Империя Поттеров (джен)

Они оказались на заднем дворе дома номер четыре по Тисовой улице. Генри на мгновение остановился, позволяя Петунии поспешно отойти в сторону, и повернулся к ней спиной. Ее присутствие ему больше не требовалось.

Он оглядел взглядом дом, который выглядел как декорация к ситкому о счастливой семье. К дверям в ровной кирпичной кладке вела аккуратная дорожка из гравия, а на окнах висели выглаженные белые занавески. Но у Генри этот дом всегда вызывал самые мрачные ассоциации. Даже сейчас спустя почти целую жизнь он чувствовал к этому месту лишь гнетущее отвращение.

Ему совершенно не хотелось ступать на этот порог, но его толкало вперед жгучее нетерпение. За этой безупречно выкрашенной дверью ждал одинокий мальчик с растрепанными волосами и надеждой на чудо, которое все не случалось. Генри пришел за ним. Он так долго этого ждал, но сейчас, уже на пороге дома по Тисовой улице, испытывал волнение.

В инструкции к любому хроновороту жирным шрифтом было написано: "Никогда не сталкивайтесь со своей прошлой версией". Последствия могли быть самыми неожиданными и опасными, от временных аномалий до исчезновений и катастроф. Ведь обычный хроноворот не менял прошлое, а лишь позволял подсмотреть или слегка подкорректировать уже случившееся, замыкая круг. И хотя Генри использовал не обычный хроноворот, а самостоятельно созданный артефакт, который работал совершенно по другим принципам и позволял на самом деле переписывать историю, он все же тревожился. Не возмутится ли Магия тем, что в одной точке пространства существуют две версии одного волшебника?

Он успокаивал себя тем, что он больше не совсем Гарри Поттер. Теперь его звали Генри. Его магия изменилась, очищенная родовой силой и годами суровых тренировок. А после нескольких экспериментов на самом себе в Капсуле Жизни даже его ДНК стала немного иной. Он был другим человеком. И все равно пальцы слегка дрожали, а в животе холодило от предвкушения этой встречи. Он слегка нервничал. Ладно, он нервничал не слегка, а очень сильно.

Поглощенный этими мыслями, Генри едва не столкнулся с человеком, который внезапно выскочил перед входной дверью. Ему преградил путь раздувающийся от ярости Вернон Дурсль, в руках которого было ружье для отстрела птиц и, очевидно, нежеланных гостей.

— А ну прочь из моего дома! — рявкнул он.

Генри с досадой остановился. Он даже не подумал о том, что ему придется столкнуться с дядюшкой. Если честно, он вообще про него забыл как о ничего не значащем элементе. Сейчас ему не хотелось ни мстить этому человеку, ни что-то ему доказывать. Вернон был мелкой раздражающей помехой на пути. Поэтому Генри лишь отмахнулся, направляя поток магии на ружье.

Металл и дерево в руках Вернона начало корежиться как пластилин, который кто-то невидимый мял в руках. Ружье в мгновение ока потеряло форму, раздулось, покрылось бородавчатой кожей и обзавелось четырьмя лапами. Меньше чем за секунду оружие трансфигурировалось в огромную, размером с бульдога, жабу с выпученными глазами.

Вернон замер, его рот открылся и закрылся, но звука не последовало. Жаба, обрадовавшись свободе, оглушительно квакнула, спрыгнула с дрожащих рук человека и сделала несколько увесистых прыжков в сторону заднего двора, прямо туда, где все еще стояла Петуния. Раздался пронзительный визг.

— Петуния! — наконец выдавил из себя Вернон, и его голос сорвался на фальцет. Он забыл про незваного гостя и бросился к жене — которую несколько часов назад куда-то с собой увели эти ненормальные волшебники.

Генри поморщился и шагнул внутрь дома. В его глубине он сразу почувствовал слабую, загнанную в угол искорку магии Гарри, и пошел на нее.

С лестницы, цепляясь за перила пухлыми руками, с любопытством на круглом лице свешивался Дадли. Поняв, что Генри на него смотрит, Дадли взвизгнул как поросенок и пулей удрал наверх. Скорее всего, отец отправил его в свою комнату для безопасности, но тот, как всегда, ослушался.

Генри остановился перед дверцей под лестницей и взялся за ручку. На мгновение ему показалось, что ему самому снова стало пять лет, и он сидит в углу, прислушиваясь к шагам за запертой снаружи дверью.

Он глубоко вдохнул и тихо открыл дверцу.

В пыльной темноте чулана он едва различил маленькую фигурку мальчика, который сидел на старом тощем матрасе, подтянув колени к груди. На нем была огромная футболка Дадли, с которой не отстирывались пятна, оставленные еще кузеном, и склеенные липкой лентой круглые очки. Огромные зеленые глаза наполнял страх — но за ним можно было разглядеть робкую надежду. Генри хорошо помнил, как каждый день и ночь он ждал кого-нибудь, кого угодно, кто придет и скажет: "Ты не один, и я заберу тебя отсюда".

