Катарсис магии (джен)

Слишком жаркий день для севера Шотландии приближался к своему концу. И в одном замке, которого двадцать лет назад ещё не было, окруженном густым лесом и озером, горел свет в окне башни. Окно кабинета раскрывало тревожную и рабочую атмосферу: повсюду были раскиданы листы пергамента, артефакты лежали где попало, а многочисленные книги раскрыты, на первый взгляд, на случайных страницах. Настроение у людей, находящихся в комнате, было не лучше.

— Ровена, может, хватит проверять все на свете? — спокойно спросила пухлая и рыжая женщина. — Мы же ещё в начале зимы всё высчитали.

— Возможно, но лучше проверить, чем нет, — тревожно ответила леди Равенкло.

В комнату вошёл седой мужчина. Обведя комнату взглядом и найдя свободный стул, он уселся и начал магией сортировать зелья.

— Ровена, не стоит тревожиться. Мы всей Европой который год бьемся, чтобы победить этого паразита, калечащего магов, провели сотни часов над исследованиями и расчетами всего и вся, наши соседи сделали всё как надо четыре раза, а нам остается только последний гвоздь забить в крышку гроба, так что стоит действительно расслабиться перед ритуалом.- решительно сказал он, с небольшой грустью в глазах.

— Хорошо, уговорили, — устало откинулась на спинку кресла черноволосая женщина, протирая закрытые глаза. — Но замечу, что…

— Что за уныние здесь творится? — войдя в комнату, уточнил крепкий рыжий мужчина с мечом в ножнах.

— Я бы сказал, не уныние, а обычная рабочая обстановка последних лет, Годрик, — с усмешкой проговорил Салазар.

— И я думаю, не помешает скрасить эту обстановку кубком хорошего вина, — подхватил тон друга Годрик и достал из своей сумки кувшин.

— У нас не так много времени будет на отход от вина, — откликнулась Ровена.

— А оно не крепкое и разбавленное, — отозвался Годрик, наколдовал всем по кубку и начал разливать.

— Хорошо, — вздохнула Ровена и начала ходить по комнате с кубком в руке. — Тогда давайте всё проверим. Первое и самое важное: наших учеников увести в безопасное место, сделано?

— Сделано, дорогая, — сказала Хельга, потягивая вино, — и даже больше, несколько родителей и домовиков решили присмотреть дополнительно за студентами.

— Только опять Мерлин куда-то подевался, и обязательно за день до ритуала, — раздраженно фыркнул Салазар, один раз постучав по своему медальону.

— Куда пропал, оттуда и вернётся. Чай не в первый раз, — философски дополнила Хельга.

— Далее у нас зелья, — кинув взгляд в пергамент, сказала Ровена.

— Всё готово, трижды проверено и запас с собой сделан, — ответил Слизерин так, будто уже не первый раз говорил, — чаши под них работают, а вентиляция в зале закрыта.

— Хорошо, далее у нас текст катренов и меч.

— Ну, это самое лёгкое, птичка, — уверенно сказал Годрик, подливая себе напитка, — всего-то пропеть один катрен под испаряющиеся зелья, потом ещё один и занести меч над этим дракклом.

— Только не забудь головной пузырь наколдовать, а то с тебя станется — все катрены выучить и попасть под эффект паров.

— Не беспокойся, Ровена, — успокоила подругу Хельга, — в конце концов, у Годрика есть целых три человека, которые за ним присмотрят.

— Я всего один раз ошибся в договоре с Рагноком, вы мне до конца жизни припоминать будете?

— Если потребуется, — пожал плечами Салазар. крутя вино в руках. — за победу?

— За победу — поочередно проговорил каждый человек в комнате и осушил свой кубок.

За неспешным разговором, они и не заметили, что время приблизилось к полуночи. Специальный артефакт шумно оповестил об этом факте.

До ритуала, от которого зависит, будут ли маги без отравляющего их жизнь, умы и магию паразита или попадут под его влияние, осталось полчаса.

— Все будет в порядке- промолвила Хельга, наблюдая как магический свет играет на мече Годрика

— Пока я дышу я верю- отстраненно ответил ей Салазар, сжимая в руках медальон,- надеюсь мой сын погиб из-за него не зря — зажмурившись он начал собираться, и остальные тоже. Уже все вместе они пошли в ритуальный зал.

В доме № 4 на Тисовой улице города Литтл-Уингинг все мирно спали: от мерно посапывающего Дадли, которому снилась новая видеокамера, до громко храпящего мистера Дурсля старшего. Даже мальчик Гарри, находившийся в чулане под лестницей, погрузился в царство Морфея. Но что-то было странным: медальон на груди у мальчика, под растянутой футболкой, светился и подрагивал.

Неожиданно медальон резко щёлкнул, Гарри начал тяжело дышать и быстро мотать головой из стороны в сторону. Медальон тяжело открылся, будто его давно не открывали, и из него вылетел маленький блестящий шарик, летевший к шраму в виде молнии. Когда металл коснулся кожи, из шрама начала течь чёрная субстанция, а шарик начал впитывать её. Наконец, когда шарик переменил цвет со стального на чёрный, он вернулся в своё углубление в медальоне, который защёлкнулся и погас.

Гарри смог успокоиться и отдышаться, после чего погрузился обратно в сон. Скоро начались привычные для мальчика странные сны, где у него, подростка, происходят сумасшедшие и волшебные приключения.

Рано утром прозвенел будильник, и Гарри, надев очки, начал записывать все сны, которые он смог запомнить. Как уже писалось, подобное ему снилось не впервые. Самый ранний случай произошёл, когда Гарри начал уже ходить в школу. В ту ночь ему приснилось, как он, переволновавшись из-за результатов на только что написанный тест, покрасил парик учительницы в синий цвет и последующую воспитательную "беседу" от тёти Петуньи. И когда данный сон сбылся наяву, Гарри подумал, что это очень странно (хотя, учитывая, что он был Гарри Поттером, несносным и ненормальным мальчишкой, по мнению своих родственников, для него это должен быть обычный вторник) и на всякий случай решил завести отдельную тетрадь, вдруг ещё приснится. И такое действительно снилось. Но было ещё кое-что странное: чёрный медальон с серебряным краем восьмигранной формы, который носил Гарри, сколько себя помнит, и почему-то никак не смущавший тётю Петунью своим наличием, излучал остаточное тепло и небольшое количество света, будто во время странного сна он вовсю светился.

Шло время, и тетрадь пополнялась, и после сбывшегося сна, где Гарри, убегавший от Дадли с компанией, попадает странным образом на крышу, мальчик решил найти ответы на вопросы в библиотеке, чтобы своим снам найти хоть какое-то объяснение. Прошерстив примерно 3 месяца библиотеку, Гарри выявил 2 теории: либо он волшебник, либо мутант.

И во втором классе, когда ему уже как два месяца исполнилось семь лет, одна из теорий подтвердилась — он волшебник. А подтвердилась она следующим образом: ему приснилось, как на его одиннадцатый день рождения рассказал о магии большой человек по имени Хагрид в доме на острове. До этого ему приснился сон, как он в зоопарке разговаривал со змеёй, и это тоже считалось магией, так что Гарри решил на всякий случай точно удостовериться в своей теории и найти змею.

Когда она после разговора о солнце и мышах ускользнула в кусты, Гарри, глядя ей вслед, обрадовался, ибо думать, что он маг, а ненормальный, было куда приятнее. Так и жил свою жизнь Гарри: после школы, домашних забот у Дурслей он проводил своё время в библиотеке, очень стараясь найти хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы, а также записывая свои необычные сны в тетрадь.

Но необычные сны не вызывали в нём никакой боли и желания кричать и умолять о помощи. Этот сон казался ещё более удивительным, чем предыдущие. В нём он, уже проучившись шесть курсов студент Хогвартса и прошедший один год в войне, находился в странном зале в окружении своих друзей и учителя, которого он считал мёртвым и с которым недавно поссорился. В центре алтаря находилась, судя по словам учителя, Родомагия.

Существо постоянно двигалось и шевелило своим страшным ртом, а Гарри с компанией пытались его как-то удержать, не поддаться его влиянию, а после победить. И тут Гарри, в своей мантии-невидимке, крепко держащий узловатую палочку учителя, который он ему бросил и начал оседать на пол, как и другие, кинул какое-то заклинание в существо, и зал озарился ослепляющим белым светом.

Записав весь сон от и до, мальчик отложил тетрадь и задумался. Или уже не мальчик. Это сложно сказать, ведь самому Гарри казалось, что после таких снов с самыми фантастическими сюжетами — от боя с Василиском до дуэли с Тёмным Лордом — он становился взрослее. Будто взрослые версии Гарри давали ему свой опыт, а маленькая версия всё это впитывала как губка.

Решив подумать позже о своей возрастной самоидентификации и переключить внимание в более практичное русло, Гарри посмотрел на часы и в спешке вышел из чулана, начиная привычно-равнодушно готовить будничный вариант завтрака: кофе с молоком для дяди Вернона, крепкий чёрный чай с одной ложкой сахара для тёти Петуньи, охлаждённый апельсиновый сок для Дадли и для всех яичница с беконом и овсянкой.

К семи утра уже начало просыпаться семейство и спускаться в кухню. Поприветствовав друг друга, они приступили к трапезе.

А уже поевший свой завтрак и помывший свою посуду, Гарри начал смотреть в окно и думать о своей жизни: что, оставаясь в семье, принявшей его, но остававшейся к нему равнодушной, и по умолчанию, когда ему видятся сны, нашедшие отражение в реальности, и когда у него есть магия, надо что-то делать.

— Почему ты ещё не в саду, мальчишка? — приказным тоном проговорила тётя Петунья, когда уже все члены семьи поели и начали собираться кто на работу, кто в гости. — И поживее, а то не дай бог ты не польёшь мои новые розы!

— Да, тётя Петунья, — бесцветно ответил Гарри, уходя из кухни.

Определенно, надо что-то делать.

…

Гарри возвращался из пекарни с хлебом, который попросила купить тётя к ужину, через парк, намеренно не торопясь. Вспомнив свои утренние мысли, он решил к ним вернуться.

У него были сны, которые, как он предполагал, были пророческими из-за уже сбывшихся событий либо же воспоминаниями, потому что вряд ли от простых снов он внутренне взрослел и менялся. Он точно являлся магом… По идее, у него был дом в Годриковой впадине, но он был разрушен, так что там жить не удастся. Но у него были знания о магии, да и обычные, которые ему бы помогли найти свой дом. Тем более, раз 22 июня 1998 года они безуспешно пытались одолеть Родомагию, то надо готовиться к ней уже сейчас.

Пройдя уже через половину парка, Гарри наткнулся взглядом на дерево со скворечником, сделанным из большой коробки из-под новомодной игрушки . Оттуда доносился лёгкий щебет птиц, и мальчик подумал, что они обсуждают, как провели свой птичий день. Гарри улыбнулся, ведь он сам этот скворечник сделал: хоть он и не вписывался в прилизанный Литтл-Уингинг, домик нашел своих свободных жильцов. "Если даже у птиц есть свой дом, то и у меня будет", — закралась обнадеживающая мысль в голове Гарри, и он, окрылённый, быстрым шагом продолжил путь.

Дойдя до дома и открыв дверь, мальчик не услышал привычного бурчания от телевизора и звуков готовки на кухне. Что-то было не так. Пройдя на цыпочках по коридору, Гарри начал незаметно продвигаться в гостиную, где через щель в двери он увидел тётю Петунию с его тетрадкой в руках. Она, бледная и с застывшим выражением шока на лице, медленно листала страницы, внимательно изучая содержимое. Гарри не знал, как поступить, но неожиданно для обоих Дадли вернулся от друзей, громко оповещая о своём приходе свою мать. Миссис Дурсль быстро положила тетрадь в тумбочку и, заметив Гарри в дверном проёме, одними губами прошептала: "Поговорим позже".

Ужин длился для Гарри, в тревоге трогающий цепочку через футболку, долго и тяжело, и из-за этого потерял аппетит и просто размазывал пюре с рагу по тарелке. Данную атмосферу почувствовал каждый член семьи, хоть и не в полной мере: тётя Петуния пыталась интересоваться делами мужа и сына, дядя Вернон, улавливая настроение жены, отвечал как мог, а Дадли, не понимая, что происходит, решил не выделяться и просто есть, быстро утаскивая тосты с джемом. По завершении ужина, выполнив свои обязанности, Гарри сел под давящим взглядом тёти. Дадли громко закрыл дверь и отправился в свою комнату, а дядя Вернон напряжённо сел напротив племянника.

— Что это? — спросила женщина, доставшая из тумбы тетрадь.

— Судя по виду, тетрадь, — решив прикинуться непонимающим, пожал плечами Гарри.

— Я знаю, что это тетрадь. Я имею в виду содержание. Тебе кто-то рассказал про магию, Хогвартс. Кто это? — нарочито спокойно спросила побледневшая женщина.

— Дорогая…

— Вернон, не мешай!

— Мне никто не рассказывал о магии. Разве она есть? Вы вроде регулярно напоминаете, что всё, выходящее за рамки нормального, не существует, — пытался продолжать свою тактику Гарри и думал, что делать.

— Да ну. И это говорит человек, который покрасил волосы своей преподавательнице, полез на крышу школы и уменьшил свитер.

— Мы вроде бы пришли к выводу, что это всё случайности, — влез в разговор мистер Дурсль.

— Да посмотри на него, Вернон. Этот мальчишка просто издевается, как его мать. Притворяется нормальным, лишь бы нас дурачить и получать от этого удовольствие, — неожиданно вскрикнула миссис Дурсль.

— Не говорите так о моей матери и вашей сестре, — стараясь оставаться хотя бы внешне спокойным, мальчик устало положил подбородок на пальцы.

— Хорошо, буду говорить о твоём отце. Лентяй, раздолбай, не смог защитить Лили.

— Дорогая, давай я тебе налью…

— Не надо мне ничего наливать, мне нужны ответы. Почему этот мальчишка что-то скрывает, вечно где-то шастает, почему мы должны его держать у себя? — тётя Петуния находилась на грани нервного срыва.

Гарри быстро схватил тетрадку и побежал в чулан, собирая свои немногочисленные вещи в школьный рюкзак, пока старшие Дурсли не отошли от шока, и под влиянием адреналина убежал из дома. Бежал он недолго, в парк, для небольшой передышки и обдумывания.

Сев на ближайшую скамейку, Гарри отдышался и начал осматривать парк. Тихо, темно, уже все жители находились по своим домам и общались со своими близкими, и так каждый день. Мальчик сгорбился и закрыл глаза. "Если я вернусь в дом, то глобально ничего не изменится. Дурсли побесятся, будут построже, но на этом всё. Но так я не узнаю, что происходит в волшебном мире, а точнее, с Родомагией. Буду просто ведомым у жизни, как баран, и не смогу помочь никому из-за своего несвободного положения". Что-что, но из снов мальчик уяснил, что такие случайности неслучайны. Из мыслей Гарри выдернула птица, приземлившаяся перед ним и с любопытством на него глядя. Не дождавшись чего хотела, она так же случайно ввысь улетела. "Мы сами куём своё счастье. И несчастье тоже", — такая была последняя мысль перед тем, как Гарри, ни на что не рассчитывающий, сильно сжал медальон и представил себе Годрикову впадину.

После неожиданного, но такого желанного перемещения, Гарри больно приземлился коленями на плитку посреди ночной площади. Было темно и тихо, лишь в некоторых окнах светились уставшие и сонные огоньки, вторя своим домочадцам. Гарри отряхнул брюки и начал осматриваться. Это место казалось ему знакомым, и после нескольких минут изучения площади оно таковым и оказалось. Это была Годрикова впадина — место, где он провёл свой первый год жизни и где справлял своё семнадцатое Рождество в печали и тревоге вместе с Гермионой из воспоминаний.

Словно в тумане, Гарри неуверенным, быстрым шагом направился сначала к статуе, располагающейся в центре площади. При его приближении она начала меняться: вместо военного памятника появилась его семья — отец, мама и он сам. После жадного, но недолгого изучения Гарри быстро направился к кладбищу.

Ему нужны ещё больше подтверждений, после нескольких лет странных снов, догадок и домыслов, поисков непонятно чего где попало — они ему необходимы.

Пройдя через вход, Гарри словно в помешательстве начал искать нужные могилы. Перед глазами мелькали разные надгробия: какие-то были минималистичными, какие-то вычурными, но ему нужны особенные. И вот, когда взгляд уцепился за свою же фамилию, а после за имена своих родителей, Гарри неожиданно для себя устало опустился на колени и нервно, истерически рассмеялся. Но смех был освобождающий: всё-таки хотелось больше подтверждений, что мальчик не сумасшедший, а сны, какими бы странными они ни казались, были реальными.

Когда Гарри высмеялся и успокоился, он начал проводить пальцем по словам: «Последний же враг истребится — смерть». Задумчиво гладя гладкий камень, взгляд мальчика упал на траву возле могил, и его голову неожиданно посетила мысль, которую он захотел тут же воплотить. Через некоторое время, проведенное хоть и муторно, два небольших венка оказались на холодном камне. Посмотрев на общую картину, Гарри медленно встал и на прощание прошептал: «Спасибо, спасибо, что оказались явью», и медленно направился к выходу. Но почему-то резко в голову закралась мысль проверить еще одну могилу, и его ноги быстро сменили направление. И через некоторое время он нашел — это была могила его дальнего предка Игнотуса Певерелла со знаком Даров Смерти.

И, смотря на нее, мальчик подумал, почему же его потянуло сюда. Но навалившаяся усталость намекнула ему, что его надолго не хватит, и Гарри начал размышлять, где бы ему переночевать. «Мда, как принимать решения на скорую руку — это я могу, а как делать планы вдолгую — нет, спасибо». Ворча на себя, он в уме перебирал варианты. «Ну, на кладбище спать — это даже для меня чересчур, напроситься кому-то в гости невежливо, да и маловероятно, что кто-то меня примет. Может, в дом?» Подумав, что больше и некуда идти, Гарри поплелся туда, где, примерно по воспоминанию, он находился, но отыскать дом помогли несколько ориентиров, сколько общий вид дома.

Он был большой, когда-то очень живой и уютный, судя по увядшим цветам и заброшенной беседке, которые виделись лишь очертаниями. Но Авада Кедавра и время не жалеют всех живых. Встав перед калиткой, Гарри начал переминаться с ноги на ногу, словно боялся войти. Но его внимание привлекла дощечка, лежащая на траве, и перед ним оказались многочисленные пожелания удачи. С потеплевшим сердцем от ободряющих слов мальчик вошел в дом, все еще держа дощечку как свой талисман и щит, и решил по-быстрому осмотреть первый этаж. Но после закрытия входной двери и оказавшегося дивана в гостиной решение об осмотре тут же улетучилось, и Гарри, кинув свою куртку и рюкзак на столик, моментально заснул, решив, что "я подумаю об этом завтра" как нельзя кстати применима в его случае.

…

Пробуждение было необычно лёгким, хотя от обстановки такого не скажешь. Пыль в воздухе и затхлость очень давили. Решая проблемы по мере их поступления, Гарри открыл окно и посмотрел на улицу. Было начало августа 1989 года, и солнце начало проклёвываться из-за горизонта. Полюбовавшись немного на рассвет, мальчик оставил окно открытым и начал осматриваться. После проветривания комната уже не казалась настолько тяжёлой, особенно в рассвете, и, приободрённый видом гостиной, Гарри пошёл и в другие комнаты.

Первой ему представилась кухня. Тут неожиданно живот уркнул, и горло пересохло. С сомнением открыл кран, и, когда вода сначала неуверенно, но потом уже активно начала течь, мальчик быстро нашёл кружку в шкафчике, сполоснул её и начал пить. Когда он напился, уже удовлетворенный, но наполовину, Гарри продолжил осмотр. В кухне, помимо раковины с водой, так же стоял стол, на котором была ваза с давно сухими ромашками, стулья с небольшими цветными подушками и небольшая дверка. Любопытство взяло верх, и перед ним предстала кладовая. Вспомнив про чары стазиса, хотя были сомнения, что за неимением поддержки они выдохлись, мальчик внимательно изучил её содержимое. В ней оказались крупы, бакалея, банки консервов (вероятно, мама на всякий случай принесла), немного фруктов и овощей, а также хлеб со сладостями.

Внимательно хлеб осмотрев и не найдя признаков порчи, Гарри неуверенно оторвал небольшой кусок и съел его. Вкусно и, на удивление, свежо. Благодаря всех и вся, что есть такие чары, Гарри жадно ел хлеб, переместившись на кухню и запивая водой. После нехитрого завтрака мальчик отправился на второй этаж: первая дверь оказалась входом в родительскую спальню, где располагались немного книжных полок и большая кровать; вторая была входом в ванную, а третья, самая разрушенная, оказалась его детской. Стоя на пороге комнаты, где убили его мать и чуть не убили его самого, Гарри тяжело вздохнул и быстро закрыл дверь. Постояв так немного, он, сбитый от смеси чувств, решил, что будет ещё время на изучение, и спустился на первый этаж.

Но тут внимание Гарри привлекла лестница, ведущая вниз, и он начал туда неуверенно спускаться. В темном коридоре неожиданно загорелись небольшие лампадки необычным, но ярким огнем; самая последняя пара факелов освещала большую деревянную дверь с красивым рисунком. Недолго подумав, Гарри сначала сбегал за сковородкой из кухни и рюкзаком, на всякий случай, и медленно открыл. Но ничего страшного не было — всего лишь небольшая библиотека, а также отдельное помещение, отведенное для склада. При быстром осмотре в дальнем углу оказалась ещё одна дверь, но уже не такая приметная — в цвет стен. Она создавала ощущение одновременно обыкновенной и таящей в себе какую-то тайну. Решив ее разгадать Гарри, найдя тканевую перчатку для занятий в саду, прикоснулся к ручке. Неожиданно она его обожгла и засветилась, но сияние быстро прекратилось, замок щелкнул. И Гарри вошел в эту дверь, крепко держа сковородку.

Несмотря на возраст, дверь поддалась достаточно легко, и за ней оказался темный коридор с трудно определяемой длиной. Осторожно идя по нему, Гарри не мог зацепиться глазами. Коридор был с абсолютно гладкими поверхностями, не создающий никаких звуков; мальчику даже казалось, если он крикнет, то слова быстро пропадут, толком и не родившись. Но конец оказался достаточно быстрым: Гарри стоял у абсолютно такой же двери, но ручка уже была с другой стороны. Ухватившись за ручку, произошло то же самое, что и с предыдущей: она быстро нагрелась и засветилась. А за ней отворился замок.

За дверью показалось слабо освещенное помещение, судя по старым и поломанным вещам, предназначенное для хранения. Пробираясь сквозь хлам, Гарри увидел проход и вдалеке лестницу, ведущую наверх. Перехватив сковороду поудобнее, мальчик быстро и тихо продвинулся по лестнице. Уже наверху встретил минималистичный, богатый и не кричащий интерьер, где было много теплых цветов. Но Гарри показалось, что в этом неизвестном доме давно никто не жил. Все предметы мебели были покрыты пылью, а в углах поселилась паутина.

Не зная, куда себя деть, Гарри открыл первую попавшуюся дверь, за которой показалось очень интересное помещение. В нем не было окон, в отличие от большого количества ламп разных форм, которые светились равномерным и ярким светом при его появлении. Лампы освещали же многочисленные портреты, люди на которых, похоже, были родственниками: у большинства из них были черные как смоль непослушные волосы и схожая комплекция. Но создавалось ощущение, что они спали очень глубоко. Вспомнив о волшебных портретах, Гарри подумал, как бы их разбудить, чтобы извиниться за вторжение в дом и спросить свое местоположение. Но неожиданно проснулись самые близкие к нему портреты, на которых изображался мужчина лет пятидесяти и девушка лет двадцати на соседнем холсте.

Сначала Гарри не понял, как ему реагировать, потому что подобного у него ни в жизни, ни в воспоминаниях не было. Но потом, словно пробудившись, он коротко вскрикнул, замахнулся было сковородкой, как один из портретов подал голос:

— Стой! — резко и громко сказал мужчина с проседью волос. — Пожалуйста. Мы не причиним тебе вреда.

— Кто вы? — напряжённо произнес Гарри, держа всё ещё сковородку.

— Мы портреты членов семьи Поттеров из самых разных времён, — ответила немного сонно девушка, потягиваясь на другом портрете. — Судя по внешнему сходству и тому, что только Поттер может пройти, ты — Поттер.

— Так точно, — сомневаясь, Гарри отпустил сковородку и добавил: — Гарри Джеймс Поттер.

— О, так ты сын Джеймса и Лили, — по-новому посмотрел на мальчика мужчина и продолжил:— Я Карлус Поттер, это очаровательная особа, моя младшая сестра, Эмма.

— Я и сама могла представиться, — заметила Эмма и прищурилась, глядя на Гарри.— А какой сегодня день?

— Первое августа 1989.

— Мда, долго мы в стазисе провалялись, — удивлённо сказала Эмма.

— В стазисе? — уточнил Гарри.

— Да, с восьмидесятого года, когда умерли мой брат Флимонт с его женой Юфимией, твои дедушка и бабушка, — грустно ответил Карлус.

— А у них портреты есть? — с надеждой спросил Гарри.

— Есть, только они не разговаривают из-за того, что заказали их за месяц до своей смерти, — опустила взгляд девушка и показала пальцем в сторону спящей немолодой пары. — Сочувствую.

— Ничего, — грустно откликнулся мальчик. — А почему вы тогда активны?

— Вероятно, потому, что мы самые свежие портреты, но и других можно разбудить, не беспокойся.

— Дата написания?

— В этом зале портреты тех Поттеров, которые участвовали или жили в важные исторические периоды, но есть и другие, они там, — указала Эмма вправо, и там оказалась арка, где тоже виднелись спящие портреты. Также Гарри заметил даты жизни и имена тех, с кем разговаривал: “Карлус Генри Поттер, 12.04.1919-26.11.1977”, “Эмма Шарлотта Поттер, 15.02.1940-28.06.1960”.

— И как вы оказались здесь, молодой человек? — спросил Карлус.

— Ну, это долгая история, — шаркнул ногой молодой человек.

— Тогда давайте переместимся на кухню, там удобнее будет истории рассказывать, — предложил Карлус, пожимая плечами. — Кстати, Гарри, можешь вызвать нашу эльфийку Клио, она из своего стазиса должна тоже выйти.

— Хм, Клио? — неуверенно сказал Гарри, и перед ним появилась домовая эльфийка в наволочке.

— Хозяин Гарри? — вопросительно и заторможенно спросила Клио, усиленно моргая голубыми глазами.

— Верно, Клио, приятно познакомиться, — Гарри дал руку для пожатия, на что эльфийка неуверенно ответила.

— Клио, будь добра, отведи Гарри на кухню и приготовь ему завтрак, — спокойным тоном сказал Карлус.

— Да, хозяин Карлус, — Клио медленно ему кивнула и пошла в сторону кухни, а Гарри пошёл за ней.

Когда все оказались на кухне: Клио за магической плитой, Гарри за столом, а Карлус и Эмма на пейзаже поляны, то маги вернулись к своему разговору.

— Ну, что вас конкретно интересует? — спросил Гарри, первым прерывая тишину.

— Для начала, как ты здесь оказался? — повторил свой вопрос мужчина.

— Через какой-то коридор из дома в Годриковой впадине.

— Мда, мог бы поинтересней вопрос задать, — после этого последовал стук по ноге девушки. — Ай, больно же! Ну ладно-ладно. Что ж, Гарри, по информации, которая была у нас до заморозки дома и которая появилась с твоим приходом, мы можем сделать вывод: Джеймс и Лили мертвы, но ты жив, что нас бесконечно радует, но нам интересно, почему ты вообще здесь. Потому что, насколько я помню, у Лили была близкая родственница-маггла, которая тебя, вероятно, приютила, — быстро доложила девушка.

— Да, так и есть, — подал голос Гарри. — После смерти родителей я жил у тёти Петуньи с её мужем, мистером Дурслем. У них есть сын Дадли, и они ко мне относились равнодушно. О магии не говорили, давали приличное количество домашней работы, но не били, и на этом спасибо. Такой была моя жизнь до определённого момента. Когда мне было шесть лет, мне приснился сон о том, как у меня случился магический выброс, хотя тогда я ещё о нём не знал, и покрасил парик учительницы в синий, а когда этот сон сбылся, то… — неуверенно начал Гарри, но постепенно он всё более подробно рассказывал о своей жизни. И о медальоне, и о тетрадке, и о попытках найти информацию в библиотеке, и о многом другом.

— И вот я здесь, — немного устало завершил свой долгий рассказ Гарри.

— Что ж, спасибо, Гарри, это было достаточно подробно, — благодарно сказал Карлус, кивая на Клио, до того тихо ждавшей окончания речи Гарри и в чьих руках был поднос с едой. — Сейчас я предлагаю тебе оценить старания Клио, а потом уже мы тебе расскажем.

— Согласен, — приободрившись, ответил мальчик.

— Ваш завтрак, хозяин Гарри, — подавая на стол овсянку, чай и булочки, сказала Клио.

— Можно просто Гарри.

— Как хотите, хозя... кхм... Гарри.

— Вот и хорошо. Спасибо за старания.

Поев овсянку и большую часть булочек, Гарри сейчас пил чай.

— Раз ты поел, продолжим, — серьезно сказал мужчина, — что сначала ты хочешь узнать?

— В моих воспоминаниях я уже встречался со странными снами, это были видения от Волдеморта, но эти не похожи на них. Сейчас, как думаете, что это? — данный вопрос давно тревожил Гарри, и он поддался вперед из интереса.

— Сложно сказать. Но я бы предположила, что это все же воспоминания, нежели просто сон... Кстати, а какое твое самое последнее подобное воспоминание?

— Как я с друзьями и Дамблдором проводил ритуал по победе над Родомагией, хотя больше это напоминало попытку не сделать хуже, потому что узнали о ней мы за месяц до ритуала. Я кинул в нее какое-то заклинание, и потом появился яркий белый свет, — вздохнул Гарри, опустив взгляд на стол.

— Ты знаешь о Родомагии? — странным голосом спросила побледневшая Эмма.

— Только то, что сказал мне Дамблдор: что это некий магический паразит, которого на свою сторону переманил Том. Она усиливает магию и родовые таланты, но также ухудшает контроль над магией и умом человека, — припоминая, сказал Гарри.

— А у тебя были особые артефакты, зелья?- уточнил Карлус

— Да, мантия-невидимка и бузинная палочка, и, я сейчас вспомнил, воскрешающий камень в застежке мантии. А что?

— А в воспоминаниях никто не говорил секрета про дары?

— Нет.

— Вот и хорошо, что не говорили, потому что тогда охота за ними была бы еще ожесточеннее, — проворчал мужчина.

— А в чем секрет?

— Секрет в том, что сила даров по-настоящему раскрывается либо по двое, но не полностью, либо когда они все вместе единовременно, — сказала Эмма. — Например, сочетание палочки и камня дает улучшенный контроль над ментальными чарами, палочка и мантия — усиление защитных и скрывающих чар, мантия и камень — ментальную невидимость и защиту, а все вместе дают полноценную защиту. Но надо знать, как это сделать. Вероятно, у тебя все в совокупности сработало: комплект даров, стресс и общий фон магии.

— А почему такое несоответствие реальности и сказки о трех братьях тогда?

— Вероятно, фальсификация.

— Понятно. А что насчет Родомагии, откуда вы знаете?

— О, Родомагия... — пренебрежительно фыркнула Эмма. — Как много в этом слове. Делай то-то-то по кодексу рода с самых пеленок на алтаре рода, желательно с кровавыми жертвами, бездумно молись, и все у тебя будет в шоколаде. Куски фанатичных идиотов!

— Это нормальная реакция? — спросил Гарри у Карлуса.

— В контексте того, чем реально является Родомагия и какая была смерть у Эммы, то да, — тяжело вздохнула Карлус, потирая переносицу. — Немного не знаю, с чего начать, ибо тема огромная и сложная, но попробую кратко объяснить. Родомагия — это сила, точнее, не так... в первую очередь это паразит с способностью к манипуляциям магией, а также легкий и ленивый, но опасный способ получить бонусы к магической силе. Чтобы ее получить, надо выполнять определенные действия, такие как: выполнения определенных ритуалов на кельтский мотив, жертвоприношения разной степени жесткости на ритуалах, а также пение катренов в соответствии с ритуалом. Волдеморт начал популяризировать Родомагию среди своих последователей как способ получить дополнительные силы и искусственно возвысить: "Аля, мы чистокровные и приближенные к воплощению самой Магии, сильнее всех остальных, подчиняйтесь нам". Но по факту использование Родомагии проявляется в человеке в виде слепой веры в нее и неверия в собственную магию и умение, от этого потерю критического мышления, из которой следует гиперболизация своих далеко не лучших качеств.

— Звучит не очень, но откуда вы все это знаете?

— В пятьдесят восьмом году, когда я окончила Хогвартс, мой близкий друг вступил в этот... дословно, клуб по сохранению магических традиций и идентичности магов, хотя больше это напоминало секту фанатиков-болтологов. И я могла своими глазами наблюдать деградацию далеко не глупого и плохого человека за какие-то 2 года, — с небольшой горечью и злостью сказала Эмма, прикрыв глаза.

— Сочувствую.

— Не стоит это выбор человека, что захотел легкой силы и искусственного возвеличивания, практически ничего не делая.

— А зачем вообще Волдеморт занимался распространением Родомагии? Какая ему выгода в усилении и ведомости волшебников?

— Конечно же для своего контроля, ведь он, как главный популяризатор Родомагии в общественном поле, будет пользоваться спросом и силой от страха, — резко начала Эмма. — Но есть еще одна проблема. Когда мой друг только начал погружаться в это болото, он говорил, что Родомагия обладает собственным разумом и волей, он описывал, как она только своим взглядом могла прочитать суть человека, дать ему дар, а также связать с собою верой. И тут назревает вопрос: раз у нее есть разум, какие мотивы у Родомагии, раз она является самостоятельным игроком? А она им является, потому что бесплатный сыр только в мышеловке.

— А почему все остальные не знают об этом культе, раз у нее на первый взгляд выгодные условия? — спросил Гарри.

— Опять же из-за элитарности Волдеморта и его сторонников — желание казаться избранным и более сильным на фоне других, да и ещё с существом, о котором простые смертные не знают, — Карлус философски пожал плечами, — тем более среди пожирателей тоже не все знают, только ближний круг. Вот бывший друг Эммы — одно из немногочисленных исключений, потому что за 2 года, которые он состоял в ней, он сильно увеличился в своей силе.

— В глупости и узколобости, скорее, — дополнила Эмма.

— И в них тоже, — согласился Карлус.

— Что ж, по ходу пьесы, нам всем вместе и предстоит узнать, — подытожил Гарри, глядя в кружку.

— Тебе всего девять, — скептично хмыкнул Карлус.

— Да мне девять, но ведомой безвольной куклой я быть не хочу. Тем более воспоминания о прошлом опыте у меня есть, так что ощущаю я себя человеком в кризисе среднего возраста, который только решил проблемы, как создались новые.

— А мне нравится твой настрой, — усмехнулась Эмма.

Так и началась жизнь Гарри дома в такой разношерстной компании в лице эльфа и двух портретов.

Солнце начинало освещать белые стены города Афин: люди просыпались, дабы пойти на работу, некоторые — за водой, чтобы суметь быстро накормить свою семью. Начал просыпаться и Герпий — черноволосый, смуглый мужчина лет 53, поморщившись от яркого света, проникающего через открытые ставни. Проведя рукой по лицу и несколько раз вздохнув, он плавно погружался в свой сон, инициированный вопрошанием к Гекате с просьбой об удаче на этот день.

Родился он в Спарте: его мать была сильной женщиной и женой небедного человека. Но у них долгое время не было детей, и пара решила попросить друга отца помочь в зачатии ребенка, ибо у того все дети были сильными и могучими. И матери удалось забеременеть. Беременность протекала хорошо, и уже на последних месяцах случился знак: после специальных тренировок для беременных женщина неспешно шла домой под мелкие дождевые капли, как уже около дома из-под кустов неожиданно напала змея. Разразился гром, и женщина, не ожидая такой подлости, впала в ступор, пока добрый незнакомец смог отогнать змею и высосать яд.

Испуганная женщина уже хотела было поблагодарить своего спасителя, как произошла новая напасть — схватки. Но она смогла справиться с ними, и по итогу назвала своего сына Герпием, с ощущением, что змея была послана свыше именно с целью дать такое имя.

Мальчик рос крепким, сильным, но не погруженным в общество: правила выполнял, чтобы не получить сверху, на праздники ходил, чтобы время скоротать, да и к богам молился без священного благоволения, а с желанием исполнить свои цели.

Возвращаясь в казарму, куда его недавно переместили в силу возраста, восьмилетний Герпий почувствовал нутром, как что-то следит за ним. И из-под кустов с негромким шипением вылезла аккуратная змеиная голова, внимательно за ним следящая.

— Ты ведающий? — с странной интонацией прошипела она.

— Сомневаюсь, выбросов у меня не было, — равнодушно ответил мальчик, переведя взгляд на дорогу. — Постой, почему ты разговариваешь со мной?

— Значит, ведающий, я чувствую, — удалилась голова также случайно, как и появилась, оставив шокированного мальчика одного.

Но в таком состоянии он пробыл недолго, и, довольный новостью, отправился прямиком к матери, наплевав на правила. Рассказав им о случае, родители ему поверили и отвели в школу колдующих с целью перевести его с казармы туда. После прикосновения к богато украшенному щиту, засветившемуся через мгновение, схоларх принял мальчика, с интересом взирая на него.

Учеба была трудная, и к разочарованию мальчика, однобокой — основной упор делался на боевой магии, без какой-либо теории или других дисциплин. Но вариантов было немного, поэтому Герпий продолжал соблюдать правила, стараясь не привлекать излишнего внимания.

Но пришло время, когда он их нарушил, причем так помпезно, что некоторые осмелились это записать.

Случай этот произошел на криптии для колдующих, задача которой была удостовериться, что юный колдун сможет провести удачную охоту на илота и любого волшебного зверя с применением боевых заклинаний и оружия.

Услышав от старших колдунов новость о том, что надвигается война с Афинами, Герпий вдруг осознал, что это его шанс сбежать от правил и жить во благо себе. Проведя удачную охоту на илота и сразившись быстро с небольшой мантикорой, он чарами сделал свой голос громовым и сказал, смакуя:

— Люди, — нависла пауза, жаждущая пояснений, — я Герпий, обещаю создать то, что уничтожит все правила и создаст свои, которые будут повелевать всеми. Но не беспокойтесь, это буду не я, а то создание, которому это больше всего необходимо. — Сняв чары и не дожидаясь, пока его начнут преследовать, он убежал из леса под чарами скрытия, оставив свой город позади.

Уже позже, когда у него появилось время на обдумывание, он сгорал от чувства стыда из-за спеси 16-летнего мальчика. Но понимал, что это ощущение неповиновения ему было необходимо, хотя позже он отбросил идею о контроле и власти, ради удовлетворения личных желаний. В начавшихся странствиях по Элладе Герпий много чего повидал и успел выучить — от защиты своего разума до темных искусств благодаря своей наставнице Кере Безумной.

Произошло это недалеко от ее логова — труднодоступной пещеры, в округах которой он добывал травы и мох для зелий. Неожиданно рядом с ним ударила молния, и появилась немолодая статная женщина, облаченная во множество слоев черной и серой ткани, с собранными белыми волосами и бледно-серыми глазами.

Герпий, успевший набраться опыта, тут же начал пропевать заклинание и выводить фигуры темным, почти черным жезлом, как оказался под темно-серым посохом колдуньи без своего инструмента. Блеклые немигающие глаза начали внимательно осматривать его, пока не зацепились за отброшенный жезл. Недолго в него смотрев, она усмехнулась и подняла свой посох с груди юноши.

— Практикуем магию, — прямо спросила женщина, криво улыбнувшись и наклонив голову.

— Как вы поняли? — быстро схватил свое оружие Герпий и начал внимательно следить за ней.

— Если внимательно вглядываться в дерево, можно заметить темные прожилки, которые возникают только после длительной практики магии.

— Колдовства.

— Магии, — констатировала факт женщина, наконец-то моргнув, — не хочешь обучаться у меня, раз ты все равно без наставника ходишь.

— А чему вы предлагаете как наставник? — спросил заинтересовавшийся Герпий.

— То, что тебе необходимо — тайны темной магии. Кстати, забыла представиться — Кера, известная также как Безумная, заклинательница погоды, — усмехнулась женщина, склонив голову в ожидании ответа.

— Принимаю ваше предложение. Герпий, родом из Спарты, говорящий со змеями и начинающий темный маг, — отойдя от удивления, что общается с одной из самых известных колдуний в Элладе, мужчина пожал протянутую руку и с мощным звуком оказался в пещере, обставленной шкафами со свитками.

— Добро пожаловать в своё пристанище на ближайшие лет 30 точно, — воскликнул голос сзади, и Герпий увидел, как резко контрастирующая Кера радостно падает на клине. — Первое твоё задание: убраться за моим грифоном, второе и третье связано с...

Так и началось тяжёлое обучение Герпия. Но справедливости ради, за все эти годы он действительно многого достиг: совместно с наставницей они создали Василиска, который смог бесчинствовать на земле аж 3 года, пока его не убил некий Андрос из Афин, создали зелье, меняющее облик, и главный венец обучения — крестраж. Герпий его создал уже сам, на 15 году обучения, целых 9 лет, и решил податься чувствам, поместил свою душу в свою первую табличку с проклятием на того мальчика, который пролил на него вино на школьных соревнованиях. Тогда его радости не было предела, ибо заклинания на табличках они изучают намного позже, а тогда он и не надеялся, что он сможет так сделать.

Так и жили наставница и её ученик, носивший табличку в своей баланции, создавая разные тёмные вещи, попутно развлекаясь грабежом и допросами посреди войны. Но счастье не могло длиться долго: решив, что достаточно лёгкого воровства редкого и диковинного, пара сконцентрировалась на знаниях и начала грабить немногочисленные семейные библиотеки, попутно допрашивая владельцев о родовых секретах.

И вот, нацелившись на крупную библиотеку афинского бойца, они начали планировать, как именно должна происходить операция, и пришли к такому плану: ночью они вместе проникнут в дом, и пока женщина будет доставать библиотеку, Герпий будет допытываться о сведениях у хозяев. Начало было многообещающим: легко проникнув, Кера пошла искать библиотеку, а Герпий — хозяев дома. Найдя их пока что спящими, он сразу же начал их пытать. Супруги были удивительно стойкими, правда кричали постоянно своему ребёнку, чтобы бежал или прятался, на что Герпий не обращал внимания и продолжал допытываться. Не заметив, что жизнь уже покинула тела супругов, маг продолжал мучить их разными проклятиями. Пока не услышал громкий голос его наставницы и незнакомый голос, яростно проговаривающий заклинания. Быстро удалившись из спальни, Герпий чуть не напоролся на проклятия, как понял позже, Андроса, который надвигался прямо на него. Сделав заклинания без слов, Герпий заметил Керу в окне и побежал вслед за ней, наколдовав щит.

После такой неудачной вылазки они решили осесть у Леты, по крайней мере, пока война не завершится. Но когда они узнали, что множество афинских магов покинули город, они не смогли удержаться и решили посмотреть, что происходит.

А происходила осада какой-то крупной морской крепости, принадлежащей Афинам: уже измученные, но всё ещё продолжающие защищаться, афинские колдуны и воины выпускали заклятия и стрелы в своих врагов внизу крепости.

Находясь в далеке, Кера и Герпий глядели на эту картину, и тут безучастное лицо Керы преобразилось безумной улыбкой.

— Не хочешь пошуметь? — спросила она, начав рыться в своей поясной сумке.

— Думаю, это будет неразумно, — вынес вердикт Герпий. — Кера, что ты делаешь?

— Давно хотела это совершить, — усмехнулась та и, перевоплотившись в серую сову, она схватила когтями пузырек и улетела в гущу событий, а Герпию лишь оставалось наблюдать, как быстро удаляющаяся точка стремится к крепости.

Когда уже не было видно птицы, мужчина уже понадеялся, что колдунья лишь пошутила, как над солдатами начала образоваться быстро разрастающаяся туча, в которой виднелись проблески молний. Хоть и более заторможенно, но солдаты продолжали атаковать друг друга, пока точка, летящая вверх, задержалась на месте, а после быстро полетела в сторону Герпия.

— Что ты сделала? — спросил он у будто с ума сошедшей женщины.

— Всего лишь разбила одно любопытное зелье, сейчас увидишь, — страстно ответила Кера, начав смотреть на сражение. Герпий лишь устало и не понимающе вздохнул и закрыл лоб ладонью.

Неожиданно некоторые люди начали напоминать статуи, а остальные начали падать прямо на землю, не обращая внимания на начавшийся ливень и других. Они кричали, били себя в доспехи, инициировали драки, и по их виду Герпий понял, какое зелье вылила его наставница.

— Зачем ты потратила слезы отчаяния? Это варево я полгода варил и не для этого.

— Во-первых, мы вместе варили, а во-вторых, посмотри на этих людишек, прямо и хочется, чтобы они помучались, — начала смеяться Кера и погружать свои пальцы в волосы.

— О боги, с кем я связался, — покачал привычно головой Герпий и перевел взгляд с начинающей входить в непонятный транс Керы на солдат. А там было, что посмотреть — над ними появился сгусток голубоватой энергии, который, казалось, накрыл всех солдат в утешении. Через несколько минут он пропал, как и дождь начинал редеть, и солдаты потихоньку вставали и продолжали бой, пока противники не очухались.

Краем глаза Герпий заметил какую-то точку в небе и перевел на нее взгляд, и тут же резко побледнел и быстро начал встряхивать за плечо Керу, что-то не понятно бормочущую.

— Кера, очнись, нам сейчас нужно бежать.

— От чего, Герпий? — вздрогнула она, очнувшись, и слеповато посмотрела на него.

— От Андроса, — как заметил Герпий, ему оставалось всего лишь одну полстадии и поэтому он начал атаковать его сразу, когда он ещё не приземлился к ним.

Но Андрос был известным боевым колдуном, поэтому, увернувшись в воздухе от мощного проклятия Герпия, он неразборчиво крикнул, махнул жезлом, и из него родилась ярко-жёлтая спираль, попавшая прямо в шею Керы. Услышав сзади звук падающего тела и головы, Герпий бежал от своего противника к морю, где он сможет от него уплыть, но он резко прыгнул в сторону от заклинания, летевшего в его спину, и Герпий, лёжа на боку, смог увидеть своего противника. Высокий, молодой, рыжий мужчина с бородой, одетый в белый линоторакс и крылатые сандалии, он держал наготове жезл из светлого дерева и с нарастающей яростью начал произносить новое заклинание, крутя в руках жезл.

Достав свой, Герпий кинул в него красный луч, от которого Андрос увернулся, сбросив свое незаконченное заклинание.

— Ты думал, я тебя оставлю без наказания, гад ползучий? — сказал пугающе спокойно Андрос, тяжело дыша носом. — Ты видел, что произошло с твоей подругой, тоже будет и с тобой за мою семью, — говорил это он.

Неожиданно Герпий безмолвно сформировал туман, стремительно летевший в его сторону. Наколдовав щит из земли, который Андрос безмолвно атаковал голубым огнем, мужчина из своего укрытия сделал несколько змей из нее же и отправил их к Андросу. Услышав стон боли, Герпий, не теряя времени, побежал в сторону моря, но упал парализованный на живот.

Раздались неравномерные шаги, и Герпия перевернулись на спину и стремительно занес кинжал прямо в его сердце.

— Это тебе за моего брата, Алексиса, — выдернув из груди кинжал, Андрос снова занес его и ударил прямо в сплетение души, — а это за его жену, Хризанту.

Наблюдая, как из тела его противника начинает уходить жизнь, Андрос быстро забинтовал места своих укусов травами. Когда уже Герпий перестал дышать, Андрос с чувством выполненного долга ушел, забрав с собою тело и голову Керы.

Но боец не смог увидеть, как тело его врага неожиданно засветилось, раны зажили, а сам Герпий резко втянул воздух и начал жадно дышать, попутно пытаясь что-то достать из кармана. Этим что-то оказался его крестраж, который от его касания раскололся на две части.

Но возвращение души, именно так объяснил для себя позже Герпий, не может пройти так легко и поэтому он почувствовал острую боль по всему телу, особенно по бывшим ранам, и, крича, впал в бессознание.

Уже проснувшись глубокой ночью от жажды, он устало начал осматривать окружение в поисках воды. Споткнувшись на склоне о ветку, Герпий покатился, и когда уже тело посчитало все камни, он наконец-то остался на песке. Со стоном встав, маг нашел взглядом пещеру и решил опереться о ее стену для обдумывания. Спина опустилась на камень, и вдруг он втянулся вглубь, и его втянуло в пустоту. Наколдовав себе свет, его встретила довольно обжитая, хоть уже не используемая комната с ритуальным кругом, лестницей и источником воды. Напившись, Герпий быстро умылся и начал осматривать помещение: выходило так, что здесь жил какой-то маг-отшельник, судя по его записям, при принятии закона Дракона проводил разные ритуалы по просьбам разных людей и умер, судя по самой посланной записке, бросившись с обрыва.

Решив не отказываться от такого подарка Мойр, он нашел на втором этаже спальню и уснул сразу же оказавшись на кровати.

Так и обживал один год пещеру маг, для всех убитый при дуэли с Андросом, и думал, как жить дальше. Близких у него нет, как и теперь крестража, а смерти Герпий начал уже очень бояться из-за своего нажитого. Как он рассчитал, второй крестраж ему сделать удастся, но выходило так, что жертва должна быть с ним глубоко связана, дабы нестабильная часть души смогла хорошо закрепиться в новом предмете.

Так и решил Герпий не терять времени даром и создать себе новое имя и поселиться прямиком в Афины, дабы найти себе жертву.

Сварив своё зелье с волосом случайного прохожего, которого, впрочем, никто больше не видел, уже Эвклид отправился покорять Афины и зарабатывать себе репутацию. Придумав для всех предысторию сбежавшего пленного, он постепенно за девять лет вливался в новое общество: побыв в шкуре и аптекаря, и грамматиста, и охотника на тварей, благодаря которой он смог спасти нескольких не колдующих членов совета и одного стратега, и стать гражданином Афин, хоть и не без оспариваний.

И теперь он, как колдун и уже гражданин полиса, искал себе ученика, которого он сможет довести до проверки совета, ибо по закону каждый колдующий гражданин обязан хотя бы одного юношу или девушку довести. Если же колдун за пятнадцать лет со своего получения статуса гражданина никого не научит, то он подвергнется остракизму. Но также он привлек внимание совета колдующих, которые нуждались в новом советнике из-за смерти многих во времена войны. И вот сегодня решится — увеличит ли он свои шансы на обретение жертвы или нет.

Наколдовав безмолвно лёд в чашу с водой, он вылил зелье и погрузился в эту смесь. Постояв так до появления привычной дрожи по телу, в зеркале начал отражаться каштановолобый, слегка загорелый Эвклид с серыми глазами и короткой бородой, который собирался в совет с четкими намерениями. Змея сбросила свою кожу.

Прошел почти целый год, как началась жизнь Гарри дома. И он был очень насыщенным на события: после первого разговора на кухне, было соответствующее притирание характерами, но оно у них получилось. Карлус был дотошным, но справедливым взрослым в их компании, который регулировал обучение Гарри. Несмотря на то, что кое-какие знания у него остались от видений, по большинству магических предметов Карлус все равно обучал его и в теоретическом, и в практическом плане, благодаря нашедшейся палочке в закромах дома. Эмма отвечала за историю магическую и не магическую, и маггловские базовые дисциплины. Параллельно с поеданием гранита науки, Гарри смог разбудить и остальные портреты, которые тоже помогали мальчику то советом или напутствием, то просто разговором по душам. Особенно с этим помогали его прадед Генри и пятикратный прадед Ричард, один из директоров Хогвартса, который регулярно пропадал за своим другим портретом. В один из первых дней знакомства произошел случай:

— Вот и представляешь, Гарри, — я говорю мелкому Блэку: зачем ты стырил старящее зелье и пошел с ним в Хогсмид?

— А он что? — увлеченно спросил мальчик, как вдруг медальон под футболкой завибрировал, вылетел наружу и открылся.

Из раскрытых половинок вылетел черный блестящий шарик, который плавно полетел на стол. Медальон быстро закрылся, на мгновенье показав что-то голубое в одной части и золотое в другой.

— Это что сейчас было? — сконфуженный голос Генри прорезал шокированную паузу в комнате.

— Без понятия. Но не удивлен, учитывая, что это случилось со мной, — ответил Гарри и начал внимательно всматриваться в шарик.

— Ты вроде упоминал, что в конце июля тебе приснилось последнее воспоминание, и ты испытывал жуткую боль, — начала развивать свою мысль Эмма.

— Да, помню.

— А еще, что в воспоминаниях у тебя был крестраж от Волдеморта, — понял, к чему клонит сестра, добавил Карлус.

— А это возможно, таким способом убрать из живого носителя крестраж? — с сомнением и скепсисом сказал Гарри.

— Глядя на тебя, убеждаешься, нет ничего невозможного, — с непонятной интонацией в голосе высказался Генри, — но теоретически это можно проверить. Клио!

— Да, хозяин, Генри.

— Можешь оценить этот шарик на предмет темной магии.

— Могу, — кивнула эльфийка и приблизилась к столу, — очень темная магия, хозяин. Рекомендую поскорее избавиться.

— Спасибо, Клио, дальше мы сами, — поблагодарил за работу ее Гарри, и она с хлопком удалилась. — И что нам теперь делать?

— Пожалуй, радоваться, ибо тебе больше не надо подставляться под палочку Томного Лорда, — внезапно изрек Ричард, напугав всех в комнате.

— Темного, дедушка Ричард, — поправила его Эмма.

— Нет, именно этот Томный, — покачал головой мужчина и повернулся к мальчику. — Ты, внук, спрячь крестраж в надежном месте до лучшего времени. А как время придет, так и уничтожим.

— Как скажешь, дедушка. Можешь дорассказать ту историю с зельем? — сменил тему Гарри и сонно зевнул. Еще немного пообщавшись с родственниками, мальчик отправился спать.

…

С Эммой Гарри смог очень сблизиться:

— Мда, давно не была я на природе — сказала радостно Эмма, находясь в маленькой с размером с наручные часы, рамке — ты купил георгины, Гарри?

— Конечно — доставая из сумки цветы, сказал Гарри и начал палочкой приводить в порядок надгробие.

— А чары невнимания установил- уточнила Эмма, прищурившись.

— Естественно — сурьезно ответил Гарри, делая незаметное движение палочкой.- тебя снять с запястья?

— Давай — оказавшись на камне, Эмма села на небольшое кресло, изображенное на фоне.

— Эмма, можешь что-нибудь о своей жизни рассказать? — спросил Гарри дабы разбавить повисшей молчание.

— Точно хочешь? — губы девушки растянулись в грустной улыбке, а взгляд опустился.

— Точно — почувствовав тон слов, Гарри уверенно ответил.

— Ну ладно- — нарочито бодро пожала плечами девушка и хлопнула в ладоши — родилась в 1940 году, младший ребенок в семье. Карлус старше меня лет на 20, не спрашивай почему мои родители захотели второго ребенка на старости лет, сама не знаю. С детства увлекалась книгами и историей, ибо хотелось найти там такого же человека как я, но и искренний интерес был тоже. В Хогвартсе познакомилась с мальчиком, который впоследствии станет моим другом и убийцей, но об этом позже, изучала вместе с ним магию и историю. Так-то обычная жизнь. Но на последних курсах мы начали отдаляться- я искала утешении в учебе и создании своего портрета, а он в изучении магии и построения нового магического общества. И по итогу выпуска, у меня уже был портрет, и недодруг, с которым поддерживала связь чисто номинально. Дальше я пошла учиться в Оксфорд, магическую его часть, на исторический факультет. Примерно, когда мне было лет 19, объявился он и начал давать намеки романтического характера. Писал, что хочет на мне жениться и скрепить себя узами брака на алтаре магии с большой буквы м- фыркнула раздраженно она, положив ладонь себе на сердце- но спустя год, когда я уже устала играть в вежливость и захотела оставить наши отношения в прошлом, он просто убил меня со словами так не доставайся же ты никому.

— Сочувствую — сказал Гарри, давно закончивший уход и сейчас активно слушавший Эмму.

— Спасибо — выдохнула девушку и устало опустила голову. Рука сильнее сжала ткань- даже легче стало от выговаривания.

— А почему ты так рано решила сделать портрет? Обычно мало кто так рано думает о своем наследии — спросил любопытно Гарри.

— Как объяснял мне оригинал — хмыкнула иронически — из чувства одиночества и желании понять себя.

— То есть осознавая свое одиночество, ты решила сбежать в в разговоры с собой.

— Примерно.- неопределенно пожала плечами девушка — я всегда была на дистанции, вот и искала… разное.

— А с братом, что не сложилось? — спросил Гарри

— Разница в возрасте. У меня одиночество с детства, Карлус только на праздники приходил и непрошеные советы раздавал, как старший и умудренный опытом брат. Сейчас к этому спокойно отношусь, но тогда бесило жутко, с родителями отношения — задумалась Эмма — нейтрально односложные, до сих пор не понимаю зачем меня родили.

— Мне кажется ты слишком глубоко копаешь, даже сейчас я получаю удовольствие от наших разговора. Если бы осталась живой, то тоже.

— Спасибо за утешение, Гарри.- после небольшой паузы приняла Эмма.

— А что с тем другом?

— Честно, не знаю. Вероятно, потому что либо я плохим другом была, либо оба потеряли интерес друг другу, но я его потеряла на курсе 5: примерно тогда он попал под влияние первых пожирателей, хотя учился на Равенкло. Ну а там по наклонной: эти ритуалы, которые всколыхнули его вероятные чувства ко мне и его синдром бога. Хотя его поступки я могу объяснить: желание выделиться и найти принимающею тебя группу, быть не просто обычным магом, а Лордом, первым в роду. Без понимания границ и под стадным инстинктом, но все же.

— Наверно обидно было вот так умирать, от рук человека, которого ты знала, но потом не узнавала.

— Очень, а ещё и страшно — грустно ответила Эмма — хоть я не видела смерть оригинала, но родные очень грустили по ней, хотя я бы не подумала, что они на такие чувства способны, особенно Карлус. И ведь после моей смерти в течении двадцати лет почти и никого и не осталось только ты. Даже наш дом, где мы с Карлусом росли и то, Пожиратели в семидесятые подожгли. И убили Дорею, жену Карлуса и их сына Гарри. После этого он сильно сдал и умер уже в доме Флимонта.

— Не знал о такой детали в нашей истории.- проглотил тяжелый комок в горле Гарри — но ничего, мне точно придется остаться, как минимум до лета 98 года — постарался он оживленно улыбнуться ей и закрепил рамку на запястье — домой?

— Домой.

…

Постепенно Гарри понимал, что ему не хватает живого общения. Возвращаясь часто к своей тетрадке и воспоминаниям, мальчик грезил снова проводить время со своими друзьями: слышать напутствия Гермионы, шутки Рона, редкие, но меткие фразы Невилла, а также таинственные рассказы Луны о морщерогих кизляках. Но долго мечтать о них не давало недавно начатое расследование, запущенное Эммой, о родомагии. Свой энтузиазм девушка аргументировала тем, что полезно знать врага в лицо, его мотивы, возможные слабости, и это пригодится в контексте того, как маги пошли на ее употребление. Но семья столкнулась с суровой реальностью: помимо информации от Эммы и редких туманных упоминаний в газетах, которые хранились в домашней библиотеке, о тайных знаниях о магии от Пожирателей, не было ничего вообще. Ни в книгах об истории Англии, магической и не магической на всякий случай, ни в европейской истории. Было лишь упоминание в теории магии от XV века, где описывалась гипотеза о зарождении магии у человека как передача от более магического существа, но, как позже выяснилось, это было написано в результате проигрыша в подрыного дурака.

