УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Вечер после собрания был тёплым и тихим, словно сама земля затаила дыхание перед грядущим странствием. Найлис вышла на улицу, погружённая в свои мысли.

— Найлис! Эй, лови!

Не успела она опомниться, как на шею ей свалился яркий венок из полевых цветов. Сомми и Джесси, два неугомонных чертёнка, прыгали вокруг, довольные своим подвигом.

— Ты теперь наш посол! — выкрикнул Джесси.

К ним, улыбаясь, подошли старшие сёстры — Айла, Сая и Лана.

— Это венок на удачу. Мы только чуть-чуть помогли им с плетением, а то был бы не венок, а веник, — сказала Айла.

— Держи, — Сая протянула узелок. — Сухие лепёшки с мёдом. В дороге пригодятся. И не спорь, это от всех нас.

Лана, младшая из сестёр, подошла поближе и заговорчески прошептала:

— Найлис, будь с шаманом поосторожнее. Он же как ёжик! Снаружи колючки, а внутри... ну, тоже колючки, наверное.

Девушки дружно фыркнули.

— Но если что, — Айла подняла палец с притворной строгостью, — запоминай каждое грубое слово. Особенно если он вздумает тебя обидеть. Мы потом так отомстим...

— И не просто отомстим, — перебила Сая.— Представьте, если все узнают...

Три сестры обменялись хитрыми взглядами. Найлис стало интересно, и она невольно подобралась ближе:

— Что все узнают?

Лана, не в силах держать секрет, выпалила:

— Что Кэхин обожает сладкое! Мёд, ягоды, лепёшки с сиропом... Он сам себе в этом не признаётся, но Айла на прошлогодней ярмарке видела...

— Я не видела, а заметила, — поправила Айла с достоинством. — Это разные вещи. Он думал, что никто не заметит, но взгляд на пирог у него был... ну, как у голодного щенка на кость.

— Тише вы! А вдруг шаман ещё не ушёл далеко после собрания! Он же не хочет, чтобы кто-то знал. Да и вдруг он начнёт шантажировать нас с Сомми по поводу варенья! — встрял Джесси, который всё это время прислушивался к разговору.

— Быстро неси мне варенье! Если не принесёшь, я сам принесу тебя в жертву лесным духам, — изобразил шамана Кэхина Сомми, вытянув голову и протягивая руки к небу.

Девушки засмеялись, а Сая добавила:

— А представьте, как к его дому выстроятся две очереди? Одна — его настоящие поклонницы, которые и так бегают. А вторая — те, кто принесёт ему печенья с надписью: "А мы всё знаем!"

Найлис тоже поймала себя на смехе. Образ Кэхина, убегающего от толпы девушек с печеньями, был до того абсурдным, что тревога отступила.

— Спасибо вам, — сказала она, обводя взглядом смеющиеся лица. — За венок, за лепёшки, за... за эту тайну. Я буду беречь её как оружие.

— Мы за тебя горой! Даже против шамана! — крикнул Сомми уже на прощание.

Шутка про сладости, искренняя забота этих девчонок, мальчишечья гордость — всё это было таким тёплым и настоящим. Найлис улыбнулась, представив выражение лица Кэхина, если бы он узнал, что его тайна больше не тайна.

Но улыбка погасла, едва она переступила порог дома Луаны.

Старуха сидела у стола. Руки были сложены на коленях.

— Садись, — сказала Луана тихо.

Найлис послушно села напротив, всё ещё сжимая венок в руках.

— Красивый венок, — заметила Луана. — Дети Вилани старались для тебя. Но не все, кто рядом, так же просты, как эти цветы. В лесу есть и деревья. На вид — кора грубая, ветви колючие. Думаешь — ничего внутри, кроме древесины. Но если присмотреться...

Луана помолчала, глядя куда-то в сторону:

— Сегодня на совете я наблюдала за ним, — продолжала Луана, не называя имён. — Он стоял ровно, слушал вождя с каменным лицом. Но глаза... глаза, дитя, никогда не лгут. Даже если сам человек ещё не понял, что они говорят.

Она перевела строгий взгляд на Найлис:

— Сегодня в его глазах я увидела то, чего не должна была видеть. Тихий огонь.

Найлис открыла рот, чтобы возразить, но Луана подняла руку, останавливая её.

— Я не говорю «плохо» или «хорошо». Просто будь осторожна. Смотря в его глаза, спрашивай себя: что я вижу там сегодня? И если увидишь то же, что и я... решай сама, бежать тебе от этого огня или греться.

— Но я же не хочу... — начала Найлис, но не знала, как закончить.

— Никто не хочет, — отрезала Луана. — Никто не хочет падать. Но ветки ломаются, земля уходит из-под ног, и ты уже летишь. Главное — знать, куда приземлишься.

Она поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Иди спать. Завтра рано вставать. И помни мои слова. Не сердцем, а головой.

Найлис поднялась, взяла венок и направилась в свою комнату. У двери она обернулась.

— Луана... а ты... ты поэтому меня предупреждаешь? Потому что боишься за него? Или за меня?

Старуха стояла у окна, глядя в темноту.

— Я боюсь за вас обоих, — ответила она, не оборачиваясь. — А теперь иди спать.

Найлис закрыла дверь и опустилась на кровать. Венок, пахнущий летом, лежал рядом. А в голове звенели всего два слова: «Тихий огонь».