достал из кармана небольшую коробочку  и открыл её. В ней лежал плетёный шнурок с узлами и бусинами с выжженными на них рунами.

— Всегда ношу собой парочку, — сказал детектив. — Мало ли где можно встретить работу по профилю.

— «Лестница ведьмы»! — воскликнула Эйлин. — Вот оно что!

— Да, мэм. От этой верёвочки и маг освободиться не сможет. Что уж говорить о сквибе...  Так что не бойтесь. Я её на него уже нацепил, пока он пребывал без сознания. Сам он её не снимет. И никто, кроме меня, не сможет. А он не сможет сбежать, пока «лестница ведьмы» на нём.

— И что с ним будет? — спросил Тобиас. — Его будет судить обычный суд?

Детектив покачал головой:

— Вот уж нет. Из обычной тюрьмы у него есть шанс сбежать. Поэтому он «умрёт до суда». А на самом деле его будут судить. Судить в Магическом мире. Он убил четверых магически одарённых детей. Это Поцелуй дементора без вариантов. Спросите вашу супругу, мистер Снейп. После этой казни остаётся тело. Живое тело без души. Это страшная казнь. И если вы скажете, что он болен и его надо пожалеть…

— Не скажу, — отрезал Тобиас. — Хотя бы потому, что пятым мог стать Роб Джеймисон, шестым — мой сын, а седьмой — его подруга Лили. Мне жаль того мальчика, с которым столь сурово обошлась собственная семья. Но нынешнего убийцу я пожалеть не могу. И если он будет казнён — пусть будет. Заслужил.

Детектив Адамс кивнул:

— Я того же мнения. Два человека в одних и тех же обстоятельствах могут стать трусом и героем. Несмотря ни на что, выбор есть всегда. Но что-то я разболтался… Мистер Снейп, Северус, повторите ваши показания под запись.

И детектив достал из кармана пиджака диктофон. Небольшой, размером с позднее изобретённую игрушку «Геймбой». Я вспомнил авроров с их кристаллами и мысленно хихикнул. Впрочем, я так и думал, что работа магических и обычных правоохранительных органов должна как-то координироваться. И власти обычного мира в курсе существования мира магического, возможно имея с этого какие-то преференции…

Но с маньяком всё понятно — получается, что это  случайное совпадение. Хотя до конца подозрения не отбрасываем.

«Он правду говорит», — вмешался Бетховен.

«Он может принимать это как правду и искренне заблуждаться», — отозвался я.

«Здоровая паранойя — ключ к долгой жизни», — согласился мой даймон. Палыча же в силу малого возраста высокие материи пока не занимали. Он увидел, что угрозы нет, и задумчиво отправился к миске, где заманчиво белело свежее молоко.

Тобиас быстро и точно рассказал о первой встрече с маньяком и спасении Роба Джеймисона,  я — о том, как мы с Лили увидели на обочине упавшего велосипедиста и обо всех последующих событиях. Трой Адамс выслушал нас внимательно, потом проверил запись и сказал:

— Превосходно. Ваши показания будут иметь большое значение. Большое спасибо за сотрудничество. Если у вас есть ещё вопросы, я готов на них ответить.

— Есть один, — сказал я. — Нам с мамой недавно пришлось вызывать авроров…

— Да, я в курсе, — ответил Адамс. — Расследование ведётся. Увы, кое-кто умеет хоронить концы. Но я надеюсь, что это весьма странное дело будет раскрыто. Ещё раз благодарю за сотрудничество. Всего доброго.

После этого мы сердечно распрощались, Эйлин отжалела детективу большой кусок пастушьего пирога из оставленных народных даров и он отправился восвояси. После того, как машина детектива скрылась в клубах пыли, Тобиас ехидно прищурился и заметил:

— С чего это парень с нами так откровенничал? Кофеёк понравился?

И потянулся к кружке детектива. Эйлин шутливо шлёпнула его по руке.

— На Мерлина надейся, но Веритасерум держи при себе!⁽²⁾ — изрекла она. И мои дорогие родители расхохотались.

А я подумал, что они уже совсем не похожи на беспомощных растерянных детей, и это безумно радует.

1) «Секрет Полишинеля» (фр. «Le secret de Polichinelle») — фразеологическое выражение, обозначающее секретные сведения, получившие распространение среди широкой публики, мнимую тайну, «секрет на весь свет». Выражение происходит от имени комического персонажа комедии дель арте — Полишинеля (фр. Polichinelle от итал. Pulcinella — Пульчинелла). Персонаж — глупый слуга, задира, шут и болтун, который сообщал под видом секретов известные всем вещи.

Вернуться к тексту

2) Эйлин случайно или намеренно перефразирует знаменитую фразу Оливера Кромвеля «На Бога надейся, но порох держи сухим!»

Вернуться к тексту