Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Пришла в себя я в незнакомом месте — это, знаете ли, уже становилось традицией моей бренной жизни. Я была вымыта, переодета и перевязана бинтами. Не знаю, кто это сделал, но спасибо ему.

Вставать и проверять, где я, не хотелось, а потому я продолжила лежать. Тем более, что от резких движений спина, на которую я ёбнулась, давала о себе знать. Ещё чертовски болела голова, да и общее состояние было таким, будто меня десять катков переехало, пока лёд для очередного матча по хоккею укладывала.

Уснуть обратно не получалось, так что приходилось лежать и осматривать комнату. Та была довольно круто и богато обставлена: шкаф, письменный стол, несколько кресел, туалетный столик, какие-то полки, тумбочки. Были три двери. Одна, как я понимала, вела в туалет, вторая — в гардероб, а вот третья — либо в коридор, либо в гостиную.

Методом невероятной (нет) дедукции я поняла, что нахожусь в поместье Фигарлендов. Значит, Шэмрок сдержал слово и забрал меня. Жаль только, что я рожу братца не видела, когда меня уносили прочь.

Через полчаса лежания ко мне пришла служанка. Увидев, что я очнулась, она тут же бросилась в коридор и вернулась с врачом и Шэмроком. Первый помог мне сесть и тут же принялся ощупывать мой пульс, а второй хмурой тенью тусил на стуле у кровати.

— Ну как, док? Жить буду? — преувеличенно бодрым голосом спросила я.

— Будете, — кивнул он, — но в ближайшую неделю соблюдайте постельный режим. Также я вам пропишу таблетки и мази. Организм слишком долгое время пребывал в стрессе, мышцы слишком дряблые и ослабленные, а также наблюдается недоедание, недостаток кальция и витамина С. Ваш вес также меньше нормы.

Нихуя себе. Ты всё это тупо по пульсу понял? Знаешь, а ты будешь покруче того врача, который в герцогстве Вердейн батрачит. Хотя я не удивлена. Фигарленды могли позволить себе нанять охренеть какого специалиста — с их-то деньгами.

— Ого. — В принципе, я даже не была удивлена своим диагнозам.

Врач что-то выписал на листочек (получился нехилый такой списочек) и показал его Шэмроку. Тот кивнул, и доктор принялся доставаться кучу баночек и блистеров с таблетками из своего, кажется, бездонного портфельчика. Чем больше их было, тем страшнее мне становилось. Мне кажется, или даже онкобольным так много лекарств не давали? Да даже у наркобарыг столько колёс не было!

Шэмрок отдал список горничной и приказал ей следить за тем, чтобы я принимала всё по инструкции.

Стоило врачу закончить, как он раскланялся и покинул нас. Горничная также удалилась. Мы с Шэмроком остались наедине.

— Сперва хочу поблагодарить, — чуть склонила я голову, вспоминая, что пусть в душе я и гопник, но даже у меня есть понятия. Отличные от тех, что своих не сдаём, район защищаем, уважаем авторитеты и заботимся о пацанах, я имею ввиду.

— Без проблем, — махнул рукой мужик. — Как ты себя чувствуешь?

— Тебя когда-нибудь пыталась загрызть трёхголовая собака? — Да-да, я злая и с хорошей памятью, так что ту ситуацию так просто не отпущу, а ещё хуй тебе в рот, а не уважение. — Вот примерно как после этого, только как будто потом ещё сверху каменной плитой придавили и сказали нести её Джамшуту на ближайшую стройку.

— Кто такой Джамшут? — не понял чувак.

— Браток Равшана. Они нелегально приехали в страну в чемодане из Нубарашена и делали ремонт у Виктора Марьяновича. Они ещё нашли Золотые яйца Чингисхана и просрали семьдесят косарей евро в казиныче.

— Что?.. — Судя по лицу Шэмрока, на котором выражение кирпича сменилось откровенным непониманием, я довела его до ахуя.

— Печальная история, на самом деле, но с хэппи эндом, — успокоила его я.

Мужик провёл рукой по лицу, а потом снова стал невозмутимым как танк:

— Во всяком случае, отдыхай. Как поправишься, проведём ДНК-тест и я представлю тебя отцу.

Ч-чего? Я даже не знала, чего мне больше бояться: ДНК-теста (откуда он в этом мире???) или встречи с Фигарлендом Гарилингом. Шо то говно, шо это.

Я распрощалась с Шэмроком, выпила порядка десяти таблеток и откинулась на кровать, думая, что делать. Идея побега не оставляла меня, но что-то мне подсказывало, что теперь за мной будет охотиться не только Леонар, но и новоиспечённый дядюшка. Безопаснее всего было бы остаться у последнего под боком, но как это сделать? Когда тест ДНК покажет, что никакие мы не родственники, меня тут же вздрючат!

Провалялась в этих думах я несколько часов, пока не пришла служанка и не принялась обрабатывать огромный синяк у меня на спине. Я её за это поблагодарила и попросила сопроводить меня в туалет. Как я и думала, одна из дверей действительно вела в очень даже круто обставленную ванную комнату.

Затем мне принесли еду, и я с удовольствием поела. После вновь пришёл врач, вколол что-то в бедро и оставил меня на ночь.

