Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

На заре войско Вильгельма двинулось в путь. Ингигерда же была оставлена под бдительным присмотром Ролло. Вильгельм оставил им Слейпнира, дабы, если придут недобрые вести, можно было искать спасения в поспешном бегстве.

Душа Ингигерды не находила покоя. Она то порывисто мерила шагами поляну, то застывала как вкопанная и срывалась на Ролло:

— Отпусти меня! Должна я быть при короле!

Но воин лишь молча качал главой, непреклонный.

Получая отказ, Инги поднималась на холм. Садилась на траву, а вскоре вновь вставала, напряженно вглядываясь в даль. Там, одно за другим, вспыхивали поселения. Ветер доносил тяжелый запах гари.

«Цефей… Он может укрыться за любым древом, за любым кустарником...»

Солнце, багровое, аки пролитая кровь, клонилось к закату. Ингигерда снова восседала недвижимо на возвышенности, устремив взор к Йорку. Внезапно раздался отдаленный звук рога — войско Вильгельма вступило в город.

«Король еще жив… — пронеслось в ее мыслях. — Знать, Цефей все-таки в самом Йорке поджидает Вильгельма… Войдет король в город — да не выйдет…»

Она стиснула персты в кулаки.

«Весь замысел рассыпался прахом из‑за его недоверчивости…»

«Ничего! Проломлю я этот доспех…»

В сей миг в главе ее вспыхнула идея.

Ингигерда схватилась за грудь. Лик ее исказился, уста задрожали.

— Ролло… — прошептала она, ниспадая на траву. — Воды… Молю, подай мне воды…

Ролло, дотоле безмолвно сидевший подле пасущегося коня и жующий травинку, вздрогнул. Взгляд его метнулся к деве.

— Ролло… — повторила Инги. В голосе ее чувствовалась такая мука, что у него и мысли не промелькнуло о притворстве.

Он вскочил, поднял кружку, что лежала подле ведра, стоявшего рядом, и зачерпнул воды. Устремился к Инги.

— Держи, — выдохнул он, подбежав и протягивая ей питье. — Что стряслось?

Ингигерда приподнялась на локтях, приняла кружку дрожащими руками, припала к ней. Оторвавшись, прошептала:

— Голова… Кружится так, что тошнота подступает…

Краем ока она заметила, как Слейпнир поднял главу, точно поняв ее план. Неспешно двинулся в их сторону.

— Солнце тебя одолело, — ответствовал Ролло, хмуря чело. — Да и нервы на пределе. Пойдем, незачем взирать на Йорк…

Он потянулся, дабы подхватить ее, но в тот же момент Ингигерда согнулась, словно скрученная судорогой, и опрокинула кружку. Вода хлынула на землю, мгновенно впитываясь.

— Воды… Ролло… — простонала она.

Он взял кружку и ринулся к ведру.

Ингигерда резко восстала. Кинулась к Слейпниру, взлетела в седло с ловкостью, коей позавидовал бы любой вояка.

— Йа! — возгласила она, и конь, почуяв хозяйку, рванул с места. Копыта взметнули сухую земь, ветер ударил в лицо, развевая распущенные власы девы.

Ролло оборотился — глаза расширились от ужаса.

— Стой! — возопил он.

Побежал вслед, но расстояние меж ними только множилось.

— Ингигерда! — взывал Ролло, но она не обернулась. — Ингигерда!

Сердце ее колотилось столь неистово, что, казалось, готово было пробить ребра.

— Быстрее, быстрее! — кричала она, сжимая поводья.

* * *

Рассвет, робко пробиваясь сквозь предрассветную дымку, озарил башни Йорка бледно-золотистым сиянием. Воздух, еще хранивший ночную прохладу, казался густым и тяжёлым. В нем смешивались едкий запах гари от недавнего пожарища и терпкий дух немытых тел, доносившийся с рыночной площади, переполненной народом. Здесь были все: от знатных горожан в дорогих одеяниях до оборванных мальчишек, шнырявших меж ног взрослых. Люди переговаривались и поглядывали на виселицу, воздвигнутую в самом центре площади. Все в нетерпении ожидали казни. У виселицы уже стоял Эдгар в доспехах. Спина его была пряма, а взгляд устремлён туда, откуда должны были привести пленника. Рядом неподвижно замерла стража.

И вот на дороге, ведущей от замка, показались двое воинов. Между ними шел Цефей — руки его были крепко связаны за спиной.

Толпа мгновенно оживилась и загудела.

— Вот и виновник!

— Да повесят его повыше, чтобы всем было зримо!

Отроки, сбившись в кучки, тыкали пальцами в сторону осужденного.

Цефея подвели к зловещему сооружению. Один из стражников неторопливо надел ему на шею петлю. После чего оба так и остались по бокам — недвижимы.

