Гермиона Грейнджер и Сила Рун (джен)

Солнце ласково грело песчаный берег острова Эларион. Мы с Невиллом сидели в тени прибрежной пещеры и завтракали. Завтрак как и остров был экзотический: манго, заботливо порезанные кусочками, сочные крупные креветки, перепелиные яйца.

— Если бы сейчас нас увидели наши однокурсники, что мои, что твои, — довольно сказал Невилл, — вот бы удивились!

— Ага, только не надо уточнять, что перед этим завтраком мы встали в шесть утра, наловили этих креветок, насобирали фруктов и птичьих яиц, приготовили всё и накрыли на стол...

— На стол накрывала Куки, не выдумывай!

Сама Куки в чистом полотенце стояла неподалеку и тщательно полировала металлический корпус нашего домашнего робота-помощника Мистера Чистюлькина, негромко причитая вполголоса:

— О, достойнейший Мистер Чистюлькин, опять вы залезть на те опасные скалы — они же коварны как гоблины, не беречь вы, себя! А если бы упасть?

— Анализ рисков показал вероятность падения как 3,7 процента. Эффективность миссии... — монотонно отвечал ей робот с лёгким гудением.

— Ох, вы такой умный, но порой как дитя неразумное! Стойте, не крутитесь, тут за ушной антенной какое-то пятнышко...

Да, уж, эта парочка придавала сцене завтрака еще больше сюрреализма. Тут, кажется, нужно для понимания происходящего зачитать гнусавым голосом "краткое содержание предыдущей серии".

Я, Гермиона Грейнджер, а на деле попаданка в нее из более технологичного будущего, сумевшая захватить в мир магии некоторые полезные гаджеты. За первый курс своего обучения в Хогвартсе на факультете Слизерин сумела создать свой славный Род Грейнджер, да еще и ввести в него Невилла, бывшего Лонгботтома, потерявшего в результате смертельного проклятия свою бабушку. Про родителей Невилла вы и сами всё знаете, они в этой страшной очереди "семейного проклятия Блэков" были следующими, и врачи волшебной больницы Мунго присылали всё более неутешительные прогнозы. Вот как раз в это утро мы готовились навестить их там.

— Пора! — сказал Невилл, вставая, — Мунго уже открылось для посещений.

Невилл за прошедший год тоже претерпел мощную трансформацию: из забитого неуклюжего толстячка превратился в уверенного и целеустремленного поборника справедливости. К тому же Ритуал Посвящения Смерти, понадобившийся для защиты от проклятия, добавил Невиллу некоторые полезные сверхспособности. Его врождённый талант герболога сделал качественный скачок, его связь с растительным миром теперь была просто мистической. Интуитивное понимание потребностей трав, цветов и деревьев, контроль над ядовитыми видами, создание немыслимых гибридов — всё это теперь послужит на пользу нашему Острову.

Куки, видя, что мы встали, отправилась провожать нас к портальной площадке. Эту домовую эльфу мы забрали из Хогвартса, вернее, подхватили на вылете из Хогвартса, когда её выгнали из общины эльфов за неспособность к аппарации. Мы перенесли домовушку на Остров, и поначалу намучались с ней, как, наверное, с любым существом после сильного стресса и длительного угнетения.

Эльфийка выглядела куда более маленькой и тощей, чем любой среднестатистический домовой эльф. К тому же на лбу у неё красовался свой шрам, почище молнии Поттера, это был след от каминной решётки, навсегда отпечатавшийся после бессмысленных и беспощадных самонаказаний. Приобретённая нами Куки поначалу дрожала, пряталась, боялась всего на свете: солнца, высоты, темноты, нас, мистера Чистюлькина, но постепенно оттаяла, а последнего и вовсе поставила на пьедестал.

* * *

В Мунго нас встретил Гиппократ Сметвик.

— У нас для вас печальные новости, — сказал целитель, как только мы вошли в его кабинет , — Френк Лонгботтом скончался сегодня ночью.

Невилл побледнел. Я взяла его за руку.

Сметвик выдержал паузу и продолжил:

— Также вынужден вам сообщить, что закончился оплаченный срок пребывания ваших родителей под попечительством наших целителей. Следующий взнос надо сделать в ближайшее время, — мы с Невиллом переглянулись.

Родовое гнездо Лонгботтомов стало недоступно для Невилла после вступления его в род Грейнджер. Так что, даже распродать остатки былой роскоши не получилось бы.

— Но есть и лучик радости в этих удручающих новостях, — целитель обнял Невилла за плечи, — твоей маме, наоборот, стало неожиданно лучше. Давай пройдем к ней в палату, сынок.

— Подожду тебя в коридоре, — я не хочу мешать таким личным моментам, да и нужно обдумать сложившуюся ситуацию.

Сидя в коридоре Больницы Святого Мунго, я наблюдала за потоком необычных пациентов — каждый из которых словно сошёл со страниц абсурдного комикса. Вот какой-то лысый волшебник просеменил мимо, его сияющая лысина издавала мелодию "динь-дон, динь-дон" при каждом шаге. Он попытался идти медленнее, и мелодия стала растянутой и какой-то зловещей.

Вот еще один пациент обогнал звенящего чудика, отчаянно пытаясь удержать язык, который вырос до полуметра и теперь болтается как шарф. Наверное, у меня плохое чувство юмора, но и этот случай кажется мне пугающе неприятным. Не съел ли этот человек конфету, производства братьев Уизли?

Вдруг рядом раздался голос целителя в лимонной мантии. Он обращался к медведьме в коротком халатике такого же жизнерадостного оттенка:

— Мистер Квиррелл выпил свои утренние зелья, как они подействовали?

— Да, мистер Квиррелл чувствует себя лучше.

Я заглянула краем глаза в палату, из которой вышла медведьма.

Бледный бывший профессор Защиты от Тёмных Искусств лежал в кровати уже без своего тюрбана и выглядел довольно истощенным, но живым. Его взгляд упал на меня, и он произнёс почти шёпотом, но совершенно не заикаясь:

— Мисс Грейнджер, а это ведь вы были в том злополучном зеркале? Очень похоже на вас... Я тогда был не в себе...

— Вы, наверное, ошиблись, сэр! — я подошла поближе, — как вы себя чувствуете?

Квиррелл попытался улыбнуться, но его глаза сами собой сомкнулись, видимо под воздействием сонного зелья.

Я вернулась в коридор. Там уже стоял взволнованный Невилл.

— Все хлопоты по погребению отца взяло на себя Мунго. Но где мне раздобыть денег на лечение мамы?

— Невилл, у меня есть версия — почему твоей маме стало лучше. Смерть твоего отца могла разорвать магическую связь Алисы с родом Лонгботтомов и Проклятие Блэков ослабло. В любом случае не могу придумать где нам с тобой взять такую значительную сумму галеонов, чтобы оплатить её дальнейшее лечение.

В глазах Невилла загорается отчаяние, но я поспешила добавить:

— Поэтому лучшим вариантом будет забрать ее на Остров. У меня есть план её реабилитации.

— Гермиона, я обожаю твои планы! — вскрикнул Невилл, обнял меня и убежал сообщать Сметвику о нашем решении.

— Ага-ага, есть ли у вас план, мистер Фикс? У меня два плана! — приговариваю я присказку из мультфильма своего детства, но в целом, очень довольна посещением волшебной больницы.

* * *

Мы забрали Алису Лонгботтом с собой на остров и препоручили её заботам наших маленьких помощников. Эльфийка Куки и Мистер Чистюлькин обрадовались возможности услужить. Алиса, к слову сказать, вела себя отстранено, но спокойно, села в тенёчек раскидистого дерева на побережье, куда мы её посадили, и слегка раскачиваясь, пребывала где-то глубоко в себе.

А у нас была срочная и важная задача: продолжить строительство отдельных хижин, келий, квартирок, жилищ, подходящее слово никак не приходило в голову. Однако идея была такая — встроить эти уютные убежища в ландшафт Острова. Мы выбрали несколько естественных углублений и пещерок в каменных грядах, чтобы по минимуму дорабатывать пространство.

Вход в наши "пещерки" будет через арочный проём, обрамлённый природными валунами. Вокруг — выложенные камнями дорожки и мини‑садики из местных растений.

Потом Невилл запланировал обвить стены местными лианами, плющом или виноградом. На крыше высадить низкорослые травы и цветущие почвопокровники. Вокруг посадить кустарники, повторяющие по форме очертания домика. Для усиления эффекта высадим местные лианы и мхи, зачарованные на быстрый рост.

Магическое строительство шло так: мы применяли заклинание Вингардиум Левиоса, чтобы плавно поднять камни в воздух и переместить в нужные места. Для облегчение веса я чертила на самых тяжелых камнях руну Лёгкость (звуковой код У-ШУ). Потом Куки тоже призвали на помощь, она применяла свою эльфийскую магию, пока Мистер Чистюлькин успешно наблюдал за Алисой.

Ну, и конечно, самое главное — камни и блоки крепили Заклинанием Вечного Приклеивания, которое я успешно и заблаговременно нашла в хогвартской библиотеке.

Звуковая формула Глютинаре Перпетуум, проведя палочкой вдоль шва, и блоки мгновенно и навсегда скреплялись, образуя монолитную структуру. Швы становились невидимыми.

Итогом мы остались очень довольны!

Благодаря комбинации левитационных чар, рунной магии и заклинаний скрепления мы возвели пять маленьких, органично вписанных в ландшафт домиков сверхпрочной конструкции на нашем Острове, обойдясь без тяжёлой техники и своими силами.

Дальше я взялась за старое! А именно, по полной использовала игрушечную мебель, которую почти полностью забрала из дома Грейнджеров. Двери от конструкторов и кукольных домиков отлично встали и в наши строения: увеличить, укрепить, перекрасить — было минутным делом. С мебелью — по той же схеме! Обставили все наши "пещерки", придав им уют и удобство. А что еще нам было делать!? Денег-то у нас, в отличие от смекалки, всё также не было.

Хозяйственный Невилл настоял на сохранении некоторых "образцов" для копирования, ведь у него на радостях стали отлично выходить все заклинания, в том числе и Джеминио. Дело было даже не в отцовской палочке, а в его внутреннем настрое, уверенности в себе и непробивном новом упорстве. В общем, этот "новый Невилл" развил бурную деятельность, успевая всюду и везде, мелькая по острову как "Фигаро здесь — Фигаро там". Что и говорить, нравилось мне это его перевоплощение!

Кому еще нравилась бурная деятельность Невилла, так это Живоглоту. Вот кто балдел от свободы на Острове, носясь по своим кошачьим делам и мелькая в самых неожиданных местах своим рыжим пушистым хвостом, который на вольных хлебах затмил своей пушистостью все мыслимые рекорды.

Алису Лонгботтом мы собирались поселить в самом тихом уголке нашей "жилой зоны", чтобы звуки молодых и весёлых организмов не пугали нашу ослабевшую от долгой болезни подопечную. Пусть она и не реагировала на шум, но подсознательно могла испытывать тревогу. К тому же, я не собиралась просто следить за её состоянием. Я задумала создать в её "домике" медицинскую капсулу по примеру самых технологичных образцов моего прошлого-будущего времени, естественно, магическими способами.

Для этой специальной Кровати-Капсулы мы выбрали место на пересечении магических линий, коими наш Остров был так богат. Невилл собственноручно выдолбил подобие колыбели из лечебного дерева Гинкго Билоба. Дерево было выбрано из-за его свойств влиять на мозговое кровообращение, улучшать память и концентрацию внимания. На дно импровизированной капсулы нанесли сложную Руну Обнуление негативных программ и установок. "Руна сама выявляет негатив и вихрем белого света убирает его", — было записано в описании действия этой руны в моём гримуаре.

Вторая руна в нашем лечебном рунном ставе была предельно проста и гармонична — Пчелиная Сота, звуковой облик ЖУ-ЖУ, должна была восстановить ментальную сферу больной. И в завершении композиции я выбрала Руну Нейроактиватор — самую подходящую в данном случае, на мой взгляд, направленную на восстановление нейронных связей в головном мозге. Почему-то, у меня была уверенность, что в Мунго с данной точки зрения никто лечения не производил.

Мы увеличили эту колыбель до приемлемых размеров и устроили там постель мамы Невилла.

Но и это еще не всё. С помощью моего браслета из будущего в комнате Алисы появилась голограмма её точного двойника, в которую мы поместили миниатюрные светящиеся нано-руны с самыми подходящими для исцеления больных смыслами и зонами ответственности. Была дана команда использовать этих лечебных малышек наилучшим образом в комфортных темпах и объемах. Теперь оставалось только ждать и надеяться...

Мы сидели в тенистой каменной беседке на пляже, которую после опыта с домиками, сложили на раз и два всеобщими усилиями. Это живописное местечко мы выбрали в качестве общей столовой и любили проводить там время. Невилл делился своими успехами в выращивании разных полезных в хозяйстве растений и даже планировал продать прежним покупателям семьи Лонгботтомов какие-то излишки лекарственных трав. Разговор слово за слово зашёл про наших однокурсников.

Невилл, а особенно мой "новый Невилл" — внимательный товарищ, он давно заметил некоторые несоответствия и странности в поведении и гардеробе Гарри Поттера. Я не стала разводить тайны Мадрицкого двора и рассказала о нелегкой доле Мальчика, который Выжил: Дурсли, чулан под лестницей и вообще, подневольное состояние. Кажется, это стало моей ошибкой. Чувство справедливости Невилла просто вскипело! Он рвался вот прямо сейчас мчаться причинять добро и спасать Героя. Да-да, "запасной герой" приходит на помощь!

— Невилл, мы не в силах помочь всем слабым и обездоленным. Что ты предлагаешь: похитить Гарри у злых родственников и привести к нам на остров? Тогда мы перейдём дорогу Дамблдору — у него на Поттера личные и далеко идущие планы! У меня есть предложение по спасению определённой группы населения, но нужна серьёзная подготовительная работа.

— Рассказывай! — весь подобрался мой братишка.

И я рассказала. Этот проект созрел как идея давно — я собиралась со временем мониторить магловские детские дома на предмет раннего обнаружения юных мажат, принимать их в свой пока ещё малочисленный Род (но это только пока!) и воспитывать без издержек чужого мировоззрения.

— Это прекрасно! — глаза Невилла заблестели невыплаканными слезами, — ты самый лучший человек на Земле, кого я знаю, Гермиона! Но, пожалуйста, пожалуйста, давай действовать прямо сейчас!

— Невилл, нам нужно продумать способ выглядеть старше, чтобы появляться в магловских учреждениях с легендой подбора детей в частные и специализированные детские дома. Потом, этими детьми надо будет заниматься. Нам понадобятся проверенные люди, педагоги, воспитатели, их тоже не наберешь так быстро.

— С первой проблемой справиться легче лёгкого! У нас, то есть, в семье Лонгботтомов, есть.. было... семейное заклинание, позволяющее несколько часов выглядеть старше своего возраста. Не превращаться в другого человека, как при оборотном зелье, а принимать свой же облик, только в более старшем возрасте. Это бывает иногда удобно. Так что, в путь! А к Поттеру заглянем в своем нынешнем облике, хотя бы просто навестим его, а?

— Ладно, уговорил! Только будем действовать продуманно в любом случае. Так, например, для поиска маглорожденных сирот нам придётся последовательно обходить все известные детские дома. Дальше, можно попробовать увидеть необычные способности юных волшебников магическим зрением или пойти другим путём.

Я вспомнила, что в Зале Зеркал передо мной мелькал свиток с именами всех родившихся в Британии волшебников. И хоть эти имена проносились передо мною со страшной скоростью, на то и существуют ментальные техники, чтобы вспоминать такие вещи. Я вдруг осознала, что за время летних каникул, строительства домов и обустройства на Острове ни разу не заходила в свои Чертоги Разума. Да, уж, счастливая беззаботная жизнь — первый убийца духовного роста!

— Извини, Невилл, мне нужно кое-что вспомнить, так что я погружусь в себя на какое-то время.

— Всё в порядке, — сказал брат, вставая, — я пойду проведаю маму.

Я погрузилась в свои Чертоги Разума и ощутила мощнейший отклик сознания — просто эйфорическую радость от соприкосновения со своей так тщательно структурированной памятью! Путём замедления времени в нужном воспоминании я получила в итоге имена пятерых маглорожденных детей-сирот в Лондоне и его окрестностях. Другие места я пока не рассматривала.

Итак, вот эти имена: Нина Грей (три года), Эрик Мортон (восемь лет), София Чан (семь лет), Кайл и Моника Хаспер (двойняшки пяти лет)

* * *

На следующее утро Невилл прошептал надо мной, а потом и себе под нос какое-то невразумительное заклинание, и вот на меня из зеркала смотрит не девчонка двенадцати лет, а симпатичная молодая женщина лет двадцати семи. Невилл — красавчик был здорово похож на повзрослевшего Мэттью Дэвида Льюиса, актёра, сыгравшего Лонгботтома в фильмах моей молодости, так что я была готова к его новому облику, а вот сам он слегка подвис, разглядывая в зеркале мужественное лицо и широченные плечи своего взрослого двойника.

Мы прошли на портальную площадку Острова и спокойно (без грязи и пыли) переместились в портальную точку лондонского вокзала Кингс-Кросс, которую я заранее оставила в неприметном уголке за колонной. Купив в журнальном киоске справочник по Лондону, мы с удивлением узнали, что детских домов в Лондоне раз-два и обчёлся. Тем не менее, по какой-то странной прихоти судьбы мы направились не в Лондон, а решили, что раз всё-равно уже пребываем на вокзале, поехать в Инглвудский детский дом в 300 км от Лондона в Отли, Западный Йоркшир.

Нас встретило двухэтажное каменное здание в тупике Уитли-Крофт-Гарт. Вокруг росли какие-то чахлые искривленные редкие деревца, будто им тоже не хватало солнца и заботы.

Чем ближе мы подходили к входной двери, тем больше сгущалась тяжелая давящая аура этого места. Невилл хмурил брови и кусал губы, ну, что ж, я предупреждала, что поездка будет не из лёгких.

Я прищурилась и взглянула на здание магическим зрением: у входной двери виднелось остаточное сияние какого-то заклинания. Оно почти выветрилось за годы, но я вспомнила, что видела такой символ в одной из книг Хогвартса, он назывался "Печать удержания" и применялся для пленных, рабов и врагов в прошлые времена. Подняв глаза выше, можно было заметить тускло-фиолетовое марево сгустившегося и концентрированного страха, от основного сгустка отходили уродливые щупальца, расползавшиеся за территорию учреждения и немного в чахлый лесок за ним.

В доме были призраки. Но не весёлые довольные призраки Хогвартса, а обрывки лиц и рук, застрявшие в паутине фиолетового страха, жертвы, ставшие частью Сущности этого места. Мне некстати вспомнился отель "Оверлук" Стивена Кинга, и я, наверное, впервые поняла метафору "живого здания", питающегося страхом, болью и энергией людей.

Я потрясла головой, переходя на обычное зрение и отгоняя подступавшие волны страха. Не ожидала, что всё так запущенно, нам явно нужна защита от этого места. Я секунду помедлила, выбирая защитные Руны, подходящие случаю. Отбросив идею использовать руну Реактор (с таким хтоническим монстром это могло привести к непредсказуемому результату), я просто как сияющий плащ набросила на нас Руну Защита, тихо пропев её звуковой код И-НА.

Дверь нам открыла невысокая сутулая пожилая женщина. Движения её были скованные, будто у заржавевшего робота. Соблюдать видимость вежливости не имело никакого смысла. Я передумала использовать какие-то правдоподобные истории, объясняющие наше появление здесь. Не в этом месте!

Своей "детской" незарегистрированной палочкой я бросила в неё Конфундус, и вот мы уже поднимаемся на второй этаж за этой "провожатой" в кабинет директора.

— Директора сейчас нет, — вдруг сообщает эта служительница скрипучим голосом.

— Это ничего, нам нужен список детей.

Служительница протянула какую-то амбарную потрёпанную тетрадь. Детей там было лишь шестнадцать, и в глаза сразу бросилась знакомая фамилия. Хасперы! Мы приехали к двойняшкам Хасперам!

Я пролистала амбарную тетрадь, прежде чем отдать её. Моё внимание привлекли аккуратные и педантичные записи под заголовком "Пикники": фамилии людей, время посещения, суммы денег... Что за странные колонки? Самая часто встречающаяся в колонках фамилия была Дж. Сэвил.

— Пойдём, — потянул меня за рукав Невилл, — нам нужны Хасперы.

— Приведите нам Кайла и Монику Хасперов, — обратилась я к служительнице, и та удалилась, походка её была дёрганная и нескладная.

— Нам надо удалить имена ребят из всех здешних бумаг, — объяснила я Невиллу.

— Ты же сказала, что в лучшем случае мы сможем забрать детей на следующий год, — удивился мой соратник.

— Планы меняются, оставаться здесь опасно даже на день, не говоря уже про год. Заберем их сию минуту, и гори всё синим пламенем!

Я направила палочку на папку с бумагами, на которой лежала та самая амбарная тетрадь и произнесла, удерживая в голове имена наших юных волшебников:

— Обливейт!

Ничего не произошло.

— Смелый эксперимент! — понял мою мысль Невилл, — если предположить, что бумага "помнит" написанное на ней, то могло бы и сработать.

— Я хотела попробовать... Ладно, Эванеско!

Кажется, я перестаралась и на эмоциях вложила в заклинание чуть больше силы, чем планировала. Амбарная тетрадь и все остальные бумаги директрисы Инглвудского детского дома были девственно чисты.

— Упс! Так-то ладно, основная цель достигнута, вот только те странные колонки... У меня чувство, что я уничтожила какие-то важные улики...

— О чём ты?

Я не успела ответить, служительница уже вводила в кабинет две серые понурые фигурки.

Брат и сестра были похожи. Не столько чертами лица, сколько своим удручённым видом: одинаковые темные круги под глазами, напряженные сжатые губы, бледность лиц, тревожные позы. Выглядели они куда меньше, чем на свои пять лет.

— Ребята, вы не против пройтись с нами для важного разговора? — мягко обратился к детям Невилл, пока я рассматривала вошедшую парочку.

— Нет, мы никуда не пойдём! — с каким-то отчаянием произнес мальчик и попытался заслонить своим худеньким тельцем сестрёнку, — мы знаем, что с этих пикников не возвращаются!

— Подожди, — прошептала Моника слабым голоском, внимательно вглядываясь в нас, — они светятся!

Брат с сестрой взглянули друг на друга и между ними словно бы начался молчаливый диалог, по итогу которого Кайл расслабился, взглянул на нас с интересом и неуверенно кивнул.

Мы взяли детей за руки и спешно покинули это жуткое место.

Не знаю, о чём думал мрачный Невилл, но я старалась не думать об остальных четырнадцати воспитанниках этого учреждения, оставшихся под сенью фиолетового спрута. Кажется, сегодня я приобрела подходящее воспоминание для будущих встреч с боггартами.

* * *

Мы шли так быстро как только могли и остановились лишь в каком-то скверике, больше похожем на лесопарк, однако скамейки здесь имелись. И мы расположились на одной из них.

Я раздумывала как начать разговор, но маленькая Моника меня опередила. Она обхватила меня своими худенькими ручками и зашептала:

— Я знала, что вы придёте... придёте нас спасти... Я видела сны... Кайл не верил мне, он никому не верит... Но я видела тебя во сне... Ты была сияющей и красивой... только немного поменьше...

— Мы и есть "немного поменьше", — улыбнулась я, обнимая девчушку в ответ, — нам всего лишь по двенадцать лет, эти образы скоро истают, они нужны были нам для маскировки.

— Значит, вы не наши родители? — с ноткой сдержанного разочарования спросил Кайл.

— Нет, но мы такие же как вы, необычные, особенные... волшебники.

— Разве волшебники существуют? — глаза ребят расширились!

— Да, — просто ответила я, — и твои вещие сны, и ваши безмолвные переговоры — это часть волшебства. Я бы сказала, что волшебство — это одно лишь то, что вы смогли выжить в этом вашем детском доме!

Дети переглянулись и стали рассказывать. О пренебрежении и жестокости воспитателей, о драках среди воспитанников из-за еды, о голоде и холодном карцере. А ещё о пикниках с дядей Джимми.

— Он приезжает раз в месяц... говорят, что он друг Королевской семьи и важный покровитель, что хочет поддержать детей. Но это неправда, он противный и страшный, у него холодные скользкие пальцы, как у ящерицы.

— Мне во сне он снится в виде динозавра, — добавила Моника.

— Берёт троих-четырёх детей, везёт в парк или ещё куда... Нас осталось совсем немного потому, что никто никогда больше не видит тех, кого он забирает.

— Так вы согласны отправиться с нами? Узнать о волшебном мире? Стать его частью? Стать частью нашей семьи?

Ребята не в силах вымолвить ни слова, мелко закивали головами, а Кайл, справившись с волнением добавил:

— Если вы передумаете, мы всё-равно не вернёмся туда, убежим бродяжничать, да, Моника?

— Мы не передумаем, — с горячностью уверил ребят Невилл, а я начертила в воздухе руну Портал и пригласила рукой в мерцающую арку.

— Добро пожаловать домой, дети!

Дети замерли на берегу, широко раскрыв глаза. Моника невольно потянулась рукой к брату, но тут же отпустила — её тянуло двигаться, исследовать, дышать этим новым пространством. Кайл, обычно осторожный, вдруг почувствовал, как внутри разгорается непривычный огонь: здесь не нужно прятаться, здесь можно… быть.

— Это… правда? — прошептала Моника, будто боясь спугнуть чудо.

— Похоже на сон, — отозвался Кайл, — или какой-то другой мир — он яркий, живой!

Они сорвались с места почти одновременно — без слов, без оглядки. Понеслись вдоль береговой линии, поднимая брызги. Наклонялись, хватали гладкие камешки, подбрасывали их, ощупывали всё вокруг, проверяя мир на реальность.

Это был восторг, который нельзя сдержать. Их радость была физической — она вырывалась наружу в резких движениях, в жадном разглядывании каждой детали.

Мы с Невиллом, уже принявшие свой обычный вид, подошли к детям. Моника то и дело подпрыгивала, будто её тело не могло удержать столько счастья. Кайл, такой доселе сдержанный, вдруг вскрикнул от восторга, когда стая разноцветных птиц взлетела перед ним, выстроившись в причудливый узор.

— Я никогда… — начала Моника, но не нашла слов.

— …не был так счастлив, — закончил за неё Кайл.

Сколько же неотложных дел возникло у нас с незапланированным появлением на Острове двух пятилетних детей! Посещение Поттера автоматически отложилось во времени. Надо было устроить, накормить детей. Перезнакомить всех со всеми! Видели бы вы глаза малышей при встрече с Куки и мистером Чистюлькиным!

Ребята больше никогда не говорили о своём прошлом. Не вспоминали страх, боль, холод. Сейчас существовали только они, остров и магия.

* * *

А вот нам с Невиллом было, что обсудить вечером. Мы собрались на совещание после того как все дела были переделаны, дети уложены спать, помощникам были отданы все ценные указания.

Я же улучила момент для погружения в Чертоги Разума и вытащила из закромов памяти своей прошлой жизни факты, которые когда-то мельком были прочитаны о известном телеведущем и диджее ВВС Джимми Сэвиле, вокруг имени которого разразился скандал уже после его смерти в 2012 году. Только после смерти этого "благотворителя" вскрылись случаи сексуального насилия над детьми "беспрецедентного масштаба", а количество его жертв потрясло общественность. Самое невероятное в этой истории, что долгие годы все эти преступления старательно прикрывались, полицейские расследования неожиданно закрывались, а свидетели оказывались крайними и виноватыми.

Не зря говорят, что любая информация попавшая в мозг, навсегда там и остаётся, вопрос только в том, как её извлечь. У меня перед глазами вставали дословные цитаты статьи в Википедии, мельком прочитанной в прошлой жизни. Я зацепилась за одну строчку из письма Сэвила, в котором он говорил о своей тесной связи с Королевской семьёй: "Дело в том, что я добиваюсь результата и работаю под глубоким прикрытием. Я знаю королевскую семью уже миллион лет".

Я вынырнула из Дворца своей Памяти и пересказала все сведения Невиллу. Тот еще утром, после нашего посещения детского дома пришёл в тихую ярость от творящегося там, а теперь эта ярость мгновенно вскипела.

— Я объявляю этого урода своим личным врагом, и не побоюсь использовать Аваду при встрече с ним! — пророкотал он решительно.

Я не знала, что и сказать, впору было на манер Дамблдора вещать в стиле "подумай о своей душе".

— Это сложный философский вопрос, — начала я осторожно, но Невилл меня остановил.

— Я буду непреклонен, и сделал свой выбор! — заявил он совершенно по-гриффиндорски, — вот ты вспомнила эту подозрительную фразу из его письма. А что, если это не метафора, что, если он действительно древнее зло с глубокими корнями и самыми высокими покровителями, а может, и не покровителями, а сообщниками! Что, если он и вправду хтоническая бессмертное существо, которое резвится на просторах нашей Земли миллионы лет, перерождаясь и снова вредя! Может, борьба с Сама Знаешь Кем — это так, пустяки, а есть более злобные силы, с которыми никто и не думает сражаться, наоборот, их превозносят, славят, осыпают милостями.

— Поздравляю, Невилл, ты создал конспирологическую теорию!

Хотя, судя по фактам, я готова была уже поверить и в то, что Виндзоры — рептилоиды, и что они питаются адренохромом — гормоном, который вырабатывается в момент наиболее интенсивного страха и боли, и то, что Джимми Сэвил — сатанист и Тайный самый Главный Тёмный Лорд, живущий миллионы лет. Тогда тем более, я не могу отпустить моего Невилла на схватку с этим чудищем. Да и Авада такого не возьмёт!

Видя, что я заколебалась, Невилл добавил:

— Давай, посчитай Психологический Портрет этого диджея, как ты умеешь, что скажут о нём цифры.

Я посчитала и задумалась еще сильнее. Тут надо напомнить, что я считала Психологические портреты личности по методике на стыке нумерологии и Таро. И ещё в начале своего попадания в Поттериану удивлялась удивительному сходству портрета Гарри нашего Поттера и его злейшего врага. Теперь же, случайно встреченный на повороте судьбы злодей, выглядел по этой методике как третий брат-близнец из индийского фильма, потерянный в детстве. Близнец напоминал Волан-де-Морта и нашего неизменного друга Гарри Поттера почти идентично по исходным данным, только потом его портрет разворачивался в более жестком формате, чем даже у Тома Риддла. Миссия Жизни Сэвила была Дьявол через Смерть.

— Ты прав, портретик просто — Ужас летящий на крыльях ночи. Знаешь, что сделаем, давай отдадим этот вопрос более мудрым силам, например, рунам. Ты же доверяешь рунам?

Невилл доверял, а я как-раз подумала, что пришёл момент испытать самые жёсткие, самые сильные, самые боевые русские Руны на этом персонаже.

Я таких рун знала мало, никогда не думала и не желала их применять ни на своих однокурсниках, ни даже на Волан-де-Морте. А этого мерзкого Джимми не было жалко ни капельки. И всё же, пусть Вселенная сама решит, как с ним поступить, мы просто подадим сигнал в Небесную Канцелярию.

Невилл согласился мстить Рунами и, кажется, верил, что это будет страшная кара, посильнее Авады Кедавры. Это сильно облегчало нам задачу. Не нужно проникать к этому медийному лицу сквозь множественную его охрану, не нужно было как-то светиться и искать с ним встреч, мы просто вырежем его фотографию из газеты Times, например, и проведём ритуал в нашем Ритуальном зале с использованием рун, которые я подберу.

Вот и хорошо, начну обдумывать ритуал.

* * *

Для мщения обидчику наших ребят я первым делом выбрала руну Страх. Звуковой код Ам-Ба. Эту руну можно использовать в позитивном ключе для борьбы со страхами, паническими атаками и беспокойствами (не забыть про неё на 3-ем курсе при встрече с боггартом!). Но в связке с боевыми рунами я заложила в руну Страх смысл вернуть злодею весь причинённый вред обратно, пусть стократно ощутит на себе, испытанное его жертвами.

Затем, Руна Трезубец в своём мужском, более мощном варианте — одна из немногих боевых рун, что я знала. Звуковой код ШИ-ВА. Руна походила своими очертаниями на трезубец Посейдона и отвечала конкретно за справедливое возмездие.

И третьим компонентом моего рунного става я выбрала руну Молот Тора, что предвещала кару для плохих людей.

— Имей в виду, Невилл, — предупредила я своего соратника перед Ритуальным Залом, — наше пожелание мщения сработает лишь в том случае, когда и если оно будет соответствовать естественному ходу времени, событий, высшему замыслу. В обратном случае, просто ничего не произойдёт. Невилл кивнул, но я видела, что он категорически не допускает такого развития событий. Ладно, я сгладила ситуацию, как могла.

А вот ритуальный речитатив у меня вышел предельно жёстким. Невилл, облачённый в ритуальную мантию, выкрикивал речёвку с такой яростью, что от него искры летели в прямом смысле этих слов!

Ам-Ба Ши-Ва Тор!

Обрати свой взор!

Ам-Ба Тор Ши-Ва!

Услышь мои слова!

Ам-Ба Ши-Ва Тор!

Занеси топор!

Ам-Ба Тор Ши-Ва!

Отплати сполна!

Руны вспыхнули и погасли. Запрос был отослан. Оставалось ждать результата.

* * *

Следующим утром меня разбудил странный шум и суматоха. Под окном моей уютной обители шумели мои разномастные домочадцы. Я выглянула в окно. Зрелище было впечатляющее: улыбающиеся до ушей двойняшки (такие красивые! Я впервые видела такие широкие их улыбки), рядом Живоглот с высоко поднятым рыжим сверпушистым хвостом, поодаль кланяющаяся в пол Куки, которая умудрялась не выпускать при своих поклонах надёжную металлическую руку Мистера Чистюлькина. Последний заговорил голосом Левитана:

— Статус пользователя Алисы восстановлен. Нервная система пользователя функционирует в штатном режиме. Рекомендация: провести полную диагностику для подтверждения стабильности!

Спросонья мне понадобилось несколько секунд, чтобы перевести эту информацию в удобоваримую форму. Алиса очнулась!

— Мама Алиса пришла в себя! — подтвердили двойняшки хором. Эти двое отчаянно искали фигуру, подходящую на роль "мамы", и сразу стали называть этим желанным словом тихую Алису, которую приходили навещать каждый день вместе с Невиллом.

Я выбежала из своего домика как была в пижамной майке и шортах и присоединилась к нашей странной процессии.

Перед обителью Алисы я остановилась и отдышалась:

— Так, ребята, все потише, Алисе не полезны громкие звуки и сильные эмоции!

— Всё в порядке! — из двери показался счастливый Невилл, — мама узнала меня! Я описал ей последние события и рассказал о новых обстоятельствах нашей жизни. Так что, давайте знакомиться.

Алиса сидела в кресле у окна, укутанная в мягкий плед. Её лицо всё ещё бледное, движения замедленные, но в глазах — ясный, осмысленный взгляд. Она держала в руках чашку травяного чая, осторожно вдыхая аромат.

Увидев нас, женщина улыбнулась — слабо, но по‑настоящему. Её глаза встретились со взглядом каждого из нас, и в них не было прошлого. Но было будущее.

— Я хочу… — она говорила медленно, будто пробуя каждое слово на вкус, — хочу снова жить.

Невилл опускается рядом с креслом на колени и обнимает её ноги. Это лучшие секунды его жизни.

— Я чувствую… — Алиса подбирала слова, — чувствую, что могу идти дальше. Не быстро, но… вперёд.

* * *

Чем быстрее текло время, тем больше меня тревожила мысль о том, что на время нашей учебы в Хогвартсе Остров останется населён самыми беззащитными и маленькими нашими членами семьи.

В любом случае, мы не использовали ещё одну возможность русских Рун. Я давно хотела попробовать вызвать рунных Помощника и Помощницу, используя одноименные руны. По описаниям, прилагающимся к этим рунам, в результате активации должны были появиться мудрые помощники в хозяйственных делах, которые нам, как вы понимаете, лишними никак не будут! Ну и в поисках чуткого руководства над всеми нашими подопечными мы на молодой сильной задорной энергии забацали ещё один ритуал.

Никакой Помощницы не случилось, а вот Помощника мы получили, да ещё какого!

Вот прямо в рунном Круге вдруг материализовался маленький коренастый человечек, назвавшийся духом Острова Эларион — Щуром или Пращуром, которого с лёгкой руки двойняшек все стали величать Прищуром. Едва материализовавшись, он по-хозяйски начал отчитывать нас за небрежные дела, выбежал из ритуального круга и как хлопотливая хозяюшка всё бормотал: "кладовые не созданы, запасы не сделаны". Хм, настоящий аккумулятор, заряжающий всех на хозяйственные подвиги!

— Ой, — сказала я, переглянувшись с Невиллом, — кажется мы вызвали себе отличного надзирателя. Вот уж точно на нас прищурится, и заодно нас прищучит!

Похихикав над этой незамысловатой шуткой, мы взглянули вслед Прищуру, который уже выстроил в ряд наших помощников и раздавал им распоряжения. Я с удивлением наблюдала как Мистер Чистюлькин записывал в свою оперативную память распоряжения нового "домоуправителя", даже не потребовав от него ни прав администратора, ни пароль доступа. Магия какая-то!

— Так, кажется, в хозяйственных делах на Острове всё теперь будет в шоколаде, — провозгласила я, — но у нас ещё много других нерешённых вопросов.

— Я хотел сказать... — замялся Невилл, — в общем, мама хочет стать моей родственницей и по фамилии... то есть, мы просим ввести её в Род Грейнджер вместе с маленькими Хасперами. Она не помнит свою девичью фамилию. Бабушка о её родной семье тоже никогда не упоминала. Все эти годы в Мунго никто не приходил её навестить. Известно только, что мама чистокровная, но и всё. Мы поговорили и решили не раскапывать её прошлое, а строить совместное будущее!

— Достойное решение! — одобрила я, — но позволь дать один слизеринский совет. Перед ритуалом смены Рода неплохо бы заглянуть в Банк Гринготтс. Насколько я знаю, там могут быть сейфы с доступом не по ключу или волшебной палочке, а по крови. Если она сможет получить хоть какие-то деньги, это не будет лишним. Нам же скоро делать покупки к следующему учебному году.

Невилл стукнул себя по лбу!

— Как я сам не подумал! Так быстро привык носиться по Острову в майке и шортах, что забыл как много из вещей нужно иметь в холодном шотландском замке!

Я для улучшения своего финансового положения навестила родителей, а потом еще и бабушек-дедушек, успокаивая себя мыслью, что обязательно найду способ пораньше слезть с их надёжных шей. И мы втроём с Невиллом и Алисой посетили Косую Аллею.

Моя интуиция сработала. Взяв у Алисы каплю крови, гоблины привезли её к сейфу семьи Стоун, где лежало пусть и не умопомрачительное, но вполне себе достаточное количество галеонов — наследство от старших Стоунов, ставших, как и многие другие волшебники, жертвами эпидемии драконьей оспы.

— Настоящая пандемия — эта их драконья оспа, — подумалось мне.

