Катарсис магии (джен)

Жизнь у Альфреда Митфорда была не сахар, даже несмотря на наличие статуса небедной, хоть уже и не чистокровной, семьив, он имел бедственное положение дома: средний сын в семье чистокровного фанатика на Родомагию, который полностью уверовал в нее после смерти своей маглорожденной жены в родах. Союз его матери и отца шокировал тогда всех: от товарищей по интересам, с которыми поддерживал поверхностные отношения, и его родителей, и после рассказа истории любви и их детей. Ибо контраст отношений отца к матери и детям был разителен: с Элизабет, так звали мать Альфреда, был нежен и уважителен, буквально носил на руках, а к детям относился как к очень ценному, но немного испорченному ресурсу.

А после смерти отец потерял для себя ориентир и окончательно ударился в веру в Родомагию и начал приобщать к ней и оставшихся от женщины, к детям. Каждое воскресенье он перед завтраком заставлял учить катрены к каждому ритуалу, каждый праздник проводили в соответствии с выпущенной для его последователей Волдемортом книгой, да просто навязывал идею о всемогуществе Родомагии и что, если бы они, дети, верили, мать бы не умерла. Но благо Альфред был далеко от пустословия отца, на третьем курсе в Хогвартсе, где его не будет уже нравоучать старшая сестра, которой больнее всего отозвалась смерть матери и слова отца, из-за которых она тоже присоединилась к этому течению родомагии, а младшего брата не придется опять оставлять без ответа на вопрос, когда это все прекратится.

А изначально ничего не предвещало беды. Как уже говорилось, отец Альфреда лишь несерьезно изучал эту тему — познакомившись с одним человеком, он узнал, что есть некая Родомагия, которая за выполнение определенных правил будет приносить тебе только пользу. Все это закулисное направление зародилось в начале 60-х годов от одного из первых пожирателей, который отказался от идеи Волдеморта и, по приколу, начал сам проводить ритуалы для немногочисленных начинающих. Хоть в будущем их стало не намного больше, но зато их фанатичность и нешуточное отношение да. Вот Оскар Митфорд, друг одного из верующих, в самый уязвимый для себя период неожиданно для себя и нашел в идеях и традициях утешение.

Поступил Альфред на факультет отца — Слизерин, чтобы снизить количество пренебрежительных комментариев в его сторону, не оправдывая ожиданий.

Стоило побольше не оправдывать ожиданий — на Слизерине оказалось ещё хуже, чем дома, там хотя бы меньше людей на квадратный фут. Специфичный фаворитизм декана, дедовщина от старших студентов, искусственная дружба с детьми друзей отца, просто апатия и скука от однотипных пейзажей подземелья. Вот и думал Альфред, что в его жизни не так и что делать, гуляя по ночному Хогвартсу. Хоть и мистер Митфорд и создавал впечатление примерного ученика, но желание бунтовать в нем иногда брало вверх, и он выбирался из своей клоаки на поверхность.

Вспоминая свою жизнь, он и не заметил, как оказался в заброшенном классе, где стояли неиспользованные парты и большой платяной шкаф. Поправив темную прядь за ухо и открыв из любопытства дверцу, юноша ожидал встретить обыкновенный хлам, который он встречал и до этого в заброшенных классах, но реальность была прозаичней и злораднее. Шкаф полностью раскрылся, и из него выскочил боггарт, начавший в нетерпении принимать форму страха Альфреда. Он хоть и знал, что надо делать в подобной ситуации, не раз встречался дома с домашними вредителями, все-таки, но из-за позднего часа не сразу сообразил и растерялся. А боггарт не дремал в это время и сформировался в фигуру в капюшоне.

— Просто отдай мне свою кровь, дитя, и ты получишь все, что ты хочешь. Здоровую мать, спокойного отца, понимающую сестру и беспроблемного брата. Тебе нужно только отдать немного своей крови, — говорила Родомагия искушаемым полушепотом, говоря то, что хотел услышать юноша.

Альфред встал как вкопанный и запаниковал: какого черта опять она…

— Ридикулус! — кто-то уверенным голосом сказал заклинание, и фигура сняла капюшон. Под ней оказалась женщина с хитрой улыбкой.

— С хэллоуином, сладость или гадость, как вам мой костюм масона? — спросила женщина, которая тут же сформировалась в бесформенный серый туман и скрылась за дверцами шкафа.

— Ты в порядке? — чья-то рука коснулась его рукава, и Альфред обернулся. Обладателем руки оказался Гарри Поттер, учившийся сейчас на курс младше его.

