Гермиона Грейнджер и Сила Рун (джен)

На Третий Тур этого премиленького Турнира я попасть не хотела категорически! Нечего ждать милости от природы и щедрот от организаторов. У меня было две-три идеи получше. Поэтому, на следующее утро после второго тура, ещё до общего подъёма, я выскользнула из Замка и направилась к тому самому проклятому оврагу.

Мой план был прост и сложен одновременно. Я намеревалась использовать Руну Решение (Де-Ла). Пусть она подскажет верную тактику, укажет путь там, где все дороги казались тупиковыми. Встав в центр начерченного на влажной земле круга, я активировала её. И, как ни странно, решение пришло — ясное и холодное, как утренний воздух. Решение не игнорировать угрозу, а обойти её. Воспользоваться не силой, но знанием. Знанием рун, способных открывать двери между мирами и менять сами вибрации реальности.

Я приступила к созданию сложного рунного става.

Сначала Руна Модуляция. Её задача — изменить частоту моего собственного магического сигнала, стереть на мгновение границу между «здесь» и «там», перевести восприятие из трёхмерной плоскости в многомерное.

Затем Руна Мир Линий — особенно эффективна в местах Силы, на точках пересечения силовых энергетических лей-линий Земли. А Хогвартс, без сомнений, стоял на мощнейшем энергетическом узле. Эта руна должна была стать нитью Ариадны в лабиринте этих линий, показав кратчайший путь к цели — выходу из ловушки.

И, наконец, Руна Трёхмирье. Основа перехода. Та, что позволяла совершить скачок.

Активировав этот рунный став, я взглянула вверх — и дыхание перехватило. Над Хогвартсом клубилось гигантское облако тёмной энергии, похожее на злобного спрута. Одно из его мерзких щупалец, плотное и вязкое, лежало как раз на дне этого оврага. Нечто подобное, пусть и в миниатюре, я уже видела над лондонским приютом в прошлом мире. Зло одинаково во всех мирах. Так вот в чём дело! «Тёмный» Хогвартс оказался тёмным в самом прямом, магическом смысле.

Чтобы пробить портал, нужно было отсечь это влияние. Требовалось что-то чистое, светлое, высшего порядка. Руна Небесное Созерцание подошла бы идеально. Очень я её зауважала после битвы с дементорами. Я вплела её в схему. От её яркого, безжалостного света тёмное щупальце дёрнулось и отпрянуло, словно обожжённое. Дорога была свободна.

В самый центр композиции я нанесла последний штрих — Руну Портал. И о, чудо! Воздух передо мной задрожал и замерцал серебристой дымкой. Домой, скорее домой!

* * *

Я очнулась в овраге от звука приближающихся шагов. Сил пошевелиться не было. Весь мой резерв ушёл на то, чтобы расчистить и приоткрыть дверь в иное измерение.

Не успела я застонать от бессилья, как в овраг начал спускаться мастер зелий и сарказма Северус Снейп собственной персоной. Снейпушка, ура! В Тёмном Хогвартсе его не было, по какой причине — я не уточняла. А теперь он шёл целенаправленно ко мне, с лицом, выражавшим предельную степень раздражения. На мне, ясно, его сигналка. Иначе как он умудряется выуживать меня из всех передряг?

— Глупая, безмозглая девчонка, — прошипел он, наклоняясь.

К моему удивлению, он поднял меня не левитацией, а на руки. Путешествие на ручках у Ужаса Подземелий … мысль была сюрреалистичной и приятной, но оценить её я не успела — рывок вверх окончательно добил моё сознание.

Я пришла в себя уже в Медицинском Крыле, под бдительным оком мадам Помфри. Нашей, настоящей, доброй мадам Помфри! Какое же это было блаженное чувство — снова слышать её ворчливые, но полные заботы упрёки. В меня вливали что-то жутко противное, но восстанавливающее силы, и по частям выкладывали новости.