Соответственно, назревал вопрос — где искать ответы? Высказанный на семейном собрании, он был встречен в молчании, ибо ситуация нетипичная. Но решение пришло от того, кого не ждали, — Ричарда.

— Предлагаю найти независимого историка со свободой передвижения и большим опытом, желательно не поддерживавшего в войне ни этого Томного Лорда, ни Орден, чтобы обеспечить ему анонимность.

— Темный лорд, дедушка Ричард? — вздохнул Карлус.

— И у кого искать ответы предлагаете? — со скептическим любопытством спросила Эмма.

— Можно попросить через Аберфорта, чтобы он нашел нам историка через свои связи за соответствующую цену.

— Аберфорт, брат Дамблдора? — зацепился мальчик. — Вроде он занимается управлением «Кабаньей головы.

— Ты многое о нем не знаешь. Аберфорт является наследником своей тети Гонории, которая занималась серым, а то и черным бизнесом. Разумеется, тайно, но мы с ней были близки. Так что я в курсе, — сказал Генри, до того внимательно слушавший со своего холста.

— Мда, и в этой семье я живу, — вздохнула Эмма, — и чего ещё мы с Гарри не знаем?

— Это вопрос, не касающийся сегодняшнего собрания. А теперь перейдем к делу. Гарри, попроси Клио, чтобы она нашла быстро пишущее перо, будем письмо сочинять.

— Хорошо. Клио.

— Да, Гарри

— Принеси, пожалуйста, перо, а ещё чаю с булочками, — сел по-турецки он, уже готовясь к спорам о том, на каком пергаменте писать.

— Как скажешь.

На том и решили. В течение часа, со средним количеством недовольств, было написано просительное письмо и отправлено совой. Так как сегодня была хорошая погода, Гарри решил прогуляться по территории дома. Рассматривая садик, который с его приходом похорошел, мальчик вернулся мыслями к своим друзьям. Гарри удрученно вздохнул, и взгляд упал на лилии. Белые, аккуратные, с притягательным ароматом, но с печальным подтекстом в виде того, что они чаще всего лежат на могилах. Усмехнувшись, Гарри посмотрел на солнце и быстро что-то решив, пошел в дом.

…

Больно ударившись, как обычно, коленями о землю, Гарри начал озираться. Классический парк английского города предстал перед ним, и именно здесь жила Гермиона. Хоть друзья никогда у неё не гостили, то из-за тяжёлых обстоятельств, то просто из-за неудобств, она подробно описывала свою внехогвартскую жизнь: где жила, чем занималась и другое. И вот, стараясь придать себе более непринуждённый вид, Гарри прогуливался по парку, представляя, как здесь, до Хогвартса, жила Гермиона. Вот у фонтана, где обычно дети играли между собой и водой, маленькая девочка сидит на лавочке с книгой в руке. Или вот спокойно идёт рядом со своими родителями, увлечённо рассказывая о поездке из музея естествознания.

Стоп. Это она и есть. Каштановолосая девочка, одетая в белую футболку, юбку и балетки с гольфами, идёт с отцом, держа в руках рожок с мороженым.

Сначала Гарри оторопел, а потом, опомнившись, спрятался за дерево. Но решив подольше и поближе посмотреть на подругу, Гарри, придав более спокойный вид, пошёл вслед за парой. Догнав и встав сзади, мальчик случайно и громко наступил на веточку. Девочка, услышав звук, обернулась. Наткнувшись взглядом на Гарри, она остановилась и удивлённо округлила глаза. Но ненадолго. Быстро осмотрев мальчика, она вернулась в диалог с отцом и продолжила гулять. А Гарри решил переместиться к Невиллу.

…

Более удачно приземлившийся, но тут же упавший назад, Гарри посмотрел вокруг и убрал в карман небольшой артефакт-портал. Удостоверившись и отряхнувшись, Гарри пошёл по тропинке в сторону озера. Попал мальчик недалеко от дома Лонгботтомов в Насыпном нагорье; в воспоминаниях он все один раз здесь побывал, но это было очень запоминающимся: собравшись впятером после пятого курса, они устроили пикник, где старались отвлечься от тяжёлых новостей и немного побыть подростками. Уже виднелось озеро, но Гарри заприметил какие-то движения на берегу, поэтому начал тихо и аккуратно продвигаться между деревьями, чтобы посмотреть. А на берегу оказался Невилл, очень грустный и подавленный, с банкой в руках и небольшим мешочком. Он сидел на бревне и удручённо сопел. Понаблюдав за ним, Гарри подумал и подошёл к мальчику. Невилл обернулся на шум.

— Ты как здесь оказался?

— Переместился случайно порталом. Ты чего такой грустный? — прямо спросил Гарри.

— Жабу потерял, Тревором зовут.

— Понятно. А почему к взрослым не обратишься за помощью?

— А они занимаются взрослыми делами, — иронично усмехнулся Невилл, — обсуждают сначала новости, потом сплетни, молодежь и по кругу.

— Тогда неудивительно, — понимающе улыбнулся Гарри, — но на самом деле твоя проблема вполне решаема, — доставая из кармана мантии палочку, — хочешь научу заклинанию Указуй?

— Давай, — неуверенно согласился Невилл.

После небольшого объяснения и тренировки с подбадриваниями, Невилл смог уверенно выполнить заклинание, а в воздухе появилась синяя линия, которая начиналась от бревна и продолжалась до камня на противоположном берегу озера. Поднявшись от бревна, мальчики быстро дошли до камня и нашли Тревора и положили его упрямого в банку.

— Дай мне палочку, — попросил Гарри и сделал немного воды в банке, — теперь Тревору будет немного комфортнее. Главное не забыть его в более удобное жилье переместить, — на это жаба согласно квакнула.

— Спасибо большое, — радостно принял банку с жабой Невилл, — кстати, как тебя зовут, я Невилл, — протянул руку для пожатия.

— Гарри, но, к сожалению, мне надо уже идти. До Хогвартса.

— До Хогвартса, — немного грустно и непонимающе от быстрого перехода ответил Невилл, а Гарри уже и след простыл.

…

Удачно приземлившись и никуда не упав, наконец-то, Гарри, окрыленный от встречи с Невиллом, уверенно пошел к Норе, ведь был он здесь во снах настолько много раз, что мог и вслепую добраться до дома Уизли. Но внимание Гарри отвлекли звуки в фруктовом саду. Мальчику пришла догадка, что Уизли играют в квиддич, и он сменил свое направление. Стоя в деревьях, так чтобы его не заметили, Гарри наблюдал за активной игрой. На воротах летали незаинтересованный в игре Перси и донельзя счастливый Рон, Билл и Фред были охотниками, а Джордж и Чарли ловцами. Играли они очень энергично и увлеченно, но почему-то именно этот момент Рон выбрал, чтобы посмотреть прямо на Гарри. Начав внимательно его рассматривать, Рон не заметил, как яблоко, игравшее роль квоффла, пролетело в кольцо, и рыжему пришлось отвлечься от изучения незнакомого мальчика. Сам же Гарри уходил, решив, что уже достаточно провел времени, наблюдая за друзьями, ведь солнце потихоньку клонилось к западу. Но идя по тропинке к месту, где он переместился, Гарри столкнулся с кем-то. Больно ударившись и приземлившись, Гарри начал уже извиняться, когда не посмотрел на того, с кем столкнулся. Это была Луна. Она была одета в легкую мантию с красивой цветочной вышивкой, а в волосах девочки были вплетены разноцветные ленточки.

— Луна? — неосознанно вылетело имя одного из самых близких людей Гарри.

— Мы знакомы? — удивленно спросила девочка и начала с улыбкой рассматривать мальчика.

— В некотором смысле да, — легкая усмешка играла на его губах.

— И что же это за некоторый смысл? — любопытно сощурив глаза, спросила Луна — я много некоторых смыслов могу додумать, но вряд ли попаду в твой.

— Хм, — деланно задумался Гарри и подхватил ее настроение, — даже не знаю, странные сны с твоим участием, которые создают впечатление твоих воспоминаний из прошлой жизни, входят в категорию “некоторые смыслы”.

— В некотором роде да, — уверенно кивнула Луна, делая серьезный вид.

Состроив такое же лицо, Гарри посмотрел в глаза девочки и тут же задорно рассмеялся. Подхватив смех, Луна ухватилась за его руки и закружила. Танец был спокойный и заводной, с яркими искрами веселья. Начав замедляться, Гарри заключил девочку в крепкие объятия, которые так давно ждал.

— Мне пора, Луна, — разомкнув объятия через некоторое время, Гарри посмотрел в голубые глаза Луны, — но мы обязательно увидимся.

— Когда придет время, — спокойно кивнула девочка и потрепав по волосам мальчика, отошла назад, чтобы он смог переместиться.

— Удачи тебе, Гарри, — с улыбкой прошептала Луна на пустой поляне.

…

Под ногами оказалась земля его дома, но Гарри пока не хотелось идти. Ему хотелось продлить то ощущение, которое было только от общения с Луной. Пожалуй, его можно описать как нежность, окрыленность и спокойствие. Но ничто не вечно, и сделав глубокий вдох, Гарри пошел в дом уже в сумерках. “Это был длинный день, но такой хороший”. С этой мыслью пересёк порог, Гарри остановился как вкопанный.

— Привет, Гарри, — поприветствовала радостно Эмма, — с днём рождения!

— Спасибо, — отойдя от удивления, Гарри с радостью начал осматривать украшенное

помещение, — я и забыл о нем.

— Как хорошо, что у тебя есть мы, а так и до путаницы четверга с понедельником недалеко, — нарочито серьезно ответил Карлус, не сдерживая впрочем улыбки, — как дела?

— Все отлично, ужин уже готов? — спросил, потянувшись вверх, Гарри.

— Да, и торт тоже, а ещё пришло письмо от Аберфорта, — вклинился в разговор Генри.

— Это хорошо, после ужина прочитаю.

Быстро поев и поблагодарив Клио за вкусные блюда и торт, Гарри взял конверт, быстро распечатал и начал читать вслух письмо себе и родственникам, желающим услышать ответ.

В Хогсмиде уже царила ночь, все спали и свет в домах волшебников не горел, но неожиданно тишину прорезал хлопок трансгрессии. Внимательно следящая за окружением фигура, облаченная в черную мантию, быстро направилась к окраине деревни. Но его цель уже виднелась за углом — “Кабанья голова”, место, где подростки впервые пробуют огневиски, а взрослые совершают сделки и разносят слухи. Приблизившись к двери и постучав по-особому, хозяин паба открыл дверь — высокий длиннобородый старик с внимательными и пытливыми глазами. Быстро осмотрев человека перед собой и что-то обнаружив у него на груди, он кивнул и пропустил человека внутрь.

— Третья дверь справа со второго этажа, — кинул старик, уходя за барную стойку и доставая несколько бутылок.

Кивнув хозяину, фигура двинулась к уже указанной двери быстро и бесшумно. Дойдя до цели, спутник произнес несколько заклинаний и, не найдя ничего подозрительного, открыл дверь.

…

“Уважаемый мистер П.

Благодарю за оказанное доверие в выборе дополнительных рук в таком сложном вопросе, как выбор подходящего человека. У меня есть один историк на примете, но я нуждаюсь в личной встрече для уточнения деталей.

Место встречи: Кабанья голова.

Время: 11 вечера 10 августа.

Опознавательные знаки: значок слева в виде шмеля, а также определенный стук: 3 длинных стука, пауза, 4 коротких.

С уважением, А. Дамблдор.”

Прочитав письмо и не найдя больше никакой информации, Гарри отложил его и посмотрел на родственников.

— Что думаете?

— Думаю, что встреча для решения вопроса найма через посредников слишком просто видится,- задумчиво произнесла Эмма.

— Ну, на самом деле такие встречи обычно и проводятся у Аберфорта, — откликнулся Генри Поттер, — быстро, четко и лаконично.

— И насколько же “быстро, четко и лаконично” безопасно? — иронично кинул Карлус.

— Настолько же безопасно, как и светская прогулка у озера, — тут же нашел что ответить Генри. — Если подходить к встрече с умом, то итог от нее будет очень приятным.

— Ну, допустим, и что же от меня требуется?

— Как минимум опознавательный значок, мантия и портал. Заклинаниям мы тебя обучили, набор зелий ты с собой носишь постоянно. Дополнительно рекомендую сделать оповещающий артефакт о опасности и держать портал поблизости.

— Звучит несложно. А что мне вообще говорить и как диалог начать?

— Давай смоделируем сцену, — предложил Генри, — я буду Аберфортом, ты — заказчиком. Ты постучал определенным образом, я тебя впустил внутрь, и мы уже в переговорной. Твои действия?

— Хм, вероятно, сначала вежливо поблагодарю за отклик, потом перейду к цели моего визита — найти историка, специализирующегося на истории развития магии.

— Для начала неплохо. Можешь также уточнить, что это за личность, какое у него образование и награды, труды, если есть, как быстро он выполняет работу. Ну и, конечно, главное — цена вопроса.

— Понятно. До 10 августа у нас есть 10 дней, сможем более качественно подготовиться.

— Хороший настрой. А теперь иди спать, а то гулял целый день и пришел к вечеру, — наставительно сказал Карлус.

— И не забудь крестраж с мешочком специальным взять. Чувствует моя интуиция, наработанная годами преподавания, он тебе понадобится.

— Допустим, — привычно хмыкнул Гарри от слов дедушки и отправился в свою комнату.

…

За дверью царила вполне обыденная обстановка: зашторенные окна, свечи в канделябрах и большой деревянный стол, на котором отражался свет от огоньков. Но было кое-что необыденное в комнате, а точнее кто. Альбус Дамблдор, смотревший куда-то перед собой и положивший свой подбородок на сцепленные пальцы. Услышав звук открывающейся двери, он проморгался и посмотрел на человека в проеме.

— Здравствуй, Гарри.

…

Тяжёлой февральской ночью в Хогвартсе было тихо: парочки решили не покидать своих спален, профессор Снейп спокойно варил свои зелья, а миссис Норрис видела свои кошачьи сны. Даже близнецы Уизли решили эту ночь отвести соблюдению режима сна, а не нарушению спокойствия школьных обитателей. Но всё-таки один человек был не спокоен в это время. Это был директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Вообще он уже несколько дней терзался ощущением, что он что-то забыл очень важное и нужное, однако оно никак не вспоминалось. Инициатором же был Ричард Поттер, который быстро поприветствовал Альбуса и сказал, что ему нужно посмотреть на особенную мантию и палочку, и ушел со своего портрета. Вообще он и в прошлом году повел себя странно: в начале августа, когда миссис Фигг ему написала о том, что Гарри пропал, заявился директор Поттер и на одном дыхании сказал, что с его потомком все в порядке и он в безопасном месте, и ушел, оставив недоуменного Дамблдора одного.

Решив последовать странному совету, Альбус озадаченно достал мантию-невидимку, которую отдал Джеймс незадолго до смерти, и начал разглядывать ее. Ничего не происходило, как и если держать бузинную палочку рядом. Но на следующий день как раз напало это раздражающее чувство, и Дамблдор решил поискать зацепки в своих других воспоминаниях. Альбус, за время перебора воспоминаний, предавался многим чувствам: от яркой ностальгии до всепоглощающей вины и ощущению, что надо было действовать иначе. Это ощущение было с ним с восемнадцати лет.

Это было его практически золотое время, знакомства с именитыми учёными, блестящий выпуск, грандиозные планы на будущее. Но это омрачалось тем, что он являлся единственным взрослым в своей семье из троих человек — он, Аберфорт и больная Ариадна. Руки чесались от ничегонеделания, рой в голове не давал находить пусть и небольшие, но плюсы в ситуации, а именно уделять время и внимание своей семье. Но ворвался однажды в его жизнь некий Геллерт Гриндевальд. Он был красив, умен и с такими же грандиозными планами. Быстро узнав друг друга, они тут же увлеклись идеей превосходства магов над магглами, а также обладанием дарами смерти. Время шло, связь становилась крепче, а желание воплощения мечт сильнее. Найдя через могилу Игнотуса Певерелла его дальних потомков, Поттеров, они захотели поинтересоваться у них о мантии. Но получив вежливый от ворот поворот, они переключились на свою программу “ради всеобщего блага”. Обсуждения шли, разногласия росли, и это всё вылилось в смерть Ариадны, разочарование и обиду Аберфорта, спешный побег Геллерта. Но главное, Альбус получил обухом по своей гордыне, громоздкое чувство вины, а также неприятие тёмной магии, которую будто воплощал Геллерт.

Похоронив сестру и поссорившись с братом, Альбус не знал, что делать. Но благо, Поттеры, не смотря на ситуацию с мантией, протянули ему руку помощи как соседу и молодому человеку и помогли набраться знаний и опыта для преподавания в Хогвартсе.

Так время шло. Альбус погружался в учительские и учёные будни, стараясь игнорировать новости с континента о Гриндевальде, а убеждения о тёмной магии и морали крепчали.

Но тут появился Том Реддл. Вообще, когда потом Альбус рефлексировал о Томе, он думал, что с ним не задалось будто с самого начала. Не имея опыта знакомства магглорождённых с миром магии, он не знал, как себя вести. К тому же, до встречи опять предпринял неудачную попытку примирения с братом, оттого шёл к сироте из приюта Вула в плохом расположении духа. Хоть это и не меняет его неправильного поведения в отношении к Тому, как позже признавался перед собой Альбус.

Но до анализа об этой ситуации было ещё много времени, а сейчас было обучение мистера Реддла в Хогвартсе, которое было… нестабильным. Да, хоть Том и умел быть хорошим для всех, однако это не отменяло искусные подставы для врагов Тома, создание политического кружка с начинающимся зарождением поклонения Родомагии (о которой он позже узнал), а также убийства бедной мисс Уоррен и исключения Рубеуса. И они все добавились в копилку отрицания тёмной магии и желания это исправить.

Кое-что исправить ему получилось — получилось вразумить Геллерта и заключить его в тюрьму, где он не будет никому мешать.

Получив славу победителя тёмного лорда, Альбус ею воспользовался. Став председателем МКМ, он старался вместе с другими магами регулировать настроение чистокровных радикалов Европы и помогать ей, что у него неплохо получалось. Также став директором, ему удалось убрать откровенно опасные для детей и не допустить Тома до работы. Хотя отбиваться от решений подвластных ему попечителей, желавших исковеркать программу под себя, было трудновато.

Но ему не удалось остановить войну. Не являясь военным человеком, он действовал по наитию и советам своих более профессиональных коллег. Получалось с переменным успехом. Огромные потери. От самых юных до старых. Больше всего наложили отпечаток на Альбуса смерти Флимонта и Юфимии, ведь он их практически всю жизнь знал как друга семьи Генри Поттера, а также юных Джеймса и Лили, талантливейших учеников. Не настоял на статусе хранителя тайны и забрал мантию-невидимку, хотя позже, думая о ситуации, вряд ли она могла помочь, оставил маленького Гарри круглой сиротой и отправил к Дурслям.

Вытянув палочкой воспоминание из омута памяти, Альбус закупорил пузырёк и отложил к другим, а затем сел за стол. Ему необходим перерыв. Наскоро перекусив, Альбус вернулся мыслями о Гарри. Что-то близкое к потерянной мысли. Решив ещё раз просмотреть воспоминание, Альбус, уже поднимавшийся, резко сел на стул. Его почему-то смутило, в голове звенело, а перед глазами начали появляться хаотичные образы. Они были очень разные по настроению: от счастливых до самых ужасающих. Все они так или иначе были связаны с ним и с Гарри, и с Орденом, как они пытались победить Волдеморта: разгадывали его тайну бессмертия, решали политические вопросы, находили крестражи. Перед глазами ярко светил зелёный луч от Снейпа, а до него были попытки решить новую напасть, о которой он узнал летом 1996 года — Родомагию.

Доложил ему о ней Северус, которого совсем недавно допустили до этой тайны и провели с ним ритуал принятия в свои ряды. Альбус что-то подобное предполагал — в 70-е годы жертвы и узники Пожирателей, в речи проскакивали единичные слова “она их делает сильнее” и “они ведут себя как помешанные”. Но он предполагал, что у этой Родомагии будет такой масштаб: по словам Северуса, Том планировал провести ритуал в июне 1998 года для укрепления своих позиций и власти Родомагии. И Альбусу пришлось принять волевое решение: найти для себя лекарство от проклятия в кратчайшие сроки, фальсифицировать свою смерть в конце учебного года, отправить Гарри без своей помощи охотиться за крестражами, а самому, отрезав больную руку и заменив ее на протез, искать информацию о Родомагии.

Вышло очень мало, неудивительно за такой срок — это был некий паразит, на выживание которого требовалась кровь мага, а позже и его силы. В ритуале, судя по записям по борьбе с вампирами и одержимыми того времени, потребуются гипнотические зелья и некие катрены очеловечивания. Так и провел этот год Альбус в тайне ото всех, но пришлось ему, после битвы за Хогвартс, связаться с Гарри и попросить его помощи.

…

В глубине Хогвартса, в одной из комнат находилось двое людей — один старый и уставший, другой молодой и уставший не меньше первого.

— Я поражаюсь вашим планам, профессор, — иронично говорил Гарри, услышавший полностью план Альбуса, — вы бы ещё позже об этом мне сказали.

— Я нашел эту информацию за 2 года, это очень мало для успешного проведения ритуала, — протер глаза Альбус.

— И в чем же он заключается? — несколько успокоившись спросил юноша.

— Мне нужно найти ещё четыре человека для ритуала, некоторые будут отвечать за зелья, некоторые за защитные артефакты, ты будешь в мантии-невидимке, если что-то пойдет не так, ты сможешь незаметно что-нибудь сделать. Я возьму на себя роль ведущего и посредника с Родомагией.

— Эх, как обычно проблема есть, решения нет, — несколько жалостливо и смиренно сказал Гарри, сгорбившись, — хорошо, я спрошу у друзей, готовы ли они на очередную авантюру.

— Спасибо, Гарри.

— До свиданья, если что, зовите, — встал юноша и резко направился к выходу.

…

Сам ритуал, судя по воспоминанию, прошел неудачно — он сам и друзья Гарри попали под влияние Родомагии и начали ослабевать. Он успел только кинуть бузинную палочку Гарри, как через мгновение, через закрытые веки, он увидел ярко белый свет.

…

Продышавшись и вызвав себе воду, Альбус быстро собрал воспоминания по пузырькам и дополнительно подробно записал. Закончив с последней записью, он посмотрел на Темпус. Было 4 утра, а он ещё не ложился. Под тихое пение Фокуса, которое было с ним с момента записи воспоминаний, Альбус устало и по-старчески пошел в спальню. На сегодня ему хватит, а завтра надо будет связаться с Аберфортом.

…

— Здравствуй, Гарри.

От неожиданности Гарри ненадолго впал в ступор от нереалистичности происходящего. Но оправившись, Гарри резко вытащил палочку, захлопнул дверь, зачаровав ее от подслушивания, и направил ее на Дамблдора. Тот, не выразив страха, спокойно поднялся из-за стола.

Рука с палочкой дрогнула.

— Какое у Альбуса Дамблдора любимое варенье? — спросил Гарри на автомате, тот факт, который директор дал ему на 6 курсе.

— Эм, малиновое, — несколько удивленно сказал Альбус, но обдумав, улыбнулся, — а ты помнишь.

— Да, а ты, и как давно? — немного опустил палочку Гарри.

— С февраля, а ты вероятно с прошлого года, и поэтому ты сбежал от Дурслей.

— Даже это ты знаешь, — закатил глаза мальчик.

— Всего лишь предположил, а про побег узнал от миссис Фигг и портрета директора Поттера.

— Предатель, — фыркнул облегченно Гарри и сел за стул.

Альбус повторил за ним:

— Мне Аберфорт рассказал цель твоего визита. Ищешь специалиста, чтобы узнать о Родомагии?

— Верно. Хоть небольшие данные мне рассказала семья, они не дают полного представления о ситуации.

— Разумно. У меня есть, что добавить, но думаю, уже вместе у историка расскажем.

— Хорошо. Кстати, а где...

— Я здесь — спокойно сказал Аберфорт, входя в комнату, — не прошло и 5 минут, как интриги плетём.

— Пока не из чего, — хмыкнул Гарри, — а если вы расскажете о необходимом нам человеке, то будем.

— Мда уж. Ал, далеко пойдет твой ученик, раз так быстро учиться.

— Может, к делу перейдем? — не обидевшись, с улыбкой уточнил Альбус.

— Справедливо. Итак. Необходимый нам специалист — это сквиб Альберт Хаммонд, 40 лет, работает вместе с гоблином Сергалдом. Окончил Оксфорд, участвовал в нескольких маггловских экспедициях, помогал писать книги нескольким зарубежным авторам. И конкретно под наш запрос, пишет свою книгу про развитие магии.

— Звучит слишком хорошо, в чем подвох? — спросил Гарри.

— Ни в чем. Я этого человека много лет знаю, в войне не участвовал, был в экспедициях, но чистокровных замашек у него нет, не у кого было набраться — связь с семьей не поддерживает, но магический мир знает.

— Тогда хороший вариант. И когда с ним можно будет связаться? — Альбус.

— На следующей неделе. Я у него уточню, информацию отправлю.

— Ладно, кстати, сколько стоит?

— Нисколько. Решение данного вопроса необходимо всем. Да и все равно мне Альбус лишние деньги даёт, для поддержания всего этого теневого бизнеса, что денег больше, денег меньше. Но это только деньги за сотрудничество, у историка отдельная плата

— Понятно, спасибо, Аберфорт.

— Ага. Тогда я вас оставлю, чтобы ещё поговорить смогли — и Аберфорт быстро ушел из комнаты.

— Кстати, а какие именно у тебя воспоминания? — спросил Альбус — у меня только касающиеся тебя и Родомагии. Есть и про Тома, но не очень ярко.

— Странно. У меня почему-то практически вся жизнь: от Дурслей и маггловской школы до ритуала...

— Даже тут успел отметиться, — раздался хмык от старика.

— Ой, не начинай, пожалуйста. Кстати, у меня тут крестраж из шрама удалось достать, вот — Гарри достал мешочек из нагрудного кармана и показал блестящий черный шарик.

— Что, как? — удивлённо начал колдовать над шариком Альбус.

— А разве не ты дал мне медальон, чтобы я смог избавиться от крестража? — удивился мальчик — в нем, кстати, я заметил что-то голубоватое и золотое, но рассмотреть не успел, он открылся только для доставки крестража.

— Нет, я даже не обратил на него внимания, откуда он у тебя.

— Да сколько я себя помню. И кстати, моё окружение тоже не обращало на него внимания, хотя я думал, что медальон достаточно приметен.

— Хм — задумчиво проводил палочкой по медальону и не найдя ничего подозрительного, Альбус убрал палочку — ну, раз у него такой полезный эффект, то вряд ли какой-то негативный в будущем проявится.

— Будем надеяться, — зевнул Гарри, смиряясь с очередной загадкой, — может, остальное обсудим позже у меня, а то уже поздно. — он, пошатываясь, встал из-за стола.

— Давай, — Альбус тоже поднялся и достав шелковый мешочек, протянул его — и Гарри, я очень рад помириться с тобой и думаю, что вещь должна вернуться к своему хозяину.

— Взаимно и спасибо. И давай лучше начнем с чистого листа, чтобы прошлые воспоминания не перетягивали на себя внимание, — быстро догадавшись, что в мешочке, мальчик благодарно принял его и пожал Альбусу руку и быстро покинув комнату, а потом и паб, переместился за углом в замке аппарации.

— Удачи нам, Гарри, — прошептал Альбус и аппарировал из комнаты без звука.

— Да почему мне так не везёт с порталами? Больно упал Гарри.

— Возможно, тебе надо провести ряд тренировок для улучшения сноровки, — спокойно сказал Альбус.

— Воздержусь, мне такого счастья не надо, мне и от тебя уроков хватает, — встал Гарри и взглянул на старый каменный дом, находящийся перед ним. — Ты уверен, что это правильный портал?

— Вполне, вряд ли мой брат прислал бы другой.

— Ну что, пошли? — обречённо вздохнул Гарри и пошёл вслед за Альбусом.

При все большем приближении дом казался всё более старым и больным, хотя при его молодости он наверняка блистал: лепнина, мезонин, насыщенный голубой цвет — всё говорило о желании показать статус жильцов. Но сейчас цвет приблизился к сизому, лепнина похудела, а мезонин смотрелся неловко. Оказавшись у двери, Альбус стукнул три раза молотком. За ней что-то грохнуло, и перед гостями оказался гоблин. У него были чёрные с проседью волосы, густые усы и проницательные глаза.

— Директор Дамблдор и мистер Поттер?

— Верно.

— Проходите, — раскрыл дверь и махнул рукой, зовя за собой.

Закрыв за собой дверь, Альбус и Гарри увидели творческий беспорядок в активной фазе: башни из книг создавали целые замковые комплексы, листы пергамента застилали пол ковром, а сломанными перьями можно было наполнить несколько подушек. В коридоре можно было смотреть на множество картин, от волшебных портретов до маггловских холстов с современным искусством. Но ряды полотен закончились, и в дверном проёме показался историк: смуглая кожа, взъерошенные русые волосы и серые глаза, смотрящие прямо и изучающе на спутников.

— О, директор и мессия, какая встреча!

— Вы так каждого встречаете? — с усмешкой спросил Гарри.

— Да, ведь до меня доходят либо те, кто понимает мой юмор — мои знакомцы, либо те, кому очень необходимы мои услуги. Мы незнакомы, вы — второй случай.

— Как логично, — закатил глаза Гарри. — А откуда у вас такой дом?

— Хм, подобрал, если можно так выразиться, — отведя глаза, Хаммонд сделал неопределённое движение рукой.

— Думаю, нам лучше начать, — дипломатично сказал Альбус.

— Мне нравится ваш настрой, — и повернувшись на пятках, пошёл в сторону гостиной.— Сергалд, золотой мой, будь так любезен, сделай чай.

— Я тебе не домохозяин, я домовладелец.

— Ну пожалуйста.

— Арх, сейчас, — раздражённо цокнул гоблин. — И не называй меня золотым.

— Целую твои руки, Сергалд, — пропустив мимо ушей последнюю реплику, Хаммонд наконец-то сел за стол и вперился взглядом в Альбуса и Гарри, и спросил важно: — И так, какой у нас вопрос на повестке дня?

— Вы что-то слышали о Родомагии? — решив не терять времени, спросил Гарри.

— Слышал, я бы даже сказал наслышан, особенно от гоблина.

— Родомагия как-то связана и с гоблинами? — спросил Альбус.

— Да, и она, кстати, напрямую повлияла на ухудшение отношений гоблинов и людей.

— И каким же образом, если не секрет?

— Об этом лучше сказать позже, после понимания того, что вам нужно от меня, — Альберт сложил голову на сцепленные руки в любопытстве.

— Что ж, наша глобальная цель такова: победить Родомагию, но из-за незнания методов борьбы, нам нужно знать, как вообще она зародилась, как с ней раньше боролись и боролись ли с ней вообще, какой будет цена нашего проигрыша, и есть ли у неё разум.

— Мда, задачка нетривиальная, — протянул историк, покачивая ногой в такт своим мыслям, — но тем интереснее. И я даже имею некоторое направление в поиске материала?

— И какое же? — спросил Альбус.

— Родомагия точно была в 15 веке, и до этого просуществовала несколько веков, возможно, с 10-го века. Имела место быть только в Европе, потому что у других магов свои фишки, дальше территории древней Руси не продвинулась. На данный момент такое явление наблюдается только у нас, в Британии, в Европе такого нет. — на одном дыхании выдал историк, а после задумался, будто что-то вспоминая. — А ещё она встречается в личном дневнике Барда Бидля.

— Не знал, что он увлекается эпистолярным жанром, — сказал Альбус.

— Конечно, — спокойно сказал мужчина, — никто об этом не знал, пока я не обнаружил случайно его дневник в архивах Оксфорда.

— И как он там оказался? — спросил Гарри заинтересованно.

— Он в 15 веке обучал, насколько помню философию. Писал он нечто вроде, что грядет к концу тысячелетия некая сущность и его надо уничтожить в ритуальном бою.

— Ну, уже неплохо.- подытожил Альбус.

— Также некоторая точка бифуркации является начало войн гоблинов с магами, примерно 11 век- так как родомагия не прижилась среди моего народа.- вошёл в гостиную Сергалд, неся поднос с чашками.

— Почему же?

— Не подходит по философии гоблинов того времени, да и сегодняшнего- всего добиваться своим силами или хитростью, а просить у гипотетической родомагии о дополнительной силе и создавать кабалу себе и своим потомкам даже сейчас считается предательством обычаев.

— Хм, а почему тогда это не пишут в учебниках? — задал риторический вопрос Гарри.

— Потому что школьная история и настоящая это разные вещи — поучительно показал указательный палец Хаммонд — это я как историк говорю.

— Соглашусь, как и отдел по образованию, который последние 39 лет все больше урезает информации, а оставшееся приукрашивает — с некоторой долей разочарованности сказал Альбус.

— Я конечно понимал, что ситуация у нас патовая, но не настолько — задумчиво водил по цепочке медальона под футболкой Гарри.

— Я думаю по ходу пьесы она в несколько раз станет хуже, но не будем отчаиваться. У нас данные хоть какие-то есть, так что лед точно тронется.

— И сколько стоит тронувшийся лёд? — спросил Альбус. наклонившись вперёд.

— За эту консультацию 15 галеонов, предоплата основной работы, которая неизвестно сколько будет длиться 350 галеонов.

— А у вас не дурный аппетит — присвистнул Гарри.

— Ну — примирительно вставил историк — так уж и быть, это у вас первый заказ то скидка 10 процентов.

— Эх, чего не сделаешь ради прекрасного далеко, завтра схожу в банк переведу вам деньги — вздохнул Альбус, понимая, что лучше не торговаться — на чей счёт переводить?

— Альберт Мария Хаммонд- сказал мужчина, и достал из ящика стола 2 шкатулки- Связываться будем по протеевым шкатулкам, которые по завершению заказа вы мне вернете, залог 70 галеонов, через неделю сделаю поверхностный сбор данных, чтобы было позже с чем сравнивать. Ну а дальше я сам как-нибудь изучу нашего клиентика.

— Что ж спасибо — забрал шкатулку Альбус и положил в карман мантии.

— Не считайте цыплят пока не вылупились — Гарри непонимающе взглянул на мужчину — накаркаешь и сглазишь, если до завершения какого-либо дела будешь говорить так будто оно уже закончено.

— Допустим.- пожал плечами Гарри, и отпил чаю

— Ну вроде ничего не забыл — задумчиво постучал пальцем по подбородку Хаммонд— а нет забыл. Сергалд, как там печенье.

— Сейчас будет — закатив глаза, гоблин вернулся за сладким.

— И так поскольку заказ сложный и масштабный, следовательно, наша коммуникация будет длинной, поэтому давайте знакомиться поближе.

— Хм, как вы познакомились между собой. — заинтересованно склонил голову Гарри.

— О, это была тривиальная история. Я был в трудном положении и уже отчаялся, как дорогу пересёк этот тип и теперь мы друзья.

— Не слушайте эту немногословную зануду. Это была весьма драматичная история. Сергалд, оказавшись в трудной ситуации из-за ссоры с семьей, решил мелко покриминалить у магглов. Но так как его маскировка и сноровка хромала, я его увидел на его 2 день кочевания. Встретившись взглядом , я сразу понял, что это точно мой коллега по жизни, и спустя несколько месяцев притирания характеров, сожительства и ссор о выборе обоев, мы хорошие партнеры по работе и просто друзья.

— Всегда считал жизнь, полной на удивительные повороты — с улыбкой подметил Альбус.

— Ну а вы — сверкнул глазами Альберт, закинув одну ногу на другую.

— А что мы — непонимающе моргнул Гарри.

— Как так получилось, что 10 мальчик ведёт себя по взрослому, активно общается с крупной фигурою магБритании и заказывает подобные сделки.

— Ну это как в бульварном романе: заснул, приснился сон, а он оказался воспоминанием из прошлой жизни, где все пошло кувырком и теперь мне надо это исправлять. У меня есть загадочный артефакт с рождения, связь со злодеем, но уже неактуальная, и главный светоч страны в друзьях.

— Неплохой карьерный рост, а что за артефакт?

— Медальон, вероятно именно из-за него у меня воспоминания и пробудились — снял с себя оный Гарри

— По стилю похож на медальон Салазара Слизерин — поглядев внимательно на вещицу, заметил историк.

— Думаешь, есть какая-то связь? — скептически стал рассматривать украшение Сергалд.

— Все возможно. Но мы уже засиделись. У нас сегодня заказ есть, завтра будут деньги, а у вас сегодня шкатулки и немного информации, и позже — побольше информации.

— Звучит обнадеживающе. — начали идти к выходу Гарри и Альбус.

— Дум спиро сперо, — откликнулся гоблин

— Пока я дышу, я верю, — Альбус повторил.

— Вот-вот, ну адьос-аста ла виста-ауф фидерзейн и все такое, господа. — и дверь странных и на первый взгляд несовместимых обитателей закрылась.

— Что думаешь? — повернул голову в сторону старшего Гарри.

— Надеюсь искренне, что со всем этим мы справимся и что нам нужно чем-то заняться.

— Пойдем в кино? — предложил Гарри, первое что пришло в голову.

— Я не против.

И они переместились.

— Что думаешь? — спросил Сергалд, убирая поднос.

— Что это будет самая грандиозная наша работа. Лёд тронулся, друг мой золотой! — помахав пергаментом, историк тут же сел за работу в порыве вдохновения. А гоблин, наблюдая за другом, быстро сделал ему еще чаю и удалился в свою комнату.

Был достаточно привычный для жителей острова день: дождливая осенняя погода, заставляющая людей съеживаться при мысли, что через дождь им придется идти домой, а также не давая уму взлететь. А человеку, сидящему на лекции и слушающему горячие дебаты студентов по теме, это было очень необходимо. Был этот человек Ральф Бидль, маг и мастер в Оксфорде по философии. Постаравшись ухватиться за слова студентов, он сконцентрировался на сбивчивой речи.

— Неужели ты считаешь, что народное творчество никак не влияет на мировоззрение и мироощущение человека? — спросил молодой человек, махая свитком пергамента.

— Да. На мировоззрение человека оказывает влияние только чувства и эмоции, — парировал ему юноша, скрестив руки.

Не ввязываясь в интересную дискуссию, мужчину внезапно посетила идея: а почему бы не собрать известные сказки магов и на практике проверить, влияют ли они на них? По завершении лекции, он быстро записал идею в свой дневник и, параллельно с преподаванием, начал путешествовать по волшебным поселениям, собирая данные. На данный момент у него было только три сказки: про зайчиху Шутиху и пень Зубоскал, прыгливый горшок и фонтан Феи Фортуны. Но хотелось ещё хотя бы две сказки, поэтому маг продолжал поиски.

Уже одним летним днём, когда солнце окрасило небо в красные цвета, Бидль решил развлечься и посетить свой любимый городок, а точнее паб, новости послушать да и вдохновения набраться.

Быстро набив нужным торбочку и аппарировав, он вошел в знакомый паб, хоть там и оказалось еще душнее, чем в гостинице, здесь было много интересных отдыхающих и выпивки для развязки их языков. Заказав себе эль, Бидль глазами искал наиболее подходящего человека на роль вероятного носителя сказок, как неожиданно за его стол приземлилась фигура в черной мантии с большим капюшоном и сидром в руках.

— Не помешаю? — спросил вежливо незнакомец, потягивая напиток.

— Хм, нет, — рассмотрел он незнакомца, но не нашел никаких приметных черт.

— О, прекрасно. А то меня как нездешнего все обходят, а тут вполне спокойный прием и люди интересные.

— Хм, неприятная ситуация, а вы откуда?

— Из деревни Лавенхем. Сам я волшебник, занимаюсь земледелием.

— Замечательно, я Ральф Бидль. В данный момент занимаюсь собиранием сказок и преподаванием.

— Да вы что! — удивился незнакомец и с большим интересом заговорил: — а какие уже собрали?

— Когда он услышал от Барда о своих трудах, незнакомец немного помолчал.

— Знаете, это очень интересная тема, может обсудим её подробнее в моей комнате, я как раз снял на ночь. И у меня как раз есть 2 сказки, которые точно вас заинтересуют.

— Давайте, — легко согласился мужчина, уже предвкушая интересные истории.

Купив ещё выпивки и быстро поднявшись в комнату, два человека разговорились за питьем спиртного и обсуждением сказок. Обсудив уже написанные Бидлем истории, магов незаметно сморило, и они заснули.

Один раз за ночь Бидль проснулся, но не придав значения шуму, продолжил проводить время у Морфея.

На утро не было ни наколдованной кровати, ни незнакомца. Но на столе лежала записка и аккуратно, будто заранее подготовленные и исписанные рунами листы пергамента. На записке значилось:

“Прошу прощения, что покидаю вас, не предупредив, и так не рассказав сказки, но надеюсь, письменный их вариант вам поможет в работе.

А. К. П.”

Бидль же благодарно свернул записи и положил их в сумку, наспех сделав магией уборку, покинул паб и переместился к себе. Работа с переводом рун требовала времени, и мужчина решил это время тут же начать. Перевод шел, а истории становились все интереснее и мрачнее. Одна была о трех братьях, которые получили дары от смерти, другая — о темном маге, не желавшем поранить свое сердце. Закончив перевод, бард обратил внимание на слова, появившиеся при свете свечи, которые он точно не видел:

“Эти сказки помогут в будущем для решения дел прошлого. Прошу, сделайте так, чтобы они могли попасть ко всем. Ниже изложена причина.

А. К. П.”

Посмотрев на слова ниже, мужчина не смог их прочитать, ибо они были написаны шифром, который он не знал, но решив выполнить просьбу человека, поделившегося с ним интересными сказками, он нашел книгу с описанием шрифта в библиотеке и перевел текст.

Написав последнее слово, шокированный мужчина откинулся на стул и зажмурился, не зная, что делать. Выходило, что есть некий магический паразит, которого надо будет уничтожить аж в конце этого тысячелетия с помощью ритуала. Но раз он дал мысленное обещание, то идти надо до конца. Оставив незаметные руны в начале и конце сборника, он заложил в них, что важная информация будет ждать в его дневнике в архивах Оксфорда. Сам дневник он зачаровал на долговечность и износостойкость и невнимание от маглов, положил его туда, дополнив ссылкой на книгу с тем самым шрифтом для надёжности.

Спустя несколько лет мужчина стал бардом, и в странствиях неожиданно поймал проклятие от неведомого существа в лесу и через несколько часов умер тяжелой смертью.

— Ну, как, понравилась “Белоснежка”? — бодро спросил Гарри, выходя из кинотеатра.

Вообще, идея пойти в кино после историка была спонтанной, но она получила отклик у Альбуса, и они, аппарировав в Лондон, в срочном порядке начали искать, где бы посмотреть. К их удаче, через 10 минут поиска им попался кинотеатр, крутивший «Белоснежку», и купив попкорн, они в первый раз начали смотреть.

— Очень понравилась, учитывая, что она вышла в 1937 году, интересно посмотреть на вышедшие позже картины.

— А как тебе магия на экране?

— По отрывкам из слов маглорожденных студентов, примерно так и представлял, — ответил Альбус.

— Может, пройдемся по парку? — завидев его, предложил Гарри.

— Почему бы и нет.

— А как вообще возникла магия? — внезапно поинтересовался мальчик.

— У человечества или на планете? — уточнил Альбус.

— А у тебя есть ответы на то и другое?

— Только предположения и теории других магов, занимающихся подобными вопросами. А сам ты как видишь зарождение магии?

— Хм, сложно сказать. Но у меня есть немного неадекватная теория о том, что магия возникла после столкновения метеорита с Землёй, который погубил динозавров. А дальше, если брать идею о эволюции Дарвина, магия из космоса постепенно прижилась, земные существа к ней приспособились, а некоторые научились ею управлять, — быстро протараторил Гарри.

— Любопытно, а когда метеорит упал? — хмыкнул Альбус, поправляя очки.

— Примерно 65 миллионов лет назад.

— Звучит, мне кажется, достаточно для приспособления существ к магии.

— А у тебя какая теория?

— Начну издалека. Первые использования магии нашли ещё у людей каменного века, когда они, занимаясь шаманизмом и пытаясь не прогневать богов, смогли разбудить в себе магию. Возможно, это была мутация, но позитивная и у очень малого процента, который позволил первым магам быть для других жрецами, посредниками со сверхъестественным. И вот постепенно люди доросли до цивилизаций и смогли как-то систематизировать знания. Самую влиятельную на современную европейскую систему считают римской, где уже есть палочки, жест, воля и слово, которое к тому времени было достаточно коротким для каста. Но потом люди потеряли технологию массового производства палочек и наступили темные, хоть и недолгие, времена и для магов. Отправиться от кризиса мы смогли ближе к 6 веку. И с этой точки можно достаточно точно отследить развитие магии. Это историческая база. Сам же я думаю, что так как магия завязана на психоэмоциональные процессы человека, достаточно серьезно, то магия — это отражение человека и человечества. Какие заклинания зарождались именно тогда, какие забывались, кто их изобрел, все это говорит о человеке.

— Глубокая теория. А как насчет магии других магических существ: гоблинов, домовых эльфов и других?

— Тут наблюдается связь как раз психоэмоциональная, общее умственное развитие и среда. Например, гоблины достаточно умны для разносторонней магии, обитают они в основном в пещерах, что специализирует их магию для создания из ресурсов, добываемых в пещерах. Великаны обитают в сложной местности и из-за своих размеров их магия направлена на выживание. Кентавры из-за своей мобильности и проживания наедине с природой, у них магия — это травы и предсказания. А вот с эльфами трудно сказать, маги-ученые не нашли скелетов, подобных нашим домовым эльфам. Первые упоминания в том виде, в котором мы знаем, — 5 век нашей эры, а это достаточно мало для формирования своей магии.

— Действительно, одни загадки и тайны…

Они прошли примерно половину парка, и Гарри решил спросить то, что его уже давно волновало: — Ну а Родомагия?

— Еще более сложный вопрос, чем предыдущий, — вздохнул Альбус, рассматривая деревья. — Я изучал Родомагию только в разрезе того, как ее победить и как с ней связан том, но как она возникла, у меня просто не хватало времени и ресурсов. Исходя из той немногочисленной информации, что дал историк, а именно 10 век как начало возникновения Родомагии… Хотя нет, даже предполагать пока не буду, в этом случае лучше дождаться мнения профессионала, а не самому теории городить. Хотя интересен момент: если к 10 веку она была от Англии до Руси, почему она не смогла продвинуться дальше?

— Историк сказал, что теперь только у нас Родомагия, у других европейских стран ее нет. Может, что-то в 10 веке произошло глобальное по всей Европе, и теперь только у нас она — предположил Гарри.

— Все возможно, сейчас, повторюсь, можно делать только предположения, — к этому моменту Гарри и Альбус дошли до фонтана, где дети играли с водой, пары с собой фотографировались, а некоторые бросали монетки в воду.

— Эмма и Карлус говорили, что у Родомагии паразитирующий образ жизни, — сказал Гарри, глядя, как свет от фонарей отражается в воде.

— Причем она очень умный паразит, раз смог столько времени прожить и прикидываться физическим воплощением магии. Я тут подумал, почему мы вообще вспомнили о тех событиях, — Гарри заинтересованно посмотрел. — Вероятно, это связано с тем, что мы участвовали вместе в том ритуале, соответственно, и твои друзья могут вспомнить при контакте с тобой. Ты являешься неким крючком, потому что я начал вспоминать после того, как меня натолкнул директор Поттер на твою мантию.

— Возможно. Я перед "Кабаньей головой" как раз решил увидеть друзей, они меня заметили, и с некоторыми даже пообщался.

— Надеюсь, они вспомнят, лишняя помощь точно не будет, — садясь на лавочку, сказал Альбус.

— А есть вообще какие-то границы в магии? — спросил Гарри после паузы.

— Идеологические или практические? — уточнил Альбус.

— Первое.

— Я думаю, все-таки есть. Но главная ее особенность в том, что ты сам ее для себя определяешь. Как и принимаешь последствия этого выбора.

— Хочешь желание загадать? — спросил погруженный в мысли Гарри после возникшей паузы.

— А у тебя есть маггловские монеты?

— Да, вот держи, — положил Гарри на протянутую ладонь 1 пенс. — Придумал, что загадывать?

— Да, — задумчиво откликнулся старик, пальцем проводя по ребристой поверхности.

— Тогда на 3, 2, 1 — монетки синхронно полетели и упали со звонким звуком в воду. Глядя на то, как они опускаются ко дну, Альбус обернулся к Гарри.

— Что загадал?

— Не скажу, а то не сбудется. Как думаешь, мы справимся со всем этим?

— Очень на это надеюсь, — в это время между собой на траве каркали вороны, играясь между собой.

Решила пораньше выложить :)

— Оу, Гарри, ты не против, если я отлучусь — пропустить стаканчик, а то мне после этих проклятых вагонеток нехорошо? — спросил Хагрид, глубоко дыша.

С прогулки в парке прошел почти год. За это время Альбус начал обучение Гарри, в которое входило изучение множества дисциплин, а также рассказал о курсе дел более широко. Чаще всего Альбус давал домашние задания, а Гарри сам или с помощью родственников их выполнял. Бывали моменты и личных уроков, в основном это были устные зачёты или дискуссия, а также дуэли. Хоть Гарри и помогали воспоминания и опыт, все равно ему приходилось усердно учиться, но он понимал важность занятий, так что он развивался, получая от этого удовольствие.

— Конечно, Хагрид, ты меня не теряй, я пойду в магазин мантий, а потом за чемоданом.

— Договорились, — уже спеша в паб, благодарно промолвил Хагрид.

Проводив его взглядом, Гарри пошел за мантиями. Звякнул колокольчик, и в проходе перед ним оказалась владелица магазина.

— Тоже собираешься в Хогвартс? Тогда ты по адресу. Забирайся на свободную скамейку, там как раз твой будущий сокурсник.

Кивнув, Гарри направился к скамье и увидел его, Драко Малфоя. Богато одетый и презренно-равнодушно рассматривающий товары, он лениво посмотрел на Гарри и немного оживился. Когда Гарри уже начали измерять ленты, он начал:

— Тоже в Хогвартс?

— Да, верно.

— О, прекрасно, а мои родители в других магазинах. Отец забирает сумки под заказ, а мама палочку. Вообще я хотел бы, чтобы они купили метлу, но первокурсникам ее нельзя. Но я надеюсь все же уговорить родителей и пронести метлу в школу. А где твои родители?

— Я сирота.

— Сочувствую, — неискренне сказал Драко, не зная, как продолжить диалог, — а на какой факультет ты хочешь попасть?

— Все факультеты хороши, думаю, отдамся воле случая и шляпы.

— Что ж, — усмешка коснулась бледных губ, — а я точно поступлю на Слизерин, как все мои предки.

— Думаю, не самый плохой выбор, ты можешь достаточно быстро влиться в коллектив, раз воспитывался выпускниками Слизерина.

— Да, я тоже так думаю, — важно кивнул мальчик, — кстати, я не представился, я Драко, Драко Малфой.

— Приятно, я Гарри Поттер, — протянул уже освободившуюся от измерителей руку.

— Тот самый Гарри Поттер? — зрачки расширились от удивления, и Драко автоматически пожал руку, — мне тоже приятно, и если хочешь, ты можешь стать моим другом.

— Почему бы и нет- пожал плечами Гарри.

— Если ты не против, я могу тебе писать совой и отвечать на твои вопросы, насколько я знаю, ты воспитывался у магглов, — предложил он, спускаясь со скамьи и забирая у подошедшей мадам Малкин свой заказ.

— Не откажусь от друга и человека, у которого могу спросить что-либо, — улыбнувшись, Гарри сказал на прощанье, — пока и до письма.

— До письма, — самодовольно улыбнувшись и заведя подбородок повыше, Драко пошел с пакетами к матери, видневшейся через стекло.

— Твой заказ уже готов, милый, — показалась мадам Малкин с пакетами.

— Благодарю, — забирая заказ и отдав нужное число монет, Гарри вышел на улицу и увидел Хагрида с рожками мороженого и большой полярной совой.

— О, Гарри, я уже боялся, что мороженое растает, кстати, это тебе на день рождения, — протянул ему десерт и сову Хагрид.

— Спасибо большое и за мороженое, и за сову, она очень красивая, — погладил через прутья сову Гарри, держа многочисленный груз.

— Пожалуйста, ну, что у нас дальше по списку?

— Давай зайдем за чемоданом, чтобы было всё куда складывать.

— Ну, пошли.

Обойдя почти все магазины, Гарри с Хагридом оставалось только купить палочку. Войдя в пыльный и темный магазинчик, Хагрид уселся на треснувшую под ним табуретку, а Гарри положил вещи и начал ждать мастера палочек. И он не заставил себя долго ждать.

— А я уже и не надеялся вас встретить, мистер Поттер, — неожиданно появился мистер Олливандер и начал внимательно рассматривать своего клиента.

— Но я все же пришел, сэр, — приветливо улыбнувшись Гарри.

— Пришли, — кивнул продавец, — и раз пришли, то давайте подберем для вас палочку.» Сказав это, за спиной старика оказались различные линейки: — Какой рукой вы пишете?

— Правой,— ответил Гарри, стоя неподвижно под летящими линейками.

— Хорошо, — посмотрев бегло на артефакты, Олливандер пошел к полкам с палочками и, вытащив несколько коробок, положил их на стойку: — Начнем с этой, клён и перо феникса, 12 дюймов.

Начав перебор палочек, гора из них все пополнялась и пополнялась, эффекты от неправильно подобранной становились все неожиданнее, и Гарри решил рискнуть.

— Мистер Олливандер, может мне подойдет остролист и перо феникса?

— Кхм, — задумчиво протянул продавец, — а вы необычный клиент, мистер Поттер, но… — что подразумевалось под «но» осталось неизвестным. Найдя необходимую палочку, он протянул её мальчику: — Ну-с, попробуйте.

Ощутив, то самое из воспоминаний, привычное тепло под пальцем, Гарри улыбнувшись резко взмахнул палочкой, и из-под неё посыпались разноцветные искры.

— Удивительно, очень удивительно,— протянул мастер.

— Что именно, сэр?

— Я много делал разных палочек, и каждая из них уникальна. Но ваша палочка является ещё более необычной из-за связи с другой, перо феникса, обычное отдаваемое им один раз за воспламенение, получилось два, и другая палочка из Тиса 13,5 дюймов обрела себе мага, оставившего вам шрам.

— Неожиданно,— опустив взгляд на ноги, ответил Гарри, — хотя в случае меня ожидаемо.

— Надеюсь, нам стоит ожидать от вас неожиданных поступков, — постаравшись приободрить мальчика сказал Олливандер, — в хорошем смысле. С вас 7 галеонов.

— Вот, — положил монеты на стол и начал собираться Гарри.

— И мистер Поттер, грядут очень необычные и давно забытые силы, так что будьте настороже, — серьезно сказал Олливандер.

— Приму к сведенью— внимательно посмотрев на старика, — до свиданья, сэр.

— До свиданья, мистер Поттер.

Выйдя из магазина, Гарри и Хагрида встретило уже склонившееся солнце и более спокойная аллея.

— Ну что ж, я предлагаю проводить тебя до вокзала, оттуда ты сможешь добраться до дома, как тебе идея?

— Хорошо, пойдем.

Быстро дойдя до вокзала и купив билеты, Гарри и Хагрид попрощались на дружной ноте, и Хагрид, посадив мальчика на поезд, таинственно растворился в незаметном закутке. Уже приехав на вокзал Литтл-Уингинг, Гарри, найдя закуток, переместился домой с вещами. Дом его встретил уже привычной теплотой, пикировками Эммы и Карлуса и тихими беседами других предков.

— Здравствуй, Гарри, — перед ним оказалась Клио и решила в привычной манере осыпать его вопросами — Как покупки, устал, голоден?

— Здравствуй, Клио. Покупки хорошие, устал немного, от ужина не откажусь.

— Замечательно, ужин будет через полчаса, — переместилась она на кухню.

— Я дома,— проходя мимо гостиной, где сейчас находились Эмма с Карлусом, оповестил о своем возвращении Гарри и пошел к себе в комнату.

— Привет, Гарри, — синхронно сказали двое портретов и продолжили спорить о чем-то своем.

Придя в свою комнату, Гарри быстро собрал насест для совы и, приманив птицу специальное печенье, спросил у неё:

— Не против, если назову тебя Хедвиг? — дал печенье и посадил на насест.

Хедвиг, как показалось ему, моргнула отрицательно, принимая имя и угощение, удобно устраиваясь на новом месте. А Гарри быстро разложив вещи, устало лег на кровать. Прокрутив события дня, он улетел в другие мысли, но ароматы ужина не дали ему задержаться в них надолго. Быстро поев и помывшись, Гарри уже перед сном, опять думал о сегодняшнем дне и о плане, который они с Дамблдором придумали. Так и заснул он.

— Какую модель поведения выбираем? — выдал Гарри, глядя расфокусировано на доску с различными данными.

Вообще, идею с доской предложил ввести Аберфорт. Активно введя теневой бизнес, ему было необходимо следить за связями между клиентами, и таким нехитрым способом он быстро мог вспоминать необходимые детали. Вдохновившись, Альбус создал для них с Гарри доску с данными, касающимися Родомагии, Волдеморта, пожирателей и других. И вот, найдя пока пустой листок с планами на первый курс, Гарри задал закономерный вопрос.

— Смотря, что нам надо добиться. Учитывая, что у нас Квирелл под боком, нужно создать первое впечатление маггловоспитанного ребенка, очарованного волшебным миром.

— Хорошо, я бы также добавил влиться в доверие Малфоя, хоть он ещё мал, но вдруг какие данные удастся раздобыть.

— Допустим, как ты с ним будешь себя вести?

— Немного подобострастно, создам впечатление только-только узнавшего о мире, но желающим влиться в него, сохраняя привычный расклад дел, чтобы не отпугнуть. Так как это первая встреча, о политике речь лучше не заводить и о других тяжёлых вещах, лучше я чем-нибудь в Драко восхищаюсь и как маггловоспитанный попрошу дружбы и переписки для создания связи.

— Отлично, — написав тезисно на листочке предложение Гарри, Альбус уточнил, — есть ещё что-то?

— Факультет. Но тут палка о двух концах. Если у меня модель маггловоспитанного, то на Слизерине меня съедят без соли, но это выгодно с точки зрения втирания доверия. Гриффиндор — я не выхожу за рамки своего образа героя, но с другой стороны это более безопасный для общества вариант и у меня большая мобильность. Если я выберу Равенкло, то я заявляю о себе как об умном человеке, но и нейтральным и достаточно пассивным для политики. Пуффендуй — все будут думать обо мне как о глупом тюфяке, но с другой стороны у них есть мощная внутри факультетская поддержка и возможность неожиданно делать ходы.

— Неплохой расклад, — гордо усмехнулся за ученика Альбус и продолжил, — но я думаю, что всё-таки Гриффиндор безопаснее. Ведь ты можешь сыграть на том, что Слизерин думает обо мне как о враге народа. И вот, Гриффиндор — ты распределился для того, чтобы втереться ко мне в доверие и поддерживать тайно слизеринцев, что увеличит их очки в твою пользу.

— По-моему, вам двоим больше Слизерин подходит с такими многоходовочками, — вставила свои 5 кнатов Шляпа.

— Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу, — усмехнулся портрет Финеаса Блэка.

— А по-моему, подслушивать чужие разговоры одинаково не в имидже для всех факультетов, — парировал иронично Гарри.