В итоге так и сложилась моя рутина на эту неделю: я ела, спала, пила таблетки, снова спала, пару раз искупалась в ванной под присмотром служанки и отдыхала. Когда же отведённое мне на восстановление время подошло к концу, меня вновь навестил Шэмрок. Слуги тут же притащили чашки с чаем, поставили их на столик, и я, вся такая красивая и даже не бледная как смерть, села напротив дядюшки.

— Как ты? — спросил он.

— Намного лучше, — чуть улыбнулась я. — Если это возможно, то мне хотелось бы выйти на свежий воздух и немного погулять в саду. Док сказал, что это будет полезно.

Шэмрок немного подумал, а затем кивнул.

— Перед ужином прогуляемся.

Я подняла брови. «Прогуляемся»? Видимо, кто-то не хотел оставлять меня одну в поместье. Я дурой не была и понимала, что это всё не потому, что он видит во мне родную кровиночку, которую жесть как любит, а потому, что доверия ко мне пока нет. Ну, это только пока.

После чаепития, на котором дядюшка задал несколько вопросов о моей жизни в поместье Вердейнов, а заодно заверил меня в том, что Леонар вернулся в Софию, мы поднялись с наших кресел, чтоб распрощаться.

— Постой, — позвала я Шэмрока, — у тебя крошка к мундиру прилипла. — Мужчина кивнул и принялся стряхивать её, но я лишь качнула головой. — Нет, давай я сама, она прям сильно прилипла. В следующий раз пусть повар поменьше сахара кладёт.

Эта дылда двухметровая чуть наклонилась, чтоб мне, человеку обычного роста, было удобнее убирать грязь с его одежды. Я тут же принялась делать вид, что занята этим и что выкидываю несуществующую крошку, а сама зацепилась за длинный красный волосок, который тут же зажала между двумя пальцами.

— Готово!

Шэмрок выпрямился, поблагодарил меня и съебался. Я тихо выдохнула и обернулась к слугам:

— Оставьте меня на десять минут. — Те тут же заторопились, принялись хватать пустые чашки, как я их остановила. — Нет, потом уберёте. Просто уйдите сейчас.

Девушки переглянулись, но перечить не стали. Молодцы какие.

Стоило двери закрыться, как я рванула к туалетному столику и, выдвинув ящичек, достала оттуда пустой контейнер из-под таблеток и кинула в него спизженный волос. Потом достала ватную палочку и прошлась ею по ободку кружки, из которой пил Шэмрок. Саму палочку надёжно спрятала в другой таре.

Хочешь ты того или нет, Фигарленд Шэмрок, но теперь мы будем самой близкой роднёй в мире. И если ты думал, что ДНК-тест не обмануть, то ты ещё не встречал Лианору Вердейн!

Настроение у меня прям улучшилось, и к вечеру на прогулку в саду я выходила такой радостной, что Пинки Пай и не снилось.

Будущий дядюшка встретил меня лёгким кивком и подал локоть, за который я тут же ухватилась.

Сад у семейства Фигарленд был большим. Здесь росли и розы, и фиалки, и хризантемы, и ещё хрен знает что — мои познания во флористике ограничивались только этими тремя цветами. За местом явно ухаживали, но оно меня не особо впечатлило. Вот если бы тут росли какие-нибудь венерины мухоловки, то я бы респектнула.

— После ужина к тебе придёт Бруно и возьмёт образцы для ДНК-теста, — сказал Шэмрок.

— Образцы? Какие? — как дурочка захлопала я глазами. — Это больно?

— Нет. Понадобятся волосы и слюна, ничего особенного, — качнул он головой.

— А что такое этот Д… ДК-тест? — я нарочно пропустила букву.

— ДНК-тест, — поправил меня чувак. — ДНК-тест — это способ определить биологическое родство. Его открыл Вегапанк. Слышала о таком? — Я покачала головой. — Он учёный, который уже более тридцати лет изобретает что-то новое.

— Как эти тесты, — кивнула я.

— Именно.

— И когда будет результат?

— Через три дня.

Довольно быстро, если так подумать.

Мы погуляли ещё какое-то время. Должна признаться, если закрыть глаза на тот случай с трёхголовой псиной, Шэмрок был довольно крутым и приятным типом. Он умел рассказывать истории, мог поддержать диалог, даже если не понимал, о чём я говорю, а также был благодарным слушателем. Если всё сложится хорошо, то я буду очень даже не против видеть его в качестве своего дядюшки.

Ближе к ужину мы вернулись в поместье. Ели тоже вместе в моей комнате. Сегодня нам подали тушёного кролика с рисом. Было до одури вкусно, и если б у меня желудок был резиновым, то я бы обязательно запросила добавки.

Зато Шэмрок ел за двоих. А потом все эти калории пошёл сжигать на вечерней тренировке. Я отпустила его с миром, а сама принялась ждать прихода врача — ну или кто там должен был забрать у меня генетический материал?

Минуты ожидания были нервными, даже очень. Я всё боялась, что где-нибудь пошляпюсь и лоханусь. Мой план был надёжным, как те самые швейцарские часы, у которых с обратной стороны мелкой надписью значится «made in China».

Тут в дверь постучали. Я вся подобралась и, натянув на лицо максимально одухотворённое выражение, приказала войти. Показался мой старый знакомый доктор, который по пульсу считал у меня все болячки мира. Он меня поприветствовал, прошёл к столику, положил на него свой супер вместительный портфельчик и достал оттуда две стеклянные тары.