К Цефею приблизился священник в грязном одеянии — видно, досталось ему во вчерашней сумятице. В дланях он держал потир и чашу с вином.

— Сын мой, — возгласил он, — пред ликом Господа покайся и прими последнее причастие, дабы душа твоя обрела покой.

Цефей вскинул брови — в его очах мелькнуло недоумение.

— Чего? — вырвалось у него.

Священник на миг растерялся.

— Покайся в прегрешениях своих… — повторил он.

Цефей медленно обвел взором толпу. Затем посмотрел на Эдгара:

«Ах да… Магловская вера…»

«Мы, волшебники, редко каемся ... А за что, собственно, просить прощения? Мы не завоевываем земли, не ведем войн…»

«Не буду я взывать к Демиургу… Я уверен: все обойдется. Даже ежели сей хмельной недовластелин и впрямь вознамерится предать меня казни — ведь я маг, в конце концов!»

— Мне не за что просить прощения у Дракона, — последнее слово вылетело случайно.

Слова повисли в воздухе. Толпа пребывала в замешательстве. Кто‑то переглядывался, кто‑то вопрошал шепотом соседа: "Дракон? Или слух мой обманул меня?" Но были и те, кто расслышал все ясно — их взгляды, еще недавно безразличные, ныне пылали любопытством и праведным гневом.

Священник отступил, постигнув суть речения: се есть дерзкий отказ от покаяния.

Эдгар повернулся к народу и возгласил — глас его разнесся над площадью, заглушая ропот толпы:

— Люди Йорка! Пред вами — тот, кто усомнился во власти моей, кто клеветал на верных союзников! Внемлите: измена карается смертью!

Обратил он лик к Блэку.

— Цефей, вознеси мольбу о прощении предо мною — и, быть может, смилуюсь над тобою. Дарую тебе кончину скорую: отсеку главу твою мечом.

Цефей молчал, вперив взор в Эдгара.

— Что ж… — заключил тот.

В это время в некоторых очах тех, чей настрой ранее переменился, внезапно воссияла надежда.

Старик оборотился к соседу:

— Слышь? Он назвал того "Цефей"? Имя редкое, не правда ли? Не сын ли то Альтаира Блэка, что сгинул недавно, как молвят?

— Да… И мне тоже на ум пришло, — отозвался муж.

Цефей, глядя на реакцию собравшихся на слова милорда, вдруг постиг:

«О Великий Творец! Ты со мною! Это волшебники! И они… они знают меня! Воистину знают! О Великий Творец, более того — взирают на меня как на избавителя, тобою посланного! Дома их преданы огню… Маглы окончательно изнурили их… А сия казнь надо мною лишь умножает ненависть их к немагам!»

Эдгар, не сводя пристального взгляда с Цефея, поднял длань, готовый отдать приказ.

Наступила напряженная пауза.

«Ну же, Эдгар, не твори глупости! Ты же сам понимаешь — я тебе надобен! Ты веришь, что меня послал к тебе Господь. Разумеешь сие, ибо зришь знамение: я иду, и, как ты рек, двери предо мною отверзаются — для тебя. Не можешь ты предать меня казни за то, что глаголю я истину, а она тебе не по сердцу!» — мысленно взывал Цефей.

Эдгар резко опустил руку — и люк под ногами Цефея распахнулся. Тот рухнул вниз, петля туго сдавила шею. Толпа ахнула. Однако выя осужденного не переломилась. Цефей захрипел, силясь сделать вдох, принялся извиваться.

Из рукава он выпустил волшебную палочку, но удержать ее не сумел — упала та на землю.

«О черт…» — пронеслось в его затуманенном сознании.

Цефей неожиданно ощутил потребность молиться: узрел в происходящем гнев Творца. Ибо самонадеянно уповал он, что, будучи магом, избегнет гибели — но только Дракон властен решать, кому даровать жизнь, а кому — смерть.

«О Великий Дракон Небесный, смилуйся! Не карай меня пламенем своим за деяния мои. Ты ведаешь: не искал я пути к престолу посредством убийства. Свершал лишь то, что было должно: мстил за отца. Ведь он был избран во короли, дабы блюсти твой Священный Устав, а его ни за что свергли. Не карай меня за верность долгу! Не карай за то, что в помышлениях моих. Я только желаю прекратить убиение чад твоих, твоей священной крови. Все, что творил, — творил во благо!»

В сей миг явился запыхавшийся страж ворот замка. Остановился пред королем и возгласил:

— Милорд! Громадное войско Вильгельма движется в сторону Йорка! Завоеватель во главе рати! Они сжигают дома!

Эдгар на несколько секунд замер, а после медленно улыбнулся.

— Свершится все ныне, — прошептал он. — Сегодня я воссяду на английский престол.