— Если грамотно расставить приоритеты и мотивацию, то можно, — важно кивнув напоследок, бывший директор удалился куда-то по своим портретным делам.

— Мда, не кабинет, а проходной двор, — завел глаза вверх Гарри.

— И не говори, особенно перед учебным годом, но мы отвлеклись. Итак, факультет Гриффиндор. Ты на предыдущем уроке упомянул о крестражах, правильно?

— Да, когда уничтожать будем?

— После учебного года. Мало ли, вдруг Волдеморт почувствует что-то или заметит наше совместное исчезновение посреди учебного года.

— Логично, что будем с Сириусом делать, нам же нужно достать медальон Слизерина?

— О, не переживай, я уже продумал план, расскажу ближе к лету перед крестражами.

— Хорошо. А что мы будем делать с друзьями? Ведь мы пришли к выводу, что в ритуале кто был ближе к алтарю, тот и больше и чётче помнит. Расстановка была такая: я, ты, потом Невилл, Рон и Гермиона, и самой последней Луна. Если ты не полностью помнишь, то сколько они будут?

— Думаю, у них можно аккуратно порасспрашивать о интересных снах в рамках дружеского разговора и уже в Хогвартсе. Если быстро вспомнят, то ведём в курс дела поверхностно, после Квирелла более детально. Если не помнят или вспоминать будут долго, то просто дружите и тренируйтесь как просто интересующиеся ученики.

— Договорились. Как там полоса препятствий и макет философского камня?

— Само пространство я сделал, и всё простое поставил, но тут надо учителей просить, чтобы детали проработали. Фламели в Гринготтс положили уже утративший свою силу философский камень, его вы, кстати, с Хагридом заберёте.

— А откуда меня Хагрид будет забирать?

— На Тисовой улице утром твоего дня рождения, там Фишеры тебя за день встретят, а ночью уедут.

— Кстати, как они там прижились? Год делать вид обыкновенной семьи, взамен Дурслям — это надо уметь, конечно.

— Достаточно неплохо прижились, но они маглорождённые, так что у них это не должно много сложностей вызывать.

— А сами Дурсли где, кстати? Я как-то забывал тебя спрашивать об этом?

— В Америке. Вернон открыл там филиал компании, и он там руководит, Петунья активно участвует в жизни пригорода, а Дадли они записали в секцию бокса. Но это по словам моего сообщника.

— Понятно — взяв листочек и прикрепив к доске, Гарри ещё раз на него посмотрел и подытожил — вроде ничего не забыли.

— Забыли — взяв карандаш, начал дописывать Альбус — сделать обманки крестражей. У тебя же хорошо после практик по окклюменции прижились воспоминания.

— Я бы даже сказал очень хорошо, иногда путаю, где какие.

— Тогда скинь по колбам мне образы крестражей, я сделаю макеты.

— Теперь точно всё?- сел мальчик обратно на кресло, выполнив его просьбу.

— Всё. — удовлетворённо кивнув от проделанной работы, Альбус посмотрел на часы. Приближался ужин, и он сказал — думаю, наш учебный день закончен. Сегодня я ничего тебе задавать не буду, кроме разве что продумывания поведения на Косой аллее. Но для тебя это будет лёгкой задачей, так что ты справишься.

— Справлюсь-справлюсь. — потянулся устало в кресле Гарри — от Хаммонда и Сергалда новостей не было, в то они на 2 месяца пропали.

— Написали, что рыщут следы и зацепки в Европе. Кстати, медальон больше не подавал себя.

— Нет — рефлекторно погладив через одежду цепь, Гарри поднялся и растрепал волосы — я могу идти?

— Да, конечно. До свиданья, Гарри.

— До свиданья, Альбус — попрощался уже в зелёном пламени камина Гарри.

Задержав взгляд на камин, Альбуса вывел из транса Фоукс. Посмотрев на него, феникс указал на стопку бумаг, и Альбус обречённо вздохнув уселся за выполнение своих директорских обязанностей.

— Ты точно ничего не забыл? — уточнил обеспокоенно Карлус у Гарри.

— Точно-точно, — повторил в который раз Гарри и тяжело вздохнул.

Было первое сентября 1991 года, в этот день Гарри отправлялся в Хогвартс до Рождества, и естественно, его родственники обеспокоены. Эта тревожная лихорадка началась за неделю с расспросами, все ли купили на Косой аллее, продолжалась вопросами о необходимом количестве одежды, заканчивалась допросами, будет ли Гарри хорошо себя вести и учиться. И если в начале мальчик ещё терпел из-за допущения, что портреты реально переживают и будут скучать, то сейчас его подмывало скорее неудачно упасть после портала и сесть в поезд.

— Карлус, ты со своими вопросами-допросами уже и нас, и Клио успел достать, дай человеку расслабиться перед дорогой, — вяло заметила уставшая Эмма.

— Я просто не хочу завтра же обнаружить сову с письмом о забытом чем-нибудь.

— Карлус, я по твоему совету список составил и все проверил, и все на своих местах лежит. И у нас есть ещё целый час до поезда, — сонно зевнул Гарри.

— Вот-вот, если бы я была не портретом, тоже бы зевнула, позже нельзя было разбудить, — раздражённо фыркнула девушка.

— Ой, всё. Лучше спасибо бы сказали.

— Спасибо, Карлус, — синхронно проговорили они.

— Пожалуйста. Но пилюлю для вас я всё-таки подслащу. Гарри, — обратился Карлус, — мне очень радостно от того, что мы твои родственники и помогаем тебе чем можем.

— Хоть это и неожиданное заявление, но соглашусь. И Гарри, будь аккуратен, любопытен и осторожен.

— Хорошо, хорошо, я тоже вас люблю, писать письма буду раз в неделю, скучаю невыносимо, — с небольшой ноткой иронии, но в целом серьёзно сказал Гарри.

— Мы тоже, — неожиданно появилась Клио с небольшой корзинкой, — я тебе в дорогу собрала все твоё любимое на запас, вдруг друзей найдёшь.

— Спасибо, Клио, — аккуратно взял груз Гарри из эльфийских рук, осмотрев себя, чемодан, корзину и клетку с Хедвиг, он мягко спросил у нее: — ты своим ходом доберёшься до Хогвартса? — сова горделиво выпятила грудь и ухнула согласно. Быстро открыв дверцу и окно, Гарри попрощался с совой, а сам ещё раз поговорил с обитателями дома и переместился порталом на вокзал.

Лондон встретил его солнцем, быстро мелькающими людьми и классическими для города звуками. Гарри на этот раз удачно приземлился, и, проверив свои вещи, отправился на вокзал. Решив попить чаю, он направился в кафе и расположился так, чтобы видеть колонну-вход. К чаепитию присоединилась и книга, и Гарри, ею увлеченный, не заметил, что стрелки приблизились к 10:50, но, к счастью, его внимание привлекли.

— Так и знала, что тут будет толпа магглов, — громко сказала Миссис Уизли.

Услышав знакомый голос, Гарри проморгался, спешно убрав все со стола и оплатив чай, пошел к колонне. Быстрым шагом, дабы не терять времени, он для виду немного задержался у колонны поправить шнурки.

— Тоже в Хогвартс? — спросили хором близнецы.

— Нет, в Шармбатон, — на автомате ответил Гарри, — платформа 9 и 2/4, время отправления 10:59.

— Ну тогда не будем тебе мешать, — опять хором сказав, близнецы по очереди побежали в колонну и скрылись в ней.

— Ох уж эти близнецы, — смиренно подала голос Миссис Уизли, — а тебе, милый, удачи, первый день в Хогвартсе очень важен.

— Спасибо, мэм, — кивнул на прощанье Гарри и тоже пошел в колонну.

Оказавшись на обратной стороне, Гарри с кем-то чуть не столкнулся, но разминулся в последний момент и направился в вагон. Найдя пустое купе, мальчик быстро положил чемодан с корзинкой наверх и, наконец-то сев, закрыл глаза. Ему казалось, что с момента ухода из дома до купе прошел целый день по ощущениям, а не один час. Решив продолжить копаться в ощущениях и воспоминаниях, Гарри вспомнил события после его дня рождения.

На следующий день они с Альбусом обсуждали, как прошел день, и составляли планы на следующие. В планах оказалось: втереться в доверие к Драко Малфою по переписке и завязать знакомство, не оттолкнув его. И надо сказать, у Гарри это получилось. В течение месяца он узнал много подробностей о Малфоях, о создании рода с приходом Вильгельма Завоевателя, до того, что их семья — это боковая французская ветвь, переехавшая с прадедом Драко в начале века, что объясняло их поведение последние 100 лет.

Но и Гарри ему кое-что рассказывал: что он стремится к созданию третьей силы, противостоящей лично Дамблдору и его идеям, с идеей превосходства чистокровных, но без радикальности Волдеморта. По переписке Гарри старался создавать образ человека, которому не чужды традиции, концепция Родомагии, но не принимавшего Темного Лорда за методы и некоторые его замыслы, в частности о структуре общества. И результат переписки Гарри ожидал увидеть через несколько минут после отправки поезда.

Он вздрогнул от свистка паровоза и прощальных слов людей по ту сторону вокзала и, переведя коротко дух, собрался уже ждать встречи, как неожиданно кто-то постучал, и в купе вошёл сам Малфой.

— Здравствуй, Гарри, — растягивал Драко слова, — а это мои друзья Крэбб и Гойл, — быстро обозначил присутствие двух мальчиков, он сел напротив Гарри, подозвав других на сиденья, — как провел время?

— В изучении учебников, а ты? — спокойно ответил Гарри.

— О, повторял уже изученное с нашим профессором зелий, который будет занимать эту же должность в школе. Летал на метле да и просто развлекался перед учебой. Все ещё не думал, какой факультет выбрать.

— Спасибо, что задал этот вопрос, я как раз хотел тебя предупредить, — я выберу Гриффиндор, — заметив оценивающий прищур блондина, он добавил, — но не спеши с выводами. Как я и писал, мне надо влиться в доверие Дамблдора, а где как не на Гриффиндоре это лучше сделать, не привлекая внимание колдомедиков.

— Хм, неплохой ход, но думаю, тебе подошёл больше Слизерин, особенно с такими действиями.

— Кто знает… — Гарри хотел чем-то дополнить фразу, как вдруг дверь громко распахнулась и показалась кудрявая каштановая голова в проходе.

— Никто не видел жабу, мальчик по имени Невилл потерял её, — отчеканила Гермиона, кого-то высматривая. К концу предложения её голос на Гарри немного сбился, но быстро вернул тон. Её взгляд вперился в каждого.

— Нет, к сожалению. Но можете попробовать заклинание “Указуй, Тревор”, и оно покажет, где жаба. Если не получится, обратитесь к старостам.

— Благодарю за совет, всего доброго, — напоследок, прямо посмотрев на Гарри, удалилась Гермиона.

— Почему ты так вежлив с ними? — спросил Драко, последнее слово будто выплюнув.

— Сначала ты работаешь на имидж, потом он на тебя, — глубокомысленно кивнул Гарри и продолжил: — кстати, не хочу напоминать, но мы договорились, чтобы не светиться перед всеми…

— Я помню, — перебил его Малфой и грустно добавил, — встреча недолгая, чтобы никто не заподозрил в наших отношениях. Просто ты мой первый друг, и мне хочется ещё поболтать.

— Аналогично, — понимающей улыбкой сказал Гарри, — но в нашем случае это необходимо.

— Понимаю, ладно, увидимся уже в Хогвартсе, — кивнул Драко на прощанье и открыл купе.

— До Хогвартса.

Дальше никто, на удивление Гарри, не беспокоил, кроме продавщицы со сладостями. Проведя это время с книгой, до него внезапно дошло, что он сказал имя Тревора, когда он должен был его не знать. Проклиная себя за невнимательность, Гарри понадеялся, что другие тоже окажутся невнимательными, и, постаравшись сфокусироваться на чтении, он не заметил, как они оказались в Хогсмиде.

Быстро переодевшись, он вышел на вечерний перрон, наполненный голосами студентов и контрастирующей тишиной леса и деревни. Услышав зовущего первокурсников Хагрида, Гарри быстро подошёл к нему и поздоровался. Когда остальные новички собрались, они все вместе пошли к лодкам. Оказавшись в одной лодке вместе с Роном, Невиллом и Гермионой, Гарри старался не привлекать их внимание и смотрел на замок. А он был великолепным с этого ракурса. Проплыв, глядя на него, и совершив тяжелый подъём по лестнице, их встретила профессор Макгонагалл. Строго осмотрев учеников, она повела их в маленький зал на подумать на некоторое время.

После его истечения женщина вернулась и сказала:

— Все уже ждут вас, идемте. — и попросила встать в 2 шеренги. Она повела их на распределение.

Большой зал сразу и резко ударил по ощущениям ребят после маленькой и скучной комнаты. Громкие голоса студентов, яркий свет свечей на фоне точной копии вечернего неба, изучающие взгляды и стоящий посередине стул. Когда ребята выстроились в линию, а профессор Макгонагалл положила Шляпу, зал моментально стих для песни Шляпы. И она не заставила себя долго ждать.

Допев, она встрепенулась, а профессор начала разворачивать свиток.

— Когда я назову ваше имя, вы должны будете сесть на стул и надеть шляпу, факультет вы узнаете после ее выкрика, — взглянув на пергамент, она четко произнесла: — Боунс, Сьюзен.

К стулу боязно подошла девочка со светлыми косичками. Шляпа недолго думая прокричала: — Хаффлпафф.

Так и началось распределение: кого-то выбирали едва коснувшись головы, а над кем-то Шляпа долго думала. Когда очередь доходила до Гермионы и Невилла, Гарри внимательно следил за их распределением, но они выбрали, как и в прошлый раз, Гриффиндор, и мальчик успокоился. После быстрого распределения Драко, который естественно отправился на Слизерин, Гарри ему подмигнул, а Малфой улыбнулся и уверенно направился к своему столу. И наконец: — Поттер, Гарри.

Гарри спокойно пошел к стулу под шепотки студентов, спрашивающих друг друга, тот ли это Поттер. Надев Шляпу, он услышал знакомый по встречам в кабинете директора голос.

— План в силе, Гриффиндор?

— Да.

— Хех, ну что ж, чтобы ты подольше посидел, подкину тебе пищи для размышления. У Лонгботтома и Грейнджер примерно такая же ситуация с воспоминаниями, как и у тебя.

— Серьезно? — неверяще произнес он мысленно.

— Вполне, но это все, что я могу сказать. На такое количество информации меня зачаровал Годрик, чтобы никто не узнал личного о студентах.

— Резонный ход. Что же, спасибо за информацию, приму к сведению.

— Если такая же ситуация будет и с мальчиком Уизли, я махну тебе своим кончиком.

— Договорились.

— Гриффиндор.

Зал, а точнее краснознаменный стол, взорвался аплодисментами. Все радовались, что тот самый Поттер попал на их факультет, некоторые, когда Гарри уже подошёл к столу, даже пожимали ему руки и хлопали по плечу. Сев за стол, Гарри продолжил следить за распределением. Шляпа махнула кончиком, и Рон отправился к ним, и когда он сел за стол рядом с Невиллом и Гермионой, подмигнул всем троим и показал на висок. До этого момента ребята сидели немного грустные, но как только они увидели жест, как намек “я тоже вспомнил”, тут же улыбнулись ему.

— Всем добрый вечер, — поднялся Дамблдор со своего места, — прежде чем начать наш банкет, я бы хотел сказать несколько слов. Олух, пузырь, остаток, уловка. Все всем спасибо. — После его широкого жеста, похожего на объятия всего зала, на столах появилась еда, и все приступили к трапезе.

Сам ужин для Гарри пошел в удовлетворяющем тумане от вкусной еды, родной атмосферы праздника в Хогвартсе и стола Гриффиндора, а также в наблюдении за привычками из прошлого его друзей.

Наконец, когда гимн был спе́т, правила для учеников озвучены, а студенты уже доставлены в гостиные, Гарри почувствовал пресыщенность и тяжесть впечатлений от дня . И решил, что поговорит с друзьями завтра после уроков, написав им перед этим коротенькие записки, заснул едва коснувшись подушки.

Прозвенел будильник. И Гарри показалось, что с момента касания его головы до самого худшего утреннего звука пролетела всего минута. Но деваться было некуда. Выключив будильник, Гарри пошёл в ванную для приведения себя в нормальный вид. Там же размявшись, чтобы не будить соседей, он быстро переоделся, собрал сумку и вышел в гостиную. Остановившись на полпути к выходу, Гарри посмотрел на часы и ударил себя по лбу. Привыкнув просыпаться от Карлуса для успевания всего и вся, он проснулся в шесть. Гарри подумал, чем ему целый час занять. Но на ловца и зверь бежит, и идея была поймана за прыткий хвост, и мальчик решил проверить Выручай-комнату.

Надев на ходу мантию-невидимку, Гарри прошмыгнул в дверном проёме, дабы не разбудить ещё спящую Полную даму, и направился на восьмой этаж. Сменялись лестницы, повороты и этажи, и Гарри уже достиг портрета с троллями-балеринами, ещё храпящими в ранний час. Пройдя 3 раза около стены, Гарри уже хотел было войти, но почему-то двери не оказалось. Проделав ещё раз то же самое и увидев аналогичный результат, Гарри хотел уже уйти, решив не мешать человеку в комнате, как неожиданно из неё вышел Дамблдор в зелёной мантии.

— О Гарри, что ты делаешь? — удивлённо спросил он, делая незаметное движение палочкой.

— Хотел проверить кое-что, — приподнял быстро бровь, намекая, что именно.

— Если я понял, что это за кое-что, то я поставил сигнализирующие чары на этот предмет, так что её обладателя мы перехватим сразу, если будет необходимость.

— Хорошо, — уже расслабившись сказал Гарри, — как дела кстати.

— Пока ещё рано говорить. Если близнецы Уизли или кто-то вдруг ещё не сделают перформанс в первый же день, то будет весьма хорошо.

— Понятно. А у меня очень хорошо, даже невзирая на беспричинный ранний подъём. У Гермионы, Рона и Невилла тоже обнаружились они.

— Ты уже с ними говорил?

— Планирую после уроков.

— Что ж, удачи, — посмотрел на часы Альбус, — кстати, если ты поспешишь, то успеешь поесть горячее.

— Действительно, ладно, я побежал, — уже на ходу бросил Гарри.

— Хорошего дня.

Несмотря на то, что до большого зала было 8 этажей, Гарри смог поесть, получить расписание и добраться до класса. Первым уроком оказалась трансфигурация, где объяснялись азы и показывали превращение из спички в иголку. Сев рядом с Гермионой, Гарри наблюдал за её колдовством: оно было точно выверенным, настолько, чтобы показать уверенный результат для первого урока — серебряную, острую, но всё же спичку. Гарри сделал также, но чуть похуже, на что Гермиона понимающе усмехнулась. Когда Макгонагалл проходила мимо их парты, она их похвалила и попросила ещё потренироваться. Когда профессор отошла от них, Гарри передал записку Гермионе, в которой было написано время и место сбора. Приняв её со спокойном лицом, она продолжала колдовать, и у неё выдалось превращение уже получше — появилось ушко.

После трансфигурации остальные уроки прошли примерно также: с объяснением основ, небольшой демонстрацией и маленьким домашним заданием.

И вот уроки закончились и наступило время встречи. Гарри уже ждал ребят в уютном и домашнем варианте выручай-комнаты, как ребята с интервалом в 1 минуту и под чарами невидимости пришли в неё.

— Ну наконец-то! — воскликнули ребята и все вместе обнялись.

— У вас тоже пробудились воспоминания? — спросил Гарри, глядя на каждого.

— Да. Мы так подумали, — начал было Рон, но после тычка осекся, — точнее, Гермиона, что воспоминания у всех пробудились из-за встречи с тобой летом, год назад.

— Да, — переместившись на диваны, откликнулась она, — с каждым из нас ты встретился днём, а уже во снах в течение месяца мы могли наблюдать наши прошлые жизни.

— И опыт этот был, не знаю как у тебя, Гарри, не из приятных, — дополнил Невилл.

— А как между собой связались? — спросил Гарри.

— Всё просто, — ответил Рон, доставая из сумки сладости, — первой, кто связал все события, была Гермиона. Она удостоверилась, по ее рассказу, что у нее действительно есть магия и сама добралась до Косого переулка, где смогла написать письма нам.

— В письмах она спросила только то, что мы знаем, что было очень умно. И благодаря данному вопросу мы с Роном удостоверились, что Гермиона помнит. А потом я уже сам написал Рону по такой же схеме, — продолжил Невилл, разворачивая шоколадную лягушку.

— Верно, — отметила Гермиона, — а потом мы начали уже тайно переписываться между собой. Но мы, кстати, заметили, что у нас были достаточно блеклые воспоминания, но со временем они становились поярче, хоть и ненамного.

— Да, и воспоминания у нас в основном связаны с Родомагией, нашими приключениями и тем ритуалом. А писать тебе у нас не получилось, — грустно подытожил Рон, — наши совы просто твой адрес не замечали.

— И не заметили бы, мой дом скрыт под чарами, так как я сбежал от Дурслей в 89 году.

— Серьёзно? — все шокировано посмотрели на него.

— Да, сейчас я расскажу, как я всё вспоминал, — Гарри постарался не забыть всё: и подробности воспоминаний, и медальон, и как дома оказался, и как с Дамблдором связался, и как они начали расследование проводить.

— А о Родомагии можно поподробнее, а то у нас очень мало данных, — спросил Невилл.

— Да, конечно, — и продолжил свой рассказ Гарри. Упомянул он и то, что сам помнил из прошлой жизни, так и комментарий историка, так и мысли о ней от Дамблдора.

— Эх, всё равно негусто, — грустно заметила Гермиона, когда он уже договорил.

— Понимаю, но последний раз историк и гоблин упомянули, что круг снизился до Юга Востока Европы, так что лучше их не торопить.

— Хорошая идея, с этим Хаммондом вы придумали, — похвалил Рон, щелкнув пальцами, — и какие у нас планы на год.

— Не палиться перед Квиреллом, это главное, учиться вне программы, но это в целом задача до ритуала. Кстати, мне по плану надо втереться в доверие к Малфою, так что не удивляйтесь.

— А мы уже начали в поезде обсуждать, что он тебя обработал и мы тебя потеряли, — облегчённо выдохнул Невилл.

— Не волнуйтесь, у нас такие планы, что теряться нельзя.

— Это точно. Может поедим, а то я уже с обеда проголодался, — сказал Рон.

— Вообще-то неплохо бы было сделать домашку быстро и потом отдыхать. Тем более вы уже полдюжины лягушек слопали, — дополнила Гермиона, глядя на фантики.

— Давайте тогда сначала уроки, потом еда, — предложил Невилл, доставая учебники и пергамент.

— Согласен, — Гарри также вытащил всё необходимое из сумки и приступил к работе. Глядя на него, остальные тоже подключились, и под скрип пера на мягких диванах ребята наконец-то почувствовали почву под ногами.

Прошел уже целый семестр в Хогвартсе. Была тишь да гладь и Мерлинова благодать. Цербер никого не покусал, Волдеморт никого не убил и ни один камень не украл, а ребята спокойно учились и тренировались. Но нечто неспокойное ожидало Гарри уже перед началом этих каникул: так как ему удалось подружиться с Малфоем, оный решил пригласить на один день в свой манор. И не просто чай пить, а поучаствовать в качестве свидетеля в одном ритуале.

— Понимаешь, — одним вечером вальяжно говорил Драко в классе, который Гарри специально для них нашел, — мой отец считает, что раз мы начали дружить, то неплохо пройти вместе сближающее событие и предлагает это сделать на этот Йоль.

— Вы празднуете по Колесу года? — удивлённо проговорил Гарри.

— Да, это началось ещё когда мой дед присоединился к Темному лорду. Он считал, что именно в эти даты настоящие маги должны праздновать и совершать разные ритуалы. И именно такой будет 22 декабря: у моей дальней родни родился наследник, и нас с семьей приглашают засвидетельствовать перед Родомагией такое событие.

— А разве смысл Йоля не в том, чтобы попрощаться со старым?

— Да, но данные обряды проводятся утром, причем активными участниками являются совершеннолетние маги. А вечер — само обращение к Родомагии — можно просто попросить ее на удачу в году, а можно, например, принять наследника, пожениться или похоронить кого-либо. — Тут Малфой сделал паузу, дабы перевести дух. — Дети и гости участвуют как свидетели.

— Что ж, — недолго обдумав для вида, начал Гарри, — раз это действительно важно, то хочу уточнить несколько деталей. Первое, какую роль играет свидетель, коим я буду являться? Второе, а почему так немного магов празднуют “настоящие праздники”? — несколько подобострастно закончил Гарри.

— О, не беспокойся о ритуале, роль свидетеля — стоять, подпевать катрены и все. Дальше просто поздравить людей с рождением наследника и что-нибудь им подарить небольшое. А второе… — важно и задумчиво замолчал Драко, думая, как бы попроще объяснить, — видишь ли, Темный лорд долго занимался историческим вопросом о независимости магов и вывел такие тезисы: постепенное забывание своих традиций и прошлого началось примерно за 2 века до статута о секретности из-за Ренессанса у магглов. Тогдашние волшебники присоединились к этому течению и начали открещиваться от былого. Наступил статут о секретности, когда общество магов застыло в этом и не совершало попыток вернуться к своему величию. Шло время, Гриндевальд сделал первую магическую войну среди магов и почти победил, если бы не Дамблдор, — раздался от него пренебрежительный фырк, — но наш Лорд сразу, как выпустился из Хогвартса, начал анализировать нашу историю и пришел к выводу, что первая война началась из-за потери своего уникального кода. Мы омагглились. И нашел в старых источниках, как волшебники древности праздновали эти даты.

— Очень интересно, — лестно отозвался Гарри, — я приду,.

— Сразу с поезда, мои родители нас встретят, и начнется подготовка к ритуалу. И не забудь дома обращаться к ним как леди и лорд Малфой.

— Договорились.

И вот, вечер 22 декабря, когда позади оказалась дорога на Хогвартс-экспресс, знакомство с Малфоями старшими, с которыми Гарри особо тщательно старался держать маску, его и Драко отвели в один из подземных залов, где лежали льняные длинные накидки.

— Мальчики, — степенно начала леди Малфой, — перед ритуалом вам понадобится надеть вот эти ритуальные облачения. Мистер Поттер, и я надеюсь в будущем наследник, — посмотрела она на него глазами, в которых перемешались зарождающееся благоговение и страх, — вам понадобится просто повторять за Драко как свидетель, вы поняли?

— Да, леди Малфой, мне Драко уже все подробно объяснил, — кивнул Гарри.

— Хорошо, — уже для себя тихо начала проговаривать, — подарки все лежат, ужин эльфы готовят. Как вам эльф Добби, мистер Поттер?

— Выполняет работу хорошо, благодарю, леди Малфой, — на его ответ женщина лишь заторможено кивнула и удалилась из комнаты.

— Страшно? — усмехнулся Драко, надевая накидку.

— Я бы сказал любопытно, — ответил Гарри, на всякий случай спрятавший палочку в невидимой сумке на бедре.

— Что ж, это действительно любопытное зрелище, — уже одетым откликнулся Драко, поправляя зализанные волосы, — ну что же, пойдем.

Пройдя немного по коридору, они остановились у большой каменной двери по центру развилки. Драко постучал, и ему открыл взрослый маг с накинутым капюшоном. Махнув рукой, он повел парней на нужное место и, кивнув, пошел на свое место. Гарри посмотрел вопросительно на Драко, но тот просто пожал плечами, намекая, что это не важно, и Гарри решил оглядеться. Около двадцати человек стояло кругом, в котором оказались парни. Участники будто кого-то ждали и желали поскорее начать ритуал. И вскоре появились виновники ритуала — родственники Малфоя, чета Ануэль, как сказал ему в поезде Малфой, с ребенком в белом покрывале. Сопровождали их супруги Малфой, как принимающая сторона. Встав возле алтаря, лорд Малфой начал:

— Добрый вечер, дорогие лорды, леди и их наследники! — торжественно он обвел руками весь зал. — Я рад, что все мы встретились в такой важный день, как принятие нового наследника перед Великой Родомагией, а также празднование Йоля. — После его слов все в зале похлопали. Гарри для вида тоже — и так не будем тянуть время и начнем. — И прокашлявшись, он запел катрен, как показалось неискушенному слуху Гарри, на греческом.

Постепенно катрен подхватили леди Малфой и Ануэли, а свидетели мычали под них. Неожиданно Гарри кто-то толкнул в бок, и он обернулся. Это оказался Драко, сейчас показывающий ему свечение на левой ладони — линию магии, которая начала светиться у каждого участника в зале.

Пение закончилось, и глава четы взял нож и точно разрезал себе ладонь точно по свету на ладони. Полилась кровь, и к ней присоединилась кровь его жены и сына. По мере заполнения чаши алтарь все больше излучал туманное свечение, и через некоторое время свет осветил ведущих, и их раны затянулись. Он начал оформляться в человека, одетого в глухую мантию с большим капюшоном, видны были только губы и шея. Когда кровь из чаши полностью исчезла, фигура полностью оформилась и заговорила:

— Благодарю, мои дети! — После этих слов ведущие упали в трепете на колени, а свидетели глубоко поклонились в знак уважения. Красивый голос, средний между мужским и женским, продолжил: — И я рада, что вы не забываете обо мне. Представь мне, дитя, своего ребенка. — Она протянула белые, слегка сияющие руки к женщине. Та с преданностью и священным страхом протянула ей беспокойного ребенка.

— Я, Клементина, мать Аристида, представляю вам своего наследника.

— Что ж, раз так, то Аристид, сын Клементины, мне представлен, — сказала она. — Буду его оберегать и защищать по мере сил, дарую ему крепкое здоровье и большую магическую силу. — Ребенка окутала светлая дымка, и до того тревожный, он начал сладко спать.

— Благодарим, Родомагия! — родители начали яростно ее благодарить, забирая ребенка.

— Не за что. Ну а вам, — посмотрела она на Малфоев, — людям, помогающим семье, я дарую счастье себе и близким на этот год. — После ее слов линии магии у лорда и леди Малфой мигнули и погасли, — а просто свидетелям дарую веру в себя и в меня, да спокойный год. — Произошло то же самое, что и с супругами Малфой, и участники признательно кивнули. — Благодарю вас за дары и прощаюсь до следующей встречи в зале.

— До свиданья, Родомагия, и благодарим тебя за дары — на этот раз все люди в зале встали на колени и трижды поклонились.

— До встречи, — ещё раз попрощалась фигура, и когда уже он начал терять облик, его голова вдруг сдвинулась в сторону Гарри, а блаженная улыбка на мгновение дрогнула.

Спустя некоторое время, когда люди в зале начали отходить от блаженного транса Родомагии и стекаться к семье Ануэль для поздравлений, это было недолго, и маги пошли отмечать наверх, в бальный зал, в своих обычных обликах. Наблюдая за ними, за этой переменой обычных, казалось бы, людей, смеющихся над неестественными шутками и обсуждающих сплетни в Министерстве и то, кому отдадут Аристида в мужья, Гарри становилось страшно от того, что таким он может оказаться всего через несколько лет и что скрывается под маской обыденности и нормальности.

…

Была глубокая ночь, и гости, оставшиеся ночевать в Малфой-мэноре, уже спали. Один лишь Гарри не считал гиппогрифов, идя беззвучно по темным коридорам на кухню. Но не с целью поесть, ему надо было найти Добби. Несколько раз заплутав, он смог отыскать неприметный вход, откуда доносились приглушенные звуки работы. Гарри прислушался и, не услышав ничего подозрительного, открыл дверь. За ней оказалась примерно такая же кухня, как и в Хогвартсе, но с другой планировкой и меньшим размером, а также полудюжина эльфов, старательно работавших над посудой. Тут на Гарри обратил внимание самый старший эльф, на взгляд парня, который к нему подошёл и глубоко поклонился.

— Здравствуйте, мистер Поттер, вы голодны? — уважительно спросил эльф. — Меня зовут Робби, и я могу вам помочь.

— Здравствуйте, Робби, — встал на колено Гарри, чтобы быть на одном уровне глаз, — я не голоден, но помощь ваша мне нужна.

— И что же вам необходимо? — наклонил эльф седую голову.

— Мне нужен эльф Добби, чтобы он мне помог в очень важном деле, — сделав небольшую паузу, подмигнул Гарри, — в меня что-то не так с кроватью в комнате, слишком жёсткая, — несколько наигранным тоном дополнил.

— Что ж, — по умным глазам было видно, что Робби уловил посыл Гарри, — раз так, то я его сейчас позову. — сказав это, он степенно подошёл к эльфу, мывшему большую кастрюлю, что-то ему прошептал в ухо, и когда Добби горящими глазами неверяще посмотрел на старшего товарища, кивнул. Быстро положил кастрюлю и поправив свою наволочку, Добби пошёл под руку Робби.

— Добби, мистер Гарри Поттер пришёл к тебе с просьбой о кровати.

— Добби поможет, Гарри Поттер, сэр, — радостно подпрыгнув, сказал Добби, но после взгляда Робби подуспокоился, — как вы и просили, давайте отойдём в уголок, чтобы обсудить ваш вопрос.

— Хорошо, Добби. Благодарю, Робби, — кивнув старшему эльфу, Гарри встал на ноги.

— Не за что, мистер Поттер, — кинув в ответ Робби.

После этого Гарри и Добби тихо и быстро отошли в уголок кухни, где никто на них не обращал внимание. Гарри установил заклинания невнимания и тишины и повернулся к эльфу, восторженно следящему, как колдует маг.

— Ещё раз здравствуй, Добби, — снова опустился на колено Гарри, — как ты уже понял, я хочу, чтобы ты выполнил кое-какую просьбу.

— Слушаю вас, сэр. А вам моя работа понравилась, а то хозяйка почему-то сказала, что нет, — грустно мотнул он своей головой.

— Да, Добби понравилась, но сейчас ближе к сути, — приблизившись к уху эльфа, он начал рассказывать свой план, который они придумали на пару с Альбусом. По ходу рассказа настроение Добби сменилось: сначала на страшное, потом тревожное, и наконец решительное. А за это ты получишь свободу, как тебе план?

— Звучит сложно, — нервно дергал эльф уголок наволочки, — но для хорошего дела Добби очень постарается, можете на это надеяться, — сказав это, приосанился он и принял уверенный вид.

— Не сомневаюсь в этом и помни, никто не должен узнать, — улыбнулся ему Гарри, — а сделать кровать более мягкой ты всё-таки можешь?

— Да, конечно, сэр, — спросив парня о перемещении в комнату, эльф выполнил оное и щелкнул над кроватью, — доброй ночи, сэр.

— Доброй, Добби, — попрощавшись, Добби аппарировал к себе.

Плюхнувшись на кровать, которая действительно стала мягкой, Гарри с уставшей улыбкой уснул.

…

Близилось начало каникул, но студенты, пожелавшие остаться на эти праздники в Хогвартсе, решили начать отдыхать, не дожидаясь их.

Гарри тоже решил в предпоследнюю ночь перед праздниками сделать что-нибудь этакое, поэтому надев мантию-невидимку, отправился гулять по спящей школе. Гулял он без цели, просто наслаждался ощущением, что он один в этом большом и волшебном замке, и ему всё можно. Внезапно в голову пришла шальная идея, и мальчик, недолго обдумав её, пошёл её реализовывать.

Пришлось некоторое время поискать тот самый класс, но когда Гарри смог рассмотреть большой плоский предмет, спрятанный под тканью, быстро закрыл дверь и с интересом снял материю.

Под ней показалась красивая золотая рама, слова, написанные наоборот, таили в себе загадку артефакта, и Гарри, до того рассматривающий его убранство, перевёл взгляд на гладь.

Своё истинное желание он рассматривал долго и медленно — там виднелось, что уже его повзрослевшие друзья, живые Карлус и Эмма, а не портреты, и Альбус в своей повседневной мантии сидят за столом и спокойно общаются. Наблюдая, как они взаимодействуют, Гарри сел на пол и завёл себе будильник, чтобы не просидеть всю ночь за зеркалом, и просто любовался.

Когда будильник зазвенел, и мальчик начал натягивать ткань на артефакт, его посетила неожиданная мысль, которая сначала показалась ему странной, а позже и гениальной. В последний раз посмотрев на белокурые волосы, Гарри полностью укрыл зеркало и пошёл спать, с намерением утром рассказать Альбусу о своей идее.

На следующий день, Гарри быстро попрощавшись и поблагодарив семью Малфоев за праздник, переместился порталом в Хогсмид. Купив 3 бутылки какао и глинтвейна у мадам Розмерты, Гарри направился в мантии-невидимке в “Кабанью голову”, чтобы проанализировать вчерашний день. Проскочил он через зал и лестницу и быстро открыл дверь их переговорной. Сняв мантию, Гарри выложил на стол перед Альбусом и Аберфортом бутылки и, плюхнувшись на кресло, расслабился.

— Ну, рассказывай, как успехи? — спросил спокойно Аберфорт.

— Контакт с Добби установлен, он план понял.

— А остальное? — налив какао Гарри, спросил Альбус.

— Сложилось впечатление, что родомагия для пожирателей — ещё один способ самовыделения себя из серой массы, а также, что они так ищут опору в прошлом, придуманном Томом, и в поклонении непонятной сущности для эффекта Плацебо, — несколько саркастично сказал Гарри, беря кружку с паром.

— И какое прошлое придумал полукровка чистокровкам до мозга костей? — иронично уточнил Аберфорт.

— Придумал, что раньше маги праздновали колесо года с Родомагией, но постепенно забывали свои традиции под гнетом быстро развивающихся магглов. Ещё приплел сюда Гриндевальда, как мага, который пытался установить традиции, но который пал из-за презренного Дамблдора.

— Вообще-то он пытался навязать идею всеобщего блага и главенства магов над магглами, а не сектантство, сшитое белыми нитками, — хмуро вставил Аберфорт, попивая глинтвейн.

— Конечно, Аберфорт, — откликнулся Альбус со своего кресла, — это мы знаем, Гарри знает, а чистокровки знают, чего они хотят, — заинтересованно обратились на него 2 пары глаз с немым вопросом: ощущения своей избранности, даже готовы поменять историю ради этого.

— И не говори, — фыркнул проницательно Гарри и отложил какао, — только я не пойму, зачем такому исключительному Тому такая же исключительная Родомагия для исключительных чистокровок? Мне Эмма рассказывала, чем для её друга это завершилось — сумасшествием и отсутствием контроля над магией.

— А почему ты думаешь, что потеря мозгов и контроля магии у магов с ресурсами невыгодны Тому? Он же хочет этим обществом управлять, причем единолично, вот и людей портит, — громко положил кружку Аберфорт, — тем более это ещё неизвестно, кто кого контролирует: Том родомагию, а она пожирателей, или она Тома, а он пожирателей.

— Тогда мне еще больше интересны мотивы Родомагии и есть ли у неё мотивы?

— А ты ничего не заметил интересного, участвуя в ритуале? — положил подбородок Альбус на сцепленные пальцы.

— Ну сам, ритуал состоялся из приветствий, даров Родомагии, которые я не видел, пускания крови в чашу, световое шоу родомагии. Которая была в капюшоне, пол я не определил. Заметил блаженное состояние людей, входящих с ней в близкий физический контакт или просто с ней связанных. Знак отличия у людей — линия магии, она находится на левой ладони между линией ума и жизни. В обычном состоянии это просто ранка, в ритуале она светится. — подумав, выдал Гарри, — ещё напоследок она на меня посмотрела и, по-ходу, я ей не понравился.

— Ещё бы, — усмехнулся Альбус, — молодой, умный, а в Родомагию не верит.

— И вообще уничтожить её хочет, — дополнил Аберфорт.

— Ой, отстаньте, лучше свои новости расскажите. Чем вы занимаетесь?

— Вызволением Сириуса, — уже серьёзно ответил Альбус, — думаем, как ему отправить наше сообщение, которое толкнёт его на побег, не привлекая внимания дементоров и охранников.

— А ещё разработкой подделок для крестражей, — махнул неопределённо рукой Аберфорт, — мы уже нашли и сделали на дневник и чашу и продолжаем работу.

— Круто, как историк и гоблин поживают?

— По уши в текстах и учениях, — закатил глаза Аберфорт, оглашая привычный за многие месяцы ответ.

— Ну ладно, — дальше беседа перешла в более приятное русло: как будут праздновать рождество, какие подарки дарить будут и многое другое.

…

Утро рождества встретило Гарри шумом от распаковки подарков и смеха Рона и Невилла. Найдя очки и быстро вздернув полог, парни проговорили изменёнными голосами радостно.

— Счастливого рождества, — пропищал девичьим голосом Рон, а Невилл бархатным баритоном промолвил.

— Ага и вам, — Гарри встал из-за кровати, — новинками из “Сладкого королевства” балуемся?

— Да, — уже обычным голосом сказал Рон, — называется “Глас, как у диктора на колдорадио”, это, кстати, от тебя было, — протянул ему коробку жевательных конфет в красивых фантиках.

— О, я уже и забыл, — взяв конфету с красной обёрткой и откусив, пробасил Гарри, — ммм, вкусно, трюфельная.

— Ха-ха, — засмеялись ребята, и Невилл вставил: — так давай уже подарки распаковывай.

— Ладно-ладно, — тем же басом ответил Гарри, взявшись за дело.

А дел у него было много, целая куча подарков, и вооружившись палочкой, Гарри начал работать. Ему много чего отправили: большой подарок от Невилла и Рона, в котором были и предметы для квиддича, и конфеты, и книги по магии, и свитер от миссис Уизли; от Гермионы — сумка на бедро с чарами расширения пространства, от Хагрида — флейта ручной работы, а от Малфоев он получил подарок ещё в поезде — неброский канцелярский набор. Переодевшись, парни отправились сначала поесть, а потом веселиться на улице. Когда уже с красными щеками и тяжёлым дыханием они отправились в гостиную, по пути Гарри встретила незнакомая сова, опустившаяся к нему на плечо.

— Вы идите, я вас догоню, — сказал он друзьям. Когда Невилл и Рон скрылись за поворотом, Гарри нашел неиспользуемый кабинет и распечатал конверт. Там оказался странный и яркий журнал. Отвлекшись на сову, которая потребовала немедленного вызволения, и выпустив ее на улицу, Гарри прочитал название “Придира”.

Сердце тревожно забилось, и Гарри начал ознакамливаться с выпуском. Найдя там кроссворд, в который обычно любила обладательница этого журнала зашифровывать сообщение, там вывелось: “С Рождеством, хочешь ко мне в гости?”.

Опустив экземпляр на колени, Гарри прикрыл глаза. В гости к Луне он очень хотел: увидеть после 1,5 лет с той встречи, услышать ее голос, обнять ее наконец. И, решив, почему бы и нет, Гарри быстро отправил Патронус друзьям и пошел к тайному проходу. Быстро через него пройдя и выйдя к окраине Хогсмида, Гарри сделал портал.

Окунувшись по колено в снег, Гарри быстро вышел из сугроба и направился к подруге. Перепутать было сложно, мало у кого был дом в виде ладьи. Но все больше приближаясь к нему, Гарри охватывала все большая неуверенность в здравомыслии своего поступка. Уже в нескольких шагах оказалась синяя калитка, и Гарри не решался сделать первый шаг. Но благо первый шаг сделала приглашающая сторона: выглянув из окна, девочка из него быстро пропала и появилась уже в проеме в одетой наспех теплой мантии и сапогах. Руки Луны быстро и крепко заключили Гарри в объятиях, а до его уха сбивчиво донеслись: “Ты пришел”, сказанным радостным шепотом. Обняв в ответ и гладя девочку по волосам, Гарри ненадолго растворился в ощущениях. Но он услышал чьи-то шаги и взглянул на дверь. В них стояла взрослая версия Луны: женщина с небрежным пучком на голове и кухонным полотенцем в руках, она с интересом глядела на них.

— Я так понимаю, вы Гарри Поттер? — спросила миссис Лавгуд, наклонив изучающе голову.

— Верно, мэм, — закончив объятия, ответил парень.

— Ну что ж, — взглянув на просящее лицо Луны, она ей кивнула и, проходя в дом, — заходите, гостем будете.

Вопросительно посмотрев на подругу, которая уверенно взяла его за руку, Гарри ничего не оставалось делать, как следовать за ней. Дом его встретил праздничной атмосферой: красивые, но ненавязчивые украшения, лёгкая музыка от граммофона и аппетитные ароматы из кухни.

— Вы чай будете? — флегматично спросила миссис Лавгуд.

— Не откажусь.

— Хорошо, вы пока садитесь, и у нас будет долгий и продуктивный разговор.

Сев рядом с Луной, Гарри тревожно начал ждать, но девочка взяла его за ладонь, и постепенно успокоился.

Когда чай оказался перед ним вместе с апельсиновым пирогом, тревоги окончательно развеялись, и Гарри сам захотел инициировать разговор.

— Спасибо за приглашение, миссис Лавгуд. О чем вы хотите поговорить?

— Для начала я хотела бы тебя поблагодарить, — встретив непонимающий взгляд парня, она просто продолжила, — за то, что не оставили мою дочь сиротой.

— Это, конечно, хорошо, но как именно я это сделал?

— Ты ему не рассказала? — женщина немного вопросительно посмотрела на девочку.

— Как-то времени не нашлось, — начав пить чай, отвлеченно сказала Луна.

— Что ж, ясно. Тогда такой вопрос: вам не снились странные сны, в которых было содержание будущего, к сожалению, с открытым концом? — миссис Лавгуд безэмоционально продолжила.

— Было.

— У Луны тоже было. Летом прошлого года у нее начались такие сны и продолжались несколько месяцев. Тогда она об этом не говорила — укоряюще прозвучали слова, впрочем, в неполную силу -, но, проанализировав свои сны, она рассказала их мне. Вы стали их катализатором и, соответственно, моей смерти удалось избежать.

— И что вы думаете по поводу открытого конца, как вы выразились? — пытливо подался вперед Гарри, — потому что я вижу только несчастливый финал.

— Думаю, что такого будущего я себе и своей семье не хочу и желаю помочь вам в борьбе с Родомагией, — откликнулась она с небольшой ноткой решительности.

— Это будет очень кстати, — обрадовался парень.

— Но для начала, для полноты картины, расскажите, что увидели вы.

— Окей, — после недолгих раздумий вздохнул Гарри, — и так… — рассказ длился по ощущениям часа два, но очень продуктивных. Закончив, Гарри немного отдышался и дополнил: — но если вы реально хотите нам помогать, то лучше свяжитесь с Дамблдором, для ясности происходящего..

— Договорились, — невозмутимо кивнула женщина и запила чаем пирог, — а можно рассмотреть ваш медальон? У него, должно быть, очень интересная магия, раз он пробудил ваши воспоминания.

— Хорошо, — немного неохотно вытащил медальон и дал миссис Лавгуд.

Прошептав заклинания и проведя пальцами по боку медальона, по нему пробежалась волна, и над ним начали бегать слова, складывающиеся быстро в целые абзацы. Когда слова один раз мигнули, они прекратили появляться. Миссис Лавгуд задумчиво их читала. Гарри и Луна тоже хотели их прочесть, но не удавалось — написаны они были на другом языке, да и еще в зеркальном отображении. Наконец, женщина для себя кивнула и, совершив небольшое движение палочкой, слова перенеслись на поднесенный пергамент, который тут же оказался в кармане фартука.

— Вам удавалось после снов открывать медальон?

— Нет.

— Хм, — что именно хм, женщина не сказала,но быстро выполнила пас палочкой, из которой родился свет на медальон. Как резко засветился, так же резко и погас. И миссис Лавгуд вернула медальон: — анализирующее заклинание, — ответила на немой вопрос Гарри, — никаких вредоносных чар не обнаружено, но попрошу тебя отдать медальон на неделю для качественного анализа, после я его тебе верну.

— Как скажете, — нехотя отдал медальон, неосознанно проводя рукой по шее Гарри, — я не против.

— Панди, у нас гости, — на лестнице стоял мужчина в махровом разноцветном халате и тапочках в виде чьих-то лап.

— Да, дорогой. Это Гарри Поттер, друг Луны, — ответила миссис Лавгуд, глазами посветлевшая при виде мужа, — Гарри, это мой муж, Ксенофилиус.

— О, очень приятно, — сделал мужчина активное рукопожатие и сел за стол.

— Взаимно.

— А вы знали, что… — и тут Ксенофилиуса понесло. И, слушая его рассказы о кизляках, в этой домашней атмосфере Гарри почувствовал спокойствие. На его руку, держащую чашку, опустилась ладонь Луны. Взглянув на нее, он встретил теплые лучистые глаза и улыбнулся ей в ответ.

— Я тебе отправлю подарок вечером, — тихо сказал Гарри.

— Я тоже.

— Вот, и совсем недавно я придумал, как зашифровывать тексты в ответы кроссворда, — тем временем Ксенофилиус активно жестикулируя жене, рассказывал о своем. Обратив внимание на последнюю фразу, в голове Гарри что-то щелкнуло.

— А можно с этого места поподробнее? — поинтересовался он, зная, где это пригодится.

Был глубокий вечер 30 июня 1992 года. Хотя в Азкабане дата не важна, ибо каждый день здесь плох от холодного, живого и дикого моря до узников, которые на первый взгляд казались живыми, но на деле уже давно были заживо съедены дементорами и безнадегой. До недавнего времени таким же был и Сириус Блэк. Почему до недавнего, спросите вы? А в один из дней, как позже оказалось 1 мая этого же года, к ним в Азкабан заявились гости с проверкой заключённых строгого уровня. Взгляд проверяющих магов был равнодушным и желающим поскорее разобраться и уйти домой, но продолжающим вглядываться по ту сторону решёток. Начав идти обратно по коридору из клеток, Сириус решил попытать удачу и попросил у одного особо уставшего от дементора человека кроссворд, который тот держал в левой руке, а то мало ли развлечений в Азкабане. Маг оказался добрым, даже на карандаш расщедрился, но не заинтересованным в общении и быстро удалился с остальными. Подождав для надёжности час, чтобы снова никто не проверял, начались привычные для Азкабана звуки: хрипы заболевших, крики от потерянных и вздохи от уставших. Вздохнув, Сириус потряс головой по-собачьи, дабы сбить давящий настрой, и приступил к кроссвордам, зря что ли просил.

На первый взгляд кроссворд оказался самым обычным маггловским, интересно, почему он оказался у мага, но это неважно. Кроссворд был маггловским и вопросы тоже маггловские: напишите столицу Франции, известную международную награду, присуждаемую ресторанам и т.д. Время шло, страницы расписывались ответами, и сборник оказался полностью решённым. Листая уже исписанные страницы, Сириус заметил одну закономерность: примерно с середины каждый первый ответ кроссворда напоминал о прошлом: портал, Гарри, феникс… начав читать более осмысленным взглядом, слова начали выводиться в предложение: “портал-вид-весло-красный-сломанный-сосед-берег-Лондон-площадь-Гримм-вечер-поздно-конец-июнь-Гарри-старый-феникс”.

Сириус перевернул следующую страницу, где оказалась информация о маггловском издательстве, и ещё раз посмотрел на предложение. Надежда повисла, как самое аппетитное яблоко на территории твоего соседа. И Сириус решил, что терять ему нечего, и понадеялся на него.

Время уже шло более осмысленно, ведь он начал следить за ним, чтобы не проморгать момент вызволения.

И вот 11 вечера 30 июня 1992 года, дементоры совершают привычный обход и доставку воды на ночь. Он летел все ближе к камере Сириуса, который внимательно следил за созданием. Когда решетка скрипнула боязливо, а гнилая рука уже положила воду и выходила из проема, Сириус поймал момент и, перевоплотившись в пса, ускользнул из решетки и от дементора. Существо, казалось, не обратило внимания на пропажу заключенного и присоединилось к своим гнилым товарищам на выход. А уже Бродяга двигался в сторону местного кладбища, где даже дементоры редко летали. Бежав изо всех лап на голой надежде, он стремился к морю — к еще одному препятствию к его свободе. Вода встретила его недружелюбно: холодно и неумолимо, но Бродяга, поймав нужный поток мыслей, двигался к противоположному берегу через туман.

Уже устав, замерзнув до кончиков ушей, он начал теряться в ощущениях моря и отсутствии опоры, но неожиданно для него земля оказалась под его лапами, и он смог по ней недолго пройти и упасть мешком.

Тяжело дыша, мысли возвращались к человеческому облику и, вспомнив о цели, Бродяга быстро отряхнулся от влаги и, пока еще на своих четырех, начал искать портал. Найдя сломанное весло с красным концом, Сириус уже коснулся его и исчез, оставив после себя всю безнадегу и отчаяние

…

Недалеко от площади Гриммо на автобусной остановке сидели Гарри и Альбус, скрытые под чарами невнимания магглов и гламура. Было уже начало каникул, и все планы на этот учебный год остались позади, правда с некоторыми огрехами: квест оказался пройденным, и никто не пострадал, кроме Драко. А точнее — его самолюбия. Обратив внимание на то, как Гарри общается со своими друзьями под пологом тишины, он начал их подозревать в чем-то нехорошем. Проследив за ними в день полосы препятствий, ребята, естественно, не пожелали портить весь план и усыпили его заклинанием.

И когда уже Гарри, справившись с Томом, который улетучился в леса Албании, и Квиреллом, который валялся без сознания и ожидал заключения то ли в Мунго, то ли в Азкабан, разбудил Драко. Представ в таком компрометирующем виде, он начал психовать и допсиховался до разрыва “дружбы” с Гарри. Сам же недодруг отреагировал спокойно, на это Малфой еще немного позлился и удалился, хлопнув дверью, правда теперь перед Гарри опять создалась задача — где найти человека, который пронесет его на ритуал и будет рассказывать о ситуации на Слизерине.

Но это мелочи жизни, и сейчас Альбус и Гарри ждали кое-кого.

— Ты кстати уже придумал, кого искать на роль моего проводника? — спросил Гарри, широко зевая.

— Примерно, это ученик старше тебя на год. Но я к нему пока присматриваюсь.

— Понятно. Как думаешь, Сириус точно все понял?

— Думаю, да. И Гарри, ты уже меня в шестой раз спрашиваешь, успокойся, — сказал Альбус и устало прислонился к стене остановки.

— Я просто интересуюсь.

— А я просто отвечаю. Он начал свой путь в 11 вечера, расстояние от Азкабана до Британии примерно полчаса плавания на лодке, которое может растянуться и до двух часов, ведь Сириус в облике собаки, очень истощенной и уставшей собаки, будет к нам добираться. Потом ему надо немного передохнуть после такого заплыва и найти портал, еще примерно час.

— Звучит разумно, но уже 3,5 часа ночи.

— Значит, дольше добирается или… — тут голос Альбуса прервал собачий лай.

Одновременно повернувшись к источнику звука, перед Гарри и Альбусом предстал большой, похожий на медведя, черный пес, который начал вилять хвостом и двигаться в их сторону. Гарри быстро к нему неверяще побежал и, упав на колени, обнял за большую шею пса.

— Бродяга, это ты? — оторвавшись от шеи, спросил у пса. На что в ответ пёс кивнул и ещё раз громко залаял.

— Думаю, лучше нам переместиться в более удобное место, — кивнул Альбус на область между 11 и 13 домом Гриммо.

Перевоплотившись в человека, Сириус в тюремной робе быстро подбежал к крыльцу и, прошептав что-то, отошёл назад. Начались звуки скрипения старости и желания размяться, и перед магами предстал дом, находящийся на площади Гриммо, 12. Быстро открыв дверь, Сириус подозвал Альбуса и Гарри, и когда все вошли, закрыл дверь.

…

После закрытия двери и поднятия в воздух пыли, Гарри оказался в удушье в руках Сириуса.

— Наконец-то, наконец-то, наконец-то, — неверяще повторял Сириус, обнимая Гарри. Наконец оторвавшись, он посмотрел прямо в глаза парня и продолжил уже более осмысленно: — да. Лицо Джеймса и глаза Лили, здравствуй, крестник.

— Привет, Сириус, — Гарри хотел ещё сказать, но его прервали в один голос.

— Поганый мальчишка, глупые полукровки и предатели крови!

— Предатель своей матери, сбежавший из дома!

И если с портретом Альбус быстро справился, наложив заклинание немоты и задернув шторой, то с Кричером оказалось посложнее.

— Здравствуй, Кричер, мы пришли с доб… — начал было Альбус, но.

— Заткнись, Безродный полукровка, как вы смеете находиться в доме моей…

— Замолчи, Кричер, — резко и строго сказал Сириус. Встретив напряжённый и ненавидящий взгляд, продолжил: — я все ещё жив, предатель своей матери, сбежавший из дома, но я по-прежнему твой хозяин, и если не будешь меня слушаться, то дам тебе одежду.

— Как прикажете, хозяин Сириус, — с подобострастной и злой улыбкой сказал Кричер.

— Подготовь гостиную, три спальни, три ванные и лёгкий ужин с чаем. А также мне одежду. И чтобы все было без твоих подлянок.

— Как прикажете, — сделав низкий поклон, аппарировал Кричер.

— Прошу прощение за начало, — устало произнес Сириус, потирая занывшие виски, — и думаю нам не помешал бы долгий разговор.

— Так точно, — сказал Гарри, а Альбус кивнул.

— Тогда пройдем на кухню.

Быстро найдя оную, уже чистую, маги сели за стол, на котором лежали салат, бутерброды и чай.

— Вы подождете, пока я поем? — уточнил Сириус, голодно глядя на скромный ужин.

— Да, конечно, Сириус, не торопись, поешь спокойно, — ответил Альбус.

— Ага, спасибо, — и Сириус приступил к еде. Закончив с ней и запивая чаем, Сириус проморгался и уже более осознанно взглянул на гостей.

— Спасибо, что помогли в побеге, но у меня есть много вопросов: почему бы меня не освободить раньше, вообще не отправлять в Азкабан, где сейчас Петтигрю, и какой у нас вообще план.

— В первую очередь, я хочу извиниться перед тобой, Сириус, — Альбус виновато вздохнул, подбирая слова, — за заключение тебя в тюрьму и оказанное недоверие. Признаю, это было быстрое и несправедливое решение, и единственное оправдание в мою сторону — это политика Крауча старшего — бескомпромиссная, отчаянная и желающая поскорее избавиться от войны.

— Допустим, но почему вы не пытались меня вызволить раньше? — свернул Сириус своими

глазами.

— Я, к сожалению, был искренне уверен в твоём предательстве, ведь Питер всё настолько чётко и грамотно расставил, а до этого вы с Джеймсом и Лили сделали этот отвлекающий манёвр с Фиделиусом, когда я предлагал себя на роль хранителя тайны. Потом было несколько лет успокоения, потом наблюдение за жизнью Гарри у тёти и мои должности, что я просто забыл про тебя. За что я ещё раз прошу прощения.

— Хорошо, и что вас толкнуло на мой побег? — сказал уже более спокойно и расслабленно Сириус.

— Сначала у Гарри, потом у меня и у друзей Гарри начали появляться воспоминания об альтернативной ветке событий, где всё закончилось спешным и неудачным проведением ритуала Родомагии. Тебе что-то говорит слово Родомагия.

— Смутно, матушка поверхностно изучала этот вопрос, но углубляться не захотела.

— Хоть что-то сделала правильно. Но вернёмся к воспоминаниям. Почти 2 года назад мы с Гарри нашли контакт и начали разрабатывать план, как не довести ситуацию до краха.

— И что вы придумали.

— Если хочешь, мы тебя после месячного отдыха отправим к нашей группе исследователей в качестве боевой единицы и помощника. Они занимаются поиском информации о Родомагии, и им будет кстати такой сильный маг, как ты.

— Я подумаю над этим, какие ещё планы?

— Мы уже с сегодняшнего дня собираемся уничтожать вещи, которые служат бессмертию Волдеморта, — рассматривая пальцы, вставил Гарри, — и одна из них находится в этом доме.