Так что, мы не шиковали, но к школе закупиться сумели заранее. Невилл купил все тома Локхарта, а я скопировала их, вернее, перевела с помощью браслета в электронную форму. Заклинание копирования на них не действовало — Гилдерой не собирался терять свою выгоду!

Все покупки сделали заблаговременно и без всякого ажиотажа. В книжном, кстати, висела презентация встречи с этим "знаменитым писателем", но попасть на неё и пытаться перехватить дневник Тома Риддла у Джинни я не собиралась. Во-первых, у нас своих дел было невпроворот, а во-вторых, я всё ещё надеялась не наследить в этой истории слишком уж кардинально.

Мы вернулись с покупками домой и уже штатно провели Ритуал вхождения в Род новых членов семьи, устроив по поводу удачного завершения целого ряда важных дел небольшой праздник на пляже.

Важной составляющей праздника была новая волшебная иллюминация Острова.

Мы, наконец, окончательно решили вопрос с освещением. Так как наш Остров был завален камнями, которые кроме как волшебные кристаллы и назвать было трудно, мы набрали самые красивые и причудливые из них и начертали на них руны Света, коих я вспомнила много.

Во-первых, это, конечно Руна Ясно (звуковой код У-Ля), затем Руна Солнце (Ве-Ра), Светонос (Ра-Да), Звезда (А-рья), которая давала вечером эффект приятного мерцания как у новогодних гирлянд, и Руна Сияние. Все эти руны, заложенные в кристаллы разных цветов и оттенков, давали такой разнообразный спектр свечения, что дух захватывало!

Мы закрепили кристаллы-светильники на стенах жилищ, и вдоль дорожек, и вокруг беседки-столовой, и просто на деревьях и пляжных камнях, так что создали волшебную незабываемую атмосферу! Я почему-то вспомнила лозунг моей прошлой жизни "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны" и тут же его перефразировала: "Счастье есть своя семья плюс магическая иллюминация". Это было правдой. Все члены нашего странного сообщества переживали сейчас это быстротечное и редкое чувство. Невилл и Алиса, которая теперь была официально матерью Невилла, пусть и обстоятельства вынудили их сменить фамилию, переживали радость встречи друг с другом. Двойняшки светились счастьем от нежданного поворота их судьбы к лучшему, а я и все остальные домочадцы — от лучистых улыбок вокруг.

Пуще любой иллюминации наш мир подсветили искренние улыбки наших малышей! Оказалось, что Кайл и Моника обладали уникальной синхронной магией близнецов. Магическим зрением я рассмотрела симбиоз их энергий, который в перспективе мог открыть им доступ к мощным, но требующим осторожности чарам.

Дело в том, что у ребят была двойная аура с общим контуром. И все эмоции, что они испытывали — удваивались, возводились в квадрат, были похожи на мини-тайфуны, сбивали с ног своей интенсивностью. И их сегодняшняя радость сильнее нашей иллюминации сверкала и распространялась от них на "три дня полёта"...

Такая связь объясняла и их телепатическое общение, и давала обещание, что ребята могут стать со временем уникальными волшебниками, но и давала повод для осторожности: столь сильная удвоенная магия может быть нестабильной, если близнецы вдруг поссорятся или испугаются.

Я предприняла первый шаг по сглаживанию таких непредвиденных ситуаций, когда в Ритуале Принятия детей в Род "перезаписала" дату их рождения (которая, кстати сказать, была им неизвестна) на тщательно подобранную нумерологически благоприятную дату, а именно 3 января 1987 г., которую вычислила специально для них. В результате такой нехитрой "магии" Психологический Портрет наших ребят подчёркивал их необычные положительные качества и сглаживал взрывные. Я подобрала им такую дату рождения, чтобы в Портрете была "личная бабочка", то есть такое симметричное и особенное сочетание цифр, что гармонично отразится на дальнейшей жизни. Это был первый раз, когда я не читала Портреты людей, а буквально выступала в роли Творца, закладывая цифровой код чьей-то жизни.

Видимо, Невилл тоже думал о двойняшках, потому что подошёл ко мне и продолжил наш когда-то давно начатый разговор:

— Гермиона, теперь, когда мы располагаем некоторыми средствами, давай вернёмся к вопросу поиска воспитателя для ребят. Мама собирается приглядывать за детьми, это важно для неё, и ей удаются спокойные занятия: рисование или рассказы о волшебном мире на ночь. Но она ещё слаба и быстро устаёт.

— Я тоже об этом думаю. Совершенно неправильным было бы взваливать этих двух сорванцов на плечи Алисы.

Поэтому на следующий день мы дали объявление в Ежедневный Пророк. На его последней странице появилось объявление: "Требуется няня и воспитательница для двух юных волшебников пяти лет на ближайший учебный год. Проживание и питание с воспитанниками скомпенсирует скромное жалование." Фраза о скромном жалованье, помнится, не испугала волшебницу Мэри Поппинс. Так что, я рассчитывала на девушку с жилищными проблемами или трудностями устройства в волшебном мире из-за статуса крови.

К нашему удивлению на это объявление откликнулись несколько соискателей. Так что, у нас образовался настоящий конкурс. Мы назначили всем собеседование в кафе Фортескью с разбивкой на полчаса.

Первым соискателем на должность, как ни странно, был Квиррелл. Не знаю, были ли тому виною слухи о случившемся с ним, но трудности с поиском работы наш бывший преподаватель явно испытывал. После некоторых раздумий мы тактично ему отказали, не хотелось подвергать наших драгоценных малышей даже тени бывшей одержимости бывшего профессора.

Вторым кандидатом стала выпускница этого года, маглорожденная волшебница с факультета Пуффендуй, девушка тихая, скромная и незаметная.

А вот третьей соискательницей неожиданно оказалась служащая из Министерства Магии, что принимала мои документы о регистрации Рода, и так удивившая меня своей тенью, жившей своей жизнью. Теперь эта странная волшебница сидела напротив меня и рассказывала о себе:

— Меня зовут Эвридика Нортон. Мы встречались с вами, мисс Грейнджер, в Министерстве Магии. Но недавно меня попросили уйти с этой работы, так как я не справлялась с канцелярской работой. Я действительно не офисный работник, я — потомственная «теневая ведьма».

Эвридика выглядела расстроенной, но её тень в данный момент безмятежно «пробовала» край солнечного пятна на полу в кафе — касалась его кончиком, отступала, снова тянулась. Я осознала, что мне очень симпатична эта девушка, но пыталась перенастроить себя на решение мозгами, а не интуицией.

— Многие боятся теневой магии, — продолжала мисс Нортон, — даже путают её с Темной магией, а ведь это совсем разные вещи. Теневой маг — как психолог у обычных людей — работает со страхами, скрытыми вещами, идёт к целям изнаночным путём.

Пока Эвридика говорила, её красивые длинные светлые волосы, сегодня заплетённые в косы, медленно обвили запястье, словно фиксируя мысль. Я среагировала на слова "изнаночным путём" и вспомнила Макса Фрая. Почти шуточно спросила:

— Умеете заходить на Изнанку Мира?

Эвридика вгляделась в мою тень внимательнее, её собственная тень подошла к моей и погладила её по контуру.

— Изнанка Мира, Сумрак или Никогде. Все эти названия понятны тебе. Ты ведь можешь считать Теневые Портреты людей.

Опа, вот это информация. Теневая, я бы сказала, информация. В системе подсчёта Психологических Портретов действительно есть часть под названием Теневой Портрет, но я редко его считаю. Он просчитывает подавленные энергии, детские травмы, важное, но то, что сам о себе не знаешь...

— Кстати, я родилась 22 июля 1975 года.

— Хм, да, спасибо, Эвридика, мы свяжемся с вами... с тобой, когда всё обдумаем, то есть, когда я посчитаю твой Психологический Портрет.

— И Теневой!

— Ах, да, конечно, и Теневой!

Эвридика встала и, попутно задевая и роняя чашку со стола, ушла очень довольная.

— Что это было? — Невилл сидел с открытым ртом, — ничего себе няня!

— И заметь, она уверена, что её Портрет, также как и её тень, произведёт на нас впечатление!

— У меня предчувствие, что это "наша" няня, — признался Невилл, — она так прекрасно впишется в наше Сообщество Странных Существ!

— Как ты нас назвал? ССС? Может, лучше Скопление Сказочных Созданий?

— Стая Сияющих Союзников? — мы начали хохотать.

— Созвездие Сверхъестественных Спутников!?

— Собрание Сюрреалистичных Соратников?!

— Всё, хватит, я сейчас лопну от смеха!

Продолжая поминутно закатываться от беспричинного смеха, мы поспешили убраться из кафе, где на нас стали оглядываться.

Было заранее понятно, что Психологический Портрет по арканам Таро для Эвридики будет примечательным. Так оно и оказалось. Уже одно то, что в Портрете была личная Бабочка было бы достаточно для пристального рассмотрения кандидатуры мисс Нортон, не зря же я самолично сконструировала подобную "бабочку" у наших двойняшек.

Бабочка в Портрете — сама по себе знак человека с особой миссией. А у нашей Эвридики ещё и четыре Колесницы, похоже ангельские (по Аркану Умеренность), кружили вокруг двух детей (два Аркана Шут), указывая путь в этом мире (Аркан Мир). Это я не образно выражаюсь, а прямым текстом читаю арканы: 22,7,22,7,7,14,7,21. Даже не касаясь глубоких смыслов, по одним названиям можно сказать: девушка сможет стать ангельским сопровождением наших ребят в этом мире. Ну, а композит их Портретов, то есть сумма цифр Эвридики и двойняшек, добавляет к вышесказанному, что вместе они контролируют, гармонизируют и учатся управлять той удвоенной Силой ребят, что может быть опасной.

Стоит ли говорить, что Эвридика Нортон была нанята на роль няни детей и украсила своим присутствием наше "Сообщество Странных Существ" по меткому определению Невилла.

Когда сама Эвридика поняла, что жить ей предстоит на волшебном Острове, девушка заявила, что это она должна нам доплачивать за возможность изучить такой многослойный Остров.

— Многослойный? — уточнила я.

— Да, этот Остров вмещает в себя целую серию островов из параллельных реальностей. Людям это могут даже не заметить, а вот кошки... — девушка многозначительно скосила глаза на довольного как слон Живоглота, — свободно перемещаются между этими слоями и живут во всех одновременно.

Тень Эвридики тем временем присела и с упоением наглаживала тень Живоглота. Обе тени изменили при этом свой оттенок на глубокий мягко-серый.

— Понятно теперь, почему я вижу своего фамильяра на Острове ещё реже, чем в Хогвартсе! — догадалась я, — видимо, у него в несколько раз больше всевозможных дел, чем у меня!

Живоглот бросил укоризненный взгляд, словно говоривший: "Сарказм здесь не уместен. Всё так и есть!"

Знакомство новой няни с Моникой и Кайлом тоже прошло на ура. Загоревшие и довольные ребята с энтузиазмом восприняли ещё одну волшебницу, что должна была ввести их в мир магии. Тень мисс Нортон тоже участвовала в знакомстве и принимала очертания то крыльев, то цветов, то рук, протянутых для объятия. Неуклюжесть и рассеянность Эвридики при общении с детьми куда-то волшебным образом пропала, и я видела в девушке потенциал чуткого, творческого и самоотверженного воспитателя.

Мы договорились, что после нашего с Невиллом отъезда Эвридика будет раз в неделю в свой выходной посещать "большую землю", посылать нам с совой отчёты о делах острова, магловские газеты и забирать с почты наши ответные письма островитянам.

— Ну, а теперь мы можем, наконец, навестить Гарри Поттера? — спросил Невилл.

Про нашего знаменитого мальчика я совершенно забыла. К тому же, мне нужно было подумать о мерах безопасности на втором курсе в самой "безопасной Школе Магии и Волшебства". Ладно, это можно совместить. Заедем к Гарри (я, кстати, не помнила когда именно Уизли заберут его в Нору) и заодно по пути закупим партию магловских зеркальных очков. Потом подумаю, как усилить их защиту от василиска. Хотя, я уже раздумывала над этим, и не могла понять, почему Персей мог видеть Медузу Горгону в зеркальный щит и не окаменеть, а умница Гермиона, использовав такое же зеркало, провалялась брёвнышком полгода в окаменении. Взгляд василиска сильнее, чем у Медузы Горгоны? Усилю зеркальные стекла очков руной Отражение (звуковой код Ра-Ма). Руна отражает любые опасные зомбирующие потоки как щит Протего, имеет эффект "шапочки из фольги". Хм, против дементоров тоже может оказаться полезной.

— Да, собирайся, а я переговорю с Мистером Чистюлькиным и тоже буду готова, — возникла у меня одна идея, сейчас не откладывая дело в дальний ящик её проверю.

* * *

Я нашла нашего домашнего робота вместе с его фанаткой Куки и деловитым Прищуром в одной из самых больших и холодных пещер Острова, что была определена под хранение продуктов.

Мистер Чистюлькин укладывал собранные ранее с деревьев фрукты на сухой чистый песок.

На камнях вокруг красовались наложенные мной ранее руны Лёд, что делало эту пещеру отличным "холодильником".

Домовая эльфа Куки потом добавит свой эльфийский Стазис и ни одного витаминчика мы не потеряем — всё сохранится в наилучшем виде. Прищур обеспечивал чуткое руководство. Все были увлечены своим делом.

— Мистер Чистюлькин, можно тебя на минутку? У тебя в инвентаре ведь должны были сохраниться лазерные указки? Выдай мне одну, пожалуйста!

— Прошу уточнить цель изъятия. Лазерный модуль № 7 числится в инвентаре как инструмент для калибровки оптических сенсоров.

— У меня есть идея, — я улыбнулась, — скажем, это… экспериментальное применение.

— Экспериментальное применение требует согласования с протоколом безопасности. Текущий статус: неутверждённое действие. Предупреждение: несанкционированное изъятие оборудования влечёт за собой…

Я перебиваю, осматривая указку:

— …влечёт за собой запись в журнале. Знаю. Но это вопрос жизни и смерти.

— Вопрос жизни и смерти в приоритете. Фиксирую изъятие. Напоминаю...

Я уже дальше не слушаю, достаю перманентный фломастер и начинаю вычерчивать на корпусе указки светящуюся руну Мощность:

— Сейчас проверим мою теорию.

Указка вибрирует, луч из красного становится ослепительно белым.

Я направляю указку на среднего размера камень, нажимаю кнопку:

Луч врезается в камень. Раздаётся шипение, по поверхности пробегает трещина, затем булыжник раскалывается с глухим ударом. По краям среза — расплавленные капли.

Робот отступает на шаг, издаёт короткий гул:

— Невероятно. Мощность луча возросла в 372 раза. Температура в точке контакта: 2 800 °C.

— Это на крайний случай, надеюсь, не понадобится! Спасибо, дружище! — я вышла из пещеры.

Вслед нёслось разглагольствование Чистюлькина под восхищенным взглядом Куки:

— Анализ произошедшего: магический символ руна подействовала как усилитель энергии, перенаправляя её в когерентный поток...

* * *

И вот наконец настал тот час, когда мы с Невиллом собрались навестить Гарри Поттера. Я думала, что мы быстренько проведаем нашего Героя и вернёмся, но вместе с Невиллом на Портальной площадке стояли Кайл и Моника с трогательно-просительными мордашками. Да, что там говорить, представьте глазки Кота из Шрека в двойном формате и это будет точное описание сцены. Пришлось брать и их.

Выйдя из портала в Лондоне, мы сначала закупились зеркальными очками. Я хотела купить все, что нашлись в магазине, но вспомнив про заклинание копирования, ограничилась всего десятью парами. Затем пришлось проехаться на автобусе до Литтл Уингинга, так как в неизвестное место руна Портал, как и аппарация не срабатывала.

Мы застали Гарри и его кузена Дадли в кустах под окнами их коттеджа.

— ... и где же твои поздравительные открытки, — язвительным тоном басил толстяк, — выходит, что даже в твоей дурацкой школе у тебя нет друзей!

— Привет, Гарри! С днём Рождения! — быстро сориентировалась я. Невилл тоже сообразил, что мы попали в особенный момент и вытащил из моей сумки коробочку с парой зеркальных очков.

— Держи свой подарок! Последний писк моды!

— Не забудь взять с собой в Школу, — не удержалась я от подколки, понятной лишь мне самой.

— Ребята! — удивленно вытаращил глаза Поттер, — раздался хруст веток, это испарился Дадлипусик, — как вы узнали, что у меня сегодня день Рождения?

— Это магия! — заявила я с таинственным видом, — давайте найдём безлюдное местечко и создадим там портальную точку.

Мы отошли от дома Дурслей на значительное расстояние и в заброшенной части парка создали мерцающую арку, из которой шагнули в Лондон.

Невилл с удовольствием рассказывал о событиях нашего насыщенного лета, а Гарри слушал и наслаждался каждой минутой нашей прогулки.

Только при рассказе о том, как у нас появились пятилетние воспитанники, он помрачнел и, запинаясь, сказал:

— Гермиона, я совсем тебя не знал... все говорили, что Слизерин... То, что ты делаешь... я хочу сказать... это важнее , чем... дела, а не слова...

— Гарри, тебе стоит позаниматься риторикой! Но я поняла твою мысль! Мы собираемся продолжать разыскивать маглорожденных детей-сирот, так, что у тебя еще будет шанс, при желании добавить капельку своей заботы нашим подопечным. Помочь тому, кому тяжелее, чем тебе.

Поттер собрался с мыслями, улыбнулся двойняшкам и сказал уже твёрдо:

— Я хочу быть таким же — тем, кто помогает, а не ждёт помощи.

И мы провели пару часов, гуляя в парке, поедая мороженое, и весело смеясь. Ничего сверхъестественного, но было видно, что для Гарри эти минуты значили очень много!

Потом мы вернули Поттера обратно и проводили до дома.

А когда довольный мальчишка скрылся за дверью, ещё раз всех поблагодарив, я, оглянувшись по сторонам, обошла коттедж Дурслей кругом, со всех сторон света начертив маленькие, но удаленькие руны Замок (Звуковой код У-Па) с оговором "от всех врагов и домашних эльфов". Проверено на Куки — действует!

Очень не любила я эту подлую во всех смыслах выходку Добби, может, хотя бы сделку Дурсля удастся спасти. Я недавно заходила с свои Чертоги Разума и вспомнила книгу "Гарри Поттер и Тайная комната" буквально дословно. Так вот, там меня вдруг поразила фраза, на которую раньше не обращала внимания: после реплики Дурсля о возможном отдыхе на Майорке Гарри подумал, что ему всё-равно — что Тисовая, что Майорка, лучше к нему относиться не будут. То есть, Поттера взяли бы с собой на отдых на Майорку, а он бы там ходил с мрачной недовольной физиономией а-ля "меня никто не любит"...

Я подняла голову на крышу дома Дурслей и магическим зрением осмотрела всё на предмет знаменитой Защиты Материнской Любовью. Никаких магических защит на доме не было. И тут меня пробило на хулиганство! Всё равно, руны — это вам не заклинания, их автора по магическому почерку не видно, за анонимность можно быть спокойной. Поэтому, поддавшись какой-то интуитивной волне, я добавила к руне Замок ещё и руну Любовь (звуковой код У-Уш), а что, твердили миру, что есть, так пусть будет?

* * *

Мы с Невиллом снова собрались на совещание, темой которого была подготовка к предстоящему учебному году в Хогвартсе. Перед нами лежала сотня зеркальных очков с рунным апгрейдом — первый пункт нашей программы.

Я сообщила Невиллу, что в новом учебном году опасность может прийти через зрение. В доказательство своих слов выложила три карты Таро. Карты меня не подвели. Не то, чтобы Невиллу были нужны подтверждения моего пророческого дара, он, кажется, уже свято в него уверовал, но интересно взглянуть на ситуацию с высоты птичьего полёта и уточнить нюансы.

В первой позиции лежал Дьявол — как опасность из-за злого умысла и коварных интриг, в позиции Совета была Семёрка Мечей (нам предлагалось придумать побольше нестандартных хитрых способов уберечься от происков Дьявола), а заканчивался расклад Колесом Фортуны. Это и настораживало: как не подстилай соломку, а неожиданные "вот-это-повороты" всё-равно будут. Ладно, наша сегодняшняя задача — качественно заготовить хитрости, да побольше.

Я вывалила остальные свои идеи. Они все были на грани лёгкого сумасшествия.

— Хм, ты предлагаешь нанести на всю нашу обувь руны Лёгкости, которые мы можем активировать в нужные моменты, — Невилл с интересом разглядывал мои экспериментальные ботинки, парящие в воздухе.

— Может пригодится! А вот это — надень на руку и не снимай — я протянула брату браслет, похожий на мой, только весь испещрённый мелким рунным узором. Я вместила на внутреннюю и внешнюю его поверхности все защитные руны, что знала, плюс Протеевы Чары для передачи кратких сообщений.

— Ух, ты! Это круто!

Я пошептала в свой браслет — и на браслете Невила возникли сменяющие друг друга надписи: "Сокол-сокол, я карась!", "Первый-первый, я второй!", "Полундра! Свистать всех наверх!"

— Невилл, может, у тебя тоже есть идеи по разным, облегчающим жизнь штукам? — спросила я.

— Прости, Гермиона, но тут нужен какой-то особый склад ума. Я могу пока только удивляться, но, может, со временем, перенастроюсь...

— У нас есть! — из под стола неожиданно раздался тонкий голосок.

Мы с Невиллом заглянули под стол и увидели там смущённые мордочки двойняшек.

Кайл протянул на ладони игрушечного робота из дешёвой пластмассы серебристого цвета.

— Вот, увеличиваем робота, залезаем внутрь, заводим ключиком моторчик и едем внутри очень крепкой брони.

— Потому что, заранее укрепили эту броню руной Мощность! — добавила Моника.

— А энергию робот будет получать из наших кристаллов-накопителей!

— А вот еще вам плюшевый медвежонок, кукла и клоун, пусть все наши игрушки вас защищают! — наперебой затараторили ребята.

Я представила огромного Медведя, куклу типа Аннабель, клоуна Пенивайза и Робота, шагающих по ночным подземельям Хогвартса и решила, что это будет покруче любого фильма ужаса.

— Думаю, мы сможем купить другие игрушки для подобных экспериментов, а не забирать ваши любимые игрушки, но спасибо за идею! — поблагодарила я маленьких изобретателей.

— Мир за пределами нашего Острова полон опасностей! — серьёзно произнёс Кайл.

— Все вместе мы справимся с любыми трудностями! — постаралась я закончить этот разговор на положительной ноте, и мы все крепко обнялись.

Мы с Невиллом (и с Живоглотом, конечно) шли по коридору Хогвартс-Экспресса, когда из приоткрытой двери купе донёсся чей-то резкий визгливый голос:

— ... и не вздумайте тут оставаться! Это место для моего брата Рона и его лучшего друга знаменитого Гарри Поттера!

Конечно, я не должна была знать никого из участников этой сцены, но... всех знала. Джинни Уизли, напоминающая свою мать и голосом, и позой (руки в боки), Луна Лавгуд, в мечтательном спокойствии стоящая напротив, Колин Криви с растерянным видом и огромным фотоаппаратом на груди.

— Ребята, не хотите присоединиться к нам, у нас интересные настольные игры и... никаких скандалов!

Луна и Колин согласились, и мы вчетвером заняли свободное купе, подальше от скандалистки Джинни (или её характер начал портиться под влиянием крейстража Тома? Хотя, стоило только вспомнить манеры Молли Уизли, и никаких крейстражей в качестве оправдания не понадобится).

В купе я рассмотрела наряд Луны Лавгуд. Это было не платье, а художественная инсталяция! Льняное платье цвета мха украшали аппликации, вырезанные из фетра. Там были объёмные цветы и фигурки разных лесных зверей.

В платиновые шелковистые волосы девочки были заплетены зелёные ленточки, имитирующие лианы. Картину завершала самодельная сумка‑гриб из войлока. Я искренне похвалила фантазию, швейный талант и смелость Луны, не боявшейся выделяться среди сверстников. Мне самой никогда не хватало смелости носить экстраординарные наряды и эпатировать публику! Зато я сразу подарила ребятам в качестве сувениров по паре зеркальных очков. Надеюсь, среди учеников станет модным носить такие крутые аксессуары. Надо будет только ненавязчиво разнести легенду об уникальных защитных свойствах этих очков.

Вот так и вышло, что мы провели этот день в компании Луны и Колина, то есть, в компании людей, более всех других в этом поезде нуждавшихся в дружеском смехе, поглаживании мурлычащего кота, рассказе о бытовых мелочах Школы, в которую они направлялись, домашних вкусностях на обед, о котором будущие первокурсники не подумали заранее. Луна — из-за рассеянности своего отца, а Колин понятия не имел, что ехать придётся весь день. Ему билет на поезд вручала Макгонагал, но и она в лучших традициях хогвартских сопровождающих не предупредила о необходимости взять с собой еду.

Только когда Невилл ушёл за гриффиндорский стол, а я присоединилась к зелёно-серебристым мантиям, я вдруг по-настоящему ощутила, что благословенное время летних каникул закончилось. Надо собраться, быть осознанной и готовой к разным поворотам событий.

Луна, как и ожидалось, попала на Когтевран. Туда же, к воронам, немного посидев под Шляпой, отправился и Колин Криви. Ну, надо же! Детская гибкая психика после нескольких часов интересных игр и разговоров в дружеской атмосфере, выбрала реальную подругу Луну, а не неизвестного кумира Поттера. Может, это и к лучшему, этим двоим держаться друг за друга!

После Пира, на котором так и не появились Гарри Поттер и Рон Уизли, зато периодически исчезали преподаватели и сам Директор (значит, легендарный полёт на Фордике всё же состоялся!), все факультеты разбрелись по своим Общежитиям. Я спокойно прошла в свою прошлогоднюю обитель, которой в прошлом году так и не заинтересовался ни Декан, ни однокурсники, чему я была только рада.

* * *

Утром совы принесли множество писем, Вопиллер Уизли и несколько газет нам с Невиллом. Серая сова, отдав корреспонденцию Невиллу, отлетела от гриффиндорского стола, откуда уже раздавался голос Молли Уизли, усиленный магией до ультразвука, и подлетела ко мне, передав две газеты: Ежедневный Пророк и магловскую The Sun. Пока Вопиллер продолжал позорить Рона на весь Большой Зал, я думала, насколько же Молли своей святой простотой и вытряхиванием грязного белья публично — навредила репутации и своего мужа, и остальных детей, собственноручно сделав их посмешищем. На первой полосе Ежедневного Пророка и так была разгромная статья Скиттер о полёте летающего автомобиля над Англией:

"В минувший вторник Британия стала свидетелем беспрецедентного нарушения Международного статута Секретности — двое несовершеннолетних волшебников совершили дерзкий перелёт на заколдованном маггловском автомобиле над густонаселёнными районами Англии!

По свидетельствам многочисленных магглов (к счастью, своевременно подвергшихся Обливейту), светло‑голубой Ford Anglia с двумя юными пассажирами на борту был замечен над графствами Суррей, Беркшир и Оксфордшир.

Министерство магии уже начало расследование инцидента. Мистер Артур Уизли, предположительно зачаровавший автомобиль, вызван на допрос. По словам представителя Министерства, «подобные действия создают серьёзную угрозу Статуту Секретности и могут привести к катастрофическим последствиям».

Следите за нашими обновлениями — мы продолжим следить за развитием событий!"

Я развернула магловскую газету The Sun, которую переслала нам Эвридика. Здесь статья, заинтересовавшая меня, была такой же скандальной:

"Известный британский телеведущий Джимми Сэвил скончался при загадочных обстоятельствах. По данным следствия, незадолго до смерти он начал демонстрировать признаки серьёзного психического расстройства: говорил о „голосах“, утверждал, что за ним следят, и вёл себя всё более хаотично. В конечном итоге он совершил самоубийство. Полиция не обнаружила признаков постороннего вмешательства.

По словам близких к телеведущему источников, в последние недели жизни Джимми Сэвил переживал тяжёлый душевный кризис. Он страдал от панических атак, которые сопровождались галлюцинациями. По свидетельствам очевидцев, он утверждал, что видит призраков. Иногда он впадал в ступор, уставившись в одну точку, а потом кричал, что „они зовут его“. Врачи, к которым его пытались отвести близкие, не смогли поставить точный диагноз, но отмечали явные признаки психоза".

Я нашла глазами Невила. Он кивнул головой на свой браслет, и в тот же миг на моём браслете появилась надпись: "Наша рунная месть… нашла своего адресата. Теперь он не причинит вреда никому. А руны — они снова спят. До следующего раза." Глаза Невилла были слишком далеко, чтобы их разглядеть, но мне показалось, что в его взгляде была странная, почти древняя мудрость.

* * *

Мы сидели на уроке Защиты от Тёмных искусств, который вёл сиятельный Гилдерой, раздражая окружающих не только своей собственной персоной, но и многочисленными портретами самого себя, от которых в глазах рябило.

Моя великолепная память не позволила мне ответить неправильно на его глупейший тест, и быстренько нацарапав на пергаменте правильные ответы (хотя бы баллы заработаю!), я занялась своими делами. Решила посчитать Психологический Портрет Луны Лавгуд.

Признаться, большое впечатление эта девочка произвела на меня во время нашего совместного путешествия в Хогвартс-Экспрессе. Луна была неординарной творческой натурой, что не могло не вызывать уважения. Её портрет начинался с Аркана Смерть, видимо, смерть матери серьёзно повлияла и перекроила всю её дальнейшую жизнь.

Попутно опять удивившись, как продуманно Роулинг раздала даты рождения своим героям, я продолжила анализ Портрета.

В более взрослом возрасте у Луны был отличный шанс справиться со своей детской травмой и выйти на Аркан Солнце, так что все фанатские теории о браке с Ньюитом Саламандером и путешествиям в экзотические места планеты вызывали доверие. Коллективное бессознательное не обманешь!

Точкой накала в Портрете Луны был Дьявол, что делало для этой милой светлой девушки категорически неприемлемой возможность хоть какой-то пакости, хитрости, злобы. Это, конечно, полностью объясняло полное нежелание "мстить нарглам", что казалось в книге иногда чрезмерной мягкостью и добротой. А ещё у Луны были Ангельские корни, то есть, конечно, она и выглядела как ангелочек, но другое дело, когда ты видишь это подтверждение в Психологическом Портрете. Видишь существо, столь однозначно находящееся на стороне добра, и не способное сделать даже маленький шажок в сторону тёмной стороны.

Миссия жизни у Луны была непростой. По 12-му Аркану Повешенный (который еще и проявлялся через Башню), она осознанно шла на роль Жертвы, что в буллинге однокурсников, что в роли пленницы подземелий Малфой-Менора, то есть, ей предстояло находиться в подвешенном состоянии между жизнью реальной и тем идеалом, что она видела своим сквозь людей и предметы направленным взором. Балансирование между ангельским и человеческим, и вот это "непредательство самой себя" в любой ситуации. И просто сносом Башни, то есть саботированием всех окружающих своим мировоззрением и своим всепрощением, и даже своими собственными выдуманными словечками-неологизмами.

В общем, жизнь Луны не оказалась лёгкой и простой, но была для неё единственно правильной. Иначе она не могла... А её немыслимое спокойствие и пренебрежение к трудностям тоже были ангельскими свойствами. В то время, как Дамблдор и весь мир настаивал, чтобы Гарри Поттер сделал "правильный выбор", у Луны никакого выбора не было. У Ангелов нет выбора, это человеческое качество. У Ангелов есть только Путь.

Я бы ещё посчитала портрет Колина Криви, но информации о его дате рождения не было у меня в памяти в прошлой жизни (надо будет просто спросить у него...).

Зато я помнила день рождения Локхарта. Первые исходные данные Портрета этой сияющей личности были Арканы Император и Маг. Эти Арканы можно прочитать как завышенные амбиции, желание делать что-то лучше других, выделяться из толпы, что и стало ведущей характеристикой личности этого волшебника. Непростые и даже травмирующие отношения с отцом в детстве, видимо, тоже сделали своё дело. Ну а третье число года складывалось в Двадцатый Аркан Страшный суд, и сулило нашему Локхарту серьёзные перемены в жизни, сильную переоценку ценностей (либо кризисный, либо спасительный поворот судьбы на совершенно иные рельсы).

Остальные Арканы дополняли сложившуюся картину. По Аркану Мир можно было читать желание завоевать весь мир, то есть, получить одобрение как можно большее количество людей. Ну и даже некоторая его женственность, смазливость, манерность — тоже читалась в Миссии его Жизни. Императрица для мужчины — это всегда двояко, либо выражение себя через женщину, например, властную жену (что не наш случай), либо как раз проявление женских качеств в собственным характере, что подходило ему идеально.

Пока я углублялась в разбор Психологических Портретов, урок дошёл до своей кульминации, а именно, на сцене появились они! Великие и Ужасные Корнуольские Пикси!

Тут надо отметить, что сидела я на уроке одна за узенькой партой. Слева от меня уже сидели гриффиндорцы, и на расстоянии протянутой руки сидел, подмигивающий мне Невилл. А по правую руку сидели слизеринцы, и ближе всех Малфой. Поэтому, когда открылась клетка с Пикси, за секунду до того как воцарился Хаос, я активировала руну Защиты, которая куполом укрыла мою парту и сделала два резких движения влево и вправо, втягивая в свой Круг Защиты сначала Невилла, потом Драко.

Ошарашенные мальчишки вместе со мной смотрели на творящуюся вакханалию с островка нашего спокойствия и тихо офигевали от степени разрушения, творящегося за этим нашим кругом.

— Кстати, — сказала я, — наши заклинания пройдут сквозь Круг Защиты, не разрушив его, так что можем потренироваться в меткости стрельбы по этим чудовищам.

Невилл уже примеривался к одному синему человечку, и пульнул в него Петрификс Тоталус. Драко не захотел отставать, но выбрал замораживающее заклинание. Краем глаза я увидела качающегося на люстре, а потом и рухнувшего с неё Рона Уизли, что не могло меня не порадовать. Ну, да, не всем же быть ангелами!

Так постепенно мы перестреляли всю шайку взбесившихся Пикси и заработали для своих факультетов ещё по 10 баллов.

— Спасибо, Грейнджер, — сказал Малфой, даже ничуть не шифруясь и не скрываясь. В этом году ко мне на факультете относились совершенно обычным образом, просто принимая как данность, что не могло не радовать.

Я привычно шла за Снейпом по мрачным коридорам Подземелий, почти с нежностью вдыхая запах его горьких зелий и трав, и войдя в его кабинет, бесцеремонно уселась в кресло напротив его стола, не дожидаясь приглашения.

— Вы знаете русский язык, мисс Грейнджер?

Поворот разговора меня ошарашил, я только и смогла кивнуть, но продолжение было ожидаемым.

— Отработка. Завтра в семь. Будете переводить русский трактат.

— Заодно побудете на виду, — добавил Декан уже тише.

Ну, что ж, я знала, что шутки в этом Замке чреваты...

* * *

Следующим вечером я снова сидела в кабинете Снейпа, а передо мной лежал томик В. М. Флоринского «Русские простонародные травники и лечебники: собрание медицинских рукописей XVII и XVIII столетий» 1879 года выпуска.

Я аккуратно макнула перо в чернильницу и записала на пергаменте:

"Плакун-трава. Растет подле воды, вышиною в человека, стебель жесток, лист конопляной, цвет багров по стволу. Корень, как засохнет, крепче дерева. Из корня кресты делать и носить на себе, тот человек не боится дьявола и супостата, и зло противника, и злою смертию не умрет."

— Как интересно, злою смертию не умрёт! Кажется, всем хогвартцам такой корень не помешает, учитывая "безопасность" в кавычках этой Школы. И хорошо, что Снейп узнает этот рецепт. Чем чёрт не шутит, может, и укусу Нагайны сможет противостоять. Сам профессор сидел за своим столом и с ожесточением черкал красными чернилами в домашних работах учеников. Я вернулась к переводу:

"А в иных писаниях сказуют о сей траве, что она потому черна и велика есть, когда пресвятая Богородица по Господу плакала и бежавши кои воду реце на ту траву слезы ронила. И потому она плакун называется, царь и мать всем травам. И без нея кто рвет, силы не имеет ко рванию трав."

— Опа, ещё одна неоспоримая польза для зельевара. Да, и Невилл стопроцентно заинтересуется такой травкой...

"Но лишь раз в году, в единственную ночь Хеллоуина, корень обретает особую мощь — и добыть его может лишь тот, кто знает заветное слово Луны. И узнаешь ты нужный миг — когда будет слышен тонкий звенящий гул — будто колокол под водой. Это голос плакун-травы, зовущий того, кто достоин её взять."

— И по закону подлости этот день был вчера! Ладно, запомним на другие годы.

"Что нужно для сбора: ни ножа, ни лопаты — только голые руки или деревянная лопатка. Железо «ранит» корень, лишая его магии. Пока копаешь, нельзя произносить ни слова. Даже дыхание должно быть тихим, чтобы не спугнуть духов, охраняющих растение. Когда корень окажется в руках, надо прошептать трижды:

«Плакун, плакун, эти слёзы земли,

Открыли мне силу и смысл обрели .

Как месяц в небе — разгонит мглу,

Как корень беру — так противлюсь злу!".

* * *

Перевод русских книг по зельеварению показался Снейпу великолепной идеей, я теперь каждый вечер проводила за этим увлекательным занятием, что резко уменьшало мои шансы влипнуть в какую-нибудь историю, но и здорово мешало одному моему плану. А именно: я приняла не слишком разумное решение выкрасть у Джинни проклятущий дневник. Сейчас я сильно жалела, что не подкараулила презентацию книг Локхарта и не пресекла всю эту историю, так сказать, в зародыше. Теперь мой план включал в себя суматоху на квиддичном матче из-за взбесившегося бладжера, заинтересованность Джинни в сохранности тушки национального героя, ну, и надежду, что маленькая рыжая гриффиндорка не расстаётся со "своим" дневником. Остановить невидимого домового эльфа и его невидимое колдовство — всё равно бесполезное занятие, так что я решила цинично воспользоваться этим неприятным покушением на Гарри в своих целях.

День матча был пасмурным, дождливым. Но плохая погода никого не остановила — все как один потянулись на стадион. Первым моим неотложным делом на матче было — запустить трансляцию нашего слизеринского Гимна перед началом игры. Боевой и слаженный настрой команды Слизерина, новые скоростные мётла и настоящая "песенная Магия" — такая редкая гостья в Хогвартсе — сделали своё дело. Повысили боевой дух Слизерина и сильно ударили по оптимизму гриффиндорцев.

Игра началась, а я отошла за трибуну и достала маленького плюшевого львёнка Симбу. Идея моя совмещала предложение наших двойняшек использовать игрушки в защитных целях и воспоминание о том, что однажды Луна Лавгуд заявится на матч по Квиддичу в костюме льва в знак поддержки гриффиндорцев. Появится в костюме Льва на трибуне гриффиндора было странновато, но приемлемо, к тому же ни один волшебник не в силах меня в этом костюме узнать, да и от дождя он прекрасно защитит! Я увеличила львёнка, залезла внутрь в специально заготовленный прорез и отправилась эпатировать публику, а заодно и дерзко красть дневник Тома Риддла.