Харальд — высокий воин средних лет — вопросил:

— "Громадное"? Насколько велико оно?

— Не пересчитать вояк… — ответствовал страж. — Вся Англия, кажись, собрана под знаменем Вильгельма.

Даны переглянулись, зашептались, бросая взгляды на Эдгара.

— Оставаться здесь — слишком большой риск...

— Истину глаголешь. Коли Вильгельм все предаст огню, не будет нам более добычи. А то, что уже в наших руках, могут исторгнуть, когда явится норманн и победит…

— А если не победит? Что, ежели победу стяжает Эдгар? Вы ведь понимаете, что то может породить… — вояка снизил голос до едва различимого шепота и обратился к соратникам. — Если мы поможем Этелингу, народ Нортумбрии может признать Свена истинным конунгом Англии. Они видят мощь нашей армии, кою наш король прислал им в поддержку. Осознают: если бы не мы, Эдгар и пикнуть не смел бы против Вильгельма. Помнят предка Свена — Кнуда Великого. Да и сам конунг наш несравненно мудрее, нежели сей юнец — это им тоже ясно. А следом и вся Англия признает правителем Свена.

— Прекрасно звучит, — изрек Харальд. — Но очень рискованно… Слыхал ведь: "громадное войско". Велено нам мирно брать, что возможно, но не погибать…

Цефей продолжал болтаться в петле, его глаза закатывались. Вокруг царило напряженное ожидание.

Эдгар уловил смятение данов и резко толкнул ближайшего воина в сторону виселицы.

— Лови его, живо!

Страж метнулся к Блэку и, подхватив того за пояс, дабы прекратить удушение. Стоявший рядом воин ринулся на подмогу — вдвоем они высвободили Цефея из смертельной петли. Тот обвис без чувств. На шее его явственно проступал багровый след от веревки.

— Уходим! — скомандовал главнокомандующий дан.

Его воины двинулись в путь.

— Куда же вы?! — вскричал Эдгар, голос был полон негодования. — Повелеваю вам остановиться и вступить в бой!

Харальд обернулся и окинул Эдгара холодным, пронзительным взором.

— Не забывайся, Этелинг: ты не конунг нам. И не было между нами ни единого договора, ни клятвы верной. Мечи наши — не твои мечи, и воля наша — не твоя воля.

— Ах вы… сволочи… — Эдгар сжал кулаки.

Даны продолжали удаляться.

Толпа не сводила пристальных взглядов с короля.

— Что уставились?! — прогремел голос Эдгара. — Берите все, чем можно сразить врага, и готовьтесь! Близится час сечи!

Люди засуетились и принялись расходиться.

Эдгар ступил к Блэку. Тот недвижимо лежал на досках подмостка виселицы, а ветер чуть колыхал локоны его влас.

— Ступайте прочь, все до единого! — возопил Эдгар в гневе, обращаясь к стражам.

Воины, покорно склонив главы, поспешно исчезли.

Эдгар опустился на колени перед Блэком. Грудь того едва заметно вздымалась — он был жив.

Размахнувшись, Эдгар ударил Цефея ладонью по щеке — раздался хлесткий хлопок. Последовали еще две пощечины — одна за другой.

— А ну очнись! Приди в себя!

Цефей издал хриплый стон и приоткрыл глаза. Веки его дрожали.

— Дыши! Дыши, проклятый! — Эдгар схватил его за одеяние и встряхнул с такой силой, что голова Блэка безвольно мотнулась.

Цефей закашлялся.

— Вот так-то лучше, — выдохнул Эдгар, отпуская его.

Цефей взирал на Эдгара сквозь мутную пелену, коя помалу рассеивалась.

— Ты… ты… — изрек Цефей с трудом.

— Заткнись! — рявкнул Эдгар. — Ты мне еще благодарствен быть должен! Коли не моя сделка с тобой, уже кормил бы червей в могилке!

Цефей нахмурил чело и невольно потер шею, где еще чувствовалось давление петли.

— Что мне ныне делать?! — в отчаянии вопросил Эдгар. — У меня нет войска… Лучшие воины вчера полегли в сече… К Малькольму за подмогой обратиться не успею… Да и едва ли он даст еще людей, видя мое положение. Он понимает: того и гляди, на него Вильгельм двинется — потребна будет оборона. Цефей, помоги! Ты дважды приносил мне победу…

Блэк принял сидячее положение.

— Эдгар… Так не годится, — произнес он. — Когда тебе удобно, ты меня благодаришь, когда вздумается — казнишь. Не стану я тебе помогать! Хочешь — добивай!

— Ладно… Ладно! Понял я! Был неправ! Чем вину искупить?! Чего желаешь?!

— Вот это уже иной разговор…

— Ну?!