— Что? — шокировано произнес Сириус, непонимающе глядя на крестника.

— Спроси у Кричера о смерти своего брата, Регулуса, — подкинул предложение Альбус.

— Кричер.

— Что, хозяин? — бесцветно произнес Кричер.

— Как умер мой брат Регулус? Отвечай честно, не уходя от правды, информативно.

— Началось с того, что хозяин Регулус вступил на службу к Тёмному Лорду, — трясся всем телом, начал говорить Кричер. По ходу рассказа он начал заикаться и всё больше трястись, даже упал на колени и начал плакать.

— Я не смог выполнить последнюю волю хозяина, уничтожить эту темную вещь, Кричер все испробовал.

— Кричер, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Альбус спокойно, когда был установлен контакт. — Я и Гарри знаем, как уничтожить эту вещь, у нас есть средства для уничтожения, и мы знаем, где все остальные вещи находятся. Ты можешь нам доверять в этом вопросе, ведь мы заинтересованы, чтобы желание Регулуса было воплощено.

— Хозяин Сириус, мне принести эту вещь? — спросил моляще Кричер.

— Да, — глухо произнес Сириус после рассказа эльфа.

— Сейчас, — Кричер аппарировал и тут же принес зелёный медальон. — Вот эта вещь.

— Спасибо, Кричер, — взяв медальон, Альбус положил его в небольшой кожаный мешочек и спрятал под мантии. — Обещаю, мы уничтожим все крестражи, чтобы смерть Регулуса была не напрасной. Также мы собираемся с Гарри пойти в ту пещеру, чтобы вернуть медальон Регулуса тебе.

— Это будет очень приятно старому Кричеру.

— Вот и хорошо, — посмотрел Альбус на мужчину. — Если хочешь, можешь пожить этот месяц, отдыхая в доме Гарри, там хорошая защита.

— Да, да, пожалуй, — обдумав немного, Сириус посмотрел на Кричера. — Я буду раз в неделю приходить к тебе и помогать убирать дом. Через месяц меня в стране не будет, так что твоя задача — поддерживать дом и никого постороннего не пускать. Ты все понял, Кричер?

— Да, хозяин Сириус, — уже не так ненавистно откликнулся Кричер.

— Хорошо, — и откинулся на стуле. — Спасибо, что был верным до конца Регулуса и рассказал, как он умер.

— Да, — неуверенно ляпнув, пошел к себе Кричер.

— Сириус, — привлек внимание Альбус. — Нам для ещё одного крестража нужна твоя подпись, сделаешь? — Достал он пергамент, оформленный официально.

— Да, конечно, — быстро прочитал описание Сириус, к концу округлив глаза. — Боже, с кем я связываюсь! — пораженно сказал Сириус, ставя подпись.

— С сыном мародера и интриганом со столетним опытом, — с усмешкой сказал Гарри.

— Кхм, действительно. А что с Питером делать будем? — после небольшой паузы спросил Сириус.

— Мы собираемся собрать его воспоминания и сфальсифицировать его самоубийство, чтобы тебя оправдали посмертно, как ты понял. — Сириус на это кивнул, и Альбус продолжил: — Мы это сделали для того, чтобы ослабить бдительность Тома и Родомагии, и ты мог спокойно работать с историками. Твое тело уже в камере, а настоящего Питера мы положили в анабиоз, чтобы он под нашим контролем возродил Волдеморта.

— Так давайте это уже завтра, а то сразу после побега и столько информации, — измученно заметил Сириус, сгорбившись.

— Хорошо, детали расскажем потом, — положил в знак поддержки на его спину руку Гарри. — А сейчас давай переместимся ко мне, и ты там отдыхать будешь.

— Как скажешь, Гарри, — послушно ответил Сириус.

— Я вместе с вами, все равно до встречи остался час.

— Как час? — пораженно спросил Гарри и, глядя на Темпус, сказал: — Действительно, 5 утра, и у нас час.

— Так что быстро аппарируем в дом, — пошел в коридор Альбус, ожидая спутников.

— Гарри, — остановил рукой Сириус и, когда парень на него обернулся, посмотрел: — Я очень-очень рад наконец-то с тобою встретиться.

— Я тоже, — улыбнувшись, Гарри взял его за руку, и они пошли вместе домой.

Улица встретила их утренним туманом и начинающим проклевываться рассветом. Альбус зачаровал веточку для перемещения, и все трое переместились в дом Поттеров, в котором Сириус заснул по-человечески, а Альбус и Гарри готовились расхищать крестражи.

— Мда, не так я представлял начало каникул. — Идя под мантией, невидимым, сказал Гарри.

— Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах, — просто ответил ему Альбус.

— А зачем ты меня вообще взял на подписание договора?

— Свидетель нужен, тем более я тебя в доверенности указал, а Сириус его подписал. Тем более сможешь что-то подозрительное заметить.

— Допустим. — Подходя уже к банку, смиренно вздохнул Гарри.

Несмотря на столь ранний час, стража уже стояла у входа, и когда Дамблдор подошёл к двери, они ему открыли как единственному клиенту. В основном зале работа только начиналась, кассы были наполовину заполнены, а гоблины выглядели заторможенно. Подойдя к стойке, Альбус поприветствовал сотрудника и дал ему письмо. Прочитав его, гоблин кивнул своим мыслям и сказал следовать за ним. Шли недолго, и перед Альбусом с уже снявшим мантию Гарри предстала вагонетка. Сев в нее, им предстояло проехать долгие 5 минут сумасшедших горок и трясок, а также искупаться под водопадом гибели воров. И наконец, пройдя через дракона и защитные механизмы, они оказались в хранилище Беллатрикс Лестрейндж. По пути к компании присоединился ещё один гоблин представительного вида, который держал в руке свиток пергамента и перья.

— И так, — скрипуче начал он, — все здравствуйте, мы собрались здесь, чтобы мистер Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор и мистер Гарри Джеймс Поттер смогли по доверенности Сириуса Блэка доставить оному одну вещь — золотую чашу с изображением барсука из бывшего сейфа миссис Беллатрикс Лестрейндж, признанной 15 марта 1992 года по заключению врача недееспособной. Итак, господа, распишитесь вот здесь, что вы это вы, и исполняете волю Сириуса Блэка под наблюдением сотрудников банка Грипхука и Сунгрэба. — Выполнив его указания, Сунгрэб продолжил, — все условия соблюдены, можете выбрать необходимую чашу, но только ее, — пригрозив костистым пальцем он.

— Хорошо, сэр. — Походив немного по хранилищу, Альбус наконец-то нашел ее и показал перед гоблинами. Удостоверившись, он кивнул, и Альбус положил в сумку чашу.

— Подпишите вот здесь, что забрали имущество. — После быстрого заполнения бумаг, Сунгрэб удовлетворенно кивнул, — готово, теперь можете выходить на поверхность.

— Спасибо, хорошего дня, — сказали Альбус и Гарри и отправились в обратный путь.

Совершив оный и выйдя на поверхность, магов ждали слепящий солнечный свет и только-только оживающие дома.

— Сколько времени? — спросил Гарри, потягиваясь.

— 6.50. Макет положил.

— Хорошо, давай перемещаться.

— Давай тогда отойдем. — быстро отыскав укромную тень, они аппарировали.

Оказались они примерно на юго-востоке Англии, в густом лесу. Подождав несколько минут, перед ними оказался Добби, одновременно выглядящим потерянно и решительно.

— Здравствуйте, Гарри Поттер, сэр, и директор Дамблдор, сэр, — как скороговорку протараторил эльф, глядя на них во все глаза, — Добби выполнил ваше пожелание, сэр Гарри Поттер, — и достав из-за пазухи, явил дневник. — И Добби смог запутать хозяина Люциуса, чтобы он дал указание выкинуть все ненужное для хозяйства.

— Спасибо, Добби, — благодарно сказал Гарри, убирая предмет в сумку, — вот, держи, замену, чтобы твои хозяева не заметили.

— Спасибо, Гарри Поттер, сэр, — радостно воскликнул Добби, — но как вы меня освободите, вы же не мой хозяин?

— Вот об этом мы тебе сейчас и расскажем, — сказал Альбус и начал рассказывать план активному эльфу, — ты все понял, Добби.

— Конечно, директор Дамблдор, — активно закивал он, тряся большими ушами, — Добби уже пора на кухню, я могу удалиться?

— Да, конечно.

— До свидания, мистер Поттер и директор Дамблдор, сэры, — выдав это, радостный Добби аппарировал.

— Ну что, сейчас ко мне на перерыв.

— Да, давай, — спустя мгновение никого в лесу не оставалось.

Когда они оказались дома, они немного вздремнули и поели, а также сложили все крестражи по разным коробкам в дальние комнаты особняка. Сделав это, они переместились к пещере с медальоном.

Дневное море встретило их спокойно, и Альбус с Гарри без усилий смогли добраться до входа. Отдав кровь, пред ними проступило слабо освещенное озеро, через которое они скоро проплыли к островку.

Уже зная, что делать, они наколдовали на островке животное, которое выпило зелье, и заменив медальоны, уже собирались идти, как Гарри вдруг спросил.

— А чисто теоретически, мы можем достать тело Регулуса?

— Можем, но избавиться от проклятия инфернала, к сожалению, нет, только третье непростительное или адский огонь.

— Жаль, — с грустью и сожалением он продолжил идти.

Снаружи они переместились уже в Литтл-Хэнглтон, недалеко от холма, где жили Гонты. Пройдя к нему и отгоняя змей, они столкнулись с серьезной защитой. Тяжело, но они справились и смогли забрать крестраж.

— Пусть он будет у тебя до уничтожения, — предложил Альбус, кивая на его сумку.

— Ладно, — согласился Гарри, понимая намек. Произошла очередная аппарация.

Решив не терять времени, они собрали все предметы и мечом Гриффиндора, который заранее взяли, уничтожили крестражи. После меча это оказались всего лишь бесполезные испорченные вещи. Но произошло нечто странное.

Воскрешающий камень, лишившись чужой души, начал светиться знаком даров смерти, а за ним и бузинная палочка с выемкой в основании и мантия-невидимка узорами в виде линий. Альбус и Гарри переглянулись между собой вопросительно. Перейдя в другую комнату, для безопасности, они сложили мантию на линии в виде треугольника, положили на нее палочку и в деревянную выемку положили камень.

Соединившись в знак даров смерти, артефакты засветились и начали образовывать уменьшенный силуэт молодого человека в старой мантии и длинными черными волосами.

— Ну здравствуйте, маги-потомки, — поприветствовал их ликующе призрак, чьи эмоции ярко читались на полупрозрачном лице. Он сощурив в любопытстве и искреннем интересе глаза, — наконец-то хоть кто-то додумался соединить артефакты нашего производства. Ой, забыл представиться. Антиох Певерелл, к вашим услугам, — сделал он шутовской поклон и выжидательно посмотрел на магов.

— А так можно было? — спросил Гарри, неверяще глядя на дары и на призрака.

— Нужно, а то я за все эти века успел и заскучать. Наблюдать за безусловно интересными магами хорошо, но со временем приедается, — сказал мужчина, играя бровями.

— Простите за глупый вопрос, но вы действительно Антиох Певерелл, старший брат из легенды? — миролюбиво и осторожно уточнил Альбус.

— Конечно, — произнес он такой интонацией, как будто это был всеми известный факт. — Правда, только я захотел сделать такую особенность у своего творения. И пожалуйста, не упоминайте эту перековерканную ересь в будущем, я за столько времени настолько пресытился ею, что сейчас у меня она вызывает лютое отторжение, — преувеличенно сложил руки в просящем жесте призрак.

— А как вы могли наслушаться и насмотреться, если не секрет? — полюбопытствовал Гарри, склонив набок голову.

— Так же, как и портреты, я именно с них вдохновлялся при создании. Но это не единственная функция, не описанная в писаниях, — с гордостью приосанился мужчина, выдвинув вперед указательный палец. — Если правильно сочетать артефакты, можно получить дополнительные силы, например, мантия и камень дают полную невидимость и для легилименции, камень и палочка — более качественные ментальные чары, а все вместе — полную защиту и силу.

— А чем ещё отличается реальность от, как вы сказали, перековерканной писанины? — дождавшись, когда Антиох выговорится, спросил Альбус, предвкушая интересные подробности.

— Ну слушайте, много чем, — задумчиво замолчал Антиох, вспоминая. — А давайте сейчас я вам и расскажу. — Хрустнул шеей и пальцами, Антиох пока неуверенно находил слова, но постепенно все больше и экспрессивнее была его речь.

…

— Ну что, братья, где хотите привал устроить? — спросил самый старший на вид мужчина, несущий свою часть груза, с задорными зелёными глазами.

— Давайте у озера, там очень живописный вид и заодно соберем кору дуба мне для зелья, — предложил второй по старшинству молодой человек.

— Я не против, Антиох и Кадм, — тихо ответил совсем юный парень, любуясь природой и морем вокруг.

— Тогда давайте создадим мост, а то вместо привала будет у нас купание, — сказал Антиох, вытащив узловатую палочку из бузины из кармана мантии. Когда братья встали по его бокам, они синхронно взмахнули палочками и начали создавать мост. Наколдовав его, они начали идти, рассказывая о своих планах, но неожиданно, когда они уже почти дошли, их встретила сгорбленная фигура в старой мантии.

— Здравствуйте, путники, — сказала она неопределенным голосом и приветственно развела руками в стороны, — я долго живу в лесу и давно не видела таких талантливых магов, обычно путники здесь гибли.

— Хм, благодарим за комплимент, — взяв общение на себя, сказал Антиох, почувствовав что-то неладное, — вам что-то нужно?

— О, ничего, даже наоборот, я хотела вам кое-что предложить в награду за ваши умения.

— И что же? — сказал Кадм из-за спины Антиоха, делая странный жест в сторону Игнотуса, на которого будто уже никто и не обращал внимание.

— Я вам дам фантастический рост к вашей силе, из-за которой в будущем вы прославитесь как легендарные фигуры магического мира, получите славу и признание, — выдержала небольшую паузу для осознания предложения братьям и продолжила, — ну, а вы мне позволите к себе приблизиться, опустив при этом палочки.

— Спасибо за предложение, добрый человек, но я и мои братья, пожалуй, откажемся, — постарался сохранить вежливый тон, чтобы не сбить человека, Антиох начал аккуратно двигаться назад с братьями, держа палочку наготове, — у нас ещё вся жизнь впереди, мы в силе вырастем и славу заработаем.

— Ну что же, ваши жизни действительно впереди, — спокойно ответила фигура, начав снимать капюшон, — но продлится она недолго.

Сказав это, человек полностью показал голодные глаза, ярко выделявшиеся на фоне серого лица своим золотым свечением, и набросился на мужчин.

Но не зря в их деревне Певереллов называли самыми сильными магами, — первым атаковал Антиох, сделав уколяющее движение палочкой, из которой вышла ярко синяя спираль. Кадм старался страховать, нападая из-за спины старшего брата и держа щит. А Игнотус ждал случая, если что-то пойдёт не так, и он сможет неожиданно нанести удар. И такой случай случился: фигура, понимая, что она не справится с тремя сильными магами и не получит желаемого, решила из последних сил испортить им жизни, и из пальцев вырвались белые вспышки в Антиоха и Кадма, которые тут же упали на мост без сознания, а также в мост, и побежала в сторону леса на хромающих ногах, надевая на ходу капюшон. Мост начало раскачивать, и Игнотус, кинув случайное проклятие, быстро снял мантию и отлевитировал своих братьев на берег. Под звуки падающего моста Игнотус, стараясь снять дрожь с рук, колдовал над братьями диагностирующие и лечебные заклинания.

— Эх, вот и устроили привал, — сказал меланхолично Игнотус, который после проверки братьев осел на землю, пытаясь осознать, что вообще произошло.

…

— Игнотус, пожалуйста, скажи, что это неправда, — выпалил неверяще бледный Антиох, лёжа на своей кровати.

— Нет, к сожалению,. Даже ритуалы врядли помогут, да и ритуалистов давно уже не водится. А знаний Кадма точно для этого не годятся, невелики слишком — вздохнул он грустно и сел на стул, поджав под себя ноги, — тоже касается и тебя, Кадм, кстати.

— Я понял, — кивнул он, провел рукой по своим темным волосам и продолжил: — Это же надо напороться на нечто и словить от нее проклятия в день, когда ты этого совсем не ожидаешь.

— В чем хотя бы суть проклятия, ты смог установить, Игнотус? — спросил Антиох.

— Как я понял, — растрепав волосы, тихо начал он объяснять, — суть проклятия в том, что оно ухудшает баланс вашего сознания и делает от этого магию нестабильной.

— Как именно проклятие ухудшает? — вопросительно посмотрел Кадм.

— Ну, например, есть человек, который имеет слабость к выпивке, но старается пить реже. Но после попадания в него проклятия, он начинает пить без меры, разрушая себя, — постаравшись найти подходящие слова и при этом нейтральные, Игнотус смотрел тревожно в окно.

— Твои метафоры всегда прекрасны, — постаравшись подбодрить брата, сказал из своей койки Кадм.

— И заклятие снять нельзя? — уточнил Антиох, поворачивая голову в его сторону.

— Это все, что я смог достичь с помощью твоей палочки и пока не законченного камня Кадма, — развел руками Игнотус.

— Тогда я предлагаю до того, как мы превратимся в худшие версии себя с хаосом вместо мозгов и магии, наконец-то доработать наши творения и внести дополнительные эффекты, так на всякий случай и для потомков, — уверенно предложил Кадм, сверкнув своими карими глазами.

— И что ты предлагаешь, Кадм? — с интересом прищурил зелёные глаза Антиох.

— Ну, слушайте, — и Кадм начал предлагать свои идеи. Когда он рассказал, то Игнотус и Антиох между собой с улыбкой переглянулись и с воодушевлением согласились, договорившись начать после их выздоровления.

Предложение заключалось в этом: — сделать свои артефакты — палочку, камень и мантию-невидимку — одним общим артефактом, который будет полностью защищать своего хозяина от врага, как, например, от той фигуры, которую они встретили, и помогать владельцу его победить. Также они решили усилить первоначальную силу артефактов: Антиох добавил больше универсальности и магического эффекта, чтобы каждый маг, вне зависимости от особенностей, смог ею воспользоваться, Кадм сделал, а точнее переделал камень (раньше он должен был воскрешать любимых, но концепция оказалась нерабочей) на усиление силы легилименции и окклюменции мага, надо лишь повернуть камень три раза, а Игнотус сделал свою мантию долговечной и с полной невидимостью и неуязвимостью. Главное лишь найти специальный знак на каждом артефакте для их раскрытия их полной силы. Но более интересный эффект даров проявлялся во время их совмещения и сочетания — полная невидимость и неслышимость, другой уровень чар и другое.

И вот, смотря на уже измененные и доработанные артефакты: к палочке и застежке на мантии добавилась выемка для камня, братья гордились своей общей работой.

Но и проклятие не отставало и начало проявляться. После окончания работы Антиох становился все более эмоциональным и раздражительным, а Кадм — более печальным и задумчивым.

Первое время этого не замечалось со стороны, ибо причины для эмоций были существенны. Но когда Антиох начал кричать на братьев, к которым всегда относился тепло, все резко поняли положение. На следующий день после перепалки Антиох неожиданно для Кадма и Игнотуса предложил то, что казалось невыполнимым.

— Братья, вы меня извините за вчерашнюю грубость, — поникшим голосом сказал он, — но я хотел кое-что сделать, чтобы вы меня хотя бы частично запомнили в трезвом уме и твердой памяти.

— Говори, Антиох, — принимая извинения, ответил Кадм.

— Я хочу сделать из своей палочки некое подобие портрета, который будет проявляться во время соединения всех артефактов.

— Это будет трудновато в реализации, — после недолгой паузы сказал Игнотус.

— Но я хочу себе оставить хотя бы такую личность, ещё не до конца испорченную из-за проклятия, — умоляюще сказал Антиох.

— Кадм, а ты хочешь себе нечто подобное и с камнем? — повернулся в его сторону Игнотус.

— Идея интересная, но я воздержусь, уходить из мира так полностью, — пожал плечами Кадм, поворачиваясь в сторону Антиоха, — мы согласны.

— Спасибо, братья, — Антиох заключил в объятия их и понадеялся, что они смогут это осуществить до окончательной порчи его сознания и магии.

Время шло, и желание Антиоха смогло осуществиться: нужно лишь сложить мантию по узору в виде треугольника, на нее положить палочку с камнем в выемке, и представлялась некая проекция Антиоха — высотой в один фут, он был очень похож на своего оригинала, разве что более прозрачным, при этом сохраняя способность понимать мир и помнить события.

Но вместе с тем и проклятие не дремлет — будто ожидая, когда братья закончат с идеей с палочкой, оно с новой силой обрушилось на Антиоха и Кадма. Антиоха все легче было вывести из себя и заработать с ним дуэль, на которых он раньше блистал, но теперь все чаще допускал ошибки в заклинаниях и их силе. Кадм становился все более погруженным в себя и прошлое, постоянно вспоминая о своей невесте, но забывая о нынешней жене и детях. А Игнотусу оставалось лишь смиренно наблюдать за изменениями и печальным концом родных. Антиоха убили, а палочку так и не нашли, а Кадма нашли повешенным, и рядом с ним лежало кольцо с камнем, вероятно, он вспоминал перед смертью свою любовь.

Похоронив братьев, Игнотус завел свою семью, стараясь также следить за детьми Кадма. Так и жил самый младший брат мирной жизнью семьянина и артефактора. Сумел даже дожить до свадьбы своей внучки Иоланты, в приданое которой входила его мантия-невидимка. Передав вместе с нею хронику семьи Певереллов и наказ беречь приданное как зеницу ока, Игнотус в скором времени присоединился к своим братьям.

…

Когда Альбус и Гарри дослушали сбивчивый монолог призрака, они не знали, что сказать. Рассказ был настолько богат на удивительные подробности и детали, что требовалось время на осмысление.

— Вы чего зависли, господа? — помахал им перед глазами Антиох, устав ждать их реакции.

— Мы просто осмысляем ваш рассказ, мистер Певерелл, не беспокойтесь, — сказал Альбус.

— Можно просто Антиох, не каждый век я знакомлюсь с интересными людьми, ценить надо.

— Погодите, а вы ничего не перепутали с тем человеком, напавшим на вас? Глаза у него светились золотом?

— Нет, конечно, — возмущенно выпалил призрак, — как можно забыть человека, от которого у тебя мозги как шарики за ролики встали. Но да, глаза были золотыми, а сам человек был достаточно голодного и отчаянного вида.

— Весьма вероятно, что это Родомагия, — предположил Альбус, задумчиво потирая подбородок, — вы ведь из палочки слышали, как мы с Гарри её обсуждаем?

— Да, хотя я не придавал вашим словам большого значения, думал, просто очередная напасть на владельца легендарной бузинной палочки, — саркастично подвигал бровями Антиох, но после перешёл на более серьезный тон, — насколько я понимаю, это всё-таки немаленькая беда для вас.

— Очень, — кивнул Гарри, — мозги магам пудрит, своего посредника нашла в виде

сумасшедшего темного мага с крестражами, которые мы уже уничтожили, но это мелочи.

— Хм, молодцы, что уничтожили, — похвалил Антиох, щелкнув пальцами, — если хотите, то иногда можете со мной советоваться.

— Почему иногда? — уточнил Альбус.

— Потому что дары дарами, а время на накопление силы им тоже нужны, — наставительно сказал призрак, глубокомысленно кивая, — да и у меня нервы не бесконечны после семисот лет в палочке.

— Тогда давайте вы нам расскажете, как вас подзарядить, и мы по необходимости будем к вам обращаться, — предложил Гарри.

— Договорились. И так, для этой вашей подзарядки нужно… — начал Антиох, скрестив руки на груди. После краткой инструкции, Альбус и Гарри разложили предметы, и призрак мужчины исчез.

— Что-то теперь мне пользоваться палочкой не так спокойно, как до этого дня, — посмотрел на палочку в руках Альбус.

— Да у нас что ни день, то типичный детективный роман. Столько запутанных деталей и информации, а подозреваемый всё ещё где-то шастает, — философски заметил Гарри, складывая мантию и кладя камень в ранее незамеченный отсек в застёжке.

В маггловском районе Афин на веранде обедали двое людей: точнее, один был Альберт Хаммонд — сквиб, историк и просто красавец, и его друг гоблин Сергалд, который находился сейчас под чарами гламура и стучал пальцами в раздражённом ритме.

— Почему же так мало зацепок? — Тоскливый взгляд Сергалда перемещался от одних людей за столом к другим, ища что-нибудь интересное.

— А что ты хотел? Разгадку за 2 месяца, мир во всем мире и ключ от сейфа, где деньги лежат?

— Не отказался бы. Где этот чертов Блэк? — коротко цокнул небольшой блондин, облик которого создал гоблин, размахивая купленной шляпой. — Почему мы должны его ждать на такой жаре, он должен был прийти уже час назад.

— Успокойся, друг мой золотой, — попивая коктейль через трубочку, махал на манер веера шляпой мужчина. — Все равно у нас нет зацепок, часом больше, часом меньше.

— Это банальная невежливость. Тем более, в отличие от нас, он маг, может и трансгрессировать. И не говори так пессимистично, ты меня так пугаешь.

— Вы мистер Хаммонд и мистер Голдман? — донеслось со стороны, и компаньоны обнаружили красивого шатена в солнцезащитных очках, одетого в легкую одежду. Щека гоблина под чарами дернулась.

— А вы случайно не пёс, звезданутый на всю голову? — подвигал бровями Альберт, намекая на имя собеседника.

— К сожалению, Сириус Блэк недавно скончался в тюрьме по естественным причинам, — коротко хохотнул мужчина и уселся вместе с ними за столик, подзывая официанта. — Я мистер Алекс Грей, к вашим услугам. Вам уже белый шмель прожужжал мою задачу?

— Ага, принеси, подай, отнеси, ну и охраняй, — равнодушно выдал Сергалд, глазами изучая мага.

— Мда, шикарные у меня заказчики, — иронично заключил “Грей”, забирая холодный чай и закуски. Незаметно он наколдовал чары невнимания и конфиденциальности. — Но в дополнение ко мне я привез кое-кого, кто точно в истории разбирается.

— И где же он? — фыркнул саркастично гоблин, намекая на качество этого кое-кого.

— Здесь, и не он, а она, — донёсся бойкий женский голос из небольшой рамки. — Я Эмма Поттер, это мой курьер Алекс Грей. Хоть я и портрет, но я вам точно пригожусь в качестве свежего взгляда и просто голоса разума, — оскалилась она, прищурив глаза. — А вы, я так понимаю, Голдман и Хаммонд.

— Верно, милая леди, — обворожительно улыбнулся Альберт, снимая приветственно шляпу.

— И где вы забуксовали? — увлеченно махнула рукой Эмма.

— Не забуксовали, а притормозили, — уже свыкся с компанией на ближайшие несколько лет, безэмоционально произнес Сергалд. — Следы ведут в Грецию, примерно 5-4 век до нашей эры, район Афины и близлежащие территории.

— Лучше, чем ничего, — пожала оптимистично плечами Эмма. — А как в Грецию пришли, тем более к такому времени?

— Ну смотрите, юная леди, — взял слово Альберт, сделав пальцы веером. — Родомагия хоть как-то начала мелькать в 8 веке нашей эры, территория ее влияния простиралась от западной Европы до восточной. Два года мы с моим другом рылись по библиотекам, обычным и магическим, в поисках подобной силы, которая может оказывать влияние на человеческие умы, и пришли к выводу, что схожая магия была как раз в Древней Греции, откуда до нас дошли такие впечатляющие маги, как Фалько Асалон, Кера Безумная, Кассандра и многие другие.

— То есть просто не знали, с чего продолжить затормозившиеся исследования, и решили начать с колыбели европейской цивилизации, — философски подытожила Эмма.

— Частично, — кивнул Альберт, попивая коктейль и отведя взгляд.

— Мда, я думал, будет что-то более впечатляющее, — сказал Грей, допив напиток.

— Ты вообще молчи, мы хотя бы пытаемся что-то делать, — раздражённо от этого дня вспыхнул Сергалд, утыкаясь взглядом в стол.

— Допустим, — применительно сказал Грей. — Ну если мы и пришли в Грецию, то может, мифов послушаем, вдруг что-то похожее найдется.

— Может быть, — задумчиво протянул Альберт. — Тогда нам нужен гид, начнем с экскурсии по магловской части или волшебной?

— Давайте с магловской, — откликнулась Эмма, — как отправной точки. Кстати, похоже, я уже заприметила нам гида, — показала пальцем она с рамки, и остальные увидели девушку с рекламным объявлением. Грей, поправляя волосы, вышел из-за стола, натягивая притягательную улыбку.

— Ждите здесь, я сейчас, — донеслось от него.

— Он всегда так ведет, — спросил гоблин, глядя на Эмму.

— Не знаю, мы знакомы всего месяц, пока он у нас дома отходил от Азкабана.

— Чувствую, у нас будут веселые приключения, — наблюдая за активно флиртующим Сириусом, который общался с девушкой-экскурсоводом, ждущей в данный момент своих подопечных, сказал Альберт. Договорив со смущенной девушкой, мужчина благодарно поцеловал ей руку и радостно подошел к их столику.

— На завтра ничего не планируйте, у нас будет экскурсия по достопримечательностям Афин.

— Все-таки от тебя есть толк, — даже немного одобрительно заметил Сергалд, по-новому глядя на мага.

— И очень немалый, — предвкушающе ответил ему Сириус, а Эмма картинно вздохнула, принимая все тяжести и невзгоды этого мира.

Жизнь у Альфреда Митфорда была не сахар, даже несмотря на наличие статуса небедной, хоть уже и не чистокровной, семьив, он имел бедственное положение дома: средний сын в семье чистокровного фанатика на Родомагию, который полностью уверовал в нее после смерти своей маглорожденной жены в родах. Союз его матери и отца шокировал тогда всех: от товарищей по интересам, с которыми поддерживал поверхностные отношения, и его родителей, и после рассказа истории любви и их детей. Ибо контраст отношений отца к матери и детям был разителен: с Элизабет, так звали мать Альфреда, был нежен и уважителен, буквально носил на руках, а к детям относился как к очень ценному, но немного испорченному ресурсу.

А после смерти отец потерял для себя ориентир и окончательно ударился в веру в Родомагию и начал приобщать к ней и оставшихся от женщины, к детям. Каждое воскресенье он перед завтраком заставлял учить катрены к каждому ритуалу, каждый праздник проводили в соответствии с выпущенной для его последователей Волдемортом книгой, да просто навязывал идею о всемогуществе Родомагии и что, если бы они, дети, верили, мать бы не умерла. Но благо Альфред был далеко от пустословия отца, на третьем курсе в Хогвартсе, где его не будет уже нравоучать старшая сестра, которой больнее всего отозвалась смерть матери и слова отца, из-за которых она тоже присоединилась к этому течению родомагии, а младшего брата не придется опять оставлять без ответа на вопрос, когда это все прекратится.

А изначально ничего не предвещало беды. Как уже говорилось, отец Альфреда лишь несерьезно изучал эту тему — познакомившись с одним человеком, он узнал, что есть некая Родомагия, которая за выполнение определенных правил будет приносить тебе только пользу. Все это закулисное направление зародилось в начале 60-х годов от одного из первых пожирателей, который отказался от идеи Волдеморта и, по приколу, начал сам проводить ритуалы для немногочисленных начинающих. Хоть в будущем их стало не намного больше, но зато их фанатичность и нешуточное отношение да. Вот Оскар Митфорд, друг одного из верующих, в самый уязвимый для себя период неожиданно для себя и нашел в идеях и традициях утешение.

Поступил Альфред на факультет отца — Слизерин, чтобы снизить количество пренебрежительных комментариев в его сторону, не оправдывая ожиданий.

Стоило побольше не оправдывать ожиданий — на Слизерине оказалось ещё хуже, чем дома, там хотя бы меньше людей на квадратный фут. Специфичный фаворитизм декана, дедовщина от старших студентов, искусственная дружба с детьми друзей отца, просто апатия и скука от однотипных пейзажей подземелья. Вот и думал Альфред, что в его жизни не так и что делать, гуляя по ночному Хогвартсу. Хоть и мистер Митфорд и создавал впечатление примерного ученика, но желание бунтовать в нем иногда брало вверх, и он выбирался из своей клоаки на поверхность.

Вспоминая свою жизнь, он и не заметил, как оказался в заброшенном классе, где стояли неиспользованные парты и большой платяной шкаф. Поправив темную прядь за ухо и открыв из любопытства дверцу, юноша ожидал встретить обыкновенный хлам, который он встречал и до этого в заброшенных классах, но реальность была прозаичней и злораднее. Шкаф полностью раскрылся, и из него выскочил боггарт, начавший в нетерпении принимать форму страха Альфреда. Он хоть и знал, что надо делать в подобной ситуации, не раз встречался дома с домашними вредителями, все-таки, но из-за позднего часа не сразу сообразил и растерялся. А боггарт не дремал в это время и сформировался в фигуру в капюшоне.

— Просто отдай мне свою кровь, дитя, и ты получишь все, что ты хочешь. Здоровую мать, спокойного отца, понимающую сестру и беспроблемного брата. Тебе нужно только отдать немного своей крови, — говорила Родомагия искушаемым полушепотом, говоря то, что хотел услышать юноша.

Альфред встал как вкопанный и запаниковал: какого черта опять она…

— Ридикулус! — кто-то уверенным голосом сказал заклинание, и фигура сняла капюшон. Под ней оказалась женщина с хитрой улыбкой.

— С хэллоуином, сладость или гадость, как вам мой костюм масона? — спросила женщина, которая тут же сформировалась в бесформенный серый туман и скрылась за дверцами шкафа.

— Ты в порядке? — чья-то рука коснулась его рукава, и Альфред обернулся. Обладателем руки оказался Гарри Поттер, учившийся сейчас на курс младше его.

По словам Малфоя, который в своей ленивой и хвастливой манере рассказывал, как он подружился с миссией и что он скоро создаст третью, идеальную сторону за магов, Родомагию, но мягкую власть со своими будущими союзниками. Слушая его россказни, Альфред точно не верил в мифическую третью сторону, на своего отца насмотрелся, знает он таких, внесторонних, но то, что Поттер общался, как выяснилось позже, герой не оправдал надежд серебряного принца (за что Митфорд не мог его винить), с Малфоем — это уже интересно.

— О, извини, Альфред Митфорд, насколько я помню, — с небольшой заминкой и поправляя очки сказал Поттер.

— Он самый, — мнительно пожал плечами он и отвел серые глаза в сторону.

— А ты мне как раз нужен.

— В каких целях? — настороженно уточнил Альфред, потихоньку отходя от шкафа.

— Очень важных, — серьезно кивнул Гарри и неожиданно рассмеялся: — извини, просто я думал, что я тебе прилично приглашу, и мы будем вести беседу в другом месте, но раз так, почему бы и не прямо сейчас.

— Допустим, так какой вопрос?

— Насколько я знаю, твой отец, Оскар Митфорд, участвует активно в ритуалах Родомагии. Да что уж там, я сам видел твоего боггарта.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом! — гневно выпалил Альфред, а потом его ударила мысль: стой, так это правда, что Малфой...

— Я не знаю, что Малфой рассказывал, но в ритуале я участвовал, так сказать, с исследовательской целью. Но влияние на мага в целом я признаю очень опасным, и мне не хочется, чтобы в будущем она распространилась по всему магическому миру. Поэтому я хотел обратиться к тебе за помощью.

— И в чем моя помощь будет заключаться? — отвернулся к окну Альфред, чувствуя, что это его шанс.

— Так как ты студент Слизерина и немного вертишься в кругах детей, верующих в Родомагию и пожирателей, то я прошу тебя по мере необходимости докладывать информацию, какую посчитаешь нужной.

— А что мне с этого? — передернул он плечами.

— Глобально, ты нам поможешь победить Родомагию, чтобы она не захватила умы магов. Для тебя все, что ты попросишь, — спокойно сказал Гарри.

— Я согласен, — неожиданно для себя согласился Альфред, быстро оказавшись перед ним.

— Так быстро? — удивлённо усмехнулся Гарри, нащупав что-то под мантией. — Я думал, что слизеринцы хитрее, и ты будешь торговаться и просить время на подумать.

— О, ты просто не участвовал в этих пирах во время чумы с самого детства, и тебе не впаривали в голову мысль, что без родомагии и веры в нее ты никакущий маг и человек, с которым нельзя вести дел.

— Странная пропаганда для заманивания новых людей.

— А это и не говорят сразу, — грустно заметил Альфред, чья прядка грустно накрыла его лицо. — Сначала обещают просто групповой комфорт и веру в само воплощение Магии, потом она тебя лишает своих мозгов, и в конце ты запущенный и подсаженный на психологическую иглу под названием: «без меня ты маггл с палочкой, а со мной сумасшедший без тормозов, но с огромной магией».

— Все равно удивительно, что вообще кто-то вписался в эту затею, — отозвался Гарри, сидя на парте.

— Но я же вписался в твою, — повторил за Гарри Альфред и усмехнулся. — Да и когнитивные искажения в лице отступников наказываются Родомагией лишением жизни, ума или рассудка. А с такими дел не ведут, так что новичкам кажется, что это всего лишь группа с уклоном в изучение традиций и простого соблюдения правил «настоящих магов», — голосом выделил Альфред последние два слова, намекая на его отношение к ним. — Хотя ее последователи всего лишь тратят свои деньги на послеритуальные вечеринки и ежегодные сборы на участие, не задаваясь никакими важными вопросами.

— О, не беспокойся, на нашей стороне есть печеньки, уважение к личным границам и возможность выражать свой голос, — в тон ответил ему Гарри.

— А кто ещё на вашей стороне?

— Я, мои друзья, Дамблдор и ещё некоторые люди, которых надо держать в секрете.

— Но этот секрет я узнаю когда-нибудь, — поддавшись вперёд с улыбкой спросил Альфред.

— Постепенно, да, — в ответ улыбнулся и поправляя мантию Гарри. — Доброй ночи и удачи.

— Доброй, — выйдя из кабинета, он вздохнул полной грудью воздух и рассмеялся от абсурдности ситуации. Час назад он обычный потерянный человек без права на надежду, потом получивший стресс от боггарта, а сейчас у него уже есть задачи по собственной инициативе и участие в глобальной миссии по искоренению ненавистной ему мерзости.

Решив подумать об этом завтра, а точнее сегодня днём, Альфред вприпрыжку отправился в свою уже разведывательную территорию.

Наступило время выхода, и ныне Эвклид в зелёном хитоне, повязанном кожаным ремешком, направился в сторону булевтерий, где располагался также и совет колдунов. Само здание в чуть заходящем солнце выглядело величественно и представительно, напоминая всем, где решаются вопросы. Войдя через главный вход, маг заметил уже выходящих из зала совета обычных людей, которые на ходу не спеша переговаривались о чём-то своём. Но зал совета колдунов Афин располагался дальше, поэтому его ноги направились вперёд. Помещение для колдунов было в разы меньше, но от этого не терялась его роскошь, стать и влияние. В целом, в совете должно находиться примерно 50 людей, совершеннолетних, любого пола, но главным критерием было уникальность и большая сила. И на сегодняшний день в зале находилось 31 человек, не считая его самого. Компания была разношёрстная: от молодых до старых, от громко переговаривающихся до тихих наблюдающих. Но объединяло их одно — уникальность и золотая фибула членов совета на левом плече.

— Внимание, — привлек внимание советников мягким ударом в гонг Фалько Асалон, мужчина средних лет в белом хитоне с фибулой в виде сокола. — Уважаемые соратники, сегодня мы собрались здесь с очень редкой в нынешнее время, но от того радостной целью — принять в наш совет нового человека, очень достойного и сильного колдуна, Эвклида. — Все вежливо похлопали подходящему к Фалько мужчине.

— Эвклид, 53 лет, искуснейший в зельеварении и защите от магии и проклятий, область, на которую он претендует в нашем совете и которую уже успел нам показать на отборочном этапе, — повернулся к нему лицом Фалько и торжественно продолжил речь: — Итак, предлагаю голосовать, кто за то, чтобы принять Эвклида из города Платеи на роль советника колдунов Афин. — Стукнул глава в гонг, давая 5 минут на решение.

Зал ненадолго погрузился в обсуждающийся гомон — люди между собой переговаривались, спорили, ссылаясь на аргументы разной степени силы. И вот, когда отведённое время закончилось, советники сели на свои места и каждый чётко и громко наколдовал шарик на конце жезла. Какие-то были белые, какие-то — чёрные.

— Итак, по итогу голосования, 25 советников за и 5 против, мой голос не считается как главы совета, — оповестил Фалько, после быстрого пересчёта голосов, и с улыбкой повернулся всем телом к мужчине. — Поздравляю, Эвклид, я теперь подойди, пожалуйста, к статуе Гекаты и дай ей закрепить наше решение.

— Как скажете, глава Фалько, — с почтением кивнул Эвклид и приблизился неспеша к статуе.

Она была великолепна — изображение триединой Гекаты в бело-красно-чёрных цветах вызывало у своих почитателей благоговение и волнение. Эвклид, неуверенный, что он пройдёт это посвящение, прикоснулся к прохладному мрамору, на что глаза статуи мигнули разными цветами и погасли. Сзади, как показалось Эвклиду, раздался некий выбивающий звук.

— Сегодня мы, Афинский совет колдунов, принимаем тебя в наши ряды. — Эвклид повернулся на голос Фалько, который торжественно держал аккуратную золотую фибулу, принявшую форму жезла. И пусть ты будешь достойнейшим ее членом и нашим соратником. Ты готов взять на себя ответственность за голос, который будет влиять на жизнь колдующих граждан Афин, составлять необходимые отчёты и не пользоваться своей властью в корыстных целях.

— Готов, — уверенно и степенно кивнул Эвклид.

— Поздравляю со вступлением, — сказал Фалько, прикалывая булавку на левую сторону хитона, — теперь можешь пообщаться уже с твоими товарищами. Сегодня у нас никаких вопросов решаться не будет, просто небольшое торжество. Сказав это, Фалько сел на свое место рядом с тихой женщиной в фиолетовом хитоне и с кольцом с дельфином. Эвклид, облегчённо вздохнувший, направился на уже подписанное место: «Эвклид, советник колдующий, ведающий в защите от проклятий», вокруг которого было наибольшее количество людей, и погрузился в мир поздравлений, знакомств и новостей. Поговорив и пожав почти всем руки, Эвклид заметил, что солнце уже очень сильно опустилось с момента его прибытия в здание, и что Фалько снова оказался в центре.

— Друзья, думаю, пора собираться в театр, — мягко оповестив всех, он медленно направился к выходу, ожидая, когда советники спустятся. Когда это произошло и все вышли из зала, он вытащил с пояса светло-коричневый жезл и приложил его к краю двери, который задрожал и заставил дверь слиться со стеной.

Большой компанией они направились к театру города. Так как сегодня был день, когда привлекали к работе колдунов, то мероприятие было перенесено на вечер и отличалось оно от обычных большой эффектностью и разношерстной аудиторией.

Дойдя до театра и заплатив 2 обола, советники направились к отдельным местам советников, где было лучше всего смотреть представление. Дойдя до нижних рядов, колдующие начали размещаться, а Герпий, найдя сидение с не подписанной, в отличие от других, спинкой, сел на него. По камню пробежала волна, и на нем написалось: «Эвклид, колдующий член совета Афин». Почувствовав уже ненужный страх из-за того, что он мог так глупо раскрыть себя, Эвклид перевел взгляд на сцену, на которой только начинали размещать декорации. Но мужчину что-то привлекло боковым зрением, и он повернул голову в сторону основания лестницы и постарался не подать виду своему волнению.

По лестнице поднимался хромающий Андрос, уже при жизни названный Неуязвимым за многочисленные боевые заслуги. Он был одет в белый хитон с приколотой фибулой в виде пламени, а его глаза, постаревшие, но не потерявшие своего огонька, заинтересованно поглядывали в сторону нового советника. Но за спиной мага стоял кто-то ещё.

— Приветствую, Фалько, как собрание? — спросил глава Андрос, когда он к нему подошёл.

— Обычно, разве что выбрали нового человека в совет и немного с ним поболтали. И кстати, раз тебя не было днём в совете по понятным причинам, то можешь познакомиться с Эвклидом.

— Спасибо за предложение, — спокойно улыбнулся ему Андрос и посмотрел за спину, — пойдем, отведу тебя на твое место.

— Дядя, мне не семь лет, а ты не педагог, чтобы меня провожать, — с долей привычного напоминания очевидного сказал юноша, который вышел из-за спины своего дяди.

И это был один из самых прекрасных, которых видел Эвклид. Кудрявые волосы, отливающие золотом, яркие голубые глаза, которые видны даже отсюда, и высокая атлетичная фигура, облаченная в белый хитон на одно плечо. Заглядевшись на юношу, мужчина не заметил, как он неожиданно на него прямо посмотрел — хотя не откажусь, если меня проводить к новому советнику для знакомства, — глаза до того скованные и сдержанные приобрели веселый и любопытный блеск.

— Хорошо, тем более и мне себя надо к нему проводить, — кивнув приветственно остальным, родственники направились в его сторону.

— Рад приветствовать вас, Эвклид, в наших рядах, — улыбнулся ему приветливо Андрос и протягивая ему руку, — я Андрос, отвечающий за боевую подготовку наших граждан. К сожалению, не мог присутствовать сегодня по независимым от меня причинам, но замечу, что голос за вас я отдал Мнеме. А это мой племянник.

— Очень приятно, Андрос, — встал Эвклид и пожал ему руку и взглянул на юношу, — а вас как величать, молодой человек.

— Криптиас, советник Эвклид, — представился юноша, протянув плавно руку с уважением и внимательно вглядываясь в его лицо.

— И чем же вы занимаетесь? — стараясь сохранить бесстрастный тон, спросил Эвклид.

— Я недавно приехал с колоний со своими друзьями и ищу себе наставника, который сможет сделать меня полноценным колдующим гражданином Афин, — внимательный взгляд превратился в любопытный и, как показалось Герпию, удивленный, плечи юноши начали расслабляться, а поза приобретала спокойный характер, — кстати, представляете, мы в колониях даже сфинкса смогли увидеть.

— Очень интересно, и что ещё вы там повидали? — наклонил голову Эвклид.

— Ну, это одно из немногих, что было интересным там, — заключил Криптиас, один раз постучав по серому жезлу, украшенному золотом и серебром по краям, — хотя могу рассказать, как я спас человека, поддавшегося гипнотическому влиянию дракона пустынь.

— Думаю, ты сможешь это рассказать в следующий раз. Сейчас почти уже поставили все декорации, — указал рукой Андрос, демонстрируя этот факт. Когда неожиданно с краю сцены

раздался громкий шум, щека у колдуна дернулась, а рука на половине пути оказалась у жезла.

— Тогда, до свидания, советник Эвклид, хороших впечатлений, — кивнул на прощание юноша и отправился наверх к своим ровесникам, среди которых он стал более раскованным и радостным.

— Эх, как быстро растут дети, — с ностальгией во взгляде покачал головой успокоившиеся Андрос и повернулся всем телом к Эвклиду, — насколько я помню, вы также и обучаете.

— У вас хорошая память, — ответил Эвклид, заметив, что их места с Андросом располагаются рядом.

— А у вас хорошего учителя боевых заклинаний в знакомых не водится? — сел на камень Андрос.

— Водится, если интересует, могу познакомить, — ответил Эвклид, наблюдая, как хор и актеры начали располагаться по своим зонам.

— Буду премного благодарен. Приятного времяпрепровождения.

— И вам, — просто произнес маг.

Трибуны и сцена осветились многочисленными волшебными огнями, и началась комедия, где спартанец решает с помощью мага взять внешность стратега и так помочь своим соратникам победить в войне. Но этому не суждено было сбыться из-за того, что новоиспеченный стратег не подумал о том, что свои спартанские привычки не надо переносить в Афины — за несколько дней он все деньги казны направил на обучение всех мужчин военному ремеслу, все предметы искусства и роскоши продал и попросил на эти деньги переплавить в железные прутья. Но после раздачи свободы женщин, его тут же и рассекретили и убили. Уже направляясь домой, Герпий надеялся, что его такая участь минует.

— Ну как вам ребята, какие у вас впечатления от экскурсии? — бодро спросила девушка у 15 уставших, но довольных людей в микроавтобусе.

— Очень насыщенная программа, нам с семьёй понравилось. Спасибо вам, Александра, — ответила женщина средних лет, сидевшая рядом с двумя детьми и мужем.

— Тоже. Не думал, что за 1 день можно столько всего успеть, — сказал Альберт, устало вытянув ноги.

— Супер, и надеюсь, что в ваших головах всё на следующий день останется, — улыбнулась Александра и продолжила: — и в качестве амюз-буша я предлагаю вам на выбор рассказать какую-нибудь легенду: про непопулярные ссоры с музами или до недавнего времени неизвестную историю о падении во тьму и о её спасении.

— Давайте вторую, — наугад выбрал Сергалд, смотря, как сменяется городской пейзаж за окном.

— Все согласны? — уточнила девушка у других. Когда все устало покивали, она прокашлявшись, начала: — Итак, примерное время после Пелопоннесской войны, кругом очень тяжёлая обстановка для Афин, и в этом городе жил юноша. Юноша был непростым — по воле богов его сделали человеком из красивого и прекрасного цветка. Таким он и был: отстранённым от человеческих бед и страстей, он им помогал и лечил их, очаровывая всех красотой и навыками. Для того, чтобы он освоился в человеческом мире, для него выбрали наставника — храброго воина, который никогда не проигрывал. Несмотря на непохожесть между ними, быстро образовалась крепкая наставническая связь: юноша часто советовался со старшим товарищем, а он, в свою очередь, учил его быть человеком. Но в один момент, под игру театра, на юношу напала змея, которая посреди толпы начала искушать юношу на тёмные деяния.

Не справившись со сладкими речами, юноша поддался словам и сбежал после окончания спектакля. Змея оказалась непростой, а искусным полубогом, умевшим манипулировать человеческими душами и становиться змеёй. И начал полубог обучать юношу разными злодеяниям. Но однажды, в плинтерию, праздник очищения, в пещеру, где жили юноша и полубог, пришёл его наставник с мечом, светящимся ярким голубым пламенем, и напал на змею. Борьба была долгой и изнурительной, в один момент змей снова начал искушать юношу, но он, благодаря помощи воина, смог одолеть чары и убить змею. Юноша и воин помирились и пошли домой. — После экспрессивной и увлечённой речи в микроавтобусе настала поражённая тишина.

— А давно этот миф стал известен, если не секрет? — спросил Альберт, подавшись вперёд.

— Примерно в 1960, совсем недавно по меркам истории. Причём и история нахождения мифа тоже интересная, — выпив немного воды, она продолжила, более сипло: — пара туристов, одетые очень старомодно и странно, нашли в лесу коробочку со свитками на древнегреческом. Изучив находку, люди отдали её в музей, не взяв ничего взамен. Но интересно ещё кое-что: сам свиток не похож на письменные источники того периода. Да, тогда использовались папирусы, но только в греческих колониях Египта, также и сам материал отличается, будто в нём ещё есть хлопок. Я сама видела свиток, когда проходила практику, так что могу ручаться.

— Вот уж действительно неизвестная, — прошептал Альберт себе под нос, и у него сложилось впечатление, что он что-то забыл и где-то слышал частички этой истории.

— Мда уж, миф мифическим образом обнаружился, — пожала плечами Александра и посмотрела в окно, — а мы уже подъезжаем к месту нашего прощания. Пожалуйста, проверьте ваши вещи, не оставили ли вы чего-нибудь, особенно ваши новые знания, — подмигнула девушка, — и ждём вас в следующий раз.

Когда микроавтобус остановился, люди благодарно захлопали своему гиду и начали прощаться. Уже на свежем воздухе, среди огней ночного города, у нашей компании проснулось до того спящее воодушевление. Неожиданно, Альберт, вспомнив то, что вертелось у него в мозгу после того мифа, громко сказал:

— Герпий Злостный, это как-то связано с ним! — начал прыгать вокруг своих компаньонов, радуясь как ребенок.

— Почему? — до того разминавший свою спину, сейчас Сергалд внимательно смотрел на друга, зная о его приступах идей.

— Не знаю, я так чувствую, — продышавшись, продолжил Альберт, тараторя будто сейчас всё забудет, — время после Пелопоннесской войны, полубог, а может быть и маг, связанный со змеями, а он был змееустом и первым создателем василиска. Причём и тёмным магом, нужно точно под него копать, — достал он блокнот, начав что-то быстро записывать в нём.

— У него это часто бывает? — присел к Сергалду Сириус, наблюдая за немного сумасшедшим товарищем.

— Бывает, но нечасто, обычно он истории щелкает как семечки, — спокойно ответил гоблин, — но это значит, что дело его искренне увлекает.

— Главное, чтобы это действительно помогло — раздался голос Эммы из-под рукава рубашки Сириуса, а Альберт, уже подуспокоенный от записи своей идеи, проморгался и взглянул диковатым взглядом на них.

— Ну, что, друзья мои нетипичные, лёд тронулся, — и развернувшись на подошве сандалий, он пошёл в сторону из дома, а Сириусу и Сергалду оставалось лишь за ним поспевать.

— Это начинает напоминать уже какую-то традицию, — сказал Гарри, болтая ногами на подоконнике женского туалета на втором этаже.

Второй курс прошел на удивление спокойно. Альфред поначалу относился ко всем в компании недоверчиво и осторожно, старательно ища подвох. Но постепенно он смог влиться к ребятам и начал с ними дружить и им помогать, рассказывая различные новости и слухи со Слизерина и клуба по Родомагии. Миссис Лавгуд же тоже не отставала и предложила себя в качестве консультанта по нетипичным случаям и в помощи в работе с Родомагией. И этот случай настал — конец июня 1993 года, когда все студенты и большинство учителей уехали из школы, Альбус и Гарри решились на изучение Тайной комнаты, вдруг что-нибудь полезное найдут.

— И что ты думаешь по этому поводу? — повернулся к нему Альбус, рассматривавший до этого змей на кране.

— Думаю, насколько шокирующая сегодня окажется та информация, которую мы ещё не знаем.

— Узнаем прямо сейчас, только не отвлекайся, — освободил пространство Альбус перед раковинами.

— Откройся, — прошипел Гарри. Несмотря на то, что крестража лишился, но способности к языку на удивление не потерял, хоть и труднее стало воспроизводить речь и слушать ее. После его слов постепенно раковины сдвигались и предстал перед ними тоннель.

— Придержи, пожалуйста, Гарри, — сказал Альбус, положив большую сумку на пол и вытаскивая с силой из нее две метлы. Достав их, они начали на них спускаться.

Спуск был долгим, но безопасным, и после быстрого осмотра Альбус и Гарри начали продвигаться по коридору. То и дело наступая на кости животных, они дошли до входа в тайную комнату. Гарри сфокусировал свое внимание на змеях на двери и через минуту смог произнести заклинание. Спустившись в зал, пред ними предстали гигантская статуя Салазара Слизерина и множество скульптур змей в ряд.

— Мда, комплексами тот человек не страдал.

— Или наоборот, страдал и таким образом замещал себе психолога в десятом веке.

— Этого мы уже никогда не узнаем. И так, план действий: ты говоришь с Василиском, я тебя страхую, в глаза не смотришь, если что-то идёт не так, вызываю Фоукса и мы перемещаемся.

— Хорошо, — спокойно пожал плечами Гарри, наблюдая, как Альбус надевает его мантию с камнем в застежке и прячется за колонной.

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четвёрки, — прошипел Гарри. Несколько минут ничего не происходило, но тут рот статуи начал со скрежетом открываться и плавно из него выползал Василиск. Когда уже всё тело было выявлено и он оказался на полу, он заговорил.

— Здравствуй, — сказал он, быстро высунув язык, — просто говорящий.

— Здравствуй, как у тебя дела? — решил начать разговор дружелюбно Гарри, сильно зажмурившись.

— У меня редко кто спрашивал, как у меня дела, — немного удивился змей и задумался, — скучно, спать хочу, голодно, холодно и одиноко.

— Мда, не позавидуешь.

— А какое сейчас время?

— Лето 1993 года, если тебе это о чём-то говорит, студентов нет, уже все по домам.

— Это хорошо, что нет. А то прошлый наследник одну девочку убил со мной и несколько людей я ранил, — грустно и, как показалось Гарри, совестливо прошипел Василиск.

— И этот наследник ещё дальше пошёл, поверь мне, — не обнадежил его Гарри.

— Неудивительно, — ворчливо донеслось до мальчика шипение, — мало того, что меня убивать заставил, так ещё и записи моего хозяина и его друзей по важным темам, как мне кажется, вытащил.

— А что за темы? — зацепился Гарри.

— Очень важные. Когда я был ещё совсем малышом, с тебя ростом, то я от хозяина слышал, как тяжело ему и друзьям придумать ритуал вместе с другими магами от некоего паразита. Тогда я ещё не понимал, что это за паразит такой, но сейчас я понял, что это очень плохо. Я не видел, что конкретно делает наследник с книгами, но выходил из комнаты подозрительным и мнительным.

— А мне и моему другу сможешь показать эти записи. Мы просто как раз занимаемся ритуалом по окончательному уничтожению Родомагии, так называется этот паразит, и нам каждая информация на вес золота, — просяще сказал Гарри, скрестив пальцы на удачу.

— Хорошо, — после обдумывания сказал Василиск, — давайте я вас проведу, раз вы собираетесь дело моего хозяина завершить. А друг хороший?

— Отличный, — и уже по-человечески сказал Гарри, — Альбус, выходи, Василиск добрый. Он нас проведёт в библиотеку.

— Следуйте за мной, — старчески развернулся Василиск и пополз в левую сторону от статуи.

Шли недолго и перед ними предстала очень крепкая на вид каменная дверь. Открыв её, они оказались в небольшой библиотеке, где было очень много книг и свитков.

— Надо будет дать изучить нашим историкам и миссис Лавгуд.

— Однозначно. Так, если Том, возможно, брал записи о Родомагии, вероятно, это самые непыльные, — предположил Альбус и, сделав пас палочкой на проверку на скрытые чары, взял первую попавшуюся книгу.

— Так и пошёл поиск. Гарри и Альбус перерыли множество книг и свитков, много раз чихнули от пыли, но наконец-то они нашли нужный им свиток.

— Мне кажется, я нашёл, — сказал Альбус, глядя сквозь стекло артефакта-переводчика записи, — тут примерно такое содержание: эта инструкция написана на всякий случай по желанию, воли и тревоги Ровена Равенкло, для того чтобы не забыть ритуал. Дальше у нас последовательность действий, расчёт даты ритуала, катрены, рецепты зелий, судя по составу, дурманящие, и перечень предметов.

— Звучит достаточно реализуемо. — прочитал Гарри перевод и подытожил: — так, последнее — после того как паразит стал человеком, необходимо его убить, лучше всего дать ему самому убить себя.

— 10 век ожидаемо.

— Мне кажется, или тут лишнее пространство? — нахмурился Гарри и указал на пустоту в тексте. — Ну ладно, это наверно моя додумка, вдруг основатели сделали эту запись не сразу.

— Все возможно. — аккуратно снимая копию, свернул свиток и положил обратно на полку Альбус. — Ну, думаю, план следующий: отдать свиток миссис Лавгуд, дабы она все точно рассчитала, хотя она у нас есть дата, лишним не будет, и историкам дать побыть здесь, вдруг что-нибудь полезное отыщут.

— Согласен. — начал отряхиваться от пыли Гарри. — Пойдем.

— Пойдем. — на обратном пути все еще ждал василиск.

— Василиск, если ты не против, мы возьмем копию свитка, где описан ритуал. Только копию взяли и ничего не испортили, — заверил змея Гарри, помахивая пергаментом.

— Если для дела, то можно, — смиренно прошипел он, вытащив быстро язык, — если надо, можете нужных людей провести сюда.