Оказалось, я отсутствовала три месяца. Пропала при панике в Первом туре. Друзья горевали, но, видимо, упрямо надеялись на мою живучесть. Профессор Снейп обнаружил меня сегодня утром в Запретном лесу. Турнир между тем шёл своим чередом: Второй тур завершился, победил Гарри, сумевший спасти сразу двух пленников, хоть и пришёл последним.

Я провалялась в больничке почти неделю. Ко мне ходили толпы народу: и гриффиндорцы, и слизеринцы, и дурмстранговцы.

Первым прорвался Невилл. Он влетел в палату, запыхавшийся, с огромным горшком цветущей Мирикарии — растения, чьи лепестки звенели, как колокольчики, от волнения.

— Гермиона! — выдохнул он, аккуратно ставя горшок на тумбочку, — мы думали... то есть, все говорили... но я не верил! Трудно тебе пришлось?

Он говорил, спотыкаясь, и вдруг обнял меня с такой силой, что хрустнули рёбра.

— Ты столько всего пропустила!.. Был Святочный бал. Это было... ну, я танцевал с Луной. Вернее, сначала наступил ей на ногу, но потом вроде получилось...

— На Острове всё хорошо! Грейнджерята столькому научились, — продолжал он, и его глаза загорелись тем особым светом, который появлялся только когда речь шла о растениях, — у маленькой Нины был магический выброс, но она сумела направить магию в дождевую тучку над нашим огородом. Правда, потом мы все попали под град из лягушек... но это же мелочи!

Он вытащил из кармана сморщенные, но удивительно крупные финики.

— А урожай! Деревья, те самые, древние... они будто почувствовали жизнь вокруг. Фиников — море! Они крупные, мёд прямо внутри. Мы сушим, варим варенье, а косточки... — он понизил голос, — косточки я собираю. Они тёплые на ощупь, будто живые. Я думаю, если их посадить с правильным заклинанием... может, получится вывести новый сорт.

Я улыбалась, пробуя тёплый, липкий финик, от знания, что где-то там растёт моё маленькое, странное и бесконечно дорогое королевство.

Когда Невилл ушёл, обещав приходить два раза в день, в Больничном Крыле материализовалась Луна.

— Привет, — сказала она, глядя на Гермиону не по-детски проницательно, — ты пахнешь теперь иначе. Как старый фолиант, в который вложили срочное секретное письмо.

Она села на край кровати.

— На Балу было много мюрликов. Они особенно активно размножались в бальных туфлях у тех, кто много притворялся в последнее время. А во втором туре... там было много слёз. Не тех, что текут по щекам. А тех, что висят в воздухе, невидимые и солёные. Их вытащил Гарри из озера...

Прежде чем я успела ответить, в дверях возникла стройная фигура Драко Малфоя в зелёно-серебряных одеждах.

— Лавгуд, — кивнул он с холодной вежливостью, — Грейнджер. Рад видеть, что твоё необъяснимое отсутствие не стало вечным. А где ты, собственно, была?

Я вдруг поняла две вещи: Невилл не задал такого же, казалось бы, естественного вопроса (видимо, Тень Эвридики смогла как-то донести информацию обо мне своей хозяйке, а та всем нашим), но что мне отвечать Драко, да и остальным? Описывать параллельный мир с его непостижимыми правилами? Это будет похоже на бред!

Драко приблизился, делая вид, что изучает этикетку на бутылочке с укрепляющим зельем, было заметно, что ему дико любопытно услышать ответ на свой вопрос, но тем не менее, он продолжал светскую болтовню:

— Бал был предсказуемо скучен, если не считать истерики Поттера, когда Трелони нашептала ему на ухо своё очередное предсказание. Хм, интересно, какая именно смерть грозит теперь нашему "липовому чемпиону"... Второй тур... — Драко поморщился, — это был цирк. Задания для трюкачей: озеро, мерзлота, эти идиотские заложники…

Он умолк, глядя в окно. После Тёмного Хогвартса я воспринимала Драко как члена "своей команды" и с трудом удержалась от обсуждения с ним Куба Хаоса. Придётся постоянно себе напоминать, что эти ребята другие. Те же, но совсем другие.