— Вот в эту, — указал он на первую, — положите свой волос, а в эту, — ткнул во вторую, — слюну, которую наберёте на кончик ватной палочки. Она идёт в комплекте.

Я закивала, взяла баночки и прошла к туалетному столику, склоняясь над ним и делая вид, что выбирала, откуда лучше всего дёрнуть волос. Врач, как я видела в зеркало, закатил глаза. Ничо, пусть думает, что я выёбистая аристократка.

— Мне прям облизать палочку? — спросила я, добавляя как можно больше отвращения в голос.

— Да.

— Это так мерзко! Фу! — Врач промолчал, а я начала на него наседать: — Ну вы хоть отвернитесь! Не пристало молодой девушке при чужом мужчине так себя вести!

Мужик отвернулся. Я быстренько пинцетом достала волос Шэмрока из своего стратегического запаса и переложила в баночку доктора. Потом то же самое проделала с ватной палочкой. Конечно, внешне она отличалась от той, которую мне подсунул врач, но я надеялась, что подмену не заметят.

Фыркнув для вида ещё пару раз, я отдала образцы мужику, и тот, вновь раскланявшись, поспешил свалить. Ну-ну, скатертью дорожка, чушпан!

Я была собой более чем довольна. Не знаю, насколько там круты тесты у Вегапанка, но то, что сходство ДНК будет более девяносто девяти процентов — это факт. Не будь Шанкс с Шэмроком близнецами, у семьи Фигарленд возникла бы куча вопросов по поводу результатов, а так мне очень повезло. Такими темпами эти двое ещё смогут подраться за звание моего папки.

Я посмеялась с того, насколько глупой и нереалистичной была эта мысль, а потом позвала служанку и попросила помочь мне переодеться. Носить платья, косящие под восемнадцатый век, — это пиздец, особенно в вопросе корсетов. Самостоятельно их вообще хер наденешь и хер снимешь. Скорее бы перейти на что-то более адекватное!

Из адекватного мне смогли предложить только длинную юбку по щиколотки и какую-то рубашку для верховой езды. Последняя явно предназначалась для кого-то другого, поскольку на сиськах не застегнулась. Пришлось надевать под неё майку и делать вид, что это стиль такой.

Вообще, мода в этом мире была странной и контрастной — это я ещё по анимешке с мангой заметила. Среди обычного населения, ака плебеев, у мужиков верхом моды были аляпистые штаны со всякими цветочными принтами, а у девушек — максимально короткие платья. Светить лишними телесами им было окей и даже восхвалялось. Чего нельзя было сказать о моде аристократии. Там чем больше слоёв одежды и чем она закрытие — тем круче. А молодым девушкам до брака воспрещалась даже демонстрировать лодыжки. Ну, формально воспрещалось, а на деле многие знатные дамы до этого самого брака успевали покутить с разными мужиками и показать им не только пресловутые лодыжки, но и что покруче.

Мне, как герцогской дочке и возможной Тенрьюбито, приходилось следовать этим правилам, хотя я, если честно, предпочла бы вместо длинных юбок и штанов шортики, а вместо платьев — мужские застиранные рубашки, а сверху декоративный корсет, чтоб подчеркнуть талию и приподнять грудь.

А ещё я начала понимать Нами, которая после таймскипа в основном щеголяла в весьма открытых нарядах. Потому что, знаете, грех прятать такое тело под ворохом лишней ткани.

Переодевшись, я занялась своим излюбленным занятием: ничегонеделаньем. Вернее, я всё-таки кое-что делала: втыкала в книгу, потому что иначе было бы совсем грустно и тоскливо.

В эти моменты мне как никогда не хватало былых технологий. Вот бы Вегапанк изобрёл смартфоны, крутые игровые компы и интернет! А то я б щас как залипла бы в Ютубчик или в игрулю на семьдесят с лишним гигов. А будь у меня в этом мире хоть один друг (на этом моменте даже взгрустнулось), то с радостью сыграла бы с ним в ту игрульку, где родители маленькой девочки жестоко и беспощадно убивают её любимую слониху.

Но мои мечты о рилсиках и игрушках были похоронены под гнётом реальности, и потому мне всю эту неделю, что я лежала полутрупиком, оставались только книги, которые я читала слишком быстро, — больше делать было нечего.

И тут я вспомнила, что местный супер-врач разрешил мне ходить. А это значит, что я смогу хоть немного сменить обстановку и посетить библиотеку!

Я тут же вызвала горничную и приказала ей отвести меня в библиотеку. Деваха чуть помялась, а потом согласилась.

И вот я вышагивала по особняку, охуевая с того, какой он большой (that’s what she said). Соси, герцогство Вердейн, тебе такая роскошь может только сниться! Ну, если в твоих снах есть что-то, помимо зелёной травы у дома. Рокота космодрома и ледяной синевы там точно быть не может, нам отказались их показывать ещё в восемьдесят третьем.

До библиотеки мы дошли всего за пять минут. Та оказалась недалеко от моей комнаты, просто на этаж ниже. И… вау! Она была опупеть какой большой и красивой! Трёхэтажной, с кучей стеллажей, письменными столами и зонами для отдыха с диванчиками и креслами! Тут даже был библиотекарь!

