Просто Гарри? (гет)

Пир подходил к концу. Горы еды на тарелках постепенно исчезали, сменяясь десертами: пудинги, пирожные, мороженое и какие-то странные желе, которые переливались всеми цветами радуги. Гарри объелся так, что едва мог дышать, но всё равно не мог остановиться — уж слишком вкусным всё было.

— Если я съем ещё хоть кусочек, я лопну, — простонал он, отодвигая тарелку с наполовину съеденным шоколадным тортом.

— Не лопнешь, — уверенно заявила Гермиона, которая, несмотря на свои скромные размеры, умудрилась умять не меньше Гарри. — В Хогвартсе есть специальные заклинания на посуду. Если кто-то переедает, еда просто перестаёт помещаться в желудок и возвращается обратно на тарелку.

— Что? — Гарри с ужасом посмотрел на свой торт. — То есть... если бы я съел лишнего, он бы вылез обратно?

— Ну да, — кивнула Гермиона с видом знатока. — Я читала об этом в «Хогвартс: история и традиции». Очень практичное заклинание, между прочим. Никто не страдает от обжорства.

«Практичное, — хмыкнул Борос. — Но аппетитное зрелище, наверное, то ещё. Представляешь, как из тебя лезет обратно недоеденный пирожок? Фу. Лучше не рисковать».

Гарри поспешно отодвинул тарелку подальше.

Наконец Дамблдор снова поднялся, и зал притих.

— А теперь, когда наши желудки полны, а сердца — радости, — объявил он, — нам пора расходиться по спальням. Старосты проводят первокурсников в гостиные своих факультетов. Спокойной ночи, дорогие мои! Сладких снов и поменьше кошмаров — в Хогвартсе они, бывает, сбываются.

Он подмигнул, и несколько первокурсников испуганно переглянулись.

— Он шутит? — прошептал Невилл, сидевший через несколько человек от Гарри.

— Надеюсь, что да, — ответил кто-то.

За когтевранским столом поднялся высокий парень с нашивкой старосты на мантии.

— Первокурсники Когтеврана, за мной! — скомандовал он. — Не отставайте и не потеряйтесь — замок любит путать новичков.

Гарри и Гермиона встали и присоединились к группе других первокурсников своего факультета. Их было человек десять: Терри Бут, который уже успел всем рассказать, что его отец работает в Министерстве магии; Энтони Голдстейн, молчаливый мальчик с умными глазами; Лиза Тёрпин, которая всё время что-то записывала в блокнот; и ещё несколько ребят, чьи имена Гарри не запомнил.

Староста, которого звали Роберт Хиллард, повёл их через Большой зал к боковой двери. Они вышли в каменный коридор, освещённый факелами.

— Замок Хогвартс — место древнее и полное тайн, — начал Роберт тоном заправского экскурсовода. — Здесь более сотни лестниц, некоторые из них любят менять направление, так что будьте осторожны. Картины тоже не всегда дружелюбны — могут обозвать, если вы им не понравитесь. А некоторые рыцари на портретах любят вылезать из рам и тренироваться на прохожих. Но вы не бойтесь, они безвредны. Почти.

Они поднимались по винтовым лестницам, проходили через коридоры с портретами, которые провожали их любопытными взглядами, и наконец остановились перед большой каменной стеной, на которой висел портрет женщины в шёлковом платье.

— Это вход в нашу гостиную, — объяснил Роберт. — Но просто так не войти. Нужно ответить на вопрос.

Портретная дама улыбнулась и сложила руки на груди.

— Новенькие, значит, — пропела она. — Что ж, слушайте загадку: «Что принадлежит тебе, но другие используют это чаще, чем ты?»

Первокурсники задумались. Тишину нарушил неуверенный голос Терри Бута:

— Моя зубная щётка?

— Нет, — покачала головой дама.

— Моя кровать? — предположил Энтони.

— Тоже нет.

Гарри напряг память. «Что-то личное, но чем постоянно пользуются окружающие...» — размышлял он.

«Имя, балда!» — раздался в голове голос Бороса. — «Твоё имя! Они тебя всё время называют, а ты себя — только когда представляешься. Элементарно!»

Но, прежде чем Гарри успел открыть рот, Гермиона радостно воскликнула:

— Имя! Моё имя! Оно принадлежит мне, но другие обращаются ко мне по имени постоянно, а я сама себя так называю только когда представляюсь!

Портретная дама расплылась в довольной улыбке:

— Умница! Совершенно, верно. Проходите.