— Если я спасу тебя и верну корону, ты назначишь меня верховным советником и преемником. На случай, если ты не оставишь наследников.

— Чего?! — Эдгар разразился хохотом. — Спятил?! Кто ты таков, чтобы править?!

— Если ты умудрился почти стать королем, не имея разума, то я, даже будучи простым крестьянином, справлюсь не хуже!

Эдгар успокоился, выдохнул и отер выступившие от смеха слезы.

— Так, ныне давай всерьез, без шуточек. Чего тебе надобно?

— Я не шучу! — ответил Цефей, глядя на Эдгара со всей серьезностью.

Лицо Эдгара побагровело. Цефей, взирая на сие, равнодушно повел плечом.

— Как знаешь, — произнес он ровным голосом. — Значит, умирай здесь вместе со своим Йорком.

Он вознамерился подняться, но Эдгар резко ухватил его за плечо и силою усадил обратно.

— Стой! Куда собрался? — прорычал он. — Ладно… Допустим… Допустим, я согласен.

Цефей усмехнулся.

— Пустые словеса, — холодно изрек он. — Нужны гарантии. Произнеси клятву...

— Гарантии?! Клятва?! — взорвался Эдгар. — Ты ещё и указываешь, как и что я должен говорить?!

— Либо ты совершаешь то, что я глаголю, либо я умываю руки. И тогда останешься ты здесь с горстью оборванцев против могучего воинства норманнов. Решай.

Мгновение Эдгар хранил безмолвие.

А после процедил сквозь зубы:

— Хорошо. Клянусь…

— Нет, погоди! — резко перебил его Цефей.

Окинул взором окрест: у стены дома застыл старец — тот самый, что вопрошал: "Не сын ли это Альтаира?"

Цефей поманил его ладонью. Старик удивленно приподнял брови, указал на себя перстом, а затем, повинуясь кивку Блэка, двинулся к ним.

— Вот теперь говори, — изрек Цефей, обращаясь к Эдгару, когда старец приблизился.

— Клянусь, что если ты, Цефей, возвратишь мне корону Англии, я провозглашу тебя верховным советником и преемником моим — на случай, коли не будет у меня прямого наследника. Доволен ли ты сим обещанием?

Блэк кивнул.

— Доволен.

Цефей поднялся. Эдгар — вслед за ним.

— Теперь занимайся войском и подготовкой, — бросил Блэк.

— А что намерен делать ты? — вопросил Эдгар.

Цефей сурово посмотрел на него. Эдгар указал на него перстом, но не успел изречь слова.

— Помню я: в случае измены ты вспорешь мне чрево, — молвил Цефей. — Научись доверять мне. Подозрения не сулят добра. Едва заподозришь меня — и восхочешь умертвить. Я стану обороняться. И в конце концов перебьем мы друг друга, так и не достигнув ничего.

— Хорошо, — выдохнул Эдгар. — Я… доверяю.

Цефей кивнул:

— Иди.

Эдгар устремился прочь.

Старец сглотнул, прежде чем осмелиться задать вопрос:

— Простите… Вы… Вы, случаем, не Блэк ли будете?

Цефей неспешно обратил к нему взор, исполненный величия.

— Именно так, — прозвучал сдержанный ответ.

Сердце старика забилось чаще.

— Верно ли разумею я, что вы вознамерились воссесть на престол маглов сих земель?

Цефей возложил длань на плечо старца.

— И не токмо сих, любезный мой. Я освобожу всякого чародея из‑под гнета нечестивых! Довольно нам склоняться пред теми, кто губит нас — тех, кто должен заслуженно стоять на вершине мира!

Слова Цефея отозвались в душе старика трепетом, смешанным с несказанным восторгом. В усталых очах заблистали слезы.

— О, Великий Демиург услышал наши молитвы! — выдохнул он.

Не в силах сдержать порыва, старец опустился на колени и припал лбом к земле.

— Милорд… Магический народ Йорка рад приветствовать вас! Да здравствует король Блэк! — возгласил он.

* * *

Ингигерда ворвалась в Йорк. Улицы обратились в поле брани.

Один воин отторгся от сечи и изумленно посмотрел на нее. На клинке его алела свежая кровь.

— Девка?! — вырвалось у него.

Взгляд его скользнул по чертам ее лица.

— Видом пригожа… Убивать тебя — сердце не лежит… — ухмыльнулся он, но улыбка та не сулила добра. — А ну, поди сюда...

Ингигерда тотчас смекнула: не из войска Вильгельма сей вояка. Натянула поводья, дабы развернуть Слейпнира, но воин уже ступил вперед, замахнувшись на коня.

Слейпнир взвился на дыбы. Копыта его с неистовой силой обрушились на лик неприятеля. Мужик вскрикнул и пал навзничь.