Меня встретили поклоном, спросили, чего желает моя душенька, а потом проводили в сторону отдела с приключенческими романами и посоветовали несколько. Я отобрала те, которые не читала, и устроилась в диванчике, скидывая туфли и забираясь на него с ногами. Горничная осталась стоять где-то в стороне, и я сказала ей взять стул, отыскать какую-нибудь интересующую её книгу и отдохнуть.

— Я-я н-не могу, госпожа! — воскликнула она, махая руками. — Мне нельзя!

— Льзя. Под мою ответственность, — ответила я. Так-то брать ответственность за левую горничную вот вообще не улыбалось, но мне было тупо её жаль: ей предстояло неподвижно стоять несколько часов в туфлях на небольших каблуках, пока я не начитаюсь.

В итоге мы проспорили ещё пару минут (ну, как могли спорить аристократка и горничная), пока я не обернула всё в жёсткий приказ. Девахе пришлось уступить мне и сесть.

Библиотека погрузилась в тишину, нарушаемую наши тихим дыханием и шелестом страниц. Из приоткрытого окна, ведущего в сад, дул приятный ветерок.

К наступлению вечера похолодало, и мне пришлось отдать книгу библиотекарю на хранение и пойти на ужин. Ела я опять в своей комнате, и в этот раз Шэмрок ко мне не присоединился. Обидно.

Следующим утром, позавтракав, я схватила плед и вновь отправилась в библиотеку. Служанка опять принялась отнекиваться, когда я пыталась усадить её на стульчик, но в итоге сдалась.

Книга, которую я читала уже второй день подряд, была довольно интересной. В ней рассказывалось о наездниках на драконах, которые перелетали через океаны и моря, дрались с какими-то плохими чуваками и выёбывались, у кого животинка круче. В общем, хуёвая новеллизация мультика «Как приручить дракона» с АлиЭкспресса. Но хоть увлекательно.

Внезапно наши чилловые посиделки прервали чужие тяжёлые шаги. Оторвавшись от книги, я увидела мужика с пиздец какой странной причёской. Чо, средство для укладки рекламировал, да?

А через секунду после хохотушек до меня дошло, что это был не абы кто, а сам Фигарленд Гарлинг — мой новоиспечённый почти дедушка.

Я тут же вскочила на ноги. Голые ступни обдало холодом от пола, но мне было плевать. Я тут же отфигачила реверанс, не смея поднимать головы.

— Так вот ты какая, Лианора, — произнёс он, подходя ближе. Его сапоги замерли рядом со мной. — Можешь поднять голову.

Я послушалась, окидывая дедка коротким взглядом с ног до головы. Нихуя себе дылда. Так вот, в кого Шэмрок таким уродился. Да уж, кровь — не водица.

— Рада приветствовать главу семьи Фигарленд, — максимально почтительным тоном произнесла я. Притворяться перед власть имущими я научилась ещё у Леонара. Правда, конкретно этот чувак был пострашнее, чем мой ебанутый братец.

— Посмотри на меня и покрутись, — приказал дедок. Я тебе что, какая-то вещь? Очевидно, да, поэтому я не стала выёбываться и покрутилась под внимательным взглядом чёрных глаз. — Да. Определённо есть фамильные черты. Шэмрок точно не ошибся.

Не, дедуль, Шэмрок ошибся, и охуеть как. Но я вам про это узнать не дам.

Однако в ответ я лишь чуть улыбнулась и вновь склонила голову.

Гарлинг прошёл мимо меня и сел на диван. Я осталась стоять. Повисла тишина.

— Скажи, много о своём отце знаешь? — спросил он. — И садись рядом, нечего стоять, пол холодный. Не хватало, чтоб ты ещё и заболела — и так бледная как смерть.

Я была поражена. А… Это точно холодный и бесчувственный Тенрьюбито? Точно главнокомандующий Божьими Рыцарями? Точно тот самый крутой чел, который батя двух других крутых челов?

В аниме и манге всех этих Небесных Драконов показывали жестокими и хладнокровными мразями, для которых обычные люди были подобны блохам или говну под стопой. Но Гарлинг… Он… он заботился. Он смотрел на меня мягко, не высокомерно. И это было вау.

— Я… — я аж растерялась. А потом быстро спохватилась, села рядом и ответила: — Честно говоря, не очень.

— Расскажи.

Ага, и чо тебе рассказывать? Что Шанкс — крутой пират и Йонко, а ещё пиздец как любит бухать? Это ты и так знаешь. Или о том, что он случайно скормил фрукт Бога Солнца пацану из Ист Блю? А вот об этом тебе знать не надо.

К счастью, за эту неделю валяния на кровати я успела придумать более-менее правдоподобную историю, которая выставляла бы меня жертвой, невинной овечкой и вообще самой несчастной в этом мире:

— Мама о нём упомянула лишь раз, когда была пьяна, а лично я его никогда не видела, — осторожным тоном начала я. Гарлинг выжидающе посмотрел на меня, и я пояснила: — Однажды она сильно напилась. Мне тогда было пять или шесть — не помню точно. Я тогда попросила этого не делать, сказав, что папа не любил, когда она пила, а она заявила, что мой отец мне не родной, а меня она зачала от проплывающего мимо пирата. Ещё сказала, что я слишком на него похожа, из-за чего соседи на неё странно косятся. Помнится, я тогда всю ночь проплакала. А потом ещё месяц сбегала при виде соседей, боясь их осуждения. — Я невесело улыбнулась.