Мои расчёты оказались верны и даже более того, всё оказалось провернуть легче, чем я планировала. Когда безумный мяч сломал Гарри руку, и Поттер начал стремительно падать, Джинни, поддавшись всеобщей панике, бросив свою школьную сумку на трибуне, побежала вниз. Почти все гриффиндорцы под сплошным потоком дождя ломанулись на стадион к своему ловцу, и я спокойно достала из сумки и переложила в заготовленный пакет треклятый дневник, а после спрятала его в толстой львиной шкурке. На защитном пакете была нанесена Руна Рассеяние (Звуковой код М-У). Руна рассеивает негатив, чужеродные программы, магические атаки, психологическое давление, зомбирование и другие деструктивные ментальные техники, страх, гнев, ненависть, зависть. То есть, то, что доктор прописал!

А снитч Гарри в этот раз не поймал. Малфой опомнился в последний момент и увидел маленький золотой мячик за секунду до того, как Гарри поравнялся с ним. Неужели, решающим фактором стал Слизеринский Гимн? Других вводных факторов не было.

Но меня эта игра уже мало волновала. Сбросив и уменьшив львиную маскировку, я поспешила в свою комнату — греться и разбираться с дневником. Немного чувствовала себя волком в овечьей шкуре, то есть, змеёй в львином обличии, но это быстро прошло!

В качестве "безопасной замены Адского Пламени" я собрала став из всех известных огненных Рун: Огонь (Ды-Ра), плюс Огневик (закручивает ментальный предмет нападения в вихревой шар и сжигает его), плюс Огонь, Сжигающий Зло (У-У-У-РР).

Положила дневник, активизировала руны. Появилась тоненькая струйка дыма и тонкий писк. Какой-то слабенький эффект. Больше с дневником ничего не происходило. Я почесала в затылке и решилась сделать надпись на белой странице. Моё "Ау" не впиталось, не исчезло и не видоизменилось. Тетрадь выглядела ... тетрадью. Хотя на обороте запись о принадлежности Тому Марволо Риддлу была в наличии.

Вспомнила безумные идеи расправы с дневником, вплоть до идеи бросить его в жерло вулкана и залить бетоном по примеру сицилийской мафии. Вулкана в зоне доступности не наблюдается, а вот бетон в Пространственном Кармане в наличии — строительство на Острове, знаете ли... А, что, даже, если душа Тома притаилась в тетради, сомневаюсь, что она сможет откопаться и очистить страницы крестража от бетона. Завтра у меня снова отработки у Снейпа. А вот сегодня выходной.

Чтобы уж наверняка спасти милягу Колина Криви, решилась на вылазку в Запретный лес. Всё буднично и просто. Накинула на себя Руну Ноль — эффект хорошего дезиллюминационного заклятия, активировала Руну Лёгкости на ботинках и, легко скользя над землёй, (подниматься высоко нет никакого смысла) в хорошем темпе в плане скорости углубилась в Запретный Лес. Недалеко, до первой ямки подходящего размера. Положила дневник в естественное углубление в земле и начала "играть в Крёстного Отца", развела бетон и песок в правильной пропорции, добавила воду, залила дневник, забросала ветками и землёй.

— Лучший способ сохранить отношения — это зацементировать их, — вертелась в голове глупая шутка.

Вдруг неподалёку от последнего пристанища злополучной чёрной тетрадки я увидела таинственное мерцание. Портал! Хотела мудро проигнорировать вход в другое измерение, но заметила по ту сторону Портала багровые стебли в рост человека и услышала звенящий звук, будто колокол под водой. Может ли так быть, что в Портале сегодня нужная ночь для сбора Плакун-травы? Конечно, может быть, время в разных пузырях реальности течёт по-разному. Может ли это стечение обстоятельств быть случайностью? Не верю. Уже сделала шаг к мерцающей Арке, когда услышала знакомое злое шипение:

—— Ну конечно, кто ещё мог бродить по лесу в столь… неподходящее время? Мисс Грейнджер, как объясните своё присутствие ночью в Запретном лесу?

Руна ещё действовала, но он видел меня, не иначе, как какой-нибудь свой маячок поставил.

— Как же без вас, декан! — подумала про себя, но отступать уже поздно.

— Профессор, давайте вы потом меня отругаете, а сейчас надо собрать эти корни, ведь они зовут нас!

Палец к губам: помните, ни звука? И смело шагнула к заветным растениям.

Деревянные лопатки — есть, достала из Кармана. Начинала аккуратно копать. Пусть завалит отработками до самого лета, а пользы от Плакун-травы должно быть много. Почувствовала рядом прожигающие насквозь тяжёлые взгляды, но Исследователь уже победил Педагога. Взял одну лопатку, начал копать рядом. Вот и славно. Мы вдвоём (кто бы мог подумать!) осторожно выкапывали корни. Они светились, словно маленькие лунные камни.

Когда у нас в руках уже было достаточно корней — я поймала немой кивок и поняла, что заклинание трижды произносить — мне. Начала тихо, но искренне, с душой:

«Плакун, плакун, эти слёзы земли,

Открыли мне силу и смысл обрели .

Как месяц в небе — разгонит мглу,

Как корень беру — так противлюсь злу!".

* * *

Мы также молча вернулись из параллельного измерения в нашу реальность. Снейп тихо пробурчал:

— Мы не знали заветного слова луны...

— А вот и знали, Профессор! Я спросила на днях у Луны Лавгуд её заветное слово. Это имя Селена. Второе имя её мамы Пандоры Лавгуд и имя Богини Луны. Условие выполнено!

— Наглость — ваше второе имя! — прозвучало не зло, а с мягким сарказмом. Мы вернулись в замок. В Холле был слышен какой-то шум. Снейп быстро толкнул меня в нишу с рыцарем в доспехах и заслонил от приближающейся делегации. Это Макгонагал, Дамблдор и ... чья-то окаменевшая маленькая фигурка в воздухе. Ничего не понимаю...

— Новое нападение... должно быть, шёл навестить Поттера...

— Это Колин Криви!

Я тоже словно окаменела в своей нише от этих слов. Дневник был не настоящий? Джинни действует уже и без подсказок крестража? Что происходит?..

Известие о Колине на утро облетело всю школу, распространилась тихая паника. Началась повальная торговля амулетами и талисманами. Ко мне в Большом Зале подошла испуганная темнокожая Келли Хардкасл — маглорожденная грифиндорка и робко попросила:

— Я прошу взять меня под защиту Рода Грейнджер.

Я посмотрела на неё непонимающим взглядом. Келли продолжила:

— Я лежала этой ночью в Больничном Крыле, и Гарри Поттер рассказал мне, что вы даёте защиту маглорожденным детям-сиротам. После того, что случилось с Колином... — по личику Келли текли крупные слёзы, — я могу быть следующая. Кроме того, иметь семью — моя мечта...

Немного успокоив девушку, я вручила ей зеркальные очки, взяв обещание носить их в коридорах, и велела внести своё имя в список, уезжающих на зимние каникулы ребят. Возьмём её с собой на Остров, хуже не будет! Но, признаться, я и сама пребывала в жутком раздрае от непонимания как действовать дальше! Следующим должен был быть Финч-Флетчли, и причём еще до отъезда на каникулы!

* * *

Вообще-то, я не хотела идти на это собрание Дуэльного клуба. Честно говоря, я вообще не понимала, зачем согласилась — ведь у меня и без того куча дел: помимо заданных домашних заданий ежедневные отработки у Снейпа, и попытки разобраться в ситуации с разгулявшимся Василиском. Наверное, решающую роль сыграло желание полюбоваться моментом, когда Снейп как Чёрный готический Супергерой размажет по стенке блестящего Пустомелю и Попугая Локхарта. Да, хотелось насладиться этим моментом! Но канон такой канон — стремится соответствовать "букве закона" даже в мелочах, даже, когда многие события уже пошли книзлу под хвост! Я и забыла, что Гермиону в общей схватке поставят в пару с Милисентой Булстроуд. Я не особо понимала, отчего Милисента меня невзлюбила, она ведь была полукровкой. Возможно, пыталась сойти за свою перед Панси Паркинсон, но тем не менее, в тот же миг всё пошло не по правилам.

Это была не спонтанная вспышка, а продуманная демонстрация силы — способ показать, что «книжные» навыки Гермионы ничего не значат перед грубой мощью.

В полном соответствии с принципом «Кто сильнее, тот и прав», Булстроуд не стала тратить время на заклятия. Позабыв о том, что должна сражаться как волшебница, резким движением она рванулась вперёд и вцепилась в мою мантию, пытаясь повалить на пол.

В правой руке у меня была волшебная палочка, можно было прошептать Петрификус Тоталус. Левой рукой можно было оттолкнуть агрессоршу, усилив свое движение, например, мгновенной активацией Руны Мощность. Но я почему-то инстинктивно с силой ударила слизеринку крепким носком своего ботиночка под коленную чашечку. Упс! Как неудачно! У Булстроуд подкосились коленки, и она рухнула прямо на меня всей такой немалой своей массой. Мне на помощь пришёл Невилл, столкнув мою тяжеловесную противницу с меня и подняв меня на ноги. Да, дуэли, это вот прямо не моё!

Не успела я отдышаться после неожиданной атаки, как Поттер начал демонстрировать своё владение парселтангом. Все вокруг зашептались, причём, слизеринцы при этом ещё и поглядывали на меня. Почва для немыслимых конспирологических теорий была готова, и теории эти не замедлили появиться.

Уже на следующий день ходили слухи, что Гарри Поттер — опасный Тёмный маг.

Ученики начали шептаться за его спиной и пересказывать друг другу «страшные» истории о его «змеиных способностях», о том как он посещает Тайную комнату по ночам и навещает Чудовище Слизерина. Доходило до абсурда, поговаривали, что Гарри сам создал Тайную комнату в младенчестве, а потом забыл.

На его спине на мантии стараниями каких-то шутников (хотя, почему каких-то!?) периодически появлялась и исчезала магическая надпись: «Опасно. Наследник Слизерина».

Появилась теория, что его шрам — это «дремлющий змей», который проснётся на 16‑летие, и вообще, он подменил себя двойником, поэтому «иногда ведёт себя странно».

Мне тоже досталась своя порция славы. Хотя, в отличие от Гарри я воспринимала сплетни с юмором. Тем не менее, прошёл слух, что я родилась в полнолуние под знаком Змееносца — и это объясняло мою связь со Слизерином.

В библиотеке я, оказывается, бываю так часто, потому что встречаюсь с призраком Салазара!

Больше всего мне понравилась теория, что на факультет Слизерин я попала, чтобы узнать, кто из слизеринцев готов предать идеалы факультета. Я, мол, старательно ищу «скрытых предателей» и тайно фотографирую однокурсников с помощью зачарованного артефакта (так, надо скрывать свой браслет тщательнее!)

На стене в гостинной Слизерина даже возник мой рисунок с короной из змей и надписью:

"Когда род Салазара угаснет, а змеиный глаз потускнеет,

Явится дева из иного племени,

Львиное сердце, но змеиный разум.

Она испытает верных и изобличит слабых,

И если падёт доверие — возродится тьма".

— Премиленько!

Досталось и бедному Живоглоту. Студенты вдруг заметили, что мой фамильяр ведёт себя странно — трётся о холодные стены и долго смотрит в пустоту. Кто-то вспомнил легенду о том, что Моргана держала при себе огненного духа‑кота — существо из пограничного мира. И был этот Кот по имени Ярро создан из пламени и тени в ходе ритуала у озера Авалон. Его шерсть пылала, как закатное солнце, а глаза меняли цвет от янтарного до изумрудного.

После того как легенда о Рыжем Призраке облетела Хогвартс, некоторые первокурсники-слизеринцы стали подходить ко мне с ритуальными клятвами.

— Клянусь верностью дому Змеи, — шептали они и при этом нервно оглядывались, не слышит ли кто.

Так что, неудивительно, что я считала дни до зимних каникул, чтобы отдохнуть от этого сумасшествия! Удивительно было то, что Гарри Поттер тоже внёс своё имя в списки уезжающих домой на каникулы.

Когда нападение на Джастина Финч-Флетчли, увы, состоялось по графику, это выглядело совсем не в пользу Гарри, учитывая, что гриффиндорец как ошалелый разыскивал Джастина, чтобы объясниться, а в итоге оказался тем, кого застукали над телом.

Тут уж у самых здравомыслящих снесло крышу. Все знали, что Поттера вызывали к Директору после нападения на Финч-Флетчли, и это тоже сошло за улику против Гарри.

Поэтому накануне всеобщего отъезда студентов домой мне удалось встретить Гарри в библиотеке в полном одиночестве и даже изоляции. Приличная такая "социальная дистанция" отделяла национального героя от его бывших поклонников. Я подсела к Гарри.

— Гермиона, ты хоть, надеюсь, не веришь в эти россказни про меня? — первым начал разговор Поттер, — я вот не верю сплетням о тебе после нашей встречи на каникулах.

— Конечно, не верю, Гарри. А тебя так достали, что Дурсли стали казаться меньшим злом? — посочувствовала я.

— Понимаешь, — начал рассказывать Гарри, — после нашей прогулки на мой день рождения, Дурслей как подменили — они все (даже Дадли!) стали обо мне заботиться и относится по-человечески! Дядя Вернон в тот вечер подписал удачную сделку и был сам не свой от радости. Меня взяли с собой на Майорку, и там было классно! Я почувствовал себя членом семьи! Сначала не верил глазам и ушам, но на отдыхе было так легко представить сказку, а потом мы вернулись, а хорошее отношение осталось. Дадли даже пару раз подрался из-за меня со своими бывшими друзьями. Это просто чудо какое-то! Я хотел спросить, ты случайно не заколдовала их в тот день?

О-о! Я вспомнила руну Любовь на стене коттеджа Дурслей. Вот она Великая сила Любви в действии!

— Немножко! — не стала я шифроваться.

— Спасибо, Гермиона! Теперь мне так радостно возвращаться домой на каникулы! Особенно учитывая как отношение ко мне изменилось в школе... Приезжайте ко мне на Рождество!

— Да, вполне возможно, что нагрянем! Захватим тебя на прогулку по праздничному Лондону!

На этой прекрасной ноте я решила отложить все непонятные ситуации на потом и реально отдохнуть на Острове!

Я сидела на Острове Эларион и любовалась предпраздничной суетой, царящей вокруг. Удивительно, но на тропическом Острове рождественское настроение ощущалось мною сильнее, чем в заснеженном Хогвартсе. Возможно, потому, что я позволила себе расслабиться, не ожидать в любой момент нападения враждебно настроенных людей или существ.

Вот промелькнула коренастая фигурка Прищура. Он руководил подготовкой праздничной магической иллюминации, определяя места, куда надо поместить кристаллы с рунами Света.

Невилл устанавливал мандариновое дерево в кадке и украшал его ракушками и светящимися медузами. Ярко зелёные листья и аромат мандаринов создавали праздничный эффект сильнее, чем привычная ёлочка.

Вот близнецы, наперебой засыпающие всех вопросами:

— Куки, а правда будет шоколадный торт с кокосом?

— А Мистер Чистюлькин сможет зажечь все огоньки разом? Смотри, их так много!

— Эвридика, а твоя тень будет сегодня танцевать?

Вот Куки отвечает своим тоненьким голоском, восторженно потирая ручки:

— О, конечно, маленькие господа! Куки приготовить тесто ещё утром — оно настоялось под лунными листьями!

Вот ветер донёс бормотание Чистюлькина:

— Тень мисс Эвридики приняла форму оленя. Визуальный анализ: олень не соответствует ни одному известному виду... Прищур прошёл сквозь стену. Сенсоры зафиксировали: падение температуры на 2 °C и запах соли... Мисс Келли касается светящегося жука. Биосигнал: радость. Определено по мимике. Рекомендация: поощрить исследование природы.

Да, наша гостья и однокурсница Келли Хадкастер! Это была маглорожденная 12‑летняя волшебница с тёплым шоколадным оттенком кожи, яркими карими глазами и короткой аккуратной стрижкой. До приезда на остров все свои 12 лет она жила в детском доме, где привыкла к строгому распорядку, общим пространствам и дефициту личного внимания. Теперь она впервые в жизни оказалась в месте, которое можно назвать домом.

— Я никогда не видела столько цветов и оттенков, даже в Хогвартсе, — призналась она мне при попадании на Остров, — бирюзовая вода, розовые закаты, изумрудные листья, золотые блики на песке. Всё кажется нарисованным!

Радость моих домочадцев передаётся мне, я улыбаюсь и продолжаю вырезать крестик из корня добытой Плакун-Травы по описанию из справочника Флоринского. Мысль моя крутится вокруг описания этой волшебной травы с целым букетом полезных свойств. И как противоядие от укуса змей она может пригодиться, и для поиска кладов ( а что, количество душ, о которых нужно заботиться растёт, клад бы не помешал!).

Потом я вспоминаю, что по легенде Плакун-Трава выросла из слёз Пресвятой Богородицы, и мысли мои приобретают другой оборот. Я начинаю недоумевать, как волшебники умудряются совмещать своё колдунство с христианством. А ведь намёков на это в Поттериане более, чем достаточно!

Во-первых, наши каникулы. Рождественские и Пасхальные. Рождество празднуется повсеместно: в Хогвартсе, в семье Уизли. Пусть это даже календарный, а не сакральный рубеж, но всё же само по себе наводит на размышления.

Во-вторых, у Гарри Поттера, на минуточку, есть Крёстный отец — Сириус Блэк, он крещен.

В-третьих, мы знаем об использовании двух библейских цитат в надписях на могилах в Годриковой Впадине.

Первая надпись на могиле Джеймса и Лили Поттеров действительно взята из Первого послания к Коринфянам. Конкретно это цитата из 15 главы, стих 26: "Последний же враг истребится — смерть".

Вторая надпись: "Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше". Эта цитата находится на могиле матери и сестры Альбуса Дамблдора — Кендры и Ариадны. Она взята из Евангелия от Матфея (6:21).

Роулинг отмечала, что эти цитаты подводят итог всей саге и олицетворяют её главные идеи: победы любви над злом, самопожертвования и осмысления темы жизни и смерти.

На горизонте загорается первая звезда, отвлекая меня от философских мыслей. Куки выносит торт — огромный, украшенный засахаренными лепестками орхидей и крошечными звёздочками из марципана. Близнецы хлопают в ладоши. Мистер Чистюлькин включает тихую музыку — звуки океана и далёкие колокольчики. Пора садиться за стол.

Но, прежде, чем окунуться в разноголосую тёплую компанию, я успеваю подумать:

— Вот оно, настоящее волшебство…

* * *

Хорошее быстро заканчивается, вот и наши зимние каникулы пролетели незаметно. Возвращаться в Хогвартс категорически не хотелось. Там сгущалась непонятная и опасная атмосфера, а изящного и лёгкого решения — как подстелить соломки не находилось.

По инициативе Невилла мы осуществили намеченную прогулку с Поттером. Участников тусовки набралось достаточно: мы с Невиллом, бодрый и нарядно одетый Поттер, сияющая Келли. К тому же я заблаговременно вспомнив, как истово желала иметь друзей книжная Лавгуд, послала Луне приглашение присоединиться к дружеской вылазке в Лондон. Так что, компания вышла большая, весёлая, хоть и разнородная!

Прогуливаясь по лондонским улицам, мы зашли в кинотеатр, где шёл показ третьего фильма франшизы "Чужой" Дэвида Финчера. Неизбалованным киноискусством ребятам фильм очень понравился, они радостно обменивались впечатлением, а на меня фильм произвёл противоположный эффект. Радовало только, что мы не взяли сегодня с собой близнецов — не хватало ещё детские неврозы усугублять подобными фантастическими фильмами!

Раздражала же нелогичность поведения персонажей (почему они не слушают друг друга? почему не используют простые решения?) и мрачная, безысходная атмосфера. Тема изоляции и борьбы в замкнутом пространстве — напомнила мне о Василиске, реальной опасности для всех хогвартцев и усугубила ощущении грядущей ловушки.

Я привыкла думать оптимистично, верила, что в Хогвартсе даже в критических ситуациях есть надежда исправить и сгладить ситуацию. Здесь же — почти нет юмора, нет «правильных» героев, только выживание и безнадёга.

Гарри тоже была близка тема угрозы, которую никто не может контролировать. Видимо, провёл параллели с Волан-де-Мортом. Поэтому, я не удивилась, когда он разыскал меня в Хогвартс-Экспрессе, подсел в наше с Невиллом и Келли купе и, немного смущаясь, снова заговорил о просмотренном фильме.

— Вот, если бы мы наложили на Чужого Петрификус Тоталус?.. — сказал Невилл, и все невольно рассмеялись, снимая напряжение.

Но я понимала настроение Гарри: Чужой как безликая, почти сверхъестественная опасность не могла не тревожить в наших реалиях. Что особенно любопытно, Поттера зацепили сцены, где герои жертвуют собой. Хотя, да, это должно уже отозваться в его опыте, что как не добровольным жертвованием с его стороны было спасение в прошлом году Философского камня? Такая версия-лайт, подготовка к Главной Жертве Жизни?

Нам мало выпадало случаев спокойно поговорить с Гарри по душам, поэтому я спросила о случае на квиддичном матче, чтобы вывести разговор на Добби.

— Так что всё-таки случилось тогда с тем взбесившимся бладжером? Почему он охотился за тобой?

При всей моей любви к Добби — свободному эльфу — в прошлой жизни, я понимала, что мозги этого милого существа не в порядке, промыты или взломаны, раз он убеждал себя раз за разом, что калеча и вредя своему кумиру не по-детски, он именно спасает Гарри.

И пока Поттер с возмущением рассказывал подоплёку случившегося, я вдруг вспомнила еще об одном моменте. Клятвы в магическом мире — это особое явление, к которому нельзя относиться легкомысленно. Добби в каноне пообещал Гарри в больничном крыле никогда больше не "спасать" его, а когда нарушил это обещание в Дарах Смерти, вытащив из особняка Малфоев, получил откат. И кинжал Беллатрисы был только инструментом этого отката.

Вот так в размышлениях о прошлых и будущих событиях и прошла дорога к Хогвартсу.

* * *

А дальше события стали разворачиваться очень быстро. После ужина ко мне подошёл первокурсник из Пуффендуя и передал записку от Дамблдора, в которой он приглашал меня в свой кабинет, попутно сообщая, что любит мармеладные тянучки.

Сердце моё заколотилось, всем этим колотящимся сердцем я чувствовала неладное, и по своей обычной привычке приняла все меры предосторожности, какие только могла придумать и вспомнить. Да-да, все сразу!

Во-первых, я как плащ надела на себя Руну Фортуна (Звуковой код У-Ль) и Руну Удача (Ви-Ма-Ли). Я очень надеялась что взаимодействие этих энергий в какой-то мере заменит мне Феликс Фелициус, ведь описание их действия так похоже на Зелье Удачи. Во-вторых, я обновила в Чертогах Разума все свои защитные механизмы по предотвращению проникновения в мой мозг разных посторонних личностей. А именно, бородатых посторонних личностей.

Приготовила зеркальные очки, но не слишком полагалась на их действие. А потому импульсивно, а может быть уже под влиянием рун удачи, сняла со стены туалета, в который забежала, чтобы собраться с мыслями, говорящее Зеркало. Я решила использовать это зеркало как щит, у него на задней стороне была очень удобная ручка, ну, вернее, крюк для подвешивания, который я решила считать удобной ручкой.

Наложила на это Зеркало все зеркальные руны, какие только вспомнила ( Зеркало Зу-Зу и Зеркало А-Си). Все они работали для отражения атак и защиты, а значит должны пригодится!

Спрятав это зеркало в Пространственный Карман, я немного подышала по методике сэра Шурфа Лонли Локли и отправилась на встречу с директором.

Встреча прошла буднично и как-то неинтересно. Дамблдор поинтересовался моими успехами в учёбе, предложил лимонные дольки (я отказалась) и задал свой знаменитый вопрос:

— Хочешь ли ты что-нибудь рассказать мне, моя девочка?

Да, уж, оказывается, волшебники, даже "Великие", тоже действуют в рамках сложившихся паттернов поведения и ведут себя предсказуемо, по своему шаблону, пусть и с разными людьми.

Я скромно ответила, что ничего сказать ему не имею... И после этого была милостиво отпущена на свободу.

Спускаясь по винтовой лестнице и делая шаг в коридор с гаргульей-охранницей, я почувствовала натяжение всех струн души, громкий звонок интуиции. Вытащила и надела очки, вытащила зеркальный щит, а немного подумав, и лазерную указку, которую отобрала у мистера Чистюлькина. Вернее, то, что когда-то было лазерной указкой, а теперь, после многократного усиления мощности, превратилось в лазерный кинжал или, как я начала его называть про себя, бластер.

Не знаю, на каком принципе работает бластер, но я смело воспользовалась этим словом. И так, держа в одной руке зеркальный щит, в другой руке мой верный бластер — световой кинжал, и чувствуя себя Персеем перед битвой с Медузой Горгоной (аналог летающих сандалий тоже присутствовал, хоть и не активизированный, и это вызвало у меня какой-то нервный смешок), я вышла в коридор.

Не успела дверь за мной закрыться, а устрашающая гаргулья встать на охрану этой двери, в ушах застучал набат. Я просто физически слышала тревожную мелодию, звучащую в самые напряженные минуты триллеров, что еще сильнее делало меня словно бы героиней фильма ужаса. Не успела я сделать и пару шагов от кабинета директора, как услышала странный шелестящий звук, будто камень тёрся о камень. Бежать было поздно. Да и некуда...

Я зажмурилась в своих очках и закрылась Зеркалом-щитом, а когда шелестящий звук стал слышен совсем близко, включила лазерный свой бластер, и нажав на кнопку, провела несколько крестообразных движений: слева направо, справа налево, слева направо, справа налево. Музыка в моём внутреннем пространстве внезапно стихла. В коридоре наступила звенящая тишина...

Я стояла, зажмурившись, и вслушивалась в эту тишину. Громко стучало сердце, казалось, что звуки его ударов слышит весь Хогвартс. Двадцать секунд, тридцать, минута — ничего не происходило. Никакого шевеления, никаких звуков извне... Интуиция подсказывала, что можно уже и посмотреть, но я никак не решалась.

— Возьми себя в руки, дочь самурая! — опять я на нервах говорю цитатами, эта — даже не помню откуда — помогла!

В коридоре лежало тело огромной змеи. Рядом, с совершенно идеальным ровным бескровным разрезом — её голова, к счастью, с закрытыми глазами. Я запоздало вспомнила, что голова Медузы Горгоны умертвляла даже после её смерти. Задним числом я испугалась! Когда уже пугаться было поздно!

А вот уменьшить свидетельство моего преступления надо было быстро (а я не сомневалась, что меня обвинили бы в произошедшем "хоть мытьём, хоть катаньем"), а потому первым делом я преодолела брезгливость и уменьшила своей детской незарегистрированной палочкой этого огромного Земляного Червяка, превратив его, если не в червяка, то в тоненького ужика. Преодолевая иррациональный ужас, переложила левитацией этот Ужас Подземелий в мешочек из драконьей кожи. Руки дрожали, когда я убрала мешочек и аккуратно, ещё не отойдя от шока, побрела в подземелье — сдаваться Снейпу. Снять самостоятельно кожу и добыть яд Василиска — я не чувствовала в себе никаких возможностей.

Через несколько поворотов я буквально столкнулась нос к носу с запыхавшейся, бегущей куда-то Джинни Уизли. Увидев меня, она тут же остановилась и спросила таким милым приторным голосочком, будто и не буравила меня взглядом целый семестр, а была моей наилучшей подружкой:

— Гермиона, откуда ты так поздно?

— Тот же вопрос могу адресовать тебе, — нелюбезно ответила я, — ты кого-то ищешь?

Зелёные глаза гриффиндорки забегали, ей явно не хотелось общаться со мной вежливо, но почему-то было важно продолжать этот неискренний разговор.

— Да, — неуверенно проговорила она, — ищу близнецов, они где-то варят свои шуточные зелья. А ты не видела здесь ничего странного? Ну, впрочем глупый вопрос, конечно же, нет, раз ты цела и невредима.

Окончание реплики Джинни пробормотала уже отвернувшись, себе под нос и одними губами.

И в неровном свете факелов мне показалось, как зрачки в её глазах на секунду стали вертикальными и красными, а затем вернулись к прежнему виду. Она потеряла ко мне интерес и поспешила в сторону директорского кабинета.

Внезапное озарение или руны Удачи заставили меня медленно двинуться в обратном направлении за Джинни. Девчонка остановилась у гаргульи и произнесла:

— Имбирный пряник! — гаргулья не шелохнулась.

— Эклер-ириска!

— Клубничное желе! — перебирала Джинни одну сладость за другой, — кажется, пароль сменили.

Она стояла ко мне спиной и, уставившись в стену, словно прислушивалась к себе. Я скользнула в нишу за бархатную портьеру. Этот замок просто создан для подслушивания и подглядывания!

— Да, надо, — вдруг сказала она невпопад, — я на минутку отвлеклась. А эта змеюка куда-то пропала...

— Совершенно с тобой согласна, — продолжала она диалог с невидимым и неслышимым собеседником, — раскомандовался, указывает мне, что делать, на кого нападать, кого окаменять!..

— Ну, пожалуйста, не сердись, — заканючила она вдруг ещё более тонким голоском, — а я, наоборот, дико рада, что ты втянулся в мою голову: теперь я никогда не буду одинокой! Мой лучший друг будет со мной неразлучно, мы будем не разлей вода... Тоже мне недостаток, я вырасту и буду самой верной твоей соратницей!

Настроение девочки резко сменилось, и она начала яростно пинать гаргулью.

— Да, найдётся он, не переживай, — зло зашептала она, — да, начну говорить мысленно, и нет, всё равно никого нет... научусь, научусь, наконец!

Ещё немного посмотрев в стену, она развернулась и ушла, что-то продолжая бормотать себе под нос.

— Вот это да! — подумала я и возобновила свой путь в подземелье.

В движении думалось легче, и я стала выстраивать картину происходящего на основе имеющихся фактов.

Шестнадцатилетний Риддл из дневника — в Джинни, и судя по тому, что идёт диалог, не захватил её бесповоротно. Его втянуло в Джинни. Этот факт меня не удивляет. Я помню знаменательную исповедь Воланд-де-Морта на кладбище, когда он вселялся в змей и лягушек, а после смог забраться в молодого неопытного волшебника Квиррелла, когда тот соблазнился обещанием величия, то есть, эмоционально вовлёкся!

Эмоциональная связь с Джинни, уже несколько месяцев пишущей в дневнике, присутствовала несомненно, пусть даже и односторонняя. Да она просто стала одержима этим дневником (сначала в фигуральном, а теперь и в буквальном смысле!) Могу предположить, что огрызки души Тома неосознанно тянутся к чужим ярким эмоциональным проявлениям. Вдруг Волан-де-Морт и сам до конца не знает всех тонкостей и реакций крестражей, ведь он в этом плане первооткрыватель, опереться на опыт прежних экспериментаторов нельзя. Да, легко могут возникнуть непредсказуемые побочные эффекты!

Я заколотила в дверь кабинета Декана, и она беззвучно распахнулась. На пороге стоял особенно мрачный зельевар, какие-то уж совсем пугающие тени падали на его лицо при свете неровно горящих факелов.

— Профессор, я там немного Василиска убила, не сердитесь пожалуйста! — сказала я каким-то не своим тоненьким голоском и сразу встряхнулась, так, отставить писк, говорим уверенным голосом!

Снейп сжал двумя пальцами переносицу и зажмурил глаза, словно пережидая сильный приступ головной боли.

— Похоже, я выбрала совсем уж неподходящий момент для шокирующих новостей, — мелькнуло в голове, но я с задором смертника решила идти до конца:

— И я хотела бы получить кусочек шкуры и немного яда Василиска в качестве своей доли добычи.

Протиснувшись в дверь мимо профессора, я выложила уменьшенного Василиска и его устрашающую даже в таком формате голову. Снейп махнул рукой и запер дверь. Натюрморт на столе выглядел занимательно: среди творческого беспорядка из пергаментов, чернильниц и книг лежал миниатюрный монстр, тем не менее, производя впечатляющий эффект.

— Вы могли погибнуть... Даже не так. Вы должны были погибнуть... Давайте-ка не будем отходить от первоначального плана!

Говоря окончание фразы, Снейп уже целился в меня своей волшебной палочкой. Я нырнула за стоящее рядом кресло.

— Ах вот как! Вот ты какой! — вопил в голове мой Внутренний Идеалист.

— Вот и всё, ты доигралась, перешла границы дозволенного! — провозглашал мой Внутренний Критик.

— Причём тут я, когда он оказался подпевалой Дамблдора, — защищал меня мой Внутренний Адвокат.

— В такую минуту вы ведёте многословные споры?! — удивился Внутренний Наблюдатель.

Я не успела призвать ещё каких-нибудь Внутренних Персонажей потому, что кресло передо мной стало плавиться, потекло как жидкие часы Сальвадора Дали и застыло в виде статуи.

Это была девушка в слизеринской форме с аккуратными косами, уложенными в причудливую причёску на голове, симпатичная, но абсолютно окаменевшая.

— Это что, я? — догадалась я, наконец.

— Да, ваш двойник составит компанию мистеру Криви и мистеру Финч-Флетчли в Больничном Крыле, а вас я сейчас отправлю домой. Займётесь самообразованием, вам не привыкать!

Больше ничего не объясняя, Снейп кинул горсть пороха в камин, и когда пламя окрасилось в зелёный цвет, увлёк меня за собой. Мы вышли в камине Дырявого Котла и прошли в пустой закуток, где мой Декан схватил меня за руку и аппарировал к коттеджу Грейнджеров.

— Интересное кино! Знает адреса всех слизеринцев из личных дел? — я еще не могла понять как отнестись ко всему происходящему. Единственное, что я осознавала — это радость, что побуду вдалеке от самой безопасной школы Британии.

Снейп, всё ещё удерживая меня за руку, вынул из кармана тоненькое кольцо и бесцеремонно ввинтил его мне на палец. Сейчас сделает предложение руки и сердца — предположила я и тут же удивилась своей дикой фантазии, тем более, что профессор уже говорил:

— Когда кольцо потеплеет, незамедлительно явитесь в Дырявый Котёл. Это будет означать, что пришла пора "возвращать вас к жизни".

Не говоря больше ни слова, он исчез в вихре аппарации. Фух, хорошо, что не завёл меня в дом. Пугать Грейнджеров своим незапланированным появлением я не хотела. А потому открыла Портал и шагнула на Остров.

Я сидела на Острове около своего бунгало и приводила мысли в порядок.

Первым делом надо было предупредить Невилла, чтобы не пришёл в отчаяние, узнав утром новости. Наговорила сообщение на браслет: "Слухи о моём окаменении сильно преувеличены. Я на Острове. Веди себя естественно. Присмотри за Живоглотом."

Живоглот. Он не пропадёт, и всё же, я волновалась! Меня выставили из Хогвартса так внезапно, что я не захватила фамильяра. Хорошо ещё, что мы сможем переговорить во сне.

Теперь о ситуации в мире. То есть, в мире Темных Лордов и иже с ними...

Ситуация вышла из-под контроля. А ведь хотела же не вмешиваться! Теперь имеем Риддла не как безликого призрака в дневнике, а как живого паразита в одном из главных персонажей.

Уф! Какие могут быть последствия и возможности?

Джинни Уизли стала "бомбой замедленного действия" и самым опасным человеком в Хогвартсе. Её эмоции, её страхи, её мания преследования Гарри — всё это топливо и маскировка для Риддла. Эх, Джинни-Джинни! Джинни не уничтожишь так просто как Дневник. По сути Джинни сейчас достигла в своём стремлении к Поттеру наивысшей точки — стала как он! Вместилищем чужой души и потенциальным "Троянским конём".

Как узнать какую тактику поведения Том выберет?

Вот шестнадцатилетний Том Риддл, запертый в Джинни и не знающий о других крестражах — это пока не всесильный Волан-де-Морт, а гениальный, но ограниченный в информации подросток-психопат. Каковы шансы, что он выберет конспирацию? Имитацию «нормальной» Джинни?

Или же осознание, что он заперт в сознании плаксивой девочки, может вызвать у него ярость и желание вырваться любой ценой? Сможет ли он в его положении начать диктовать условия? Искать союзников?

Узнает ли он в крысе Рона Уизли Питера? Вряд ли, Том еще не должен его знать. Угадает ли в крысе анимага? Это возможно. А сам Петтигрю? Увидит ли в Джинни своего повелителя? Джинни для него, должно быть, просто очередная надоедливая маленькая девочка.

Вот уж будет поистине ирония судьбы! Представьте, Питер спит в кармане Рона, пока в соседней комнате находится девочка с частичкой его хозяина.

Ну, и чего я сижу-думаю, можно ведь сделать расклад и прояснить ситуацию! Сказано-сделано!

Разложила Кельтский Крест на вопрос о самом вероятном поведении Тома-в-Джинни.

В Сердце вопроса выпал ПОВЕШЕННЫЙ. Для Джинни ситуация — это ловушка, где сама девочка жертва. А для Тома — это вынужденная остановка, необходимость переосмыслить свои планы после попадания в незапланированную ситуацию.

Поверх первой карты лёг ДЬЯВОЛ. Это сам Том, который стал паразитом, прикованным к телу девочки. Его сила в соблазне и порабощении, но это же одновременно его слабость.

В прошлом БАШНЯ. Что-то у Риддла всё идёт не по плану, чтобы он не задумал.

Ближайшее будущее ОТШЕЛЬНИК. Вот это и есть тот самый ответ, которого я искала. Самое вероятное развитие событий то, где Том выберет уединение, скрытность, осторожность. Не нападение, а отступление в тень для анализа и восстановления сил.

Вот ещё интересная позиция, подтверждающая сделанный вывод: внутреннее состояние субъекта Восьмёрка Мечей. Невозможность действовать в полную силу, обстоятельства держат в плену. Его надежды и страхи логичны — СИЛА. Надеется обрести эту внутреннюю силу, чтобы полностью контролировать Джинни и ситуацию. Но это пока только планы.

В итоге получается, что вероятнее всего Риддл выберет сейчас не нападение, а мимикрию. Он будет прятаться в теле девочки, наращивать силу изнутри, изучать мир через её глаза. Значит, у меня есть время. И можно продумать свои варианты и подготовить свои «инструменты»: изучить руны и ритуалы, связанные с очищением от подселенцев и разделением сущностей.

* * *

Потянулись тихие дни, о которых только можно мечтать! Я занялась обучением двойняшек: математика, английский, история. Хорошо, что нашлось время для таких привычных и нужных в жизни дисциплин. Все свои конспекты уроков я систематизировала и сохраняла для следующих учеников в созданной Библиотеке. Да, мы продолжали строительство новых помещений для полноценной жизни. Совместными усилиями и широким охватом магических средств получалось быстро и легко. Я начала строительство спортивной площадки с Полосой Препятствий, окружённой вокруг велосипедной дорожкой. Когда любой гвоздь можно увеличить, согнуть, трансформировать на свой вкус — недостатка в материалах не будет!

Двенадцатого апреля Невилл и Келли вернулись на Остров на весенние (или Пасхальные) каникулы. После всех обнимашек и восторгов встречи мы с Невиллом ушли на прогулку вдоль линии прибоя. Наши следы то появлялись на мокром песке, то тут же размывались следующей волной.