— Меч! — выдохнула Ингигерда.

Она соскочила с коня и устремилась к поверженному. Пальцы ее сомкнулись на рукояти оружия.

Увидев павшего соратника, на Ингигерду двинулись еще двое из толпы.

Ингигерда парировала удар первого противника — руки дрогнули от мощи столкновения. Второй уже нацелил клинок в ее бок, но она успела подставить сталь, а затем совершила стремительный выпад — меч Ингигерды скользнул по доспехам неприятеля, оставив глубокую царапину. Воин отшатнулся, явно не ожидав столь ярого отпора от всего лишь юной девчонки.

Но смятение длилось недолго: мужики, расхохотавшись, снова двинулись на нее.

Ингигерда вдруг осознала: еще мгновение — и ей придется лишить жизни человека. Не в воображаемой сече, а здесь и ныне. И нельзя робеть.

«Сие — война, — прошипел внутренний глас. — Либо ты, либо тебя».

Первый устремился вперед с яростным рыком. Ингигерда четко парировала удар, крутанулась, и резко нанесла решающий удар — меч вонзился в шею врага. Она выпустила оружие, отшатнувшись.

Противник захрипел, очи его расширились от несказанного изумления. Попытался было изречь что-то, но из рта хлынула кровь. Ноги его подкосились, и он рухнул на землю. Персты Ингигерды трепетали, взор застыл на безжизненном теле. Первая смерть от ее руки...

Второй воин, опомнившись от оцепенения, бросился на деву, занеся клинок для смертоносного удара. Ингигерда инстинктивно пригнулась, прикрывшись руками. В последний миг Слейпнир налетел на мужа и поверг его наземь.

Ингигерда потрясла головою, дабы прийти в себя, и схватила меч павшего вояки.

— Я должна идти, — прошептала она. — Вильгельм…

Она вскочила в седло — и Слейпнир рванул вперед.

Вскоре остановилась посреди сечи. Вокруг царил сущий хаос: звон мечей, рев воинов, конское ржание сливались в песнь битвы. Ингигерда, напрягая взор, пыталась отыскать среди этой кровавой круговерти Вильгельма.

И вдруг узрела…

Владыка восседал верхом на границе схватки. Меч его сверкал, рассекая воздух, и каждый удар творил гибель. Вильгельм был дивно прекрасный в своей беспощадности.

Взгляд Ингигерды метнулся в сторону. Там, на вороном жеребце, сидел Цефей.

Блэк поднял меч, направив острие прямо на Вильгельма. Ингигерда заметила: в деснице его скрыта волшебная палочка. Губы Блэка зашевелились — и в тот же миг она возопила во всю мощь:

— ВИЛЬГЕЛЬМ!!!

Король рефлекторно обернулся на зов. Цефей дернул дланью, устремив взор на Инги, — и заклинание сорвалось с кончика палочки по касательной. Алый луч прорезал воздух и ударил в бок жеребца Вильгельма.

Конь встал на дыбы, издав пронзительное ржание. Белая шерсть вмиг окрасилась в багрянец, а затем почернела, будто опаленная пламенем. Жеребец начал валиться на бок, и Вильгельм, потеряв опору, вылетел из седла. Оба грянули оземь.

— Нет! — возопила Ингигерда, изо всех сил ударив Слейпнира пятами в бока.

Тот ринулся вперед с небывалой прытью.

Не дожидаясь, пока скакун сбавит бег, дева соскочила наземь. Меч выпал из длани ее — ненужный.

Подбежав к Вильгельму, она пала на колени.

Приникнув ухом к груди короля, Ингигерда едва слышно выдохнула:

— Жив…

Почувствовав облегчение, она невольно ощутила, как весь мир вокруг нее сузился до тесного пространства меж ними: до тяжкого дыхания Вильгельма, до смрада пота, крови и металла, до шероховатости его доспехов под ее трепетными перстами.

Неосознанно воздела она руку — и коснулась ланиты его, поросшей щетиной.

Вильгельм сказал что-то еле слышно. Ингигерда нахмурилась, склонилась чуть ниже, напрягая слух, дабы уловить слова. Ее обдало теплым дыханием; невольно вспыхнуло нестерпимое желание изведать вкус его уст. Сердце ударило в ребра, нашептывая:

«Ныне… ныне или никогда…»

Вильгельм внезапно распахнул глаза и узрел, как она приближается к нему. Их взгляды скрестились, точно клинки в поединке. Он нахмурился, изумленный ее дерзновенным порывом.

Медленно он поднял руку. Ладонь его скользнула по ее шее — прохладная, грубая, ощутимая до дрожи. Пальцы впились в волосы на затылке. В глазах его вспыхнул огонь — не ярости, но желания, столь же безудержного, как ее собственное. Взор его опустился к ее устам.