Конечно, мой рассказ был стопроцентным пиздежом. Ничего такого с моей предшественницей, чьи воспоминания передались мне за несколько ночей в виде обрывочных снов, не происходило, кроме периодического пьянства, а внешне Лиа была очень похожа на мать, так что никакие соседи никого не осуждали и никаким Шанксом там и не пахло. Но у нас же тут история. У нас тут попытки выжить.

— Моё бедное дитя, — покачал головой Гарлинг, а потом заключил меня в крепкие объятия. — Мне так жаль, что тебе пришлось так долго жить столь убогой жизнью в нижнем мире! Но сейчас всё это позади, и если ты чего-то захочешь — просто скажи, и твоё желание мигом исполнят!

Так, блять. Мужик, а ты ТОЧНО Тенрьюбито? С хера ли ты отыгрываешь роль любящего дедушки? Не то, чтобы мне не нравилось, но как будто что-то в твоём образе и действиях вот нихуя не сходится!

— Я… — У меня аж ком посреди горла встал. Это чё такое? Почему в груди так тянет, а глаза слезятся? Эй, тупые эмоции, что с вами происходит? Мы тут семью Фигарленд презираем, а не испытываем чувство благодарности за то, что хоть кто-то меня принимает без всяких условностей! — С-спасибо…

Гарлинг в ответ засмеялся и отпустил меня. Ошеломлённая, я с трудом сглотнула ком в горле и сцепила руки в замок. Чёрт, это точно не сон? Если сон, то я не уверена, что хочу просыпаться!

— Расскажи про свою жизнь, — попросил он, ставя локоть на спинку дивана и чуть улыбаясь. Ебать! На этом лице возможна улыбка!

И я принялась за рассказ. Старалась вспомнить всё, что видела во снах-воспоминаниях. Иногда запиналась, иногда перескакивала с темы на тему, иногда шутила — удачно и нет. А Гарлинг всё слушал и слушал меня, и ему, кажется, было очень даже интересно.

* * *

— Экзистенциальный кризис — это глубокий психологический процесс, характеризующийся потерей смысла жизни, тревожностью и переоценкой ценностей. Он возникает, когда человек остро осознает конечность бытия, свободу выбора и одиночество, — вещала я, сидя на кровати и наблюдая за тем, как горничная протирает столик в моей комнате.

— К чему это вы? — спросила она.

— К тому, что моя жизнь скоро может в очередной раз за этот месяц перевернуться на все сто восемьдесят, и я охереть как ссыкую с этого, — ответила я. — Мари, а у тебя такое бывало?

Горничная резко обернулась ко мне, явно удивлённая, что я запомнила её имя. Ну его было тяжело не запомнить: в типичных азиатских новеллах про попаданок в псевдоисторическую Европу горничных зачастую звали либо Аннами, либо сотнями вариаций имени «Мария», либо, прости господи, Марианнами. И пока Анна оставалась в поместье Вердейнов, здесь меня обслуживала Мари.

— Когда меня похитили, — призналась она. — Я… я жила в Вест Блю, когда однажды прибыли работорговцы и забрали всю мою семью. А потом меня сделали рабыней и продали на аукционе.

Блять. Мне не стоило поднимать эту тему, да? Сука.

Хотела как лучше, а получилось как всегда. Молодец, Лиа, пять баллов из пяти!

— Хочешь вернуться домой? — спросила я, оглядывая Мари. Она не выглядела голодающей, на ней не было явных признаков насилия. Значит, к ней относились как к очередной безликой слуге.

Вообще, насколько я поняла, рабство в Мариджоа существовало в нескольких видах. Первым, самым популярным среди фанатов «Ван Писа», был тот, который нам по сто раз показывали в аниме и манге: лишённые воли рабы, закованные в цепи, одетые в какую-то подраную одежду и постоянно понукаемые кнутами. Вторым, менее популярным и вообще не обсуждаемым, представлял собой рабов-слуг. К ним относились лучше, одевали, обували и кормили, но всё также считали за вещи. Они прислуживали в домах и заботились о хозяевах, но продолжали носить рабское клеймо. Мари относилась ко второму виду.

— У меня больше нет дома, — призналась она. — Да и не могу сказать, что жизнь здесь так уж плоха. Во всяком случае, на моём месте.

Я кивнула. Если закрыть глаза на все этические и моральные стороны вопроса, то быть горничной в доме Тенрьюбито было не так уж и плохо. Да, это всё ещё рабство, в котором нет гарантий, что хоть кому-то будет дело до твоей смерти, но всяко лучше, чем ходить в цепях на поводке у знати.

Наверное, будь на моём месте кто-то типа Луффи или охренеть каких выёбистых моралистов из моего мира, они тут же начали бы задвигать телегу о том, насколько ужасно и отвратительно рабство, рвались бы в бой и принялись бы пропагандировать равные права у всех людей. Но я такой не была. Мне бы, знаете, самой выжить. Да и будем честны: человека, орущего про права людей посреди Мариджоа, тут же прибили бы на месте.

