А это точно курорт (джен)

Станция «Натал Сентрал». Точка невозврата.

Ад не горел. Ад был прохладным, сырым и пах ржавчиной, гниющими отбросами и... медной сладостью свежей крови. Вопли, приглушённые низкими сводами, и сухой треск выстрелов создавали какофонию, от которой звенело в ушах. В Натале, за стенами этой подземной гробницы, царила не курортная атмосфера, а полная, неописуемая атмосфера ужаса, просочившегося в самую сердцевину мира.

Фат, прислонившись спиной к холодной, облицованной кафелем колонне, почувствовал последнюю отдачу. Пуля ушла в грязный лоб зомби, ползущего к Саинсу. Затвор щёлкнул, зафиксировавшись в заднем положении. Пусто. Он посмотрел на Алма, который в десяти шагах от него, с тяжёлой стальной трубой в руках, творил что-то среднее между боевым искусством и бойней. Эффективно. Слишком эффективно.

— Чёрт! Ладно, я всё понимаю, — выкрикнул Фат, с силой швыряя пустой пистолет в ближайшую тварь, отвлекая её, — но не настолько же! Алм, лови! Я без железа справлюсь!

Он не бросил, а послал оружие резким, точным толчком. Оно перевернулось в воздухе, рукояткой вперёд. Алм в это мгновение закончил размашистый удар трубой по колену одного противника, услышал хруст, и, используя инерцию, развернулся, ловя пистолет на взлёте. Движением, отточенным до автоматизма, он прицелился и нажал на спуск, не успев даже поднести ствол к линии взгляда. Последняя пуля вошла в глазницу второго зомби. Существо замерло и рухнуло. Всё заняло меньше четырёх секунд.

— Блин, как-то... слишком легко, — пробормотал Алм себе под нос, с неприятным холодком внутри глядя на результат. Эта «лёгкость» отнятия жизни, ставшая рутиной, беспокоила его больше, чем сами мертвецы.

Он не почувствовал приближения сзади. Из-за развороченного торгового автомата бесшумно поднялась тень, готовая вцепиться ему в шею. Но другая тень была быстрее. Это был Нот. Он не подбежал — он влетел, как таран, плечом в грудь существа, отшвыривая его в стену с такой силой, что старый кафель треснул.

— О, кстати, спасибо! — крикнул Алм, обернувшись и добив оглушённого зомби ударом приклада.

— Не расслабляйся! — отозвался Нот. Его голос звучал чуть хрипло, но в нём появилась новая, стальная уверенность. Шрам от укуса на предплечье был всего лишь бледной полоской.

Алм кивнул и снова окунулся в хаос, но реальность была безрадостной. Патроны заканчивались у всех. Щелчки пустых затворов звучали, как похоронный перезвон. А зомби становилось всё больше. Они сползали по эскалаторам, словно густая, шевелящаяся масса.

И в этот самый критический момент Дерву, прикрывавший тыл у входа в служебный тоннель, услышал свой собственный, беспомощный щёлк. Патроны кончились. Он замер на долю секунды, и этого хватило. Два тощих, быстрых существа с тихим шипением прыгнули на него, сбив с ног.

Мир сузился до гнилых зубов и запаха разложения. Дерву отчаянно упирался, чувствуя, как холодные пальцы впиваются в его куртку.

Швих-швих.

Два чистых, свистящих звука, похожих на рассекаемый шёлк. Не выстрелы. Головы двух зомби совершили неестественный полёт, а их тела обмякли. Над Дерву стояла фигура. Высокая, очень худая, в поношенном чёрном тактическом жилете поверх серой футболки. Но больше всего поражали волосы — длинные, белые как лунный свет, волосы, распущенные по плечам и сейчас слегка шевелящиеся от собственного движения. Лицо было андрогинно-острым, с пронзительными глазами цвета грозового неба. В его руках с невозмутимым спокойствием замерли два тесака с примитивными, но прочными гардами.

— Фух... Спасибо. Кстати, а ты... кто такая? — выдохнул Дерву, отползая и поднимаясь, его взгляд застрял на незнакомце.

Тот слегка нахмурился, и уголок его рта дрогнул.

— Я... а-а... — он сделал небольшой, театральный вздох, откидывая прядь белых волос. — Ну, во-первых, парень, если что. А ещё... а-а-а... — Он явно пытался подобрать слова, но, как часто бывало, они застревали.

— Он мой бывший одноклассник, — раздался голос Дена, пробивающегося к ним. — Кириешка. Точнее, все его так зовут. Настоящее имя — Ромео. Но он его... не очень жалует. Считает слишком пафосным для всего этого. — Ден кивнул в сторону окружающего ада. — Зато как пролезть, спрятаться или найти то, чего никто не найдёт — ему равных нет.

Кириешка (или Ромео) слегка пожал плечами, и его длинные белые волосы колыхнулись.

— Ромео... это из прошлой жизни. Той, где были театры и глупости. Здесь я — Кириешка. И я знаю, куда идти. Вернее, ехать. Видите тот состав в тупике? Рабочая "скоростная" каракатица на аккумуляторах. Доедем до бункера. Путь проверен, рельсы целы.

— Бункера? — переспросил Дерву, вытирая лицо. — Тут такие есть?

— Ага. Не для всех. Частные убежища параноиков и богатых сумасшедших. Один я... присмотрел и немного доработал, — сказал Кириешка с лёгкой, почти детской гордостью в голосе, ловко вкладывая тесаки в ножны за спиной. — Туда. — Он указал на темноту, где угадывался силуэт небольшого поезда.