— Отчего не поцеловала вчера? Речи дерзкие вести умеешь, а на сие открыто не решаешься?

И в следующий миг — с порывом, от которого у нее перехватило дыхание, — он подался вперед.

Их губы…

— Йорк наш!!! — реальность ворвалась в ее грезы с оглушительным кличем.

Ингигерда вздрогнула, отстранилась от Вильгельма.

«Дура» — укорила она себя.

Король издал стон. Веки его дрогнули и медленно открылись.

— Ты…

— Да, я! Надеюсь, теперь вы хотя бы уразумели, что я отнюдь не шпионка? Я, да будет вам ведомо, двоих мужей одолела, жизнью рисковала, дабы до вас добраться и спасти! — с гордостью молвила Инги.

Вильгельм приподнялся на локтях и брови его сошлись на переносице.

— Что за воспитание… Не знает, как подобает изъясняться пред королем. Рвется в сечу, что не пристало девице…

— Мое воспитание достойно всяческих похвал! — возразила Инги. — А что до ратного дела — пресытили меня повторением одного и того же! С чего мужи установили неписаный закон, запрещающий женщинам сражаться?! Я искони любила воинское ремесло! Так почему же я должна ограничиваться домашними делами, ежели могу принести пользу королю на поле брани?

Вильгельм усмехнулся.

— И от кого же ты, воительница, унаследовала сей боевой дух?

Ингигерда слегка улыбнулась.

— От отца…

Вильгельм тихо рассмеялся.

— В Арманда? — молвил он с улыбкой. — Не смеши меня. Тот не воин вовсе. Испугался собственной слепоты, заныл, как дитя неразумное.

Ингигерду словно обухом по голове ударили.

«Вильгельм полагает, что я не похожа на Белого?»

Она устремила взор туда, где прежде стоял Цефей, — но ныне там было пусто.

«Я — Блэк? Цефей воистину спасал меня, а я…»

По прошествии мгновения в уме пронеслось:

«Я все равно ненавижу его! Ненавижу Блэков! Они лгали мне! Использовали! И отняли счастье у матери моей…»

* * *

Цефей, восседая на коне, взмахнул мечом и острие вонзилось в грудь врага. Воин рухнул наземь с лошади.

Блэк окинул взором поле брани. Сердце его сжалось от тяжкого предчувствия поражения: люди Эдгара держались лишь благодаря его чародейству. Но даже магия была тщетна пред несметным полчищем неприятеля.

И тут, вознесшись на пригорок, Блэк узрел его — Вильгельма.

Цефей усмехнулся, не ожидая лицезреть владыку в битве.

— О, храбр ты, король… Храбр — и безмерно безрассуден, — изрек Цефей, голос его был исполнен язвительной иронии. — Как можешь ты столь беспечно ставить на кон жизнь свою и корону?

Блэк воздел десницу, персты крепче сжались на рукояти меча, ощущая прислоненную к ней волшебную палочку.

— Вот и свершилось. Вильгельм пал. Да здравствует король Эдгар! Редукто!

Одновременно с сим из гущи сражающихся донесся вопль:

— ВИЛЬГЕЛЬМ!!!

Цефей вздрогнул, узнав глас, и губительная вспышка, вместо того чтобы поразить врага, угодила в коня того. Животное взвилось на дыбы, издав режущее слух ржание, и рухнуло наземь.

Цефей резко обернулся. Взгляд его метнулся к тому, кто нарушил его сосредоточение.

— Быть не может… Ингигерда… — прошептал Цефей, взирая, как дева устремилась к Вильгельму, что рухнул наземь с коня. — Дрянная девка! Выжила-таки! И, гляжу, замысел новый у тебя созрел… Помыслила, что коль не удалось шотландскую корону на главу возложить, то английскую примеришь? Отчего же тогда Вильгельм еще дышит?.. Не постигаю...

Цефей рванул поводья, разворачивая скакуна. Животное ринулось прочь — к окраине города.

Тут царила тишь. Конь перепрыгнул через обрушившуюся кладку стены и двинулся к лачуге, где укрывался Эдгар.

Госпатрик, узрев Цефея из оконца, выбежал ему навстречу.

— Победа ли? — с надеждой вопросил он.

Блэк, не слезая с седла, отрицательно помотал главой и изрек:

— Надобно уходить немедленно!

Эдгар, вышедший вслед за Госпатриком и оставшийся в дверях, узрел жест Цефея и мгновенно воспылал гневом. Устремившись к Блэку, он возопил:

— Ты!.. Не обмануло ли меня зрение: ты отрицательно покачал главой? Принес поражение?! Чем занимался ты на поле брани, а?!