Портрет распахнулся, открывая проход в круглую комнату, залитую мягким голубоватым светом. Гостиная Когтеврана оказалась уютной и просторной, с высокими окнами, выходящими на озеро. В воде отражались звёзды, создавая ощущение, что комната парит в космосе. Мягкие кресла, книжные шкафы до потолка, мраморная статуя женщины с диадемой — основательницы Кандиды Когтевран.

— Красота какая, — выдохнула Гермиона.

— Мальчики — налево, девочки — направо, — скомандовал Роберт. — Спальни наверху. Ваши чемоданы уже там. Завтрак в восемь, первый урок в девять. Не опаздывайте, профессор Флитвик этого не любит.

Гарри попрощался с Гермионой и поднялся по винтовой лестнице в спальню для мальчиков. Комната оказалась круглой, с четырьмя кроватями под балдахинами цвета бронзы и синевы. Его сундук уже стоял у одной из кроватей, а Букля сидела на жёрдочке и сердито ухала — видимо, была недовольна долгим отсутствием хозяина.

— Прости, прости, — извинился Гарри, выпуская её из клетки. — Завтра утром выпущу тебя на охоту, обещаю.

Соседями по спальне оказались Терри Бут, Энтони Голдстейн и ещё один мальчик, которого звали Кевин. Они быстро перезнакомились, но все были слишком уставшими для долгих разговоров. Гарри натянул пижаму, забрался под тёплое одеяло и почувствовал, как глаза слипаются.

«Первая ночь в новом доме, — задумчиво произнёс Борос. — Волнительно, да? Помню свою первую ночь в общежитии магической академии. Сосед храпел так, что стены тряслись. А ещё он во сне заклинания бормотал и однажды превратил свой нос в тыкву. Забавный был парень. Спокойной ночи, маленький носитель. Завтра начинается настоящая учёба».

— Спокойной ночи, Борос, — прошептал Гарри и провалился в сон.

Пир закончился, ученики разошлись по гостиным, и Хогвартс погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов да редкими шагами патрулирующих старост. Но в этот вечер не всем было до сна.

В подземельях, в своём личном кабинете, Северус Снейп сидел за столом при свете свечей и просматривал список первокурсников, который ему передала Макгонагалл сразу после церемонии.

— Поттер в Когтевране, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала странная смесь облегчения и разочарования. — Малфой в Гриффиндоре. Грейнджер — тоже в Когтевране. Уизли, как и следовало ожидать, в Гриффиндоре.

Он отложил список и тяжело вздохнул. Год обещал быть... интересным. Слишком много перемен, слишком много неизвестных.

В голове всплыло лицо Лили — её зелёные глаза, рыжие волосы, улыбка. Поттер унаследовал её глаза. Это было несправедливо — каждый раз смотреть в них и видеть её, но знать, что внутри — этот мальчишка, вылитый Джеймс.

— Когтевран, — повторил Снейп. — Хороший выбор для него. Там хотя бы не будут поощрять его дурацкую тягу к геройству. Флитвик приглядит. Может, из него выйдет толк.

Он подошёл к столу и налил себе огневиски. Напиток обжёг горло, но мысли не успокоил.

Главной проблемой был Малфой. Драко Малфой — в Гриффиндоре. Этого не мог ожидать никто. Люциус, наверное, сейчас рвёт и мечет в своём особняке. Снейп представил лицо своего самого близкого человека и поморщился — не от страха, а от понимания, какую боль это причинило его старому другу.

— Гриффиндор, — усмехнулся Снейп. — Шляпа знала, что делала. В мальчишке есть стержень, есть желание вырваться из тени отца. Но выживет ли он там? Эти Уизли, компания шумных гриффиндорцев...

Он допил огневиски и уже собирался лечь, когда в камине вспыхнуло зелёное пламя. Из него вышел Люциус Малфой — безупречно одетый, с тростью в руке, но с таким выражением лица, что Снейп внутренне сжался. Он знал этот взгляд — так Люциус смотрел только в минуты самого глубокого отчаяния.

— Северус, — тихо произнёс Люциус, и в его голосе не было обычной холодной надменности. Только усталость и боль.

— Люциус, — Снейп шагнул к нему, забыв о всякой официальности. — Ты... как ты?

— Скверно, — Люциус прошёл в кабинет и опустился в кресло, чего никогда не делал без приглашения. — Ты уже знаешь?

