Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Туман стелился по мощёным улицам, словно живое существо, обволакивая ноги Никса и Инка. Перед ними раскинулся город, застывший во времени:

здания покрыты кристаллическим налётом, переливающимся при малейшем движении света;

витрины магазинов замерли с наполовину поднятыми ставнями;

фигуры жителей застыли в позах — кто‑то на середине шага, кто‑то с поднятой рукой, будто пытался что‑то сказать.

— Это не просто стазис, — произнёс Инк, касаясь стены. Его пальцы оставили на кристалле едва заметный след. — Здесь время переписано. Кто‑то стёр его ход.

Никс прислушался. В тишине он уловил гул — низкий, вибрирующий, будто сам город дышал.

— Зов… — прошептал он. — Он становится сильнее. Источник где‑то в центре.

Они двинулись по главной улице. Каждый шаг отдавался хрустом кристаллов под ногами. Тени от зданий не двигались, несмотря на изменение угла света.

— Здесь всё… неправильно, — сказал Никс. — Даже тени.

— Потому что тени — это память о движении, — пояснил Инк. — А в этом городе движения больше нет. Только отголоски.

Внезапно воздух затрещал. Из‑за угла выплыли фигуры — полупрозрачные, но плотные, словно сплетённые из кристаллизованной энергии. Их глаза светились холодным синим светом.

— Стражи, — констатировал Инк. — Они чувствуют чужаков.

Один из стражей поднял руку — из пальцев вырвался луч света, разрезавший воздух в сантиметре от Никса.

— Отвлекай их! — крикнул Инк. — Я найду путь к центру!

Никс кивнул. Он сосредоточился, и из его тени выступили копии — точные отражения, но состоящие из мерцающей тьмы.

— Вперёд! — приказал он.

Теневые двойники рванулись к стражам. Те отреагировали мгновенно:

один страж ударил лучом — копия рассыпалась, но тут же возродилась;

другой попытался схватить тень, но она проскользнула сквозь пальцы;

третий замер, будто пытаясь понять, как атаковать то, что не имеет физической формы.

Пока стражи были заняты, Инк проскользнул в боковой переулок, оставляя за собой след из светящихся символов.

— Нашёл! — его голос донёсся издалека. — Здесь проход!

Никс отступил, отозвав тени. Стражи замерли, потеряв цель. Он бросился вслед за Инком.

В переулке стены были покрыты руническими узорами, которые пульсировали в такт гулу города. Инк провёл кистью по одной из надписей — камень растворился, открывая тоннель.

— Держись за меня, — сказал он. — Здесь пространство тоже переписано.

Они шагнули внутрь.

Тоннель был узким, стены давили, а свет мерцал, будто время внутри него то ускорялось, то замедлялось. Никс чувствовал, как его собственное сердцебиение расходится с ритмом окружающего мира.

— Ещё немного, — выдохнул Инк.

Выйдя из тоннеля, они оказались на главной площади. В её центре стоял храм — гигантское сооружение из чёрного камня, покрытое руническими символами. Над ним висел часовой механизм — часть шестерён двигалась, часть застыла, а стрелки часов указывали в разные стороны.

— Вот оно… — прошептал Никс.

Зов достиг пика — теперь он звучал не в голове, а во всём теле, будто каждая клетка отзывалась на призыв.

Инк подошёл к храму и коснулся одной из рун. Камень под его пальцами рассыпался, открывая вход.

— Готов? — спросил он.

— Да.

Внутри было темно, но руны на стенах загорались при их приближении, освещая путь. Пол был покрыт стеклянными осколками, в которых отражались фрагменты прошлого:

люди, спешащие по делам;

дети, играющие в фонтане;

торговцы, расхваливающие свой товар.

— Это память города, — сказал Инк. — Она всё ещё здесь, просто заморожена.

В центре зала стоял алтарь — на нём лежал кристалл, пульсирующий в ритме Зова. Вокруг него вращались миниатюрные шестерёнки, но одна из них была сломана.

— Механизм времени, — Никс протянул руку к кристаллу. — Если его починить…

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — перебил Инк. — Этот город был остановлен не случайно. Кто‑то решил, что его история должна закончиться здесь.

— Но если мы не попробуем, то никогда узнаем правду.

Никс коснулся кристалла.

Тот вспыхнул, и зал наполнился светом. Шестерёнки начали вращаться быстрее, а руны на стенах запели — низкий, мелодичный звук, будто сама ткань времени оживала.

Но внезапно одна из стен рухнула. За ней стояли стражи — теперь их было больше, и они светились ярче.

— Они не хотят, чтобы мы изменили их мир, — сказал Инк, поднимая кисть.

— Тогда нам придётся сражаться.

Стражи атаковали одновременно:

лучи света разрезали воздух;

кристаллические шипы выросли из пола;

волны энергии пытались оттолкнуть их от алтаря.

Никс призвал все свои тени — теперь они были не просто копиями, а оружием. Они парировали удары, поглощали свет и разбивали кристаллы.

Инк рисовал символы в воздухе — они вспыхивали и взрывались, ослепляя стражей.

— Теперь! — крикнул он.

Никс сосредоточился на сломанной шестерёнке. Он потянулся к ней мысленно, и кристалл ответил — шестерёнка восстановилась, и механизм заработал в полную силу.

Город содрогнулся.

Свет залил всё вокруг.

Стены храма рассыпались, открывая вид на улицы. Кристаллический налёт испарялся, а фигуры жителей ожили — медленно, будто просыпаясь после долгого сна.

— Мы сделали это, — прошептал Никс.

Но Инк смотрел вдаль с тревогой.

— Нет. Мы только начали.

На горизонте появилась тень — огромная, заслоняющая солнце.

— Кто‑то не хочет, чтобы время шло дальше, — сказал Инк. — И он уже идёт за нами.