Я бы могла пообещать Мари свободу, но мои слова не имели веса. В этом доме у меня пока не было ни права голоса, ни права распоряжаться чьими-то жизнями. Да и к тому же, отпусти я Мари — на её место придёт новая девочка, чей дом также разорят, а её саму продадут за несколько сотен белли. Я лишь поддержу этот круговорот рабства и сломаю жизни другим людям. Да и вообще, играть в Фишера Тайгера у меня не было ни желания, ни настроения: десять лет назад рыбочеловек сотворил хуйню, отпустив всех рабов на свободу, и из-за этого были загублены жизни ещё нескольких тысяч невинных жертв, ставших предметом для вымещения злости Тенрьюбито.

Я вздохнула. Мысли были неприятными и циничными, но что я ещё могла поделать? Вот и я о том же.

— Поняла, — кивнула я. И пусть я не могла спасти Мари и остальных слуг поместья, я могла сделать их жизнь проще. Могла бы помогать им по чуть-чуть, давать больше свободы, разгружать от лишней работы, защищать их перед остальными членами семьи Фигарленд. — Мари, прикроешь окно? Прохладно как-то.

— Сейчас рано вечереет, — кивнула девушка, оставляя тряпку на стоне и подходя к окну. И стоило девушке коснуться рамы, как она замерла. — Госпожа, — её голос стал ниже, в нём появилось напряжение. Я тут же вся подобралась, — у нас незваные гости.

Моей первой мыслью были революционеры — потому что ну а кто ещё мог прийти в Мариджоа посреди вечера в пересменку охраны? А потом Мари снесло струёй снега. В комнате резко похолодало, а в распахнутом окне показалась фигура в плаще.

Я оторопела и инстинктивно отползла на кровати назад.

— Лиа, — произнёс незнакомец, и этот голос меня будто обухом по голове ударил.

— Леонар, — прошептала я, не веря своим глазам. Как он пробрался мимо стражи? Мимо Шэмрока и Гарлинга? Я понимаю, пересменка, но не могли же они пропустить вторженца!

Грудь кольнул сильный страх. А что, если они сделали это специально? Сегодня же должны были прийти результаты ДНК-теста от Вегапанка, и что, если Шэмрок разгадал мой план и подстраховался? Что, если они поняли, что я чужачка, и таким образом решили избавиться от меня?

— Лиа, милая, зови меня просто Лео, — мягко произнёс братец, с грацией хищника приближаясь ко мне. Я отползла ещё дальше. В голове было столько мыслей, столько страхов и переживаний, что я даже не знала, за какой схватиться, а потому решила на всякий случай за раз испытать их все.

— Уходи, — пробормотала я. Ледяная рука коснулась моей обнажённой лодыжки, и я вскрикнула. Затем холодные губы коснулись косточки, выцеловывая её, и я чуть не блеванула. — Леонар! Уходи немедленно! — повысила я голос, пытаясь пнуть брата, но бесполезно. Моя нога застряла в снегу, и я охуела. — Ты когда фрукт успел сожрать?

— Уже давно, моя милая Лиа, — ответил он. — Пойдём скорее, пока стража не пришла в себя.

— Нет! — запротивилась я. — Иди нахуй! Никуда я с тобой не пойду!

Леонар от такого сюжетного поворота охуел. Ну да, он-то привык к тому, что его сестрёнка — безропотное и подневольное существо, выполняющее все его прихоти и смотрящее глазками в пол. А тут я давала ему отпор, пусть и словесный.

Я вновь попыталась вырвать ногу из тела этого чушпана, и у меня, к счастью, получилось. Сука, как же холодно! Не мог какой-нибудь другой фрукт съесть? Зачем тебе эта хуйня морозная? Ты что, жвачка «Орбит» со вкусом мяты?

Тут братец, наконец-то придя в себя, резко потянул меня за ногу, отчего я задницей проехалась по простыням. Ночная рубашка задралась до талии, но, слава яйцам, под ней у меня были трусы. Братец завис от одного только вида на мои обнажённые бёдра и того, что прикрывала тонкая полоска ткани между ними. Извращенец хуев.

Этого мгновения хватило, чтоб Мари, подойдя сзади, хуякнула его вазой по башке. Вот только мой брат теперь был снежным человеком, ёбаным йети, и этот удар нанёс ему ровно ноль дамага, а бедная девушка отлетела к стене. Я закричала, глядя на то, как она ударилась спиной о стену.

— Не трожь её! — заверещала я, принимаясь пинаться. Опять же, без толку. Тогда я резко подалась корпусом вперёд, поднимая его, и толкнула Леонара руками в грудь, а затем сцепила их у него на шее.

Да уж. Драка со снеговиком была крайне позорной, и больше всех позорилась я.

Леонару было плевать на мои попытки высвободиться, он лишь перехватил меня поперёк талии, закинул себе на плечо и направился к окну, собираясь выпрыгнуть в него. Все мои брыкания не имели никакого смысла, а крики быстро заткнули комком снега во рту.

Я запаниковала. Надо было как-то выбраться, но как? И где носит мою новоиспечённую почти семейку?

В лицо ударил порыв воздуха, и вот мы, спрыгнув с третьего этажа, оказались на земле. Импульс от удара о землю пришёлся мне по рёбрам, и я застонала от боли, а потом принялась лупасить брата руками и ногами. Тому было насрать: он приковал меня к своему плечу с помощью снега и бросился наутёк. Сука, как же холодно! Слышь, урод, я люблю горячих мужчин! Тех, у которых руки тёплые! Не таких ледяных уебанов, как ты!