— Привет, Гарри, — мягко сказал Генри, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком громко в этом крошечном пространстве. Он присел на корточки. — Я твой дядя. Меня зовут Генри Поттер. Хочешь жить со мной?

Гарри моргнул. Казалось, он пытается понять, правда ли он услышал эти слова, или ему показалось. Сомнения длились недолго.

— Да, сэр! — выпалил Гарри, и у Генри сжалось сердце от искренней радости в его глазах.

— Тогда давай я помогу тебе собрать вещи, — с улыбкой предложил Генри.

Лицо Гарри вытянулось, и на нем мелькнуло смущение.

— У меня нет вещей, сэр!

Он сказал это так просто, как констатацию факта: "Небо голубое", "Трава зеленая", "У меня нет вещей". Мальчику не терпелось покинуть этот дом немедленно, прямо сейчас, босиком и с пустыми руками, лишь бы уйти.

И он был прав, что спешил.

— Никуда он не пойдет! — прогремел голос из прихожей. Вернон ворвался обратно в дом. Пурпурное лицо тряслось от ярости, в руках он сжимал теперь уже кочергу, которую, видимо, прихватил из камина по пути. — Мальчишка останется здесь!

Генри даже удивился такой настойчивости. Откуда это внезапное желание оставить мальчика? Он прекрасно помнил, как эта семья бесилась от факта самого его существования, как жаловалась, что он их объедает, занимает место, портит вид своим присутствием. Зачем так страстно желать, чтобы он остался? Это было загадкой. Но Генри не собирался сейчас ее разгадывать. Ему было все равно. У него не было на это ни времени, ни желания.

— Гарри, подожди меня на крыльце, — мягко сказал Генри.

Гарри не заставил просить дважды. В нем не было ни капли сомнений или страха перед незнакомцем, для него любой, кто предлагал забрать его от Дурслей, был спасителем. Он стремительно натянул на себя огромную куртку, висевшую на гвозде у входа — рукава болтались ниже кончиков пальцев, подол волочился по полу, — влез в ботинки и буквально выпрыгнул за дверь, захлопнув ее за собой.

Генри остался наедине с разъяренным Верноном и на краткий миг ощутил сильнейший соблазн. Так легко было бы достать палочку. Так просто превратить этого человека в борова или заставить его танцевать чечетку до потери сознания, или просто испепелить его кочергу вместе с руками. Желание мести сладким ядом разливалось по венам.

Но он сдержался. Он хорошо знал, что примени он сейчас даже самое безобидное заклинание против маггла, завтра же на пороге Поттер-мэнора появится патруль Аврората. Начнется следствие, и Дамблдор немедленно подаст встречный иск о пересмотре опеки, обвинит Генри в неподобающем поведении и угрозе для жизни и благополучия ребенка. Он просто не мог рисковать, чтобы позволить себе мелкую месть.

Вместо этого Генри сосредоточился, призывая магию не для заклинания против дяди, а для усиления собственного тела. Мышцы налились силой, кости стали тяжелее и прочнее. Это была простая древняя техника, которую использовали авроры в ближнем бою, когда палочка по той или иной причине становилась недоступна. Он сделал шаг навстречу Вернону. Тот замахнулся кочергой, но Генри легко перехватил железный прут одной рукой. Вернон дернул, пытаясь вырвать оружие, но безуспешно.

— Отпусти! — рявкнул Вернон, с глупым видом выпучив глаза.

Генри не ответил. Он забрал кочергу и начал медленно ее сгибать. Металл заскрипел, согнулся в дугу, затем в петлю, и наконец, Генри связал металлический прут в узел. Вернон отшатнулся и ударился о стену. Пурпурная краска слыхнулас с его лица, и он побледнел, с первобытным ужасом глядя на Генри. За спиной мужа вскрикнула Петуния.

Генри разжал пальцы, и металлический узел со стуком упал на пол.

— Гарри Поттер пойдет со мной. — Голос Генри был негромким, но вибрировал опасной холодной силой. — И если я еще раз услышу ваши имена, вас больше никто и никогда не найдет. Он сделал шаг ближе, и Вернон вжался в стену еще сильнее. — Советую вам переехать и получше спрятаться. Чтобы у меня не было соблазна вернуться сюда и вернуть вам все то зло, которое вы причинили мальчику.

Вернон и Петуния смотрели на него с ужасом, не в силах пошевелиться или произнести ни слова. Перед ними был больше не чокнутый родственник ненормального мальчишки, а хищник, который просто милостиво решил не убивать их прямо сейчас.

Генри повернулся к ним спиной и вышел на крыльцо, где на верхней ступеньке переминался с ноги на ногу Гарри Поттер. Мальчик смотрел на него широко раскрытыми глазами, как будто боялся, что он передумает его забирать.

— Готов? — спросил Генри, протягивая руку.

Гарри кивнул и вложил свою руку в его исчерченную шрамами ладонь.