По словам Малфоя, который в своей ленивой и хвастливой манере рассказывал, как он подружился с миссией и что он скоро создаст третью, идеальную сторону за магов, Родомагию, но мягкую власть со своими будущими союзниками. Слушая его россказни, Альфред точно не верил в мифическую третью сторону, на своего отца насмотрелся, знает он таких, внесторонних, но то, что Поттер общался, как выяснилось позже, герой не оправдал надежд серебряного принца (за что Митфорд не мог его винить), с Малфоем — это уже интересно.

— О, извини, Альфред Митфорд, насколько я помню, — с небольшой заминкой и поправляя очки сказал Поттер.

— Он самый, — мнительно пожал плечами он и отвел серые глаза в сторону.

— А ты мне как раз нужен.

— В каких целях? — настороженно уточнил Альфред, потихоньку отходя от шкафа.

— Очень важных, — серьезно кивнул Гарри и неожиданно рассмеялся: — извини, просто я думал, что я тебе прилично приглашу, и мы будем вести беседу в другом месте, но раз так, почему бы и не прямо сейчас.

— Допустим, так какой вопрос?

— Насколько я знаю, твой отец, Оскар Митфорд, участвует активно в ритуалах Родомагии. Да что уж там, я сам видел твоего боггарта.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом! — гневно выпалил Альфред, а потом его ударила мысль: стой, так это правда, что Малфой...

— Я не знаю, что Малфой рассказывал, но в ритуале я участвовал, так сказать, с исследовательской целью. Но влияние на мага в целом я признаю очень опасным, и мне не хочется, чтобы в будущем она распространилась по всему магическому миру. Поэтому я хотел обратиться к тебе за помощью.

— И в чем моя помощь будет заключаться? — отвернулся к окну Альфред, чувствуя, что это его шанс.

— Так как ты студент Слизерина и немного вертишься в кругах детей, верующих в Родомагию и пожирателей, то я прошу тебя по мере необходимости докладывать информацию, какую посчитаешь нужной.

— А что мне с этого? — передернул он плечами.

— Глобально, ты нам поможешь победить Родомагию, чтобы она не захватила умы магов. Для тебя все, что ты попросишь, — спокойно сказал Гарри.

— Я согласен, — неожиданно для себя согласился Альфред, быстро оказавшись перед ним.

— Так быстро? — удивлённо усмехнулся Гарри, нащупав что-то под мантией. — Я думал, что слизеринцы хитрее, и ты будешь торговаться и просить время на подумать.

— О, ты просто не участвовал в этих пирах во время чумы с самого детства, и тебе не впаривали в голову мысль, что без родомагии и веры в нее ты никакущий маг и человек, с которым нельзя вести дел.

— Странная пропаганда для заманивания новых людей.

— А это и не говорят сразу, — грустно заметил Альфред, чья прядка грустно накрыла его лицо. — Сначала обещают просто групповой комфорт и веру в само воплощение Магии, потом она тебя лишает своих мозгов, и в конце ты запущенный и подсаженный на психологическую иглу под названием: «без меня ты маггл с палочкой, а со мной сумасшедший без тормозов, но с огромной магией».

— Все равно удивительно, что вообще кто-то вписался в эту затею, — отозвался Гарри, сидя на парте.

— Но я же вписался в твою, — повторил за Гарри Альфред и усмехнулся. — Да и когнитивные искажения в лице отступников наказываются Родомагией лишением жизни, ума или рассудка. А с такими дел не ведут, так что новичкам кажется, что это всего лишь группа с уклоном в изучение традиций и простого соблюдения правил «настоящих магов», — голосом выделил Альфред последние два слова, намекая на его отношение к ним. — Хотя ее последователи всего лишь тратят свои деньги на послеритуальные вечеринки и ежегодные сборы на участие, не задаваясь никакими важными вопросами.

— О, не беспокойся, на нашей стороне есть печеньки, уважение к личным границам и возможность выражать свой голос, — в тон ответил ему Гарри.

— А кто ещё на вашей стороне?

— Я, мои друзья, Дамблдор и ещё некоторые люди, которых надо держать в секрете.

— Но этот секрет я узнаю когда-нибудь, — поддавшись вперёд с улыбкой спросил Альфред.

— Постепенно, да, — в ответ улыбнулся и поправляя мантию Гарри. — Доброй ночи и удачи.

— Доброй, — выйдя из кабинета, он вздохнул полной грудью воздух и рассмеялся от абсурдности ситуации. Час назад он обычный потерянный человек без права на надежду, потом получивший стресс от боггарта, а сейчас у него уже есть задачи по собственной инициативе и участие в глобальной миссии по искоренению ненавистной ему мерзости.

Решив подумать об этом завтра, а точнее сегодня днём, Альфред вприпрыжку отправился в свою уже разведывательную территорию.