— Спасибо за предложение, это очень пригодится, — кивнул Гарри, принимая предложение.

— Только можете мне пообещать? — на это Гарри подался вперед, желая услышать ответ, — можете меня убить, когда завершится ритуал.

— Убить? — шокировано спросил Гарри, рассказав о желании змея Альбусу.

— Да, я очень устал, — печально мотнул головой василиск, — меня сделал Салазар для того, чтобы защищать школу в трудные времена. Но я думаю, что после ритуала уже вряд ли они будут, где я смогу пригодиться, поэтому и прошу об этом.

— Если ты так хочешь, — сказал Гарри после недолгого обсуждения с Альбусом.

— Спасибо, — покачав головой, змей начал уползать по статуе в свое место.

— И насколько ты оцениваешь шокированность от новостей? — спросил Альбус, когда он с Гарри оказались уже в туалете.

— Ну, если честно, на удовлетворительно, думал будет на превосходно, — после этого они рассмеялись и отправились писать письмо миссис Лавгуд и историкам.

Кап-кап

В тайной комнате, несмотря на легендарность ее обладателя, было достаточно скучновато. Всего лишь василиск, сейчас дремавший у себя, и небольшая личная библиотека Слизерина, да и то в том состоянии, когда ее не изучить нормально вне комнаты. Так думал Альберт, глядя пустым взглядом на доску с данными, которые они с Сергалдом, Сириусом и Эммой насобирали.

Кап-кап.

С той экскурсии их дело сдвинулось с мертвой точки. Когда догадка историка насчет причастности в этом деле Герпия Злостного подтвердилась, он как полицейская собака начал рыть под его историю.

Но не успели они разогнаться, как с ними связался Альбус с просьбой проверить книги в Тайной комнате на предмет нужной информации.

Кап-кап

Раздражённо взмахнув руками, мужчина закрыл уши руками и снова постарался сконцентрироваться.

— Берт, я нашел интересные записи насчёт ритуала, точнее серии ритуалов, — послышался скрипучий голос из библиотеки, после чего — Аккуратнее, Сириус, не повреди экземпляры.

— Сергалд, я один из лучших учеников на курсе был, не парься, — послышался в ответ голос Сириуса.

Потерев виски, Сквиб пошел в библиотеку с чувством, что он что-то упускает.

— Ну, что тут у вас?— устало оглядев помещение, он засмотрелся на зеркало в резной раме.

— Вот, смотри через экран, — указал гоблин пальцем в специальный артефакт-переводчик, и мужчина погрузился в бывший староанглийский текст. По мере чтения, глаза все больше удивлённо открывались, а улыбка ученого становилась шире.

— Лёд, немного, но тронулся, — постучав по щеке, Альберт начал ходить по библиотеке туда-сюда. — Во времена основателей проводилась серия ритуалов, состоящая примерно из пяти штук. Проводились они на территории современных России, Германии, Италии, Франции и у нас. Целью ритуалов служила защита и окончательная победа над неким злом, от которого маги становились нестабильными в магическом и эмоциональном плане, начались конфликты с гоблинами и магглами, ну это Родомагия, очевидно, — усмехнулся собственным выводам и продолжил дальше ходить. — Началось это два века назад, то есть в восьмом, сначала с очень малого количества людей

— Но она все больше распространяла свое влияние, и самые сильные маги рассчитали ритуалы с целью ее победить. Все 4 ритуала прошли хорошо, но почему-то на нас, как на завершающих, что-то пошло не так, но не полностью. Результатом стало то, что Родомагия на несколько лет себя не показывала. И судя по словам Слизерина, она может действовать только на территории острова, потому что от предыдущих ритуалов она перемещалась все западнее и западнее. “Во время нашего ритуала, в котором я следил за действиями существа, Ровена читала заклинания, Годрик готовился занести меч в финале, а Хельга следила за зельями и охранными чарами. Родомагия же странно себя повела, не так, как описывали наши коллеги — ее цвет кожи перестал напоминать безжизненных статуй, и она начала мне что-то говорить. Спустя столько лет я уже и не помню, но к моему глубочайшему сожалению, я поддался ее влиянию, и она смогла меня и Ровену атаковать. Ритуал сорвался, Родомагия сбежала, справедливости ради, ослабленной, а мы с моей подругой ждали эффекта от ее чар. Я начал черстветь, ограничивать себя рамками чистокровных устоев и ссориться с друзьями. В одной из ссор я от них ушел, убежденный в своей правоте. Ровена начала прохладно относиться к дочери. Но я смог чудом одуматься благодаря усиленным тренировкам моего сознания спустя много лет, и сейчас я пишу на этом свитке для вас, потомки. Если не завершить ритуал, то все старания предыдущих будут напрасными — ограничения по территории спадут, Родомагии резко прибавится сила эльфов, сама она начнет быстрее портить головы и магию и подчинит себе магов. В другом свитке я прилагаю расчеты для следующего ритуала, который пройдет примерно через тысячу лет. Помните, родомагия всего лишь паразит, для существования которого нужна ваша кровь, не дайте ей себя обмануть дешёвыми соблазнами, как меня Салазар Слизерин с надеждой на будущее. Приписка: Забыл написать, оставляю стража Василиска в качестве помощника, нужно лишь обратиться к моим потомкам, которым я дал наказ помнить о ритуале.” — закончил Альберт, и наступила тишина осознания информации.

— Миссис Лавгуд уже начала рассчитывать ритуал, — спросил он у других.

— Да, начала, но сделала для нас копию на всякий случай, — достал Сергалд новый лист пергамента, исписанный аккуратным почерком уже на английском языке.

— Надо ее отблагодарить за это, — погрузился в чтение Альберт и выдал в конце: — для историка тут ничего нет, но деталь работы ритуала лишним не будет.

— Берт, у меня тут вопрос созрел, — выдал задумчиво Сириус.

— Какой именно? — наклонил голову вопросительно он.

— Если у Герпия был крестраж, то почему нет описаний, как он им воспользовался, и никто об этом не написал. Я просто подумал, раз Родомагии не было видно несколько лет после ритуала основателей, то почему бы и Герпию так не поступить.

— Может, он решил после стольких лет темной магии жить спокойно в тайне, — предположил Гоблин неуверенно. — или крестраж показался не совершенным, и он умер.

— Может, основная душа и погибла, но крестраж все еще остался, и в нем до сих пор заключена душа темного мага, жившего 2 тысячи лет назад, — посмотрел на немного шокированных товарищей Сириус и дополнил: — но это лишь догадки.

— Если вам что показалось, вам не показалось, — постучав по щеке, Альберт помедлив все же записал догадку Сириуса и, пройдя в общий зал, прикрепил ее к доске вместе с пергаментом Пандоры и переводом Сергалда про серию ритуалов.

— Надо думать, — начал рассматривать тайную комнату по кругу и выдал: — но не здесь. Сергалд, Сириус, там больше нет никаких записей.

— Нет, только разные книги про зелья от Слизерина и другие книги Основателей про их дисциплины и историю создания Хогвартса.

— Тогда давайте развеемся, а то я тут стухну скоро, — умоляюще сказал Альберт.

— Ладно, сворачиваемся. Блэк, положи книги в отдельный стеллаж, чтобы мы могли вернуться.

— Я тебе не служанка, — трансфигурировав стеллаж и закрепив его дополнительно на долгострой, начал раскладывать немногочисленные книги Сириус.

— Не служанка, а охранник, принеси-подай, принеси.

— Эх, жаль, портретам вредно находиться во влажных помещениях, — грустно выдал Сириус. — В то время Эмма бы с тобой в такую перебранку ввязалась.

— Вот и ещё тебе задание, — выдвинул указательный палец вверх гоблин. — Дай ей копии сегодняшнего материала для изучения.

— Ладно, — слушая перебранку, Альберт с улыбкой раскачивался вперёд-назад, наблюдая, как наконец-то они выходят и запирают библиотеку.

— Не прошло и полгода, господа, — радостно выдал Сквиб. — И я думаю, мы можем и с Эммой разделить эту радость.

— Тогда давайте наружу, заодно мой дом покажу, — предложил Сириус.

— А кормят у тебя хорошо? — поинтересовался Сергалд.

— Готовит эльф уже несколько десятков лет.

— Тогда пошли, чего стоим как истуканы? — двинувшись вперёд, гоблин вприпрыжку пошёл вперёд, оставив Альберта и Сириуса поспевать за ним.

И после перемещения и обеда на площади Гриммо, и обсуждения дел с Эммой, она сказала.

— Мда, вечно всё интересное и без меня, — болтала ногами на своём нарисованном столе Эмма.

— Не парься, Эмма, впереди у нас ещё много всего интересного и неизвестного, — отсалютовал бокалом вина Альберт.

— Кстати, а Альбус и Гарри рассказывали давненько такую историю, — вспомнила Эмма и начала им говорить о трёх дарах и Антиохе. — Дары Альбус и Гарри принесли, может попробуем что-нибудь у него расспросить.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Альберт. Сириус, следуя указаниям Эммы, нашёл артефакты на полке и начал их раскладывать. Постепенно оформлялся небольшой мужской силуэт.

— Ну, здравствуйте, господа и дама, — поклонился Антиох, до конца оформившись перед этим. — Представьтесь, пожалуйста.

— Эмма, Сириус, Альберт и Сергалд, — поочередно указав на каждого, Сергалд всё ещё неверяще смотрел на призрака.

— Очень рад знакомству. По какому поводу позвали? — сел по-турецки мужчина и положил голову на руки.

— Вы разбираетесь в ритуалах? — спросил Сириус.

— Средне, уже в нашем время потихоньку они уходили. К этому вопросу больше бы подошёл Кадм, он более подкован в этом вопросе.

— Ну, тогда можете послушать ритуал основателей и оценить его работоспособность, — уточнил Альберт, демонстрируя лист пергамента.

— Не попробуешь — не узнаешь, — пожал плечами тот и начал внимательно слушать. Когда Альберт закончил чтение, Антиох прикрыл глаза, вспоминая. — По-моему, всё хорошо. Возможно, некоторые детали будут расходиться с ритуалом в вашем исполнении, но если их заменит на альтернативы грамотный специалист, то они себя не проявят.

— Точно? — уточнила Эмма.

— Точно, правда я мог забыть некоторые мелочи. Но вряд ли основатели могли кардинально как-то ошибиться, раз они проиграли в другом.

— Тогда ладно, — положил копию на стол Альберт, неуверенно заговорил. — А можно другие вопросы касательно отвлечённых тем.

— Давай, всё равно я семь столетий ничего не говорил, так хоть с вами пообщаюсь, — улыбнулся он лёгкой улыбкой.

— Альбус и Гарри упомянули, что вы видели Родомагию в нетипичной для нашего времени обстановке. Как она выглядела и вела себя?

— Вела себя как хищник, — выдал Антиох после минуты обдумывания. — Сначала перевела внимание на разговор, а потом поймала в самый неподходящий момент. А выглядела она голодно, у неё была очень серая кожа, золотые глаза. Фигура худая, о поле и голосе ничего не скажу — это может быть как парень, так и девушка.

— Понятно, а как у вас возникла идея…? — спросила Эмма после ответа Антиоха.

Так и завязался долгий и интересный разговор.

Сентябрь третьего курса ждал Гарри проведением ещё одного ритуала — Мабон, праздник осеннего равноденствия, целью которого является привлечение плодородия, почитание семьи, но это, по словам Альфреда, который точно во всей этой ереси разбирается. 22 сентября планируются поминки и захоронение дальнего родственника семьи Митфорд в доме его жены, а теперь уже вдовы.

— Я смотрю на каждый ритуал, который прохожу, как на новый цвет, который я примеряю, — заметил Гарри, оглядывая своё теперь чёрное облачение.

— У каждого цвета свой смысл, — сказал Альфред монотонно, снимая верхние слои одежды, — у белого значение светлого праздника, типа рождения нового члена семьи, у красного — создание новой семьи, а чёрный, как ты понял, — это свидетельство смерти.

— Иронично, если вспомнить, что раньше на свадьбу и чёрное надевали из-за экономии на нарядах.

— Только не говори это лордам и леди, это будет дурным тоном и проявлением безвкусицы, достойной лишь воров магии и простецов, — подражая какому-то взрослому, спародировал Альфред.

— О, не буду, гувернантка дней моих сложнейших и подруга нравоучительная моя, — в тон ответил Гарри.

— Ладно-ладно, — принял спокойное выражение лица Альфред, опершись на стол боком, — так-то я должен ходить как в воду опущенный из-за смерти моего дяди с непонятной степенью родства.

— Зачем вообще поддерживать связь с такими дальними родичами, если в повседневной жизни никто не вспоминает о существовании друг друга? — задал риторический вопрос Гарри.

— Зато вспоминают о существовании друг друга перед оглашением завещания, — постучал пальцем по виску Альфред.

— И перед выбором партии детям с подходящими родовыми дарами и приданным.

— И когда нужен специалист, которого можно достать только через руки. — друзья засмеялись, и когда ожидание очевидного, но неотвратимого момента стало уже неприличным, они вышли из комнаты и пошли последними за людьми в таких чёрных одеяниях.

Встав вместе на последнем кругу, перед Гарри и Альфредом на этот раз нетипичное зрелище: на алтаре вместе с чашей лежало тело усопшего под саваном и раскрытая деревянная коробочка.

— В чаше будет кровь ближайших родственников, а в коробочке позже будет прах.

— Как это прах? — уточнил Гарри, непонимающе взглянув на обычную с виду коробку.

— Сейчас увидишь, — шепотом сказал Альфред, и ритуал начался речью седой и печальной женщины.

— Приветствую всех лордов, леди и их наследников в этом зале для почтения памяти моего мужа, Уилфреда Боулза. Мы здесь собрались, чтобы Великая Родомагия засвидетельствовала факт смерти и помогла моему мужу отправиться дальше спокойно и без долгов, — сказав речь, женщина обернулась к алтарю и, собравшись с мыслями, запела аккуратно и мелодично.

Зал, разбавляя полумрак свечением от линий магии, вторил ей ненавязчиво, не пытаясь перекрыть ее голос. И допев, она разрезала ладонь, и чаша начала наполняться кровью. Кровь, кажущаяся с места Гарри черной, лилась, и параллельно начинал зарождаться холодный белый свет. Наконец, когда рана зажила, а человек в мантии оформился, Родомагия прорезала голос.

— Здравствуйте, дети мои, — неожиданно для себя женщина не сдержала слезы и упала на колени, закрывая лицо руками. — Тише-тише, дитя мое, — проведя рукой над головой, вдова постепенно успокоилась и с оголодавшей надеждой и усталостью взглянула на Родомагию. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память нашего брата по магии Уилфреда и опустить его в долгую дорогу без долгов и с покоем.

— Пожалуйста, — умоляюще прошептала женщина.

— Не беспокойся, Эльфрида, — успокаивающе и сочувственно произнесла Родомагия. — Итак, — белые с легким свечением руки опустились над мертвой грудью, покрытой саваном, и начали кругами двигаться над ней. — Уилфред, сын Эдгара и муж Эльфриды, да прибудет с тобою в посмертии покой. Не будешь ты знать бед мирских, а твои друзья и близкие не будут о тебе горевать, но будут о тебе помнить. — С каждым кругом под тканью становилось все меньше и меньше тело, и когда слова завершились, человек в мантии аккуратно взял материю, и под ней оказался спрессованный прах усопшего. — А прах твой пусть похоронят твои любимые там, где ты хотел при жизни.

— Дубовая роща, — бездумно сказала женщина, наблюдая, как коробочка глухо закрылась. Родомагия в последний раз сказала:

— Не печалься, дитя, с регулярной верой придет покой и тебе. — Поцеловала в лоб, и вдова, до того смотревшая только на тело мужа, сейчас приобрела спокойный и блаженный вид и клонилась на бок, засыпая. — Ну а вас я благодарю, что проводили вашего брата, и не забудьте вашу сестру отнести в покои. До ритуала, дети мои. — После этого она растворилась, и зал погрузился в тишину.

Посмотрев на людей, которые постепенно отходили от ритуального транса и начинали между собой обсуждать зрелище, не собираясь помогать женщине, Гарри привлек Альфреда, и они заклинаниями отнесли ее на диван в гостиной, через ряды равнодушных к этому магов. Сами же отходящие гости приобретали все больший обыденный вид, но чуть более вежливый: в такой день лучше обойтись без гулянок, особенно в доме вдовы, но от активных споров о том, кому достанется наследство, лорды и леди просто не могли отказаться.

— Братец, дорогой, сомневаюсь, что тебе достанется тот дом у Лох-Несс. Отец всегда мне больше благоволил, нежели тебе. Да и активы нашей фермы… — смаковала в стороне ото всех леди Флинт, в девичестве Боулз, крутя бокал с вином.

— Ошибаешься, моя дорогая Миранда, — оскалился мужчина, внешне очень похожий на вдову Боулз. — Дело в том, что я прямо перед смертью нашего папеньки, как раз попросил переписать завещание на меня. Ты же знаешь, у меня пятеро детей, мне нужнее. А твои многочисленные партнеры, естественно, по бизнесу, тебе помогут с материальной поддержкой, — мягко, но властно отнял он бокал у сестры и выпил залпом. На это лишь сестра незаметно усмехнулась и для всех сделала страдающее лицо. Хотя ее глаза выражали желание повторить многоходовку брата на нем же.

И Гарри, окружённый этим исключительным зрелищем, все больше хотелось исключить себя из этого суррогатного праздника жизни вместе с Альфредом и отходить от этого ощущения неправильности и противоречия. Благо, поймать момент, когда взрослые начнут активно выпивать, оказалось несложно, и они быстро вышли с территории дома и переместились порталом в Хогсмид.

Ребята оказались окруженными разноцветными листьями, уютными огоньками от домов и фонарей и свежим осенним воздухом, и в этот момент они смогли погрузиться в обычную жизнь, не обремененную никакой Родомагией и ее фанатиками.

С того спектакля прошел месяц, и это время Эвклид провел очень продуктивно, зарабатывая доверие среди совета. Он смог начать читать недалеко от агоры лекции по защите от магии и проклятий, которые начали пользоваться популярностью среди колдующей молодежи, ибо информацию подобного рода приходилось добывать у опытных людей, которые не всегда стремились делиться знаниями со всеми. Делал это маг, чтобы заработать репутацию толкового колдующего и найти себе ученика, чтобы поскорее исполнить свой теперь гражданский долг, да и жертву найти не помешало бы. Но пока ни один из юношей и девушек не был столь интересным или способным, так что пока Эвклид лишь рассказывал молодежи о своих познаниях.

В совете тоже все было лучше некуда. Умея подстраиваться под людей, он быстро нашел общий язык со всеми. Самым сложным по итогу оказался Андрос. Имея опыт воина и стратега, он умел сам расположить людей, но близко к себе никогда не подпускал. Но вода и камень точит, тем более такого огненного человека, как Андрос.

И вот, проведя лекцию недалеко от одной гимназии и обсудив вопросы в совете, Герпий и Андрос, который тоже смог освободиться, шли на рынок.

— Представляешь, подхожу к своему подопечному из обычного класса и говорю: «Заклинание произноси четко и держи жезл выше и увереннее, как продолжение руки». — увлеченно начал Андрос.

— А он что? — Эвклид ему в ответ, лавируя в большом человеческом потоке.

— A он: «Как может быть нелегкая деревяшка быть продолжением руки и тем более как ей совершать быстрое колдовство в бою?» — постарался изобразить Андрос искреннее непонимание своего ученика.

— И много у тебя таких?

— Стабильно полкласса каждый год, — улыбнулся колдун и остановил на чем-то взгляд, — вот мой один из первых учеников, сказавших мне это, — сказал Андрос и пошел в ту сторону, а Эвклиду оставалось поспевать за его бойкой и могучей фигурой. Подойдя тихонько сзади, Андрос хлопнул по плечам юноши и развернул его к себе: — Как дела, Криптиас?

— Хорошо, дядя, — устало сказал потиравший виски юноша, расслабившийся при виде Эвклида, — приветствую, советник Эвклид, как ваш день?

— Неплохо, юноша, решал вместе с другими вопросы в совете и провел лекцию по защите от взгляда Медузы.

— Наверно, там интересно, — вздохнул понуро парень, слегка морщась от шума, — а у меня пока риторика и магия стихий. Я дополнительно в этот месяц посещаю разные лекции, вдруг проникнусь. — ответил на безмолвный вопрос дяди.

— Это тоже полезно, — положительно отозвался Андрос, — кто же после меня будет применять риторику в совете.

— Дай подумать, наверное, я, — иронично ответил Криптиас.

— Не наверное, а точно, — заметил Эвклид уверенно, — вы способный колдующий человек, и надо это развивать в нужных местах.

— A можно у вас поразвиваться? — спросил с долей интереса Криптиас.

— Наверное, — вернул ему мужчина, в ответ на это юноша красиво нахмурил брови, — хорошо, можете приходить в середине недели после обеда, у вас как раз должны закончиться другие лекции.

— Благодарю, — тут же преобразился и солнечно улыбнулся парень, уже Андросу он сказал: — я пойду домой.

— Иди, конечно, — мягко толкнув рукой в спину племянника, Андрос посмотрел ему вслед и сказал неожиданно: — хотите посетить лавку Гермионы? Она делает потрясающие таларии, да и обычные сандалии неплохи?

— Да, — только и оставалось сказать Герпию, который сосредоточенно следил за этим интересным юношей.

…

— Ну, как лекция? — подойдя к юноше, спросил мужчина.

— Очень интересно, особенно ваш взгляд на колдовство, — увлеченно начал Криптиас, когда уже рядом с ними никого не осталось, — вы относитесь к ней как к нечто большему, как мне показалось.

— По секрету, — снизил свой голос до шепота Эвклид, — я отношусь и к магии, и к обычному колдовству одинаково.

— Одинаково как? — наклонил голову как птица юноша.

— Магия и колдовство для меня — это ресурс, который можно использовать по максимуму, и она должна служить человеку, а не человек ей.

— Хм, — опустил голову юноша, шаркнув ногой в сандале, — а мой дядя говорит, что колдовство — это часть нас и природы, что надо с уважением относиться к ней и ее тайнам.

— Могу ещё один секрет рассказать, — когда он поймал взгляд голубых глаз, у мага что-то щелкнуло, и уже с новой идеей он продолжил, — у меня есть то, что может тебя переубедить, но могу тебе рассказать только в том случае, если ты станешь моим личным учеником.

— Учеником? — уточнил пораженно и неверяще юноша, — а что подразумевает быть вашим учеником? — выразил он сомнение, приподняв бровь.

— Быть моим учеником означает выйти из своих представлений о колдовстве и магии и овладеть ими как никто другой, — торжественно сказал маг, надеясь на удачу, — ты слышал историю о двух лягушках?

— Вы случайно не о комедии Аристофана?

— Нет, именно о истории, — поправил мягко Эвклид, — было две лягушки, одна из них жила на болоте, а другая у дороги. Первая говорит: не стоит там жить, давай ко мне. На что вторая отвечает: мне здесь привычно и хорошо, зачем мне менять свой дом. И остались каждая лягушка при своем. И в один из дней лягушку у дороги проехала повозка. Как думаешь, что я хочу сказать?

— Вероятно, то, что нужно объективно оценивать свое положение, — ответил Криптиас после недолгих раздумий.

— Что нужно выбирать нечто новое, а не быть в заложниках у старого и привычного. И предлагаю тебе тоже перестать им быть. Я знаю, что тебе необходимо знание боевых заклинаний и политики, но я могу предложить и развитие твоих личных талантов и желаний, — последние слова Эвклид сказал несколько искушающе и посмотрел прямо в глаза юноши.

— У меня есть время, чтобы подумать над вашим предложением, — спросил Криптиас, переведя взгляд на соседнее здание.

— Конечно, сколько тебе нужно, — кивнул Эвклид и уже равнодушно дополнил, — до свидания, Криптиас, надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

— До свидания, советник Эвклид, — немного удивился резкой перемене настроения собеседника юноша и ушел по своим делам.

Когда златокудрая макушка пропала из виду, Герпий подивился своей идее, точнее тому, как он быстро ее подхватил. Вообще, сразу в нем что-то зацепило в этом юноше, и позже, узнав от Андроса, какой Криптиас — нет, пока ещё не Криптиас, а талантливый и перспективный маг в сфере зелий и чтения людей, — он стал представлять, как он будет обучать его своей философии и знаниям. Но больше всего зацепила его очень неожиданно пришедшая идея, касающаяся крестража. Она явилась в его голову, как молния Керы в сухое старое дерево, и посчитав это знаком — что она пришла рядом с парнем, — Герпий очень понадеялся на то, что он согласится на это. Идя домой по остывающей дороге, он почти не удержался от безмолвного проклятия на человека, толкнувшего его по пути. Но помня о недавно поставленной цели, Герпий спокойно продолжил идти.

…

С того памятного разговора прошло уже несколько дней, и за это время Герпий все больше думал о своей идее, а Криптиаса поджимало время выбирать себе учителя. На этот выбор у юного колдуна или колдуньи было 3 месяца, но уже оставалась неделя, а он все молчит. Эвклид старался на него не давить, когда он мелькал на его лекциях, наоборот, часто старался не замечать его поднятую руку и его самого, дабы заинтересовать юношу в обучении. Его же дядя, по его словам, относился к выбору парня спокойно, даже принял бы обучение парня у него самого, если это будут только основы.

— Понимаешь, Эвклид, — сказал он однажды, когда Эвклид пригласил его на симпозиум, где будут только они, — я к колдовству и к магии отношусь как к вечно меняющейся природе: то лето, то зима, то дождь, то зной. Так что я приму или постараюсь принять выбор племянника.

— А если он будет у меня обучаться? — спросил легко маг.

— Если ты будешь обучать его бессловесным заклинаниям, а сила племянника это позволяет, то я не против, даже не беря в расчет, что это подозрительно и неприлично, — хмыкнул и пожал плечами Андрос. — Тем более я знаю, что ты сведущ в зельях, а у него как раз желание разбираться в целительстве.

— Ты, по-моему, упомянул, что он хорошо понимает людей, до того, что может читать их мысли и воспоминания.

— Да, верно, — улыбнулся грустно Андрос. — это ему тоже от матери досталось. В семье Хризанты это часто встречалось, хотя сейчас толковых учителей не осталось в этой области.

— Сочувствую твоей потере.

— Спасибо, — сказал Андрос, уже изрядно выпивший вина. — мне главное, что сын моего брата остался жив, здоров и счастлив. Хотя это сложно, учитывая его историю: сирота, слышавший, как его родители умирают, вечно занятой дядя и необузданный дар, который мешает ему жить. Только главное, чтобы он не погрузился в магию с головой.

— Почему?

— Именно из-за нее и ее использования я и потерял брата, а Криптиас стал Криптиасом, — горько усмехнулся Андрос, мотнув головой.

— Если хочешь, можешь выговориться, я никому не скажу, — сделав незаметное движение рукой на его кубком, Эвклид налил ему ещё вина.

— Тут и рассказывать нечего. Я боевой маг, мне и иногда приходится применять магию в особых случаях, и из-за этого я достаточно гибок в ее использовании, главное, чтобы я и другой человек черту не переходили. То, что я видел со своими родными, уверенно можно назвать переступанием этой черты: я нашел их, у них были признаки удушья, глаза полностью красные, а шеи были покрыты липкой черной жидкостью. Когда я нашел своего племянника, он был весь напуганным и не говорил несколько недель. Я уже совсем отчаялся хоть на одно слово из его уст, когда он одним вечером ко мне подошёл и одним разом все рассказал: как Алексис и Хризанта кричали, как просили его спрятаться или убежать, умоляли мага не убивать их сына. А учитывая то, что ещё и мысли других читать может, — кубок под его пальцами оказался сдавленным и деформированным, а рука неосознанно опустилась к жезлу, — настолько сильно впечатлился ребенок, что не хотел больше отзываться на свое имя, его это вгоняло в панику, и попросил называть его Криптиасом, как его ровесники во дворе.

— Вероятно, ему было очень больно это видеть, тем более так рано.

— Да, но главное, что я смог отомстить за них и убил Герпия. А он много ещё до этого крови испил: создал целого василиска, погубившего много наших, грабил чужие дома, — нахмурившись, Андрос замолчал и взял паузу. — Но сейчас, имея единственного родного человека, мне кажется, я могу очень многое ему простить, лишь бы он был жив. Да и стараюсь придерживаться философии постоянной перемены, после смерти брата, хотя до этого был очень категоричным, так что надеюсь на лучшее.

— И правильно. Кстати, почему сам не хочешь его обучать?

— Не хочу, чтобы на его обучении сказалось наше близкое отношение, — покрутил вино Андрос и произнес недлинное заклинание, вернувшее форму кубку. — И я не уверен, что могу ему помочь с главным его недостатком — недальновидностью. Он все время находится либо в настоящем из-за дара, либо в прошлом. Так что если он тебя выберет в качестве наставника, учти этот факт, чтобы он смог стать самостоятельным колдуном.

— Непременно, — долил Эвклид вино им обоим, и они чокнулись, переключившись на более приятные темы.

…

Уже сидя у себя дома вечером, Эвклид записывал новую лекцию, в его дверь постучали, и в комнату вошел его эконом.

— Хозяин, пришел племянник советника Андроса, впустить его к вам? — спросил он аккуратно.

— Да, веди, — отложил он свиток в незаметный шкаф, где лежали все его работы, и заинтересованно начал ждать. Через некоторое время вошёл сам юноша.

— Добрый вечер, советник Эвклид, — поприветствовал Криптиас уважительно и немного растерянно. — Прошу прощения, что я не оповестил вас, но я подумал над вашим предложением насчет обучения, и я согласен, — на одном дыхании выдал он.

— Ты точно все обдумал? — серьезно на него посмотрел мужчина, в глубине души надеясь на утвердительный ответ.

— Да, я хочу у вас обучаться, — более серьезно и спокойно сказал Криптиас, выпрямившись. — Мне дядя рассказал, что вы сможете совместить и то, что мне необходимо по долгу, и что мне самому важно.

— Это очень хорошо, молодой человек, — поднялся со стула Эвклид, встал напротив него и, смотря сверху вниз, произнес: — Можете с завтрашнего дня переехать ко мне, и я быстро составлю соответствующую программу.

— Хорошо, — выдохнул юноша, приподняв неуверенно края губ. — Тогда до завтра.

— До завтра, мой ученик, — проведя взглядом до двери за юношей, маг с коварной и предвкушающей улыбкой сел на кресло и с новыми силами продолжил работу.

Прошел 1 семестр третьего курса Гарри, и на его конец было назначено крупное собрание, где будут подведены промежуточные итоги. Тем более недавно приехала исследовательская группа с новостями, да и миссис Лавгуд расшифровала записи основателей насчет ритуала. Все собрались 24 декабря днем на площади Гриммо в обветшавшем доме, для общественности оказавшемся закрытым и недоступным, и поприветствовали друг друга. Настало время импровизированного обмена событиями.

— Пожалуй, начнем с наиболее важного, а именно проведения ритуала над Родомагией. И так, миссис Лавгуд, приступайте. — Альбус передал слово Пандоре со своего места за круглым столом.

— Благодарю, Альбус. Начнем с того, что ритуал намечается на 22 июня 1998 года, дата действительно совпадает с вашими воспоминаниями. Вечером в 11:30 21 июня мы подготовим зал, а в 12 ночи, когда будет уже 22 июня, мы призовем Родомагию и совершим необходимые действия для ее ослабления и “очеловечивания”. После полного процесса становления человека, у нее произойдет эмоциональный и магический катарсис, и нам потребуется ее убить, так, чтобы пролилась кровь и ритуал смог завершиться. По крайней мере, так написано в записях Слизерина и Равенкло.

— Что подразумевает себя процесс очеловечивания? — уточнил Альфред, нервно дергая ногой под столом.

— В данный момент Родомагия является неким магическим паразитом — она связана со своими последователями кровью и магией, и эта связь дает физическую и магическую неуязвимость. И психологически она за столько времени не человек. Соответственно, нам в ходе ритуала нужно сделать ее человеком — смертным, испытывающим эмоции. Надеюсь, понятно объяснила? — спросила она. На что все кивнули, и миссис Лавгуд продолжила спокойным голосом: — Далее, участники ритуала, все как в воспоминаниях: Дамблдор и Поттер стоят ближе всего, Директор будет ведущим ритуала, предоставляющим свою кровь для вызова Родомагии. Далее круг Грейнджер, Лонгботтом и Уизли, их задача — постараться загипнотизировать Родомагию артефактами, которыми я предоставлю, и зеркалом Еиналеж, чтобы вы могли увлечь ее разговором и начать изменение. И Луна — быстро кинула она взгляд на нее — ее задача следить за защитными артефактами, чтобы Родомагия не смогла сбежать или качать магию и силы от своих последователей. А также накинуть на нее антимагическую сеть, взамен нерабочим антимагическим цепям основателей. Если все пройдет гладко, то это мероприятие продлится быстро. На этом у меня все.

— Насколько я помню, в ритуале основателей были дурманящие зелья, — спросил Альберт.

— Спасибо, что напомнил. В зале также будут несколько чаш с зельями. Поскольку большая часть важных ингредиентов, описанных у основателей, была утеряна, мы заменим их альтернативами: успокаивающее, расслабляющее и другие. Естественно, участникам будут предоставлены противоядия от паров, — дополнила она, глядя на поднятую руку Гермионы.

— Благодарю, миссис Лавгуд, мы обязательно все учтем. Мистер Хаммонд и Сергалд, прошу.

— И так у нас такие факты: мы узнали о серии ритуалов, проводившихся в 10 веке на территории современных России, Германии, Италии, Франции и Британии. Первые 4 ритуала прошли хорошо, но у нас что-то пошло не так. Это проявилось в резкой радикализации Слизерина и его уходе из Хогвартса, а также в ухудшении отношений между Ровеной Равенкло и ее дочерью. Нашли мы данную информацию из более поздних его записей в Тайной комнате, где он вернулся в школу спустя несколько лет. И там он написал, что действительно получил урон от паразита, который смутил его рассудок, вместе с Ровеной. Получили они, потому что стояли ближе всех к Родомагии, судя по их записям и предположению Антиоха. Есть еще один момент — описание того, что Слизерин сделал наказ своим потомкам для помощи в ритуале. Но я сомневаюсь, что это что-то важное, поскольку все важные моменты написаны в свитках. И в основном потомки нужны лишь для управления василиском, созданным для защиты Хогвартса.

— Благодарю, больше никаких новостей, — посмотрел на всех Дамблдор, на что все отрицательно мотнули головами, — тогда предлагаю расходиться, всех с наступающим Рождеством.

После взаимных поздравлений и пожеланий некоторые ушли по домам, а те, кто остались, организовали небольшой стол с закусками и переместились в другую гостиную. Наблюдая за этим праздником жизни, Гарри получал простое удовольствие от окружения друзей и интересных людей и общей атмосферы сплоченности.

Тихо выйдя из комнаты, Гарри решил прогуляться по похорошевшему, благодаря стараниям Кричера, дому. Смотря на полет снежинок из окна, он надеялся, что их усилия не напрасны.

Недалеко от летнего берега Средиземного моря находилась небольшая с виду палатка. Но если в нее войти, то окажется, что она совсем не маленькая. И сейчас в гостиной комнате беседовали товарищи по исследованию.

— А Сириус оказался прав, — нехотя признал Гоблин, откинувшись на стул и досадно цокнув языком.

— О, что я слышу! — радостно воскликнул Сириус, театрально кладя руку на сердце. — Сергалд, это признание из твоих уст как бальзам на душу.

— Да-да, я признал, что ты один раз оказался прав, а теперь молчи.

— О чем болтаем? — вошла в рамку Эмма, услышавшая начало словесной баталии.

— Прикинь, Эмма, я сделал кофе лучше, чем Сергалд. И самое главное, что он это признал. — демонстративно он отхлебнул из кружки

— Вот это достижение! — похлопал медленно Эмма.

— Так тихо все, я все данные на доску подвожу, — рявкнул раздраженно Альберт, усидчиво и старательно клея листочки и помечая их разными цветами. Дождавшись заветной тишины, он вздохнул и быстро все закончил. Повернувшись к товарищам, начал рассказывать и подводить итоги: — Итак, для опоздавших и просто чтобы еще раз все отложилось, делаем выводы. Я действительно не нашел никаких сведений, что Герпий как-то использовал крестраж, также не нашел и сведений, что кто-то темный и могучий объявлялся в древней Греции после примерно конца 4 века. И для того чтобы понять, действительно ли это просто ошибка в крестраже, то есть он остался неиспользованным, или он действительно возродился, я постарался собрать максимально подробную биографию.

— А ну-ка, давай! — заинтересованно подалась вперед Эмма.

— Итак, наш кадр родился примерно в 440-е годы до нашей эры в Спарте. Мать, вероятно, не волшебница, родила от привилегированного отца маггла, так как муж матери был бесплодным. Он рос в спартанских условиях, — усмехнулся своему каламбуру, — и спустя некоторое время обнаружился факт наличия у него магии. Его отдали в отдельную школу для волшебников, и он учился в ней до 16 лет. Судя по записям Акрибоса, историка мага и свидетеля тех событий, в 16 лет у спартанцев в качестве обряда инициации магов было убийство раба и охота на магическое создание. Герпий, выполнив условия, неожиданно для всех сбежал со словами, что он создаст некую сущность, которая подчинит всех вокруг. Дальше у него было время скитаний, и в один момент он нашел себе в качестве наставницы Керу безумную — известную мастерицу погодных чар. Один раз она даже создала мощный ураган, но сейчас речь не о ней. Кера его и обучала, и грабила с ним. Вероятно, с ней он и создал василиска и крестраж. И так и жили бы себе спокойную злодейскую жизнь Герпий и Кера, если бы не Андрос Неуязвимый.

— Тот самый, что вызывал патронуса с великана, — вклинился Сириус.

— Он самый. Враждовать они стали из-за того, что Герпий убил семью его брата примерно в конце Пелопоннесской войны, и в отместку Андрос убил его наставницу и его самого, за что его и наделили этим прозвищем.

— Убил? — уточнила Эмма.

— Верно, Акрибос достаточно подробно описал слова Андроса, как он обезглавил и придал синему огню Керу и кинжалом убил Герпия в сердце и диафрагму, — щелкнул пальцами Альберт. — Для всех он умер, и я бы тоже так подумал, если бы не моя интуиция. Так вот, примерно в начале 400-х годов в Афинах появляется некий Эвклид — 53 года, был в плену, но сбежал. Владеет знаниями по зельям, охоте за магическими созданиями и, на наш манер, защите от темных искусств. За 10 лет проживания в Афинах он из простого учителя стал гражданином и советником совета магов. А это достаточно быстрый карьерный рост для того времени.

— Ты думаешь, что Герпий сфальсифицировал свою смерть, создав до этого крестраж, и решил влиться в афинское общество? — подытожил Сергалд.

— Именно.

— Но зачем ему это, мог бы тихо сидеть в каком-нибудь стереотипном логове на самообеспечении и бед не знать, — спросила непонимающе Эмма.

— Пока слушайте дальше. Эвклид становится советником и через несколько месяцев находит себе ученика, в то время как каждый волшебник должен был взять себе молодого мага и обучить его, сделав из него гражданина. Иначе он подвергнется остракизму. И этот ученик, кто бы вы думали, — племянник Андроса или другой близкий младший родственник. К сожалению, без имени.

— Разве Герпий не убил семью его брата? — заметил Сириус, допив кофе одним глотком.

— По всей видимости, мальчик смог как-то выжить, и это как раз и стало основой той легенды из нашей поездки, — задумчиво постучал по губам Альберт, — далее очень кратко написано, что юноша отправился учиться в отдаленное место, в целом это нередкая практика, но примерно через год Эвклид перестал связываться с советом и писать отчеты, тоже важный момент для древних греков. И примерно тогда же Андрос и Эвклид завязали поединок, чьи причины не описываются, в результате которого умерли оба, ещё и прихватив юношу. Собственно, именно по этому остались эти крохи информации — антипример советника мага и смертельный бой опять же с советниками, просто так не скроешь.

— Подозрительно, — сощурил глаза Сергалд, цокнув языком.

— Соглашусь, только почему так? — задал им вопрос Альберт.

— Ну, по легенде, там был какой-то ритуал у Герпия, пришел Андрос и спас юношу, — вспоминая сказал Сириус, — но тогда это не вяжется с немногословными источниками.

— Может, имела место быть переписка? — предположила Эмма. — Берт, откуда у тебя записи?

— Достал через знакомого, но есть ещё одна странность, — вытащил аккуратно свитки мужчина и сказал, — эта история находится в двух экземплярах: греческом и неизвестном для меня языке, — показал на листок.

— Можно поближе? — попросила Эмма, присмотревшись к свитку, внимательно пробежав глазами по нему, она выдала, — я где-то видела подобную письменность, только не могу вспомнить где.

— Ты пока вспоминай, а я ещё кое что скажу. Эти письмена писал точно один человек: во-первых, одинаковые чернила, общий почерк, и самое главное — материал свитка отличается от обычных. Этот более лёгкий, но прочный, устойчивый к разным испытаниям и долговечный. Похожий на хлопок, — сделал акцент Альберт, намекая на свиток с мифом. — Когда я у знакомого эти свитки забрал, он сказал, видел подобный материал единожды, и там очень хорошо сохранился рисунок спустя столько времени.

— А мне интересен момент с крестражем, — вставил Сергалд, — создал он его очевидно до поединка с Андросом, раз смог выжить. Но тут момент, как работает крестраж: Андрос его убил, это факт, а дальше что, крестраж как-то помог ему выжить. Дальше он просто жил. Может, ритуал как-то с крестражем связан, там же жертва нужна.

— Может, ритуал понадобился для создания сущности, — отрешенно произнес Сириус, — хотя может, это два в одном: сущность с крестражем внутри.

— В общем и целом, нам в любом случае лучше пере чем недо, — сказал Альберт.

— Я вспомнила, — воскликнула Эмма, и все остальные посмотрели на нее выжидающе, — это сделали эльфы.

— Эльфы? — пораженно спросил Сириус. — Домовые что ли?

— Не знаю, но подобную письменность я видела у Клио, когда она что-то себе писала, а также на стенах кухни Хогвартса.

— Неужели за 2500 тысячи лет не поменялось письмо? — донеслось от Сергалда.

— Откуда я знаю, я просто говорю, что видела, — закатила глаза девушка. — Но так-то я не помню, чтобы современных домовых эльфов упоминали в исторических хрониках.

— А в мифах, насколько я знаю, эльфы вообще другие существа. Высокие, с острыми ушами, — сказал Сириус.

— Мда, вопросов становится больше, чем ответов, — потер глаза Альберт, устало падая на стул.

Было жаркое 15 августа 1994 года, но оно было таковым не из-за погоды, а из-за чемпионата мира по квиддичу и большого количества болельщиков на один квадратный фут. Но праздник по победе Ирландии длился недолго, пожиратели смерти и в этот раз решили выпендриться — кто-то наслал на магглов заклинания левитации, а другие начали поджигать палаточный городок. С ними уже справлялись вызванные авроры и неравнодушные маги, а Гарри тем временем старался поймать Крауча-младшего: демонстративно положив палочку-шутку от близнецов в задний карман джинс, он следил, исчезнет она или нет. К концу матча её не оказалось, и значит Крауч может поверить в себя и сбежать, вероятнее всего, в лес. Вот Гарри и следил в отведенной ему области за ним, в мантии-невидимке с воскрешающим камнем в застежке для подстраховки.

— Ты случайно не меня ищешь? — раздался сбоку голос, который Гарри ни с кем не спутает.

— Что тебе надо? — рука с зажатой палочкой упёрлась в грудь, покрытую темной мантией. Посмотрев наверх, Гарри наткнулся только на ярко-красные губы и на немного сияющую белую кожу.

—Хм, ничего такого, — нависнула Родомагия над Гарри и прошептала в ухо, — всего лишь мило побеседовать. Её руки то и дело касались тела, сбивая с толку Гарри.

— И о чём будет беседа? — сохраняя лицо, Гарри окаменел, дабы сконцентрироваться на словах Родомагии.

— О планах, точнее твоих планах на меня, — язык быстро облизнул кровавые губы, — хочешь меня уничтожить, но почему, разве не хочешь всего самого желанного?

— А ты знаешь, что для меня желанное?

— Есть некоторые предположения, но услышать их желаю из твоих уст.

— Свобода, ничем и никем не подавленная воля, а также магия для человека и других созданий, а не для тебя.

— Хм, свобода — это чётко очерченные границы иерархии, которая устанавливает правила для всех, а незнание — сила.

— Говоришь как диктатор, который хочет захватить последнее, что ему осталось. Ты, кстати, знаешь, что такое диктатор, раз ты и тысячу лет назад была? — с издевательской насмешкой произнес Гарри.

— О, не переживай об актуальности моих знаний, — родомагия начала обходить Гарри по кругу, а руки продолжали танцевать над телом, — основными источниками знаний всегда являются люди, в моём случае мои люди. Кстати, а почему ты думаешь, что ты свободен? Разве ты не борешься против меня из-за страха и эфемерного чувства долга? — неопределенно махнула она рукой в конце.

— Доля правды в твоих словах есть. Я действительно боюсь, что люди тебе покоряться, и я чувствую долг из-за этого. Но лучше я буду делать это, чтобы у людей был шанс на свое мнение, а не созданное твоими фанатиками. И давай ближе к делу, а не эти философствования.

— Какой торопливый, всё время забываю о своём ощущении настоящего. Посмотрел на ветку Родомагии, ненадолго забылся, но вздрогнув, продолжил: может, я хочу с тобою поговорить и пофилософствовать? Я в прошлом любил это дело.

— У тебя целая куча людей, с которыми можно говорить и рассуждать о том, как будет лучше остальным, не спрашивая их самих.

— Это другое, согласись, всегда приятно слышать что-то не банальное и интригующее, чем слепое поклонение для исполнения самых вкусных желаний.

— Раз так, то зачем вообще ты это делаешь? — вырвалось из уст Гарри то, что он давно желал понять.

— К моему сожалению, это единственная возможность моего долгого существования, даже с учётом моего чувства времени, — жить за счёт других, и это единственная возможность исполнить моё самое страстное желание. Грустно и жалостливо Родомагия прижалась к спине Гарри и обняла руками его тело.

— Ты собираешься надавить мне на жалость, чтобы я такой: «Ну раз сущность, которая лишает людей мозгов, просит меня остановиться для исполнения его давнего желания, то я отступлю от своих принципов и уступлю, чтобы потом было Мерлин знает что»?

— Было бы неплохо, но согласись, это было честно.

— Скорее в твоём стиле, — Родомагия любопытно наклонила голову, — туманно и для отчаявшихся людей интригующе.

— Но ты не отчаявшийся, — высказала она мысль вслух.

— Не отчаявшийся.

— Что же, попытка не пытка? — наконец-то отлипла от него Родомагия и встала напротив Гарри. — Было приятно иметь с тобою дело, Гарри Поттер. — Осмотрев на прощание его, она выдала: — защита твоих предков всё ещё мощная, даже несмотря на моё искреннее желание против этого.

— Просто мои родичи тоже не хотели оказаться под Магией с Большой буквы М.

— Увидимся при ближайшем ритуале, — неожиданно для него она послала воздушный поцелуй и растворилась в воздухе.

Глядя ещё несколько секунд, он смотрел на то место, где стояла Родомагия, и пытался осмыслить, насколько его рассказ Дамблдору будет звучать здраво, а не как сон под гноем бубонтюбера.

Где-то началась активная словесная баталия, и Гарри начал вслушиваться и идти в ту сторону. По отрывкам он понял, что поймали Крауча младшего и как раз собирались отправлять в министерство во время разбирательства. Парень упёрся спиной в дерево и продышался, успокаивающе поглаживая холодный металл цепочки и шёлковую ткань мантии.

Решив, что сегодня достаточно впечатлений, Гарри аппалировал к себе домой и, быстро помелькав перед родичами и отправив Патронус Альбусу о своём местонахождении, пошёл спать.

— Гарри, тебя опять нарглы похитили? — спросила Луна, отдавая напиток ему.

— Скорее кизляки, они противнее и ядовитее, — попивая пунш, сказал Гарри, обводя взглядом украшенный к Святочному балу зал.

— Тогда воспользуйся окклюменцией, ты вроде недавно говорил, что ее уже освоил к третьему испытанию.

— К сожалению, против моих мыслей окклюменция бессильна.

— Понимаю, зрелище было тяжёлым, — улыбка Луны пропала, а глаза погрустнели, — но я думаю, не нужно давать шанса овладевать тобою кизлякам и постараться жить моментом. Веселые танцы в хорошей компании помогут создать этот момент? — посмотрела на него она, наклонив голову.

— Только в хорошей компании, — улыбнулся в ответ Гарри, принимая позицию Луны.

— Тогда разрешите вас пригласить на наш праздник жизни, чемпион Турнира трёх волшебников, лучший ученик по ЗОТИ и просто красавец, мистер Гарри Поттер. — ладонь Луны приглашающе оказалась перед ним.

— Разрешаю, о свет очей моих, голос разума и совести и просто красавица, мисс Луна Лавгуд, — взяв в ответ аккуратную руку своей спутницы и позволяя ввести ей, Гарри просто погрузился вместе со всеми в момент и забыл о событиях Йоля.

…

Уже сегодня, 21 декабря, планируется венчание перед родомагией старшей сестры Альфреда, Аманды, со старым другом семьи Митфорд, Мосли, который, по ядовитым словам парня, годится ей в отцы, причем очень некрасивого и небогатого, но с такой же активной верой, что и у мистера Митфорда-старшего.

Как объяснил перед ритуалом Альфред Гарри и Луне, выразившей желание пойти вместе с ними, то у них принято делать перед заключением брака различные проверки у Родомагии, помимо прозаичных аспектов: в новолуние проводится проверка на родовые дары и их совместимость суженых, чтобы их дети родились сильными в магическом плане, а также проверка на характеры партнёров, чтобы жили они в удовольствие.

— И как много пар живут в удовольствии? — цинично спросил Гарри после его рассказа.

— Свечку не держал, но иногда ловил себя на том, что на послеритуальных посиделках некоторые пары ведут себя неестественно и будто приторно.

— А магия детей от подобных браков реально становится мощнее? — уточнила Луна.

— О себе не могу сказать, так как мама отказалась проводить ритуал. Но в целом, судя по моим софакультетам, их магия незначительно сильнее. Но она не качественнее, и обучаются они чарам с такой же скоростью. Я бы даже сказал, что у них банально отсутствуют тормоза и появляется эффект плацебо. — немного подумав, ответил Альфред, — и кстати, про дары, на самом деле они так-то у каждой семьи есть, только дело в том, что Родомагия их прокачивает по умолчанию и наследственному признаку, не спрашивая желания ребенка, а на другие таланты забивает. И как я сказал ранее, это все равно незначительно, чтобы выйти в плюс.

— А впрочем, ничего нового, — подытожил Гарри, — а какие родовые дары вообще есть?

— Так, ну у Малфоев дар убеждения, — сильно задумался Альфред, стараясь еще припомнить, — и это всё, что я запомнил от уроков с отцом.

— Ну, потерял ты немного. Слушая слова Драко, сложно вообще подумать, что в них может быть правда, не то чтобы согласиться с ними.

— А только женщина и мужчина могут связать себя узами брака у Родомагии? — спросила неожиданно Луна.

— Только они, однополые браки не котируются среди последователей, ибо главная их задача — плодить таких будущих фанатиков, как они, — будто выплюнув слова, процедил Альфред, отворачиваясь от друзей.

— Кажется, пришли, — тактично переменила тему Луна, обратив внимание на появившийся перед ними дом, до которого пришлось немного пройтись по просьбе Митфорда-старшего.

Пригласили Альфреда, понятное дело, как брата невесты, а Гарри и Луну пригласил он сам, чтобы они смогли лучше понять родомагию и потому что ему разрешили пригласить свидетелей, так как двое гостей заболели. Ну, и чтобы просто поддержать его. И вот, сидя в гостиной, под красной мантией с накинутым глубоким капюшоном, что символизировало не вторжение в жизнь пары и зарождение новой семьи, ребята наблюдали нечто схожее с обстановкой Йоля у Малфоев — праздность, пока только зарождающееся блаженство, скрытое боязливостью, и вера. Но кое-что отличалось в худшую сторону — потерянность Аманды, внешне очень похожей на Альфреда, перед ритуалом ощущалась не как обычный мандраж перед свадьбой, а как нечто неизбежное и очень страшное событие.

И немудрено — хоть Гарри видел в первый раз ее жениха, но о нем было сразу все понятно: масляный взгляд над юной фигуркой, старая трость под паучьей рукой, которая, казалось бы, всегда находилась в беспокойном движении. Создавалось ощущение, что она вот-вот окажется не только ломающей крылья свободы Аманды, но и не дающей девушке и права на собственное мировоззрение. Глядя на девушку, Луна встала и спокойно направилась к ней, и они начали о чем-то тихо разговаривать.

— Дорогие лорды и леди и их наследники, — обратил на себя внимание отец семейства, когда все гости между собой начали болтать на отвлеченные темы, — торжественно объявляю, что мы можем начинать свидетельство и венчание перед Великой Родомагией моей дочери Аманды и моего уже зятя и моего лучшего друга, Рэнсома. Которые, разумеется, прошли проверку на истинность пары, — раздались хлопки равнодушного, но активного поздравления, во время которых Аманда пыталась не смотреть на отца разочарованным взглядом, а Мосли пытался не начать все побыстрее.

— Ну-с, пройдемте, — и Оскар повел всех в ритуальный зал.

Альфред повел Гарри и Луну подальше от алтаря — на место свидетелей ритуала, а сам пошел ближе к отцу, как родственник невесты. Наблюдая, как он сгорбившись удаляется, Гарри начинал чувствовать поступающее отвращение от всего происходящего: что совершеннолетняя девушка отдает себя на алтарь семьи без права на лучшее и самостоятельный выбор, на ее фанатика-отца и его друга — извращенца, которого не смущает положение его жены.

Но ритуал уже начинается: катрен из-под уст отца поется, пара все ближе подходит к алтарю, большинство свидетелей в предвкушении появления Родомагии, как подтверждения их избранности.

Чаша начинает наполняться кровью сначала Мосли, как будущий глава семьи. Даже не спросив о готовности девушки, он заносит нож над ее линией магии. Она начинает истекать кровью и наполнять вместе с мужской чашу. Катрены затихают, крови становится все больше, как и света, но не теплого, как на ритуал принятия наследника, а чем-то средним между теплым и холодным. И вот сформировалась Родомагия, махнувшая рукой для прекращения пения.

— Здравствуйте, дети мои, — сказала она неразличимым голосом, — я рада вас приветствовать здесь на создании будущей семьи вашего брата и сестры по магии, Рэмсона и Аманды. — Раздались блаженные и восторженные вздохи сзади, — и чтобы скрепить этот союз, я попрошу вас, муж и жена, испить смеси ваших кровей и вина из рук друг друга. — Сказав это, она протянула безмолвно бутылку вина и налила напиток в чашу. Снова раздались подбадривающие хлопки.

Начал пить первым Мосли из подрагивающих рук Аманды — с каждым глотком он все с большей жадностью пил кровь.

— Достаточно, — интимно произнесла Родомагия, — теперь твоя очередь, Аманда.

Властно придерживая за тонкую шею девушки, мужчина прислонил чашу к приоткрытому рту и наклонил ее. С каждым глотком ее глаза все больше изливали слез, зрачки расширялись то ли от страха, то ли от вхождения в подобие транса. Когда кровь полностью оказалась выпита, от прежнего вида Аманды не осталось и следа: с блаженной улыбкой она немного качалась, а глаза счастливые и возбужденные смотрели на Мосли.

— Можете скрепить союз поцелуем. — Аманда в полубреду привстала на носки и страстно начала целовать его, руки которого начали заходить все ниже и ниже. В это время свидетели начинали стекаться к выходу, не привлекая внимания молодоженов.

Когда Альфред и Оскар закрыли дверь последними, Гарри задал вопрос, напрашивающийся.

— Почему мы удалились, разве мы не должны как свидетели находиться до конца?

— В этом ритуале нет в этом необходимости, — начал Альфред бесцветным голосом, — ведь после поцелуя следует скрепить “союз” на алтаре в... горизонтальной плоскости. Хорошо, что моему брату еще не исполнилось 11, чтобы быть здесь.

— Бедная Аманда, — шокировано ответила Луна, не зная, что еще сказать, и закрывая глаза руками.

— Бедная, — повторил за ней потерянный Альфред.

— Благодарю всех находящихся в этом зале за то, что были свидетелями венчания моей дочери, — начал было Оскар, не обращая внимания на состояние своего сына и его разговоры, — а теперь давайте не мешать молодым и будем праздновать за них наверху. — Раздались вторящие возгласы, и праздная куча людей начала стекаться к лестнице.

А вот дальше отличия с ритуалом Йоля и закончились — начались те же безумные и дикие поступки под алкоголем, обмен страстями и миндальничающие поздравления. Неожиданно, до того печальный и молчавший Альфред, который сидел в углу рядом с Гарри и Луной, сказал:

— Знаете, у меня как-то и нет какой-то привязанности к своей семье, но сегодня, видя этот контраст с сестрой, обычно яростно защищающей Родомагию, и настолько потерянной, а потом одурманенной ритуалом, что мне захотелось переместиться в прошлое и сказать себе, внимательно наблюдать за своей семьей и помогать им по возможности, — на одном дыхании выдал мнительный Альфред, стараясь не показывать слезы.

— Понимаю тебя, Альфред, это действительно было ужасающее зрелище, особенно этот диссонанс состояний под руками старикана, — горько фыркнул Гарри, — но себя не вини, пожалуйста, ты вряд ли мог на что-то повлиять, — посмотрел серьезно на Альфреда, — но мы можем повлиять на будущее, чтобы больше никто не попал под влияние Родомагии.

— Можем, и надеюсь, действительно воплотим это в жизнь. — Глаза Альфреда, невзирая на влагу, блеснули решительностью.

— Если тебя это утешит, я договорилась переписываться с твоей сестрой, дабы скрасить ее жизнь у... Ее мужа. Учитывая, какой раздрай был у ее нарглов, мозгошмыгов и кизляков, Аманде это точно лишним не будет, — сочувственно сказала Луна, кладя ладонь на плечо Альфреда, — Выплакайся, легче будет.

— Проверим, — и склонив голову, Альфред тихо заплакал, удрученный настоящим. Рука Луны обняла его тело, успокаивающе гладя по спине, а Гарри обнял сразу двоих, как будто говоря: “все будет хорошо”.

Оказавшись посреди соленого и свежего воздуха, Герпий без привычной маскировки положил тяжёлый стихающий волчок, который служил ему порталом, и пошел в сторону пещеры. С момента согласия Криптиаса на обучение прошло полгода, и Эвклид за это время смог немного поправить своего ученика — он уже начал учить невербальные заклинания, пусть и в начале был резко против, и использовать свой дар в более продуктивном русле:

…

Оказавшись в другом городе, они, скрытые амулетами невнимания, неспешно продвигались в сторону бедных и небезопасных районов, которые были в любом полисе, независимо от его статуса. Постепенно дома становились все тусклее и грязнее, люди — более тревожными и мнительными, идущие так стремительно и незаметно, что казалось, они улетали от какой-то беды.

И вот Эвклид остановился в тени, смотря на старого раба, который был без сознания или просто устало заснул около стены в укромном уголке.

— И так, Криптиас, — повернулся к нему мужчина — твоя задача на сегодня такова: посмотреть его самые ранние воспоминания, не пробудив его.

— Я это могу сделать, но не хочу, — просто ответил Криптиас, переставший тереть красные от недосыпа глаза.

— Что? — шокировано спросил Эвклид, не ожидавший такого.