Когда Драко и Луна ушли, в палате наступила короткая тишина. Её нарушил новый визитёр. В дверях, слегка задержавшись на пороге, словно не решаясь войти, стоял Гарри.

Он выглядел уставшим. Не так, как после обычных тренировок по квиддичу, а какой-то более глубокой, внутренней усталостью. Под глазами легли тёмные тени, но сам взгляд был острым, собранным — тем самым, который появлялся у него перед решающим матчем или в моменты реальной опасности.

— Привет, — тихо сказал он, подходя к кровати.

— Привет, Гарри, — улыбнулась я, — мне рассказали, как ты блистательно проявил себя в озере.

— Блистательно? — Гарри хмыкнул, садясь на табурет, — это было... мрачно, холодно и невыносимо долго, — он помолчал, глядя куда-то мимо меня, в свои воспоминания, — самый ужас — это тишина под водой. И мысли... Ты остаёшься наедине со своими мыслями, и они начинают тебя съедать. Я почти... почти сдался. Но потом увидел Рона. И сестру Флёр. И понял, что не могу просто так уплыть.

В его голосе не было гордости победителя, лишь тяжёлая убеждённость человека, сделавшего единственно возможный для себя выбор.

— А бал? — спросила я, пытаясь сдвинуть разговор на что-то более светлое.

Гарри покраснел. Не так ярко, как Рон, но достаточно, чтобы стало заметно.

— Бал... был... много смущающих моментов... Но были и смешные... Вот, Фред и Джордж... — на его губах мелькнула тень улыбки, — они пытались подсыпать в пунш Дамблдора что-то, от чего бы его борода закрутилась в спираль. Не сработало, конечно. Профессор Макгонагалл их как-то... заранее обезвредила. Взглядом.

Внезапно он вздрогнул и резко повернул голову к двери, будто уловил какой-то звук. Его рука потянулась ко лбу, он провёл ладонью по шраму, сжав губы.

Вошла мадам Надин, новая помощница мадам Помфри. Она была безупречна: подала мне зелье точными, плавными и без единого лишнего усилия движениями. Её глаза — тёмные, почти бездонные — не моргали. Вернее, моргали так редко, что это казалось сознательным, неестественным усилием.

Мадам Надин бросила на Гарри взгляд, и этот взгляд был тяжёлым и цепким. Поттер сразу пробормотал, что ему пора и вышел.

Надин тоже развернулась, чтобы уйти. Кончик её языка, тонкий и раздвоенный, на мгновение мелькнул, чтобы коснуться угла губ, прежде чем она бесшумно растворилась в своей подсобке.

* * *

Чуть позже меня навестил Поляков. Он был непривычно сосредоточен и даже немного суров.

— Гермиона, — с порога начал он, — рад, что ты нашлась! Где ты была? Я потерял тебя тогда в толпе и, казалось, что ты как сквозь землю провалилась, — он махнул рукой, как бы отмахиваясь от чего-то неприятного.

— Я заглянула в одно из... отражений нашего мира. Тёмное, искажённое. Там всё было иначе. Потребовалось время, чтобы разобраться в правилах и найти дверь обратно...

Он серьёзно кивнул.

— Я не успел пригласить тебя на Святочный Бал. Ты бы согласилась пойти на него со мной?..

Ответить было легко:

— Да, конечно.

Когда все разошлись, в палате повисла тишина, наполненная новыми образами. Я закрыла глаза. Передо мной проплывали картины и того, и этого второго Тура: сверкающий зал, где моё место пустовало... сжимающиеся с ужасающей скоростью стенки Куба... чёрные воды озера, в которых Гарри боролся с чудищами, подводными и внутренними... разъяренное лицо голографической Гермионы, направившей на меня палочку... раздвоенный язык странной медички...

Я вздрогнула и резко села на кровати. Взяла с тумбочки звонкую Мирикарию Невилла и тронула лепесток. Колокольчик звенел чистым, вызывающим звуком. Точно таким, каким должен быть мой следующий шаг.