— Знаю, — Снейп сел напротив, внимательно вглядываясь в лицо друга. За долгие годы он научился читать его как открытую книгу. Сейчас Люциус был раздавлен. — Драко в Гриффиндоре.

— Мой мальчик, — голос Люциуса дрогнул. — Мой единственный сын — среди этих... этих... — Он не договорил, махнул рукой.

Снейп молча налил ему огневиски. Люциус принял стакан, сделал глоток и закрыл глаза.

— Я помню, как он родился, — заговорил Люциус тихо, почти неслышно. — Ты приезжал, помнишь? Нарцисса ещё была слаба, а ты сидел с ним, пока я бегал за зельями. Ты держал его на руках и сказал: «У него будет твоя сила, Люциус. Я чувствую».

— Помню, — кивнул Снейп. — Он был крошечный. И очень громкий.

— А потом, когда ему было три, ты учил его плавать в нашем озере. Он тебя боялся сначала, а потом полюбил больше, чем меня. — Люциус слабо улыбнулся. — Ты всегда умел с ним ладить.

— Он умный мальчик, — тихо сказал Снейп. — Смышлёный. Упрямый.

— Весь в отца, — усмехнулся Люциус и вдруг посмотрел на Снейпа с такой откровенностью, что тот на мгновение растерялся. — Северус, я знаю, что прошу слишком многого. Но ты — единственный, кому я могу доверить его. Не как профессор, не как бывший соратник. Как друг. Как... как член семьи.

Снейп молчал, переваривая услышанное. Семья. Странное слово для них двоих. У каждого за плечами было тёмное прошлое, ошибки, потери. Но Люциус всегда был рядом. В самые мрачные времена, когда Снейп тонул в вине и отчаянии после смерти Лили, именно Люциус приезжал, вытаскивал его из грязи, заставлял жить дальше.

— Я присмотрю за ним, — наконец сказал Снейп. — Обещаю.

Люциус выдохнул, и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Я не прошу делать его жизнь лёгкой, — сказал он. — Наоборот. Будь строг. Требуй. Но если ему будет угрожать опасность... если эти гриффиндорцы решат, что могут травить Малфоя...

— Никто не посмеет, — твёрдо сказал Снейп. — Я позабочусь.

Люциус достал из кармана небольшой пергамент и протянул Снейпу.

— Здесь всё, что может пригодиться. Мои пожелания, кое-какая информация. И.… — он положил на стол тяжёлый кошелёк, — это для него. На всякий случай. Книги, мантии, если понадобится.

Снейп взял пергамент, но к кошельку не притронулся.

— Деньги убери. Ты же знаешь, я не возьму.

— Гордый, — Люциус покачал головой, но в голосе звучала нежность. — Всегда был гордым. Ладно, оставлю на крайний случай. Передашь, когда сочтёшь нужным.

Он поднялся, но вместо того, чтобы сразу уйти, подошёл к Снейпу и положил руку ему на плечо. Жест, который позволял себе только в самые сокровенные моменты.

— Береги себя, Северус. Ты мне дорог. Ты же знаешь.

— Знаю, — тихо ответил Снейп, накрывая его ладонь своей. — И ты мне. Береги Нарциссу. Она, наверное, в ещё худшем состоянии, чем ты.

— Она плачет с тех пор, как узнала новость про Драко, — глухо сказал Люциус. — Думает, я не вижу. Но я вижу всё.

— Передай ей, что Драко в надёжных руках, — сказал Снейп. — Я напишу, как только что-то узнаю.

— Спасибо, — прошептал Люциус и, прежде чем Снейп успел отстраниться, коснулся губами его виска — коротко, почти невесомо. — За всё спасибо.

Зелёное пламя вспыхнуло и погасло. Снейп остался один. Он посмотрел на пергамент в руках, потом на кошелёк, потом снова в окно, где уже зажглись первые звёзды.

— Лили, — прошептал он. — Твой сын в Когтевране. Сын Люциуса — в Гриффиндоре. Мир сошёл с ума.

Он спрятал письмо в ящик стола, запер его и долго сидел в темноте, вспоминая, как когда-то, много лет назад, они с Люциусом сидели вот так же, в его лондонской квартире, пили огневиски и мечтали о будущем. Тогда казалось, что впереди вечность.

Теперь вечность измерялась одним учебным годом. И обещанием, которое он только что дал.

В это же время в кабинете директора на верхнем этаже замка Альбус Дамблдор стоял у высокого окна, глядя на звёздное небо. В руке он держал пустую вазочку из-под лимонных долек, но мысли его были заняты совсем не сладостями.