— Я могу, но не хочу, потому что уважаю право человека на свои мысли — это мой принцип. Прожив со своим даром 19 лет, я думаю, это неудивительно, — грустно закончил он, вяло улыбнувшись и с трудом сдержав зевок.

— Но ты до сих пор мучаешься от этого. — быстро отогнал от себя мысль накричать и указать этому мальчику его место, он постарался сочувственно ответить, положив руку на плечо — разве ты не хочешь прекратить этот мысленный рой, который тебя окружает? Ты же помог тому человеку, который оказался под гипнозом дракона пустынь.

— Это другое. С драконом ситуация сложнее — человек мог умереть от насланных кошмаров, если бы ему никто не оказал помощь. Здесь же ты мне предлагаешь прочесть мысли случайного человека, не зная его состояния, — упрямо мотнул головою Криптиас. — Тем более, как мне поможет чтение, если мне по идее надо от мыслей, которые я улавливаю от других людей, защищаться.

— Чтение тебе поможет с контролем погружения, и ты сможешь в будущем, вероятно, и не слышать их по своему желанию, — продолжая стоять на своем, ответил Герпий. — Тем более, разве ты не перестал желать стать лекарем душ или открыть свою школу по защите сознания? А ведь тебе точно понадобится глубоко погружаться в суть человека, чтобы помочь ему с проблемой.

— Но какова вероятность, что именно у этого человека есть проблема, которую мне надо решить? Тем более сейчас не самая опасная ситуация для жизни, чтобы у меня была в этом необходимость. Разве нет? Почему я должен изменять своим принципам? — повторил свою мысль юноша, непонимающе смотря в глаза.

— Ты хотя бы попробуй, если почувствуешь себя некомфортно, тут же выходи. Я никому не расскажу, это будет только наша тайна. Тем более твой дядя бы точно так поступил — несколько раз изменил себе в юности, и уже измененный начал бы делать много хороших поступков.- понизил свой голос до шепота Эвклид и подтолкнул одной рукой юношу к рабу.

Тот дрожащей, неуверенной походкой направился к нему и сел на одно колено. Выровняв дыхание, Криптиас сконцентрировал свое внимание на глаза человека. Спустя несколько минут он рвано задышал и начал моргать, схватившись болезненно руками за голову. Впрочем, раб не проснулся, наоборот, тревожные вдохи сменились мерным дыханием.

— Ты молодец, ты помог ему, что ты видел? — спросил Эвклид, присев рядом с юношей и положив на его спину ладонь.

— Его тяжёлую жизнь, я помог сделать некоторые его страхи и воспоминания не такими больными, надеюсь, это ему поможет, но мне все равно кажется, что это был плохой поступок, — сказал Криптиас дрожащим голосом и устало прижался боком к учителю.

— Вот видишь, твой дар полезен, и его нужно развивать, и раз так, то это был хороший поступок. Я понимаю, что тяжело изменять себе, но нужно стремиться к изменениям, чтобы не быть второй лягушкой. Тот же поднялся и направился обратно к центру, поддерживая своего засыпающего ученика одной рукой.

…

Сейчас же, когда они больше доверяют друг другу, Эвклид решил его отправить к Андросу на два дня — отдохнуть и навестить могилу родителей. С этим тоже связан один случай, когда они только договаривались насчет условий обучения:

— Итак, Криптиас, давай подытожим. Я буду обучать тебя: боевым заклинаниям, риторике и этике, тем дисциплинам, которые тебе потребуются по долгу семьи, а также медицине и чтению мыслей. Хоть я сам чтением мыслей владею на уровне определения лжи, но я смогу тебе помочь от них защищаться, а ты это точно заметил.

— Да, заметил, с тобой у меня нет этих мельтешащих чужих мыслей в голове, — улыбнулся мягко и утомленно Криптиас от долгих переговоров, показывая пальцем на висок.

— Также я хочу, чтобы ты обучался в удаленном от людей месте, чтобы смог сконцентрироваться на учебном процессе. Целый год без праздников.

— Но позвольте, можно выделить мне хотя бы 7 дней в году на общение с дядей? — резко возмутился юноша, нахмурив брови, что стал напоминать своего дядю. — Я буду очень стараться, чтобы вас не разочаровать. Тем более у меня долг, как у сына, посещать могилу родителей три раза в году.

— Хорошо, — после долгой паузы, когда Криптиас уже смиренно опустил голову и ни на что не надеялся, — я буду опускать тебя три раза в год на 2 дня, на эти праздники.

— Благодарю, учитель, — улыбнулся солнечно Криптиас и несколько замявшись спросил, — а у вас есть дети и жена?

— Это имеет какое-либо отношение к обучению? — Эвклид усмехнулся. — За такие вопросы обычно дают наказания.

— Нет, но я думаю, что будет не лишним узнать друг о друге, — ответил Криптиас, стараясь сохранить достойный вид, хотя внутри корил себя за непредусмотрительность.

— У меня была юная невеста в моем родном городе, но потом меня похитили, и несколько лет я был узником. Хоть мне и удалось оттуда сбежать, я решил не связывать себя узами брака и посвятить жизнь изучению колдовства, — ответил Эвклид, рассказывая свою легенду.

— Довольно нетипично для нашего общества, — сказал Криптиас, примирительно улыбнувшись, — но ваше стремление к познанию вдохновляет.

— Если я не увижу в ближайшее время результата, после моего откровения, то надейся на богов, чтобы я тебя не наказал серьезно, — сказал Эвклид шутливо, но, как говорится, в каждой шутке лишь доля шутки.

— Как скажете, учитель, — не принял юноша всерьез слова старшего и беззаботно пожал плечами. — Вас кстати дядя спрашивал, как вы будете с ним связываться для работы с советом и отчетами по обучению.

— Мне недавно советник Фалько подарил орла для писем, и я буду присылать свои ответы им, которые Андрос будет высказывать в совете от моего имени, а также комментарии по твоему обучению. Как скажете. Я ваш ответ дяде передам. Получается, встречаемся завтра на рассвете в вашем доме для отправки в ваше отдаленное место, — уточнил Криптиас.

— Да и не забудь все важные вещи.

…

Прикоснувшись к ней руками, на камне засветились письмена и тут же погасли, а в стене появилась дверь, в которую вошёл Герпий. Создав бесшумно магический огонь жезлом, он встретил затхлость и атрофию нежилого места. Неудивительно, ибо был он здесь в прошлом году. Начав решать эту проблему, Герпий магией призвал ветер, призванный освежить воздух, а после, удовлетворенный, направился наверх в мастерскую. Открыв её, Герпий подошёл в центр неизменчивой комнаты и отодвинул ковер, начав открывать тайник. Достав оттуда заготовку для крестража — белый посох и сброшенную шкуру Василиска — он начал его рассматривать, будто только что увидел эту вещь. Спустя столько времени ему казался странным выбор вещи на роль крестража — атрибуты Асклепия и Гермеса, которые он любил рассматривать в храмах. Да и какой-то практической ценности посох не имел, чисто эстетическую, но, решив оставить все как есть, он приступил к работе. Быстро спустившись в погреб, который он успел создать за столько времени здесь, Герпий достал оттуда зелья для размягчения кожи и положил её в котелок. Отложив его в сторону, Герпий начал дорабатывать посох — создавать в деревянной основе сквозное отверстие и крышку, закрывающую его, а также аккуратно покрывать все это дело серебром и золотом. Над металлом пришлось поколдовать, чтобы он был текучим как краска и при этом прохладным, но Герпий справился и, оставив посох высыхать, начал делать фигуры змей.

Так и провозился эти два дня. И вот по окончании срока Герпий, удовлетворенный проделанной работой, быстро приняв спавший в эти дни облик Эвклида, отправился порталом домой.

Само здание находилось недалеко от моря, и ближайший город от него был в нескольких часах езды. Сам дом ничем не отличался от сотен других домов в Элладе, разве что был с магической защитой и большей территорией для выращивания.

Дом встретил его неестественной тишиной, хотя примерно к этому времени должен был вернуться его ученик, и Эвклид на всякий случай достал жезл, начал тихо идти по комнатам. Но, благо, в андроне он нашёл Криптиаса, смотрящего грустно в окно и пьющего слабо разбавленное вино. Обернувшись на него, он посмотрел пустовато и обернулся обратно к окну.

— Чем занимались, пока меня не было, — отозвался тот без привычной нотки любопытства.

— Занимался важными взрослыми делами, — сказал Эвклид, присаживаясь на соседнее ложе. Криптиас на его ответ лишь фыркнул и глотнул ещё вина — всё ещё тоскуешь по ним? — налил и себе Эвклид напитка жезлом и без слов.

— Конечно, ведь они любили и защищали меня до последнего, — оторвал он тревожный взгляд от жезла учителя, — но я стараюсь не впадать в уныние, гордо несся статус их сына и выполняя свой моральный долг перед ними. Вот у вас обучаюсь тем дисциплинам, которым мне предписано. Вероятно, дядя уже ищет мне невесту, чтобы я смог продолжить род, — вздохнул Криптиас и посмотрел в кубок. Почему-то тени, которые появились совсем недавно, под глазами стали чётче, хотя не очень представляю себя в этой роли, да и не хочется.

— Я тоже в юности не представлял себя в роли учителя, — усмехнулся Эвклид, наколдовав магический огонек в чашу.

— Можете хотя бы при мне говорить заклинания, а то я уже устал вздрагивать и говорить вам, что это невежливо в приличном обществе, — раздражённо сказал юноша под влиянием вина.

— Бессловесные заклинания — это будущее колдунов, и разве ты мне не говорил, что доверил бы мне свою жизнь? — холодно заметил Эвклид, глядя в упор на ученика.

— Говорили, простите, учитель, — быстро извинился Криптиас, вздрогнув всем телом и пряча глаза, — вероятно, это из-за вина, я мало его разбавил.

— Я за это тебя не буду наказывать, хотя стоило бы. Но завтра же я у тебя проверю все боевые невербальные заклинания, которые мы выучили.

— Но у меня и обычные иногда не получаются, — сказал несколько возмущённо и испуганно Криптиас, вспоминая, как учитель наказывает за ошибки на тренировках.

— Если захочешь, будет выходить, в следующий раз сам себя будешь лечить без своего друга эльфа.

— Как скажете, учитель, — хотел было что-то другое сказать, но Криптиас лишь сдержанно ответил, вставая с ложа и кладя почти пустой кубок на стол, — добрых снов.

— И тебе, Криптиас, — когда шаги стихли, Эвклид взял кубок и допил вино, прикоснувшись губами, где ранее касались чужие.

Похоже, Криптиас сменит свою роль в ближайшие месяцы.

— Кровь врага, взятая насильно, воскреси своего хозяина — постаравшись прозвучать торжественно, но получилось скорее жалко. Питтегрю стряхнул с ножа кровь Гарри и начал ждать реакции из котла.

И она не заставила себя долго ждать — сменившись с красного на ослепительно-белый, зелье активно кипело и шипело, пока не начало оформляться в человеческое тело, очень искусственное и фальшивое. Оформившись, оно начало двигать своими паучьими пальцами на пробу и изучать себя.

— Питер, подай мне мантию и палочку! — приказным тоном произнес Волдеморт.

— Да, хозяин, — подобострастно промолвил Питер, одной рукой подавая вещи Волдеморту.

— Ну, здравствуй, родная, — пальцы ласково пробежались по тису и сжались в основании. Когда он отвлекся от созерцания палочки и ощущения тела, он обратил внимание на до того молчавшего Гарри — о, мальчик, который выжил, я и забыл, что ты здесь! — босые ноги начали плавно приближаться к статуе, где был прикован юноша.

— Жалко, обо мне трудно забыть и легко потерять, — нарочито бодро сказал Гарри, театрально подняв подбородок.

— Это правда, особенно вторая часть, — оказавшись очень близко, Волдеморт начал изучающе водить палочкой по телу, — но я надеюсь, это наконец-то завершится сегодня, и твое мертвое тело я больше не потеряю, дабы продемонстрировать, как эти людишки заблуждались на твой счёт.

— Звучит по-некрофильски, — усмехнулся Гарри и быстро взглянул за спину Волдеморта.

— Все пытаешься меня развеселить? — улыбнулся беззубой улыбкой он, — я польщён, и так уж и быть, твоя смерть бу… — какой она будет, Гарри так и не услышал, потому что Альбус, скрывавшийся во время варки зелья в мантии-невидимке, оглушил хорошенько Волдеморта.

— Как думаешь, о какой смерти имел в виду Том? — когда Альбус его развязал и залечил рану, спросил Гарри.

— Думаю, очень помпезной и громкой, — предположил Альбус, туша пламя под котлом.

— Ну, на меньшее и не стоит рассчитывать. — кинув дополнительно сонное заклинание в уже храпящего Питера, Гарри остановил взгляд на Альбусе — так, мы сейчас делаем так: активируем зелье подчинения, которое оказалось из моей крови в Волдеморта, я пью противоядие и использую окклюменцию, дабы самому не подчиниться, и задаю задачи Тому, так? — уточнил Гарри, держась за голову.

— Да, все так. — Альбус достал пузырек и отдал парню — и лучше выпей кроветворное зелье.

— Я встретил по дороге акромантула, сфинкса и боггарта, меня подталкивать не надо, —беря пузырек, сказал Гарри.

— Я и ничего не говорил, — продолжая держать короткую улыбку, Альбус продолжил, — ты тогда начинай, а я со стороны буду помогать.

— Ладно, — сделав несколько вдохов и выдохов, Гарри приступил к своей задаче, — положив пальцы на виски, он сфокусировался на своем желании и связи кровной и начал говорить вслух о том, что нужно затаиться, ввести тайную и неширокую политику, быть уверенным в своих крестражах, к убийствам не прибегать и многое другое, что придумали он с Альбусом, дабы держать в узде Волдеморта.

Вообще они долго спорили насчёт Тома: сразу убить его после котла или дать ему примелькаться перед своими последователями и Родомагией в соответствии с воспоминаниями, и пришли к компромиссу: они Волдеморта воскресят, но будут держать под колпаком, чтобы он никому не навредил, и чтобы они могли через него контролировать пожирателей и фанатиков Родомагии. Но пусть один раз мелькнёт на пятом курсе для общественности, и на седьмом его убьют до ритуала, чтобы он его не испортил.

Тем временем Гарри уже устало откинулся на землю и потер глаза пальцами.

— Мда, я хоть и неглубоко и фоном смотрел его воспоминания, но какие же они отвратные, — сказал он, глядя в вечернее небо.

— Получилось? — спросил Альбус, загородив ему обзор.

— Вполне, и, кстати, к Родомагии он долго не прибегал с 1981 года, собирался после воскрешения обратиться.

— Думаешь, заметит разницу спустя столько времени? — прорезался слегка научный интерес у Альбуса, который глядел в любопытстве на бессознательное змееподобное тело.

— Надеюсь, что нет, — вставая с земли, пожал плечами Гарри, — по идее, зелье в крови очень сложное, от Снейпа, так что заметить не должна.

— Будем надеяться, — осмотрев вокруг себя обстановку, дополнил Альбус, — думаю, тебе уже пора предстать перед народом, — кивая на кубок.

— Точно, а то вряд ли долго Аберфорт сможет тобой притворяться, — идя в сторону кубка, сказал Гарри.

— Он талантливый, справится. Удачи, Гарри, — остановился напротив него Альбус.

— Ага, спасибо, — взяв кубок, он тут же исчез.

Через некоторое время на кладбище остались только потихоньку просыпающийся Питтегрю и Волдеморт. И статуя с разорванными веревками и отсутствующим кубком Волдеморта не порадовали, а разгневанный Волдеморт не порадовал и без того покалеченного Питера.

— Так. вы знаете зачем мы собрались. — Гарри обвел всех сидящих за столом в “Кабаньей голове”. — У меня с ребятами возникла идея: в связи с обострившимися нападениями некоторых чистокровных учеников на маглорожденных и полукровок, мы хотим создать кружок по ЗОТИ, где вы будете учиться базовым боевым заклинаниям. Они вам помогут как от яростных студентов, так и просто к подготовке к экзаменам.

— Знать бы ещё, почему эти фанатики на нас нападают, было бы вообще замечательно, — тоскливо сказал Дин, который неделю назад получил от Крэбба со спины ватное.

— У нас есть информация на этот счёт, — спокойно сказала Гермиона, и все обратили на нее тревожные и желающие ответа взгляды. — Вы слышали что-то о Родомагии?

— О родо чего? — спросил Эрни Макмиллан, староста Хаффлпаф.

— Это такой магический паразит, сумевший обрести культ в рядах особо рьяных пожирателей смерти примерно с расцветом политики Волдеморта. — На последнем слове Гермионы много кто вздрогнул. — Обрела популярность Родомагия благодаря “выгодным” на первый взгляд условиям. Маги выполняют ритуалы с жертвоприношением в виде отдачи собственной крови, а она даёт им родовые дары и усиление магии.

— Звучит чересчур маняще, — после недолгой паузы задумчиво произнес Майкл Корнер.

— Пока что, — выпив немного воды, Гермиона продолжила, — Родомагия на первых порах действительно соблюдает условия, но постепенно лишает их контроля над магией и критического мышления. А если не дай Мерлин, ты от нее при всех отречешься, ты лишишься либо жизни, либо статуса привилегированного члена Тома.

— К чему это всё? — скептически вставил Захария Смит, стараясь понять, как школьный кружок и Родомагия между собой связаны.

— К тому, что мы не хотим, чтобы вы попали под ее влияние, — сказал резко Рон, привлекая внимание. — Вы же видите, что ученики, нападавшие на вас, это дети пожирателей, которые начали обращаться к этому паразиту, а некоторые это уже и внуки.

— А как родственные связи влияют на поведение мага? — любопытно уточнила Падма Патил, — и почему они раньше не нападали на других, если они регулярно обращались к этой Родомагии?

— Очень влияют, — откликнулся Невилл. — Во-первых, им с детства прививают, что Родомагия и идеология последователей — это хорошо, и активно прибегают к ритуалам с ней. И второе, если даже взрослый человек поддаётся влиянию Родомагии, я имею в виду и магически, и ментально, то ребенок и подавно.

— А студенты начали нападать только сейчас, потому что, — подала голос Луна, до того тихо наблюдая за всеми, — вероятно, это только наши предположения, что Волдеморт как-то нашел способ возродиться и тайно связался со своими слугами.

— Что? — шокировано спросили все.

— К сожалению, это достаточно вероятно, — сказал Гарри. — Дело в том, что доверенный шпион Дамблдора тайно ему сообщил, что на стороне Волдеморта, да не дергайтесь вы, стоит какая-то сущность. Вот и начали он с Дамблдором копать и выяснили то, что мы рассказали.

— И какова гарантия ваших слов? — спросил всё ещё скептически настроенный Захария.

— Я и мой друг, который входит в семью культистов, там бывали в качестве свидетелей, людей пассивно участвующих в ритуалах Родомагии, замечу, — добавил быстро Гарри. — Я видел и Родомагию, и людей, ей верующих, своими глазами, зрелище печальное.

— И какой тогда план? — решив что-то для себя, спросил Дин.

— Для вас — учиться, учиться и ещё раз учиться, — снова вклинилась в разговор Гермиона, — а для нас — действовать по нашему плану и победить Родомагию.

— Звучит как тост, — поднял бутылку сливочного пива Фред.

— За успех! — Джордж подхватил настрой брата и соседнюю бутылку.

— За успех! — когда все отпили, произнес Гарри.

— Ну что, все хотят войти в наш кружок? — все кивнули на вопрос Гарри. — Хорошо, тогда подпишите этот пергамент, что вы участник и что вы не будете разглашать информацию, прозвучавшую на этом собрании.

— Но почему? Разве не лучше сказать всем, что мы под угрозой какого-то паразита? — спросил Фред.

— Лучше держать это в тайне, потому что в прошлом ритуале победы при основателях все тоже о Родомагии знали, и они не победили. Тем более, у нас будет больше пространства для действий, ибо наши оппоненты не знают, что мы знаем, — ответила Гермиона, проведя пальцем по губам, имитируя молнию.

— Тогда ладно, — пожала спокойно плечами Падма.

— Только совет, не устраивайте активных боев со слизеринцами, — сказала Гермиона, доставая пергамент и перо.

— Как скажешь, — начала образовываться очередь, а пергамент заполняться именами.

15.08.95

— И так, доклад от нашей группы историков обсудили, что у нас дальше: проведя промежуточный итог, Альбус вычеркнул пункт об этом и поднял на всех взгляд.

— О наших с Гарри походах к Родомагии? — спросил Альфред, который жил у Гарри на каникулах.

— Думаю, лучше вам перестать, так как ненароком вы привлечете внимание Тома, а установки Гарри на него достаточно тонки.

— Со слизеринцами контакт снизить до игнорирования? — спросил Гарри.

— Да, по этой же причине. Но придумай для него что-нибудь для правдоподобности. — на это Гарри лишь кивнул.

— Директор, может, мы с ребятами, как и в прошлый раз, создадим кружок по защите от темных искусств? — предложила Гермиона. — Вдруг что-то пойдет не так, а у нас ученики неподготовленные, даже ответить простым магам не смогут. А про пожирателей под Родомагией я вообще молчу.

— Разумно, мисс Грейнджер, — записал Альбус ее идею. — Так, теперь пророчество. Миссис Лавгуд, ваше слово.

— Лучше всего пойти на Хэллоуин, даже у невыразимцев праздники и сокращенный день, — сказала безэмоционально женщина, — но лучше заранее уточнить.

— Соответственно, по этой причине день с Томом лучше уточнить позже, — спросил Альбус, на что она лишь кивнула. — Тогда у меня все, всем спасибо. — Постепенно гостиная дома на Гриммо начала пустеть, и остались лишь ребята, гостившие на каникулах у Гарри.

— Сыграем во что-нибудь? — спросил Гарри, кивая на стеллаж с играми.

На его предложение все согласились и приступили к подрывному дураку.

Вечером 31 октября 1995 года в Министерстве никого не осталось: все отчёты были дописаны, задания были поставлены и полы в атриуме начищены. Лишь на 10 уровне, в отделе тайн сутками что-то делали: наблюдали, анализировали, фиксировали, но даже невыразимцам иногда нужен отдых, и там осталось лишь пара человек на все комнаты.

Бесшумно и незаметно отворилась основная дверь. Не обращая внимания на крутящиеся стены, невидимый обладатель палочки тронул ею незаметный знак в центре пола. Будто просканировав палочку и её хозяина, знак удовлетворенно замигал и погас, а стены перестали вращаться и начали возвращаться к рабочему состоянию. Дверь в зал пророчеств тут же тихо закрылась. Зал впечатлял — поглощающе чёрный потолок без определённых границ, лабиринт стеллажей и множество светящихся шариков разных размеров: среди шариков встречались как очень яркие, сравнимые со светом звёзд, так и чуть ли не потухшие, будто все забыли о пророчестве в нём.

Шаги начали двигаться в сторону 97 ряда, большая часть из которых ещё не успела покрыться пылью незаметности или бесполезности. Найдя необходимый листочек с “С. П. Т.- А. П. В. Б. Д. Тёмный Лорд и (?) Гарри Поттер”, неожиданно появившаяся из пустоты рука взяла шарик и растворилась в пространстве, а на замену ему на подставку приземлился точно такой же шарик, дополнительно запылённый, чтобы никто не заметил подмены. Шаги стихали, звук от двери уже растворился в свете пророчеств, а стеллажи всё также безмолвно стояли, держа тяжелый груз ответственности за прошлое, настоящее и будущее.

…

— Благодарю, миссис Лавгуд, за помощь в этом деле, — сказал Альбус, попивая чай в маггловском кафе.

— Пожалуйста, что не сделаешь для помощи в деле, — пожала плечами она, ложкой перемешивая свой кофе, хотя для него было достаточно поздно — уже был глубокий вечер, переходящий в ночь.

— А вас никто не заподозрит в краже имущества? — спросил Гарри, согреваясь от кружки с глинтвейном.

— Этот редко посещаемый зал — это во-первых, а во-вторых, шарик может взять только тот, о ком говорится в пророчестве, так что если появится необходимость в дополнительной сверке пророчества, то обратятся к Дамблдору как к свидетелю пророчества.

— Дополнительная сверка? — зацепился за слова Гарри.

— Да, мы сначала записываем пророчество со слов очевидцев, — указала женщина ложкой на Альбуса, — а потом происходит магическая проверка этих слов на действительность и состоятельность. Когда пророчество оказывается достоверным, мы заносим его в специальный архив, где хранятся все тексты. Но это уже тонкости дела.

— Очень интересные тонкости, спасибо.

— Не за что. Кстати, именно поэтому Волдеморт в твоих воспоминаниях и заманивал тебя, ибо Руквуд пророчествами не занимался и о такой детали не знал, а мог и время сэкономить, — привычно флегматично откликнулась миссис Лавгуд, — кстати, когда будете заманивать пожирателей, сделайте это либо в центральной комнате, либо с аркой смерти, их ловить тогда будет проще.

— Договорились, — положил чашку на блюдце Альбус, — ты переговорила с невыразимцами о помощи с Родомагией.

— Да, — с легкой ноткой раздражения откинулась она, потирая переносицу, — безуспешно, считают, что это не их дело, а оно само несостоятельным и безнадежным мероприятием даже когда я свои почти роковые исследования им показала, все равно без толку.

— И зачем вообще этот отдел, если пользу для всех не приносит? — заметил Гарри, смотря в сумрачное окно.

— Так-то приносит, только в сотрудничестве с известными учёными. В договоре написано, что сам невыразимец не может разглашать и показывать, чем занимается.

— А вы когда начали исследовать её, если не секрет? — поинтересовался Гарри.

— Примерно с конца 1982 года. Произошло это случайно, когда ко мне обратился маг с очень известной фамилией с просьбой помочь ему разобраться с его магией, так как медики ему ничем не смогли помочь, — тяжело вздохнула Пандора, откинувшись на спинку дивана, — этот маг был близким человеком моего друга, так что просто так его оставить не смогла и пришлось разбираться. В процессе обсуждения проблемы он очень тяжело и, мне показалось, с опаской и страхом признался, что входил в клуб по Родомагии, хоть и метку не носил и идеологию Тома не разделял. Ритуалы он проводил уже лет двадцать, когда только набирал обороты Волдеморт, и, соответственно, только сейчас мог полноценно оценить ущерб от своего увлечения: снижение когнитивных функций и от того ухудшенный контроль магии, хотя стоит заметить, что сила безусловно возросла, боязнь колдовать без оглядки на Родомагию и многое другое, — неопределенно махнула рукой Пандора, — так вот, начала заниматься Родомагией именно со стороны влияния ее на магию человека. И сделала несколько выводов.Первые лет 5 регулярных ритуалов приносят чистые плюсы: рост магической силы, появление особых талантов, качество возрастает. От этого растет доверие мага к родомагии, вера, что пройденные ритуалы равно сила, и соответственно появляется чувство избранности. Следующие лет 10 — незаметная стагнация: прохождение ритуалов также приносит уже привычное удовольствие магу, но уже не оказывается такого прироста к силе, тогда ещё более качественное и частое прохождение ритуалов, появление мыслей: “я делаю что-то не так, наверное это наказание от Родомагии”, и он зарывает себя в этот порочный круг.

— Интересно, а они спрашивали у самой Родомагии насчёт таких бонусов мелким шрифтом?

— Не могу сказать насчет остальных, но мой, кхм, клиент да. На что лишь получал аккуратные и туманные ответы, а-ля: у меня проблемы, так надо, это в долг скоро верну.

— И вероятно всего, не возвращала.

— Так точно. Ждало магов примерно следующее: головная боль, неуклюжесть, тремор в руках. И это первое. В эти моменты маг, а точнее сказать жертва, начинал это списывать на следствие и обращаться к врачам, отдыхать побольше, меньше напрягаться. А потом самое страшное: ухудшение контроля над магией, потеря эффективности заклинаний, но при этом также высокая сила, а иногда и из-за нестабильной психики ещё бо́льшая. В этот момент жертва может сделать все что угодно: покалечить себя, нанести вред окружающим и себе, вплоть до летального исхода. Самый ужасный случай со слов клиента, было когда во время ритуала на Остару один из свидетелей, который один из первых примкнул к Родомагии, высказался против нее и начал переманивать людей на свою сторону, даже кинул в нее несколько заклинаний и фейерверков.

— И что произошло?

— Родомагия, никак не пострадавшая от воздействия, попросила всех удалиться из зала. Клиент слышал лишь приглушенные крики и хрипы, и когда хозяева дома пришли в зал, осталось как будто иссушенное тело, будто всю кровь выкачали.

— И после этого люди все ещё верят.

— Да, также как и магглы, они объясняют для себя тем, что это было справедливое решение Родомагии, что человек сам виноват в случившемся. Психика же одинакова, — усмехнулась она печально, — и кстати, в этом наверно есть смысл: по словам клиента, который начал аккуратно прощупывать других последователей, страдали теми же симптомами те, кто не до конца верил в Родомагию. Те, кто полностью были в нее погружены, такого эффекта не было — только сильная магия и промытое сознание. Вообще делают все, чтобы не замечать проблемы.

— Это ужасно, — высказался Альбус, ставя подбородок на сцепленные пальцы, — почему люди не верят в свои силы и правду.

— Возможно, потому что правда страшная, и вернуться на путь истинный им кажется слишком поздно. А сила… — задумчиво начал Гарри, замечая одиноко проезжающего на велосипеде в окне, — ну тут разные причины, почему люди в себя не верят. Тут наверно целую статистику собирать надо из участников.

— Весьма вероятно, — допив кофе, отложила кружку Пандора, — к сожалению, я так этому человеку, который кстати подарил ту самую антимагическую сеть, по его словам, для пользы дела, практически и не смогла помочь, только возможность высказаться. Но после этого случая я как раз много времени изучению этого вопроса уделяю. По словам Луны, я погибла из-за создания заклинания, которое я как раз в это время проектировала, чтобы разорвать связь с Родомагией. И, возможно, если подсел на Родомагию, то не слезешь с неё без вреда, как минимум станешь сквибом.

— У вас были подобные случаи? — спросил Альбус.

— Да, уже у другого человека. Он заметил такие же симптомы и решил полностью и радикально отказаться от неё: не проводил ритуалы, обряды, решил даже на время перестать пользоваться магией и переехать в магловский мир, и посетить сеанс экзорцизма. И, как он сказал, во сне ему приснилась Родомагия, которая ему что-то выжигала на груди и ладонях. И на следующий день он больше не мог выдать ни одного заклятия и остался со шрамами там, где она прикасалась.

— А как думаете, как эта связь проявляется на детях? — спросил Гарри.

— Хм, интересный вопрос, особенно с теми, которые с детства участвуют в ритуалах. Но у меня данных мало, вы сами что-нибудь заметили странное?

— Я только слышал от своих коллег, что никак не проявляются. Возможно, тут вопрос в том, какое участие принимает маг. Если только как свидетель, то вреда нет или он минимальный, если активное с 17 лет, то это будет заметнее. — наклонил Альбус голову, вспоминая.

— Я у Альфреда подобного в магии не замечал, как и он особых отличий в магии у слизеринцев, только в воспитании. Я также попросил у друзей посмотреть, как после ритуалов сказывается моя магия и поведение. Они ничего странного не заметили. Также создали несколько диагностических чар на мне, Альфреде и Луне, тоже ничего. Но это касается только магии, возможно, на детей Родомагия как-то по-другому влияет. Например, закрепляет эту психологическую связь: вера равна сила, или другое, или подначивает чувство избранности и исключительности. — Гарри пожал плечами, не зная, что ещё сказать.

— Будем надеяться, что ничего негативного у тебя и детей не проявится, — сонно вздохнула Пандора.

— Давайте не будем о грустном, как раз горячее принесли, — Альбус забрал своё блюдо.

— Приятного аппетита, — сказал Гарри, и все приступили к еде.

На берегу моря было очень спокойно и красиво: солнце уже окрасило небо в нежно-красные оттенки, а большинство живых отправлялись по своим домам, готовясь ко сну. Только в одной пещере, прямо через несколько шагов от моря, мужчина был отнюдь не спокоен: он в раздрае бил вазу о стену, восстанавливал её магией и снова бил о стену уже битый час. Звали этого человека Герпием Злостным (абсолютно оправдано), и в такое состояние его ввели несколько часов назад, в Дельфах.

Прошло ещё полгода обучения Криптиаса, которые были очень продуктивны — он становился всё более податливым, невербальные заклинания у него получались лучше, не без помощи наказаний, а защита и проникновение в чужие умы становились всё крепче и качественнее. Теперь Криптиас более охотно применял в их доме колдовство без слов и наслаждался тишиной в голове, правда, начал кидать в его сторону взгляды, которые Герпий не знал, как использовать себе на пользу. И вот через некоторое время у мужчины получилось закончить заготовку под свой крестраж: посох получился, как и задумывалось, великолепным: блеском металлов можно было засмотреться, аккуратными змеями полюбоваться, и кое-что небольшое положить в полости посоха. Правда, ещё не получилось этим завладеть, но, как думал Герпий, скоро эту досаду удастся исправить. И вот он, окрылённый, решил спросить у пифии, насколько успешно пройдёт его ритуал по созданию крестража, естественно, без последнего уточнения. Купив крылатые сандалии у Гермионы, которые когда-то давно советовал ещё Андрос, Эвклид дал задание своему ученику на целую неделю и отправился на Парнас, остановившись при этом один раз в пещере.

Прилетел он на день, когда солнце уже вовсю светило, и направился в малый храм, где как раз принимали колдунов. Пожертвовав по дороге несколько драхм и бутылку вина, Эвклид с благонадежным настроением явился на порог. К нему быстро подошли жрецы, выслушали его запрос и отвели к свободной пифии. Комната, где она восседала на треножнике, была окутана полумраком и еле заметным туманом, исходящим из трещины в полу. Вдыхая ароматы оливкового масла и чего-то фруктового, Эвклид приблизился к немолодой женщине, скрытой капюшоном, на приличное, но удобное для разговора расстояние и заговорил:

— Приветствую вас, великая Пифия, я пришёл к вам с вопросом, — поклонился глубоко тот.

— Слушаю тебя, колдун, — раздался из красно-коричневых одеяний голос.

— Я хочу знать, как пройдёт ритуал, рассчитанный мною.

— Что же… — отвернулась она, вырвав из лаврового венка лист и положив его в рот. Громко дышала она над трещиной в полу, под ненавязчивую музыку жрецов, которых до этого момента не замечал Эвклид. Пифия начала раскачиваться в такт мотива, перебирая в руках венок. Когда по ощущению мужчины прошло полчаса, и он начал думать о том, чтобы уже уйти, как женщина начала тихо что-то бормотать, постепенно увеличивая голос. Один из жрецов начал быстро что-то записывать на восковой дощечке, пока другие усилили музыку под голос женщины. Наконец, речь прекратилась, и спина согнулась к коленям сонной и усталой. Эвклида же кто-то под руку вывел из комнаты.

— И что теперь? — спросил мужчина у жреца.

— Подождите немного, сейчас мои коллеги начнут разбирать слова Пифии, на это в среднем уходит час, и мы вам все расскажем. А пока можете прогуляться недалеко от храма, наш служитель вас найдет.

— Благодарю, — кивнул Эвклид и вышел из храма.

— Как и обещали, через час Эвклида на улице нашел мужчина, одетый в красные одеяния, и попросил его пройти с ним. Жрец отвел его в другую, но в такую же мрачную комнату, где сидела та же Пифия с теми же служителями.

— Итак, колдующий, присаживайтесь, — женщина сделала приглашающий жест на стул рукой, на одном из пальцев которой блеснуло кольцо с дельфином, и Эвклид послушно сел. — Ты задал мне вопрос, как пройдет твой ритуал.

— Верно, Пифия.

— Посредники вынесли ответ с моих слов, с которыми я полностью согласна:

Обряд твой будет совершенным и простым.

Все будет идти по цифрам.

Но ворвётся пламя солнца в один миг.

И все сделает он сложным.

Ты подвергнешь всех опасности в тот час,

Наплевав на свои планы.

Но сбудется твое давнее обещание ночное

Благодаря цветку печальному.

— Что ж, раз такие ваши слова, которые нельзя оспорить, то мне остается лишь поблагодарить вас за ваши труды и уделенное время, — подобрал слова Эвклид после недолгого молчания и поднялся со стула.

— Ступай и будь аккуратным, благоприятный змей, а то Кере, когда у нас была возрастная чистка, я тоже советовала так поступать, и где она в итоге — ты знаешь, — уже в дверях услышал мужчина слова Пифии и, пытаясь скрыть панику и шок, быстро удалился из храма и Парнаса.

Выжимая все скорости из таларий, он добрался до пещеры уже вечером и, молнией влетев в нее, начал разбивать первую попавшуюся вазу на эмоциях. Но когда уже он устал проделывать одно и то же действие без толку, Герпий переместился в спальню на втором этаже, дабы поразмыслить над сегодняшними событиями. Выходило так, что советница Мнеме, судя по схожему кольцу, тоже Пифия, и она передает важную информацию в свою альма матер. Кстати, и Кера тоже, теперь понятно, почему она три раза впадала в подобное состояние при нем. Только не понятно, откуда — Мнеме или же сама служительница — узнала его настоящую личину. Но сейчас это особой роли не играет, главное в данный момент — пророчество. По словам которого выходило, что он, Герпий Злостный, который обманул Танатоса, создал василиска, втерся в доверие к самым сильным колдунам Афин, откажется от создания главного своего творения? Герпий решительно не хотел это признавать, снова взбешенный, он нашел бутыль вина и начал пить прямо так из бутылки. Уняв свой гнев, мужчина решительно начал мерно дышать, приводя мысли в порядок. О каком обещании давнем и ночном могло идти речь? Герпий копался в своей памяти, но ничего не приходило в пьяную голову, только мысли о еде и сне. Так и заснул он на ложе, разлив вино по полу.

На утро, проснувшись грязным и ничего не помнящим, с головной болью Герпий отправился вниз к ручью. Утолив жажду, мужчина вышел из пещеры к утреннему морю. Там, успокоенный шумом воды и просыпающейся природы, он принял решение отправляться домой, все равно в мастерской дел нет. Найдя в погребе финики и перекусив ими, мужчина собрал вещи и полетел в сторону дома.

…

Оказавшись на земле, Эвклид быстро снял сандалии и на негнущихся ногах от долгого полета пошел в сторону дома. Через окно мелькнули золотые и светлые волосы, что-то грохнуло. Эвклид открыл дверь и на него почти налетел Криптиас, который старательно делал вид, что никого в дом не приглашал.

— Приветствую, учитель. Вы что-то рановато, вы говорили, что придете позже, — проговорил быстро юноша, уже безмолвно приманив кубок и вино.

— Лучше воды и еды, — грузно сел Эвклид и принял питье, — возникли некоторые обстоятельства, которые ты должен знать, — в голову ударила невозможная идея, и маг, на кону которого стояло все, решил рискнуть.

— Я слушаю вас, — сел напротив юноша, неосознанно поправляя одежду.

— Я эти дни выделил с целью проверить здоровье, ибо чувствовал себя последнее время просто отвратительно. Я летел на Кос, и они мне сообщили, что осталось мне от силы полгода, — грустно закончил Эвклид, качая головой.

— Боги, — только и сказал Криптиас сочувственно положив руку на плечо учителя.

— Но у меня посетила идея: я давно думал о проведении одного ритуала с интересными свойствами. Так вот, он должен мне помочь. Но мне от тебя кое-что требуется, — серьезно посмотрел в ярко-голубые глаза.

— Что, учитель, я все сделаю, вы же меня столько всему научили, — юноша в волнении сел на колени перед ним и искал ответ в лице мужчины.

— Вот это, — Эвклид властно положил руку на затылок юноши и поцеловал его. Начал он подминать молодые губы, и чужие руки неуверенно оказались на плечах. Резко юноша оказался на ложе, а нависающий над ним маг произнес шепотом.

— Я давно заметил твои особые взгляды, — Криптиас испуганно вздрогнул, а зрачки расширились от осознания, — но я тоже полюбил тебя, Криптиас, и, к сожалению, только ты сможешь мне помочь.

— Что мне нужно сделать? — выдохнул он, точно завороженный.

— Никому не говорить об этом и дать немного своей крови в ритуале. Так твоя магия в ней поможет продлить мою жизнь. Не беспокойся, я о тебе позабочусь, и все будет в порядке, — Эвклид мягко положил ладонь на нежную щеку без волос и начал ее неспеша гладить большим пальцем.

— Я-я согласен, — Криптиас неуверенно начал притягивать его за плечи, словно боясь спугнуть момент.

— Какой хороший ученик и юноша, — после этих слов он снова начал целовать его и вдобавок ласкать столь юное и прекрасное тело под ним, совершенно забыв о прошлых неприятностях.

— Эх, опять не повезло, — притворно сказал Рон, забрав карты, которые начали дымиться.

— Не повезет в картах — повезет в любви, — спокойно откликнулась Луна, забирая шоколадные лягушки в качестве выигрыша.

— Легко говорить, когда у тебя почти все козыри.

— Ребята, потише, я думаю, — отозвалась Гермиона, следя за своими товарищами по столу и горячими картами.

Вообще, ребята решили провести вечер игр спонтанно: после очень сложного урока по чарам Патронуса с кружком сил ни на что не осталось, но после предложения от Альфреда насчёт карт друзья не смогли отказаться.

— Может, сыграем в бильярд? — предложил Альфред в роли наблюдателя за игрой.

— Гарри Поттеру, сэр, и его друзьям нужна помощь, — раздался неожиданно голос Добби, давно работавшего в Хогвартсе, одетого в разноцветные носки.

— Нет, помощь не нужна, Добби, но спасибо за предложение, — отозвался Гарри, уже привыкший за 3 года к подобным появлениям эльфа.

— Хорошо, Гарри Поттер, сэр, и его друзья, — аппарировал Добби так же неожиданно, как и появился.

— Я не против насчёт бильярда, а то засиделись мы уже, — посмотрел на то место, где был Добби, Невилл, потом на друзей. Все были не против смены игры и, пожелав у выручающей комнаты все необходимое для бильярда, переместились к появившемуся большому столу.

— Предлагаю вам сначала просто размяться с обычными ударами. А дальше включим волшебный режим. Как жюри я буду вам вбрасывать иногда случайные вопросы, а вы должны говорить первое, что пришло в голову.

— Валяй, — пожал плечами Гарри, и все приступили к разминке.

Когда все более-менее поставили удары, по крайней мере чтобы хотя бы один шар из пяти попадал в лунку, Альфред включил ранее упомянутый режим, и на столе то появлялись, то пропадали яркие круги, добавляющие интересные эффекты.

— Так, смотрите: жёлтый цвет — это ускорение шара, синий — замедление, красный перемещает шар в лунку, а серый отталкивает шар обратно. Все запомнили? — все утвердительно постучали киями по бортику и с азартом начали ждать. — Итак, первый вопрос, — задумчиво взял паузу Альфред, — на каком бы вы факультете хотели бы оказаться?

— Мда, Альфред, ты конечно интриган, — усмехнулся Гарри, стоявшим первым по часовой стрелке, и начал прицеливаться. — Я бы к барсукам пошел, кухня близко, уютная атмосфера, с тебя минимальный спрос, красота. — кий колюще ударил шар, и треугольник рассыпался, встречая разные эффекты от режима.

— Я бы тоже отправился в Хаффлпафф, — сказал Рон, начав прицеливаться по полосатым шарам, — особенно из-за кухни. — Оттолкнувшись от кия, полосатая десятка уверенно покатилась в лунку, но неожиданно появился синий кружок, и шарик так и не смог докатиться до цели. — Эх, чёрт.

— А я бы в Хаффлпафф пошел из-за теплиц, далеко ходить не надо, — сказал Невилл, наблюдая, как его однотонный шар возвращается к нему.

— Я бы пошла в Хаффлпафф из-за красивой гостиной, как будто ты оказался в норе под землей, где жил был Хоббит, — ответила Луна, хлопнув радостно в ладоши, из-за того что полосатый шар под ускорением упал в лунку.

— Походу, я одна бы пошла в Равенкло, — высказалась Гермиона, взяв паузу и наблюдая, как кружочки меняют свои места, — красивые виды из башни, большая факультетская гостиная и успокаивающий синий цвет, что ещё для счастья надо? — задала риторический вопрос она, под конец которого однотонный шарик отскочил от бортика и остановился.

— А я бы в Гриффиндор пошел, — сказал Альфред, наблюдая. — Да вообще в любой факультет, чем тухнуть в этих подземельях.

— Зато у вас виды на озеро красивые, — утешающе похлопала по плечу Луна.

— Жаль, что это не помогает отоплению, плесени и общей депрессивной атмосфере, — вздохнул Альфред. — Ладно, баллы. У Луны пока у единственной десять.

— Ничего, у нас ещё 14 шаров впереди, — сказал Рон в азарте, начав тереть наконечник кия мелом.

— Рон, это всего лишь игра, — заметила Гермиона, взяв после него мел.

— Знаю, но очень интересная и интригующая, — уже более спокойно сказал Рон.

— Поспешишь — людей насмешишь, — откликнулся Невилл.

— Тем более с такой игрой, — с иронией произнес Гарри.

— Ничего, ничего, смеётся тот, кто смеётся последним, — Рон постучал разок по борту.

— Будет и у тебя на улице праздник, — раздался спокойный голос Луны.

— Какие ещё вы крылатые выражения вспомните? — закатила глаза Гермиона, раздраженно стукнув по бортику кием.

— Хорошее начало не мелочь, хоть начинается с мелочи, — сказал Альфред, пропустив слова Гермионы, и все тут же засмеялись.

— Ладно, ладно, — отсмеявшись, Альфред начал придумывать новый вопрос: — Что бы вы добавили в Хогвартс: какие-нибудь предметы, помещения, кружки.

— Альфред, ты с какими целями интересуешься, директором хочешь стать? — с весёлым прищуром сказал Гарри, склонившись над кием.

— Почему бы и нет, маги живут долго, — философски пожал плечами Альфред.

— Я знаю точно, что я убрал бы, — начал Рон, наблюдая, как однотонная шестерка Гарри попадает в красный кружок, — эту дурацкую школьную форму. Его же полосатая четверка наткнулась на ускорение, которое заполнило лунку.

— Почему? — спросила Гермиона, стараясь в голове смоделировать траекторию удара. — Школьная форма подразумевает дисциплину и финансовое равенство среди учеников. — Укол от кия, и четверка, хоть и наткнувшись на синеву, все равно оказывается в лунке.

— Герм, ты поучилась уже почти пять лет и до сих пор из-за книг не заметила, что в детском учреждении и дисциплина — это слова-антонимы.

— Но я же практически не нарушаю правила. И не надо сокращать мое имя!

— А другие ещё как, отличница ты наша, Тем более я с благой целью, в виде простого удобства на уроках и самовыражения.

— Допустим, — нехотя соглашаясь, сказала Гермиона. — А другие что?

— Я бы добавила общих пространств для внеурочной деятельности, — отозвалась Луна, у которой случайно соскочил с руки кий, и шар лишь немного сдвинулся, — дабы поспособствовать межфакультетской дружбе.

— В противоположность Луне, я бы добавил места, где можно просто побыть одному, — Гарри рассматривал стол, — чтобы можно было и побеситься или просто в тишине подумать.

— Я бы хотел, чтобы была возможность к творческой активности, — сказал Невилл, который немного пошагал по периметру стола и быстро и точно ударил по однотонной тройке, которая во время перемещения поймала красный кружок, — а то живём 10 месяцев в году среди искусных стен, а можно было бы украсить студенческими рисунками пространство.

— А я бы добавил башню старост, — добавил Альфред, крутя в руках палочку.

— Ты же не староста, — заметила Гермиона.

— Это будет служить мотивацией для студентов, чтобы ими быть, в то из плюсов только ванная, на которую точно есть очередь, и значок.

— Ну, башня — это немного перебор, да и неудобно, — продолжила Гермиона, размышляя, — староста ведь должен следить за факультетом. Но отдельную комнату было бы реально неплохо иметь.

— Я бы сказал, возможность отдельной комнаты для всех реально неплохо, — заметил Гарри, — а то квадратных метров тысяча в замке, а девать некуда.

— Было бы неплохо, — согласился Альфред, — и так результаты: Гарри — 6, Гермиона — 4, Невилл — 3, Луна — 10, Рон — 9.

— Ура, не прошло и полгода, — сказал радостно Рон, подпрыгнув.

— Вот видишь, а ты переживал, — стукнула легонько кием по его плечу Гермиона.

— Давайте ещё вопросы, мне очень интересно вас слушать, — сказала Луна.

— Хорошо, — задумался Альфред, — вам нравится система факультетов? Да, почему, и нет, почему?

— Не нравится, — грустно вздохнула Луна, и шарик попал под серый кружок, а потом ещё и на синий, — я бы хотела побывать на всех факультетах чисто чтобы гостиные посмотреть.

— Как просто, — усмехнулся Гарри, шарик которого пошёл под неправильным углом и остановился, — не нравится, потому что из-за факультетов растёт число стереотипов и конфликтов.

— Не нравится, потому что вообще никак не влияют на программу, например, как в маггловских университетах, — раздражённо шаркнула Гермиона, и пятёрка под резким ударом ускорилась и оказалась в лунке, отправив ещё и одиннадцать в другую, — хотя выбирать себе направление в таком возрасте ещё хуже.

— Можно тогда сделать выбор факультета позже, где-то на 5 курсе, — зевнул Невилл, уже слабо отправляя шар в бортик.

— Или вообще отменить, раз не работают тысячу лет спустя, — предложил Рон под звук ни на что не претендующего столкновения двух шаров.

— Скажи это консерваторам в министерстве, да и простым людям, возмутятся, мол, традицию отменять нельзя, — буркнул Гарри, закатив глаза, — но было бы прикольно действительно пожить в разных факультетах по 1 году по очереди и уже на пятом выбрать факультет, на котором будет своя углублённая программа.

— Звучит кайфово, — мечтательно сказала Луна.

— Действительно, — хмыкнул Альфред, — и так баллы в этом раунде только у Гермионы, она заработала 16 к своим 4.

— Что-то я уже подустал, давайте это будет последний раз, — вздохнул Невилл, на что все согласились.

— Хм, хорошо, — сонно проморгался Альфред и выдержал театральную паузу, — с кем вы тайно шипперите ваших друзей?

— Неожиданно, перейти от вопросов про Хогвартские реформы и людей к такому, — усмехнулась Гермиона, кладя кий на руку, — ну раз так, — обвела всех глазами, — я шипперю Рона и Лаванду, — отвернулась она, не замечая, как шар замедляется и не достигает лунки.

— Это из-за воспоминаний, да? — подозрительно сощурил глаза Рон, становясь в стойку.

— Ни в коем случае, — притворно ответила Гермиона, — просто вы действительно мило смотритесь.

— Ну ладно, — коварно улыбнулся Рон, укольнув. — Тогда я шипперю Гермиону и Малфоя.

— Я была о тебе лучшего мнения, — ткнула ему пальцем в грудь девушка, — что за извращения, я и этот фанатик-расист?

— Просто вы очень мило смотритесь, — вернул фразу Рон, радостно улыбнувшись от попадания, и продолжил уже театрально: — Он из строгой, богатой, чистокровной семьи, мальчик без выбора, она — умнейшая маглорожденная ведьма, он блондин, она — шатенка, из врагов в возлюбленных — не пропустите, Ромео и Джульетта по волшебному!

— Дурак, — раздражённо фыркнула Гермиона, демонстративно скрещивая руки.

— Да ладно тебе, Гермиона, это всего лишь шутка, — успокаивающе погладил по руке Невилл, и, отправляя случайно шар в серый кружок, — а я шипперю Гарри и Луну.

— Серьезно? — отвлекся от прицеливания семерки Гарри.

— Да вы очень мило и как влюбленные общаетесь.

— У нас с Гарри чисто платонические отношения, ничего больше, — сказала Луна, после успешного удара Гарри, и сама отправила 14 в красный кружок.

— Понятно, — пожал плечами Невилл, — ну а ты, Альфред, кого с кем шипперишь?

— Не знаю, пожалуй, никого, — отвел взгляд в сторону часов Альфред, зевая, — уже как полчаса отбой, итоги. Гарри — 13, Рон — 24, Гермиона — 20, Невилл — 3, Луна — 24.

— Рад разделить с тобой первое место, — весело сказал Рон, протянув руку.

— Взаимно, — пожала с удовольствием Луна, палочкой применив все шары в треугольник.

— И что нам за это будет? — спросил Рон, кладя кий на стол, как и другие вслед за ним.

— Наше глубокое уважение и признание, — иронично ответил Невилл, потягиваясь, на это Рон лишь привычно хмыкнул.

— Конечно, — улыбнулся Гарри, следя за точками на карте Мародеров. — Альфред сейчас свободен, проход на 3 этаже.

— Спасибо, Гарри, и всем за вечер, пока, — попрощался Альфред, выходя из созданной двери Выручай-комнаты.

— Луна, тебе лучше всего пойти через 6 этаж, а то на 5 Пивз прописался, — Гарри.

— Спасибо, — обняла его Луна и махнула всем рукой, — доброй ночи.

— И тебе, — откликнулась Гермиона, — а нам куда путь держать?

— Через 4 этаж, как раз на 3 миссис Норрис, — ответил Гарри, складывая чистую карту в сумку.

— Погнали, а то у нас уже 20 минут до отбоя, — заметил Рон, мысленно создавая нужный проход.

Выйдя из него, ребят охватило странное чувство лёгкости и приятного опустошения, будто все беды оставлены уже вчера, а новые ещё не создались на завтра.

Было уже 13 июня 1996 года, и в этот единственный выходной на неделе, который все единогласно выделили на субботу, все было тихо и спокойно. Эмма общалась со своими соседями, Сергалд делал деревянную фигурку единорога, а Сириус подкрашивал корни волос. Один лишь Альберт где-то пропадал. Но ничто не вечно под луной, и рано или поздно и выходной заканчивается толком и не начавшись.

— Господа, товарищи, у меня новость — как боггарт из шкафа, выскочил Альберт из проема...

— И дама, — поправила Эмма, первой обратившая на него внимание.

— И дама, — извинительно поклонился мужчина и продолжил, — так вот, новость очень интересная и требующая вашего безотлагательного внимания.

— А новость не подождёт воскресения, когда мы будем работать, — выглянул из зеркала Сириус.

— Подождёт, но зачем, если можно сейчас её принять? — пожал плечами Альберт и плюхнулся на диван.

— Эх, прости, Единорог, сегодня нам не дают провести время, — отложил фигурку в сторону Сергалд и сложил руки на груди, — ну рассказывай.

— Короче, я заинтересовался вопросами по эльфам, — листал в своем блокноте нужное Альберт, — и начал собирать разные данные от первоисточников. Под мою статистику в большинстве попадали очень старые эльфы, 700-800 лет, которые находились в Хогвартсе, и молодых, даже нескольких семейных эльфов удалось поспрашивать, как Клио и Кричера.

— И что выяснил? — заинтересованно прислушалась Эмма.

— Выяснил, что, по словам стариков, их предки действительно были другими. Но один из эльфов, поддавшись привлекательным речам о покровительстве самой магии, начал распространять некоторые учения среди других, и они спустя несколько веков стали нашими, современными. Сам переход произошел примерно уже в 2-3 веке нашей эры.

— Ну, если есть упоминание неведомой силы, то вероятнее всего это Родомагия, — усмехнулась Эмма.

— Весьма вероятно, — подмигнул ей Альберт.

— Интересно получается, я тут по сказкам маглов посмотрел, и у них есть описание, как эльфы уходят в Холмы, — задумчиво начал Сириус, поправивший окрашенную прядь, — может, это символическое обозначение их видоизменения. Маги же всегда не обращали внимания на эльфов, ни обычных, ни домовых.

— Смысл автора разгадает только автор, — пожал плечами Сергалд, цокнув разок задумчиво, — то есть один из каноничных, скажем так, эльфов поддался родомагии, как-то заразил остальных её правилами, они стали домовыми и стали прогибаться под магов, я правильно понимаю?

— Да, именно.

— А как так получилось, что вообще все эльфы такими стали, если тот или иной каноничный эльф мелькает по всей Европе?

— Ну, если соотносить по времени, во 2-3 веке уже начались изменения, то к 8 веку, когда маги начали поддаваться Родомагии, вполне вероятно, что она всех эльфов Европы и подмяла, — рассуждала Эмма, — а само изменение длилось несколько веков.

— Интересно, именно от эльфов тогдашние маги подсмотрели эти алтари, мантии и дары в виде крови, — высказал мысли вслух Сергалд.

— А после 10 века эльфы перестали верить в Родомагию? Просто маги вроде как да, раз до Тома о ней никто не заикался, — уточнил Сириус, уйдя обратно к зеркалу.

— Да, именно так. Из-за затишья в несколько десятилетий на вызов эльфов никто не реагировал, вот они и отвыкли. Даже начали бояться ее, ведь если предаст однажды, предаст и дважды, — после раздумий сказал Альберт, — только почему именно эльфов не пощадила Родомагия.

— Может, из-за уникальной магии, — предложил Сириус, — они могут обходить человеческие чары и колдовать без палочек, интересно представить, на что они тогда были способны, не искалеченные физически и психически Родомагией.

— А вред серьезный. Сделать из существа выше человеческого роста на ниже нашего, и поведение заглядывающей в рот собаки, — промолвил разочарованно и грустно Сергалд.

— Главное, чтобы это не произошло после нашего ритуала, — назидательно сказала Эмма.

— Это точно, — сказал Сириус, думая о чем-то своем, — в чем с тем свитком.

— Хороший вопрос. Я отдал его эльфам сразу после того, как Эмма предложила эту идею. И не зря: хоть и язык эльфов немного изменился, но они смогли за эти два года перевести свиток. Если вкратце, то автор текста утверждает, что он современник Герпия Злостного, стал свидетелем проведения его ритуала в пещере. Спустя несколько веков он ее зачаровал от чужого проникновения. Он также высказывает мысль, что в пещере хранится нечто опасное, и его стоит уничтожить. Для этого прикладывает примерное описание местности, заклинания и пароль, как открыть пещеру.

— И, вероятно, этим нечто может быть крестраж, — щелкнул пальцами Сириус.

— Или василиск, — сказал Сергалд.

— Или другой артефакт, — предложила Эмма.

— Узнаем, когда найдем пещеру, — пожал плечами Альберт, — но василиск мне кажется вряд ли, он бы умер либо от голода, либо от старости.

— Ну, не скажи, василиск же Слизерина не умер, — начал защищать свою точку зрения Сергалд.

И ребята плавно переключились на то, какие факторы влияют на долгую жизнь василисков.

Было 20 июня 1996 года. Несмотря на то, что в этот день не было никаких праздников, в министерстве все равно никого не осталось: задания были выполнены, дедлайны установлены, а полы начищены. Лишь один человек, по крайней мере не скрывающийся, шел к лифтам, дабы спуститься на самый нижний уровень министерства — отдел тайн. Видя перед собой уже знакомые глухие стены из черного кирпича, Гарри было интересно, как именно его, одного, без помощи, как думал Волдеморт, встретят пожиратели смерти, недавно освобожденные своим Лордом. Это событие было для общественности как активный снег летом — не вписывающимся в их уже размеренную и привычную жизнь, а оттого быстро замятым. Оказавшись уже в основной комнате, Гарри наугад выбрал дверь и вошёл в комнату времени, дабы помучить пожирателей смерти скучным ожиданием.

Рассматривая разные маховики, цикл жизни птички и неопознанные беглым взглядом артефакты, Гарри прокручивал план, дабы не забыться в любовании. План был прост: подкинуть Волдеморту идеи о важности пророчества, освобождении пожирателей, но при этом без убийств, сделать приманку в виде письма-угроз с туманным итогом для Гарри — и готово. Гарри и Альбус тем временем планировали показать общественности Волдеморта, но мягко, чтобы не было волнений. Уйдя из комнаты времени, картина перед глазами быстро начала меняться, пока он быстро не открыл дверь и пулей не выскочил в нее.