Невилл пересказывал новости прошедшего семестра. После мнимого нападения на меня, никаких пугающих ситуаций больше не было, слухи поутихли, ученики переключились на уроки и шалости. О трёх окаменевших учениках словно позабыли. На трагедию с тремя маглорожденными никто не обратил внимание, никакой Министр не примчался в тревоге разбираться с проблемой, Дамблдор не был устранён, и Хагрид не отправлен в Азкабан.

— Я слышал, как Малфой сетовал на то, что его отцу не удалось прищучить Дамблдора. Так что, даже странно было слышать, что дать огласку неприятностям с маглорожденными студентами были готовы лишь Малфои, пусть и по своим причинам!

— Мда, предсказуемо!

— Потом в общей комнате Гриффиндора было празднование дня рождения Рона, — продолжал рассказывать Невилл, — ну, знаешь, взрывные хлопушки, торт от миссис Уизли. И я заметил странное поведение крысы Рона, той самой, что он таскает всегда с собой в кармане и даже высаживает на общий стол в Большом Зале.

— Да, знаю, продолжай!

— Так вот, она всё время жалась к Рону, дрожала… А после дня рождения Рона вдруг — исчезла. Как сквозь землю! Он даже хотел обвинить в исчезновении своей Коросты нашего Живоглота. Но Живоглот даже близко не появлялся в тот вечер в Гриффиндорской гостиной, он вообще ведёт себя будто у него очень много важных неотложных дел по всему Замку.

Кстати, я не нашёл его, когда хотел забрать на каникулы, а потом решил, что раз ты по легенде лежишь в Больничном Крыле, то пусть и твой кот тоже бродит у всех на виду для конспирации.

— Невилл, не переживай, ты всё правильно сделал. Если бы Живоглот захотел поехать с вами, он бы появился. А Джинни была на том празднике?

— Да, конечно, хотя она не особенно принимала участие в веселье, ей словно бы было скучно с нами. Взгляд такой отстранённый, будто она слышала что-то, чего мы не слышим. Или вспоминала. Иногда могла что-то прошептать себе под нос...

Ну, вот, Питер и сбежал. Кажется, он что-то заподозрил. В ней. В Джинни. Не то чтобы она сделала что-то не так… но он, этот трус и предатель, у него нюх на опасность для себя любимого, верно? Это в корне меняет дело. Теперь Блэк не увидит крысу на фото в газете, не сбежит из Азкабана. Извини, Сириус, не знаю как тебе помочь, да и не верю, что это возможно после стольких лет в облике собаки в окружении дементоров. Никакая психика не выдержит!

Той же ночью мне в сон постучался Живоглот. То есть, это я так говорю, а на деле мне снился прекрасный сон. Я смотрела на небо, по которому плыли Облака-Птицы: вот смешной пингвинчик, вот альбатрос с крыльями во весь горизонт. А вот в кучке облачных воробьёв появляется Он. Облако-Кот. Огромный и невозмутимый, плывёт мне навстречу, и я сразу понимаю: это сон!

— Живоглот! Что за неотложные дела заставили тебя остаться в Хогвартсе на каникулах?

— Я, мряу, решил стать твоим шпионом-разведчиком, — неторопливо промурлыкал мой фамильяр.

— И как успехи?

— Сейчас покажу тебе в виде сна!

Мы перенеслись на берег Чёрного озера. Ветер гнал рябь по воде и шевелил мантии Драко Малфоя и Теодора Нотта. Они стояли спиной к воде, у самой кромки леса.

Я видела кончик рыжего хвоста в кустах, где притаился Живоглот, а сама наблюдала сцену, словно в театре, будучи совершенно невидимой.

— ...деньги и влияние не помогли, — сквозь зубы говорил Драко, пиная камень, — этот дневник должен был стать главным ударом. Скомпрометировать старого дурака. А вместо этого он просто... исчез. Отец в ярости.

Тео молча смотрел на тёмную воду.

— Значит, нужно не тайное, а явное, — наконец произнёс он. — Что-то громкое. На виду у всего магического мира.

— Именно, — Малфой обернулся, и в его глазах вспыхнул холодный азарт.

— И это Кубок Огня. Отец уже давит на министерских крыс, чтобы провели его здесь, в Хогвартсе в следующем году, а не через год. Соберут всех этих иностранных выскочек. И если что-то пойдёт не так... — он цинично усмехнулся, — международный скандал прибьёт репутацию Дамблдора гвоздём к позорному столбу. Ему прикажут уйти.

Слизеринцы растаяли в вечернем сумраке.

— Живоглот, ты непревзойдённый шпион! Эта новость стоит благодарности... и лишней миски сливок!

— Мряу, я запомню эти слова!

* * *

Кольцо Снейпа потеплело первого мая, и я поторопилась в Дырявый Котёл.

Там уже ожидавший меня нервный профессор Зельеварения непочтительно стукнул меня своей волшебной палочкой по макушке. Хорошо, что я уже знала про этот фокус с дезиллюминационными чарами. Холодок разлился у меня по голове, и я слилась с мрачной обстановкой волшебного бара. Мы вернулись в Хогвартс и притворились, что я только что ожила.

Весь этот спектакль вызвал у меня бурю внутренних возмущений! Я представила, что если бы действительно провела месяцы в полном окаменении, в состоянии между жизнью и смертью, в полной беспомощности!

Это вам не просто сон. Это была бы психологическая и физическая катастрофа!

Даже с волшебным зельем должны были быть проблемы с атрофией мышц и костей. Слабость, головокружение, потеря координации. Пищеварение, кровообращение, лимфатическая система — всё было остановлено. Запуск заново — это жестокий шок для организма.

Да и в плане психики пропустить полгода жизни — это очень серьёзно! Мир двинулся дальше, а ты застыла, отстала, выпала из потока. Думаю, побочные эффекты от подобного жизненного события были просто вынесены за скобки канона.

За те пару дней, что остались до начала летних каникул я успела выбрать дополнительные предметы на следующий учебный год (Руны и Прорицание). Руны не вызывали никакого сомнения, а вот Прорицания поборолись с Нумерологией и победили по одной простой причине: я хотела легализовать свой талант к Таро и создать себе нужную репутацию, ссылаясь на успехи в данной дисциплине. Ещё более мрачный Декан записал выбранные мною предметы и перед тем, как выставить меня из своего кабинета, молча сунул в руки мешочек с некоторой суммой галеонов, вырученных от продажи шкуры василиска. Там же лежал пузырёк с ядом. Только что теперь поливать этим ядом? Бедную глупышку Джинни?

Эх, ладно, будь что будет! А пока меня ждут счастливые деньки на острове с моими милыми грейнджерятами!

Невилл, вернувшийся из Хогвартса на летние каникулы развил бурную деятельность. Он как локомотив толкал всех окружающих на великие свершения. Он был как Мать Тереза, только Отец. Алиса с гордостью смотрела на сына и поддерживала его во всех начинаниях.

Поэтому первые дни каникул все островитяне от мала до велика носились по Острову перемазанные землёй и удобрениями в попытках выполнить поручения Невилла по приведению в порядок нашей магической флоры.

Сам Невилл был как капитан корабля, в смысле раздавал различные садоводческие поручения. Хотя больше всего в эти минуты он был похож на сумасшедшего учёного-ботаника, дорвавшегося до осуществления самых смелых своих экспериментов. Вот вам пример как человек с головой погружается в своё любимое дело, по которому соскучился.

А какие волшебные сорта выросли у этого гения ботаники! Я и не интересовалась до этого, а тут познакомилась с морковью "Соколиный глаз". Невилл удобрял грядку с этим корнеплодом измельчёнными совиными и ястребиными перьями. Если съесть такую морковку сырой, на несколько часов обостряется зрение — можно читать вывески за полмили или замечать самые мелкие ингредиенты в зелье.

Или вот картофель "Недремлющий страж". Невилл придумал посадить клубни в землю, смешанную с пеплом от сожжённых пергаментов с защитными рунами. Картофель вырос необычайно сытный. Один такой "страж" может утолить голод на целый день, вдобавок надолго подарит заряд бодрости. Отлично подходит для ночных дежурств или подготовки к сложным экзаменам.

Когда все грядки были приведены в порядок, снова всплыла тема маглорожденных сирот. Я уже не сопротивлялась — опыт показал, что даже такие новички в педагогике как мы смогли своим энтузиазмом сделать жизнь маленьких мажат в сто раз лучше, чем магловские приюты.

Поэтому мы снова надев личины взрослых людей, отправились в мир обычных людей разыскивать наших будущих членов семьи. А через пару часов стояли у Калдикотской школы-интерната в Уэльсе и грязно матерились (по крайней мере я, ругательства Невилла вполне можно было назвать литературными). Невилл держал на руках хрупкую детскую фигурку без сознания.

Я же чувствовала себя наивной глупышкой, так неоправданно верившей в добро! Мы возмутились поведением Джимми Сэвила и даже наказали его, но и представить себе не могли масштаб бедствия. Какой Джимми? Тут целая сеть оборотней в рясах! Я готова была в тот момент лично оживить всех семерых Волан-де-Мортов и натравить их на этот мерзкий Орден братьев-салезианцев, заправлявший этим приютом и еще серией таких же.

Но всё по порядку. Нас встретил эконом Брат К. (Фрэнсис Пол Норберт Келли — как я потом выяснила) человек с лицом, как из смятого пергамента.

— Проходите, вас ждет директор… — он говорил скороговоркой, пытаясь отвести глаза в сторону.

Из часовни вышел сам директор Джозеф Маккейб, он тоже был в сутане, лицо его было мертвенно-бледным и непроницаемым.

— Несчастный случай в мастерской», — произнёс напряженный директор, ведя нас по длинному коридору, — мальчик... неуравновешенный. Мы делали все, что могли.

Мы уже знали часть правды из газет, которые я выудила из архива «Дейли Телеграф»: в интернате началось расследование о систематических издевательствах, побоях и унижениях над воспитанниками. Калдекот был адом за высокими монастырскими стенами. И в таком аду магия ребенка, лишенного любви, защиты и надежды, могла прорасти только одним путем.

Мы услышали это прежде, чем увидели. Из-за двери в конце коридора, помеченной как "Изолятор", доносился звук. Не крик и не плач, а тихий, монотонный вой. И множество тонких, испуганных голосков, подвывающих в унисон.

Монахи замерли, их лица побелели ещё сильнее. Эконом отпер дверь, и оба спешно удалились. Мы их не останавливали...

Дверь была заперта не просто на ключ. На ней ещё был грубый, самодельный засов и даже петля от висячего замка. И она была холодной. Ледяной холод исходил от дерева.

Комната была крошечной, окно было заколочено досками. И в углу, прижавшись к стене, сидел мальчик лет восьми. Эрик. Эрик Мортон. Его имя я видела в Хогвартской книге Регистрации всех волшебников Британии. Лицо его было бледным и пустым, глаза смотрели сквозь мир. Он обнимал колени и издавал этот страшный вой.

Но он был не один.

Из него, из его тени, из самого воздуха вокруг него, сочились полупрозрачные, искаженные фигурки, похожие на него самого, но уменьшенные, изуродованные страхом и болью. Одна тихо билась головой о стену. Другая беззвучно кричала, зажимая руки на ушах. Третья просто качалась взад-вперед. Это был рой призрачных двойников, каждый — воплощение отдельного момента ужаса. Это был хор отчаяния.

— Что это за магия? — в ужасе прошептал Невилл.

Я догадалась, что это может быть.

— Обскур. Магический ребенок, чья сила, искаженная невыносимыми страданиями, обратилась вовнутрь и породила неконтролируемую, магическую сущность. Дементора собственного изготовления.

— Всё это может быть небезопасно! Давай Сомниум и на Остров. Там будем лечить его в рунном круге. А с этими так называемыми монахами разберёмся потом, — голос Невилла был тверд и решителен как никогда.

Я направила палочку и прошептала "Сомниум". Эрик обмяк и повалился набок, а его призрачные двойники исчезли. Меня потряхивало. Русским Рунам предстояло принять серьёзный вызов.

* * *

В Рунном круге в Ритуальном Зале лежал Эрик Мортон. Его спящее тельце было хилым, истончённым, дыхание хриплым и прерывистым, он импульсивно вздрагивал время от времени. На открытых участках его тела было заметно как странные синяки-разводы то проявлялись, то исчезали, чтобы появиться в других местах. Было заметно, что внутреннее давление в нём росло и копилось, и не находило выхода.

Но я надеялась на то, что мы справимся! Почему я считала Руны в сочетании с ритуалами сильнее, чем заклинания?

Потому что это не атака, а диалог на языке древней магии. Обскур — это крик Магии. А руны — это священный, упорядоченный алфавит, на котором можно написать ответ. Ответ, совет, решение, путь, который не отвергает силу, а перенаправляет стихию.

И я придумала Рунный Ритуал, надеясь на чудо исцеления самой опасной магической раны.

Это был самый сложный ритуал, что я создала в этом мире, в этой прекрасной, но страшной сказке. Я собиралась задействовать некоторые новые в моём арсенале Руны, непригодные в бытовых ситуациях, но взывающие к самым сложным и высоким энергиям. Всё-равно в мире Роулинг другого пути справиться с Обскуром, не убив его носителя, не было.

Мы обнесли Рунный Круг охранным квадратным контуром. Квадрат идеален для создания стабильности. А первый этап Ритуала должен был заморозить активность Неуправляемой Магии, ограничить в пространстве.

В углах квадрата стояли четыре мага: мы с Невиллом, Алиса и Эвридика. Я сомневалась насчёт Алисы, но она твёрдо заявила о своём участии и своей окрепшей силе.

По сторонам квадрата мы нанесли четыре Руны, которые будут удерживать силу Обскура: Руна Лёд (И-Ла), Руна Защита (И-На), Замок (У-Па) как якорь для удержания и замыкания энергии и Руна Барьер, что не даст проникнуть сущности за её пределы и вытянет тяжелую энергию из мальчика, если продублировать руну на его левой руке, что мы и сделали.

Долго спорили чем наносить руны на Эрика, пока Невилл не предложил прекрасный вариант: смесь мёда с биолюминесцентными водорослями. Теперь нанесённые нами руны на коже маленького волшебника светились мягким светом в полумраке нашей Ритуальной пещеры.

Второй этап Ритуала: перенаправление взбесившейся Энергии. Самый сложный этап — аналог хирургической операции. Нашей целью было не уничтожить магию ребёнка, а дать подавленной энергии новый, безопасный выход.

Невилл предложил использовать природный канал. Он положил на грудь ребёнка горсть земли с нашего волшебного Острова и живое семя волшебной Вишни. Стихия Земли станет мостом между искажённой магией и здоровой, жизненной силой природы.

В фольклоре и магических традициях вишня не считается классическим "поглотителем тьмы" вроде осины или тополя, но у неё есть уникальное свойство, из-за которого мы выбрали её из множества деревьев: она трансформирует негатив в созидательную энергию, а не просто впитывает.

Четыре Руны второго этапа: Руна Преобразователь, что перерабатывает негатив в позитив, моя любимая Руна Реактор (Ирий), Руна Вытяжка (вытаскивает чужеродные внедрения, исправляет то, что искажено. Очень мощная на всех планах, ликвидирует любые искажения, исправляет ситуацию в любом времени, в прошлом тоже работает с целыми пластами и массивами информации) и Руна Земля (Ма-Та), что всё принимает. Вытяжку мы опять продублировали на ребёнке, теперь на правой ноге.

Третий этап: Стабилизация, Интеграция и Исцеление. Руна Восстановитель (восстанавливает вектор движения энергии на всех планах в человеке и в пространстве), Руна Пирамида (баланс всех энергий, укрепляет, выстраивает защитный контур) и Руна Животворец (очень мощная, может положительно влиять, оберегая от злых сил от рождения до смерти).

Теперь объединяю все три этапа одним заклинанием:

Квадрат я замыкаю

Ледяным Замком

И Сила за Барьером

За праведным Щитом.

Пусть темнота рассеется

И примет зло Земля.

Ты отпусти всё чёрное,

Ведь ждёт тебя Семья.

Твой путь я рассветляю

На много-много лет.

На гранях Пирамиды

Животворящий Свет!

Воздух сгустился, тени вырывались из тела Эрика и впитывались в камень, на котором он лежал. Дикая энергия, как река, прорвавшая плотину, нашла новое русло. Земля под нами дрогнула, мальчик оглушительно закричал на каком-то ультразвуке. Взрослых магов ударной волной снесло к стенам Пещеры. Руны вспыхнули, заполыхали и... плавно погасли.

Дыхание Эрика постепенно выровнялось, тело обмякло в глубоком, исцеляющем сне.

Руны, нанесённые на него, не стёрлись, они стали его личной защитной печатью, шрамами, которые теперь будут оберегать, а не мучать.

Ритуал был завершён.

* * *

После такого тяжёлого дня я свалилась без сил уже под утро, но мозг не успокаивался, поэтому получилось сразу соскользнуть в Осознанный сон. Так бывает, когда тело засыпает, а сознание остаётся. Таким способом в ОС я вхожу очень редко, мой обычный метод — разглядеть во сне что-то выбивающееся из рамок нормальности и осознаться. Сначала сознание просто пребывало в темноте, потом появилась искра света, она увеличивалась и, наконец, превратилась в безликое светлое пространство.

— Живоглот! — позвала я, и мой фамильяр плавно проявился рядом. Правда, пока он был прозрачным, но это такие мелочи!

— Живоглот, я давно хотела попросить тебя: научи меня попадать в чужие сны. Хотелось бы наведаться к паре-тройке знакомых. И такой окольный путь кажется мне самым уместным.

— Мряяу, это так просто! Представь себе дверь, за которой сон нужного тебе человека. Если он сейчас спит, она появится, тогда открывай её и входи!

— Звучит действительно несложно. Давай попробуем!

Я представила дверь, за которой сон Снейпа. Передо мной возникла крепкая металлическая чёрная дверь, на вид несокрушимая. Я попыталась её открыть. Ха, с тем же успехом я могла бы двигать гранитную глыбу.

— М-р-р, — удивился Живоглот, — тот к кому ты хочешь попасть, держит щиты даже во сне.

— Ну и что! — легкомысленно заявила я, — ты разговариваешь с человеком, который только что противостоял Обскуру. Снейп мне по плечу!

Я начертала Руну Ключ и, дождавшись, когда Руна на двери замерцает, снова потянула за ручку. Безрезультатно! Тут меня прошиб азарт! Я же только что освежала в памяти весь арсенал моих рун. Я добавила к Ключу Руну Жезл. Это было сильное воздействие, словно бы я использовала монтировку на обычной двери. Нет эффекта!

Живоглот наблюдал за мной с нескрываемым любопытством.

— Ну, да, немного нагло, но я хочу поговорить! Попробую более хитрую идею.

Я вспомнила про Руну Открытие (Поворот). В описании к ней говорилось, что она действует как отмычка там, где не сработал Ключ. Я начертила её на двери и дёрнула за ручку так сильно, что чуть не упала, потому что дверь легко отворилась. Это слегка привело меня в чувство. И хотя в Осознанном сне я особо никогда не робела и ничего не стеснялась, тут скользнула в дверь осторожно и слегка виновато.

Я оказалась на заброшенной детской площадке, окружённой чёрными искривлёнными деревьями, где стояла поздняя осень. Моросил противный дождик, но никакой свежести не чувствовалось. Первое, что здесь ощущалось — это давление. Сам воздух был густой, старый, давящий. Снейп, верней его сновидческий двойник (такой же мрачный, и в такой же чёрной мантии), сидел прислонившись к старым покосившимся качелям. На пожухшей траве рядом с ним были разбросаны осколки зеркала, и маленький поздний осенний цветок то неуклюже превращался в бабочку, то снова падал на землю как цветок с поникшими лепестками.

Я подошла и села рядом. мы немного понаблюдали за трепыханиями бабочки-цветка.

— Опять вы, Грейнджер, — наконец, недовольно заметил он.

В его голосе не было злобы. Была усталость, досада и ещё что-то...

— Я думал, что моим испытанием будет появление в школе Поттера, но тогда я не знал про вас! Вот кто стал моей головной болью... идеальная жертва для ядовитых змей и интриг Директора... я зачем-то решил вас страховать... это всё из-за глаз. Слишком много в них жизни, понимания... какая-то вы не такая... соединяете несоединимое... Зачем вы явились?

— Поговорить... Профессор, вы знаете, что мы у вас в голове? Это просто сон.

— Вы не в голове, Грейнджер, вы у меня в печёнках, — Снейп резко поднялся и исчез.

— Стойте, куда же вы! Я столько хотела спросить... про книги, про зелья и про то, что происходит в Хогвартсе.

Я чувствовала себя уязвлённой и еще странно ... увиденной.

Зато теперь я поняла как попадать в чужие сны.

Честно говоря, я была потрясена возможностями, которые открывала для меня способность посещать чужие сновидения. Это надо будет тщательно обдумать! А сейчас, чтобы закрепить успех, я представила себе дверь, ведущую в сон Гарри Поттера.

Ха, передо мной появилась дверь в чуланчик под лестницей. Ну, что ж, ожидаемо! Я без всяких усилий распахнула дверь, но за ней не было чуланчика. Я попала в полутёмную комнату с разожжённым камином. Перед камином стояло кресло. В кресле сидел... Барти Крауч-младший с бокалом вина, возле него суетился неопрятный сгорбленный Питер Петтигрю.

Никакого Воланд-де-Морта или гомункула в комнате не было. Зато был Гарри Поттер под мантией невидимкой! Я поняла это, когда меня затащили под прозрачную струящуюся ткань и зашептали на ухо:

— Гермиона, что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

— А ты? — ответила я вопросом на вопрос.

Поттер ожидаемо подвис. В обычном сне никогда не помнишь как и откуда попал в данную локацию, и что было до этого.

Но тут заговорил Барти Крауч, он нервно облизывал губы и произносил слова с нездоровым фанатизмом.

— Милорд, вы всё ещё полны решимости попасть в Хогвартс? Теперь, когда вы оказались во мне, в своём самом преданном слуге, в нашем первоначальном плане больше нет смысла.

Было странно видеть, как в ответ на свои же собственные слова Пожиратель смерти с презрением закатил глаза. Ответа слышно не было, но выражение лица наглядно показывало, что "милорд" думает о верных слугах.

— Конечно, ваш план гениален, — быстро сменил своё мнение нервный фанатик, — в Хогвартсе у нас будет шанс разузнать всё о планах Дамблдора, и Гарри Поттеру от нас будет никуда не деться. Но, милорд, прошу, не надо более подходящих тел. Я самый...

Крауч замолчал на полуслове и внимательно прислушался, глядя в пустоту. А потом вдруг заговорил, обращаясь к Питеру, совсем другим глухим и каким-то шелестящим голосом:

— Хвост, где Нагайна?

— Милорд, она сообщила, что отправляется на охоту. Я ... э-э-э... в восторге, что ваша любимица начала говорить человеческим голосом. Это... э-э-э ... замечательно!

— Происходит что-то странное, — прошелестел вселенец в теле Барти, — и мне это не нравится. Мы всё разузнаем в Хогвартсе!

Я потянула Гарри из комнаты. Мы переступили порог, и Мальчик-который-выжил исчез. А я осталась в недоумении. Что же происходит с частями души Волан-де-Морта?

* * *

На следующее утро, убедившись в том, что Эрик Мортон проснулся в нашей Медицинской Рунной капсуле, в которую мы его поместили для восстановления сил, и всё население нашего Острова активно ухаживает за мальчишкой, пережившим так много невзгод, Невилл потянул меня к Портальной площадке. Нам предстояло разыскать и забрать на остров ещё двух девочек, имена которых я видела в книге Хогвартса: трехлетнюю Нину Грей и семилетнюю Софию Чан.

Нам повезло, что обе юные волшебницы находились в одном месте, а именно в Доме Святого Кама в Лондоне. А не повезло, что скандальная история о насилии и жестоком обращении с детьми касалась и этого заведения, также управлявшегося монахами-салезианцами.

Эти злоупотребления в детских домах были чумой всей Британии, Ирландии и Шотландии.

Пока мы добирались до Дома Св. Кама, Невилл генерировал идеи для мщения, которые могли вызвать у впечатлительного слушателя холодок по спине.

И тогда мы впервые поссорились с Невиллом. Я не хотела, чтобы мой добрый друг и брат превращался в палача. Я боялась, что жестокая месть оставит в сердце Невилла разъедающий душу яд. Боже, я говорила словами Дамблдора и не могла найти других слов.

Я предлагала снова провести Ритуал "Неотвратимого Суда" как мы назвали месть Джимми Сэвилу и использовать руны не для причинения зла, а для привлечения внимания Высших Сил, чтобы Правосудие и Карма настигли виновных по собственному разумению.

Невилл настаивал на том, чтобы не деликатничать с монстрами. Я не знала, кто из нас прав, просто не хотела, чтобы в нас поселилась частичка тьмы.

Так ничего и не решив, мы забрали малышек из приюта, в котором, кстати сказать, уже царил настоящий бедлам. Учреждение было на грани закрытия, судьбы детей были подвешены в воздухе, несколько воспитателей уже находились под следствием, так что дети были предоставлены сами себе. Так что, даже Конфундуса не понадобилось, мы просто забрали девочек и их документы и переместились на Остров. Устраивать, кормить и лечить наших новых подопечных.

* * *

Когда всё более-менее утряслось, и дети были устроены, мы решили, что небольшой праздник пойдёт всем на пользу. А какой праздник был на носу? Да, день рождения Гарри Поттера.

Мы пригласили Гарри Поттера и Луну Лавгуд к нам на Остров, а заодно и решили побаловать всех малышей, у которых в жизни до нас не было праздников.

А праздники с волшебством — это особенные праздники!

В воздухе парили мерцающие силуэты: танцующие рыбки, экзотические цветы, крошечные огоньки, похожие на светлячков. Ярче этих иллюзий светились только глаза детей.

Эвридика оказалась гениальным аниматором, её идея рисовать на стенах тенями сказочные сцены нашла отклик у всех присутствующих. Причудливые теневые фигуры ожили и устроили Театр Теней.

Луна была в Платье‑водопаде собственного изготовления. Вдоль платья были проложены прозрачные трубки с медленно перетекающей голубо-зелёной жидкостью. Верх платья был с капельками смолы, похожими на водные капли, а внизу расклёшенная юбка с эффектом волн. Каждое движение платья напоминало игру воды в лунном свете. На руках были браслеты из морских ракушек, на ногах сандалии с ремешками‑водорослями.

Невилл решил протестировать самое странное своё растение — Смехоцвет и, когда хозяева и гости собрались вокруг, цветок чихнул облаком розовой пыли. Все, включая серьёзную Куки и мистера Чистюлькина, залились заразительным смехом на несколько минут.

Невилл потом утверждал, что смех от Смехоцвета лечебный, оздоравливающий и продляет жизнь.

— Как и любой другой, — заметила я.

Но, надо было признать, что этот момент хаоса и абсолютного детского счастья способен был стать воспоминанием для тысячи будущих Патронусов. И тут меня осенила идея!

Я начертила круг на песке и вписала в него Руну Небесное Созерцание. Описание этой руны обещало добавить частотность любому энергетическому потоку и создать свет алмазной чистоты. Моя идея заключалась в вызове Патронуса не за счёт своей магической энергии, а воспользовавшись энергией Руны.

Когда я шагнула в этот круг и, взмахнув палочкой, произнесла "Экспекто Патронум!", странная сияющая птица с женской головой вылетела из палочки, сделала круг над нами и растаяла.

Раздался общий вздох удивления! Ну, надо же, мой Патронус — птица Гамаюн!

— Что это? Как у тебя получилось? — раздались голоса.

— Сейчас и у вас получится! Ребята, у кого есть палочки, вставайте в круг и произносите заклинание!

Руна не подвела: У Гарри первого из палочки вырвался большой и грациозный... Олень! Кто бы сомневался! Невилл создал внушительного по размеру Медведя. А что, ему подходит! Заяц Луны поскакал вслед за сияющим медведем! Патронусом Келли стала Рыбка, только не Золотая, а Серебряная.

Когда все немного успокоились, ко мне подошёл улыбающийся Гарри и уселся рядом на песок.

— Это лучший день рождения в моей жизни, — сказал он.

— Здорово! Как обстановка у Дурслей?

— О, отлично, тётя Петунья ждёт ребёнка и ходит добрая и загадочная, дядя Вернон лучится дружелюбием, а Мардж оказалась мировой тёткой и учит нас с Дадли дрессировать собак. Но главное, бульдоги! Они тоже как по волшебству стали воспитанными и умными псами.

— Это, Гарри, великая Сила Любви! — не удержалась я от подколки.

Гарри начал пересказывать письма Рона из Египта, и среди кучи неинтересных фактов я расслышала кое-что важное:

— Он пишет, что все они переполошились, когда Джинни потерялась в египетских пирамидах, но потом она нашлась, так что всё нормально!

Я не успела ему ответить, только мелькнула мысль, что это "жж-ж-ж" неспроста, ТомоДжин что-то разыскивал в пирамидах...

К нам подошла Луна Лавгуд. За ней хвостиком ходил худенький, почти призрачный Эрик. Он ещё пока молчал, но внимательно разглядывал всё волшебное и необычное. И Луна, по всей видимости, потрясла его воображение.

— А вы знаете, что после нашего смеха у кромки воды поселились Береговые Улыбчики? — мечтательно сообщила она, — они охраняют радость у воды, следят, чтобы никто не грустил в одиночестве на берегу. Их присутствие ощущается как лёгкое подбадривание, а иногда, если очень повезёт, они могут сложить из пены и солнечного блика улыбающуюся мордочку.

Я заметила, что эльфийка Куки одобрительно кивает в подтверждение этих слов. А, что, я верила Луне. Когда столько волшебников весело смеются, это не может пройти бесследно, особенно на Волшебном Острове.

Вечер заканчивался тихо. Мы отправили гостей по домам, а островитяне разбрелись по лианам-гамакам, висящим около наших уютных домиков. Мистер Чистюлькин тихонько бибикал, собирая следы пиршества.

А Дух-Прищур, наблюдая с верхушки дерева, довольно потирал свои корявые лапки. Остров выполнил свою главную функцию — подарил забвение от бед и чистую радость тем, кто в этом так нуждался.

* * *

Я сидела у своего домика и думала. Когда-то у Невилла день рождения тоже был в конце июля, но после Ритуала Посвящения Смертью эта дата изменилась. Днём рождения Нового Невилла теперь был 17-го января. Невилл больше не попадал под пророчество Трелони, да и вообще здорово изменился. Из неуверенного, травмированного ребёнка он превратился в решительного, творческого, яркого и сильного духом мага. Он знает свою новую силу и не боится её применять, но я так надеялась, что с умом и сердцем. Всё-таки его сила — в созидании. Он уже шепнул мне, что подумал и согласен на Ритуал "Неотвратимого Суда". Вот и хорошо, пусть будет Перстом Судьбы, а не Карающим Мечом.

Мои мысли перетекли на Джинни. Что-то удалось им разыскать в Египте? Как они уживаются в одном девчачьем теле? На автомате посчитала Композит отношений Джинни и Тома, сложив цифры их Психологических Портретов. Ну, что сказать, это был Композит роковой встречи или даже конфликта двух людей, чьи энергии вместе складываются в мощную и опасную комбинацию.

Их общие Арканы описывали взаимодействие с самым тёмным, травматичным, запретным материалом человеческой души и судьбы (Смерть, Луна, Дьявол, Отшельник, Суд, Правосудие).

Взрывоопасная смесь! Их союз чудовищно эффективен и опасен. Суд — это момент их встречи и согласия. Луна здесь как общее поле их действий в тени, в тёмной магии, в подсознании. Правосудие может стать их общей искаженной целью. А Смерть не предвещает ничего хорошего ни им, ни вставшим на их пути.

И с этим опасным коктейлем обстоятельств нам скоро предстояло начать в Хогвартсе новый учебный год!

Я ведь ещё ничего не рассказала о наших новых девочках.

Старшая — София была похожа на цветочек, проросший в скале — тоненькая, худенькая, почти прозрачная, с огромными, слишком взрослыми глазами. Эти глаза ничего не забывали. Волосы, цвета мышиной шерсти, в приюте она стригла сама, тупыми ножницами, но сейчас, новая аккуратная стрижка ей шла.

Она опекала трёхлетнюю Нину ещё с приюта. У них была общая тайна.

Все началось с Софии. В одну страшную для неё ночь, когда её заперли в холодном карцере, в ней что-то лопнуло. Она не плакала, а задыхалась от тихой, белой ярости. Она упиралась ладонями в гнилую дверь и желала одной-единственной вещи: исчезнуть. Чтобы её никогда не нашли. Чтобы её никто не видел.

И случилось необъяснимое. Воздух вокруг ее сжатых кулаков заколебался, как над раскаленным асфальтом. Девочка почувствовала, будто ее обернули в холодный, шелковистый туман. Когда на утро служитель со скрипом открыл дверь, его взгляд скользнул по углу, где сидела София, но не за что не зацепился.

— Сбежала, стерва! — плюнул он и ушёл. София сидела, не дыша, понимая, что стала невидимой. Но не физически. Это была магия невнимания, иллюзия, заставляющая взгляд соскальзывать, мозг — отказываться регистрировать её присутствие. Её щит из собственной ненужности. Эта магия родилась не из чуда, а из инстинкта выживания.

Нина нравилась Софии не только своей кукольной внешностью. Она светилась. В их мире, пахнувшем дезинфекцией, кашей и злобой, Нина была светлячком, огонёк которого хотелось защитить. А агрессорами были все: и взрослые с равнодушными лицами, и дети постарше, вымещавшие свою боль на тех, кто слабее. Но если София брала Нину за руку или прижимала к себе, "невидимыми" они становились обе.

И тогда их тактикой стала не оборона, а партизанская война.

Когда по коридору шел монах-воспитатель, девочки прижимались к стене, и София накрывала их обоих этим полем не-замечания. Взгляд взрослого скользил мимо, будто они были частью штукатурки.

Став невидимыми для внимания, они могли сделать многое. Подменить соль на сахар в кружке толстого монаха, спрятать его любимую указку, которой он любил бить по голове. Положить мокрую тряпку на его стул. Мелкие, злые пакости, которые сбивали спесь и вселяли мистический ужас в этого мучителя. Он начал бормотать о «проклятом месте» и «нечисти».

Но эта магия имела свою цену.

Она пожирала силы маленькой волшебницы, оставляя после долгого использования ледяную слабость и тошноту.

Соня, и так слишком худенькая, начала иногда терять очертания в прямом смысле. В моменты крайнего испуга или усталости контуры ее тела становились размытыми, прозрачными, и девочка исчезала буквально. Нина, так боявшаяся этих моментов, умоляла Софию «вернуться». Она боялась, что её защитница однажды захочет исчезнуть навсегда — и преуспеет.

Они жили, как два призрака в казенном доме. Их защита была совершенной, но и проклятием. Они научились быть невидимыми, чтобы выжить, но теперь им предстояло научиться снова быть видимыми — для того, кто пришел их спасти.

Хорошо, что у нас на острове почти каждый умел "видеть"! Куки видела Софию своей эльфийской магией, Чистюлькин отслеживал тепловые контрасты, Прищур и Эвридика видели невидимое по умолчанию.

Я, прищурившись, замечала ауру Софии магическим зрением, а Алиса умудрялась чувствовать девочку сердцем. Только Невилл пугался и переживал за нашу новую воспитанницу, хотя она в этот момент сидела рядом и внимательно его разглядывала.

Так что, уезжая в Хогвартс на следующий учебный год (что-то он нам принесёт!), мы были спокойны за своих маленьких подопечных.

* * *

Большой зал Хогвартса гудел предпраздничным оживлением, но я была полна неприятных предчувствий. Мой мозг, привыкший к системному анализу, а не к сказкам, с первой же фразы Дамблдора начал строить мрачные логические цепочки.

Сильнейший ливень и ветер над головой добавлял мрачности общей атмосфере. Тяжёлые свинцовые тучи на Заколдованном потолке делали Зал заметно темнее, приглушённый рокот грозы не был слышен, но угадывался, вспышки молний и отблески света в тучах добавляли электричества в и так наэлектризованный воздух Хогвартса.

— ... Турнир Трёх Волшебников... возрастное ограничение...

Слова Дамблдора повисали в воздухе, но для меня они обретали конкретные пугающие формы. Внимание постоянно возвращалось к Джинни Уизли. Девочка сидела, уставившись в свою тарелку, но её плечи были неестественно напряжены.

— ... возрождение Турнира как средство поднять престиж волшебной Британии в тёмные времена... бла-бла-бла... меры безопасности будут беспрецедентными... бла-бла-бла...

Дамблдор продолжал говорить о славе и международном сотрудничестве, а я ловила себя на том, что проверяю выражения лиц преподавателей. Снейп выглядел так, будто присутствовал на собственных похоронах. Ну, это нормально!

А вот и новый преподаватель Защиты Грозный Глаз Грюм... в нём была какая-то лихорадочная, неуместная энергия. Он слишком жадно впитывал происходящее. Не как наблюдатель, а как... режиссёр, видящий, как сбывается его сценарий. Если сон Поттера был не сном, то под маской Грюма прячется Барти Крауч. А в Крауче как в матрёшке сидит Волан-де-Морт. Ещё один в этом Зале. Попахивает сюрреализмом...

Ещё одно изменение — за столом впервые на моей памяти присутствовала Трелони. В прошлые годы я видела её мельком в коридорах Хогвартса и сейчас вздрогнула, заметив как Сивилла "изменилась за лето". Преподавательница Предсказаний перестала быть неопрятной. Волосы её теперь были убраны в тугой, холодный узел, стеклянные бусы заменены на единственный серебряный амулет в виде Всевидящего Ока. Взгляд... взгляд стал пронзительным и не мигающим. Вместе с всегдашними пёстрыми шалями куда-то исчез весь её былой комизм. В строгой струящейся чёрной мантии она выглядела загадочной и магнитичной. Теперь была видна её странная, нездоровая красота.

И тогда Дамблдор объявил ещё одну новость, которая заставила меня насторожиться сильнее, чем сам Турнир.

— ... и поскольку мистер Филч будет занят подготовкой замка к приёму столь почётных гостей, обязанности смотрителя и завхоза временно перейдут к мистеру Мундунгусу Флетчеру.

По залу пронёсся удивлённый ропот. Флетчер? Всем известный мелкий воришка и спекулянт? Его впустят в Хогвартс?

Для меня это был ещё один пазл, упавший в общую кучу подобных с тихим, ледяным щелчком. Слишком много изменений. Это уже не эффект бабочки, и даже не эффект птеродактиля, а какой-то эффект Слонопотама! Плохо то, что общая картина из этих пазлов-перемен никак не складывалась...

Я отодвинула пудинг. Аппетит пропал полностью. Было ощущение, что грядёт не подготовка к международному состязанию, а подготовка к театру военных действий. И все ключевые фигуры, сознательно или нет, уже занимали свои места на сцене.

* * *

Сюрпризы начались с урока Прорицаний. Никакой верёвочной лестницы ( слава Мерлину!), вход в кабинет Прорицаний был через обычную дверь, но этажом выше, чем в прошлые годы. Об этом говорили в коридоре старшекурсники.