Распределение преподнесло сюрпризы. Много сюрпризов.

Дамблдор ожидал, что Гарри попадёт в Гриффиндор. Он видел в мальчике ту же храбрость, что и в Джеймсе, то же благородство. Но шляпа рассудила иначе. Когтевран... что ж, возможно, это к лучшему.

И всё же директора беспокоило, что Гарри не оказался на одном факультете с Уизли. Молли прислала ему письмо ещё до начала учебного года, просила присмотреть за Роном и надеялась, что дружба с Поттером поможет её младшему сыну обрести уверенность. Теперь же Рон в Гриффиндоре, Гарри — в Когтевране. Конечно, они смогут видеться на переменах и совместных уроках, но это не то же самое, что жить в одной гостиной, делиться секретами по ночам, вместе взрослеть.

— Уизли могли бы стать ему опорой, — тихо сказал Дамблдор, глядя на мерцающие звёзды. — Большая семья, верные друзья... Им бы он доверял, они бы защищали его. А теперь? Когтевран — хороший факультет, умный, но там нет таких крепких кланов, как у гриффиндорцев. Там каждый сам за себя.

Он вздохнул. Гермиона Грейнджер, безусловно, умная девочка, но сможет ли она стать для Гарри тем, кем могли бы стать Уизли? Вряд ли. Она слишком рассудочна, слишком правильна. А Гарри нужна не только учёба, но и простое человеческое тепло, которого ему так не хватало у Дурслей.

Но Драко Малфой в Гриффиндоре — это было настоящим потрясением. Дамблдор прекрасно понимал, какую роль отводил Люциус своему сыну, и какую роль сам директор надеялся предложить мальчику, попав он на Слизерине. Теперь всё изменилось. Драко будет расти среди тех, кого его отец презирает, будет учиться у Макгонагалл. Сможет ли он противостоять семейному влиянию? Или станет изгоем?

— Интересно, что скажет Люциус, — пробормотал Дамблдор. — Впрочем, это его проблемы.

Он отошёл от окна и уже собирался вернуться к столу, когда его взгляд упал на портрет Финеаса Найджелуса Блэка. Бывший директор, как обычно, делал вид, что спит, но Дамблдор слишком хорошо знал своего предшественника.

— Вы не спите, Финеас, — спокойно сказал он.

Портрет приоткрыл один глаз.

— Не сплю, — признался Блэк. — Слишком шумно сегодня. Все эти метания, вздохи, разговоры про Уизли и Малфоев... Прямо театр абсурда.

— Вам не кажется, что ситуация тревожная? — спросил Дамблдор.

— Тревожная? — Блэк фыркнул и открыл оба глаза. — Мой дорогой Альбус, за свою долгую жизнь я видел вещи и похуже. Например, когда распределение отправило чистокровного Блэка в Пуффендуй. Вот это был скандал! Моя тётушка полгода не разговаривала с родственниками.

— И чем всё закончилось?

— А ничем. Тот Блэк стал лучшим министром магии за последние сто лет. Так что не драматизируйте. Подумаешь, Поттер не попал в Гриффиндор, Малфой туда попал. Мир не рухнет. Могло быть и хуже.

— Хуже?

— Ну, например, если бы они оба оказались в Пуффендуе, — усмехнулся Блэк. — Вот тогда бы я забеспокоился. А так... Всё идёт своим чередом. Дети вырастут, ошибутся, наделают глупостей, но в конце концов разберутся. Они всегда разбираются.

Дамблдор невольно улыбнулся. В словах старого циника была своя правда.

— Возможно, вы правы, — сказал он.

— Конечно, прав, — Блэк снова закрыл глаза. — А теперь дайте поспать. Завтра новый день, и этим детям снова понадобится ваша мудрость. А моя мудрость говорит, что старикам нужен отдых.

Дамблдор покачал головой и вернулся к столу, где лежали письма и отчёты. Ночь обещала быть долгой. Нужно было пересмотреть многие планы, написать несколько писем, а главное — подготовиться к тому, что грядёт. Потому что если распределение изменилось, то изменится и всё остальное.

— Будем наблюдать, — сказал он себе. — И надеяться, что наши дети справятся с выпавшими им испытаниями.

Фоукс согласно моргнул и снова закрыл глаза. Ночь в Хогвартсе текла своим чередом, а где-то в спальнях Когтеврана и Гриффиндора спали первокурсники, не подозревая, как сильно их распределение взволновало старых магов.