Комната с планетами. Космические тела вращались, а солнце им светило. Невольно засмотревшись, Гарри ненадолго потерял чувство времени, но вздрогнув, он посмотрел на часы и быстро и более волнительно пошел в зал пророчеств.

Опять карусель из дверей, но Гарри уже знал нужную, и попав в зал, он прислушался. Было так же тихо и на первый взгляд безлюдно. Наколдовав люмос, Гарри быстро направился вперёд, немного меняя свою траекторию для достоверности. Идя то к одному шкафу, то к другому, Гарри перешёл к нужному и всмотревшись в записки, нашел нужный шарик и достал его, рассматривая для вида.

— Вот ты и попался, Гарри Поттер! — выйдя из мрака, игриво стуча каблуками, вышла Беллатрикс Лестрейндж.

— Я вроде и не прятался, чтобы меня ловить, — спокойно заметил Гарри, замечая подходящих к нему пожирателей.

— О, а ты с юмором. Если будешь себя примерно вести, возможно, дослужишься до шута, — заметил мужской голос с небольшим акцентом.

— Вы устали быть им у Волдеморта? — наигранно удивился Гарри, — понимаю, Том — человек нестабильный, пошутишь не так, и голова с плеч окажется отсечена.

— Не смей называть так Лорда! — обезумела на глазах Беллатрикс.

— Тише, Белла, — встав сбоку от женщины, вышел Люциус, неожиданно чихнув, — думаю, мы с мистером Поттером сможем договориться как взрослые люди. Он нам пророчество, а мы оставляем его близких в покое.

— По-моему, не очень равные условия. — Облокотился на стеллаж Гарри, поигрывая шариком. — Вы, как исполнители такого неисполнительного на хорошие трудовые условия Волдеморта, должны выше оценивать возможность спокойного времяпрепровождения до очередной задачки: “принеси то, не знаю что, не знаю зачем”.

— По моему, мальчишка не умеет оценивать возможные прогнозы, — пробасил кто-то, выходя неровно из стеллажа, — ибо играться с нами — то же самое, что маленькой мышке с взрослыми котами.

— Поправочка — очень везучей маленькой мышке, и с котами — 15 лет прогнившими в Азкабане, и много лет слушавшими браваду Волдеморта.

— Ну всё, мальчишка, ты меня достал, — Беллатрикс доставая палочку из ножен, — ты сейчас в таком виде окажешься, что даже мысль не будет закрадываться о том, что надо было раньше взрослых слушаться.

— Как показывает практика, надо толковых взрослых слушаться, а не таких как вы. — Отлипнув от стеллажа, Гарри встал в стойку.

— Сам напросился, — не успела сделать пасс палочкой, женщина и остальные оказались погружены в непроглядную тьму со звуком убегающих ног. — Поттер!

Дальше было весело. Хоть пожиратели и были ослабленные после Азкабана, но быстро ушли из облака порошка мгновенной тьмы и нашли следы Гарри, ведущие к выходу. Правда, там уже раскочегаренные маги нашли следы, только в таком большом количестве и слоях, что ориентироваться по ним было бы бессмысленно. Разделившись, каждый из тройки пошел в свою дверь. Не найдя в одной, маги отмечали уже пройденные и шли в следующие, пока не осталась одна дверь, в которую входили уже разозлившиеся люди, желающие поскорее и радикально избавиться от источника проблем. Источник же проблем спокойно сидел перед Аркой смерти и пил чай за столиком, в центре которого находился шарик как самое вкусное и желанное угощение вечера.

— О, вы пришли, — деланно посмотрел на часы Гарри, — что-то вы задержались, я думал, близкий круг Тома быстрее справится.

— Не смей называть так Темного лорда, — быстро начала Беллатрикс во главе процессии, уже держа наготове палочку. Уже взойдя на площадку, она начала пошатываясь очерчивать заклинание, как неожиданно палочка выбилась из ее руки, а сама она без сознания рухнула на камень.

— Что за…? — не успев договорить и выразить удивление, как его и Люциуса оглушили с разных сторон.

— Я думала будет эпичнее, если честно, — из-под мантии-невидимки высунулось лицо Тонкс, обрамленное розовыми волосами.

— Кто за музыку платит, тот и заказывает, тем более мы работаем в гостевом режиме отдела, — начало приближаться звук клацанья протеза, и Аластор Моуди предстал во всей своей боевой красе, — парень, не забыл про вторую часть плана?

— Было бы, что забывать, — потягиваясь, отозвался Гарри, попивая чай.

— Не смеши мои протезы, руки в ноги и вперёд, а мы с остальными здесь разберемся.

— Хорошо. — Взяв шарик, Гарри направился к выходу.

— Нет, но всё-таки я хотела посмотреть на поединок самых одиозных…

— Тонкс, не чеши языком, как сфинкс перед спячкой, у нас дело.

— Молчу, молчу, — донеслось до Гарри, уже закрывающим дверь.

Глубоко вздохнув для настроя и крепче сжав шарик, Гарри выпил еще противоядие от зелья невнимательности и растерянности, которые миссис Лавгуд распылила перед операцией, и направился наверх, где в скором времени должен объявиться Волдеморт по плану, условия которого заключались в том, что если к определенному времени пожиратели не справятся, то он появится лично. Не прошло и 5 минут, как Гарри пришел в Атриум, и его пространство заполнила аура Темного Лорда.

— Здравствуй, Гарри Поттер, — плавно шагая своими босыми ногами, начал Волдеморт, — вижу на тебе ни царапинки, как обычно.

— Здравствуй, Том, — откликнулся Гарри, сидя на бортике фонтана, — вижу ты так и не удосужился купить себе обувь, или решил, что так полезнее для тебя, 70-летнего пенсионера, будет.

— Мордред, что за поколение, — потер переносицу Волдеморт, — и это наше будущее. Будущее, где я не выиграю этот бой… Нет, градус пафоса у Тома всегда был на уровне пустыни Сахара.

— Ну точно, пенсионер, — усмехнулся Гарри, умиляясь абсурдности диалога, — ладно, перейдем к делу, а то у тебя времени немного осталось, надо его сэкономить на более полезные вещи.

— Одна из немногих толковых мыслей от тебя за последнее время, я поражен, — губы сложились в подобие гордостной улыбки, но быстро вернулись к своему привычному паттерну — улыбки хорошего злодея, — и так, либо ты даёшь мне пророчество без последствий для себя, либо…

— Ты уходишь без последствий для нас, — также пафосно появился Альбус из зеленого пламени, — Здравствуй, Гарри, здравствуй, Том.

— О, не знал, что у нас всех назначена встреча, но тем лучше, быстрее с вами расправлюсь…

— Ну, попробуй, — и как Альбус начал двигать палочкой, так было не остановить. Впрочем, Волдеморт тоже не отставал, давая ему достойные контратаки.

Наблюдая со своего места, защищенного статуей кентавра, Гарри засмотрелся на это зрелище: вот Волдеморт оказывается в водном пузыре, вот огненная змея стремится к Дамблдору, но тут же смиряется с исчезновением, громко шипя. Но Гарри не забыл и о своей задаче: быстро отправив Патронуса Моуди с запросом об аврорах и поймав момент, когда Волдеморт посмотрит в его сторону, он разбил шарик. Несколько секунд посмотрев на туман, быстро развеивающийся от осколков, эмоции на лице Волдеморта быстро сменяли друг друга, но остановились на праведном гневе, и с новой силой Волдеморт продолжил поединок.

Правда ненадолго, на удивление аврорам, в столь поздний час с министром подоспели и, увидев общую картину — покалеченный Атриум, статуи кентавра в неположенном месте и главное — возродившегося Волдеморта, они не знали, как реагировать. Но знал, как реагировать Волдеморт, поэтому перекинувшись тучей, он залетел в камин и скрылся как не бывало.

— Что тут вообще происходит? — задал риторический вопрос Корнелиус Фадж.

— Это долгая история, — заметил Альбус, отряхивая несуществующую пыль с мантии, — но если вы хотите, Корнелиус, мы вам, естественно, все расскажем.

— Уж соизвольте, — моляще попросил Фадж и прямо так в пижаме наколдовал стол для удобного слушания.

— Началось все с того, что мистеру Поттеру начали приходить письма странного содержания в начале учебного года, — и как Альбус понесся по объяснениям, так его было не остановить.

Рассказывая легенду, что письма оказались от неизвестно как возродившегося Волдеморта, он в течение года заманивал бедного подростка в отдел тайн, чтобы забрать пророчество. И не выдержав угроз, Гарри направился в одиночку в ловушку, дабы не подставлять друзей. Благо ему удалось не нарваться на заклинания пожирателей, которые сейчас обезврежены и связаны, на этом моменте удалились некоторые авроры, но пришел Волдеморт. И Альбус, заметивший пропажу студента, пришел его спасать. Завязался поединок, а дальше вы сами знаете.

— И что же нам делать? — спросил Фадж после паузы.

— Есть некоторые идеи, — Фадж посмотрел на него с надеждой, — но лучше обсудить их утром на свежую голову, а пока нужно разобраться с пожирателями смерти.

— Слышали мистера Дамблдора? — Фадж посмотрел на оставшихся авроров, кивнувших ему, — выполняйте, и приведите все в порядок.

— Если вы не против, министр Фадж, я заберу своего ученика, и мы пойдем.

— Да-да, конечно, — устало отмахнулся тот, собираясь идти в свой кабинет.

Когда Гарри догнал Альбуса, они посмотрели друг на друга и незаметно для остальных дали друг другу пять в знак успеха.

На шестом курсе Альбус все же решил пригласить Горация в качестве преподавателя зелий, но исключать эмоциональность Тома нельзя. И поэтому, по старой традиции, Гораций решил сделать вечеринку в честь наступающего Рождества, от которой Гарри отвертеться не смог. И вот он стоял в углу, наблюдая за людьми.

— Все же не смог проникнуться светским раутом?— спросила его Луна, которая мешала безалкогольный коктейль трубочкой.

— Не смог, — пожал плечами Гарри, — у меня стойкое отторжение из-за светских раутов после ритуалов в этих Лордов и Леди. Пренебрежительно фыркнул он.

— Я все же думаю, что этот вечер еще можно спасти, — сказала Луна, заинтриговав его, и он подался вперед в ожидании продолжения.

— И как же? — спросил он, наклонив голову.

— Пойдем в выручай-комнату, — прошептала она, заглядывая ему в глаза.

— А с Альфредом ничего не случится? — кивнул Гарри на своего друга, который активно о чем-то беседовал с Элфредом Уорплом и Сангвини.

Вообще, сейчас с юношей все было в порядке, но в сентябре с ним случилось страшное. День рождения у Альфреда 31 августа, и поскольку уже в этом году у него стукнуло совершеннолетие, то ему бы пришлось проходить полноценный ритуал принятия и связывания себя с Родомагией. Но поскольку он этой участи не хотел, он рано утром сбежал из особняка и пожил в магловской гостинице — благо, всего лишь один день до учебы пришлось пережить, а дальше отец не сможет его достать из Хогвартса.

Но достали его в поезде, и не отец, а Родомагия. Спокойно общаясь со своими друзьями в зачарованном ими купе, Альфред неожиданно начал тяжело дышать, схватившись за левую ладонь, в том месте, где была линия магии от ритуалов. Примерно через минуту рана открылась, и из неё начала течь кровь, немного отливавшая золотом. И только спустя полчаса кровь сама смогла остановиться, а уже отключившийся Альфред спокойно начал дышать. Сразу по приезде поезда, друзья, до того раз в час накладывавшие на него диагностирующие чары, быстро отдали друга Мадам Помфри, а сами в тревоге отправились на ужин. Благо, все обошлось: вечером на следующий день бледный, но здоровый, вышел Альфред, который не изменился ни головой, ни телом, ни магией, которую позже проверили. Лишь Мадам Помфри добавила, что первые две недели должны быть без стресса, и отпустила его с миром.

— Гарри, Альфред дополнительно проверялся и у мадам Помфри, и у моей мамы, они не заметили в нем никаких изменений. Как и мы, впрочем, он резко не стал фанатиком Родомагии и Тома и колдует на прежнем уровне, так что не переживай, пожалуйста.

— Хорошо, тогда пойдем, — успокоившийся словами Луны Гарри быстро попрощался с профессором и друзьями, и они вдвоем покинули кабинет.

Идя по вечерним украшенным коридорам, они поменяли тему и начали дурачиться и смеяться, и, пройдя в выручай-комнату, они начали под свой смех танцевать.

— Гарри, почему мы так редко танцуем, это приятно? — кружась в его руках, спросила Луна.

— Не знаю, а ты хочешь больше танцев в нашей жизни? — покрутился он под рукой Луны, когда они сменили роли.

— Не откажусь.

— Замётано, Луна, — подхватив под талию, задержал ее Гарри высоко.

— Опусти меня, — засмеялась она, пока Гарри ее кружил.

— Опустил, а мне за это какие-то преференции будут? — любопытно сощурил глаза Гарри, в очках которого отражался свет камина.

— Моя большая благодарность, — положив руку на сердце, Луна торжественным тоном продолжила: — Я, Луна Пандора Лавгуд, благодарю Гарри Джеймса Поттера за выполнение моей просьбы, и в качестве награды сей юноша получит поцелуй в щеку. — встала на носочки Луна и прикоснулась губами к его щеке.

— Ну а я, в свою очередь, отвечаю взаимностью для баланса круговорота поцелуев в природе, — наклонившись, Гарри аккуратно поцеловал Луну.

— Спасибо, — убрав серьезный тон, Луна мило засмущалась и продолжила: — может, не пойдем в гостиную, а здесь поспим?

— Давай, — легко согласился Гарри и представил большую кровать, которая тут же появилась.

— Одна общая, ты на что намекаешь? — с иронией взглянула Луна.

— Луна, мы же платонически друг друга любим, так что все в порядке, и намекаю на то, что спать вместе теплее и уютнее, — махнул рукой Гарри и, зажмурившись, в выручай появились две двери и комплекты пижам. — Я там ванную попросил, твоя слева, — быстро схватив появившуюся пижаму, побежал Гарри.

— Надеюсь, вид ванной меня не разочарует, — несерьёзно прокричала ему вслед Луна, пока дверь не закрылась. Сделав процедуры, Гарри обнаружил на кровати Луну уже с полотенцем на голове, читающую книгу.

— Что читаем? — плюхнулся он на кровать и подполз к Луне.

— «Алису» перечитываю, — сказала Луна, положив голову на плечо Гарри.

— Ты на неё чем-то похожа, — сказал Гарри с улыбкой, — такая же любознательная и непосредственная.

— Тогда ты похож на чеширского кота.

— Почему? — усмехнулся он, беря за руку Луну.

— Потому что гладиолус, и он такой же загадочный, и иногда исчезаешь, — сказала Луна и тут же зевнула, — я быстро волосы посушу и спать.

— Буду ждать твоего возвращения. — После его слов в Гарри несильно прилетело полотенце. Сам же он в неожиданном порыве достал свою тетрадочку из сумки.

— Перечитываешь свои воспоминания? — уже зная ответ, спросила Луна, с собранными в косу сухими волосами.

— Да, что-то часто начал её перечитывать, — заметил отрешённо Гарри.

— Боишься забыть их.

— Скорее не хочу, чтобы они повторились, — после недолгой паузы размышлений ответил Гарри, — кроме тех, что связаны с близкими мне людьми, особенно с тобой.

— Я помню, как ты мне признался, а это было тоже на моем 5 курсе, — улыбнулась Луна воспоминаниям и перевела взгляд на потолок, — ты тогда засматривался вроде на Джинни, а потом на меня внимание перевёл почему-то.

— Просто понял, что Джинни не мой человек, — он лёг на подушки, предлагая Луне лечь на его плечо, — а вот ты почему-то мой.

— Ты тоже мой, — повторила Луна, устраивая поудобнее голову на его плече.

— Знаешь, меня постоянно терзает ощущение, что то, что мы делаем, слишком просто, — после недолгого приятного молчания хмыкнул Гарри, — как будто я в тех воспоминаниях настолько привык делать всё на ходу, что мне аж неудобно от той простоты и спланированности событий на несколько лет..

— Возможно, ты просто перерос свои воспоминания, но по привычке продолжаешь им следовать, — водя пальцем по его груди, ответила Луна, — или не можешь их отпустить, так как ты за них держался как утопающий в соломинку до примерно 10 лет. Или и то, и другое.

— Звучит правдоподобно. А ты как восприняла свои воспоминания? — сказал задумчиво Гарри, нащупывая пальцем цепочку медальона через ткань пижамы.

— Удивилась сначала, конечно, но я человек привычный к странным событиям, поэтому тоже фиксировала до того, как они мне уже три месяца не снились, и рассказала всё родителям.

— А как они отреагировали?

— Сначала решили, что это моя детская игра, но после прочтения моих записей они приняли этот факт достаточно легко, тем более мама как раз работала над заклятием, связанным с Родомагией, так что она даже обрадовалась от этого факта. Но а потом я уже воспоминания отпустила и начала получать новые.

— Главное, чтобы наши усилия и планы замудренные окупились и всё не было напрасно, — сказал Гарри, откладывая тетрадь в сторону, уже без того чувства зависимости и тревоги, с которыми он писал в неё и перечитывал позже, — доброй ночи, Луна.

— И тебе, — пожелала она, кладя на них обоих одеяло, и они постепенно заснули.

С момента признания Эвклидом о ритуале прошло 3 месяца. Дату ритуала маг назначил на плинтерию, дабы провести все четко по плану. За это время ученик и учитель сильно сблизились, что способствовало обучению первого: тот, хоть и из-за тревог и бессонных ночей, схуднул и приобрел на лице тени, но учебу не забрасывал, говорил, что он обязан не опозорить своего учителя на проверках. Также Криптиас ещё один раз отправился к своему дяде на два дня, как и обещал Эвклид. Его переживания, касающиеся того, что юноша расскажет Андросу о всей ситуации и как-то покажет приобретенные навыки, оказались напрасны, и мужчина решил наградить за это юношу.

— Криптиас, даймон, мой, отвлекись, пожалуйста, — сказал Эвклид, пройдя в его комнату, где юноша устало лежал после прилёта.

— Да, Эвклид, — неохотно поднялся тот и зевнул.

— За эти дни, когда тебя не было, я понял, как люблю тебя, поэтому я хочу провести обряд сочетания с тобой, — проникновенно произнес мужчина, сев у ложа и глядя снизу вверх.

— Ты серьезно? — неверяще спросил тот, растроганно положив обе руки на его лицо.

— Вполне, — тут Криптиас хотел было возразить, но Эвклид взял его руку и поцеловал в ладонь — безусловно, я понимаю, что это большой шаг, причем основанный на чувствах, и что тебе потом ещё жить и жить, а я буду для тебя обузой. Но всё-таки есть шанс, что я не выживу в ритуале, и я хотел бы напоследок быть в обществе любимого человека, с которым я разделяю глубокую связь. И мы можем провести ритуал обычных людей, чтобы никто не узнал, что ты связан с мужчиной. — каждую паузу Эвклид целовал его тело, начиная с руки, и продвигался все выше и выше.

— Ну, хорошо, — давая себя под ласки, согласился Криптиас, прикрыв глаза, — а ты знаешь, как сочетаются обычные люди?

— Знаю, но я предлагаю тебе вот так провести, — склонившись над ухом юноши, начал рассказывать Эвклид.

— Тогда завтра, — взглянул на него Криптиас затуманенными глазами.

— Да, — нависнув над ним мужчина начал зацеловывать его, а юноша притянул его к себе и застонал.

…

— Эвклид, можно я с тобой пойду? — спросил сонный, но счастливый в украшениях юноша, поглаживая свой серый жезл.

Был уже вечер завтрашнего дня, и Эвклид с Криптиасом связали себя друг с другом: утром они по отдельности приняли очищающие ванны, после чего до вечера Криптиас отправился в лес, дабы закопать в землю свою прядку волос и детский оберег, а Эвклид помолился за них у Гекаты. Мужчина встретил на закате юношу у порога и символично занёс домой в их комнату, где они вместе забылись.

— Я справлюсь сам. Тем более ты устал, сегодня был такой длинный день, — поцеловал его в лоб Эвклид, гладя по золотым волосам.

— Но я хочу помочь, тем более, когда мы связаны, это будет уместно, — упрямо боднул головою Криптиас, — ты меня многому научил, я уже могу колдовать без слов, а с ритуальным кругом я точно справлюсь.

— Я так сказал и точка, — Криптиас на это лишь обиженно отвернулся, звякнув украшениями, — не сердись, пожалуйста, я просто желаю всё сам проконтролировать, чтобы всё прошло гладко.

— Только возвращайся скорее, — отходчиво попросил Криптиас, быстро заключив его в объятия.

— Хорошо, а ты засыпай, не жди меня, — оставив поцелуй на макушке, Эвклид ушел, взяв с собою хитон и гиматий, а также из мастерской портал.

Переместившись в пещеру, где уже завтра он вновь воплотит свое дело жизни, Эвклид начал подготавливать ритуальный зал: найдя специальный знак, мужчина надавил на него, и из центра со скрежетом начал подниматься алтарь, вокруг которого Эвклид расставил свечи. Удовлетворенный от лёгкой работы, он пошел наверх. Достав все необходимые предметы: мраморную черную чашу, серебряный нож, Эвклид убрал ковер и открыл тайник. Там ничего не изменилось с последнего раза — посох с двумя змеями так и оставался нетронутым. Усмехнувшись от мысли, от шутки Мойр — кто именно поспособствует созданию из этой красивой безделушки в важный артефакт, Эвклид снял крышку с посоха и положил несколько волосков Криптиаса, которые он нашел в лесу по пути сюда. Убрав посох обратно вместе с завязанной веревкой, которая должна в момент смерти юноши переместить посох сюда, чтобы до этого его не показывать, он закрыл тайник и направился к выходу.

Остановив вращающийся волчок, Эвклид положил его в сумку и пошел тихо в дом, замечая, как горит огонь в окне и как прилетел на крышу его орёл. Вздохнув смиренно, он открыл, не скрывая, дверь и вошел в спальню. Там его встретил расстроенный Криптиас с покрасневшими глазами.

— Что случилось, душа моя? — сел Эвклид на ложе, обнимая со спины юношу.

— С Анорианом поссорился, — шепотом начал Криптиас. — Я помню, что ты просил меня никому не рассказывать о нашей связи, но желание меня пересилило, и когда ты ушел, я убежал в лес. Там меня встретил Анор, и после моей радостной вести он тут же охладел и показался мне таким далёким. Отойдя от новости, он будто взорвался и начал меня убеждать, что ты слишком таинственный и опасный маг, и если я от тебя не уйду, будет ещё хуже. Но я же тебя знаю, ты мне точно не причинишь вреда.

— Вот и правильно. Верь только мне, счастье любит тишину, — сонно согласился Эвклид и притянул к себе юношу на колени. — Я для ритуала уже всё подготовил, завтра всё быстро проведём, и всё у нас будет хорошо.

— Эвклид, мне надо тебе ещё кое-что рассказать, — тревожно посмотрел Криптиас ему в глаза, чего-то очень боясь. — Я хочу тебе перед ритуалом, который точно пройдёт хорошо, я тебе верю, рассказать тебе своё настоящее имя. — И не дав ответить мужчине, юноша быстро прошептал тому на ухо: — Моё настоящее имя практически никто не знает. Я после смерти моих родителей очень боялся, что меня найдёт их убийца, знающий моё имя, — печально усмехнулся юноша, коротко зевнув. — Но сейчас я понял, что могу его тебе доверить, и ты никому не расскажешь.

— Не расскажу, и у тебя очень красивое имя, — сказал Эвклид, укрывая их двоих покрывалом.

На пожелание доброй ночи Криптиас лишь сонно кивнул и тут же уснул, как и мужчина через некоторое время. Только вертелась у него в голове какая-то мысль, что он что-то забыл, но он от неё отмахнулся и погрузился в царство Морфея.

22.08.97

— И так, на этот раз финальное собрание, за исключением мелких вопросов, по борьбе с родомагией объявляю открытым, — привычно начал Альбус, сидя в гостиной дома Сириуса, — на повестке дня у нас: обобщение наших данных, план на этот год и план на ритуал. Начнем с группы историков.

— У нас сложилась такая хронология событий, — встал Альберт, держа в руках свой блокнот для сверки, — примерно конец четвертого века: Герпий Злостный, создатель Василиска, участник Пелопоннесской войны, враг Андроса Неуязвимого, решает создать себе крестраж. Начинает жить в Афинах под именем Эвклид, что сходится с датами и предысторией, зарабатывая себе доверие, обучает других и входит в совет. Находит себе ученика, к сожалению, имя не нашли, являющегося родственником Андроса, и склоняет его к участию в неизвестном ритуале. После этого нет речи ни о Герпии, ни об Андросе, ни о юноше. Проходит несколько веков, примерно 6-7, и начинает мелькать родомагия как божество эльфов и людоед-магов. К 5 веку эльфы изменились до вида домовиков, а родомагия вошла во вкус и начала активно осваивать людей с неплохими результатами. Маги начинают разрабатывать ритуалы против нее, примерно с 988 года, и в 998 году с Руси по Британию проходят ритуалы. И 22 июня — последний раз в этой серии, который должен был пройти успешно, исходя из предыдущих результатов. Но не вышло, и в итоге родомагия осталась только в Британии ослабленной, а маги о ней постепенно забыли. Дальше у нас период затишья и редких встреч с магами, например, братья Певереллы, до появления такого мага, как Том Реддл, известный как Волдеморт, именно он не только популяризировал ее среди сторонников, но и увеличил ее силу. Дальше слово Эмме.

— Спасибо, Альберт, — подала голос Эмма из своей рамки, — поиски пещеры, логова Герпия Злостного, пока продолжаются нашими наемными рабочими, но они обещают к концу мая, хоть и впритык, но успеем найти пещеру. А дальше нам остается ее открыть паролем и другими методами, описанными эльфом-современником Герпия. А возможный крестраж предполагается уничтожить на месте.

— Отлично, — поблагодарил их Дамблдор.- В свою очередь, я рассказал наш план Минерве из-за своей фальсификации, как следует себя вести с людьми, которые были наняты Томом на мое место, а также о нашей операции на 21 июня. Ребята в начале учебы предупредят других учеников о линии поведения, свои тренировки продолжат, конечно, тайные. Гарри, тебе слово.

— 19 июня студенты уедут по домам, и поэтому 21 июня мы планируем с помощью моей связи вывести Тома на общественный взор — он придет со стороны леса весь на пафосе, без пожирателей, и мы его показательно победим. По связи я посмотрел, что Том активно ищет бузинную палочку в Европе, так что в этот год он нам мешать не будет, впрочем, как и предыдущий.

— Хорошо, теперь миссис Лавгуд.

— Итак, составляющие ритуала такие: обсидиановый нож и чаша, зеркало Еиналеж, несколько гипнотизирующих артефактов, дары смерти, защитные артефакты и зелья. Зелья будут в специальных сосудах, испаряющих их и находящихся по стенам зала. Чаша и нож понадобятся для начала и призыва Родомагии, ведущим будет Альбус. Защитными артефактами займется Луна на внешнем круге, на среднем круге находятся Гермиона, Рон и Невилл, занимающиеся зеркалом и другими артефактами. Родомагия после призыва должна посмотреть в зеркало, Альбус создаст несколько заклинаний и катренов, Гермиона, Рон и Невилл — на подхвате. Если что-то пойдет не так, то поможет Гарри, который будет под мантией-невидимкой с камнем в застежке во внутреннем круге рядом с Альбусом. По ходу пения катренов и заклинаний, родомагия постепенно будет терять в силе и станет человеком, которого потребуется ритуально убить, и это станет завершением ритуала.

— Так — отметил Альбус, — все катрены и заклинания выучили?

— Конечно, — откликнулись ребята хором.

— Вроде все, — удовлетворенно кивнул Альбус, — звучит просто и стройно.

— Главное, чтобы так и было, — заметила флегматично миссис Лавгуд.

— К Дракклу.

Утро, особенно если празднуешь с такими заводилами и гуляками как Сириус и Альберт, далось тяжело: мешки под глазами, в которых бы поместились несколько фунтов картошки, кружащаяся голова не хуже Ночного рыцаря и общее состояние похмелья. Проснувшись в обед, Сириус бездумно начал осматривать, где он находится: это оказалась его гостиная, где помимо него спал Сергалд, тихо сопя, рама Эммы без своей хозяйки, и, вспомнил Сириус, где-то ещё должен быть Берт. Надеясь, что не в морге и не на улице, Сириус постарался встать, но алкоголь был в нём сильнее, и он тяжело сел обратно на диван, держась за голову.

— О, один пациент уже проснулся, Гутен морген, как спалось? — бодро протараторила Эмма, появившись на картине.

— И тебе не хворать, — протянул Сириус и более сфокусированно на неё посмотрел, — ты куда подевалась?

— В свой дом ушла, когда вы уже носом клевать начали.

— Это было примерно когда?

— Примерно 5 утра.

— Мерлин, мне надо запретить пить, особенно так долго.

— Соглашусь, а то это не очень эстетичное зрелище, — сказала Эмма. В это время заерзал на диване гоблин, и он потихоньку возвращался к нам.

— Который час? — спросил он хрипло.

— 1:26.

— Мда, вот так и празднуй день рождения Берта. Но зато я уже выучил урок: никогда не пить с Сириусом.

— И никогда не брать игры от тебя.

— Почему, хорошие же развлечения, у нас, гоблинов, все праздники так проходят.

— Сергалд, но…

— Доброе утро, спящие красавицы, — противно бодрым голосом встретил всех виновник их похмелья.

— Изыди, демон, у меня от твоей бодрости глаза слепит и голова пухнет.

— К сожалению или к счастью, я не демон, а ты не священник, — подметил Альберт, поставив кувшин с водой и стаканы перед ними. Когда они начали жадно пить, он продолжил: — но это не важно, первая новость в для меня новом году жизни — наши наёмные рабочие нашли примерное расположение логова Герпия Злостного.

— Что? — все трое спросили, а Сергалд и Сириус чуть не подавились водой.

— Ну, примерное, конечно, — уже не так торжественно рассказал Альберт, — но всё же, это пещера, расположенная недалеко от Средиземного моря со стороны Афин.

— И как нам эта информация поможет в борьбе с Родомагией? — заторможенно спросил Сириус.

— Ну глобально, мы изучим Герпия Злостного и если его крестраж действительно остался, то мы его уничтожим, ибо нам проблем и так хватает.

— И мы планируем это сделать до лета 1998 года, — спросила Эмма.

— Вы удивительно сегодня сообразительны, Эмма, — подмигнул ей Сквиб.

— Не паясничай, и вообще кто будет проникать в логово темного мага с неизвестной магией и уничтожать его крестраж, опять же, неизвестно как работающий?

— Ты видишь ещё кандидатов — спросил риторически Сириус, обведя рукой комнату.

— Нет, но учитывая, что в нашей команде только ты маг, это может быть очень рискованно.

— Как будто наше участие в борьбе с Родомагией таковым не является, — заметил Сергалд, выпив всю воду из кувшина.

— А потом спрашивают, почему мужчины так мало живут, — философски заметила Эмма.

— Ну из нас 4 только ты в портретах ходишь, — ответил Сириус.

— Из-за такого же рискованного мужика, как вы, — ответила Эмма, — но я так понимаю, вариантов у нас больше нет, — посмотрела она Альберта.

— Глобально нет, но можно этот вопрос согласовать с Дамблдором, чтобы он нам людей привлек.

— Хотелось бы. А то не хочется узнать, что от вас остались ручки да ножки. А ведь у вас даже портретов нет, чтобы скрасить мою портретную жизнь, — сказала Эмма, театрально вздохнув.

— Организуем, — сказал Сириус, нашедший зелье от похмелья в неприметном шкафчике. Выпив его, уже со спокойствием и с улыбкой он продолжил: — лед тронулся.

— Вообще-то это моя фраза, — не обидевшись, сказал сквиб, и все рассмеялись, расслабившись.

Рано утром дул соленый ветер с Средиземного моря, и на побережье стояли 5 разномастных личностей: гоблин, сквиб, подросток, оправданный посмертно преступник и инсцинирующий свою смерть старик. Что-то ища глазами на камне пещеры, сквиб и гоблин полностью погрузились в дело, а маги их не отвлекали и охраняли от посторонних. Наконец-то, что-то найдя, мужчина подозвал старика и начал показывать ему на письмена, еле различимые из-за полумрака пещеры. Рассказав, маг достал из своей сумки большое количество пергамента и чернил и подозвал остальных, начав объяснять, что делать. Действие оказалось несложным: написать противоположное по смыслу записанному на пещере заклинанию, прикрепить листок с ним на камень и произнести пароль.

Проделав все в точности как указал мужчина, они отошли и заметили, как в стене образовалась дверь, и она открылась. Полностью открывшись и пропустив немного солнечного света, а потом и остальных, кроме гоблина, который остался караулить снаружи.

Начав осматривать помещение, люди заметили удивительную сохранность, контрастирующую с мертвенностью помещения: ритуальные рисунки на полу, алтарь, лестница и неприметная дверь. Но действовать надо, и заметив лестницу, пошли туда подросток и старик, пока внизу изучали пространство преступник и сквиб.

Идя по лестнице, можно было заметить рисунки разной степени сохранности, в основном изображали они сцены охоты и творения магии, что говорило о том, что хозяин пещеры был большим любителем подобного. На верху старика и подростка встретили 2 входа, и, пойдя в сторону левого, они толкнули уже приоткрытую дверь вперёд.

Там оказалась на удивление достаточно уютная атмосфера. Несмотря на беспорядок, было ощущение присутствия человека, любящего создавать уют: сочетание зеленого и фиолетового, разные фактуры, сухие цветы.

Но, к сожалению, каких-либо вещей здесь не оказалось, будто хозяин комнаты успел только нарядить ее, но не обжить. Также не нашлось проходов и тайников, но это уже ничего не говорит о хозяине.

Вернувшись в коридор, старик и юноша чарами открыли вторую дверь, и там уже оказалось интереснее.

Создавалось впечатление, что они попали в комнату ученого: множество свитков с непонятной, но четкой организацией в шкафу, разные кристаллы и красивые, и использованные, небольшие венки и кустики давно иссохших трав и недописанный папирус на греческом. Начав искать что-то ещё более выделяющееся, старик и подросток здесь засели на час, растянувшийся по ощущениям на дни, но так и не нашли, что искали. Но заметили определенную закономерность: лепестки какого-то фиолетового цветка создавали впечатление, что они лежали в четко отведенном для них месте, и посмотрев со стороны, они образовали пять точек, которые пересекались в центре комнаты. Под большим ковром оказалась каменная дверца, исписанная разными знаками, и, подгоняемые ощущением того, что это оно, подросток и старик начали активно колдовать над ней.

И это не прошло даром. После такой атаки когда-то могущественная, но уже забытая и старая письменность будто выдохлась, и каменная дверца сама отворилась. В перчатках из драконьей кожи подросток вытащил длинный деревянный ящик специальными щипцами, а старик попытался открыть его магией, но ничего не вышло. В ход пошли маггловские инструменты и грубая физическая сила, но ящик не подавался натиску. Смирившись с упрямым ящиком, но убедившись, что в нем что-то ценное, они положили его в специальную сумку. Сама же сумка оказалась в еще одной для надёжности, и пара быстро вышла из комнаты. По дороге всех найдя живыми и здоровыми, вся компания направилась к выходу. Запечатав так же пещеру, как и до вторжения, 5 личностей собрались вокруг обычной вилки и в ту же секунду исчезли, оставив после себя следы на песке, тут же смываемые волной.

…

— Честно говоря, я думал, будет сложнее и страшнее, — сказал Гарри, выпивая укрепляющее после перемещения из Греции в Британию.

— Неожиданно, но ожидаемо, — высказался Альбус, — магия на месте не стоит, да и мы уже на опыте расхищать крестражи.

— Это точно, — усмехнулся Гарри, глядя на сумку, — куда положим?

— В надёжное место. Раз не смогли открыть ящик в пещере и там уничтожить крестраж, придется здесь думать и завершать, — вздохнул от досады Альбус и посмотрел на остальных, — спасибо вам всем ещё раз, что отправились в такое опасное дело.

— Ой, да брось, Альбус, — ответил легко Альберт, выпив глоток чая, — зато жить интереснее. Тем более я за столько лет столько узнал, что можно и книгу написать.

— Ну, в принципе, можешь, если после успешного ритуала, — вяло после портала заметил Сергалд, отпив крепкий кофе.

— Не если, а когда мы завершим ритуал, — поправил Сириус, попивая воду.

— И осталось только проверить, ничего ли мы не забыли, — подала голос Эмма, довольная от их рассказа о доставке крестража Герпия Злостного сюда, в Хогвартс.

— Но это уже мелочи жизни, — махнул рукой Альберт и выдвинул руку с чашкой вперёд, — за успех.

— За успех.

…

— Итак, сегодня 21 июня 1998 года, 3 часа утра — монотонно и сонно, после тяжёлой ночи начал Гарри импровизированный допрос. — На повестке дня допросительное мероприятие с целью узнать мотивы, цели и общую предысторию мага Тома Марволо Реддла, именуемого также как Лорд Волдеморт, проводящиеся под усовершенствованной сывороткой правды, рождённого 31 декабря 1926 года. Первый вопрос: Реддл — посмотрел внимательно на связанного на стуле мага — с какой целью вы проникли в Хогвартс поздно вечером 20 июня?

— С целью достать крестраж для Родомагии, — бесцветно сказал Волдеморт, но в его глазах играли неверие и гнев от ситуации.

— Родомагия объяснила, для чего ей необходим крестраж Герпии Злостного? — спросил Альбус, сидевший рядом с Гарри.

— Нет, потому что Родомагия не нуждается в объяснениях своих действий, — пробежала тень одержимости и блаженности на лице Тома.

— Вы отправились за крестражем одни или с кем-то ещё? — прочитал следующий вопрос Альбус, быстро написанный на отдельном листе.

— Вместе с ближайшими сторонниками.

— С какой целью вы их взяли?

— Они ожидали меня, когда я возьму крестраж. Но получилось так, что я им рассказал место, где крестраж охраняется, до моего заключения, — небольшая вредная радость проскочила в красных глазах.

— Когда планируете снова на нас напасть?

— Когда вы планируете проводить ритуал.

— Откуда вы получили сведения о нём? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Гарри, ибо ритуал — секретное дело.

— Вы думали, что подлили пусть и усовершенствованное зелье подчинения, и всё? — неожиданно и безумно расхохотался Волдеморт. — Признаю, это было неплохим ходом, но нет ничего невозможного перед Родомагией, если её хорошенько попросить.

— Какие у вас отношения с Родомагией? — спросил Альбус, а ребята, стоящие по сторонам импровизированной допросной в Тайной комнате, заинтересованно подались вперёд.

— О, очень близкие и долгие, — прикрыл глаза, впервые мягко улыбнувшись. — Она нашла меня восьмилетним ребёнком, который ничего не понимал, а сейчас его уже боятся и безропотно склоняются перед ним.

— Расскажите подробнее о своём жизненном пути, мистер Реддл, — сменив тактику, Гарри сложил пальцы домиком.

— Ну, раз мне остался час жизни, почему бы и нет? — хулигански усмехнулся Волдеморт и поудобнее устроился на стуле. — Жил-был в приюте мальчик Том Марволо Реддл… — ностальгически начал он

…

В канун Нового года родился в детском приюте мальчик с необычным именем, Том Марволо Реддл, мать которого быстро умерла, успев лишь назвать малыша. Малыш рос… противоречивым: он не плакал и не шумел, но его тихое поведение отчего-то больше беспокоило, чем обычные детские плач и истерики. К сожалению, это заметили и другие дети, пусть и неосознанно: они его сторонились, обсуждали за его спиной и в минуты страха выплескивали свою энергию на нетипичного ровесника.

Его били, портили его немногочисленное имущество, обзывали.

Но произошло ни много ни мало чудо, в одну из драк из-за небольшого кусочка сахара, а в 30-е годы это было большой удачей — лишнее, так желаемое недоступное, они начали его окружать. Из-за общего стресса и внешнего давления, что-то произошло внутри, и неизвестная сила, кипевшая в Томе, вырвалась наружу в виде ветра, который снёс его противников. Неверяще глядя на руки, мальчик вздрогнул и убежал в кладовку, где его не нашли в ближайшие 5 минут. Успокоившись там и глядя на сахар, свой первый трофей, Том с заторможенной радостью и гордостью от небольшой победы, быстро положил его в рот. Почувствовав давний вкус сладости, он начал думать, как именно ему удалось победить.

Рассматривая внимательно руки, он не нашёл ничего нового — вот тебе линии и узоры, мозоли и трещинки. Решив подойти по-другому к вопросу, Том вспоминал другие подобные случаи: как он слышал будто змеиное шипение в траве парка, как видел людей, на которых другие не обращали внимания: “Я особенный” — пришла только такая мысль в голову юного Тома, и из кладовки вышел уже совсем другой мальчик.

Время шло, а мысль об особенности всё больше начала приживаться, когда Том пробовал использовать силы самостоятельно. Пусть и не сразу, но у него получалось: передвижение предметов без прикосновения, причинение неприятностей обидчикам, которые даже и не догадывались об этом.

В одно из воскресений, когда церковь неумолимо стояла над душой Тома, он заметил необычное. До того не обращавший внимания на старших ребят, священник степенно подошёл к почти совершеннолетним ребятам из приюта и что-то начал им рассказывать, очень, как показалось Тому, манящее и интересное. В конце их диалога некоторые ребята покивали мужчине, пожали друг другу руки и разошлись. Том решил, что обязательно узнает, что же они затеяли.

Время шло, а Том не смог поймать момент, чтобы узнать о связи ребят и священника Джозефа Рейдера. Но уже 15 июля 1934 года ему повезло. Заметив, как они утром выбивали отпраздновать совершеннолетие их друга до завтрашнего утра, и радостно, позже друг друга хлопнув по плечу, Том понял, что сейчас или никогда.

Вечером, когда нарядные ребята вышли из приюта, Том, пожелавший, чтобы его никто не заметил, пошёл в небольшом отдалении за ними.

Шли недолго к заброшенной фабрике, которая одна из первых закрылась в начале депрессии. Уйдя в глубь здания, Том заметил, как у лестницы, ведущей в подвал, стоит человек в робе, который внимательно рассмотрел молодых людей, позже доброжелательно им улыбнулся и пропустил вниз. Заинтригованный мальчик решил подождать, пока охранник уйдет, и, когда время уже приблизилось к 12 ночи и мужчина погрузился в тьму подвала, Том через несколько минут начал спускаться.

На голых кирпичных стенах играли небольшие отсветы, и мальчик, ведомый ими, приближался к их источнику. К свету прибавились и странные звуки многоголосного пения, и, проскочив незаметно к большой коробке, Том начал наблюдать за происходящим.

Люди в разных цветных мантиях, пола и возраста закончили пение и внимательно смотрели на своего предводителя — того самого священника.

— Дорогие лорды и леди, наследники, — обведя руками круг людей, торжественно начал старец, — в этот день совершеннолетия нашего брата, Бенджамина, — другие начали хлопать, и названный парень двинулся в центр круга, — мы сделаем посвящение в нашу семью и совет, и он сменит статус с наследника на Лорда. — снова раздались хлопки, и Бенджамин выглядел таким гордым и радостным, что Тому ещё больше стало интересно.

— Итак, — жестом руки тут же замолкая людей, сказал Рейдер, — Бен, сядь на этот стул. — юноша послушно сел на него и снизу вверх посмотрел на священника, — сейчас я тебя буду вводить в состояние транса, а ты должен честно отвечать, и если ответы меня устроят и будут в соответствии нашему кодексу совета, то ты станешь Лордом.

— Как скажете, Лорд Рейдер, — тихо усмехнулся от подобного обращения Том и начал наблюдать за отрядом посвящения. Священник достал свой яркий медальон и начал из стороны в сторону его двигать, махнув кругу, чтобы они монотонно запели. Через некоторое время, когда у Бена начали трепетать глаза, подал голос священник.

— Как тебя зовут, юноша?

— Бенджамин Смит, — спокойно ответил он.

— Когда ты родился?

— 15 июля 1916 года.

— Почему ты захотел войти в наш совет?

— Потому что я вами искренне восхищаюсь и хочу приблизиться к вашему величию.

— Что ты планируешь после вступления?

— Помогать вам и нашему совету.

— Твои ответы искренни?

— Абсолютно, — и после этого пение начало стихать.

— С каждой цифрой ты постепенно будешь возвращаться к нам, и когда я сосчитаю до 10, ты полностью очнешься, кивни, если понял. — после кивка, с каждым числом Бен все более осмысленнее смотрел.

— Поздравляю тебя, Бен, теперь ты Лорд и входишь в наш совет, — доброжелательно улыбнулся священник и крепко пожал руку юноше. Бен выглядел замедленным, но очень довольным, будто заново родился, и когда ему дали мантию Лорда, он с гордо поднятой головой надел её.

— И последнее, что потребуется нашему новоиспеченному лорду — это подписать клятву своей кровью и внести взнос. Один из помощников пододвинул стол, перо, бумагу и спирт с иголкой. Когда Бен подписал клятву, чуть поморщившись от дискомфорта в пальце, он продезинфицировал ранку и с уважением протянул бумагу священнику. Достав трясущимися руками деньги, Бенджамин одновременно с радостью и скупостью отдал их Рейдеру. Кивнув ему на место в круге, продолжил священник: — И так, объявляю наше собрание закрытым, следующее будет 2 августа.

После этих слов все начали снимать мантии лордов и леди, и под ними оказывались обычные люди: кто в рабочей одежде, кто в потрёпанной и старой, а кто-то щеголял и в дорогих одеяниях и украшениях, но с дополнениями в виде неуверенной сутулости и бегающих от всего и вся глазами.

Незаметно уйдя, Том быстро добрался до своей комнаты через открытое заранее окно и водосточную трубу и, под впечатлением от сегодняшнего вечера, уснул с необъяснимым впечатлением своей избранности.

…

Обычный для сентябрьских улиц Лондона дождь шумел целый день и намеревался идти и вечером. Том, медленно шагая под тяжелыми каплями, пребывал в полусонном состоянии, находясь во власти необычного момента. Завернув за угол, за которым уже виднелось здание приюта, мальчик уже хотел перейти на более скорый шаг, как его кто-то утянул за скромный школьный рюкзак.

Незнакомые руки начали быстро и оперативно затаскивать его в салон дорогой машины. Но Том не был бы Томом, если бы не старался до последнего пытаться себя спасти.

Усиленно, но безуспешно брыкаясь, мальчик заметил боковым зрением блеснувший нож и, моля кого-то свыше, он с усилием постарался выпустить свою силу. Раздался звук бития стекла, и руки исчезли с его тела, как и машина с улицы.

Стоя как вкопанный недалеко от приюта, Том тихо начал оседать на землю, осознавая неудачный момент своей смерти.

Обычный дождь капал над вздрагивающим телом, скрывая для него непохожие слезы страха.

…

Было жаркое 1 августа 1935 года, последний день поездки приюта на море с живописным видом. Уже успев покошмарить своих ровесников вчера и забрав в качестве трофея куклу из колосков девчонки Мэри, сегодня Том в лучшем расположении духа гулял по опушке леса недалеко от их дома. Пока он не нашел ни одной змеи, с кем можно было бы пообсуждать этих людишек, невкусную кашу на воде и грандиозные планы на будущее, но ничего не могло испортить ему настроение. Думал Том, пока возле удивительно старого, иссохшего дуба, которое смотрелось инородным среди тонких деревьев, на него из большого дупла не посмотрели змеиные глаза, сияющие золотом.

Вздрогнув, Тома неожиданно сковал страх, и змея, любопытно шевеля языком, вдруг заговорила:

— Какой интересный человечек! — выползая из сухого дупла, таинственным тоном прошипела змея. — Да еще и маг, очень сильный маг, — дополнила она, когда начала окутывать окоченевшее тело.

— Что ты делаешь? — смог наконец-то спросить Том, бегая глазами по округе на предмет своего спасения, когда перед ним снова предстали золотые глаза.

— Изучаю такого сильного мага, впервые за столько времени, — сказала она и быстро пощекотала языком щеку мальчика, — и особенного.

— Особенного? — зацепился Том за это слово.

— Да, особенного, — повторила змея, сохраняя зрительный контакт, — того, кто сможет изменить магический мир.

— То есть я волшебник? — шокировано спросил Том, который до этого не пытался дать названия своим странностям.

— Конечно, и как я ранее сказала, особенный и сильный. В тебе есть власть, которую ещё никто не видел, и ум, с которым ты достигнешь великого.

— Правда? — в глазах мальчика промелькнула затаенная надежда.

— Правда. И если хочешь, я тебе помогу, — искушающе произнесла змея, не мигая глазами.

— А что ты получишь за мое желание? — спросил недоверчиво Том.

— Ничего, — усмехнулась змея и покачала головой, — пожалуй, только возможность любования и обучения такого одаренного человека, как ты, Том.

— И что мне надо делать, чтобы ты мне помогала? — поддавшись вперёд, спросил Том.

— Немного дать мне укусить, чтобы со мною у тебя образовалась связь, и я могла тебе всегда помочь.

— Как скажешь, — выдвинув вперед свободную левую руку, Том не ожидал, с какою силой змеиные клыки вонзятся в его плоть.

Зажав рот рукой, чтобы никто не услышал, он наблюдал, как кровь начала исходить изо чешуйчатого рта, но в какой-то момент змея, будто насытившись, наконец-то отпустила его полностью красную руку, на которую змея что-то прошипела, и рана и кровь начала исчезать.

— Извини, что доставила тебе боль, — просяще и виновато опустила голову змея, — я давно не встречала такой особенной крови и не удержалась.

— Если тебе будет от этого лучше, то я могу стерпеть, — сказал Том, стараясь гордо поднять подбородок.

— Какой сильный маг! — восхищённо произнесла змея и начала обвиваться нежно вокруг него и положила голову ему на плечо, — и раз так, буду тебе помогать.

— Спасибо, — тяжело дыша от шипения в ухо, Том и не заметил зарождения своей зависимости.

Обомлевшие глаза вернулись к дубу, который теперь стал напоминать ему белый череп, а дупло — открытый рот.

…

С тех пор три года пролетели как миг. Родомагия, как позже представилась змея, регулярно одаривала Тома вниманием, когда его не хватало, воодушевляла после столкновений с неприятелями и, самое главное, давала знания.

— Видишь ли, в меня, Том, давно никто не верит, — грустным голосом вела она диалог внутри головы мальчика.

— Но почему, ты же добрая, всему даёшь ответы, мне помогаешь? — удивлённо спросил Том.

— Злые языки страшнее молнии. Молвили обо мне всякого, кто во что горазд. И говорили, что новому поколению магов я не нужна, новому магу — новые идеи, и многое другое. Но я же осталась, как я могу быть неактуальной? — риторически спросила Родомагия.

— И не говори. У меня примерно также, обходили меня стороной, никто не хотел со мной играть или говорить, — обиженно сказал Том, но потом радостно продолжил: — но зато сейчас уже мне подчиняются, и по струнке ходят.

— Да, это очень хорошо. — уверенно подбодрил голос. — А ты бы не хотел, чтобы я была у каждого мага?

— Как это? — спросил немного ревниво Том.

— Чтобы маги, как и ты, думали о своем прошлом, когда магия была сильнее, магглы глупее и боязливее. А ты был их главой, как человек, который меня распространил.

— Ну раз так, то звучит достаточно неплохо, — покивал Том, — но как это сделать?

— А я тебе сейчас расскажу, итак… — голос Родомагии прервался из-за стука в дверь Тома.

— Том, к тебе гость, он профессор и хочет с тобой поговорить, — открыла дверь миссис Коул и в комнату вошёл высокий мужчина средних лет с рыжеватой бородой. — Веди себя хорошо.

— Да, миссис Коул, — безропотно откликнулся он, опустив голову.

— Здравствуйте, мистер Реддл, — сел на стул напротив кровати мальчика мужчина. — Меня зовут Альбус Дамблдор, и я являюсь профессором в твоей будущей школе.

— Он может обманывать, будь настороже, — лёгкий шепот пронесся в голове Тома, и он тут же начал внимательно следить за разговором и собеседником.

— Вы не доктор? — не сумел сдержать нотки страха, а после и раздражения Том. — Миссис Коул уже водила ко мне врачей, со мной всё нормально.

— Я не врач, мистер Реддл, — спокойно и немного устало сказал Дамблдор. — Я другой, как и ты, и школа наша необычная.

— Докажите, — резко и жадно приказал Том.

На что Дамблдор недолго в упор посмотрел, достал палочку и на его глазах поджёг шкаф.

— Что вы делаете? — испуганно мальчик вскочил с кровати.

— Сэр, мистер Реддл, — спокойно ответил Дамблдор. — Я не из сумасшедшего дома и прошу представить вас соответствующим образом.

— Конечно, — с обидой и раздражением сел Том и дополнил: — сэр.

— Доставай вещи других детей, — строго сказал мужчина. — В Хогвартсе не терпят воровства.

— Можно подробнее про школу, сэр, — нехотя доставая коробочку с его трофеями, протянул он мужчине.

— Это школа чародейства и волшебства, — щека у Дамблдора дернулась, и он отвёл взгляд к окну, — и дисциплины там соответствующие: чары, зельеварение, заклинания и другие. Для уроков понадобится много вещей, — вытащил он из мантии конверт и звенящий мешочек, — так как у тебя нет опекунов, попечительский совет выделил и будет в течение всего обучения выделять тебе сумму, а в конверте написано, что нужно купить. Сейчас мы направимся в Косой переулок.

— Я сам справлюсь, сэр, — вставил Том, стараясь звучать вежливо, — я хорошо ориентируюсь по городу, не заблужусь.

— Уверен? — уточнил Дамблдор, оценивающе оглядев его с ног до головы.

— Абсолютно, сэр, — максимально уверенно ответил Том.

— Тогда вот тебе и билет на поезд, отправляющийся 1 сентября в Хогварт с вокзала Кингс-Кросс. Адрес Косого переулка… — дорассказав, Дамблдор встал и внимательно осмотрев комнату, задержавшись на мальчике, он попрощался с ним и удалился из его комнаты.

— Дурацкий старикан, — раздражённо пнув стул, подытожил Том, не зная, что ему делать: бить, кричать или догнать наглого мага.

— Успокойся, Том, — утешающе начала Родомагия в его голове, — рано или поздно, уж поверь мне, такие как он будут стоять на коленях подле тебя.

Правда?

— Конечно, — а нам необходимо к этому подготовиться, давай распакуем конверт, — после ее предложения Том успокоился и начал изучать содержимое письма.

…

— Кхм, Родомагия, что ты думаешь о крестражах? — задумчиво спросил Том перед сном, достав огневиски, которое он забрал как староста у третьекурсников.

— А что это? — любопытно откликнулась она.

— Это артефакт, якорь для души. Проводишь ритуал, душа разделяется на части, и ты бессмертен, — развязно сказал он, махнув неопределённо рукой.

— А кто его создал, не знаешь? — с интересом спросила Родомагия, хотя Том не придал этому значения.

— Некий Герпий Злостный, создатель также первого василиска, известный тёмный маг, живший в Древней Греции.

— Хочешь жить вечно? — после небольшой паузы уточнила Родомагия.

— Ой, хотелось бы. Жить, властвовать с тобой, красота, — пьяно икнул Том.

— Думаю, это отличный вариант, — уверенно сказала Родомагия, — а интересно, только один крестраж можно сделать или можно больше?

— Об этом я не думал, — удивлённо констатировал Том.

— Ну ты подумай на досуге и ложись спать, — наставительно посоветовала Родомагия, и на утро от этого разговора у Тома осталась только идея о большом количестве крестражей.

…

Прошло уже 5 лет, и Том Реддл, а в узких кругах известный как Лорд Волдеморт, под чутким руководством Родомагии изучал библиотеку Слизерина в тайной комнате.

— Уже чувствуешь этот аромат знаний и опыта? — предвкушающе спросила Родомагия, наблюдая, как Том восторженно ходил вокруг стеллажей.

— Да, я и не мечтал, что мой предок будет таким щедрым, — жадно обводя взглядом книги, ответил Том.

— О, посмотри на зеркало, какое красивое! — указала Родомагия, и он взглядом зацепился за него.

— Действительно симпатичное, — водя пальцами по узору рамы, высказался Том, — но книги лучше и…

— Замри, — властным шепотом сказала Родомагия, и парень встал перед зеркалом, глядя на свои глаза с расширенными зрачками.

— Найди среди книг и свитков ту или тот, где буду значиться я, и если попадется строка “назвать Родомагию по ее имени…, дабы победить ее”, то аккуратно сотри ее чарами, чтобы это выглядело достоверно, ты меня понял, Том. — на это он коротко кивнул с все еще расширенными зрачками.

— Приступай, мой Лорд, — и Том с остекленевшим взглядом начал шерстить по полкам с помощью магии и рук. Спустя час 2, ему улыбнулась удача, и заветная строчка нашлась в свитке, и маг ее послушно стер чарами и замаскировав, что так и было. Вернув его на полку, Том вернулся к зеркалу.

— Ты забылся среди книг, у тебя болит голова, и сейчас ты пойдешь в свою комнату отдыхать, отомри, — сказав это, Том тут же зажмурился и начал тереть виски.

— Ох, что случилось? — вслух спросил Том, пошатываясь.

— Ты забылся, изучая литературу, — спокойно произнесла Родомагия, — на несколько часов, не вылезая. Том, тебе нужно отдохнуть.

— Да, пожалуй, — послушался Том и взяв с собою сумку, направился наверх. Целый день у него болела тупая голова, и боль ушла только со сном и красивыми песнями Родомагии на древнем языке.

…

Литтл-Хэнглтон был обычной английской деревней, где самой большой новостью за неделю могло быть чей-то сворованный фунт яблок. Но кто-то желал создать не просто новость, а сенсацию. Звали этого человека Том Реддл, сейчас идущий на отдалённый холм, к предполагаемому родственнику. Увидев давно иссохший труп змеи, прибитый ржавым гвоздём к косяку, он не удивился удалённости дома, который держался на добром слове заклинания. Открыв чарами дверь, Том брезгливо переступил порог дома, и откуда-то слева раздался злобный голос, а точнее шипение.

— Кто здесь? — перед ним встал мужчина, очень грязный и некрасивый, внимательно смотревший на него своими маленькими блестящими глазами.

— Том Марволо Реддл, — ответил на парселтанге юноша, презрительно оглядывая помещение.

— Реддл, Марволо, — мозг мужчины соображал туго, но старательно, — ты сын моей непутевой сестрицы, Меропы, и того маггла — богача Реддла. А ведь точно — вы с ним одно лицо. Кстати, не представился, Морфин Гонт, твой дядя, — шутливо поклонился тот.

— С отцом я поговорю попозже, сейчас я желаю услышать ответы на свои вопросы.

— О, — отсмеялся Морфин, показывая свои жёлтые зубы, — это я должен спрашивать: где медальон Слизерина? Твоя мамаша его украла перед тем, как сбежать. Хорошо, хоть кольцо не прихватила, — демонстративно помахал рукой, на которой было кольцо с массивным камнем и непонятным рисунком.

— Что же, думаю, надо переходить к плану Б, — задумчиво сказал Том, медленно поднимая палочку.

— А у тебя был план А? — спросил мужчина, полностью уверенный в своих силах.

— Легилименс, — перед глазами Тома мелькала жизнь жалкого человека: отец — тиран, забитая сестра, Азкабан, заносчивые Реддлы… смотря на воспоминания, Том не заметил, как его сменила Родомагия, ухватившись за одно воспоминание:

— Помните, дети, — говорил мужчина, похожий на обезьяну, перед мальчиком и девочкой, которым на вид было по десять лет, — Сам Салазар завещал передавать нам это знание. И вы должны его знать так, что даже если вас ночью разбудят, вы смогли ответить. Имя Родомагии, над которой надо провести завершающий в серии ритуал, Гиа… — внимательно дослушав воспоминание, Родомагия сделала так, чтобы и Том, и Морфин забыли о нём.