На стенах кабинета висели схемы астрологических циклов, таблицы соответствий рун и карт Таро, Дерево Сефирот и ещё какие-то сложные диаграммы.

Вместо привычной эксцентричной "Стрекозы" Трелони перед классом предстала уверенная, собранная преподавательница, с мистической изюминкой, но действующая чётко и методично. Она не расплывалась в туманных пророчествах, в глазах светился острый ум. Я выпала в осадок на первой же её фразе:

— Прорицание — это не гадание на кофейной гуще. Прорицание, — новая Трелони сделала паузу, обводя зал взглядом, который теперь кажется способным зафиксировать малейшую деталь, — это не фокусы для развлечения на вечеринках. Это дисциплина, наука о вероятности, записанная на языке символов. Ваша задача — выучить этот язык и его грамматику.

Её глаза горели интеллектуальным азартом, а не мистическим трансом, когда она продолжила:

— Наука Прорицание оперирует не фактами, а архетипами — первичными формами, из которых складывается ткань вероятности. Мир будущего ещё не обладает плотностью настоящего. Он существует как поле потенциалов, где события — не конкретны, а лишь вероятностны.

Класс подвис с открытыми ртами. Я начала записывать.

— Это поле не говорит на языке слов. Оно проявляется через символы, сгустки смысла. Падающая звезда не просто метеор. Это архетип Падения, Внезапного Сдвига, Исчезновения. Змея не пресмыкающееся. Это архетип Скрытого Знания, Искушения, Мудрости, Циклического Возрождения. Прорицатель не гадалка, она переводчик с языка символов! Её дар позволяет сознанию настроиться на частоту этого поля.

Таким образом, истинное пророчество — это точное уравнение, где переменными являются архетипические символы, а решением — наиболее вероятная линия судьбы, вытекающая из их взаимодействия в заданных условиях.

Я мысленно аплодирую, готовая подписаться под каждым её словом:

— Да, ты ж, моя умница! Давай, жги напалмом!

И Трелони добивает аудиторию. Она говорит тихо, но так, что каждый слог отдаётся эхом в тишине, говорит мягким, гипнотическим голосом:

— Тот, кто это понимает, перестаёт быть «провидицей». Он становится оператором реальности, способным не только читать вероятности, но и точечно сеять эти семена в настоящем, чтобы взрастить нужный урожай событий. Именно это и есть высшая форма искусства, которое глупцы называют «прорицанием», а мудрецы — прикладной теургией вероятностных полей.

В конце урока она просто кивает, собирает свои вещи и выходит той же твёрдой, беззвучной походкой. За ней остаётся класс, ошеломлённый, впервые в жизни задумавшийся о том, что каждый их шаг — это тихий взмах крыльев бабочки, способный вызвать бурю в их собственном, маленьком, магическом мире.

— Ты что-нибудь поняла? — Гарри догнал меня в коридоре.

— Да, просто экстаз! Я заинтригована!

— Мне говорили, что Прорицания самый лёгкий предмет! Именно поэтому я его выбрал! — Поттер отстал, но выглядел обиженным. Я обернулась и увидела, как он в ярости бьёт кулаками о стену. Эта сцена была настолько кинематографична, в смысле, он так же делал в фильме, что я не придала ей особого значения...

* * *

Студенты весь день обсуждали новых и "обновлённых" преподавателей и грядущий Турнир, мечтали о возможной славе и деньгах. Я же решалась на ночную авантюру. Перемены в облике и поведении Трелони не давали мне покоя. Хотелось разгадать эту загадку, хоть я и предчувствовала, что отгадка будет пугающей.

Проскользнув в свой Осознанный Сон, я несколько минут настраивалась на приключение, потом набросила на себя Руну Покров и Руну Ноль, чтобы быть невидимой для сновидящей Сивиллы и других участников её сна, и, наконец, представила себе дверь её Сна. Дверь оказалась двойной: первая ажурная тонкая дверца распахнулась легко, за ней передо мной предстала толстая черная, словно бы ведущая в подземный бункер, дверища. Для этой двери понадобились все мои "ключи и отмычки", которые я использовала очень тихо, будто настоящий воришка, проникающий в сейф.

Наконец, я осторожно вошла в зыбкий, туманный сон Сивиллы Трелони. Вокруг была настоящая свалка вещей. Стеллажи, на которые годами наваливали книги, мантии, артефакты и другие предметы, которые хотели спрятать.

— Выручай-комната, — догадалась я!

Возле массивного шкафа с бюстом какого-то волшебника стояла сама пророчица в расшитом звёздами шарфе, с преувеличенно расширенными глазами. Но главное, в её волосах мерцала серебряная диадема, усыпанная лунными камнями. Перед ней стоял красивый молодой и черноволосый Том Риддл. На вид ему было лет двадцать пять. Его красота была холодной и совершенной, как у мраморной статуи, ожившей лишь наполовину. Он продолжил разговор, начавшийся, по-видимому, задолго до моего вторжения.

— Это не просто украшение... Ты носишь сущность Равенкло. Понимаешь ли ты, что это значит?

— Я искала забвение, а нашла ясность, — голос Сивиллы звучал твёрдо, — диадема рассеяла мой туман, сняла с глаз пелену. Она заставила меня видеть связи, причины, последствия. Не предсказывать будущее, а вычислять его.

— Создавать, — поправил он, — зачем довольствоваться ролью пассивного провидца, кричащего о катастрофах? Стань их архитектором. Не предсказывай смерть — решай, чья смерть будет наиболее... полезна. Не угадывай тайны — заставляй их раскрываться в нужный тебе момент.

Он отступил на шаг и продолжил:

— Мы похожи. Нас недооценивали. Нам дали магию как инструмент, но не объяснили, на что она способна. Я могу объяснить. Пока мы оба связаны с этой дивной штукой.

Трелони согласно кивнула, и диадема на голове издала лёгкое, почти музыкальное позвякивание. Вдруг прорицательница замерла и повернулась. Её взгляд был направлен в мою сторону. Я была уверена, что они не видят меня, тем не менее, когда Сивилла нараспев заговорила хриплым чужим голосом, слова предназначались мне.

Когда трижды пробьёт полночь без часов,

Когда ветер прошепчет имя без слов,

Ты войдёшь в дверь, что открыта лишь для тебя,

И станешь тем, кем боялась быть всегда.

Не ищи ответов в книгах старых страниц —

Твой путь начнётся там, где кончается смысл.

Помни: в темноте разум ярче горит,

В том Хогвартсе, где тени длиннее дней,

Где вместо сов — чёрные вороны вестей,

Ты найдёшь то, что спрятано между миров...

Когда трижды пробьёт полночь без часов...

Она сделала шаг вперёд, диадема вспыхнула ярче, и в её глазах отразилось нечто, похожее на страх.

Сон оборвался. Я открыла глаза в своей комнате. Не может быть, и она тоже! Меня била нервная дрожь! Что происходит? Теперь уже было понятно одно: крестражи Волан-де-Морта стали оживать и захватывать себе новые тела.

В кабинете Защиты от Тёмных Искусств у третьего курса стояла гробовая тишина.

Воздух был густым не от магии, а от присутствия Аластора Грозного Глаза Грюма. Он стоял, опираясь на свою узловатую палку, а его магический глаз бешено вращался в орбите. Обычный глаз был прикован к классу с ледяным вниманием.

— Боггарты, — прохрипел он, и слово прозвучало так, словно мы стоим на поле боя перед этими существами, и Грюм вот-вот пошлёт нас в атаку.

Он тяжело прошелся перед рядами парт, его деревянная нога отстукивала мрачный ритм.

— То, что их надо побеждать смехом — это ерунда для детей и оптимистов. Боггарт вытаскивает наружу ваш самый страшный страх из самой тёмной щели в вашей голове. И показывает его вам в упор. Что это будет? Страх за близких? Страх предательства? Страх собственной беспомощности?

Он резко остановился и ткнул палкой в сторону нервного Рона Уизли на задней парте.

— Ты! Чего боишься больше всего?

Рон испуганно пробормотал что-то о пауках.

— Враньё! — рявкнул Грюм, и его обычный глаз сузился, а магический уставился прямо в грудь Рону, — паук просто упаковка, и боггарт это знает. Хиханьки-хаханьки не помогут. Имей мужество шагнуть навстречу своему страху!

— Но в учебнике предлагается посмеяться над своим страхом, — пискнула Лаванда.

— Победа над боггартом — это победа над собой, — Грюм подошёл к большому, запертому сундуку у стены. Сундук слегка дёргался.

— Ваш страх — ваш враг. И с врагами церемониться нельзя. Вы думаете, настоящий враг, увидев вас в пижаме с ушками, сконфузится и убежит? — он обвёл класс ледяным взглядом, — Ридикулус для слабаков. Для тех, кто боится посмотреть своему страху в лицо. Я научу вас хладнокровно его убивать.

Все замерли. Даже сундук с боггартом затих. Грозный Глаз откинул крышку сундука.

Из него не выпрыгнуло чудовище. На пороге сундука возникла фигура в рваном плаще, с дырой на месте рта, тянущаяся длинными, гниющими руками — Дементор. Полкласса ахнуло, отшатнувшись. Гарри схватился рукой за шрам.

Но Грюм не дрогнул.

— Видите? — его голос пробился сквозь нарастающий ужас класса, — он выбрал не самый распространённый страх. Он выбрал самый сильный в данном помещении. Тот, что гарантированно собьёт с ног и посеет панику среди всех. Чей это страх?

Все промолчали, но Грюм и не ждал ответа, его обычный глаз горел фанатичным блеском.

— Боггарт — это ваша энергия, ему нечем питаться, кроме вас самих. Так признайте в себе этот страх. Он стал вашей мёртвой матерью? Подойдите. Скажите: "Да, я знаю. Я боюсь этого каждый день. Это часть меня". Он стал пауком? Признайте: "Да, твои лапы отвратительны. Твой вид вызывает у меня омерзение. И что?"

Грюм выпрямился, опираясь на свою трость.

— Вы лишите его главного оружия — неожиданности и запретности. Вы сделаете его банальным, привычным. Вы присвоите его себе. Он перестанет быть чужим. Он станет... скучным. А потом вы просто проходите сквозь него, как сквозь туман. Это высшая форма презрения — равнодушие. И Грюм действительно попёр на дементора как танк. Тот истончился и превратился в сероватое туманное облачко.

— Есть ещё один способ, — продолжил Грюм, и в его голосе звучала сталь, — проблема в том, что заклинания смерти на иллюзию не действуют, но действует ваша воля. Так отбросьте боггарта своим намерением и самым простым, самым грубым силовым заклинанием. Атакуете саму попытку вас запугать. Депульсо!

Преподаватель Защиты отбросил туманный сгусток обратно в сундук, захлопнул крышку. Звук был оглушительно громким в тишине.

— Нужна не насмешка, а железная дисциплина ума! Начнём тренировки с этого.

Ловко он подвёл к необходимости окклюменции, подумала я. В любом случае это полезно!

Хороший получился урок, не про то как сделать паука на роликах, а этакий психоанализ и боевая подготовка в одном флаконе.

* * *

Бурные обсуждения урока продолжились в коридоре. Я собиралась пройти в библиотеку (да, знаю, звучит как анекдот), но мне под ноги бросился Живоглот.

— Привет, мой занятой дружище! — Я попыталась погладить фамильяра, но тот крутился и словно бы звал меня за собой, — ладно, пойдём, куда ты меня ведёшь?

Мы пришли в пустой кабинет, каких в Хогвартсе множество. Я повертела головой — пусто. Но тут между партами с хлопком возникла моя старая знакомая — эльфийка Триша. Живоглот тут же испарился. Вот, деловая колбаса! Впрочем, если он курирует несколько параллельных миров, на что он как-то намекал во сне, то его можно понять! Тут в одном-то мире не разберёшь что к чему!

Пока я рассуждала, Триша закончила с поклонами и многословными диффирамбами и спросила по существу:

— Как поживает плохая эльф Куки?

— Куки очень хорошая эльфийка, Триша, и она совершенно счастлива жить с нами на Острове и помогать во всём.

— Триша рада, что Куки хорошо. Но у нас появился другой плохой эльф! — ушки Триши печально сложились чуть-ли не доставая до пола, — очень-очень плохой эльф! Кикимер!

— Что?

— Да, он попросился в Хогвартс недавно, и директор принять его. Но Кикимер только делать вид, что работать. Он презрительно смотреть и учить молодых эльфов ужасным вещам, — Триша начала в слезах биться головой о стену, — он говорит с другими эльфами не как слуга, а как командир. Он берёт на себя только особые задания: уборка кабинета Дамблдора, профессоров, библиотеки. Он говорить со стенами... И стены ему отвечать.

Бедная Триша его боится. У Кикимера за глазами — пустота, а в пустоте горит змеиный глаз.

— Приплыли!

Успокоить Тришу оказалось непросто. Её страх был слишком живым и липким, словно паутина в заброшенном углу. Оставшись одна в кабинете, я попыталась привести мысли в порядок.

Картина вырисовывалась пугающая. Возьмём за данность постулат, что крестражи просыпаются и внедряются в других существ. И эмоциональный аспект здесь очень важен.

Джинни доверилась дневнику и вылила на него целый водоворот своих чувств, он отреагировал. Так. Представить себе Трелони в растрёпанных чувствах, зашедшую за своим хересом в Выручай-Комнату, легко. Диадема притянула её, вытащив на поверхность всё, что она подавляла в себе десятилетиями: её обиды, её тщеславие, её жажду признания. Эти эмоции Сивиллы притянули крестраж в диадеме. Сейчас у них буквально тройственный союз — диадема оживила затуманенный алкоголем разум Прорицательницы, и вот перед нами новая Сивилла.

Кикимер, льющий слёзы над медальоном хозяина в своей каморке, тоже выдавал эмоции. И пусть со знаком минус, зато искренне и сполна! И мы имеем парадоксальную ситуацию: Тёмный Лорд Кикимер, обладающий особой эльфийской магией. Всё это было бы смешно, когда бы не было так страшно!

Еще одна часть души Тома в Грюме, то есть, в Крауче, то есть в этой "матрёшке". Тут нужно признать, что преподаватели из Риддла получаются хорошие, но сейчас не об этом.

Ведь есть еще обмолвка Пожирателей о заговорившей по-человечески Нагайне!

Но как в эту картину вписывается Флетчер? Мог ли он похитить кольцо Гонтов? Руки у него, кажется, не обугленные... Так он мог и не надевать кольцо, если не имеет любимого человека, которого хочет вернуть из мёртвых... Совсем не понятно. Надо попросить Живоглота проследить за этим мутным персонажем тоже. К счастью, все "волан-де-мортики" выбрали своей тактикой затихариться, видимо, это было в характере исходной личности. Помнится, канонный Тёмный Лорд тоже подолгу таился и выжидал.

Могу я как-то сейчас повлиять на ситуацию? Ничего не придумывается. Ладно, если не могу изменить окружающий мир, буду менять себя. Давно я заглядывалась на Руну Дар. Она одна из тех, что активизируется не мгновенно, а в течение двадцати одного дня. Ровно столько дней её нужно наносить себе на руку, чтобы в тебе проснулся какой-то значимый и полезный Дар. Попробую! Лишние таланты и козыри в рукаве не помешают! Как раз успею к открытию Турнира Трёх Волшебников!

* * *

Настал день, когда они приехали — гости из других Волшебных Школ. Шармбатон обрушился на нас изящным вихрем из французских духов, изысканных нарядов и высокомерных улыбок, а Дурмстранг вынырнул из озера Кораблём-Призраком, холодным, чёрным и беззвучным.

На праздничном приветственном Пиру обе прибывшие Школы выступили с номерами-визитками: изящным танцем француженок, заворожившим всех не хуже выступления вейл, и мощным, почти ритуальным "эх-ухнем-выходом" дурмстранговцев. От Хогвартса меня попросили исполнить песню, ну, то есть, включить трансляцию на открытие Турнира Трёх Волшебников, или, как выразилась Макгонагалл, "создать песенную иллюзию". Я забацала клип с видеорядом прибытия команд и съёмки в режиме прямого включения на песню "Команда молодости нашей".

Нельзя сказать, чтоб смысл идеально подходил под наш Турнир, но слово "Команда" волшебным образом сработало как заклинание.

Первый куплет звучал на английском, и все хогвартцы гордо выпрямили спины, рассеянные взгляды обрели увереность и жажду победы, преподаватели сменили отстранённые английские манеры на вовлечённую поддержку ритма песни. Даже Снейп выглядел не таким белым и безучастным..., а нет, показалось, игра факелов!

Второй куплет зазвучал на французском, и (о, чудо!) француженки вспомнили, что они тоже команда, красавицы перестали бросать вокруг ревнивые взгляды жёстких конкуренток, сплотились, обхватили друг друга руками за плечи и красиво покачивались в ритм мелодии.

Третий куплет пошёл на русском, и дурмстранговцы отреагировали тут же — строгий хор мужских голосов дружно подхватил слова, а Каркаров (какой он всё-таки экзальтированный товарищ!) вскочил и начал дирижировать. Его ребята, доселе казавшиеся каменными неприступными глыбами, теперь были единым монолитом, вот где настоящая сплочённость!

Хорошо получилось! Всё же в Хогвартсе недооценивают силу песенной магии!

Я закончила трансляцию и вернулась к столу Слизерина. Успела как раз к тосту: русоволосый огромный дурмстранговец (а они канонно уселись за стол серебряно-зелёных) понюхал тыквенный сок, и слегка скривившись, сказал:

— Ну, за счастье ваше!

Я не удержалась и закончила присказку:

— В горло наше!

Словно невидимую кнопку нажали на лицах суровых северных парней.

— Знаешь русский? — послышались голоса.

Мрачное тяжёлое лицо Виктора Крама озарила красивая искренняя улыбка. Русоволосый парень (позже я узнаю, что это Степан Поляков или Стефан, как его стали звать англичане) вообще переключился в режим "душа компании" и начал сыпать шутками и прибаутками.

За нашим слизеринским столом, наверное, впервые за всю историю Хогвартса раздался такой смех и гомон, что на нас стали поглядывать представители других факультетов, а слизеринцы слегка заёрзали. Первым не выдержал Драко:

— Грейнджер, будь человеком! Пе-ре-во-ди!

Тут же из сдержанного нейтралитета отношение ко мне резко превратилось в дружбу до гроба. Такая я стала для "родного" факультета нужная и желанная, что диву даёшься!

* * *

Меня подлавливали везде, где я ни появилась бы и тащили работать переводчицей. Мы с Виктором Крамом обменивались понимающими взглядами и незаметно закатывали глаза...

Где бы это не происходило, тут же как чёртик из табакерки появлялся Поляков и начинал вставлять в серьёзный разговор "нормальных пацанов" о квиддиче свои обычные шуточки.

Так было и сегодня: старшие слизеринцы, не дав ускользнуть в библиотеку, вытащили меня для серьёзного обсуждения ими каких-то своих важных дел на берег Чёрного озера.

Дурмстранговцы, находившиеся возле своего корабля, наше появление встретили с огромным энтузиазмом. Поляков от избытка чувств даже затянул "Из-за острова на стрежень", встав в театральную позу — я, ясное дело, подхватила. И тут я поняла какой Дар я усиленно пестовала последние 21 день.

Я запела каким-то не моим голосом, и стала сама не своя, и в одну секунду мир вокруг изменился. Все краски этого мира стали ярче. Душа моя не то, чтобы вылетела за пределы тела, а как-то расширилась и раззвенелась тонкими колокольчиками, образовав Круг, особое вибрирующее Поле. Все, попавшие в этот Круг, словно приросли к месту, попали под воздействие этих вибраций. Это была ловушка, прочно притягивающая внимание любого энергетическими цепями, правда весёлыми звенящими и вибрирующими.

Магическим зрением я видела, что слова песни не имели значения, вернее, у каждого слушателя они вызывали свой видеоряд образов, именно тех, какие казались ему самыми-самыми важными, значимыми, непревзойдёнными. Такое ли воздействие оказывает на слушателей пение Птицы-Гамаюн?

Не знаю, в птицу я не превратилась, хотя несколько пёрышек и кольнуло шею под волосами.

Но рукой как Царевна-Лебедь махнула, и моя слизеринская теплая мантия обернулась красным расписным атласным сарафаном, а голову сжало ободком (кокошник, догадалась я).

Энергия бурлила, вихрилась тёплыми кругами... И вот, когда каждый уже погрузился в этот океан звуков, который просто пыхнул песенным русским куражом в стиле "раззудись плечо" и "раз пошла такая пьянка, режь последний огурец", песни на десятой в этот звенящий Круг зашли две чёрные большие инородные фигуры. Каркаров и Снейп.

— Эх, что сейчас будет! — я приготовилась к разносу, но Каркаров меня удивил.

Будто трещина прошла по его образу чёрного злого склепа, и из трещины появился настоящий Каркаров, про которого было понятно — почему его назначили Директором Волшебной Школы.

Он по-молодецки отодвинул плечом Полякова и таким прекрасным голосом затянул "Эх, полным-полна моя коробушка..."

Дурмстранговцы побросали свои тёплые плащи, распушились, кто-то пошёл вприсядку, остальные, образовав тесный круг, хлопали в ладоши. И неприступной скалой внутри этого разгула сильной энергии стоял Снейп. Как морские брызги разбивались наши вибрации о его мрачность. Неужели магия не действовала на него? Ну, ещё немножко! Я чувствовала, как валун трещит, как волны капельками попадают в его трещинки...

Но Снейп не дрогнул, щиты держались, хоть мне и казалось, что он так сильно хмурится, потому что из всех сил пытается не ржать. Спасибо ещё, что его такта хватило дослушать до конца песню. Только потом раздался его хриплый голос.

— Грейнджер, за мной! — прокаркал он, останавливая наше буйство.

Всё сразу сдулись, с извиняющимися улыбками замахали мне вслед. А Поляков долго ещё продолжал посылать воздушные поцелуи, которые я ощущала спиной как горячие лучики. Иллюзия красного сарафана исчезла, но кокошник остался, только сменил свой цвет на слизеринский зелёный, и я поплелась за Деканом наполовину примерная студентка, наполовину сказочная русская красавица...

Так мы и прошествовали в наши подземелья: Снейп в образе летящей летучей мыши и я, плетущаяся следом. Картина сия была уже привычна этим стенам, но зелёный кокошник, странным образом, вносил в эту привычную картину нотку сюрреализма, делал её пародией на саму себя.

В кабинете меня ожидал полнейший разгром. Теперь всё было наоборот: теперь он, как оживший Зевс пускал в меня громы и молнии.

— Что вы себе позволяете? Что это ещё за песенки-припевочки? Что вы устроили? Сдадите мне эссе о допустимых пределах магических импровизаций! И снимите этот дурацкий головной убор!

Я быстренько поставила между нами руну Ирий, чтобы сразу ловить его вопли и энергетически перерабатывать во что-то полезное (не пропадать же такому азарту!), но не сразу поняла чего он так расстроился?

Да, он ревнует, вдруг подумалось мне, нет, не так, конечно, не в смысле ревнует к Полякову, а в смысле той лёгкости бытия, той неутомимой "жажды жизни", что билась, билась в моём Круге, и тогда я снова пыхнула.

В моём детстве была такая книга о царе Салтане со странными иллюстрациями: там каждый цвет вылезал за контур положенного ему места, и это создавало какой-то бесподобный, как теперь я понимаю, магический эффект: так вот и я на секундочку позволила гамаюнской сказочности, "жажде жизни" и просто юности выйти за контуры, создать ощущение движения и праздника...

Тирада сбилась, задохнулась, и в ту же секунду я была выставлена за дверь. Ура, не успел влепить сто тысяч пятьсот отработок!

— Фух, ну и денёчек!

В центре зала стоял Кубок Огня. Сотни глаз были прикованы к нему с болезненным любопытством. Из Кубка медленно, почти лениво выползали тонкие завитки синего дыма и вились в воздухе. Мне на мгновение показалось, что эти завитки сложились в человеческое лицо с открытым, беззвучно кричащим ртом, прежде чем растаять.

Дамблдор произнёс речь. Его слова, обычно такие утешительные, сегодня падали на каменный пол, не долетая до слушателей. Я прищурилась. Магическим зрением было видно, что на правую руку Директора наложена мощная иллюзия.

Потом наступило время имён. Кубок выплёвывал, даже можно сказать, извергал кусочки пергамента с именами Чемпионов. Первый клочок пергамента — Виктор Крам. Аплодисменты.

Второй выстрел был громче — Флёр Делакур. Девочка встала, и её бледное, прекрасное лицо в тот момент было похоже на изящную фарфоровую маску. Она подошла к Кубку, и синее пламя на миг отразилось в её глазах.

Третий кусок пергамента выплюнуло с такой силой, что он, вращаясь, пролетел над головами — Седрик Диггори.

Дамблдор поймал четвертый клочок, и его лицо стало вдруг старым, измождённым, лицом человека, увидевшего в своём доме незваного гостя с ножом. Он посмотрел не на зал. Он посмотрел сквозь зал, куда-то в темноту. Гарри Поттер. Игра началась.

Я обратила внимание как негодующая мадам Помфри (ещё один ребёнок в смертельной опасности!) жестикулировала, обращаясь к новой фигуре. Та стояла чуть в тени, и я видела лишь идеально прямую спину и сложенные на груди длинные, бледные руки. Но вот она вышла из сумрака.

— Кто это? — спросила я у Драко, сидевшего напротив. Он хоть и был занят тем, что захлёбывался поглотившими его чувствами к опять отличившемуся Поттеру (зависть, возмущение!), но ответил.

— Кажется, новая медсестра в помощь Помфри, — буркнул он, не отрывая яростного взгляда от Поттера, — Мадемуазель Надин. Говорят, из Континентальной Лиги Целителей. Прислали для повышенной безопасности.

— Красотка, верно? — вмешался в разговор Забини.

Действительно, эта незнакомка была воплощением изящной и холодной красоты: высокая, невероятно худая, но не костлявая. Её тёмно-зелёная гладкая мантия струилась на ней, как будто под одеждой нет костей, а только гибкие, мощные мускулы. Чёрные волосы, тонкие губы, восточная внешность, гипнотизирующий взгляд, мертвенно-бледная кожа.

Я медленно разжала пальцы. Что ж, на доске появилась неизвестная, но явно опасная фигура.

* * *

Итак, Поттер стал четвёртым Чемпионом, а значит, события развивались своим чередом. Это придавало ситуации хоть какой-то устойчивости. Но сам Гарри тревожил меня всё больше. Травля, обрушившаяся на него, ссора с Роном, стресс из-за Турнира — всё провоцировало его вспышки гнева. Поначалу реакция его была понятна, но постепенно ярость становилась непропорциональной: он срывался на всё и на всех!

Невилл и Луна пытались поддержать его, но Гарри не принимал их помощь, надевал свою мантию невидимку и уходил один, бродить по замку.

Он выглядел совсем измученным, когда мы втроём с Невиллом и Луной поймали его и притащили в Больничное Крыло. Мадам Помфри поставила диагноз "нервное истощение", оставила его в лазарете и прописала успокоительное зелье. Однако в Больничном крыле его головные боли, тошнота и головокружения усилились. Как этот бедолага в таком состоянии будет сражаться с Драконом, ума не приложу! Я аккуратно предложила вышить ему на мантии защитные Руны, но получила резкий истеричный отказ. Оставалось надеяться лишь на его везение и его личных Ангелов-Хранителей Особого Эшелона.

Помня, что по нашему с Гарри композиту я как раз и являюсь таковым ангелом-хранителем, я плюнула на деликатность и необходимость уважать личное пространство и снова самым наглым образом заявилась к нему в сон. Мне ко многим хотелось заглянуть в их сновиденное пространство, но к кому-то, вроде Дамблдора, я откровенно боялась это делать, а вот Гарри искренне хотелось помочь. Еще мне была не понятна роль Флетчера, и я уговаривала себя преодолеть брезгливость и заглянуть к нему "на огонёк", но это как-нибудь потом.

Сновиденный Гарри меня не прогнал. Я попала в добрый печальный сон, когда юный Поттер рассматривал альбом с фотографиями своих родителей. Я подсела рядышком и обняла его за плечи.

— Знаешь, Гермиона, я больше не могу. Шрам теперь болит постоянно, в голове шумит, это как радиопомехи в голове. Я, наверное, схожу с ума.

— Хорошо, что я знаю как тебе помочь! Ты согласен принять мою помощь?

— Конечно, прости, что я вёл себя как придурок! Обидел тебя и ребят! Тебе... Я по-настоящему верю тебе. Помоги!

Наш общий сон был какой-то зыбкий, неустойчивый, я опасалась, что меня вышибет из него с минуты на минуту, а потому я быстро и решительно начертила на его голове три символа: Руну Дезинформации (Ва-Ту), которая послужит этакой "шапочкой из фольги", блокируя радиоволны крестража, создаст щит от чужого влияния. Потом Руну Лёд в качестве защиты от драконьего пламени и, чтоб десять раз за ним не бегать, Руну Дыхание (Ды-Ды). По моему разумению, Дыхание могло подстраховать нашего четвёртого Чемпиона на втором испытании: продлить время действия жаброслей, а то и подстраховать на случай, если эффект от них всё же иссякнет раньше времени. У нас, конечно, не было в Хогвартсе Добби, чтобы преподнести Гарри решение с дыханием под водой на блюдечке, но Невилл был давно проинструктирован и имел хороший запас этих полезных водорослей!

Когда сон моего то ли друга, то ли подопечного, то ли соратника (я так и не решила, кем мы с Поттером друг другу приходимся) развеялся, я была в отличном настроении — удалось "причинить добро"! На такой волне, сжала зубы и решила, что проникнуть в сон нашего нового пренеприятного завхоза самое время.

Дверь в его сон походила на тяжёлую разбухшую от сырости дверь деревенского сарая, она была не заперта, но открылась с трудом, будто бы её в действительности заклинило.

За дверью было сырое помещение, похожее на грязную нору, где на каких-то тюках, свёртках, мешках сидел Флетчер и вертел, и разглядывал на ладони что-то видимое лишь ему самому.

— Моё... моё...! — забормотал он невнятным голосом, — старый Флетчер чует сокровище... Я знал, что Дамблдор что-то ищет... из семейных реликвий тёмных родов...

Он бормотал, слюнявя пальцы, перебирая воображаемые сокровища.

— Альбус что-то унёс из той лачуги... бледный был, бледный... а в руке что-то мерцало...

Флетчер напоминал наркомана в бреду, он поёрзал на своих мешках и завыл:

— Моя... прелесть! Ты здесь, в замке... ждёшь меня... Все думают: "Ну, Флетчер... вор, но свой, и сейчас не до разборов". Они ждут, что я буду воровать еду и вино из кладовых. Жди меня... Я приду...

— Так, с этим всё ясно! Флетчер охотится за Кольцом. Ну и пусть себе... — я медленно попятилась и выбралась из этого удушающего сна, чувствуя тошнотворный привкус жадности.

Значит, Кольцо уже здесь. И фрагмент души в нём жаждет нового хозяина. Дамблдор... мог ли он стать им? Величайший маг современности, носитель смертельного проклятья и чужой души одновременно.

Только в случае с Директором это должен быть не контроль, а инфицирование. Фрагмент слишком мал, чтобы овладеть Дамблдором. Как Мастер ментальной магии Директор может поглотить или изолировать его силой своей воли.

Хотя, его знаменитые манипуляции могут теперь стать жестче. Забавная ситуация: враг, сидящий прямо в голове! Жуткая ирония. Ну, не всегда же прятаться за спинами своих подчинённых, пусть его собственное сознание станет полем боя!

Проснувшись, я не на шутку разнервничалась. Фантазия моя разыгралась, и я представляла немыслимые картины будущего.

— Враг множится, — думалось мне, — теперь это не один Том в Джинни, а сеть пробудившихся крестражей. Пока они порознь, но что, если вдруг разбросанные кусочки души Темного Лорда свяжутся между собой, смогут общаться, строить планы. Волан-де-Морт станет сетевым сознанием!

Я подышала, успокаиваясь, гоня картины невероятных видений. Мне нужен совет мудрого друга. Сделаю расклад Таро. Для пущего эффекта я начертила на полу Руну Ведение (Ви-Ра) себе в помощь для более устойчивого подключения к общему Информационному Полю и взяла в руки карты. Но сеанс не удался. Чтобы я не спрашивала, выпадала карта Башня. Было ясно, что это не ответ на мои вопросы, а что-то вроде включения в обычную работу радиостанции: "Мы прерываем наш эфир для экстренного сообщения!"

Где именно всё пойдёт не по плану и как подстелить соломки — было не понятно. Так что, на Первый раунд Турнира идти мне с тяжёлым сердцем.

* * *

В день первого испытания всё началось по плану: грозные, прикованные цепями драконихи рычали на своих постаментах, охраняя золотые яйца. Атмосфера была нервной — будто сама магия в воздухе дрожала на высокой ноте.

Пока выступали первые по жребию чемпионы, я возилась около экрана, где транслировалось всё действие, то приближая пышущие огнём головы Драконов, то следя за реакцией трибун и судей. На судейской скамье сидели директора и представители Министерства: Крауч-старший с окаменевшим лицом, Перси Уизли, вытянувшийся в струнку рядом с ним, а так же слишком оживлённый мистер Бэгмен.

К скамейке, где сидели мои ребята (Невилл, Луна и Келли) и присоединившийся к ним Поляков, я пробралась уже когда на арену выходил Поттер. Невилл очень нервничал, ведь "почётная миссия" обучить надежду магического мира заклинанию Акцио свалилась на него, и они с Гарри много тренировались накануне. Хорошо ещё, что нездоровая раздражительность нашего героя сошла на нет. Я отнесла такой хороший результат на то, что руна "а-ля-шапочка-из-фольги" была наложена конкретно на тонкое сновиденное тело, а не на физическое.

Когда Венгерская Хвосторога сорвалась со своей цепи, я не волновалась. Помнила как в фильме всё закончилось виртуозным полётом Поттера вокруг башен Замка и несколькими сбитыми черепицами. Свист метлы Гарри в ушах сливался с гулом толпы в один сплошной пульсирующий звук. Гарри выделывал в воздухе пируэты с мастерством бывалого игрока в квиддич, но когда он рванул вниз, пытаясь проскочить под брюхом — это была ошибка. Из глубины глотки разъярённой Драконницы, где, казалось бы, могла расплавиться сама материя, выкатился белый шар.

Раскалённо-белый, плотный шар плазмы, который пронёсся над ареной с тихим, противным свистом, задел Гарри по касательной и вошёл в древесину одной из трибун.

Вокруг Поттера на миг вспыхнула сфера, покрытая миллиардом сияющих льдинок — сработала Руна Лёд. И тут же от столкновения двух стихий с шипением возник пар, в этом облаке пара Поттер и ускользнул на безопасное расстояние.

Трибуне повезло меньше. Столкнувшись с чем-то в тысячу раз горячее любого костра, она воспламенилась изнутри. Ослепительно белое, как от сварки, пламя вырвалось наружу сразу везде: из щелей, из сучков, из самой сердцевины балок.

Ужаснее всего было то, что мои камеры продолжали близким планом показывать и это белое пламя, и ошеломлённую реакцию толпы в длинную неуместную минуту тишины. Потом кто-то в первом ряду уронил бинокль. Пугающе громкий звук его падения положил начало паники.

Картинка на экране раздробилась на мелькающие кадры: опрокинутая скамья, летящий вверх шифоновый шарф кого-то из француженок, чьё-то искажённое лицо с широко открытым ртом, из которого не доносится ни звука. И мелькнувшая во всём этом хаосе фигура, сохраняющая ледяное спокойствие. Новая медсестра, стоявшая рядом с перепуганной мадам Помфри у выхода на арену. На губах женщины играла едва заметная холодная улыбка.

Зрители повалили с трибун, толкаясь и спотыкаясь. Позабыв о магии, вели себя в панике как и обычные люди. Толпа подхватила меня и понесла. Инстинкт самосохранения заглушал всё. Мысль была одна — не упасть! Никаких других гениальных идей спасения в голову не приходило. Людской поток инстинктивно потёк от угрозы к воде, к Чёрному озеру, к его дальнему овражистому краю, граничащему с Запретным Лесом. Первые бегущие были уже у кромки, толкали друг друга, не замечая холода и влаги.

Крики, давка, запах влажной земли и паники. "Гермиона, держись!" — крикнул Поляков, но его голос потерялся в общем рёве. Моя нога на мгновение ступила на край, где глина смешалась с мокрыми листьями прошлой осени — и поскользнулась.

Всё завертелось. Небо, мелькающие ветки. Я покатилась вниз по крутому склону оврага, не в силах остановиться.

— Ничего-ничего, — ещё думала я, — обойдусь царапинами!

Но когда прямо перед моим лицом, в самом глубоком месте оврага, мелькнула арка незнакомого Портала, зияющий разрыв реальности, мерцающий серым с чёрными вкраплениями туманом, я поняла, что это она. Моя личная персональная Башня.

С размаху, не успев вскрикнуть, я вкатилась в мерцающую серую щель и потеряла сознание.

Пришла в себя я от громких криков. Приоткрыла один глаз и увидела склонившегося надо мной встревоженного Поттера. Отлично, значит, он уцелел! Рядом с ним мелькнула рыжая макушка Рона. Уже помирились? Нет, что-то не так! Никогда ещё Рон Уизли не смотрел на меня с таким дружелюбием и беспокойством. И это странное чувство чужой, враждебной территории.

— Гермиона, ты цела! Слава Мерлину! Столько наших пострадало от этих Драконов, мы уже испугались, что и ты тоже, — это прозвучал совсем незнакомый голос. Я открыла второй глаз и увидела совершенно неизвестного мне гриффиндорца. Его умные, пронзительные, очень взрослые глаза осматривали меня с заботой.

Я с трудом села, ребята удержали меня от повторного падения. Я лежала в том же овраге, куда и скатилась. Никакого Портала вокруг не было.

— Кто ты? — не нашла я ничего лучшего, чем понять, что это ещё за новый персонаж.

— Сильно же тебя приложило! — воскликнул Рон, — это же Кайл!

Видя мой недоумённый взгляд, незнакомец уточнил:

— Кайл Голден!

Глаза мои ещё больше расширились: я знала это имя! Но это значит... Нет, не может быть!

Я осмотрела себя: порванная мантия, руки в грязи и царапинах, и вот оно! Гриффиндорский галстук. Я в параллельной реальности. Или даже не так. Я в другом фанфике!

Кайл Голден продолжал молча изучать меня. Гарри нарушил молчание:

— Гермиона, главное, ты жива, а память вернётся! Думаю, ты даже сможешь избежать Больничного Крыла.

— Да уж, — со вздохом поддержал дружелюбный и искренний Рон, — попасть ещё раз к Помфри было бы нежелательным. Сколько у тебя уже меток? Три или четыре?

Было бы здорово не понимать, что такое он имеет в виду! Но я понимала. Осталось только набраться мужества и признать: я в Тёмном Хогвартсе!

Кайл Голден — главный герой этого мира, такой же попаданец как я... метки в Больничном Крыле, после которых на детях ставят опасные медицинские эксперименты... Жестокие сумасшедшие преподаватели... повышенная смертность среди студентов... ежегодные смертельные испытания... тяжёлые бытовые условия! Да, это самый жуткий даркфик, о котором я только знаю!