Гарри снилось что-то тёплое и уютное. Он плыл по облаку, а вокруг порхали книги с крыльями и пели магические песни. Сон был настолько приятным, что Гарри совершенно не хотел просыпаться.

— Мистер Поттер! Мистер Поттер, проснитесь же!

Голос пробивался сквозь дремоту, настойчивый и слегка взволнованный. Гарри почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. Он с трудом разлепил глаза и увидел над собой маленькую фигурку профессора Флитвика. Декан Когтеврана стоял на табуретке, которую кто-то предусмотрительно поставил рядом с кроватью, и выглядел встревоженным.

— А? Что? — Гарри сел, протирая глаза. За окном уже вовсю светило солнце, и лучи заливали спальню золотом. — Профессор? Что случилось?

— Что случилось? — Флитвик всплеснул руками. — Уже полдень, мистер Поттер! Занятия идут уже три часа! Ваши друзья... почему они вас не разбудили?

Гарри огляделся. Кровати Терри и Энтони были пусты, аккуратно застелены. Все уже ушли.

— Я.… я не знаю, — растерянно пробормотал Гарри. — Наверное, они думали, что я встал раньше? Или забыли...

«Или просто не захотели будить, — хмыкнул Борос. — Но это мы выясним позже. Сейчас у тебя проблемы, маленький носитель».

— Так, одевайтесь, быстро! — скомандовал Флитвик. — Хорошо, что профессор Снейп заметил ваше отсутствие на зельях и поднял тревогу. Мы обыскались! Директор ждёт вас в своём кабинете. Идёмте, я провожу.

Гарри вскочил, натянул мантию, сунул ноги в туфли и, приглаживая взлохмаченные волосы, выбежал за профессором. Они быстро спустились по лестницам, миновали несколько коридоров и остановились перед горгульей, охраняющей вход в кабинет директора.

— Лимонная долька, — сказал Флитвик, и горгулья отскочила в сторону, открывая винтовую лестницу.

В кабинете директора было полно народа. За столом сидел Дамблдор с неизменной улыбкой, но глаза его были серьёзны. Рядом стояли профессор Макгонагалл, профессор Снейп, профессор Спраут и даже Квиррелл, который забился в угол и нервно теребил свой тюрбан.

— А вот и наш соня, — мягко произнёс Дамблдор. — Проходи, Гарри, присаживайся. Мы тебя заждались.

Гарри, чувствуя себя ужасно неловко, опустился на стул. Борос внутри тихо посмеивался:

«Ничего себе приём. Целый консилиум из-за того, что ты проспал. Прямо как на суде».

— Гарри, — начал Дамблдор, — ты проспал завтрак и три первых урока. Это, конечно, не самое страшное преступление, но в Хогвартсе принято соблюдать расписание. Твои друзья, видимо, решили, что ты уже встал и ушёл куда-то раньше. Но мы выяснили, что ты всё это время мирно спал в своей постели.

— Извините, профессор, — пробормотал Гарри. — Я не специально. Наверное, кровать слишком мягкая... я привык к жёсткому матрасу.

— Понимаю, — кивнул Дамблдор. — Переезд, новая обстановка, волнение. Однако пропускать занятия нельзя. Мы с профессорами посовещались и решили, что ты должен наверстать упущенное. Поэтому сегодня после обеда и весь вечер у тебя будут индивидуальные занятия со всеми преподавателями по очереди. Ты пройдёшь пропущенный материал.

Гарри сглотнул. Индивидуальные занятия со всеми? Это звучало как наказание.

— Не волнуйся, — добавила Макгонагалл, смягчаясь. — Мы понимаем, что это не злой умысел. Просто в следующий раз попроси друзей будить тебя понастойчивее.

— А чтобы ты не падал с ног от усталости и голода, — вмешался Снейп своим обычным ледяным тоном, — я приготовлю для тебя специальное зелье. Оно снимет усталость и притупит чувство голода на несколько часов. Выпьешь во время занятий.

Дамблдор взмахнул палочкой, и кабинет преобразился. Мебель исчезла, уступив место небольшой учебной аудитории с одной партой. Гарри обнаружил себя сидящим за ней, а перед ним выстроились преподаватели.

— Итак, приступим, — сказал Дамблдор. — Раз вы, Гарри, проспали занятие по зельеварению, с него и начнём. Профессор Снейп, приступайте.

Снейп шагнул вперёд. В руках у него появился флакон с тёмно-зелёной жидкостью.

— Выпейте это сначала, Поттер. Зелье поможет вам не отвлекаться на голод и усталость. А потом мы займёмся делом.