— У нас нет времени на распри, — твердо произнес Блэк. — Надлежит уходить. Сию минуту!

Госпатрик отправился за лошадьми, кои были привязаны у заборчика, а Эдгар продолжал возмущаться:

— Ты клялся мне в победе!

— Ни единого слова клятвы не изрекал я! — возразил Цефей, вперив взор в очи Эдгара.

— Как же нет?! Ты рек, что отстоишь город и возвратишь мне корону! Я уповал на тебя!

— Я не утверждал, что корону возвращу тебе без промедления! А город… Что ж, не всегда все идет по замыслу!

Тем временем Госпатрик подвёл лошадей.

Цефей заметил, что Эдгар погрузился в бездну отчаяния.

— Послушай‑ка, Эдгар. Вильгельм овладел Йорком, но то лишь город. Корона — не камень в стене. Она там, где ее носитель. Пока дышишь ты, пока мы оба живы, есть шанс стяжать победу. Но если задержимся здесь — погубит он тебя, и корона станет его…

Эдгар взглянул на Йорк.

— И куда же нам направиться? — наконец вымолвил он. — К Малькольму за подмогой? Войска его не довольно, дабы ныне одолеть Вильгельма... Ведь к тому, небось, примкнут проклятые даны…

— Воссядьте же на коней — и в путь! Беседу продолжим после!

Они вскочили в седла. Кони нетерпеливо перебирали копытами.

— Где ближайший замок у рубежей Шотландии? — спросил Цефей.

— Бамборо… — отозвался Госпатрик.

— Туда и направимся! Веди! — возгласил Блэк.

Госпатрик кивнул и пришпорил коня. Тот рванулся вперед, взметая клубы пыли.

Тропа уводила их в наступающую ночь.

* * *

В полуразрушенном замке Йорка за дубовым столом восседал Вильгельм. Рядом сидела Ингигерда.

— А я вам вещала: колдун Цефей поджидает вас!

— Не изрекай суетных речей. Нет тут никакого чародейства.

— Вильгельм! Воззрите на рану коня вашего!

— Рана сия — от стрелы горящей, ничто более. Говори прямо, какой замысел таишь за словесами своими лживыми? Чего тебе надобно? — вопросил Вильгельм.

— Нет за словами моими ни малейшего замысла, клянусь! Я стремлюсь спасти вас, и только! Слышите? Спас‑ти!

В зал вошел вояка. Доспехи его позвякивали при каждом шаге, а отблески факелов играли на закаленной стали. Он склонился в глубоком поклоне.

— Докладывай, — потребовал Вильгельм.

— Мой король, — начал воин, выпрямляясь. — Эдгар бежал. Предположительно, держит путь в сторону Шотландии. С ним — один из тех, кто поддержал мятеж его: Госпатрик.

Вильгельм усмехнулся.

— Гонец от Госпатрика уже явился, не так ли?

— Да, милорд, вы правы.

— Что же сей презренный червь желает ныне?

Госпатрик жаждет, как и прежде, удержать власть над Нортумбрией.

— А что с данами? — поинтересовался король.

— Они отплыли, но встали на якорь.

— Выжидают исхода битвы, готовые поддержать Эдгара, коли удача будет на его стороне… — произнес Вильгельм тихо, взор его затуманился размышлениями.

— Пойманы несколько отступников, кои первыми примкнули к Эдгару поддержав мятеж еще в Дареме, — продолжил воин.

— Подготовить виселицу, — изрек Вильгельм твердым голосом. — Казнить. Да узрят прочие, какова кара за мятеж против короны! Да познают: сей жребий мог постигнуть каждого, но я, в милосердии своем, дарую им еще один шанс на покаяние и верность.

— Слушаюсь, милорд.

— А Госпатрику отправьте послание: соглашаюсь на его условия, — Вильгельм обернулся к Ингигерде, и ее взор, исполненный изумления, встретился с его ледяным взглядом. — Но лишь на моих условиях. Да принесет он клятву верности мне, да отречется от связи с датчанами и шотландцами. И, конечно же, да укротит буйство народа своего, как только вступит в должность.

— Как будет угодно, мой король.

— Ступай.

Муж склонился и, пятясь, покинул чертог.

— Вильгельм, — молвила Ингигерда, — как можете вы заключать союз с тем, кто пребывает на стороне врага вашего?

— Госпатрик не на стороне Эдгара, — изрек Вильгельм. — Он неизменно держится при том, кто сулит ему власть над Нортумбрией. Когда воссел я на престол английский, Госпатрик принес мне клятву верности и молил дозволить ему править землями теми, ибо народ его знает, и он там свой. То было решение благоразумное: род его воистину восходит из нортумбрийской англосаксонской знати, а сие могло успокоить уже негодовавших в ту пору людей. В прошлом году, пристал он к Эдгару, ибо люди его так и не желали признавать меня владыкою. Но Эдгар потерпел поражение, а я лишил Госпатрика титула. А ныне, видать, Эдгар посулил ему вернуть правление. Однако вновь потерпел он неудачу. Теперь Госпатрик пытается через меня восстановить свое положение.