Сначала пришёл глубинный, животный страх заблудившегося ребёнка. Это не мой мир, здесь нет моего дома, моего Острова, моих друзей! Затем острая тоска по Невиллу, нашим ребятам, по тревожному, но родному Хогвартсу, даже по профессору Снейпу. Я заставила себя собраться. Ничего, я найду способ вернуться! Я снова включу свои навыки выживания на полную катушку.

Ребята поставили меня на ноги, и я ковыляя и прихрамывая, поплелась с ними в Замок.

Этот Хогвартс был искажён, его шпили, казалось, угрожающе царапали низкое свинцовое небо. Магия здесь была тяжёлой и холодной. Моё собственное волшебство, всегда отзывчивое и яркое, сжалось внутри, как испуганный зверёк.

Витражи Большого зала изменились: вместо гербов факультетов на них были застывшие, стилизованные сцены магического превосходства — маги, попирающие магла, алхимики, заключающие в колбы души существ, драконы, склонившие головы перед Архимагом. Портреты не двигались. Мы не встретили ни одного привидения на пути в Гриффиндорскую Башню.

Страх обострил мои чувства. Я замечала, что старшеклассники носили на мантиях незнакомые мне значки, знаки отличия или принадлежности к каким-то клубам, что младшие ученики при виде преподавателей буквально замирали, отводя глаза.

Мальчишки шёпотом рассказывали мне о последствиях первого испытания их Турнира. Сколько человек погибло, сколько попало в Больничное Крыло. Краем уха я услышала ещё одно знакомое имя — Уэнсдей Адамс. Сейчас под присмотром Мадам Помфри, лежит с обширными ожогами. Я вспомнила, что эта известная героиня перевелась в Тёмный Хогвартс вместе со своей мамой, которая вела у них Некромантию. Некромантию! Здесь же совсем другие дисциплины!

Гарри произнёс пароль: "Первый удар", и мы пробрались в их гостиную.

Гостиная Гриффиндора в Тёмном Хогвартсе не была похожа на ту, что я помнила из фильмов. Ни бархатных подушек у огня, ни хаотичных стопок книг, ни смеха. Казарма. Вот первое слово, пришедшее на ум. Высокий, мрачный зал со сводчатым потолком, слабо освещённый не камином (он, чёрный и холодный, стоял в углу, как памятник), а редкими шарообразными светильниками, дающими жёлтый, больной свет.

Гриффиндорцы обсуждали прошедший Первый тур Турнира, после которого я здесь очутилась. Что случилось со здешней Гермионой думать не хотелось.

— Крыло дракона просто снесло барьер Каспара… — делился впечатлениями парень с перебинтованной рукой.

— Мантикора… у Моники сразу пошла пена изо рта. Её забрали, но Помфри сказала, может, поздно…, — девушка, рассказывавшая это, теребила край своей мантии, на которой виднелись бурые, неотстирываемые пятна — то ли грязь, то ли кровь.

Но были и другие эмоции. Более страшные.

В углу два парня тихо обсуждали тактику. Их лица были сосредоточенны, а в глазах горел холодный, почти восторженный азарт.

— ...видел, как Бруно толкнул того парня из Колдотворца под лапу? Чистая работа. Нас сразу на два места в рейтинге подвинуло…

Рон, Гарри и Кайл, бросив на меня ещё несколько тревожных взглядов и спросив ещё раз как я, поднялись в свои спальни. И тогда паника, холодная и тихая, подступила к горлу. Куда идти? Где моя... её кровать? Я заставила себя сделать шаг вперёд, потом ещё один, направляясь к девичьей двери, надеясь на удачу.

За дверью оказался длинный, низкий коридор с рядом грубых дверей. Ни имён, ни номеров. У меня не было ничего, чтобы сориентироваться. Я прислушалась. Из-за одной двери доносился сдавленный кашель и всхлипы, из-за другой шёпот. Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. За третьей дверью была тишина. И рука сама потянулась к этой двери.

Комната будто была создана для каких-то аскетов. Четыре голых каменных стены, такой же голый каменный пол с потолком и пара настенных канделябров с магическими свечами.

Но кровати не было. Не только моей, никаких кроватей в комнате не было. На сомнительной чистоты каменном полу были набросаны мантии и личные вещи, на которых укладывались спать две девочки. Свой угол в этой комнате я узнала по большой стопке книг, стоящей рядом с одной из куч наваленных вещей. Почему у них нет даже сундуков?

Я прислонилась к холодной каменной стене и прислушалась к разговору моих новых соседок. Скоро выяснилось, что девочек зовут Лили Мун и Салли-Энн. Они перешёптывались о своих подругах, лежащих сейчас в лазарете.

Я решилась на вопрос.

— Девочки, я сильно ударилась головой и не помню, а почему у нас в комнате нет кроватей? Почему ничего нет?

На меня уставилось две пары круглых удивлённых глаз!

— Ты что, забыла? — с недоверием произнесла наконец круглолицая Салли-Энн, — с нас же сняли баллы, и мы снова лишены всех наработанных преимуществ.

Ах, да, что-то там было про личные и общие баллы, за которые можно купить предметы обихода, пропуск в библиотеку, хорошую еду — вот такая система поощрения!

— А мы не мёрзнем ночью?

— Ну, да, — призналась тоненькая Лили, — обогревающее заклинание постоянно слетает, когда засыпаешь.

— Тогда вы не будете против, если я нанесу на пол Руну Тепла?

— А ты умеешь? — оживились девочки.

Я начертила большую Руну Огонь на пол и четыре поменьше на каждую стену. Сейчас комната прогреется.

Под благодарными взглядами соседок я постелила какую-то мантию своего здешнего двойника, легла на неё, укрылась другой и приготовилась размышлять.

В Пространственном Кармане было много полезных вещей, о которых я почти забыла в своей реальности за ненадобностью в привычном течение будней, но доставать сейчас, например, надувной матрас было бы подозрительно. Окружающие и так скоро заметят перемены в Гермионе Грейнджер. Я лишь призвала бутылку воды и попила. Рука нащупала браслет, на который теперь не придёт сообщение от Невилла. Сразу нахлынула грусть и ещё ... чувство вины!

Я столько всего оставила в мире, из которого исчезла. Что близкие обо мне подумают? Где будут искать? Эта мысль жгла сильнее всего. Я бросила всех в самый критический момент. Это не было моим выбором, но разве это меняло суть? В моём мире закрутился маховик таких событий, которые могли привести к катастрофе.

Я чувствовала себя не просто выброшенной в другую реальность. Я чувствовала себя дезертиром. Сбежала с поля боя в самый разгар подготовки к битве.

А здесь… здесь был другой Хогвартс. Здесь надо было спасать в первую очередь саму себя.

Мои пальцы судорожно сжали складки чужой мантии. Выжить здесь было необходимо. Ради шанса вернуться. Я должна была найти способ назад, пока в моём мире не произошло непоправимое. Каждая секунда здесь была предательством.

Мои мысли вдруг приняли другой оборот.

Тысячи попаданцев осваиваются в чужом для них мире, но ведь в одном! А меня носит по разным, и даже не реальным, а выдуманным вселенным. Подумать только, попасть в чужой фанфик! Как это вообще возможно? Вдруг я и сама не реальная личность, а просто очередной картонный персонаж фанфика? И все мои перипетии судьбы просто прихоть автора, возомнившего себя Творцом?

Мысль о том, что я могу быть всего лишь буквами на чьём-то мониторе, застряла в горле колючим комом. Я зажмурилась, пытаясь выдавить её из себя. Нет, я реальна! Боль в ссадинах на локтях — реальна. Теплеющий камень под тонкой мантией — реален. Голод, тоска, ярость — реальны. Даже если весь этот мир — чья-то злая фантазия, моё страдание, моя сила воли, мой разум принадлежит мне безраздельно, а значит это моя точка опоры.

Я закрыла глаза и вошла в Чертоги Разума. Там методично, как я умею, создала новую комнату и стала раскладывать по полочкам ума то, что узнала.

Факт первый: Я в теле местной Гермионы Грейнджер. Она, судя по стопке книг (я мельком взглянула на корешки: «Теория магического принуждения», «Основы оборонительной некромантии», «Тактическая руническая вязь»), была не просто зубрилкой. Она несколько лет выживала в невыносимых условиях Тёмного Хогвартса, а значит, была сильной личностью.

Дальше: Кайл Голден может стать проблемой. Главный герой, попаданец. Он уже смотрел на меня слишком пристально. Он что-то заподозрил или заподозрит в ближайшее время. Можно попытаться сделать его союзником, он вроде был отличным парнем в начале истории, но годы испытаний сделали его жёстким, сильно изменили.

Испытания Турнира: это явная угроза, и моя предшественница уже пострадала от неё. Но не меньшей угрозой для меня будут обычные уроки. Малейшая ошибка, проявление некомпетентности может стоить жизни или рассудка прямо в классе. Каждый шаг в этом Хогвартсе шаг по минному полю.

Я, наконец, уснула и мне приснился сон. Я бежала в толпе студентов всех возрастов, спасаясь от вырвавшейся на свободу Хвостороги. Спотыкалась, еле удерживаясь от падения, пыталась не потерять из виду Луну. Та уже не перебирала ногами, обезумевшая толпа как лавина несла её, сжав со всех сторон. Поскользнувшись, я начала падать, падать, падать... Падение длилось невыносимо долго, а в момент удара о землю я проснулась

Я очнулась на полу в казематах Тёмного Гриффиндора и несколько секунд не могла дышать как, если бы действительно от удара мне дух вышибло.

Тело закостенело и неприятно ныло из-за сна на каменном неудобном полу. Каждое движение отдавалось зудящей болью, из-за чего пришлось разминать руки, ноги и поясницу до тех пор, пока их состояние хоть немного не улучшилось. Некоторые царапины на руках покраснели и опухли, так, что пришлось доставать из Пространственного кармана йод и смазывать их, попутно рисуя прямо йодом Руну Восстановления (И-ль). Благо, соседки мои ещё спали.

Я накинула на себя Руны Ноль и Покров, служившие мне для отвода глаз, с оговором быть предельно неинтересной преподавателям и студентам, и выбралась из Гриффиндорской Башни. Я уже поняла, что под этими рунами меня не замечают, пока я сама не обращусь к собеседникам. Забрала всю стопку "Гермиониных" книг и письменных принадлежностей в Пространственный Карман, проверила наличие в кармане мантии волшебной палочки (в точности как моя!) и поняла, что готова встретить новый день.

В пустой гостиной я подошла к доске объявлений: "Запрещается... Снятие баллов... Из семи команд на Турнир Семи Школ отказались прибыть представители Дурмстранга, Шармбатона и Ильверморни...".

Турнир Семи Школ! Участвуют команды, а не Чемпионы. Ладно.

По пустым пока коридорам я пробиралась на выход. Надо было попробовать срочно покинуть это негостеприимное местечко! Из-за угла послышалось шарканье ног. Я прижалась к стене и затаила дыхание, никаких ниш рядом, как назло, не было.

Мимо меня, кряхтя и постанывая, проковылял здешний Филч. Он был похож на нашего как две капли воды, кроме одной ужасающей детали: миссис Норис, его верная спутница, торчала головой и передними лапами у завхоза прямо из торса, как-бы отпочковываясь, вырастая из его груди. Какое больное воображение придумало это существо! Ни Филч, ни кошка не посмотрели в мою сторону, и я, похолодевшая от страха, ускорилась к выходу.

Вне Замка воздух был холоднее, свежее, но напряжение осталось прежним. Мой план был пробраться к вчерашнему оврагу и попробовать открыть портал обратно.

В заброшенном внутреннем дворике, заваленном битым камнем, стояли палатки, сильно контрастирующие по энергетике с Замком. Даже не палатки, а живые конструкции: сплетённые магией из лозы и ветвей навесы, образовавшие круг, внутри которого мягкая трава росла зелёным ковром, а в центре круга теплился неугасимый костёр, пламя которого было не красным, а тёплого, солнечно-золотого цвета и почти не давало дыма, лишь лёгкий аромат полыни и сандала. Я догадалась, что здесь жила команда из африканской Школы магии Уагаду.

Я уже слышала перешёптывания студентов об этих экзотичных гостях.

Их отношение к Турниру было своеобразное. Они бережно относились к природе и животным, даже самым хищным и опасным, но не щадили людей — ни соперников, ни своих.

Они были из тех, кто будет драться насмерть. Но в то же время шокировали всех в первом испытании, не добив поверженную мантикору, а усыпив её и спев над ней песню успокоения. За это им сняли баллы за неэффективность, но они лишь пожали плечами.

Пройдя дальше, я наткнулась на ... Ступу Бабы-Яги. Да, это была ступа колоссальных размеров, высеченная из цельного куска сине-чёрного камня, похожего на обсидиан, но испещрённого жилами мерцающего металла. Она тоже выделялась в атмосфере этого Хогвартса как инородный объект.

Ступа стояла на гигантских куриных ногах из чёрного железа, которые глубоко вросли в землю, словно сваи. Они могли поворачиваться, разворачивая "дверь", а на деле просто огромную щель в боковине в нужную сторону. Вокруг ступы на сто метров была аномальная магическая зона: не было ни травинки, ни звуков, даже цвета казались блёклыми.

Сказать "Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом" и привлечь внимание её обитателей совсем не хотелось. Здесь жили ребята из русской Школы Магии Колдотворец.

Их понимание Магии, как я уже поняла вчера из слухов, отличалось от нашего, и от тех же африканцев. Они были вроде как алхимиками-инженерами и верили в возможность превращений технологий в сказку. Их ступа была одновременно и лабораторией, и крепостью.

Я подняла глаза вверх. В ближайшем высоком арочном проёме над пропастью внутреннего двора расположился Подвешенный сад команды из японской Школы Махотокора. Они натянули в воздухе верёвки, их жилище с земли казалось огромной прочной и непроницаемой для посторонних взглядов паутиной. На этой невесомой сетке они и спали на бамбуковых циновках. Жили буквально не касаясь земли Хогвартса, презирая его твёрдую, жестокую почву. Чтобы добраться до них, нужно суметь пройти по тонким канатам-паутинкам, как они.

Рассказывали, что эти японские маги носили тёмно-синие или чёрные "камисимо" — традиционную одежду самураев, что они сражались с опасными магическими животными Первого Тура ледяными сюрикенами и огненными шарами. Поединок, проверка духа и мастерства, а также смерть в результате этого поединка считалась у них достойным завершением пути.

Другие команды сочли их их странными, непредсказуемыми, все понимали: они, возможно, самые опасные, потому что не боятся смерти. А такой противник непредсказуем.

Я проскользнула мимо и добралась до злополучного оврага. Вот бы выбраться сейчас из этого параллельного мира, да поскорее!

Начертала Руну Портал в "мой Хогвартс" — не сработало! Портал на Остров — не сработало! Даже будто током слегка ударило в предупреждение. Портал Куда-нибудь — ауч! Сильный щелчок током! Ладно, поняла, антипортальный блок. Совсем без настроения я поплелась обратно в Замок. Успела к завтраку.

За Гриффиндорским столом сидели группками. Я нашла знакомые макушки: Гарри, Рон, Кайл, рядом с ними Джинни (приветливая и скромная милашка) и Луна, которую здесь звали Полумна (слишком худая, замученная, с синяками под глазами и чрезмерно отстранённым взглядом). За Джинни сидели близнецы Уизли (я не сразу узнала их, так как никогда не видела с серьёзными и понурыми лицами). Самым неожиданным персонажем здесь был Драко Малфой. Я присела рядом и пригляделась. Нет, он не гриффиндорец, галстук на нём зелёный! Отчего же сидит за столом красно-золотых? И какой же он изнурённый и нервный. Словно бы Драко из Даров Смерти наложили на смешливого юного Драко первых серий — видеть это было больно.

За столом преподавателей было много незнакомых лиц. Узнала я лишь Флитвика и Грозного Глаза Грюма (здесь он, кажется, именно тот, за кого себя выдаёт, насколько я помню).

А потом мой взгляд упал на Дамблдора, и одного этого взгляда хватило, чтобы понять насколько он отличается от нашего. Этот Директор казался моложе, его лицо было лишено морщин — будто ни одна эмоция была не властна над ним. Его голубые глаза за полумесяцами очков были острыми пронзительными льдинками, он напомнил мне ледяного Короля Ночи своим беспристрастным взглядом.

Я поскорее отвернулась. Ребята меня не замечали, но по разговору я поняла, что все мы здесь из одной хогвартской команды, участвующей в Турнире.

— Гарри, привет! Напомни пожалуйста, почему мы в команде Турнира. Разве нет ограничений по возрасту?

Гарри вздрогнул и повернулся ко мне.

— Ух, Герми, я тебя не заметил! Память к тебе не вернулась? — зашептал он. Здесь вообще предпочитали говорить шёпотом, как я уже поняла, но сейчас это было на руку.

— В команду брали учеников с наименьшим количеством баллов. А у нас, как ты помнишь... вернее, как ты не помнишь, были проблемы и с баллами, и с отказом регистрировать наш Клуб. А без членства в каком-нибудь Клубе мы оказались изгоями, — грустно закончил Гарри.

Кайл Голден обвёл меня внимательным взглядом, хоть я с ним и не заговаривала.

Так, надо сосредоточиться на завтраке, там, впрочем, не на чём было сосредотачиваться. Горячий кипяток в глиняных кружках и плохо сваренная овсянка на воде. Всё. Ребята впихивали её в себя с большим трудом.

Я вздохнула. Вот не могу я не вмешиваться и не пытаться улучшать миры в большом и малом. Достала из Кармана пакетик с сухофруктами и баночку растворимого кофе.

— Хотите? Не помешает немного подсластить жизнь, — я протянула всей компашке угощение.

Меня тут же заметили и откликнулись разом.

Рон с энтузиазмом посыпал свою овсянку изюмом и черносливом, Гарри с благодарностью взял несколько фиников, Кайл не отказался, но взгляд его стал ещё более пристальным.

Даже Полумна с отрешённым видом насыпала себе в кипяток две ложечки кофе. Я разделила вкусняшки между всеми нами. Близнецы заулыбались, но опять не произнесли ни слова. Что-то зашевелилось в памяти: кажется они потеряли речь в одном из прошлых жестоких испытаний, которые устраивались несколько раз за год. Вот ведь местечко!

Вместе со всеми я отправилась на занятия. Мне повезло, что из-за Первого Тура на сегодня не было задано ни одного домашнего задания. Иначе что бы ждало не выполнившего? Розги? Плётки? Карцер?

Мы пришли в один из кабинетов (Джинни, Полумна, близнецы и Драко отделились от нас по дороге) и расселись. Рон, дружелюбно мне улыбнувшись, уселся со мной рядом. Пока преподавателя не было в классе, меня осенила гениальная идея! Зная себя, то есть, зная характер всех Гермион всех времён и народов, можно было предположить, что многие, если не все задания выполнены наперёд. И точно! Покопавшись в пергаментах, доставшихся мне в наследство, я нашла стопку непроверенных домашних заданий. Какое-то время выживу!

Прозвенел колокол и в класс вошла ... Мортиша Адамс. Ага, значит, у нас Некромантия или Основы Витальной Реактивности (как был озаглавлен учебник, который я нашла у прошлой Гермионы).

Она была высока, невероятно худа, и её чёрное платье с высоким воротником подчёркивало длинную шею и облегало идеальную фигуру. Лицо было бледным и интересным, с большими, выразительными глазами, в которых светился неподдельный, почти детский интерес к предмету.

— Доброе утро, мои юные друзья, — её голос был низким, бархатистым и невероятно чётким, — надеюсь, после наших последних занятий вы все уже позабыли вульгарные мифы об оживших мертвецах. Одной Труппы Танцующих Скелетов в магическом мире более чем достаточно! Сегодня мы переходим от теории к практике.

Заулыбавшийся было на шутке про скелеты класс напрягся.

Она провела длинной, тонкой рукой (на каждом пальце по два узких серебряных кольца) над столом. Из скрытого отсека поднялась платформа. На ней лежало тело гиппогрифа. Не живое, и не разлагающееся. Оно застыло в идеальном, безжизненном покое в результате мощного консервационного заклятья.

— Наша задача — аккуратно, не повреждая астральный каркас, извлечь три ключевых компонента, — с увлечением объясняла Мортиша. На доске появились строки:

1. Фантомную боль от ампутированного крыла.

2. Инстинкт узнавания своей территории.

3. Кинетическую память мышц о полёте.

Она взмахнула палочкой, и над телом возникли светящиеся энергетические узлы.

— Работайте чисто. Грубое вмешательство всё испортит, и вы получите лишь клубки бесполезной, истеричной энергии. Напоминаю: лучший результат в классе получит бонусный балл на доступ к защитному кристаллу для следующего испытания Турнира. Худший… — она улыбнулась, — лучше вам не быть худшим...

В воздухе повисло напряжённое молчание.

Наш стол стоял рядом со столом Симуса Финнигана, который уже с жадным блеском в глазах тыкал палочкой в грудь гиппогрифа, пытаясь грубо выдрать энергию. От этого исходили противные, рвущие слух визги.

Я закрыла глаза на секунду, отгородившись. Ладно, есть такое слово "надо" — повторила я присказку, которую всегда приводила как довод моя мама из прошлой (очень прошлой) жизни.

— Extracto memoria motus, — прошептала я заклинание, написанное тут же на доске, не рвя, а вытягивая энергию, как шёлковую нить. От гиппогрифа потянулся тонкий, серебристо-голубой шнур энергии. Его следовало поместить в прозрачный кристалл как во флакон.

Мортиша Адамс, бесшумно скользя между столами, следила за работой.

В конце урока на нашем столе лежали три наполненных кристалла , в то время как у Финнигана булькала и плевалась ядовито-зелёная субстанция. Мортиша подошла к нему и острым пером того же гиппогрифа надрезала кожу Симусу на тыльной стороне ладони.

— Если не сможешь излечить себя по материалу прошлой лекции, то будешь чувствовать фантомную боль в крыле до следующего урока, — произнесла она тем же прекрасным бархатным голосом. Лоб Симуса покрылся капельками пота, но он молча кивнул.

Бонусный кристалл получил, как ни странно, Гарри Поттер. Его кристаллы были самого чистого цвета.

— Интересно, — подумала я, — за Гарри в нашем мире отродясь никаких успехов, кроме квиддичных, не водилось, возможно это некромантическое наследие Певереллов?

* * *

Прокололась я на уроке Боевой Магии.

Вёл её Грозный Глаз Грюм местного разлива, и это было не занятие, а полевая тренировка на выживание. Его класс походил на разграбленную казарму, полную баррикад из опрокинутых парт и сколоченных на скорую руку укрытий. На голой каменной стене у доски была выжжена единственная надпись: "Выживает тот, кто атакует первым и без сомнений".

Едва его деревянная нога отстучала по камню коридора мрачный марш, и он переступил порог, занятие началось. Без приветствия, без вводных слов, Грюм просто начал метать заклинания. Резко, безостановочно, быстро.

Я замерла на мгновение, шокированная. Хорошо ещё, что руководствуясь "постоянной бдительностью", я заранее активировала Руну Защиты, поэтому имела возможность прикинуть тактику поведения. Щит, который давала эта руна был похож внешне на щит Протего, отличаясь лишь цветом и тем, что держался он на энергии Руны, а не моими усилиями.

А вокруг уже бушевал хаос. Опытные ученики отвечали: бросали в Грюма ответные заклятья, использовали для атаки и защиты всё подряд. Песок с полуразрушенного пола летел в глаза, тяжелые чернильницы и обломки парт неслись в него градом, все отступали за укрытия, стреляя оттуда.

Грюм, не меняясь в лице, лишь активнее вращал своим магическим глазом. И в разгар этой битвы он вбросил в класс новых бойцов — из клетки в углу вырвалась стая красных, клыкастых троллей-крыс. Попасть в этих тварей заклинаниями было трудно, да и бесполезно, так их было много! Ребята вокруг меня начали отбиваться от крыс и, пропуская молнии Грюма, падали сражённые.

Я так испугалась, что из всего своего арсенала рун вспомнила только Руну Страх (Ам-Ба), даже не начертила, а мысленно представила её облик, но с таким сильным посылом, что красные зубастые черти, подбежавшие ко мне, визжа разбежались в стороны. О, вибрации страха оказались мощным отпугивателем крыс!

Я огляделась... Кайл Голден сражался лучше всех, но постоянно бросал на меня уже не подозрительные, а гневные взгляды. Он явно чего-то ждал от меня...

Наконец, одно из заклятий Грюма, коварное и тихое, просочилось сквозь суматоху и полетело прямо в Кайла. Тот, не отрывая взгляда от меня, почти не глядя выставил щит. Заклятье разбилось о Протего с высоким, звенящим звуком.

Я сообразила, что оставшись стоять, привлеку к себе ненужное внимание, а потому под шумок пригнулась и аккуратно свалилась за одну из баррикад.

Тут же раздался хриплый, режущий голос Грюма, на секунду заглушивший грохот:

— Голден, ты выиграл! Убираешь класс. Остальные — на выход.

Ученики, постанывая и отряхивая пыль, потянулись к выходу. Кайл стоял неподвижно.

— Гермиона, — позвал он, и в его голосе не было вопроса, только приказ. — Ты не поможешь мне?

Я медленно кивнула, предчувствуя разборку. Как только дверь закрылась за последним учеником, в тот же миг я ощутила кончик его волшебной палочки у своего горла. Стало очень-очень страшно, но я старалась не показать этот страх, заставив лицо остаться спокойным.

— Кто ты такая?

— Как ты догадался?

Он секунду помедлил, но всё же ответил.

— У нас с Гермионой был контракт. По его условиям, она должна была защищать меня ценой своей жизни. Ты же даже не пошевелилась, когда в меня летело заклинание Грюма. Это окончательно тебя выдало. Хотя сомневаться я начал сразу, как только ты пришла в себя в том овраге.

Ах, да, контракт. Голден предложил его бывшей Грейнджер как покровительство маглорожденной, как наименьшее из зол, которое местная Гермиона приняла в целях защиты от более пугающих перспектив.

Я чувствовала его разочарование — не из-за потери подруги, а из-за утраты контроля. К власти над другим человеком привыкаешь. И он, без сомнений, сожалел об этом, даже если и не пользовался этой властью сверх необходимого. Но где вообще проходит эта грань в его мире?

— Я из другого мира и здесь не по своей воле, — сказала я, решившись на частичную правду, — попала сюда через портал во время того хаоса с драконом. Я умолчала о книге, о том, что знаю его историю. Это было бы последней каплей.

Он слушал, не двигаясь.

— Никогда не поверил бы, если бы... — он резко оборвал себя, сжав губы. Не хочет признаваться, что тоже не отсюда, ну, дело его.

— Предлагаю сотрудничество на доверии, — выпалила я, пока он не передумал, — ведь у нас одна цель на ближайшее время: пройти второе Испытание и, по возможности, с наименьшими потерями.

Уголок его рта дёрнулся.

— С доверием у нас здесь, — он обвёл рукой класс, полный разрухи, — сложности. Ладно. Считай, у нас перемирие.

— Как вы готовитесь ко второму Туру? Я могу предложить несколько идей из области, в которой сильна.

— И что же это за область? — он скрестил руки на груди, — явно не Боевая магия.

Я предпочла проигнорировать сарказм.

— Защитные Руны. Их преимущество в том, что щиты, неотличимые от Протего, за счёт рун держатся автономно. Это освобождает твоё внимание и магический потенциал для атаки, бегства или любой другой тактики. Ты можешь бить, пока твоя защита работает сама.

Он задумался, его острый ум уже просчитывал выгоды.

— Это имеет смысл, — признал он наконец, — обычно мы сражались, а твоя предшественница держала перед нами щит. Твой способ сделает нас мобильнее и освободит лишние руки. Как ты это воплотишь в жизнь?

Я позволила себе короткую, уверенную улыбку.

— Увидишь!

После первого дня в этом Другом Хогвартсе я мгновенно отрубилась в своём уголке, даже забыв внести в эту жизнь хоть толику комфорта. Забылась в тревожном сне. Мне снова снилась паника на трибунах в день Первого Тура Турнира Трёх волшебников. Я бежала в толпе, и этот бег никак не заканчивался.

Однако в этой мелькающей картинке я вдруг заметила, что справа от меня бежит Живоглот (не крупный рыжий кот, а огромный антропоморфный Котяра на двух ногах, в мантии и остроконечной шляпе волшебника), а слева — какая-то чёрная тень с развевающимися как у Медузы Горгоны волосами.

— Эвридика! Живоглот! Быстрее, спасаемся! Не останавливайтесь! — закричала я что есть мочи на бегу.

Тень руками подавала какие-то знаки, но я была одержима только одной идеей: "Вперёд, быстрее!"

Живоглот так же на бегу прокричал мне:

— Стой, это сон!

Я резко остановилась. Мы втроём стояли на берегу Чёрного Озера, бегущая толпа исчезла.

— Ребята, вы разыскали меня, — со слезами на глазах выговорила я.

Вода Озера у ног была чёрной и неподвижной, но в ней, как в зеркале, отражалось не наше трио, а мелькающие обрывки моего сна: кричащие рты, летящие шарфы, белое пламя. Тень Эвридики сама была будто соткана из чёрного озера, она молча указала на отражение.

— Как там у вас всё закончилось? — спросила я, тоже кивнув на озёрные образы.

— Студенты все спаслись, а вот Барти Крауча и Каркарова нашли после всей суматохи мёртвыми, — ответил Живоглот, его огромная кошачья фигура в человеческой одежде казалась здесь, во сне, вполне естественной, а вот голос оставался мурлыкающим.

— Здесь чудовищно! Как мне вернуться? — задала я самый волнующий меня вопрос.

— Ты пока нужна здесь. Мы не можем вмешаться. Мы Стражи, а не Воины. Когда щель откроется, мы дадим знать.

Живоглот сделал шаг ко мне, и его огромная лапа мягко легла мне на голову, как благословение и как предупреждение.

— Спи теперь. Проснёшься — и начнётся игра. Их игра. А твоя задача — дожить в ней до своего хода.

Живоглот медленно растаял, а Эвридикина Тень сначала превратилась в тень от несуществующего дерева, и только потом тоже растворилась .

* * *

Накануне Второго Тура все команды отчаянно тренировались в боевых и защитных заклинаниях. Каждая команда готовилась по-своему.

Колдотворцы не выходили из своей Ступы. Никто точно не знал, что они там делают, но из окон-щелей периодически вылетали разноцветные сгустки энергии и с тихим шипением растворялись в воздухе. Говорили, они не столько готовятся, сколько настраивают свои резонаторы-артефакты, усиливающие заклинания за счёт коллективной концентрации.

Команда из Махотокоро тренировалась у Чёрного Озера. Теперь они не использовали ни палочки , ни сюрикены. Японцы работали с бумагой. Тонкие листы, исписанные иероглифами, взмывали в воздух и застывали, образуя живые щиты и атакующие энергетические шары. Это было впечатляюще! Ни криков, ни пафосных жестов. Только шелест бумаги и тихий, почти медитативный выдох перед каждым движением.

Команда Уагаду. А вот эти ребята готовились… никак. По крайней мере, внешне. Они сидели кружком в своём дворике, скрестив ноги, и медитировали. Без палочек, без артефактов, без единого произнесённого заклинания.

Я же в качестве подготовки ко Второму Раунду, пока Кайл гонял ребят по методике Грюма, решила сделать всей нашей команде "Бусы Грейнджер" или "Спасительные Чётки". У меня был хороший запас кристаллов-накопителей энергии с нашего Острова, я вложила по Руне в каждый из них, а чтобы в суматохе испытаний ребята не запутались в них, просто пронумеровала их.

Получились бусы-чётки из 22 бусинок-кристаллов. При сжатии определённой бусины активизировалась закреплённая за ней Руна. А если делать это синхронно, всей командой, то эффект усиливался в геометрической прогрессии! Получился сложный, многослойный магический артефакт, сплетённый из воли двенадцати человек.

* * *

В день Второго Испытания Турнира семи Школ четыре команды стояли на Арене у граней огромного чёрного Куба, неподвижного и холодного, как гробовая плита. Внешне он казался непроницаемым. Внутри, по всей видимости, скрывалось магически расширенное пространство, где нас ожидали разнообразные сюрпризы. Никаких речей, никаких напутствий, просто в точно назначенный час каждая команда вошла в свой проход в своей грани Куба.

Наша команда, прежде чем шагнуть в неизвестность, встала в круг. На меня уставились ожидающие взгляды.

— Номер Десять — Фортуна (У-Ль). Номер Один — Защита (И-На).

Мы все, двенадцать человек, сжали бусины под номером 10, а потом 1 — каждый на своих бусах, призывая удачу, которая очень будет нам нужна, и заранее ставя защиту. Затем Кайл повернулся и повел всех за собой в чёрный проход.

Я шла, уткнувшись в спину Кайлу, и не сразу увидела обстановку первой локации, но сразу почуяла запах сырой земли, прелых листьев и какой-то сладковатой гнили.

Мы оказались в лесу. Вернее, этот лес умудрился разместиться в большом внутреннем кубе-комнате. Первые несколько секунд мы стояли и молча озирались. Полумна и Джинни подошли поближе. Тишина длилась несколько секунд. Потом заскрипело. Огромные деревья начали оживать, выдирать из земли свои ноги-корни и оказались Энтами с каменной на вид корой и сучковатыми с шипами-пальцами ветвистыми руками.

Но первый удар пришёл не от ветвей, а сверху. С потолка, беззвучно, словно снег, но ядовито-жёлтого цвета, начала сыпаться пыльца. Она не просто падала, она плыла по воздуху, сгущаясь вокруг нас облаком.

— Не дышать! — выдохнула Джинни, но было уже поздно. Роджер, стоявший с краю, сделал непроизвольный вдох. Его глаза тут же остекленели, мышцы лица обмякли. Он покачнулся.

— О! — пробормотал он с блаженной улыбкой. — Какой… красивый звон…

— Номер Шесть — Дыхание (Ды-Ды), — резко крикнула я, и над головой сжавших шестую бусину появились головные пузыри.

Я увидела, как Салли-Энн сжала бусину Роджера, который с той же идиотской улыбкой покачивался теперь под прозрачным дыхательным куполом.

И тогда лес шагнул на нас. Ветви с колючками замахивались, пытались захватить, обвить.

— Секо! Секо! Секо! — послышались вокруг приглушённые заклинания. Ребята рубили ветви, но это мало помогало. Один из корней молнией обвил лодыжку Роджера и рванул на себя. Парень рухнул с дурацкой улыбкой на лице.

Один Энт, низкий и корявый, размахнулся ветвью-дубиной. Удар пришёлся по защитному щиту Кайла, и та, с вибрационным гулом выдержала.

— Нужно быстрое решение! — крикнул мне Кайл, отвечая Энту шквалом режущих заклинаний. Зарубки на его коре от Секо оставались неглубокие, из них сочилась липкая чёрная смола.

— Они не пробиваются! — крикнул кто-то сзади.

Я отскакивала от хватающих корней, а разум лихорадочно работал. Огонь? Взрыв? Плохая идея в замкнутом пространстве. А что если...

— Номер Двадцать — Дерево (Аль-Аль)! — выкрикнула я, сама не до конца веря в эту идею.

— Что? Как это поможет? — в голосе Кайла было недоумение.

— Давайте! Клин клином вышибают!

Девочки за мной уже судорожно сжимали бусины. Когда умница Полумна догадалась сжать бусину Роджера тоже, в середине кубической комнаты стал пробиваться и очень быстро расти и шириться ствол другого, уже нашего Дерева. Он рос как в сказках не по дням, и не по часам, а по секундам, и вырос до небес, в нашем случае до потолка, и очень скоро обошел в размерах Энтов. Его ветви обвивали наших противников, пеленали их, парализовали, обматывали и стягивали к центру в тугой, гигантский узел. Очень скоро в середине кубической комнаты стояла этакая трепыхающаяся поленница, деревянный клубок из переплетённых веток и корней.

Тишина вернулась, и оглушительная. Мы стояли, тяжело дыша в своих пузырях.

Ух-ты! А я ведь внесла эту Руну в список только потому, что тень Эвридики из сна, ставшая на прощание деревом, не выходила у меня из головы. Выходит, это была подсказка?

Рон первым опустился на колено рядом с Роджером. Тот уже не улыбался, а смотрел вокруг мутными, но осознающими глазами.

— Что… что это было?

— Ты вдохнул лесной дурман, — буркнул Рон, — держись.

Серьёзных травм ни у кого не было, но вот мантии и остальная одежда была вся в клочья изодрана и перемазана липкой землёй.

Рон попытался использовать Репаро, но заклятье лишь стянуло ткань в уродливые, негнущиеся узлы.

Я, пользуясь суматохой, сунула руку в Пространственный Карман и вытащила оттуда один чёрный спортивный костюм.

— Джеминио! Помогайте, ребята! Переоденемся в более удобную форму. Команда в лохмотьях — это никуда не годится! Боевой дух очень важен!

Когда Джеминио прозвучало одиннадцать раз, мы быстро, почти не глядя, переоделись в удобную, тёмную, бесшумную форму.

— Выглядим как команда ниндзя, — хмыкнул Гарри, поправляя рукав.

Близнецы Уизли у дальней стены куба уже призывно махали руками. Обнаружили проход в следующую локацию.

— Ну, что, готовы? — спросил Кайл, и в его глазах читалось холодное удовлетворение, — обновим Защиту, и в Путь!

* * *

Проход оказался коротким туннелем и вёл в другую комнату. Мы полезли один за другим. Туннель был тесным, выдолбленным в самом теле Куба. Его стенки были тёплыми и пульсировали, как артерии. Я, проползая, услышала сквозь камень приглушённые звуки — отдалённый рёв, всплеск магии, крик. Другая команда.

Мы вывалились на пол второй комнаты, но не одни. Из похожего туннеля в противоположной стене, с грохотом и проклятьями, высыпалась команда из Колдотворца. Ребята в практичной, но потрёпанной форме, с лицами, на которых читалось скорее решительное недоумение, чем холодная злоба. Капитан — широкоплечий парень с короткой стрижкой стоял к нам ближе всех. За ним была девушка с длинной русой косой, парень в очках и ещё один, похожий на медведя, сжимавший дубинку из причудливого корня. Других я не разглядела.

Кубическую комнату между нами разделяло лишь несколько метров пространства, посередине которого на пьедестале лежал один-единственный ключ — грубый, железный, явно предназначенный для единственной двери с массивным замком на дальней стене.

На секунду все замерли, ощерившись палочками, оценивая ситуацию. Потом их капитан ударил об пол огромным Посохом. Пол и стены задрожали, затрещали. Куб, которым и была комната, покосился встал на ребро, мы не удержавшись на ногах всей кучей малой с криками съехали в противоположный угол этого куба. Наши противники продолжали стоять на почти вертикальной поверхности. Они словно вросли в камень — их сапоги светились тусклым желтым светом, цепляясь за поверхность.