Гарри взял флакон, с сомнением посмотрел на содержимое, но под взглядами всех преподавателей решился и выпил. Жидкость оказалась горьковатой, но через минуту он почувствовал прилив сил, а голод исчез.

— Отлично, — кивнул Снейп. — А теперь давайте посмотрим, что вы знаете о зельеварении.

И начался настоящий экзамен. Снейп задавал вопрос за вопросом, и Гарри отвечал. Час проходил за часом. Снейп спрашивал о свойствах ингредиентов, о технологии варки, о совместимости зелий. Гарри, подпитываемый зельем, чувствовал себя бодрым, но голова начала гудеть от напряжения. Прошло уже несколько часов, а допрос всё продолжался. Остальные преподаватели сидели молча, наблюдая.

Наконец, Снейп задал последний вопрос:

— А теперь, Поттер, скажите мне: что произойдёт, если добавить сок мандрагоры в укрепляющее зелье вместо стандартного ингредиента?

Гарри глубоко вздохнул, собираясь ответить, но вдруг Снейп... засмеялся. Это был тихий, зловещий смех, от которого по спине побежали мурашки.

— Гарри! Проснись! — раздался голос прямо над ухом.

Гарри дёрнулся и открыл глаза. Над ним стоял Терри Бут, его сосед по комнате, уже полностью одетый в школьную форму.

— Гарри, вставай! — сказал Терри. — Полчаса до завтрака! Ты что, спишь? Мы с Энтони уже собрались, а ты всё дрыхнешь. Внизу в гостиной тебя ждёт Гермиона. Пошевеливайся!

Гарри сел на кровати и огляделся. Спальня Когтеврана, утренний свет, заправленная кровать Энтони, который, видимо, уже ушёл в гостиную. Никакого кабинета директора, никаких преподавателей.

— Это... это был сон? — пробормотал он.

— Похоже на то, — усмехнулся Терри. — Судя по твоему лицу, снилось что-то интересное?

— Мне снилось, что я проспал все уроки, и Снейп несколько часов подряд пытал меня вопросами по зельеварению, — Гарри потёр глаза. — А под конец, после вопроса про мандрагору, он так зловеще засмеялся... Жуть!

Терри расхохотался:

— Снейп? Смеётся? Да старшекурсники говорят, что он вообще не умеет смеяться. Говорят, у него мышцы лица атрофировались от постоянного недовольства! Так что твой сон — точно фантастика. Ладно, одевайся быстрее, встретимся в гостиной!

Терри вышел, а Гарри вскочил и начал быстро одеваться. Странно, но он чувствовал себя удивительно бодрым, будто действительно выпил тонизирующее зелье. Может, сон был не простым?

«Или просто выспался хорошо, — философски заметил Борос. — Но сон занятный. Запомни его — вдруг пригодится. Снейп, смеющийся над тобой... Это надо запомнить».

Гарри подошёл к умывальнику и уставился на своё отражение. Лохматые волосы торчали во все стороны, как обычно, но шрам на лбу был на месте. Он потрогал его пальцем — никаких изменений.

«Шрам — это твоя фишка, — заметил Борос. — Все великие герои имеют какие-то отличительные черты. У кого-то плащ, у кого-то меч, а у тебя шрам. И волосы. Волосы особенно».

— Спасибо, утешил, — буркнул Гарри, пытаясь пригладить непослушные вихры.

Одевшись в школьную мантию (которая, к его удивлению, сидела идеально — видимо, Хогвартс сам подгонял одежду под рост), Гарри спустился в гостиную. Гермиона уже ждала его, сидя в кресле с книгой.

— Доброе утро! — бодро сказала она. — Терри сказал, что тебе снился кошмар про Снейпа? — она хихикнула. — Ну, ты даёшь! Уже в первую ночь видеть такие сны!

— Не кошмар, а просто странный сон, — поправил Гарри. — Я там проспал все уроки, и меня заставляли их отрабатывать.

— Кстати о уроках, — Гермиона подняла пергамент. — У нас сегодня два урока: Травология с Гриффиндором и История магии, судя по всему, с Пуффендуем. Я уже всё распланировала. После завтрака сразу идём к теплицам, а после обеда — на историю.

Они вышли из гостиной, ответив на новую загадку портретной дамы, и направились в Большой зал. Лестницы, как и предупреждал староста, меняли направление, и им пришлось дважды возвращаться и искать обходные пути, но к завтраку они успели.