— Тем паче, — возразила Ингигерда. — Он крайне ненадежный человек. К тому же, судя по вашему сказанию, управлять народом не умеет. Или не хочет останавливать их...

— Ныне все будет иначе, — изрек Вильгельм твердо. — Народ подавлен, Эдгар потерпел второе поражение и бежал. Казнь, что я учиню за измену, внушит им трепет. Но узрят они шанс на достойную жизнь под моим знаменем, ибо возрадуются, что не поставил я над ними очередного чужака.

— Серьезно?! — вырвалось у Ингигерды.

Вильгельм нахмурил чело.

— О, Вильгельм, простите дерзновение, но неужто вы столь наивны? — молвила она.

— Вы не видите проблемы? Свой ли, чужой ли — народу-то все едино! — возгласила она. — Они восстают — и восставать будут впредь… Не укротить тебе север такою мерой.

Король грянул кулаком по столу.

— Не "ты", а "вы" ! И довольно! — прогремел его глас. — Я почти убежден, что ты все же не шпионка. Однако сей факт не делает тебя кем-то значимым. И посему ты не имеешь права поучать меня. Более не намерен я терпеть подобное обращение. Я даровал тебе возможность изъяснить, что надобно тебе от меня, но ты не воспользовалась сим. Посему прошу тебя удалиться. По-доброму — либо иначе я покажу тебе, что следует за дерзостью.

Ингигерда стремительно восстала, взор ее пылал негодованием.

— Пожалеете еще, Вильгельм! Ох как пожалеете! Не склонится север пред тобою! Эдгар и Цефей вернутся, и тогда не будет меня рядом! Не сетуй же после, что не стал Бессмертным королем!

С сими словами Ингигерда устремилась прочь, оставив Вильгельма в пучине смятенных дум.

* * *

Ингигерда ринулась к вратам. Не знала она, куда держать путь свой, но ведала непреложно: Вильгельм еще будет искать ее, ибо не обойдется без защиты ее.

В проеме ворот обозначился Ролло. Он держал за узду коня, коего, видно, украл по пути.

— Ах, неугомонная дева! Жива еще, стало быть?!

Ингигерда проскользнула мимо, не удостоив его ответом.

— И куда же держишь путь свой? — окликнул он, обернувшись вслед.

— Прочь отселе! — бросила она.

— Никак не постигну: то рвешься к Вильгельму, то бежишь от него!

Она шла, не сбавляя шагу. Ролло, отпустив коня, устремился за ней.

— Не следуй за мной! — возгласила Ингигерда.

— Да постой же! Неужто всерьез замыслила уйти? Ночь уж опустилась на землю, а за стенами замка неспокойно!

— Я страшнее всех неспокойств! Меня не испугать!

— Не строй из себя неуязвимую! Мужи ныне озлоблены — мигом надругаются над тобой!

— Не тревожься за меня! Всяк, кто сунется, ляжет у моих ног!

Ролло подбежал и стиснул ее запястье железной хваткой. Она воззрилась на него.

— Не пущу! — произнес он твердо, глядя ей в глаза.

— Ты мне не указ! Я вольна! Вильгельм меня отпустил! Не веришь — ступай да спроси!

— Останешься здесь!

— Нет! — вырвала она руку.

— Хорошо… Ладно… Могу, конечно, силой в замок уволочь, да ты все едино сбежишь… Потому иду с тобой!

— Это еще к чему?!

— Мне король повелел тебя опекать! Вот и исполняю волю его.

— Не надобна мне нянька!

— А кто тебя спрашивать станет? — молвил Ролло, ступив вперед. — Повеление короля не обсуждается. Да и ты мне словно сестра младшая, что вечно в драку лезет, не умея биться. Ну разве что с деревом, — усмехнулся Ролло. — Не в силах я тебя удержать, но встать рядом — могу. Дабы не пала ты от первой же оплошности.

— Между прочим, я двух мужей сразила! — весело возгласила Инги, направившись за Ролло.

— Ох, ну да, дивная сказка.

— Что, не веришь? Тогда вот: страшишься ты, что Вильгельм тебя казнит за то, что упустил меня. Вот и вся твоя "благородная цель" — оберегать меня!

— Не отрицаю сего. Но главное — уберечь тебя от напастей.

— Ну да, как же…

— Не веришь? — улыбнулся Ролло, взирая на нее, когда та приблизилась.

За Ролло и Ингигердой двинулись Слейпнир и лошадь Ролло.