— Обувь у них, что ли на присосках, — мелькнула глупая мысль. Умных мыслей ни у кого из нашей команды не наблюдалось. Зато Руна Удачи начала действовать, потому что Рон в падении зацепился рукой за неприметный с виду рычаг, и в углу, в который мы свалились, открылся люк. Выход, альтернативный путь. Можно было не вступать в бой за Ключ, а уйти другим путём. Главное, чтобы нам не стреляли в спины.

Колдворцы уже поднимали палочки и тот самый корень-дубину. Их взгляды были жёсткими. Они видели в нас врагов по умолчанию — так диктовали правила этого проклятого Турнира.

Инстинкт отчаяния пересилил разум. Я, всё ещё лежа в куче тел, выкрикнула первое, что пришло в голову — фразу, которую знает любой, кто рос на советских мультфильмах:

— Мы с тобой одной крови! Ты и я! — крик прозвучал так искренне и так нелепо, но гордо и торжественно, ровно с той интонацией, что и у Маугли из мультика "Книга Джунглей"!

— Стойте! Не атакуйте! — закричала в нашу поддержку красивая девушка с длинной косой, кажется, её звали Василиса.

— Что за бред у вас здесь в Хогвартсе вообще происходит? — вступил в разговор новый колдотворец, — мы что, должны были поубивать друг друга из-за этого ржавого ключа? Что это за испытания?

— Сама в шоке! — пробормотала я, давая своим ребятам знак лезть в люк.

Капитан Колдотворца медленно опустил Посох. Он провёл рукой по лицу, и на миг на нём появилось выражение глубочайшей усталости.

— Мы уже три комнаты прошли, — буркнул он, — и везде эта жесть. То монстры, то ловушки, а теперь люди… Драться из-за железяки? Не, это уже перебор.

Он посмотрел на свою команду. Девушка кивнула. Парень в очках пожал плечами. "Медведь" угрюмо упёр руки в боки.

— Ладно, — капитан махнул рукой в нашу сторону. — Валяйте, лезьте в свою дырку. Ключ мы возьмём, дверь откроем. И … удачи вам там.

Он сказал это без пафоса, просто, по-человечески.

— Взаимно, — крикнула я, последней исчезая в люке, в темноту которого уже скрылись наши ребята.

Люк захлопнулся над головой. Мы снова были в тесной шахте, полной пульсаций Куба. Но теперь за спиной не было врагов. Было тихое, неловкое перемирие, и в мире Тёмного Хогвартса это, пожалуй, было самой ценной и неожиданной находкой.

Встреча с командой Махотокоро не обошлась также гладко. Они возникли в следующей кубической комнате бесшумно, как тени, и встретили нас не атакой, а глубоким, синхронным поклоном. Ритуал перед честным поединком. Мы замерли, против таких взрослых и обученных бойцов шансов у нас не было. В руках наших противников появились сюрикены. Мы уже знали, что это не просто стальные звёздочки. Каждый сюрикен — это концентрированное одноразовое убийственное заклинание. А одноразовые они, потому что нет ни тени сомнения в силе броска — эти ребята безжалостно точны.

Но битвы не случилось, так как комната громко вздохнула в этот момент. И это не метафора. Каменные стены с оглушительным скрежетом начали сдвигаться. Все четыре стены, неумолимо и равномерно, сокращая пространство. Через десять секунд дышать стало тесно, через пятнадцать — невозможно было вытянуть руки, не задев соседа. Смерть принимала форму простого физического закона: сжатия.

Японцы не запаниковали. Их капитан отдал команду на своём языке. И они начали строить пирамиду из своих тел. Один встал, упершись спиной в стену, второй взобрался ему на плечи, третий — на второго. За секунды они создали живую башню-пирамиду, устремившись вверх, к потолку, который пока оставался неподвижным.

— Грейнджер! — крикнул Кайл, — левитация!

— Всем сжать бусину номер Пять — Лёгкость (И-Шу)!

По телу пробежала знакомая лёгкость. Мы не стали карабкаться, а оттолкнулись от пола и зависли в воздухе, распределившись по ещё свободному объёму комнаты, как пузырьки в сифоне.

А стены продолжали сходиться. Теперь они сжимали уже не куб, а колодец. Узкий, тесный, в котором японская пирамида стояла, как свеча, а мы парили над ними, такой же свечкой.

Потолок навис в сантиметрах от нашего "воздушного эшелона". Я увидела люк — тот самый, единственный выход. Рон, оказавшийся самым верхним, выстрелил в него простейшей Алохоморой. Защёлка отскочила.

— Теперь все наверх!

Мы медленно, по очереди, воспаряли к открывшемуся проёму, протискиваясь в него по одному. Последним уходил Кайл. Он взглянул вниз, в сужающуюся щель, где в каменной трубе, не издав ни звука, стояла идеально прямая пирамида из двенадцати тел. Они уже не могли пошевелиться, их сдавливало со всех сторон.

Люк захлопнулся. Мы выкатились в следующую шахту, в тишину, нарушаемую только нашим тяжёлым дыханием. Мы сбежали, но радости никто не испытывал.

— Они... выберутся? — тихо спросила Джинни.

— В любой другой бы Школе их спасли бы — буркнул Кайл, не оборачиваясь, — здесь же... неизвестно. А вообще, нам стоит радоваться, что мы не встретимся с командой Уагады. Помните бонусный кристалл, который Гарри выиграл на Некромантии? Его бонус в том, чтобы мы столкнулись лишь с двумя командами противников вместо трёх.

Гарри скромно улыбнулся. Мальчишки одобрительно захлопали по его плечам.

— Похоже, нам здорово повезло не встретиться с африканцами, практикующими Вуду, — пробормотал Симус Финниган. Он передёрнулся, вспоминая последствия того урока.

Но переживать и обсуждать произошедшее было некогда, пора было понять, что нас ждёт впереди.

* * *

Холод настиг нас внезапно. Только что мы парили в мрачном каменном мешке, а теперь оказались в каких-то промозглых катакомбах.

С потолка спускались они. Дементоры. Их были десятки. Их лохмотья сливались в сплошную черную пелену, ползущую по стенам. Звук их дыхания — предсмертный хрип утопающего — умножился на двадцать, превратившись в оглушительный рёв отчаяния, бьющий по мозгам.

— В круг! — закричал кто-то. Не я, мой голос был скован. Это был Драко, его голос сорвался на визг.

Мы сбились в кольцо, спинами друг к другу. Пар от нашего дыхания застывал в воздухе инеем. Рядом со мной Полумна Лавгуд просто мягко осела на пол, без звука, глаза закатились. Где-то справа закричал Гарри Поттер.

У меня в ушах звенело. Мысли путались, цепляясь за самые темные уголки памяти: бесконечные прыжки, чувство, что ты нигде не дома, что все связи — мираж…

— Руна... — вспомнила я, с трудом двигая языком. — Руна Радость... Номер Двадцать два.

Руна на наших ожерельях вспыхнула тусклым, но упрямым золотым светом. Он не гнал дементоров прочь, но раздвинул купол психологического давления. Холод отступил на шаг. Мы смогли вдохнуть. Надо собрать волю в кулак. Хорошо, что мы потренировались тогда на Острове. Круг. Я начертила его вокруг нас. Вызовем Патронусов на энергии Руны Небесное Созерцание.

— Номер Четырнадцать! Сейчас всё у нас получится! ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — из круга палочек вырвался световой шторм.

Не единый мощный Патронус, а двенадцать разных яростных существ: искрящаяся лисица Джинни, серебряный пёс Рона, сокол Кайла, две сороки близнецов Уизли, моя певчая птичка... Патронус Гарри скакал в центре, сияя ярче всех. Конечно, Олень, во всех мирах Олень!

Свет ударил в надвигающуюся стену тьмы. Дементоры отпрянули. Не исчезли, их отшвырнуло к стенам, в углы зала. Они сбились там в клубки шипящей, шевелящейся тени, их капюшоны были повёрнуты к нам. Наша атака не уничтожила их, просто оттеснила. И теперь они сидели там, пульсируя, словно чёрные лёгкие, и холод снова начал ползти по полу, огибая наше сияющее кольцо.

— Они... ждут, — хрипло сказал Симус Финниган, — ждут, пока мы выдохнемся.

Он был прав. Мы не могли стоять здесь вечно.

* * *

— Долго не продержимся, — скрипнул зубами Гарри, и серебряный олень перед ним дрогнул.

Я знала, что он прав. Мой разум в панике метался в поисках решения. Глубоко в подсознании, в тех самых Чертогах, куда я складывала обрывки знаний из всех миров, загорелся огонёк идеи. Я вспомнила про свой лазерный бластер, о котором ни разу не вспоминала после Василиска.

Моя свободная рука (а вторая всё ещё держала палочку, подпитывая Патронус) дёрнулась к Пространственному Карману и призвала оружие.

— Гермиона, что это?! — кто-то ахнул. Но я уже целилась. И без раздумий нажала на спуск.

Звука не было. Точнее, был звук — но не громкий. ВИИИИУУУУМ — высокий, чистый, режущий тишину тон, как будто сама реальность вскрикнула от пореза.

Из ствола вырвался луч ослепительно-белого света и ударил в первого дементора. И тварь не просто отпрянула, она испарилась. Не с криком, а с тихим, будто сдавленным ПШИХ. Чёрные лохмотья обратились в клубящийся пепел, а из центра этого пепла вырвались они.

Светлячки. Десятки, сотни крошечных искорок чистого, тёплого, радостного света. Они кружились, мигали, словно плача и смеясь одновременно. Это были души, обрывки радости, надежды, любви, украденные за годы службы в Азкабане. Они танцевали в воздухе, а потом, собравшись в сияющий рой, устремились вверх. Они просочились сквозь каменный потолок, как будто его и не было, улетая... туда. Куда положено улетать душам.

В зале повисла ошеломлённая тишина. Даже оставшиеся дементоры замерли.

— Боже правый… — прошептал Рон.

— Дай-ка пострелять! — раздался голос Кайла, он, наверное, единственный здесь, ну, кроме, может быть, Гарри, представлял себе что это такое.

Я передала ему бластер. Голден развернулся и — ВИИУУМ. ПШУХ. Второй дементор — пепел, сноп освобождённых душ-светлячков. ВИИУУМ. ПШУХ. Третий.

Кайл двигался, как автомат, выслеживая тени в углах. Последний дементор, самый крупный, сжался в дальнем углу, будто пытаясь стать частью тени.

ВИИУУМ-ПШУУУХ!

Этот испарился громче всех. И из него вырвался не рой, а целая река света, затопившая зал на мгновение слепящим благодарным сиянием. Тысячи, тысячи искорок. Азкабан был стар.

Потом свет угас, ушёл сквозь камни. В зале стало тепло. По-настоящему тепло. И тихо.

Все смотрели на Кайла и бластер в его руке. И прежде чем на нас обрушился шквал вопросов, взглядов и шока, оружие в руке Кайла Голдена распалось. Не сломалось, а рассыпалось будто его и не было.

На полу пошевелилась Полумна и села, потирая виски. Она посмотрела на пустые углы, потом на меня. Её огромные глаза были полны не страха, а изумлённого понимания.

— Они ушли домой, — тихо сказала она.

* * *

Верхняя платформа Куба встретила нас тишиной и резким ветром. И казалось бы, всё, испытание пройдено. Но там, перед единственной аркой выхода, стояли мы сами.

Это были наши точные копии. Та же одежда, те же шрамы от сегодняшних битв, тот же боевой беспорядок в волосах. Но их лица искажала звериная ярость. Они не просто злились — они рычали, злобно скалились, запуская в нас первые заклинания.

— Слабак! — взревел двойник Драко, и тому пришлось уворачиваться от своего же фирменного щитового удара.

— Предатель! — выкрикнула копия Гарри, целясь в Рона, который побледнел как полотно.

— Грязнокровка! — выплюнула моя собственная копия, и её Бомбарда едва не снесла мне голову. Глаза этой злобной Гермионы были пусты, как у стеклянной куклы.

Начался хаос и паника. Мы сгрудились, отбиваясь от самих себя. Это было унизительно и страшно. Рядом Полумна закричала, когда её двойник попытался выколоть ей глаз пальцами.

Близнецы Уизли молча встали спиной к спине — их двойники яростно и синхронно махали палочками, не издавая ни звука. Джинни с криком отразила Летуче-мышиный сглаз своей копии, лицо которой было искажено ненавистью.

— Так, — думала я, уворачиваясь от струи огня, — что это ещё за зомби? Пустые глаза, механические движения. Они были похожи на роботов, запрограммированных на максимальную жестокость или на ... голограммы. Ведут себя угрожающе, но ни один из них не нанёс реального ущерба.

С ними не нужно было сражаться, их нужно было разоблачить.

— Номер восемнадцатый — Дезинформация (Ва-Ту), — закричала я, отступая.

Руна вспыхнула не ярким светом, а рябью, как камень, брошенный в гладкую поверхность пруда. Волна искажения побежала от нас к двойникам и они начали мерцать.

Удар двойника Гарри прошёл сквозь плечо Симуса, не оставив ничего, кроме мурашек. Крики двойников стали прерывистыми, как плохая запись. Их формы задрожали, стали полупрозрачными. И сквозь них проступили очертания пустой платформы и спасительной арки.

— Иллюзии, — прошептала доселе молчавшая Лили Мун, поняв природу двойников, — не тратьте силы.

Мы перестали отбиваться, замерли и просто пошли вперёд сквозь строй себя. Сквозь летящие, но уже безвредные вспышки "заклинаний". Сквозь кривляющиеся призрачные лица наших двойников. Они угрожающе шипели, но не могли причинить вреда. Самый страшный их удар — удар по психике был уже отражён.

Мы прошли сквозь строй собственных кошмаров и вышли к арке.

Близнецы переглянулись и одновременно показали большие пальцы вверх. Джинни улыбнулась, вытирая пот со лба. Салли-Эн обняла за плечи дрожащего Роджера.

Оглянувшись, я увидела, как последние силуэты двойников погасли, будто их никогда и не было. Второй тур был завершён.

На Третий Тур этого премиленького Турнира я попасть не хотела категорически! Нечего ждать милости от природы и щедрот от организаторов. У меня было две-три идеи получше. Поэтому, на следующее утро после второго тура, ещё до общего подъёма, я выскользнула из Замка и направилась к тому самому проклятому оврагу.

Мой план был прост и сложен одновременно. Я намеревалась использовать Руну Решение (Де-Ла). Пусть она подскажет верную тактику, укажет путь там, где все дороги казались тупиковыми. Встав в центр начерченного на влажной земле круга, я активировала её. И, как ни странно, решение пришло — ясное и холодное, как утренний воздух. Решение не игнорировать угрозу, а обойти её. Воспользоваться не силой, но знанием. Знанием рун, способных открывать двери между мирами и менять сами вибрации реальности.

Я приступила к созданию сложного рунного става.

Сначала Руна Модуляция. Её задача — изменить частоту моего собственного магического сигнала, стереть на мгновение границу между «здесь» и «там», перевести восприятие из трёхмерной плоскости в многомерное.

Затем Руна Мир Линий — особенно эффективна в местах Силы, на точках пересечения силовых энергетических лей-линий Земли. А Хогвартс, без сомнений, стоял на мощнейшем энергетическом узле. Эта руна должна была стать нитью Ариадны в лабиринте этих линий, показав кратчайший путь к цели — выходу из ловушки.

И, наконец, Руна Трёхмирье. Основа перехода. Та, что позволяла совершить скачок.

Активировав этот рунный став, я взглянула вверх — и дыхание перехватило. Над Хогвартсом клубилось гигантское облако тёмной энергии, похожее на злобного спрута. Одно из его мерзких щупалец, плотное и вязкое, лежало как раз на дне этого оврага. Нечто подобное, пусть и в миниатюре, я уже видела над лондонским приютом в прошлом мире. Зло одинаково во всех мирах. Так вот в чём дело! «Тёмный» Хогвартс оказался тёмным в самом прямом, магическом смысле.

Чтобы пробить портал, нужно было отсечь это влияние. Требовалось что-то чистое, светлое, высшего порядка. Руна Небесное Созерцание подошла бы идеально. Очень я её зауважала после битвы с дементорами. Я вплела её в схему. От её яркого, безжалостного света тёмное щупальце дёрнулось и отпрянуло, словно обожжённое. Дорога была свободна.

В самый центр композиции я нанесла последний штрих — Руну Портал. И о, чудо! Воздух передо мной задрожал и замерцал серебристой дымкой. Домой, скорее домой!

* * *

Я очнулась в овраге от звука приближающихся шагов. Сил пошевелиться не было. Весь мой резерв ушёл на то, чтобы расчистить и приоткрыть дверь в иное измерение.

Не успела я застонать от бессилья, как в овраг начал спускаться мастер зелий и сарказма Северус Снейп собственной персоной. Снейпушка, ура! В Тёмном Хогвартсе его не было, по какой причине — я не уточняла. А теперь он шёл целенаправленно ко мне, с лицом, выражавшим предельную степень раздражения. На мне, ясно, его сигналка. Иначе как он умудряется выуживать меня из всех передряг?

— Глупая, безмозглая девчонка, — прошипел он, наклоняясь.

К моему удивлению, он поднял меня не левитацией, а на руки. Путешествие на ручках у Ужаса Подземелий … мысль была сюрреалистичной и приятной, но оценить её я не успела — рывок вверх окончательно добил моё сознание.

Я пришла в себя уже в Медицинском Крыле, под бдительным оком мадам Помфри. Нашей, настоящей, доброй мадам Помфри! Какое же это было блаженное чувство — снова слышать её ворчливые, но полные заботы упрёки. В меня вливали что-то жутко противное, но восстанавливающее силы, и по частям выкладывали новости.

Оказалось, я отсутствовала три месяца. Пропала при панике в Первом туре. Друзья горевали, но, видимо, упрямо надеялись на мою живучесть. Профессор Снейп обнаружил меня сегодня утром в Запретном лесу. Турнир между тем шёл своим чередом: Второй тур завершился, победил Гарри, сумевший спасти сразу двух пленников, хоть и пришёл последним.

Я провалялась в больничке почти неделю. Ко мне ходили толпы народу: и гриффиндорцы, и слизеринцы, и дурмстранговцы.

Первым прорвался Невилл. Он влетел в палату, запыхавшийся, с огромным горшком цветущей Мирикарии — растения, чьи лепестки звенели, как колокольчики, от волнения.

— Гермиона! — выдохнул он, аккуратно ставя горшок на тумбочку, — мы думали... то есть, все говорили... но я не верил! Трудно тебе пришлось?

Он говорил, спотыкаясь, и вдруг обнял меня с такой силой, что хрустнули рёбра.

— Ты столько всего пропустила!.. Был Святочный бал. Это было... ну, я танцевал с Луной. Вернее, сначала наступил ей на ногу, но потом вроде получилось...

— На Острове всё хорошо! Грейнджерята столькому научились, — продолжал он, и его глаза загорелись тем особым светом, который появлялся только когда речь шла о растениях, — у маленькой Нины был магический выброс, но она сумела направить магию в дождевую тучку над нашим огородом. Правда, потом мы все попали под град из лягушек... но это же мелочи!

Он вытащил из кармана сморщенные, но удивительно крупные финики.

— А урожай! Деревья, те самые, древние... они будто почувствовали жизнь вокруг. Фиников — море! Они крупные, мёд прямо внутри. Мы сушим, варим варенье, а косточки... — он понизил голос, — косточки я собираю. Они тёплые на ощупь, будто живые. Я думаю, если их посадить с правильным заклинанием... может, получится вывести новый сорт.

Я улыбалась, пробуя тёплый, липкий финик, от знания, что где-то там растёт моё маленькое, странное и бесконечно дорогое королевство.

Когда Невилл ушёл, обещав приходить два раза в день, в Больничном Крыле материализовалась Луна.

— Привет, — сказала она, глядя на Гермиону не по-детски проницательно, — ты пахнешь теперь иначе. Как старый фолиант, в который вложили срочное секретное письмо.

Она села на край кровати.

— На Балу было много мюрликов. Они особенно активно размножались в бальных туфлях у тех, кто много притворялся в последнее время. А во втором туре... там было много слёз. Не тех, что текут по щекам. А тех, что висят в воздухе, невидимые и солёные. Их вытащил Гарри из озера...

Прежде чем я успела ответить, в дверях возникла стройная фигура Драко Малфоя в зелёно-серебряных одеждах.

— Лавгуд, — кивнул он с холодной вежливостью, — Грейнджер. Рад видеть, что твоё необъяснимое отсутствие не стало вечным. А где ты, собственно, была?

Я вдруг поняла две вещи: Невилл не задал такого же, казалось бы, естественного вопроса (видимо, Тень Эвридики смогла как-то донести информацию обо мне своей хозяйке, а та всем нашим), но что мне отвечать Драко, да и остальным? Описывать параллельный мир с его непостижимыми правилами? Это будет похоже на бред!

Драко приблизился, делая вид, что изучает этикетку на бутылочке с укрепляющим зельем, было заметно, что ему дико любопытно услышать ответ на свой вопрос, но тем не менее, он продолжал светскую болтовню:

— Бал был предсказуемо скучен, если не считать истерики Поттера, когда Трелони нашептала ему на ухо своё очередное предсказание. Хм, интересно, какая именно смерть грозит теперь нашему "липовому чемпиону"... Второй тур... — Драко поморщился, — это был цирк. Задания для трюкачей: озеро, мерзлота, эти идиотские заложники…

Он умолк, глядя в окно. После Тёмного Хогвартса я воспринимала Драко как члена "своей команды" и с трудом удержалась от обсуждения с ним Куба Хаоса. Придётся постоянно себе напоминать, что эти ребята другие. Те же, но совсем другие.

Когда Драко и Луна ушли, в палате наступила короткая тишина. Её нарушил новый визитёр. В дверях, слегка задержавшись на пороге, словно не решаясь войти, стоял Гарри.

Он выглядел уставшим. Не так, как после обычных тренировок по квиддичу, а какой-то более глубокой, внутренней усталостью. Под глазами легли тёмные тени, но сам взгляд был острым, собранным — тем самым, который появлялся у него перед решающим матчем или в моменты реальной опасности.

— Привет, — тихо сказал он, подходя к кровати.

— Привет, Гарри, — улыбнулась я, — мне рассказали, как ты блистательно проявил себя в озере.

— Блистательно? — Гарри хмыкнул, садясь на табурет, — это было... мрачно, холодно и невыносимо долго, — он помолчал, глядя куда-то мимо меня, в свои воспоминания, — самый ужас — это тишина под водой. И мысли... Ты остаёшься наедине со своими мыслями, и они начинают тебя съедать. Я почти... почти сдался. Но потом увидел Рона. И сестру Флёр. И понял, что не могу просто так уплыть.

В его голосе не было гордости победителя, лишь тяжёлая убеждённость человека, сделавшего единственно возможный для себя выбор.

— А бал? — спросила я, пытаясь сдвинуть разговор на что-то более светлое.

Гарри покраснел. Не так ярко, как Рон, но достаточно, чтобы стало заметно.

— Бал... был... много смущающих моментов... Но были и смешные... Вот, Фред и Джордж... — на его губах мелькнула тень улыбки, — они пытались подсыпать в пунш Дамблдора что-то, от чего бы его борода закрутилась в спираль. Не сработало, конечно. Профессор Макгонагалл их как-то... заранее обезвредила. Взглядом.

Внезапно он вздрогнул и резко повернул голову к двери, будто уловил какой-то звук. Его рука потянулась ко лбу, он провёл ладонью по шраму, сжав губы.

Вошла мадам Надин, новая помощница мадам Помфри. Она была безупречна: подала мне зелье точными, плавными и без единого лишнего усилия движениями. Её глаза — тёмные, почти бездонные — не моргали. Вернее, моргали так редко, что это казалось сознательным, неестественным усилием.

Мадам Надин бросила на Гарри взгляд, и этот взгляд был тяжёлым и цепким. Поттер сразу пробормотал, что ему пора и вышел.

Надин тоже развернулась, чтобы уйти. Кончик её языка, тонкий и раздвоенный, на мгновение мелькнул, чтобы коснуться угла губ, прежде чем она бесшумно растворилась в своей подсобке.

* * *

Чуть позже меня навестил Поляков. Он был непривычно сосредоточен и даже немного суров.

— Гермиона, — с порога начал он, — рад, что ты нашлась! Где ты была? Я потерял тебя тогда в толпе и, казалось, что ты как сквозь землю провалилась, — он махнул рукой, как бы отмахиваясь от чего-то неприятного.

— Я заглянула в одно из... отражений нашего мира. Тёмное, искажённое. Там всё было иначе. Потребовалось время, чтобы разобраться в правилах и найти дверь обратно...

Он серьёзно кивнул.

— Я не успел пригласить тебя на Святочный Бал. Ты бы согласилась пойти на него со мной?..

Ответить было легко:

— Да, конечно.

Когда все разошлись, в палате повисла тишина, наполненная новыми образами. Я закрыла глаза. Передо мной проплывали картины и того, и этого второго Тура: сверкающий зал, где моё место пустовало... сжимающиеся с ужасающей скоростью стенки Куба... чёрные воды озера, в которых Гарри боролся с чудищами, подводными и внутренними... разъяренное лицо голографической Гермионы, направившей на меня палочку... раздвоенный язык странной медички...

Я вздрогнула и резко села на кровати. Взяла с тумбочки звонкую Мирикарию Невилла и тронула лепесток. Колокольчик звенел чистым, вызывающим звуком. Точно таким, каким должен быть мой следующий шаг.

Когда я наконец выписалась, оказалось, что до Финала Турнира — рукой подать. Получилось, что я спрыгнула с корабля под названием "Хаос Куба" прямиком на бал под названием "Хаос Лабиринта". Отдыхать было некогда.

Я в срочном порядке готовила новый артефакт — браслет с рунами Высшего Порядка. В иной ситуации я бы не рискнула их применять, но для того, что задумала, они подходили идеально.

Cамым скользким пунктом подготовки было уговорить Гарри мне содействовать. Я боялась подставить и его, и себя, но его положение и так было патовым. Я честно сказала, что третий тур, скорее всего, станет для него ловушкой, и предложила действовать на опережение. Предупредила, что это опасно. Он лишь вздохнул: "Я давно понял, что со мной всё неладно. Согласен на любой шанс это исправить. Я в деле".

Его готовность удивила меня. По сути, я брала на себя роль Дамблдора, подталкивая героя к рискованному шагу. Но с другой стороны, русские руны априори не несут зла и вреда — они просто не срабатывают с дурными намерениями. А Гарри, в первую очередь, получал шанс спасти самого себя. Вопрос был философский, но мы решили действовать, а не рассуждать.

* * *

В день финала в Хогвартсе, казалось, собрался весь магический мир. Прибыли представители прессы, министр Фадж, множество иностранных гостей. Неожиданно появился и гоблин из Гринготтса по имени Гриббух. Как выяснилось, Кубок Огня являлся уникальным залоговым активом банка, и по гоблинским законам Гринготтс имел право направить наблюдателя для гарантии его сохранности и возврата. Гриббух предъявил пергамент с печатью и тысячами строк мелкого шрифта. Оспорить это было невозможно — право гоблинов на свои активы священно.

"Это ж-ж-ж неспроста"! Я прищурилась на гоблина — зачем он здесь? Но ничего подозрительного с первого взгляда не заметила.

Накануне, под предлогом подготовки "экрана всеобщего видения" (который всем так полюбился), я на зелёной траве зелёной краской сделала некоторые приготовления, а именно, начертила большой круг на площадке перед судейской трибуной. В него был вписан новый Рунный став, с которым я решила пойти ва-банк. Если бы не опыт Тёмного Хогвартса, переломивший что-то во мне, я никогда не отважилась бы на такое.

Рассуждала я так: Русские Руны, раз уж так замечательно срабатывают в магическом мире, могут оказаться именно той древней магией, к которой крестражи не приспособлены, не имеют защиты от нее.

Далее, если уж даже самых тёмных магов кривило при упоминании крестражей, то Риддл перешёл какой-то значимый порог, запрет, барьер и пошёл против законов самого мироздания. Можно попытаться указать мирозданию на эту "ошибку" и заставить его восстановить попранный порядок.

Итак, в новый браслет вошли семь бусин-кристаллов с Рунами Высшего Порядка:

1. Руна Воссоединение (ОМ-Ма) — чтобы притянуть утерянные части души, как пазлы в целое, сложить кусочки души Тома Риддла, пусть это и будет для него болезненно.

2. Очень мощная Руна Исправление (Ул-Ш) — хороша, если надо вправить кому-то мозги!

3. Руна Абсолют (ААА-ООО-УУУ-МММ) — для утверждения непреложного Закона.

4. Руна Вечность (Ва-Ра) — очень высокочастотная, для добровольно-принудительного раскаяния, выводящего за рамки времени.

5. Руна Кон Мироздания — чтобы призвать на помощь саму структуру бытия, на которую я возлагала самые большие ожидания.

6. Руна Перун — восстанавливает справедливость, ставит всё на свои места.

7. Руна Космическая Любовь — немного подумав, добавила её — ну, что делать, засели в сознании слова книжного Дамблдора, что Воланд-де-Морта победит Любовь.

— Если это не сработает — ну что ж, значит, всё пойдёт по старому сценарию, и Гарри отправится на кладбищенский ритуал.

Итак, когда Бэгмен произнёс напутственную речь, и чемпионы выстроились перед входом в лабиринт, я решила что пора. Кивнула Гарри, и он шагнул в невидимый другим рунный круг. Я, без лишних церемоний, нажала на бусину с Руной Воссоединение.

Крам, как лидирующий по очкам, по сценарию Турнира шагнул в Лабиринт для его прохождения, а у нас стало разворачиваться совсем другое действо. Стало происходить нечто странное. Рунный круг вспыхнул ослепительным светом. Со стороны это выглядело так, будто нас решили посетить пришельцы. И в этот Круг начало втягивать, затаскивать, настойчиво тянуть некоторых необходимых для Воссоединения персонажей.

Первым, с громким хлопком , возник прямо на траве домовой эльф Кикимер — старый, сморщенный, со злым личиком, сжатыми кулачками — он отчаянно упирался, но какой-то неизвестной силой был втянут в мой Круг. Его затянуло внутрь, словно пылесосом.

Затем мадам Надин упала на землю, забилась в судорогах и начала извиваться как в припадке, превратилась в огромную змею, и продолжая извиваться, заскользила к Кругу хвостом вперёд, яростно мотая головой.

Следом за ней в Круг зашла Сивилла Трелони, не сопротивляясь, спокойно, с блаженной улыбкой, словно шла на долгожданное чаепитие.

Гриббух, корчась и шипя проклятия на гоблинском, медленно приближался, будто его тащили на невидимых тросах. Он отчаянно сопротивлялся, но тоже был втянут.

Зрители начали понимать, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Посыпались первые заклинания. Краем глаза я заметила, как заклинание Снейпа сковало Флетчера, который в панике бросился к Дамблдору.

С самим директором тоже творилось неладное: с него спала иллюзия, и перед всеми предстал очень старый, измождённый человек с почерневшей рукой. Медленными, мелкими шажками он тоже двинулся к кругу, и никто не смел ему препятствовать.

Джинни, сидевшая высоко на трибунах, вдруг сорвалась с места и, сметая всех на своём пути, влетела в круг следом за Дамблдором.

Дольше всех сопротивлялся сам Тёмный Лорд под личиной профессора Грюма. Он приближался торжественно и медленно, будто шёл на эшафот, но силы Круга были неумолимы.

Все "птички" собрались в клетке.

Став начал свою работу. Внутри круга запустился не химический, а алхимический процесс Высшего Порядка. Носители крестражей один за другим теряли сознание. Из них вырывались тёмные, клубящиеся эманации — осколки души, которые вились и стонали в электрическом столбе магического напряжения, и сливались в одно пульсирующее облако.

Внутри Круга воздух загустел, стал вязким и тяжёлым, как жидкое стекло. Руны на моём браслете вспыхнули не просто светом — каждая зазвучала своей собственной, невыносимой для обычного слуха частотой.

Это сработала Руна Воссоединение. Она создала гравитацию, абсолютный центр притяжения для всего, что было разорвано, но принадлежало единому целому. Она не тянула тела — она тянула сущности. Осколки души, вмурованные в чужие тела, отозвались на зов, как железные опилки на магнит.

Аннигиляция началась, когда все осколки души собрались в облаке тёмной энергии — оно рассыпалось на миллиарды микроскопических, тускнеющих искр, которые затем погасли, не долетев до земли. Каждая искра — память, эмоция, часть личности, насильно отщеплённая когда-то. Раздался звук — не громкий, но всепроникающий гул, будто сама реальность вздохнула с облегчением, сбросив тяжёлую ношу.

Я, как дирижёр этого хаотического оркестра, поняла, что каким-то непредсказуемым образом тоже вовлечена в процесс, хоть и нахожусь вне Круга. Руны на браслете прожигали мне кожу, но это была не боль, а сигнал: я стала замыкающим звеном, живым ключом в этом ритуале. И в тот самый миг, когда тёмное ядро исчезло, освободившаяся энергия ритуала ударила в меня, в живой ключ.

Меня залило ослепительным, всепоглощающим белым светом, а потом ничего не стало.

* * *

Я очнулась в совершенной темноте. Сознание вернулось медленным, тягучим всплытием из чёрной бездны в... чёрную бездну. Открыть глаза никак не получалось, потому что не было ничего — ни век, ни света перед ними. Только пустая, бархатная тьма. Не ночная, не подземельная, а какая-то Вечная.

Первым пришло осознание отсутствия тела. Не было веса, рук, ног, дыхания. Не было сердцебиения, был только разум. Чистая мысль, плывущая в Ничто. Но и мысль моя была медленной, неповоротливой, будто вязла в смоле. Время растягивалось на века, паника тянулась и тянулась... Я умерла? Где я? Куда меня ещё занесло?

Я попыталась закричать от ужаса. Но как? Нет ни голоса, ни рта, ни звуковых волн. Тишина звенела в ушах, которых не было.

Я сосредоточилась, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Холод. Воображаемый, древний, как неживая материя. Фантазия услужливо нарисовало холод камня, в котором меня замуровали.

Это было хуже, чем застрять в детском теле. Я застряла в чёрном Нигде и Ничто.

Объятый ужасом разум попытался скрыться в единственном возможном сейчас убежище — в моих Чертогах Разума. Какое счастье, что они были со мной: я мысленно увидела высокие своды своего Дворца, ощутила под ногами (которых нет) прохладу мраморного пола. Печально "зайдя" в комнату для медитаций, я начала рассуждать. Это был акт чистого, отчаянного самосохранения. Пока я могу думать, анализировать — я существую.

Сначала пришла самокритика.

Выскочка — вот я кто! Да, именно так, правильно Снейп меня так называл, видел меня насквозь! Кем я себя возомнила? Увидела, что местная магия дрогнула под моими русскими рунами, и закружилась голова. Ведь всё работало! Чудовищная, ослепляющая самонадеянность. Я играла с огнём!

Да, Руны сработали, они собрали крестражи, аннигилировали душу Тома Риддла, выполнили свою функцию с ужасающей эффективностью. Просто последствия оказались… непредсказуемыми. Для меня! Отчаяние сменилось горьким, беззвучным смехом. И где я теперь?

Хорошо. У меня нет ничего. Только разум. Посмотрим, достаточно ли этого. Кипит наш разум возмущённый! Вихри враждебные веют над нами! Хорошо смеётся тот, на кого наложили Риктусемпру! Лучше снитч в руке, чем бладжер за спиной!

Так, началась та степень паники, когда я говорю цитатами.

А теперь серьёзно! Попробую восстановить картину последних событий. Итак, сначала в мой рунный Круг затянуло Кикимера, потому что в нём был осколок души из медальона Слизерина.

Мадам Надин оказалась Нагайной, могла бы и догадаться!

Резко поумневшая Трелони, которой досталось кроме крестража еще и мудрость диадемы Равейнкло, видимо, предчувствовала свою судьбу, поэтому спокойно шла ей навстречу. Эх, нравится мне эта новая Сивилла! Надеюсь, освободившись от влияния Тома, она сохранит обретённую мудрость.

Что было неожиданно, так это появление гоблина. Впрочем, легко представить как представитель Гринготтса мог прибыть с ревизией в сейф Лестрейнджей, где хранилась Чаша Пуффендуй. Если крестраж в этот момент уже обрел волю и впитался в Гриббуха, тогда понятно почему он обеспечил себе легальное присутствие на Финале Турнира, чтобы контролировать ситуацию. Он, как и все эти кусочки Волан-де-Морта так или иначе притянулся в Хогвартс.

Дамблдор , как я и предполагала, подхватил и проклятие Кольца Гонтов, и крестраж, находившийся в Кольце. С Джинни и Гарри и так всё ясно.

Я анализировала ситуацию и, от нечего делать, стала соотносить семь крестражей Тома Риддла с семью смертными грехами. Мысль показалась интересной. Стала раскладывать, как пасьянс:

Дневнику Тома Риддла я присвоила Вожделение, но не плотское. Том вожделел жизни, чужой силы, молодости, личности — чтобы жить вечно, а потом и возродиться. Это срезонировало с Джинни: она жаждала внимания, любви, ощущения своей значимости. Она не просто писала в дневник — она влюбилась в созданный образ Тома, жаждала его одобрения, его "любви".

Крестраж в Чаше, перешедший Гриббуху, пусть символизирует Жадность. Подходит к врождённой жадности и расчётливости гоблинов. Это жадность к наследию, к истории, к самому праву на владение. Том же тоже не просто взял Чашу — он присвоил наследие одного из Основателей, желая владеть самой сутью Хогвартса. Это жажда обладания самими основами мира.

Кикимер, много лет причитавший над Медальоном Слизерина, печалясь о судьбе своего хозяина и невыполненного последнего его приказа, великолепно сочетается с Унынием.

Диадема Равейнкло в Трелони пусть будет Завистью. Для Трелони, всегда бывшей посмешищем, это был шанс стать настоящей провидицей. Долгое время её могла терзать зависть к обладающим Даром Провидения, жажда признания, позор шарлатанства, страх, что её единственное истинное пророчество было случайностью.

Гарри Поттер — это Гнев. Вспомните, каким раздражительным и вспыльчивым он был в любом из книжных, кинематографичных или "реальных" миров.

Нагайна — здесь всё проще и страшнее в своей животной чистоте. Ненасытность в смысле абсолютной поглощаемости.

Кусок души из перстня Гонта в Дамблдоре — его ахиллесова пята — Гордыня. Но не та простая, что у победителя на пьедестале. Его гордыня была тихой, всеобъемлющей, обращённой внутрь. Уверенность в своём исключительном праве нести самое тяжёлое бремя. Взять на себя все решения, все тайны, всю вину. Он считал, что только он один достаточно силён и мудр, чтобы распоряжаться судьбами других, манипулировать ими "во имя всеобщего блага".

Интересная теория. Бесполезная в моём текущем положении, но дающая пищу для размышлений. Пока мое сознание блуждало по этим логическим лабиринтам, я хоть в какой-то мере была живой.

Я перешла в другую комнату Дворца, чтобы создать иллюзию движения, и стала думать дальше.

А ведь попаданцы бывают всякие: совы, фениксы, василиски... Даже дерево! Ах, как хорош фанфик, где герой оказывается в дереве и гениально умудряется всё преодолеть и превозмочь! Как хорошо было бы сейчас быть деревом в Запретном Лесу! Простирать свои корни к энергетическим узлам, вбирать магическую силу, наблюдать за своими растущими волшебными качествами. Я даже руны могла бы рисовать ветвями.