Леонар понёсся по саду. Позади послышались крики: стража наконец-то раздуплилась, что их госпожу похищают.

И тут братец резко затормозил и вильнул вправо. Я сперва не поняла, что происходит, так как обзор у меня был ограничен исключительно задницей моего братца, но затем услышала знакомый голос:

— Поставь мою племянницу на место. — Шэмрок, родной! Как же я рада тебя видеть! Прощаю тебе всё, включая тот эпизод с Цербером! Только спаси меня, умоляю!

Я вновь замычала и забилась. Появление Шэмрока придало мне новых сил, а уж когда рядом показался Гарлинг, так я чуть от счастья не кончилась как личность.

— Лиа, вырвись из его хватки, — приказал мне старик. Я аж охуела от такого сюжетного поворота. Чего, блять? Как я это сделаю?

Я с трудом подняла голову. Волосы забились в рот. Ну хоть мир больше не был перевёрнутым, и на том спасибо.

Взгляд Гарлинга был твёрд. Он держал руку на эфесе меча, но явно не собирался идти мне на помощь, пока я сама себя не освобожу. Более того, этого не собирался делать и Шэмрок: они оба не давали Леонару пройти, блокируя его снежные выебоны, но при этом не делали ничего, чтобы достать меня из ловушки. Охуеть помощники, блять. А можно мне других?

— А кто обещал исполнение любого моего желания, а? Я хочу на свободу! — заорала я, глядя в эти бесстыдные и смеющиеся чёрные глаза. Так тебе ещё и весело, чушпан старый! Пердун! Песок на ножках!

— Ты — Лианора Фигарленд, а Фигарленды никогда не позволят чужакам так с собой обращаться, — ответил старик, и на его устах появилась тёплая улыбка. Меня как водой окатило. Правда, не холодной, а горячей.

Я… Фигарленд? Серьёзно? Гарлинг не пиздел?

У меня перехватило дыхание. Значит, результаты теста пришли. И они оказались такими, какими я хотела.

Губы невольно растянулись в улыбке, с них сорвался смешок. Я почувствовала, как меня трясёт, но теперь не от холода, а от ликования. Я — Фигарленд!

Я громко рассмеялась, игнорируя волосы во рту. Я — Фигарленд! Я — Фигарленд! Я — Фигарленд!

В груди разросся незнакомый прежде горячий ком, который всё увеличивался и увеличивался в размерах. Я — Фигарленд! Охуеть!

— Леонар, — произнесла я не своим голосом. В нём будто появилась невиданная прежде сила, сталь, — отпусти меня. Живо.

— Лиа! Не время для…

— Это приказ.

Я почувствовала, как знакомая сила вырвалась из меня. Воздух завибрировал, но в этот раз не так хаотично, как тем вечером у ограды поместья Вердейнов, а более спокойно. Он тяжестью оседал на плечах присутствующих.

Ноги брата подкосились, он рухнул на колени. Я вцепилась почерневшими руками в снежные путы, удерживающие меня на его плече, и разорвала их, а потом упала на каменную дорожку, больно ударяясь локтём и бедром.

— Жри говно, — посоветовала я Леонару, поднялась на ноги и, чуть прихрамывая, отошла к довольному Гарлингу. Тот сразу же перехватил меня и завёл себе за спину, ограждая от вечернего гостя.

Я выдохнула, отпускаю Королевскую Волю. Братец тут же глотнул воздуха, но оказался пригвождён к земле Цербером. Леонар попытался дёрнуться, но оружие, мифический зоан, покрытый Волей Вооружения, не дал ему.

— За то, что тронул принцессу Королевства Немезия Святую Лианору, ты приговариваешься к казни на месте, — стальным тоном произнёс Шэмрок, и это было охуеть как эпично.

Леонар что-то закричал, попытался атаковать, и Шэмрок ему это позволил, но лишь для того, чтобы загнать в ловушку и пригвоздить к полу по рукам и ногам — так, чтобы он не мог даже шевельнуться. И вот мой брат, мой худший ночной кошмар, был распят на земле.

Я не верила своим глазам. Всё это время избавиться от него было так просто? Хотя нет, не просто. Я бы никогда с ним не справилась, это мне повезло, что Шэмрок был невъебенно силён.

Братец трепыхался: он не был мёртв, и я не понимала, почему мой новоиспечённый дядюшка никак не убьёт его. Но когда Гарлинг толкнул меня к нему, а Шэмрок протянул Цербера, до меня дошло.

— Я… Я не могу его убить… — прошептала я.

— Фигарленды всегда платят кровью за кровь, — ответил мне дядя. Он выглядел таким суровым, что у меня попросту не было сил на возражения. В конце концов, я теперь Фигарленд и мне надо принять новые правила игры.

Я тяжело вздохнула и приняла меч. Он был тяжёлым, совершенно не лежал в руке, но при этом почему-то оказался очень тёплым.

Цербер дрожал в моей ладони, и мне даже подумалось, что если он сейчас вырвется из лезвия, то тут же начнёт махать хвостом как самая настоящая преданная псина.