Теперь их снова было восемь. Цифра висела в воздухе незримым грузом — если бы не тот случай на острове, было бы девять. Вспышка памяти: шторм, скользкий склон, протянутая рука Йохана, которую не успели схватить... Они не знали тогда, что ждёт мир, и эта потеря была их первой, незаживающей раной.

— Хок, помоги тут! — рявкнул Алм, отбиваясь от цепкого зомби, который вцепился в его трубку. Хок, сражавшийся рядом как автомат, с пустым взглядом, вздрогнул и бросился на помощь. Вместе они быстро расправились с угрозой.

— Фух, справились, — Алм обернулся к другу и почувствовал, как у него сжимается желудок. Хок был побледневшим, его губы дрожали, а глаза смотрели сквозь реальность, в какой-то внутренний кошмар.

— Хок! Что с тобой? — Алм схватил его за плечи.

— Я... я не могу, — прошептал Хок, и его голос сорвался. — Это я виноват. Я нашёл тот алтарь в пещере. Я прислушался к голосам... они были такими... убедительными. И я позвал вас. Какой же я идиот! — Он начал бить себя кулаками по лбу, с отчаяньем, граничащим с истерикой.

— Бро, прошло больше ста дней! Даже полтораста! — Алм грубо схватил его запястья. Его голос был жёстким, но в нём сквозила собственная, приглушённая вина. — Мы все там были. Мы все согласились зайти. Это НЕ твоя вина. Сейчас надо выжить. Понял? Выжить. Чтобы всё это имело хоть какой-то смысл.

Он поднял Хока, и в их взгляде на секунду мелькнуло полное понимание. Они снова встали плечом к плечу.

— Блин, у меня тоже пусто, — крикнул Ден, швыряя пистолет в морду приближающейся твари. — Придётся на кулаках. Впервые с острова! — И, выпуская всю накопленную за год сдавленную ярость, он вмазал сокрушительным прямым в лицо существу, которого мысленно окрестил «Зомбокой». Та отлетела, сломав хребет о край платформы.

— Так, мы близко! — Кириешка кивнул на поезд. Но из вентиляционной шахты прямо перед ними вывалилась новая, плотная толпа зомби, отрезав путь.

Казалось, это тупик. Но вперёд вышли Фат и Нот.

— Ну что, пиромаг, давай покажем им свет, — хрипло сказал Нот, и в его глазах вспыхнул жёлтый, хищный отсвет. Он ринулся в толпу не как человек, а как разъярённый зверь, его удары ломали кости с сухим треском.

Фат поднял руки. Не просто огонь вспыхнул на его ладонях, а сгустки бело-голубой плазмы, от которых воздух заколебался. Он выпустил их не шарами, а двумя сходящимися лучами, которые, встретившись в центре толпы, создали миниатюрную огненную сферу, мгновенно испепелившую всё в радиусе нескольких метров и освободив узкий, обугленный проход.

— В ВАГОН! ВСЕ! — заревел Саинс.

Они рванули к открытой двере. Ден и Кириешка впрыгнули первыми. Ден бросился к пульту, а Кириешка, мелькнув белыми волосами, принялся с поразительной скоростью щёлкать тумблеры и проверять индикаторы, его пальцы летали над кнопками с явным знанием дела. Следом вкатился Хок, затем Саинс и Фат. Нот отступал последним, прикрывая отход.

На перроне оставались только Дерву и Алм. Они бежали, отбиваясь от нескольких отставших тварей. В трёх шагах от двери Алм споткнулся о торчащий кабель и тяжело рухнул. Одно из существ тут же навалилось на него.

Дерву, не раздумывая, действовал. Он не стал помогать Алму подняться. Вместо этого он с разбегу пнул своего уже отбившегося друга прямо через порог в вагон. В тот же миг Ден, понявший его замысел, нажал кнопку. Гидравлика взвыла, и створки стали сходиться.

— Дерву, ты что делаешь?! Залазь! — закричал Алм, вскакивая и бросаясь к уже почти закрытой двери. Он упёрся ладонями в холодное, грязное стекло.

Дерву стоял снаружи, спиной к наступающей из дыма и тьмы толпе. Он улыбнулся. Горькой, прощальной улыбкой. По его грязным щекам текли слёзы.

— Я заражён, Алм. — Его голос был тихим, но они все услышали сквозь стекло. — В отличие от Нота... меня укусили. Там, в начале. Не хочу... не хочу стать одним из них рядом с вами.

Его взгляд встретился с каждым: с болью Дена, с яростью Фата, с холодной скорбью Саинса, с понимающим кивком Нота, с шоком в глазах Хока и с безумным, отрицающим ужасом на лице Алма.

— Пока! — крикнул он и, развернувшись, дёрнул на стойке у двери аварийный рычаг отхода, на который ему показал взглядом Кириешка.

С гудком и скрежетом поезд дёрнулся с места. Алм в последний раз увидел, как Дерву, выхватив свой верный нож с острова, разворачивается лицом к наваливающейся чёрной массе. Его одинокая фигура, освещённая мерцающими аварийными огнями, стала быстро уменьшаться, растворяясь в темноте тоннеля.

Поезд унёс их. Вперёд, к бункеру. К призрачному спасению. Но в вагоне воцарилась тишина, тяжелее любого шума. Они потеряли ещё одного. И на этот раз не из-за стихии, а по выбору. Выбору брата, который предпочёл остаться в аду, лишь бы не привести его с собой.

Кириешка, Ромео, отвернулся от окна и молча продолжил настраивать панель управления, его белые волосы скрывали выражение лица. Но его пальцы на секунду сжали тумблер так сильно, что костяшки побелели. Он тоже знал цену таким прощаниям.