О, кстати, кто мешает мне мысленно работать с рунами? Давайте, милые, вот вам ещё задачка! После глобальных Рун (Абсолюта и Кона Мироздания) мне захотелось призвать на помощь самую понятную и простую, наипервейшую Руну Путь (У-Даль). Я представила её огромной и сияющей, висящей в воздухе передо мной. И она повела, поманила меня.

Я вышла из Чертогов Разума, где была воображаемой, но всё же собой, а вот в Вечной Темноте стала лишь абстрактной мыслью. Но эта мысль обследовала темноту. И вот, что интересно! В одной стороне мне, нет, не виделся, а подразумевался, и не свет в конце тоннеля, а намёк на более светлую, разряженную темноту, а с другой стороны темнота сгущалась, становилась плотной, густой как дёготь.

Я, естественно, подалась к "свету" — там темнота как-то странно преломлялась, искажалась, каким-то чутьём мне стали представляться непонятные предметы, огромные свитки, и даже... перья. Нет, видимо, я фантазирую.

Ничего не добившись, я медленно потянулась в сторону более глубокой темноты. И неожиданно, тем же Третьим глазом "увидела ", почувствовала, представила хрупкую девичью фигурку, удалявшуюся от меня.

— Стой! Кто ты? Помоги мне!

В ответ не сразу, а через мучительную паузу мелькнуло ощущение, а не слова: "Нет-нет, я ухожу. Брат меня вызвал, но мне там не место. Альбус напрасно меня потревожил".

— Стой! Альбус Дамблдор? Ты... Ариана?

Фигурка обернулась, но молчала. В моём сознании начал складываться пазл: брат... вызвал... Ариана... Мы что, в Воскрешающем Камне?

— Постой! Там, куда ты идешь, на пути есть ещё... призраки? Люди?

После долгого, очень долгого молчания почудился ответ.

— Да, ближе всех к нам движется девушка по имени Меропа. Её тоже брат вызывал.. Хотел что-то у нее узнать...

Вот это номер! Попасть в Воскрешающий Камень! А как из него выйти? Надо ждать, пока кто-то наденет кольцо и вызовет своего близкого? Ариана повернулась и снова поплыла в густую темень, а мне надо было хорошенько переварить услышанное!

Так потекло время. Много-много времени. Я спасалась от сумасшествия в Чертогах — там у меня была обширнейшая библиотека из всех книг, что когда-либо попадали мне в руки. Но я регулярно выходила в Тьму и наблюдала у внешнего края Кольца. Теперь я поняла, что нахожусь, скорее всего, в ящике стола. Предметы вокруг были писчими принадлежностями, пергаментами и перьями.

И вот однажды тьма стала чуть более светлой. Ящик открылся. Моему внутреннему Оку (как сказала бы Сивилла) предстал сгорбленный нос и тёмные, почти как моя Тьма, чёрные глаза. Снейп!!! Я бы заорала что есть мочи, но не могла. Стала посылать ментальные образы — почувствует или нет? Долго он смотрел на камень, не дотрагиваясь, а потом резко закрыл ящик, да так, что моя Тьма даже содрогнулась.

С того раза такие "сеансы" повторялись регулярно. Он подолгу буравил мою обитель, то есть, Кольцо, разумеется, взглядом. Я назвала эти встречи "операция Буравчик". Наверное, хочет вызвать Лили, но не решается. Давай же, давай, когда ты решишься?!!

Наконец, это настало. В мою темноту ворвалось движение, я ощутила сжатие — и тут нельзя было зевать! Я уже поняла: в Камне всё происходит о-о-чень ме-е-е-дленно. Пока Лили появится, пока дойдёт... я проскочу без очереди! Может, даже нагло крикну: "Вас здесь не стояло!"

Моё сознание потянулось — и я прорвалась! Белесым призраком ментального тела повисла в воздухе. И Снейп меня увидел.

— Какого дьявола! Опять вы! — заорал он, как раненый зверь. — Мисс Грейнджер, как вы здесь оказались?!

Я не обратила внимания на его вопли (у меня уже иммунитет). Я так радовалась, что "вышла из Сумрака", что бросилась моему спасителю на шею. Брр! Кажется, ему неприятно и холодно! Я отлетела на шаг и начала оглядываться. Мы были в кабинете директора.

— Что вы делаете так часто в кабинете Дамблдора? — спросила я.

— Дамблдор умер от страшного проклятия. Теперь я исполняю его обязанности. Надеюсь, временно, — нехотя объяснил он. — А вот что насчёт вас?

— Я каким-то необъяснимым образом попала в камень на этом кольце, — грустно сообщила я.

— Почему с вами вечно случаются необъяснимые вещи? Вы даже Поттера переплюнули своими странностями.

Я пожала призрачными плечами. Ах, у меня снова есть плечи!

— Следуйте за мной, — строго сказал он. И эта фраза была бальзамом для моих ушей. Да, у меня снова есть уши, пусть и белесо-призрачные!

Но оказалось, я не могу отойти далеко от кольца. Меня тянуло обратно. Тогда, недолго думая, я надела кольцо на свой призрачный палец — и оно там и осталось.

— Что вы делаете?! — снова завопил Снейп. — Предположим, проклятия на кольце больше нет, но это ценная реликвия! Не вам её носить!

— Ну, знаете, я здесь живу, вообще-то. Кто ещё может таким похвастаться?

— Можете теперь идти? — спросил он недовольным, но более спокойным тоном. — Тогда за мной!

— Как он любит командывать, — думала я, плывя за Деканом по коридорам Хогвартса. Могла и шагать, но плыть было сподручнее. К тому же, в кои-то веки, я от него не отставала.

— А почему никого нет? — я оглядела пустые коридоры.

— Летние каникулы, — буркнул он.

Ого, значит, снаружи не прошло и трёх месяцев. По моим ощущениям — вечность.

Мы пришли в больничное крыло. Там, за ширмой, в странном закрытом хрустальном... гробу? — лежала... Что ещё за Спящая Царевна? Это была я.

— Профессор...

— Директор, — поправил он.

— Да, всё равно. Вы сказку не читали? Замуровали гроб, а как же меня поцелует прекрасный принц?

На словах "Прекрасный Принц" он вздрогнул. Ой, как-то двусмысленно вышло.

— Что со мной? — уже тише спросила я.

— Магическая кома. Вы лежите в специальном стазисе, и я его постоянно совершенствую.

— Можно, я попробую вернуться? И года не проходит, чтобы я тут не валялась в бесчувственном состоянии.

— И я о том же, — сказал он осуждающе, левитацией открывая крышку, — пробуйте.

Я пролетела сквозь себя, теребила себя за руки, старалась вернуться в тело — но тщетно.

— Не вышло.

— Ничего. У меня ещё есть идеи насчёт некоторых зелий, — его глаза блеснули исследовательским огнём, — особенно если вы переведёте мне один древний трактат на старорусском.

— Переведу! Я в этот камень больше ни ногой!

* * *

Остаток лета я жила в Хогвартсе на правах привидения. Даже немного подружилась с Миртл, хоть подруга из неё была очень токсичная. Скоро выяснилось, что по своим свойствам я ближе к полтергейсту Пивзу, чем к привидениям. Я могла удерживать лёгкие предметы: перья, книги. Могла, вот радость! — переворачивать страницы и делать записи. Эти умения превратили меня в личного секретаря нового директора. Он старательно сваливал на меня бумажную работу, а я не отказывалась: в новом качестве мне не нужны были ни еда, ни сон, что освобождало немыслимое количество времени.

Ночью я скользила по замку, подолгу задерживалась в библиотеке и много занималась рунными ритуалами. Мне полюбилась Руна Оболочка (И-Щ), которая должна была уплотнять моё ментально-астральное тело и добавлять новые тонкие слои. Я становилась плотнее, менее прозрачной, могла поднимать всё более тяжёлые книги — но вернуться в тело не могла. Эти упражнения повышали и мою светимость. Снейп даже начал щуриться при виде меня.

— Если так пойдёт дальше, — шутила я, — скоро всем обитателям Хогвартса придётся носить защитные очки, как в Изумрудном городе. Ну, или выгнать меня прочь из замка.

Я попросила Снейпа отпустить меня повидаться с родными на остров. Бедным Грейнджерам сообщили о моей "гибели". Тревожить их своим новым видом я не собиралась. Умерла — так умерла. Всё-равно я у них отрезанный ломоть. Но к моим островитянам тянуло неимоверно!

— Хотя бы сову пошлите! — взмолилась я. — Может, Эвридика по старой договорённости ещё заходит на почту... хотя зачем теперь ей это делать.

— Я не отпущу вас одну, — заявил Снейп, — совершим короткий визит перед новым учебным годом. Передадим письма и перечень необходимого для школы мистеру бывшему Лонгботтому и мисс бывшей Хардкасл.

Я подозревала, что он не мог оставить без присмотра вовсе не меня, а злополучное Кольцо, но не имела ничего против сопровождения. Снейп на нашем острове, весь в чёрном, на пляже — это же сенсация! Контраст между его мрачной фигурой и райским уголком казался мне комичным до слёз. Я развеселилась! И реальность превзошла мои ожидания!

* * *

Визит директора Снейпа на Остров Эларион был... впечатляющим!

Снейп прошёл мой гостевой Портал, настроенный на краю Запретного леса, с таким выражением лица, будто шёл на казнь. Его чёрный силуэт, возникший под ласковым солнцем нашего Острова, выглядел так же уместно, как скорпион на торте. Но не успела я насладиться редким зрелищем, как началось великое Приветствие.

Нет, первой реакцией обитателей Острова было оцепенение. Дети, игравшие на пляже, замерли. Эвридика, вышивавшая что-то на веранде, подняла голову и застыла.

Затем крик разорвал тишину острова:

— ГЕРМИОНА!

Близнецы первые сорвались с места и понеслись ко мне со всех ног, спотыкаясь о собственные сандалии.

— Ты живая! Ты вернулась! Невилл сказал, ты в коме, ты не просыпаешься, а ты здесь!

Они попытались броситься мне на шею и — пролетели насквозь. Замерли, оглядываясь на меня с недоумением. Я повисла в воздухе, белесая, полупрозрачная, с виноватой улыбкой.

— Я... ну, технически я пока ещё в коме. Это сложно. Но я здесь! Видите? Я разговариваю, я вас вижу, я...

Договорить я не успела, потому что налетели остальные.

Невилл бежал, размахивая каким-то садовым инструментом, и орал: "Гермиона жива, я же говорил, я же чуял!" Две младшие девчушки, которых мы спасли прошлым летом, вцепились друг в друга и стали всхлипывать, но улыбаясь. Невозмутимый Чистюлькин издал серию радостных гудков и закрутился на месте, поднимая фонтаны песка.

Невилл тоже попытался меня обнять и тоже провалился сквозь мою светящуюся тушку. Я рассмеялась — беззвучно, но от души.

— Я теперь немного... э-э... разреженная. Но я тут! Честное слово, тут!

Подошла Эвридика, она не пыталась меня трогать, просто смотрела добрым взглядом и кивала. Зато её Тень отплясывала какой-то зажигательный танец.

— Гермиона, ты светишься! — радовалась подбежавшая Келли.

Наш маленький бывший обскур молча стоял в стороне и робко улыбался. Я почувствовала, что готова расплакаться, хоть и не представляла как это можно сделать в моём состоянии.

И только когда первая волна радости схлынула, все взгляды постепенно, сместились на фигуру, застывшую в двух шагах от портала. Чёрная мантия. Крючковатый нос. Беспощадно сжатые губы. Снейп.

Младшие дети шарахнулись за спины старших. Эрик спрятал за спину руки, с которых сыпались искры непроизвольной магии. Близняшки синхронно ахнули и зажали рты ладошками.

Снейп лишь холодно окинул взглядом эту компанию, и его губы сжались ещё крепче. Казалось, он вот-вот разразится язвительными комментариями.

— Это... это тот страшный профессор? — прошептал кто-то из малышей.

— А почему он такой чёрный и злой? — не унимался шёпот.

— Я слышу вас, — ледяным тоном произнёс Снейп. Дети дружно взвизгнули и отшатнулись ещё на метр.

Чистюлькин, доселе радостно гудевший, издал тихий, испуганный «бип» и спрятался за единственное на пляже чахлое деревце. Деревце было явно недостаточным, чтобы скрыть его блестящий корпус, но Чистюлькин старательно делал вид, что его не видно.

Я вздохнула.

— Профессор Снейп, директор Хогвартса, — официально представила я, — он согласился помочь с доставкой писем и школьных списков. И вообще, он не кусается. Почти.

Снейп медленно обвёл взглядом остров, наши постройки, финиковую рощу, замерших детей и одинокий куст, из-за которого торчал дрожащий манипулятор Чистюлькина. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, кроме холодного осуждения этого балагана.

Невилл, собрав всю свою гриффиндорскую храбрость, шагнул вперёд.

— Директор, сэр... мы, э-э, очень благодарны, что вы... э-э... ну, что нашли нашу Гермиону. Мы много о вас рассказывали детям... В хорошем смысле! — поспешно добавил он.

— Мистер... Грейнджер, — перебил Снейп, — вы всегда были красноречивы, но сейчас ваше косноязычие достигло новых высот. Просто покажите, где здесь можно сесть и не наступить на что-нибудь магически нестабильное. Он покосился на Эрика.

Невилл закивал и повёл его к веранде. Дети провожали чёрную фигуру взглядами, полными смеси ужаса и любопытства. София, оправившись от первого шока, дёрнула меня за призрачный рукав:

— Гермиона, а он правда злой? Или только притворяется?

Я посмотрела на прямую, напряжённую спину Снейпа, на его сведённые плечи, на то, как он коротко кивнул Эвридике, предложившей ему чай.

— Он очень старательно притворяется, — ответила я, — но вообще-то он тот ещё добряк.

И тут случилось неожиданное. Из тени финиковой рощицы вышла Алиса Лонгботтом. Она несла корзину с бельём, и её взгляд упал на Снейпа.

— Северус? — тихо сказала она, — ты... ты до сих пахнешь полынью и старостью книг.

Казалось, время остановилось. Снейп замер, будто его ударили под дых. Он смотрел на Алису как на призрак из далёкого, общего прошлого, где они оба были другими.

— Алиса, — произнёс он, и его голос, к моему изумлению, звучал не резко, а... сдержанно-почтительно. Почти как в те редкие моменты, когда он обращался к Макгонагалл. — Ты прекрасно выглядишь!

Алиса мягко улыбнулась, кивнула, и присоединилась к нам. Этот короткий диалог сделал что-то с атмосферой. Ледяная скорлупа Снейпа дала трещину. А Эвридика, наблюдая за этим, мудро кивнула и сделала детям едва заметный знак.

Великое сближение началось с малого. Малышка Нина осторожно подошла и молча протянула Снейпу идеально круглый, тёплый камушек с пляжа. Он посмотрел на камень, потом на её серьёзное личико, и... взял его. Молча. Положил в карман мантии.

Это было сигналом. К Снейпу потянулись, как к экзотическому, немного опасному, но фантастическому животному. Ему показывали сад, где каждый овощ пел тихую песенку при поливе. Ему демонстрировали, как они учатся направлять ветерок, чтобы сушить бельё.

— А это у нас экспериментальный сад, — Невилл, был горд своими успехами, — мы культивируем редкие растения. Вот тут у нас огненные лилии, они для заживляющих зелий, тут лунный мох, а вот здесь…

Снейп, чьё лицо на протяжении всей экскурсии сохраняло выражение сдержанного скептицизма, вдруг замер. Его пальцы, до этого равнодушно теребившие край мантии, перестали двигаться.

— Это... — голос его прозвучал непривычно тихо, почти без интонаций.

Я подплыла ближе, проследив за его взглядом. В расщелине между двумя камнями, у самого корня старого финикового дерева, прятался серебристо-серый кустик с каплевидными листьями. На кончиках двух из них дрожали прозрачные, словно роса, жемчужные шарики.

— А, Туманная Слеза, — буднично сказал Невилл, — Эвридика её нашла в прошлом году. Очень капризная, зато полезная.

Снейп медленно, почти благоговейно опустился на корточки. Его длинные пальцы замерли в сантиметре от листа, не касаясь.

— Lacrima Nebulae, — произнёс он, — считается, что последний экземпляр в Европе погиб в четырнадцатом веке. Его пытались разводить в теплицах Хогвартса при Диппете. Безуспешно.

Снейп резко поднялся. Его лицо снова стало непроницаемым, но в чёрных глазах плескалось что-то, очень похожее на смятение.

— Оно не растёт в теплицах, — подтвердила Эвридика, бесшумно возникшая за его спиной. — Ему нужен туман, соль и чтобы граница между мирами была совсем тонкой. Здесь она тонкая.

Снейп не ответил. Он смотрел на растение так, как смотрит археолог на только что найденную гробницу фараона — с жадностью, почтением и плохо скрываемым восторгом.

— Сок этого растения, — заговорил он, и голос его звучал глухо, словно на лекции, — обладает уникальными стабилизирующими свойствами. Одна капля способна удержать от расслоения даже зелье Оборотного, сваренное с нарушением технологии. Экстракт лепестков выводит следы тёмных проклятий, не повреждая живые ткани. А кристаллизованные слёзы… — он на мгновение замолчал, — при правильной дистилляции восстанавливают стёртые воспоминания.

— Мы делали из них настойку для мамы, — кивнул Невилл, — в сочетании с рунной медицинской капсулой эффект был потрясающий.

— Вы понимаете, — сказал Снейп, обращаясь ко всем сразу, — что этот ресурс уникален. В руках некомпетентного человека…

— Мы не некомпетентные, — тихо сказала Эвридика, стоявшая в дверях.

— Очевидно, — наконец произнёс Снейп. Его голос звучал сухо, но в нём не было привычного яда, — иначе растение давно бы погибло от вашего энтузиазма.

— Покажите, — после паузы коротко приказал он, — вашу... медицинскую капсулу.

Мы привели его в небольшую каменную постройку у подножия холма. Там, в окружении рун и пузырьков с зельями, в мягком голубоватом свечении стояла наша медицинская Капсула. Сейчас она была настроена, в основном, на Эрика, но иногда в неё просилась София. После сеансов в Капсуле девочка могла регулировать свой редкий Дар Невидимости.

Снейп молча обошёл капсулу, изучая встроенные руны и содержимое флаконов. Потом перевёл взгляд на меня. Потом отвернулся и снова уставился на капсулу. И тут Эвридика, молча наблюдавшая всю сцену, сделала шаг вперёд. В её руках появился небольшой, изящно огранённый флакон из тёмного стекла. Внутри мерцала густая жемчужная жидкость.

— Возьмите, — сказала она, — первый сбор Туманной слезы. Самый чистый.

Снейп медленно, словно через силу, сжал пальцы вокруг флакона. Спрятал его во внутренний карман мантии и кивнул.

* * *

Кульминацией стал обед. Директора угощали невиданными вещами: финиковым мёдом, который светился изнутри, хлебом, испечённым от жара магического кристалла и чаем из местных трав, от которого в голове прояснялось и на душе становилось спокойно. Снейп ел мало, с видом дегустатора, пробующего потенциально ядовитые грибы, но от чая не отказался. И, кажется, даже расслабил плечи на миллиметр.

Именно за чаем Невилл, краснея, но с прямой твёрдостью, выдвинул предложение.

— Директор, сэр... У нас тут, на острове, есть одна особенность. Эвридика показала. Здесь... слои реальности тоньше. Можно, если знать как, создать помещение, которое будет как бы рядом, в кармашке измерения. Там идеальные условия для зельеварения: абсолютная стерильность, управляемая температура, и время течёт чуть иначе — можно ускорять процессы созревания или, наоборот, замедлять для наблюдения.

Он сделал паузу, глотнул воздуха.

— Мы думали... если вы не против... мы могли бы попробовать построить тут, в параллельном измерении, экспериментальную зельеваренную лабораторию, — Невилл поспешил добавить, видя, как брови Снейпа поползли вверх, — а мы... мы могли бы помогать. Собирать ингредиенты, соблюдать чистоту. И учиться.

Снейп отставил чашку. Его чёрные глаза изучали Невилла, потом скользнули по оживлённым лицам детей, по мудрому лицу Эвридики, по мне, парящей в углу.

— Работа с пространственно-временными карманами непредсказуема. Дети... — он обвёл их взглядом, — являются живительным рассадником хаоса и глупости. Ваше предложение граничит с безрассудством. Я... обдумаю его.

Уезжал Снейп с тем же каменным лицом. Но в кармане его мантии лежал тёплый камушек и флакон с Туманной Слезой, а в руках он с невозмутимым видом сжимал коробочку с финиковой пастилой, которую ему на прощанье вручила Алиса.

— Увидимся в Школе! — крикнула я Невиллу и Келли, шагнув первой в сияющую арку, а потом Портал свернулся за чёрной фигурой Снейпа, закрывая проход в место, которое пахло не полынью и старостью книг, а морем, солнцем и тёплой надеждой.

И вот наступило Первое сентября. Слава Мерлину, меня не заставили ехать в поезде! Я встретила прибывший народ в холле перед Большим Залом. После первого шока и неверия (Гермиона, ты стала призраком?) начались всеобщие шуточки.

— Грейнджер, — раздался вкрадчивый голос Драко Малфоя, который прищурившись, оглядел меня с головы до ног, — ты решила сэкономить Хогвартсу на освещении подземелий? Весьма практично.

— Называйте меня "Ваше Сиятельство"! — объявила я, поблёскивая в полумраке холла, как живая ходячая люстра.

— Гермиона, ты так светишься, что можно уроки в подземельях без факелов проводить! — засмеялся Гарри. Он теперь был без своего знаменитого шрама и выглядел жизнерадостным и довольным.

— Только не читай при ней вечером, а то глаза заболят, — хором встряли близнецы Уизли.

Фред тут же добавил:

— Но для нашего магазина ты была бы идеальной рекламной вывеской. "Волшебные Вредилки Уизли" — освещены самой Грейнджер!

— Я возьму процент с продаж, — парировала я.

— Договорились! — Джордж подмигнул, — ты теперь наше лицензионное освещение.

Блейз Забини хмыкнул в кулак. Пэнси Паркинсон, всегда готовая уколоть, вдруг промолчала и только смотрела с каким-то странным, почти завистливым выражением. Наверное, прикидывала, как бы ей тоже так эффектно светиться.

— А больно было? — спросила Луна, склонив голову к плечу. — Превращаться в свет? Наверное, сначала щекотно, потом горячо, а потом ты просто становишься всем сразу.

— Примерно так, — признала я, — только без щекотно.

Рон, всё ещё переваривавший информацию, наконец обрёл дар речи:

— Значит, ты теперь будешь везде светить? И на квиддиче? С ума сойти.

— Только не на квиддиче, — снова вмешался Гарри, — там и без неё достаточно ярких пятен. Золотой снитч, например.

— И твоя голова, когда ты врезаешься в комментаторскую трибуну, — добавил Малфой.

Гарри запустил в него волшебной шляпой. Малфой увернулся, но с явным удовольствием.

— А вообще, Гермиона, — сказал Дин Томас, — ты выглядишь... ну, знаешь, очень эффектно. Прямо как Галадриэль под лунным светом.

— Галадриэль была прекрасна и опасна, — тихо сказал Колин Криви, — и она уплыла на Запад.

— Я никуда не уплыву, — пообещала я, — я ещё с вами не доучилась.

Драко снова подал голос, и в нём проскользнуло что-то странное, почти искреннее:

— И долго ты собираешься тут сиять? Или это временное помутнение?

— Я работаю над этим, — ответила я, — библиотека, исследования, всё как обычно.

— Ну да, — хмыкнул он, — ты даже в состоянии призрака умудряешься делать домашку. Это новый рекорд, Грейнджер.

— Умный призрак — это страшная сила, — согласилась я, — а теперь извините, мне нужно срочно записаться во все библиотечные очереди на ближайшие полгода.

Гарри, всё ещё с тревогой всматривающийся в моё мерцающее лицо, тихо сказал:

— Ты правда вернёшься?

— Обязательно, — ответила я. — Я ещё ни разу не получила Превосходно по Зельеварению. И вообще, хрустальный гроб — это ужасно неудобно. Спина затекает.

Он улыбнулся — и впервые за долгое время в этой улыбке не было ни тени того мальчика, который ждал удара. Я улыбнулась в ответ.

Студенты, посмеиваясь, направились в Большой Зал, а я, косплея Пивза, сопроводила их речитативом Маяковского:

Светить всегда,

светить везде,

до дней последних донца,

светить -

и никаких гвоздей!

Вот лозунг мой -

и солнца!

Я поднялась под самый потолок и долго смотрела на зал, на знакомые лица, на мельтешение Шляпы, распределяющей первокурсников, и думала о том, что успела узнать за последние дни. Про Крауча-младшего, например, которого вернули обратно в Азкабан. Змею, кстати, тоже забрали. В Отдел Тайн.

За преподавательским столом произошли перемены. Новые преподаватели — молодой маг с кафедры Защиты от тёмных искусств, что казался весьма толковым, и пожилая ведьма, сменившая Трелони на посту Преподавателя Прорицаний, — вписались в обстановку на удивление органично.

Гарри сидел рядом с Джинни. Рон, как обычно, пытался стянуть у неё пирожок и получал ложкой по руке. Близнецы строили планы по захвату мира с помощью ползучих конфет — я слышала их перешёптывания даже отсюда.

Моё свечение мягко отражалось от стен, и впервые за долгое время я чувствовала не боль и не страх, а что-то похожее на покой.

Я здесь. Я ещё учусь. Я никуда не уплыву.

* * *

Снейп был недоволен (впрочем, это могло быть названием его автобиографии), но я стала посещать занятия вместе со своим факультетом. Я и так много пропустила, поэтому впряглась в учёбу с немыслимым энтузиазмом. А что ещё делать? Другие ученики быстро привыкли к моему новому облику — в волшебном мире трудно кого-то по-настоящему чем-то удивить.

На Зельеварении, а став директором, он продолжал его вести, Снейп как обычно, сверлил меня взглядом. Но теперь в этом взгляде добавилось что-то новое — не только раздражение, но и усталое смирение. Я знала, что он продолжает работать над моим возвращением, и это знание грело меня где-то внутри, там, где должно быть сердце.

— Мисс Грейнджер, — процедил он, — не могли бы вы перестать светить прямо в котел мистера Уизли? У него недостаточно навыков, чтобы компенсировать дополнительный нагрев.

— Я вообще-то не грею, — обиженно заметила я, но всё равно сместилась в сторону.

— Ты меня отвлекаешь, — буркнул Рон, помешивая зелье с выражением лица человека, который только что понял, что перепутал соль с сахаром. Впрочем, в зельеварении соль с сахаром не путают — там всё гораздо хуже.

— Мистер Уизли, — Снейп перевёл на него взгляд, и Рон мгновенно уменьшился в размерах примерно на четверть, — что с вашим зельем?

Рон открыл рот, закрыл, снова открыл и выдавил:

— Вроде всё нормально. Котёл даже не дымит!

— Это единственное, что вас спасает от отработки до конца года.

Он вернулся к своему столу, и подземелье погрузилось в рабочее молчание, прерываемое только шипением котлов, скрежетом ножей и тихим страданием Рона, у которого зелье неожиданно стало оранжевым.

— Уизли, — не поднимая головы, сказал Снейп, — оранжевый цвет означает, что вы только что создали идеальное средство для удаления въевшейся грязи с медных поверхностей. Поздравляю, ваша мать будет гордиться.

Рон издал звук, похожий на предсмертный хрип дементора.

Я отвернулась к своему котлу и очень старательно сделала вид, что меня вообще здесь нет. Не помогло, моё свечение слегка подрагивало от сдавленного смеха.

"Раздав всем сестрам по серьгам", наш гениальный зельевар отвернулся и очень аккуратно, почти нежно, начал протирать любимые мензурки.

* * *

Но настоящая жизнь начиналась ночью.

Когда замок затихал, когда портреты начинали похрапывать в рамах, я скользила в Запретную секцию.

У меня было преимущество: я не нуждалась в освещении. Меня не могли поймать — я просто проходила сквозь решётки. Я могла брать книги, не оставляя записей в журнале выдачи, потому что библиотекарь миссис Пинс видела только тихо парящий свет и вздыхала: "Опять эта странная бедная девочка".

Я читала медицинские трактаты о магических комах. Работы о когнитивной магии. Исследования пограничных состояний между жизнью и смертью.

И вот однажды, в сотый раз перечитав "Сказки Барда Бидля", я осознала: в Воскрешающий Камень я попала не просто так. Не потому, что руны дали сбой, не потому, что ритуал пошёл не так, а потому что Камень ждал.

Три тысячи лет. Три Дара. И каждый раз за ними охотились для того, чтобы обмануть и победить Смерть, но никогда с другими целями. У меня появилась идея. Дичайшая, безумная, совершенно гриффиндорская.

И кто мне помешает её осуществить?

* * *

Это оказалось предельно легко. Я попросила у Поттера мантию-невидимку на ночь для эксперимента — он дал, не задумываясь, как даёт её всем, не особо ценя эту реликвию.

Я накинула мантию на призрачные плечи, и она удержалась — мягкая, тёплая, почти живая. А ещё сквозь неё перестал пробиваться мой свет. Впервые за последние месяцы я перестала светить. Было странно, но правильно.

Гробницу Дамблдора воздвигли и в этой реальности тоже. Я проникла сквозь стены белого саркофага — теперь я так умела, просто редко практиковалась, привыкла ходить через двери.

Внутри было тихо. Белый мрамор, белые свечи, белые цветы. И — Бузинная Палочка, покоящаяся на бархатной подушке. Я взяла её. Длинная, тёплая, чуть шершавая. Я ждала сопротивления, вспышки, любой реакции. Ничего. Она просто лежала в моей призрачной руке и ждала, что я с ней сделаю.

Мантия на плечах. Палочка в руке. И Камень — он уже был со мной, в Кольце, которое я так и не сняла с призрачного пальца. Три Дара Смерти, собранные в одних руках.

В тишине усыпальницы, паря над могилой, я начертала в воздухе Руну Трансформация. Самую подходящую для того, что я задумала. По сути, эта руна квинтэссенция всех рун и энергий, именно она находится в центре каждой Русской руны. Портал, связывающий верхние и нижние миры.

Я подняла голову к сводчатому потолку и сказала тихо, но твёрдо:

"Я стала Даром Смерти. Но я хочу стать Даром Жизни".

И я почувствовала. Три потока энергии — тихий, глубокий зов Камня, лёгкое, ускользающее прикосновение Мантии, и резкая, властная вибрация Бузинной палочки — сошлись во мне. Я собрала их не для подчинения, а для преображения.

Сначала — Камень. Он отозвался не голосом, не светом, а ощущением отпускания. Тысячи лиц, тысячи имён, тысячи призраков, которых я видела в его глубине, — они не исчезли, они просто перестали быть пленниками. Камень перестал быть камнем. Он стал памятью, которую не нужно воскрешать — её достаточно носить в себе.

Потом — Мантия. Она не упала с плеч — она растворилась. Я больше не была невидимой. Мантия перестала быть тканью, она стала доверием — к себе, к миру, к тому, что быть уязвимой не страшно.

И наконец — Палочка. Она не вспыхнула, не ударила молнией, она просто… выдохнула, перестала быть Главной палочкой. Три тысячи лет власти, три тысячи лет "победы любой ценой", три тысячи лет ожидания достойного хозяина — всё это стекло с неё, как старая кора с дерева.

И Дары Смерти вернулись к своей Дарительнице, они растворились в этой ночи — тихо, без боли, без сожаления, просто потому что пришло время других энергий. Они просто... перестали быть нужны. Смерти больше не нужно напоминать о себе. Пусть Жизнь теперь говорит громче.

Меня снова пронзил свет — не слепящий, а мягкий, золотистый, как первый луч солнца после долгой ночи. Меня услышали.

* * *

Я очнулась в хрустальном гробу.

Первым, что я увидела, было разгневанное лицо Снейпа, возникшее, как по волшебству. Он был недоволен, что я опять что-то учудила, не поставив его в известность, бубнил что-то про безответственность... Но его ворчание было самой прекрасной музыкой, потому что я слышала его своими, самыми обычными ушами. Я снова лежала в больничном крыле, слабая, но живая, и чувствовала себя... великолепно.

Я не сразу поняла, что именно изменилось.

Сначала показалось — просто утро особенно ясное, просто солнце удачно упало на старые камни. Но потом я пригляделась. Стены больше не были серыми. Они мерцали — мягко, изнутри, будто каждый камень веками копил свет и наконец решил им поделиться. Грани башен стали чёткими, почти огранёнными, как у драгоценных камней. Шпили пронзали небо, и небо это было не прежним, хмурым и северным, а прозрачным, глубоким, цвета утренней бирюзы.

Посещения однокурсников тоже были странными.

Гарри пришёл первым и долго сидел молча, просто глядя на меня, будто проверяя, не исчезну ли я снова. Потом сказал:

— Ты знаешь, Хогвартс... изменился. Я не могу объяснить. Он всегда был красивым, да? А сейчас... сейчас он какой-то светлый, что ли, настоящий...

— Гарри, твоей мантии больше нет, прости, — тихо призналась я.

Он опять замолчал, а потом сказал:

— Если она помогла тебя вернуть, то это того стоило! Это была отличная мантия, чтобы прятаться, но она мне уже не нужна. Я больше не хочу прятаться!

Я молча кивнула.

* * *

Невилл притащил целый гербарий.

— Гермиона, это невероятно! У нас в теплицах аморфоваллус титанический зацвел на два месяца раньше, представляешь, и у него теперь не белые цветы, а золотистые! Профессор Спраут сказала, что это магический фон меняется. Она не знает почему.

Келли прибежала взволнованная:

— В витражах Большого зала появились новые оттенки — золотистые, розовые, лунно-серебристые, которых я раньше не замечала. Они переливались, даже когда солнце уходило за тучи. Лестницы перестали скрипеть и исчезающих ступеней больше нет! Портреты шептались, что краски на холстах стали ярче, а сами они чувствуют себя бодрее, чем столетие назад.

Луна пришла вечером с целым блокнотом рисунков. Я заглянула в её блокнот.

На первом рисунке был Гарри — без шрама, но с золотистым сиянием вокруг головы. Рядом с ним — Джинни, и их сияния переплетались, как ветви старого дерева.

На другом рисунке Сивилла Трелони стояла посреди бескрайнего поля, уходящего к горизонту. В руках она держала посох, увитый цветами, а лицо её было обращено к солнцу — без тени привычной нам театральности, просто счастливое, свободное лицо.

— Она уезжает, — пояснила Луна. — Говорят, она уже купила билеты до Египта. Хочет увидеть пирамиды и, возможно, открыть небольшую школу прорицаний в Каире.

Но самым потрясающим было изображение Хогвартса. Замок на её рисунках выглядел кристаллическим Дворцом на холме. Его пронзали золотистые спирали Света. Средневековая мрачность исчезла.

— Это повышение вибраций, — объясняла Луна свои зарисовки, — мир становится чище. А когда мир чище, людям легче дышать, легче улыбаться, легче быть добрыми.

Я посмотрела в окно. По газону шла группа студентов — слизеринцы и гриффиндорцы вместе, и никто не шипел, не толкался. Они просто шли, смеялись, и лица их... лица их были светлыми. Не метафорически — буквально. Кожа будто впитывала закат и отражала его обратно чуть теплее, чуть мягче.

Я прислушалась и почувствовала, как сам воздух вибрирует — тихо, ровно, как настраиваемый камертон. Этот звон проникал в кровь, в кости, в самое нутро, и этот звон тоже был светлым.

Мы замолчали. Где-то в коридоре прошаркал Пивз, напевая что-то невообразимо фальшивое.

— А ты? — спросила Луна.

— Что я?

— Ты сама изменилась?

Я долго думала над ответом. Потом сказала:

— Я перестала бояться, что опять попаду куда-то не туда, что я исчезну в одном из миров и никто не вспомнит. Теперь я знаю: даже если исчезну, свет останется. Он уже есть во всём.

* * *

Но Хогвартс был не единственным, кто изменился. Я что-то сдвинула в самом магическом основании мира.

Посетители, навещавшие меня в следующие дни, с изумлением рассказывали о переменах, не мгновенных, но заметных. Косой Переулок, "Дырявый Котёл", "Кабанья Голова" — всё будто омылось мягким светом. Мир не стал доброй сказкой, но магия словно прозрела, обнажив свою светоносную основу.

Через неделю Драко принёс "Ежедневный пророк". Сунул мне в руки с таким видом, будто это была просроченная лицензия на метлу.

— Прочти третью полосу. И не говори потом, что я тебе ничего интересного не приношу.

Я развернула газету. Мелким шрифтом, в самом низу страницы, сообщалось: "Министерство магии фиксирует аномально высокий уровень позитивных магических флуктуаций. Создана комиссия по изучению феномена. Глава комиссии, Перси Уизли, отказался от комментариев, сославшись на занятость".

— Перси Уизли, — повторила я с улыбкой, — глава комиссии?

— Фадж рвёт на себе мантию, — равнодушно сообщил Драко, — потому что, если позитивные флуктуации продолжатся, ему придётся переименовывать Министерство. Вариантов пока два: "Департамент счастливых случайностей" или "Управление по делам внезапной доброты".

— Ты шутишь, — догадалась я.

Он хмыкнул, но уходить не спешил. Помялся у двери, потом сказал, глядя в стену:

— У нас в подземельях теперь тоже... это. Свет. Раньше было сыро и темно, а сейчас стены будто светятся.

— Это повышение вибраций, — сказала я.

— Чего?

— Вибраций. Мир становится чище. И всё такое.

— Лавгуд тебя заразила, — констатировал он.

— Ага. Боюсь, неизлечимо.

Он кивнул и вышел. А я стала читать газету целиком и наткнулась на маленькую заметку:

"Гоблин Гриббух, представитель Гринготтса, вернулся к исполнению обязанностей после продолжительного отпуска. По словам коллег, он стал заметно спокойнее и даже согласился на пересмотр процентных ставок по некоторым древним вкладам. Сам Гриббух от комментариев отказался, но был замечен улыбающимся, что само по себе является беспрецедентным событием".

Я фыркнула. Чаша Пуффендуй, видимо, отпустила его... Возможно, гоблин даже вдруг понял, что мир не состоит только из золота. Как бы он не начал тайно выращивать цветы в своём сейфе.

* * *

Я медленно возвращалась к обычной человеческой жизни, к урокам, книгам и чаепитиям в Большом зале. Я перестала быть призраком. Я снова стала собой.

Я представляла как мои грейнджерята пойдут учиться в Хогвартс, и как будет шириться наш Род, принимая в себя всех, кто в этом нуждается. Как я расскажу им, что во всех мирах: настоящих, параллельных или выдуманных, жизнь разговаривает с нами на языке символов, знаков и цифр. И, конечно, Света. Света наших сердец.

И с лёгким, тёплым ожиданием я буду поглядывать на самого мрачного зельевара на свете, втайне надеясь, что повышение "вибраций радости и света" — пусть хотя бы краешком — коснётся и его.

Конец.