— Ладно, хороший мальчик, — пробормотала я, чуть погладив эфес большим пальцем. Меч задрожал ещё сильнее, а рядом стоящий Шэмрок довольно фыркнул.

Я сделала шаг к распятому Леонару, взглядом окидывая его с головы до ног. Помнится, в первую нашу встречу я подумала, что он очень красивый и с офигенным голосом. Тогда он мне показался типичным аристократом, следящим за собственной внешностью и презентабельностью. Теперь же передо мной был покрытый потом и грязью бродяга, жалко цепляющийся за остатки былого величия.

Я облизала губы. Взгляд остановился на чужой груди. Где-то там билось сердце, и мне предстояло остановить его ход.

В голове всплыли воспоминания о том, как брат безжалостно убил слуг в качестве урока за моё отравление. Промелькнули картинки того, как у оригинальной Лианоры постоянно менялась прислуга, как на её глазах Леонар из раза в раз казнил неугодных, навязывая ей мысль о том, что их смерть — её вина.

Внутри поднялась буря негодования. Этот жалкий манипулятор пытался привязать к себе бедную девочку всеми возможными способами, сломить её физически и психологически. И ему это удалось. Девочка забилась в угол, замкнулась в себе и не смела слова лишнего сказать. Она во всём слушалась брата, пусть и остерегалась его.

Вот только я — не та самая Лианора. И я — Фигарленд.

Почерневший от Воли меч опустился. Раздался неприятный звук. Леонар закричал. Как говорится, Цербер в печень — никто не вечен.

— Л-лиа! Лиа! — его глаза начали тускнеть, но в них читалась одержимость — та самая, от которой тянуло блевать. — Т-ты… моя. А я — твой. Даже в п-п-посмертии.

— Иди нахуй, — посоветовала ему я, выдёргивая Цербера и отходя назад. Мои дрожащие ноги подкосились, и я чуть не упала, но Гарлинг вовремя подхватил меня на руки. Меч я так и не отпустила.

— Молодец, — похвалил старик. — Запомни этот момент и всегда мсти обидчикам нашей семьи. Это наше правило.

— Поняла, — кивнула я, слабо улыбаясь. — Мы чо, как Ланнистеры всегда платим кровавые долги, да? Прикольно.

Гарлинг промолчал и понёс меня обратно в поместье, оставляя Шэмрока и слуг разбираться с трупом.

Мы пересекли сад, зашли в дом и поднялись на третий этаж. В моей комнате был самый настоящий бардак, а сама она оказалась припорошена снегом. Да уж, спать тут — такое себе.

— Тебя временно переселят в другую комнату, — решил мой дедушка (теперь уже дедушка), оглядывая помещение. — Приберитесь тут.

Слуги кивнули и поклонились. Я оглядела собравшихся девушек, но не нашла ту самую.

— Как Мари? — спросила я. Горничные вздрогнули, явно не ожидая от меня такого вопроса. Решили, что я накажу бедняжку за то, что она меня не вытащила? Хэй, бабы, я не монстр! — Она пыталась спасти меня, но сама пострадала. Ей нужен врач.

— Позовите ей врача, — кивнул Гарлинг. Девушки тут же склонили головы ещё ниже.

В итоге дедушка отнёс меня в другую комнату и уложил на расстеленную кровать. Моя ночнушка была в грязи, ноги и руки — тоже. Цербер, которого я так и не отпустила, закапал белые простыни кровью.

— Мне надо переодеться, — пробормотала я.

— Сейчас позову слуг, — кивнул дедушка.

Ко мне тут же залетела стайка девушек. Они принялись набирать ванную и принесли новую пижаму, в этот раз состоящую из кофты и длинных штанов, также пришёл врач, который после быстрого купания осмотрел мои ушибы и пришёл к выводу, что жить буду. Постельное бельё заменили на новое, а с Цербера вытерли кровь.

Я села на кровать, погладила меч кончиком пальца по острому лезвию, и то заблестело в свете масляной лампы. Или же это было моё воображение?

Словно заметив моё внимание, пёс трансформировался, занимая большую часть моей кровати. Ну охренеть! Грязными лапами и слюнявыми мордами прямиком на чистое бельё!

— Надо бы вернуть его Шэмроку, — тихо произнесла я. Рука сама потянулась к жёсткой чёрной шерсти, пропуская её между пальцев и поглаживая собаку за ухом. Псина тут же завиляла хвостом.

— Пусть сегодня ночует с тобой, — качнул головой Гарлинг. — Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. Даже лучше, чем неплохо, — признала я. Наверное, я должна была испытывать ужас от своего первого убийства, но вместо этого меня переполняла какая-то свобода. Лёгкость.

Я вдохнула полной грудью и наконец-то сказала то, что меня так мучило:

— Охраны не было на месте. Вы ждали Леонара.

Дедушка довольно усмехнулся. Я оказалась права.

— Да. Легче всего ловить на живца, — просто ответил он. — Да и тебе надо было на деле доказать, что ты достойна быть Фигарлендом не только по крови.

Я усмехнулась. Знал бы ты, что никакой я не Фигарленд! Но приятно, что проверку я прошла. Значит, со мной ещё не всё потеряно, и этот мир меня так просто не переварит и не выплюнет.

— И как, доказала? — лукаво спросила я.

— Более чем. Добро пожаловать в семью, внучка.