Всё это произошло так быстро, что люди этого не заметили и продолжили как ни в чём не бывало. Том усыпил своего дядю, взяв его палочку и отправился навещать семью отца.

…

— Как ты думаешь, в мою программу будет хорошо ложиться праздники колеса года? — спросил Том, читая за стойкой магазина “Горьин и Бэркс” магловскую книгу о них.

— Думаю, да, — отозвалась Родомагия, — а сколько праздников?

— 8 на год.

— Тогда точно будет хорошо, — триумфально сказала Родомагия, — ты же сделаешь алтарь и чашу под них?

— Конечно, это будет сложно, но учитывая, что это будет для избранных, то как раз.

— Спасибо, мой Лорд, — кротко поблагодарила его Родомагия.

— Как тебе идея, к близкому кругу обращаться по лорд и леди, а к их детям — наследники?

— Думаю, это будет очень достойно и будет мотивировать других становиться как ты.

— Спасибо, — ответил Том, довольно собой хмыкнув, — я ещё заметил, что будто после установления нашей связи я стал сильнее магически. Может, в благодарность, ты будешь им тоже усиливать. Немного, чтобы знали своё место.

— Можно. И назвать их родовыми дарами.

— Точно, — азартно и увлечённо подхватил Том, записывая карандашом прямо в книге идеи, — связать супругов можно специальным обрядом истинных партнёров. Перед этим проведя проверку у тебя, конечно же.

— Фантазёр, ты, Том, — мечтательно произнёс голос в голове, — если хочешь неугодных тебе людей или не соблюдающих наши правила, я могу отобрать магию или что-нибудь ещё.

— Хочу, и называть их после предателями крови, — продолжал записывать идеи Том.

— Ты просто гений, мой Лорд.

— Спасибо, — устало сказал он и решил перевести дух и тему, — кстати, что думаешь насчёт Хепзибы Смит? Действительно ли у неё настоящие чаша Пуффендуй и медальон Слизерина?

— Не попробуешь — не узнаешь, — неопределённо высказалась Родомагия.

— Тогда возьму нашу клиентку на палочку, — коварно произнёс Том, уже представляя, как будет делать крестражи.

…

— Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам очень приятное известие. — В недолгой тишине Том обвёл взглядом собравшихся представителей чистокровных семей, заинтересованно ждавших продолжения. — Как вы знаете, я всегда старался быть с вами честным и откровенным и помогать нашему магическому миру безвозмездно. И хочу вас познакомить с воплощением самой магии — Родомагией, — торжественно проговорил он, ожидая реакции.

— Родомагия, — прокатил слово на языке Абраксас Малфой, в чьём доме все и собрались.

— Верно. — встал Том и начал ходить вдоль стола. — Как вы знаете, мне в детстве не повезло оказаться в маггловском приюте. Но кто-то надо мной точно сжалился и послал мне в один день Родомагию, точно предвидение. Я помню этот день, как вчера: недалеко от моря, в негустом лесу, стоял могучий иссохший дуб, и из его дупла, как изо рта черепа, вылезла змея. Она мне сразу понравилась, говорила, что я стану миссией и смогу изменить мир к лучшему. Укусив меня, — Том поднял левый рукав своей мантии, демонстрируя шрам, — она создала глубокую связь, которая сделала меня таким, каким вы видите прямо сейчас — сильным, уверенным и амбициозным. Вы тоже можете стать такими же, если будете выполнять простые ритуалы.

— И что подразумевают эти ритуалы? — спросил Долохов, точно заворожённый.

— Я вам покажу на практике, но через час, — ответил Том, наблюдая, как несколько пожирателей досадно вздохнули, — однако я поделюсь некоторыми сведениями прямо сейчас. Начинать ритуал следует в правильной одежде — льняной мантии, цвет которой зависит от случая, сделав ножом надрез на левой ладони, между линией жизни и ума — я назвал её линией магии, вы должны окропить своей кровью чашу. И через некоторое время к вам переместится Родомагия, у которой вы можете просить всё, что угодно.

— Прям уж всё? — иронично поднял бровь Максимилиан Розье.

— Да, но лучше просить в соответствии с праздником и значением ритуала, — неожиданно из-за спины Том достал книгу в дорогом зелёном переплёте, — однако не стоит беспокоиться. Я много лет общаюсь с Родомагией и все тонкости записал специально для вас. Напротив каждого участника вечера приземлился объёмный том.

— Вы желаете начать ритуал? — спросил он с искушающим оттенком. Все участники, ведомые кто перспективами, кто интересом, согласились на его предложение.

…

— Что же — непривычно холодный голос раздался из-под капюшона мантии, и свечение кожи в тон ему сменилось на холодный отлив — раз не нашел крестраж Герпия, так не нашел.

— Извини меня, пожалуйста, — стоя на коленях, просил Том, говоря нетипичной для него жалкой интонацией. — Я честно пытался отыскать эту пещеру, выучил наизусть твое описание, нанял специалистов на ее поиски. Я ничего не нашел.

— Иди ко мне, — голос немного потеплел, и рука приветственно ему махнула. Том послушно оказался у алтаря, с накрытой холодной рукой щекой.

— Поближе, — притянув к себе его, их глаза оказались на одном уровне.

Зрачки Тома оказались расширенными, а сам он затрясся в судорогах.

— Ну, почему, почему? — неожиданный крик фигуры наполнил ритуальный зал.

Закатившиеся глаза не могли ей ответить, лишь давали понять о нестерпимой боли хозяина. Ярость оказалась выплеснутой, эмоции снова стали тусклыми, как и несколько веков до, и Родомагия положила бессознательное тело в центр алтаря. Начав водить руками воздух над ним, фигура замечала, как обратно приливает кровь на щеках. От непонятной фигуры в воздухе и щелчка Том погрузился в царство Морфея, забывая вспышку эмоций своего покровителя. Родомагия растворилась из зала. Опустошенной и без надежды.

…

— Что думаешь? — сидя в глубоком кресле, Том вертел бокал с виски.

— Это было очень опрометчиво и рискованно. Нет, реально, как тебе пришла идея попросить Дамблдора о месте преподавателя, после этого заявиться в Выручай-комнату и там оставить крестраж, когда в любой момент мог появиться призрак и портрет? — удивлённо спросила Родомагия.

— Ты же знаешь, я хотел оставить крестражи в очень дорогих мне местах. Почему-то в этом плане я до сих пор сохранил сентиментальность.

— Заметила. Почему именно диадема? — бесцветно дополнила она.

— Диадема у меня ассоциировалась с тем Рейдером.

— Именно из-за него ты вдохновился на создание своего круга.

— Да. Хотя ожидания насчёт этого человека у меня были выше, — фыркнул Том, — оказалось он просто денежный махинатор, который давил на желания быть не таким как все, иметь титул и статус.

— Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться, — мудро заметил голос.

— Точно.

— Тогда почему ты убил на медальон какого-то маггла?

— Под руку попалась эта ошибка природы.

— Ну, с кольцом понятно, месть отцу. А чаша?

— Напомнила она мне одну женщину в детстве. Одна была из тех самых врачей, которых приводила миссис Коул, и оказывала она мне отнюдь не врачебный интерес, — сказал Том без эмоций, выпив разом виски.

— Сочувствую. Тебе было до 8 лет примерно?

— 6 лет. Но это все лирика и уже в прошлом, зачем его вспоминать? — отмахнулся, вернувший себе спокойное настроение Том, долив напиток в стакан.

— Да, конечно, ты кстати… — сменила тему Родомагия, и Том погрузился в это родное общение.

…

— Том, нам надо поговорить.- в форме человека Родомагия закинула ногу на ногу на алтаре.

— О чем? — прищурил он красные глаза щелочками, ярко выделявшиеся на фоне белого лица.

— Только спокойно, но я только после проведения ритуала на Белтайн заметила в твоём организме зелье подчинения от Поттера.

— Что? — взорвался Том, не зная куда себя девать.

— Произошло это примерно 3 года назад при твоём воскрешении.

— Этого не может быть, чтобы какой-то мальчишка смог обхитрить меня.

— Ты подумай лучше вот о чем: если смог он обхитрить тебя тогда, то почему бы ему не хитрить и потом? — туманно заметила она.

— То есть подставил он меня и с пророчеством, и с палочкой, вообще со всем. — обреченно схватился за голову он.

— Получается так. — подтвердила Родомагия флегматично.

— Аргх. — кинул он заклятием в стену, отчего камень задрожал.

— Но у меня есть решение.

— Какое? — ухватился Том, как утопающий за соломинку.

— Помнишь, я тебе говорила, что есть ритуал, способный меня уничтожить? Ты ещё имя мое в одной из книг Слизерина стер, чтобы спутать на всякий случай других. — неуверенный, но желающий решения кивок. — Ну так вот, именно они собираются сделать это, Том. После ритуала я либо умру, либо стану во много раз сильнее.

— Что нужно делать? — решительно спросил он, крепко держа палочку.

— Проникнуть в Хогвартс и достать крестраж Герпия Злостного. Он нужен мне для усиления моих сил, — уверенно сказала Родомагия, — но туда я попасть не могу, слишком сильные барьеры.

— Ты была со мной с самого детства, я помогу тебе.

— Спасибо, Том, — нежно провела рукой по щеке и начала растворяться, плавно перетекая в голову Волдеморта.

— Мои пожиратели, у меня для нас задание, — выйдя на первый этаж, громко прокричал Волдеморт, накануне 20 июня 1998 года.

…

— И вот я сейчас здесь сижу с вами общаюсь. — завершил Том, глядя на шокированные лица своих оппонентов.

Как вдруг он начал одновременно смеяться и кашлять тяжело. Через смех выходили капли, а потом и сгустки крови. Сопровождала их дикая тряска Волдеморта, пока ожидаемо его тело не упало на стол и не обмякло прямо на луже крови. Другие не знали, как себя вести, и поэтому лишь шокировано смотрели на уже умершего Волдеморта. Выйдя из комнаты, Альбус и Гарри не знали, что сказать.

— По-моему, он сказал, что ему остался час, — задумчиво сказала Гермиона.

— Мда, кто бы мог подумать, что буквально, — глядя через окошко на труп заметил Рон.

— Стоп, погодите, он упомянул про имя в ритуале, — щёлкнул пальцами Альберт, заостряя внимание, — что если его произнести, то ритуал и серия окончательно завершится.

— Только не говори, что у нас имени нет — финальной части всего этого, — в надежде произнес Гарри, уже зная ответ.

— Придется, — цокнул Сергалд со своего стула.

— Альбус, выходи из шока, мы все потеряли, — Гарри начал мягко трясти старика за рукав мантии.

— Мерлин, это же как надо было заиграться в божков, чтобы не учесть Мордредовую, но такую важную деталь, — положил ладонь на лоб в досаде от себя Альбус.

— Может, всё-таки есть надежда на победу? Это же Родомагия, кто ее разберёт, — спросил Невилл, постаравшись переубедить всех и себя в лучшем варианте.

— Сомневаюсь, кто как не ей знать про оружие, которое ее точно уничтожит, — философски заметила Луна.

— Это ладно, сейчас на повестке дня вопрос, что делать за день до ритуала, когда все детали подготовлены, кроме одной самой решающей, — договорив это, Гарри почувствовал тепло из нагрудного кармана.

Быстро достав и сложив мантию, Гарри наблюдал, как кладет дрожащую палочку Альбус и камень. Быстро оформился Антиох и заговорил.

— Точно, я вспомнил наконец-то. Имя, я забыл про имя вам сказать, — хлопнул себя по лбу призрак и извиняюще развел руками в сторону.

— Это замечательно, только что нам сейчас делать? — спросила Гермиона, скрестив руки на груди.

— Пожалуй, сыграть ритуал как по нотам, — обдумав, выдал Антиох, — поскольку у вас сам ритуал мягче, вместо цепей всего лишь сеть, есть зеркало Еиналеж, может, кто-то мягко попробует выпытать имя у Родомагии, пока она будет находиться в трансе.

— Я могу попробовать, — предложила Луна после тяжёлой паузы, нависшей в нерешительности и ожидании.

— Уверена? — метнул тревожный взгляд Гарри на девушку.

— Нет больше способа. Только я одна более-менее свободна буду в ритуале. У артефактов есть автономия, так что можно какому-нибудь отдать, — как данность ответила она, принимая на себя эту задачу.

— На месте разберемся, — предложил Невилл, сохраняя спокойствие.

— Ну да, в безденежье и бронза — золото, — заметил Сергалд, тяжело вздохнув, — и так всегда.

— И не говори, — сказали все единодушно.

На рассвете Эвклида и Криптиаса встретил шум волн, ранних птиц и шелеста деревьев. Один в предвкушении, другой в волнении и тревоге, подошли они к каменной стене. Быстро создав дверь, старший приглашающе встал перед младшим и пошел за ним, закрывая проход. Создав магический огонь, осветивший холодный камень, Эвклид пошел в мастерскую, ведя за собой юношу.

— Ты можешь посидеть в спальне, не запутаешься, она там одна, — заметил мужчина, начав раскладывать необходимые вещи для ритуала.

— Я хочу полюбоваться тобой перед началом, — мягко сказал Криптиас и положил на единственный стул свои любимые цветы.

— Хорошо, только мне не мешай, — коротко взглянув на юношу с фиолетовыми цветами, он вернулся к подготовке.

Разложив все записи, которые он нарабатывал все это время, он начал про себя их читать. Пробежавшись по ним и удостоверившись, что ничего не забыл, Эвклид кивнул своим мыслям, взял заранее подготовленные предметы и повернулся к юноше, начинающему обдирать фиолетовые лепестки с цветов.

— Я инвентарь подготовил, осталось подготовить тебя и зал, — юноша на это лишь потер небольшую щетину, которая только недавно у него выросла, и поднялся на ватных ногах, обняв мужчину.

— У нас все получится, — мягко прошептал он, излучая поддержку и веру.

— Конечно, — вполне искренне сказал Эвклид, быстро обняв в ответ и тут же отступив на шаг назад, — время не ждёт, — и пошел к залу, не дожидаясь, пока юноша пойдет за ним.

Ритуальный зал со вчерашнего дня не изменился: также стоял алтарь и свечи вокруг него.

— Переодевайся, а я принесу вещи, — не глядя сказал Эвклид, поднимаясь по лестнице. Войдя в мастерскую, он поудобнее перехватил чашу и нож, но его взгляд зацепился за цветы и одинокие лепестки. Решив подольше дать настояться Криптиасу, он начал раскладывать лепестки по 5 углам, как обычно любила делать Кера, если ей надо было спрятать вещь, так как она часто забывала, где она лежит. Проделав то же самое с лепестками, пересечение линий которых указывало точно на тайник, Эвклид подправил ковер и вышел с вещами из комнаты, запирая дверь.

Переодевшись в белую льняную накидку с капюшоном, Криптиас нервно переминался с ноги на ногу, ожидая, пока придет маг. Услышав его шаги, юноша резко повернул голову и постарался обнадеживающе улыбнуться. Положив вещи на пол, Эвклид крепко поцеловал юношу, тут же прильнувшего к нему в отчаянной близости. Но оторвавшись, Эвклид четко и властно сказал:

— Ложись на алтарь, не будем терять времени, — указал он рукой, и Криптиас на дрожащих ногах лег туда, — расслабься, ритуал пройдет быстро, — начал зажигать свечи, посоветовал Герпий, на что юноша лишь кивнул и постарался поудобнее лечь на камне и привести мысли в порядок.

— Сейчас я сделаю тебе порез, и ты должен кровь пустить в чашу, я в это время буду читать катрен и через некоторое время лягу вместе с тобою.

— Как скажешь, — откликнулся безропотно Криптиас и зажмурился нервно от вида ножа в руке Эвклида.

Нож быстро и точно порезал руку, и кровь фонтаном потекла в чашу. Юноша закусил губу от боли и шумно задышал, старательно следуя указаниям мужчины. Когда чаша наполнилась на треть, Эвклид взял жезл и нож в руки и запел заклинание. Пел он красиво и бархатным голосом, и Криптиас смог отвлечься на него от боли. Когда катрен приближался к середине, Эвклид подошёл к телу юноши, уже заметно ослабевшему, и хотел уже занести нож в сердце, как его отвлек какой-то шум за стеной. И внезапно дверь с шумом открылась, и туда во всей своей боевой ярости влетел Андрос Неуязвимый.

— Я вызываю тебя на поединок, Герпий Злостный, в качестве мести за убийство семьи моего брата и преступление в отношении моего племянника, — сказал гневно Андрос, уже держа в руке жезл и меч.

Привлекший шумом Криптиас, вздрогнул слабым телом и постарался посмотреть в сторону голоса, но Герпий встал, загораживая обзор.

— Давно не виделись, Андрос, мой друг и товарищ по совету. И как ты здесь оказался? — мягким и издевательским тоном произнес Герпий.

— О, после такого поворота в комедии, ты мне точно не друг. — Андрос начал осматривать пещеру и ритуальный круг, и с болью в голосе продолжил: — племянник отправил орла и написал, что просит понять его, что он нашел своего человека в лице тебя. И кстати, отчёт ты так и не составил для совета.

— Ничего особенного — времени не нашёл, — излучал всю уверенность и настоящее отношение к людям Герпий.

— Ну раз ничего особенного, я тоже ничего особенного сейчас сделаю, — сказав это, Андрос сделал пас светлым жезлом, и из него выбился ярко-голубой огненный луч, от которого быстро увернулся Герпий, извлекая свой жезл.

— Ну если хочешь смерти своему племяннику и моему мужу от кровопотери, то давай поборемся, — сделав резкий выпад темным жезлом, из него начал образовываться черный туманный шар, от которого Андрос защитился мечом, засветившимся от столкновения с заклинанием.

— О моем племяннике не беспокойся, — прищурил глаза боец, дернувшись щекой на “муже”, — его уже начинают спасать, — и кинул красный луч в Герпия. Запутавшись в хитоне, Герпий поймал заклинание и упал на бок.

— Мне так более приятно сражаться, когда я вижу твою змеиную морду, — с улыбкой произнес Андрос, начавший жезлом чертить золотым в воздухе сложный знак.

Попав в патовое положение, Герпий отвлекся на Криптиаса, рядом с ним оказался тот самый эльф, друживший с юношей, и теперь под своим магическим щитом он старается оказать ему помощь травами. На раздумья оставались секунды. Из быстрого движения жезлом в юношу полетел темный сгусток энергии. Параллельно сделав зеркальный щит, Герпий увидел, как голубой шар огня от Андроса направляется в его сторону, отталкивается от щита и неожиданно летит в эльфа и юношу. Когда заклинания двух врагов встретились в эльфийском щите, произошел ожидаемый неожиданный эффект: пещеру начало трясти, начали отваливаться камни, один из которых упал на ноги Герпия, а другой на руку Андроса.

— Уходи, не спасай меня, — прокричал Андрос эльфу, который руками старался убрать Криптиаса с алтаря, но тот будто приклеился и не поднимался, — оставь его, — уже более просяще сказал Андрос с болью, наблюдая, как его племянник не двигается.

Послушавшись мужчину, эльф с сожалением и извинением в глазах убежал под падающие камни. Последней мыслью Герпия перед картиной падающего на него камня и последним, леденящим кровь криком Андроса было то самое пророчество от Пифии и настоящее имя Криптиаса.

— Гиацинт, Гиацинт, — в слезах и крови орал Андрос перед тем, как заметил падающий в сторону племянника камень и почувствовал, как нечто большое приземлилось на его тело.

Сон. Поразительное явление, помогающее существам жить. Но у него самого создавалось впечатление, что оно не помогает ему наконец умереть. В который раз он проваливался в короткое забытье, не имеющее смысла, а потом возвращался в реальность, не отличавшуюся разнообразием: один и тот же каменный, поломанный потолок, странный запах — гнилой, манящий и сладкий. Но из-за неполного понимания ни одного состояния он не мог осознать, что во снах снится его прошлая и далекая жизнь.

Вот он совсем маленький, его родители ласково называли его Гиацинтом. Дальше он играл со своим сильным и могучим дядей, точно как Бог, но с доброй улыбкой. Однако дальше резко появляется ночной дождь, крики его родителей, кричащих ему, Гиацинту, что надо убегать или прятаться, и умоляющих какого-то Герпия о пощаде его сына. Дальше были какие-то звуки, которые быстро закончились, но он боялся, что маг до него доберется в его укрытие и сделает то же самое, что и с родителями. Уже днём его нашел дядя — уставший, потерянный, он звал его по имени, спрашивал, что произошло, и мальчик хотел все-все рассказать, но как только звучало его имя, у него в ушах стояли крики родителей, и он не мог ничего сказать. Спустя некоторое время, когда они навещали их в склепе, мальчик смог наконец-то пересилить себя и рассказал на одном дыхании все дяде, попутно горько расплакавшись. Мужчина гладил его успокаивающе по волосам и в какой-то момент произнес:

— Спасибо, племянник, ты у меня самый храбрый, раз смог пересилить себя и все рассказать мне, — продолжая гладить, он смотрел в одну точку перед собой пустым взглядом.

— Дядя, можно у меня будет другое имя? — спросил мальчик шепотом куда-то в его шею, горячо надеясь на согласие.

— Можно, какое хочешь, — спустя тяжёлую минуту молчания, спросил Андрос, стараясь придать голосу опоры.

— Криптиас, меня так обычно друзья называют, когда мы играем во дворе. Говорят, что я не хочу играть и скрываюсь, но это же не так, — мотнул головой мальчик в бессильном возмущении.

— Не так, конечно, но они тоже не виноваты в твоей силе, что тебе приходится вести себя отстраненно, чтобы не погружаться в их мысли, — в голубых глазах мужчины не было упрека, лишь наставление, — но ты точно сможешь обучиться контролю с возрастом, а они — защите, Криптиас, — сказал на пробу новое имя Андрос.

— Надеюсь, — перебирал рыжие волосы мальчик, кажущиеся в свете заката красными.

— Хочешь, я тебе кое-что покажу? — сменил тему дядя, постаравшись лукаво улыбнуться.

— Давай, — заинтересованно подался вперёд теперь уже Криптиас, и он оказался в сильных руках.

Андрос понес его глубоко в лес, как-то ориентируясь в многочисленных тропинках и деревьях, кажущихся в глазах мальчика бесконечно огромными. И вот дядя остановился у окраины поляны и поставил племянника на землю.

— Смотри вот сюда, — показал пальцем дядя в какую-то кучу веток, и Криптиас с сомнением выполнил просьбу.

В это же мгновение рядом прилетел старый на вид феникс с белым ксифионом в клюве, который упал у основания кучи. В следующий миг птица загорелась ярким пламенем, а ветки моментально вспыхнули. Под ветками оказался каменный постамент, где оказалось гнездо с уже птенцом, сонно моргающим и пищавшим.

— Ну как тебе? — спросил у завороженного мальчика мужчина.

— Это… очень красиво, — не мог отвести взгляд Криптиас от законченного таинства.

— Я тебе показал это не просто так, — мальчик недоуменно моргнул, и Андрос продолжил: — я хотел, чтобы ты осознал: мир изменчив — одно сменяется другим, в третьем происходят перемены. — Показал он рукой на птенца, — и то, что сейчас происходит у нас, потеря наших близких или смена нашего имени, — это в порядке вещей, и важно научиться их принимать.

— Хорошо, дядя, я тебя понял, — задумчиво кивнул Криптиас и вдруг посветлел, впервые за несколько дней, — мне кажется, тебе очень пойдёт ксифион.

— Хм, и почему же? — усмехнулся без злобы Андрос, снова взяв на руки племянника.

— Он похож на твой меч. Жалко, что нет голубых, как твое пламя, цветов, — по-детски серьезно вздохнул Криптиас, широко зевая, пока дядя нёс его домой.

…

Время шло, и воспоминания становились менее болезненными. Жить в доме с дядей оказалось очень приятно, хоть и иногда тяжело: в моменты, когда он сильно уставал от обучения или боёв, защита у него была очень слабой, и до Криптиаса добирались отрывки его мыслей: как он вспоминает отца и маму, как иногда думал, что он не справляется с его трудным воспитанием, или же прокручивал очень запоминающиеся поединки. Не желая этого, но Криптиас погружался в них сильнее всего, и когда Андрос замечал притихшего и побледневшего мальчика, он видел, как его пробирает дрожь от страха и испуга. С тех пор все чаще Криптиас замечал за собой отвращение к смертям и стремление хоть как-то помочь видевшим их.

Так и начал мальчик гореть медициной и развитием своего дара: он был лучшим в своем классе по зельям и травам и научился немного дистанцироваться от мыслей окружающих, хотя было ещё далеко от избавления от головной боли от них. Дядя же на это старался не обращать внимания, надеясь, что повзрослев, он, как единственный молодой мужчина в семье, выберет семейное дело — должность стратега и боевые искусства.

Но до этого было далеко, и однажды, примерно когда Криптиасу было 10 лет, он заплутал в лесу. Решив немного отдохнуть и спокойно поразмыслить над решением проблемы, мальчик недалеко нашел полянку и сел в центре, крутя в руках нить-оберег. Вдруг раздался сбоку звук, и Криптиас резко поднялся, прислушавшись. Из-за кустов вылезла детская голова с заострёнными ушами и длинными светлыми волосами.

— Здравствуй, человек, — сказал он, любопытно рассматривая его.

— Эм, здравствуй, — ответил Криптиас, не зная, что сказать.

— Ты заблудился? — уверенно произнес эльф и вылез из кустов. На нем была простая зелёная накидка, ноги же оказались босыми. — Меня зовут Анориан, а тебя как?

— Криптиас, — посмотрев в серые глаза напротив, он дополнил, — и я колдун.

— Ух ты! — ярко удивился тот и улыбнулся широко. — Я видел только взрослых, они восточнее собирают всякие травы.

— Значит, будем знакомы, раз я первый у тебя, — протянул руку мальчик, улыбаясь.

— Давай, — сначала эльф неуверенно завис рукой в воздухе, не понимая смысла жеста, но все же ответил, крепко сжав ладонь. — Помочь найти выход?

— Это будет очень кстати, — благодарно кивнул Криптиас, и они вместе начали идти.

Выход оказался недолгим, и стоя у начала тропинки, они стояли, не зная, как продолжить общение.

— Может, встретимся на рассвете здесь же? — предложил Анориан, махнув ногой.

— Договорились, — ответил Криптиас и начал идти вниз. — Увидимся.

— Конечно-конечно, — протараторил эльф, помахав неловко рукой, и когда он перестал видеть мальчика, ушел обратно в лес со странным предвкушением.

На следующий день они как и договаривались встретились. А потом ещё и ещё. Так и завязалась между ними дружба, в которой мысли были лишь произнесенными, а эмоции — удовлетворёнными.

Постепенно он становился юношей, его навыки крепли, как и магические таланты: в зельях он все реже и реже ошибался, жесты и слова заклинаний становились увереннее, да и бой он не забрасывал. Хоть и друзьями обзавестись не получилось — мешал его дар, от которого дико уставала голова и не хотелось ничего говорить и делать, и уже устаканившаяся скрытность и недоверие. Но было что-то неудовлетворенное в нем, что он отчаянно искал: закончив успешно школу, он решил посетить колонию на год, дабы развеяться и мир посмотреть. Однако вынес он из них только интересные истории, а не навыки, или тем более понимание, чем вообще ему заниматься.

Но будто его боги услышали, и уже на следующий день в театре он увидел его. Криптиасу доводилось слышать об Эвклиде, что он приехал в Афины 10 лет назад и что он уже достиг многих высот, но ему не удавалось посмотреть на него вживую. Высокий рост, темные волосы и борода и внимательные серые глаза, смотрящие прямо на него, и главное — крепкая защита сознания. Поговорив с ним немного несколько раз, Криптиас понял, что он хочет обучаться у него, тем более, раз он предлагает совершить и нужное ему, и любимое.

С этим предложением он пошел к дяде.

— Прости, — посмотрел непонимающе Андрос, чья рука дернулась к жезлу от неожиданного прихода.

— Я хочу обучаться у советника Эвклида, — твердо произнес Криптиас, задвигая волнение подальше.

— Аргументируйте, молодой человек, — спокойно сказал дядя, приготовившись оспаривать каждое слово.

— У советника Эвклида есть разнообразный опыт, который пригодится каждому колдующему гражданину. У него есть понимание, как обучать, ведь он сам сейчас читает лекции, очень интересные, — отвлекся восторженно Криптиас, но тут же серьезно продолжил, — и самое важное — он может научить меня тому, что ты хочешь: ведению боя и политики, а также тому, чего хочу я: целительству и защите от чужих мыслей. Последнему, кстати, только он и сможет обучить, ведь в Афинах сейчас нет другого наставника по этой области. Только произнеся свои аргументы, Криптиас вдруг заволновался за их качество и то, что ли все он сказал.

— Не зря деньги платил софистам, — усмехнулся Андрос после тщательного обдумывания, — хотя я и изначально не был против, просто было интересно от тебя мысли услышать. Я согласен, только мне интересно, как ты будешь эти непохожие дисциплины совмещать. Я только бою и политике обучался 10 лет, и то я сдавал в трудные для города времена.

— Я буду очень стараться, обещаю, — уверенно ответил Криптиас.

— Хорошо, — спокойно сел Андрос обратно к написанию письма в совет на глиняной табличке, будто с него сняли огромный груз. — Ты так быстро вырос, вот уже и решения сам принимаешь. Только старайся смотреть и в будущее, а не только в прошлое и настоящее.

— Это плохо? — уже в проеме спросил Криптиас, обернувшись.

— Нет, я всегда старался не ограничивать твою свободу, зная, что я тебе не отец и что ты должен вырасти, — вздохнул тот, устало теряя глаза, — но старайся учиться хорошо, ибо у меня детей не было и уже никогда не будет, а ты пока единственный, кто сможет продолжить род.

— Спасибо, дядя, — закрыл дверь юноша, чувствуя одновременно радость и увеличившийся долг, который он нес со смерти родителей — оправдать надежды своих близких, продолжить дело семьи и не опозориться.

И спустя некоторое время и несколько споров по поводу обучения, он находился далеко от своего родного дома, обучаясь различным премудростям у Эвклида. Он был очень серьезно настроен на обучение — давал очень сложные и непривычные для него задания, к примеру, освоить невербальную магию (что, вообще-то, считалось очень грубым в обществе, но и признаком большой силы тоже), улучшение погружения в чужие мысли, от которого поначалу юноша яро отказывался, но после все больше не замечал простоты этого действия и все больше принимал его идеи: от магии до жизни.

Также Криптиас ловил себя на том, что часто смотрит на Эвклида, не как на учителя, замечая под одеждой красивые мышцы и восхищаясь интересными мыслями. Криптиас понимал, что он чувствует, но не хотел этого признавать, ибо он уже почти мужчина, и не стоит думать о подобном подчинении будущему гражданину с такой большой ответственностью.

Но Эвклид догадался об этом, и после обескураживающей новости о том, что ему осталось совсем немного, он его страстно поцеловал и предложил начать отношения. И Криптиас решился на это. Как оказалось, для него это не было подчинением, наоборот — очень приятным времяпрепровождением, его переполняла радость и счастье, что он нашел себе человека, который его понимает. Правда, наказания за неточности в магии, именно ей недавно начал учить Эвклид, становились жёстче, да и контраст между любящим Эвклидом и холодным наставником путал Криптиаса и заставлял его стараться для него все сильнее и сильнее.

Такое изменение не осталось незамеченным для дяди во время его выходных, но Криптиас лишь отмахивался, ссылаясь на тяжёлые задания наставника. Первыми, кто услышал об этом факте, были его родители. Сидя на коленях напротив ваз, которые будто остались прежними с того дня, он вывалил на одном дыхании всё, что его терзало и волновало в это время. Освободившись от мыслей, он посмотрел на камень снизу — давно выученные слова, выбитые на плите, смотрели, как казалось Криптиасу, понимающе и ободряюще. Положив вино, мед и хризантемы, любимые цветы матери, он пошел в дом без давящего чувства.

Но также хотелось поделиться и с Анорианом. Когда он снова оказался в доме Эвклида, который опять куда-то улетел, он пошел в ближайший лес и постучал по дереву с магией так, как учил его эльф. Спустя несколько мгновений рядом вышел Анориан, примерно такого же роста, что и Криптиас.

— Здравствуй, Лотлориан, что-то случилось, мы же перед твоим отъездом как раз общались, — спросил эльф, наклонив голову в любопытстве.

— Дела у меня хорошо, не беспокойся, наоборот, позвал я тебя, чтобы поделиться одной радостной новостью, — замолчал Криптиас, переводя дыхание, — мы с Эвклидом состоим в отношениях, — наконец сказал он, ожидая радостной реакции.

— Хм, — хмыкнул Анориан, задумчиво положив руку на подбородок, — не хочешь провести гадание на своего возлюбленного. Просто мне кажется, твой учитель не самый безопасный человек, — наклонился к земле эльф, выискивая определенные травы.

— Если тебя это убедит, то давай, — сказал Криптиас, помогая собирать растения.

Найдя удобное место, они сели, и эльф, своим волшебством изменив камень в чашу, положил туда травы и поджёг их. Начал образовываться туман, который густо клубился над чашей, но неожиданно начал стелиться по земле, распространяя неприятный запах. И если сначала брови эльфа были нахмурены, то к концу они были подняты вверх в удивлении, а глаза в ужасе смотрели на юношу.

— Лотлориан, ради всего святого, беги от него, он принесет тебе беду, — шокировано и тревожно сказал тот, положив руки на плечи.

— Что, но почему? — спросил обескураженно Криптиас.

— Просто поверь, мы так всегда гадаем, и всегда у нас выходят точные результаты.

— Я не верю, это просто дым от трав, — мотнул головой в отрицании юноша и быстро пошел в сторону дома.

— Криптиас, ты же мне сам рассказывал, как он заставлял тебя насильно читать чужие мысли, без слов колдовать. Это же среди вас, людей, считается плохим, да и сам ты говорил, что тебе это неприятно…

— Он это делал, чтобы я стал сильнее.

— Он наказывал тебя, да так, что мне пришлось свою магию к тебе применять, — шёл за ним Анориан, пытаясь догнать.

— Значит, так было нужно.

— Ты его ещё и оправдываешь? — в шоке спросил Анориан, всплеснув руками.

— Ты его не знаешь и не видел, как он ко мне относится.

— Не нужно видеть процесс, чтобы понять результат. — Криптиас продолжал упрямо двигаться вперёд, не слушая доводы друга, — подумай над моими словами, пожалуйста, я не хочу тебя терять.

— Я понимаю, ты беспокоишься, и спасибо тебе за это, но я сам со своими отношениями разберусь, — твердо сказал юноша и, не глядя на впавшего в ступор эльфа, пошел домой.

Напившись вина, он начал прокручивать то, что сказал Анориан. Да, Эвклид его наказывал, но кто из учителей этого не делал. И конечно, он его учил тому, что не нравится, но это естественный процесс обучения, по словам дяди, а ему в этом вопросе точно стоит доверять. Ну и тем более, разве можно не учесть, то как смотрит на него он во время их поцелуев или как хвалит за выполнение его задания. Нет, Анориан точно неправ.

Ещё более неправ он, ведь Эвклид предложил ему сочетаться с ним. На рассвете он решил написать дяде об этом факте и погрузился на целый день в обряды, а потом и в проведенный вместе вечер. Эвклид ушел, чтобы все подготовить к ритуалу. И Криптиасу очень хотелось поделиться с Анорианом, ведь много времени они не общались с того дня. Решив быстро все рассказать, Криптиас захватил серый жезл и пошел в лес.

— Здравствуй, Криптиас, что-то случилось? — более напряженно, но все также улыбаясь, поприветствовал его эльф.

— Да, мы с Эвклидом провели обряд сочетания. И завтра не теряй меня, просто у него проблемы со здоровьем, очень серьезные, и мы проведем ритуал, чтобы ему жизнь продлить, — сказал на одном дыхании юноша, ожидая извинений и радости от Анориана.

— Не ходи на ритуал, прошу тебя, не надо, — серьезно сказал эльф, глядя прямо ему в глаза, — он тебя точно как-то использует, я уверен.

— Почему ты меня не слышишь, я же тебе говорил, все у нас хорошо.

— Скорее у него, а ты только делаешь вид или пытаешься убедить себя в этом, — прикрыл глаза Анориан, пытаясь придумать, как еще ему доказать.

— Я никогда не жил иллюзиями, и сейчас не живу, — возмущённо ответил Криптиас, сдерживая свои руки от жезла, — я приду после ритуала, чтобы ты удостоверился в моем здравии, и ты принесешь мне извинения.

— Как скажешь, — Анориан смотрел на быстро удаляющуюся фигуру, а сам, наконец что-то для себя решив, твердо перешёл через дерево.

Криптиас, не зная, что делать, размазывал злые слезы по заросшим щетиной щекам, правда недолго, ибо скоро пришел Эвклид и утешил его. Находясь в крепких объятиях, юноша решил, что больше тянуть нельзя, и рассказал ему о своем настоящем имени, которое ему очень понравилось.

Следующий день не предвещал ничего плохого: Эвклид рассказал ему снова о порядке в ритуале и переместил куда-то на море, в пещеру. Выполнив указания Эвклида, он лег на алтарь и потерпел неприятную боль от раны, от которой Криптиас все сложнее понимал происходящее и засыпал. Неожиданно он что-то услышал, начался поединок между дядей и почему-то Герпием. Также Криптиас почувствовал, как Анориан пытается остановить кровотечение, но этого не получалось. После того как эльфу не удалось его вытащить, запаниковал уже сам Криптиас, но ослабленная голова не давала сил осмыслить происходящее. И последнее, что услышал юноша, это его настоящее имя от дяди.

…

Почувствовав горячие следы на гладких щеках, Гиацинт постепенно раскрыл глаза в неверии, вине и ужасе: он реально полюбил человека, которому доверил свое обучение, себя, имя и пошел на такой риск, убив дядю с Анорианом.

Проглотив комок в горле, он зарыдал, как тогда, когда он потерял родителей, и отказался от имени. Но этого не продлилось долго — все тело начало болеть, а вместо разума проявился голод, всепоглощающий голод. Начав выбираться из круга камней, он на дрожащих ногах выбрался из неожиданно появившегося прохода, полного теней. Была очень звёздная ночь, но, к сожалению, удаление голода ее красоте не способствовало.

Гиацинт, ведомый чем-то животным, скорее почувствовал, нежели услышал, и напал как зверь. Не помня себя, он вцепился руками в тело, которое отчаянно сопротивлялось. Но голод оказался сильнее, и, особо сильно ударив голову об камень существа, он сжал свои зубы в плоть. Делал он все, не сознавая. И когда он утолил голод, он в ужасе посмотрел на труп магического аспида, чья черная чешуя еще живо блестела. По всему телу пробежала странная волна, которая поглотила его целиком. Неожиданно навалилась усталость, и Гиацинт упал без сознания на землю.

Происходило что-то странное: тело ощущалось удивительно длинным и единым, а окружающий мир чувствовался через вибрации и их теплоту. Он открыл глаза и, по привычке, быстро высунул язык, оценивая обстановку. Все было не так. Не понимая, что происходит, он начал ползти, будто кем-то ведомый, по кругу. Увидев конец своего тела, мысль ударила молнией в голову, и он, осознав неправильность тела, перевоплотился в свое человеческое.

В шоке, глядя на свои руки, бело-серые, Гиацинт взял себя в руки и поплелся в сторону пещеры, не понимая, что с ним происходит.

Солнце уже во всю пекло, а камень, принимая его тепло, активно его отдавал воздуху. Протерев сухо глаза, Гиацинт захотел освежиться и направился к морю. Но на подходе к воде в отражении промелькнул кто-то другой, и Гиацинт в ужасе упал в песок. Взглянув еще раз в воду, он увидел ярко-золотые, но будто мертвые глаза, неопределенного цвета волосы, будто его золотые успели пропитаться кровью и пылью, щетина пропала, а кожа очень посерела, сделав из юноши ходячего мертвеца. Начав себя трогать, Гиацинт нащупал лишь кости без намека на то, что он когда-то очень усердно заниматься физической культурой. Поднявшись, Гиацинт побрел шатко в пещеру, оценить ее состояние после ритуала.

Войдя в нее, его встретили огни, появившиеся от его мысли через секунду. Но он не придал этому значения и начал разбирать завалы. Обойдя свой каменный круг с алтарем внутри, Гиацинт в страхе начал, в каком-то безумном трансе, поднимать камни, не замечая, как они уменьшаются и легчают. Увидев кости и знакомый жезл из светлого дерева, Гиацинт перешел ко второму завалу и, увидев еще один скелет, рядом с которым лежал полностью черный жезл, он упал и истерично начал раскачиваться вперед-назад. Ему очень хотелось, чтобы это оказалось неправдой, что не из-за него погибли его любимые. Продолжая панически раскачиваться, юноша не замечал, как под его желанием исчезают скелеты, а камни улетают наверх, восстанавливая привычную форму.

Постепенно выплескивая панику, Гиацинт успокоился и решил пойти в комнаты, поднялся по восстановленной лестнице.

Первой его встретила мастерская, точно такая же, как и в тот день. Кроме цветов: фиолетовые гиацинты за столько времени сильно исхудали и стали напоминать ему его самого — такого же ненужного и безжизненного. Забрав этот уставший букет, Гиацинт пошел в спальную, которую он так и не посетил. Пожалев о том, что заклинание сохранения было направлено только на комнату, юноша лег на кровать и калачиком тревожно заснул, оставив гиацинты на столе.

Сон пролетел как один миг, и Гиацинт потянулся, осматривая комнату. Ничего, к сожалению, не изменилось. Мысль неожиданно перетекла к тому, как он одними руками тащил камни. Посмотрев с сомнением на свои руки, он также припомнил, как он и дверь открыл и как змею без ничего одолел. Немного подумав, он сконцентрировал свое внимание на гобелене на стене, который по его воле снялся со стены и полетел в противоположный угол. Нет, конечно, Гиацинт, как и любой умелый колдун, мог творить без концентратора, но это было очень небольшое действие, из-за которого мог целый день и рук не чувствовать.

Решив проверить свою теорию на состоятельность, юноша спустился на первый этаж: обстановка была как до рокового ритуала: вмятин нет, потолки целые. Единственное, что напоминало о произошедшем, — это жезлы. Быстро к ним подбежав, Гиацинт взял их в руки и начал целовать и прикладывать к сердцу, одни из немногих ценных для него вещей. Андрос, Эвклид… Герпий?

Опять.

Отрешившись от этой мысли, Гиацинт решил бежать, подальше из этого места, покинул пещеру уже навсегда.

Дальше ему предстояла тяжёлая пора выживания: выяснив опытным путем, он понял, что голод утоляется кровью волшебного создания, чем разумнее существо было, тем более вкусная и насыщающая кровь у него была. И если он полностью выпивал его кровь, то мог принимать облик этого существа, хоть и сил больше отнимал чужой вид. Убедился он следующим образом:

На рассвете он проснулся после очередной неудачной охоты, как вдруг он почувствовал мысли человека, мага, и стал его выжидать. Человек был уставшим, судя по его мыслям (почему-то его дар усилился в новом теле и появилась возможность чувствовать чужую магию), он наткнулся во время сбора трав на оборотня, но ему удалось сбежать и переместиться сюда. Немного поспав, он сейчас приближался к нему, и магия у него была сильной, и кровь наверняка вкусной. Тихо выбравшись с веток, где он спал, Гиацинт превратился в аспида и начал подкрадываться к магу. Отвлекшись на близкий шум реки, мужчина пошел в его сторону, но ему этого сделать не суждено. Клыки вонзились в щиколотку, яд оказался в крови. В течение получаса маг трясся от судороги, но он ничего не мог сделать. Превратившись обратно в человека, Гиацинт сделал надрез на шее ножом, который оказался у мага, и жадно присосался к ране. Не желая отказываться от столь вкусной крови, он делал ещё разрезы и продолжал насыщаться. Когда насытившись, он прижался к дереву сзади, по телу пробежала дрожь, и он стал походить на свою жертву. На непонятном импульсе он начал снимать с тела черную мантию, от которой исходила какая-то магия. Надев ее и прихватив нож, он продолжил странствовать, с чувством сытости и магии.

Магию из крови растрачивал на поддержку от физического вреда тела и на колдовство без концентратора, который в руках Гиацинта вел себя непредсказуемо, поэтому он сделал из жезлов открывающийся кулон, примерно такой же носила мать на удачу. Перекидываясь легкими магическими созданиями, очень уж редко ему попадался маг или гоблин, который был пусть и невкусным, но сытным, Гиацинту досталось очень много времени на рефлексию.

Несмотря на то, что его Эвклид оказался убийцей его родителей, Гиацинт безрассудно испытывал, все равно, к нему чувства — от любви до отчаяния от этой правды. Но вспоминая, как Герпий, Герпий, не Эвклид, к нему относился, как ему улыбался, как учил его чему-то новому, как его целовал — все это становилось единственным его якорем, чтобы не сойти с ума от этого бессмертия.

Во-первых, его тело ничего не могло повредить, а он-то точно испытал великое множество способов членовредительства — маги и гоблины нередко попадались сильные и очень богатые на месть, а во-вторых, у него было очень странное ощущение времени. После разной крови он мог дольше проявлять активность, на его коже исчезала серость, а глаза наполнялись золотом, но как только голод дольше задерживался в его теле, то сон его был невероятно длинным в реальности и не очень длинным для Гиацинта.

Так, с горем пополам, Гиацинт определил, что с момента ритуала прошло несколько веков, но осознание того, что уже 100 лет он существует в этом странном, неизменчивом теле, его пугало больше.

…

Гиацинт уже смог на своих двоих пересечь всю Европу, от страны бриттов до германцев, и все же юноша решил вернуться на родину. Путь был сложен: из-за редкой еды, человеческих конфликтов и просто плохой ориентации он смог достичь Афин только через 4 года. Путешествуя по городу ночью, он наслаждался теми крохами от его родного дома и много-много гулял. Насытившись городом, Гиацинт пошел в лес, там, где часто проводили уроки по травам и часто болтали с Анорианом. В легком голоде он вошёл в лес рано утром и шел по потерявшимся и знакомым тропинкам, наслаждаясь от этого ощущения чего-то родного, закрыл глаза, вспоминая. Вот тут они ели ягоды с Анорианом, вот тут с одноклассниками обсуждали учителей, а вот тут играл на своей флейте эльф. Примерно тут же Криптиас рассказал ему настоящее имя, а эльф начал называть иногда Лотлорианом. Даже представил ту мелодию, их собственного сочинения. Резко помотав головой, Гиацинт потер глаза и посмотрел в сторону звука. На камне сидела взрослая копия его друга, грустно играющая на флейте тот самый мотив. Услышав шорох, эльф отвлекся от игры и наткнулся на жадно смотрящего человека в капюшоне и неверяще начал осматривать.

— Лотлориан? — спросил на пробу эльф.

— Да, а ты Анориан, — с надеждой человек посмотрел на него, сверкнув золотыми глазами.

— Криптиас! — быстро оказавшись рядом, эльф со всей силы обнял его и закружил по поляне, — святые духи, я тебе уже давно похоронил в той пещере. Прости-прости, за то, что я не смог тебя и твоего дядю вытащить, — на юношу посыпались очень горячие и эмоциональные извинения, а сам он погрузился в объятия.

— Анориан, я тебя и не винил, — руками взяв его за лицо, которое не потеряло знакомых черт, сказал юноша, — и зови меня Гиацинтом.

— Хорошо, — эльф мягко улыбнулся, и лицо его легко изменилось на удивление, — и как же ты выжил и прожил столько времени?

— Долго объяснять, давай присядем, — сев на бревно, юноша начал рассказывать свою историю, по ходу повествования которой глаза эльфа все больше округлялись.

— Это очень странный эффект, — задумчиво сказал Анориан, — я после ритуала обратился к нескольким учёным колдунам и эльфам и спросил, что это могут быть за заклинания. Но это были очень узконаправленные чары, и странно, что они создали такое в комбинации.

— Ты забыл учесть и свой щит.

— Еще более странно, — эльф растрепал волосы и задвигал ушами неосознанно, — ты давно ел?

— Не так уж и давно.

— Хорошо, я постараюсь тебе отыскать некрупную магическую живность.

— Благодарю, друг сквозь века, — усмехнулся Гиацинт, встряхнув как раньше волосами.

— Пожалуйста, — сказал эльф и протянул руку, — пойдем ко мне домой.

— Хорошо, — и они пошли вместе в глубь леса.

Гиацинт никогда не был так глубоко в лесу, но на удивление они быстро дошли до поселения эльфов. Жили они на деревьях в небольших домиках, которые соединялись лестницами и мостиками. Хорошо, что дом эльфа находился пониже, а то со слабым телом юноши высоко не полазить.

— Ну что ж, думаю, ты можешь пожить у меня, пока мы не придумаем, что делать, — сказал Анориан в гостиной своего жилища.

— А как ты вообще меня нашел… там? — сделал акцент на последнем слове Гиацинт, боясь сказать вслух неприятное ему место.

— Я давно заметил, что твой наставник — мутный человек, и начал за ним приглядывать. И вскоре я обнаружил, как он шипел со змеёй. Тогда, несколько веков назад, в Элладе это было редкостью. Я сразу подумал, что это может быть Герпий Злостный, который как-то выжил после поединка с твоим дядей, и на всякий случай написал ему письмо. Потом я своей магией смог установить, куда перемещает портал. Ну, а после нашей последней ссоры, я понял, что дело пахнет гарью, и рассказал Андросу о ритуале. Так и получилось.

— Извини меня, что не послушал тебя, — опустил виновато голову юноша.

— Я тебя давно уже простил, спустя столько времени, если быть точнее, то 6 столетий.

— Ну, а что после было?

— Я рассказал советникам, что Андрос и Эвклид страшно поссорились из-за тебя и в поединке убили друг друга, не оставив тел. Тебя это задело. Спасти я тебя не смог. После этой новости советники начали делить все нажитое погибших и нашли в доме Эвклида записи о василиске, о зелье, меняющем внешность. — Тут Анориан отвёл взгляд, будто что-то недоговаривая, и Гиацинт почувствовал, как его кольнуло недоверием, — но решили не выносить это всё на общественность и оставили всё как есть. Герпий умер тогда, а Андрос, Эвклид и юноша- тогда.

— Понятно, а сам ты как? — Гиацинт решил не обращать на недосказанность внимания и постарался наслаждаться беседой, которой у него давно не было. И тишиной мыслей, благо у эльфов он их читать не мог.

— После твоей смерти я долго не мог смириться с ней. Но потихоньку меня вывела из печали моя любимая, Сула, и я смог жить дальше. Мы родили двух девочек, они уже выросли и живут отдельно. Правда, Сулы сейчас больше нет, — указал рукой Анориан на стену, где были изображены портреты всей семьи.

Подойдя к ним и узнав особую эльфийскую бумагу, отличающуюся долговечностью и прочностью, Гиацинт смотрел на красивых женщин, безмолвно глядящих ему в ответ.

— Сочувствую, что с ней случилось, — спросил Гиацинт. Почему-то на слове «любимая» быстро промелькнула зависть, но юноша быстро подавил её.

— Наткнулась на дракона и не смогла убежать, она всегда была падкой на приключения, — Анориан переместил задумчивый взгляд со шкафа со свитками на него, — не вини себя за вопрос, это было давно, и я уже смирился с её потерей и живу дальше.

— Как скажешь, — обратно сел на стул Гиацинт и взял предложенное яблоко с орехами, которые голод не утоляли, но были хотя бы вкусными.

Так прошло несколько месяцев: Гиацинт вливался в эльфийское общество и помогал чем мог, а Анориан предоставлял ему дом и кров, и спокойствие, от которого давно отвык юноша.

В одну из ночей Гиацинта было очень беспокойно: опять снился Андрос, как он кричит его имя, потом Герпий, и он оказывается змеей. Тяжело дыша, он начал ходить по комнате, чтобы успокоиться, так ещё и голод напомнил о себе, почему-то все магические создания, будто специально, исчезли из округи в последнее время.

Вдруг Гиацинт принюхался к манящему запаху и пошел к двери эльфа. Испугавшись перспективы обидеть друга, который его приютил и сейчас содержит безвозмездно, он пошел в свою комнату, но опять начал ощущать этот аромат лёгкой и травяной магии, и голод, долго игнорируемый, наконец сорвался. Анориан что-то ему кричал, пытался отгородить его своей магией, но Гиацинт словно обезумел от смеси голода, зависти и недоверия.

Обнаружив себя с ещё тёплым телом эльфа, Гиацинт резко отпрыгнул от него и опять погрузился в воспоминания и страхи. Они бродили, магия начала разгоняться, а Гиацинт очень сильно желал, чтобы эльфы не задавали ему по этому поводу вопросов, и почувствовав неожиданную пустоту в голове, отключился.

Проснувшись вечером, он от вины за вчерашний день не хотел выходить, но вдруг раздался стук в дверь, и он решил её открыть, чтобы сразу сдаться. Однако он обнаружил очень странного эльфа с будто увеличенными глазами, который смотрел восторженно на Гиацинта. Он сказал:

— Что желаете, молодой маг? — спросил эльф преувеличенно заботливо, держа в руках кувшин.

— Ничего. Что происходит? — нервно спросил юноша, держа дверь нераскрытой.

— Просто нам всем очень хочется помочь вам в вашем тяжелом положении, — сказал тот подобострастно и блекло.

— Тогда заходите в дом, — приглашающе распахнул дверь юноша.

— Конечно, — войдя в помещение, эльф быстро оказался подмят под Гиацинта, кувшин громко разбился, выплескивая сок граната. Укусив немного, до потери сознания, он на адреналине решил выйти на центральную поляну, полную теней от большого костра. И там, на удивление, все относились к нему очень дружелюбно.

— Что прикажете, маг? — каждый прохожий своим долгом считал спросить его.

И Гиацинт, осознав свое положение, остановился резко и, после осознания своего положения, сложил губы в тень улыбки, попросив сок граната.

Время шло, и Родомагия, так решил кто-то из ещё обычных эльфов, начала обращаться к Гиацинту, распространяя свое влияние среди всех эльфов Европы: сначала подчинив всех эльфов в лесу, он больше не чувствовал перманентный голод, но с каждым эльфом в нем все больше рос голод власти и тщеславие, ибо эльфы, начавшие ему поклоняться, здорово создали под это почву. И начав искать других эльфов, Гиацинт вскоре подчинил всех и начал замечать, во что они начали превращаться: с годами все менее высокое существо с лопоухими ушами, большими глазами и безвольным поведением — всё, что осталось от своевольных хранителей природы.

Думая, как решить довольно приятную проблему большого числа почитателей, неожиданно нашелся один эльф, который предложил ему создать связь через ритуальное приношение крови на специально заговоренный алтарь. Так и повелось, что в праздники эльфы резали себе ладонь в нужном месте, которое позже они назвали линией магии, и призывали к себе Родомагию, которая будто разделялась на количество алтарей и охотно принимала дары, легко выполняя незначительные пожелания.

С ростом его аппетита и поклонения эльфов, Гиацинт все больше заражал магов как Родомагия: решив однажды схитрить, он наткнулся на одного мага, который потерял в лесу свое зеркало, и предложил, что если он даст своей крови, то она, Родомагия, наколдует в ту же секунду необходимое. И сделав это, о Гиацинте начали распространяться слухи, как о помогающем воплощении магии за небольшую плату.

Постепенно люди, обратив внимание, что пропали обычные эльфы, а им на замену пришли другие, завоевали их и сделали рабами, помогающими по дому. И смотря, как эти маленькие существа поклоняются Родомагии, один из магов вдохновился ими и сделал такой же алтарь. Проведя успешно ритуал, этот человек все чаще обращался к нему, становясь все сильнее. И глядя на него некоторые тоже начали так делать. Среди людей он не получил столь широкого распространения, как у эльфов, но достаточного для того, чтобы чувствовать себя неким подобием Бога.

И как-то раз на очередной ритуал его пригласила к себе целая группа магов, предлагающая ему в дар целый котел своей крови, да ещё и безвозмездно. Смакуя нектар, в который ещё маги добавили вкусного вина, он не замечал, как пьянеет, говорит всё свободнее и ведёт себя раскованнее. От того вечера не остались четких воспоминаний, лишь приятные ощущения, как он соединялся в танце с магами, говорил с ними, он целовал их, а они его, и заходили все дальше и дальше. Немного напоминало дом и праздники.

Но счастье не могло длиться долго: почувствовав зов далеко на востоке, он привычным образом появился на алтаре и начал было ожидать просьбу, как вдруг им овладела невероятная скорбь по дяде, Анориану и Герпию, что он готов был завыть. Когда заунывное пение и звон колоколов закончились, он дрожа всем телом и не осознавая, кто он вообще, смог найти в себе силы и переместиться.

Пройдя несколько ритуалов у эльфов и людей, на которых он выпил больше крови, Гиацинт восстановился, снова приобретя белую, чуть светящуюся кожу. Но спустя еще три ритуала, в которых он будто попадал в шторм, горел в самой горячем огне и кипел изнутри, от которых он терял свою силу, до него дошло — от него собираются избавляться.

Обессиленный, но не сломленный, он ждал, когда наступит последний ритуал на островах, ибо больше негде.

И маги не заставили себя ждать: почувствовав привычный отклик крови, но еще не видя, как там все будет, он точно представлял, как его материализуют, свяжут ледяными цепями, в которых будет даже трудно дышать, и начнут читать катрены.

И так все и было, до того момента, когда черноволосая женщина не начала перечислять его “достижения” — убийства, возникновение междоусобиц с гоблинами и магглами, подчинения своей воли, воровство магии и многое другое. Слушая список, он замечал, как его кожа приобретает более человеческий оттенок, а с глаз будто снимается золотая пелена. Но отчаянное стремление жить не желало смерти своему хозяину, потому Гиацинт рискнул и начал искушать прямо там, в зале самого на вид не нуждающегося человека. И это сработало: взгляд старика заметался, и это позволило выиграть время и выпить кровь из чаши. Допив ее и почувствовав прилив сил, он начал выводить себя на эмоции, вспоминая все самое плохое, проклял ближайших людей. Вспомнилась ритуалистика в школе, где говорилось не давать свое имя кому попало, иначе им воспользуется любой желающий. И пожелав, чтобы в будущем никто не смог записать его имя, почему-то именно в этот момент пришла такая формулировка, он осветил весь зал светом и переместился уже без сознания в лес.

Тяжело проснувшись там, он почувствовал давно забытый голод, и Гиацинт хотел его уже было удовлетворить по связи с эльфами, но почему-то он её не чувствовал. Не найдя также и связи с людьми, которые регулярно проводили с ним ритуалы, он решил потом с этим разобраться и поискать жертву. Перекусив книзлом, благо чувство магии всё ещё работало, он начал работать с тем, что имеет. И получилось так: прошло несколько десятков лет, связи за это время были разрушены, ибо больше не к кому было обращаться. И самое странное — он больше не мог покинуть пределы острова, хотя справедливости ради он в прошлый раз не проверил это, так что возможно такой эффект был и от предыдущих ритуалов. Смирившись со своим возвратом к начатому, Гиацинт опять перекидывался случайными созданиями и магами, которых ловил благодаря дару, и впадал в долгие спячки, чтобы не тратить силы зря.

Так и жил много десятилетий и даже веков Гиацинт всеми забытый на острове. Случались иногда интересные случаи, по типу тех троих волшебников или попыток покорить его от начинающих тёмных лордов, но всё было не то. Было лишь существование без цели.

…

Тяжёлые капли дождя стучали по земле рядом с его временным жильем — пещерой, которую Гиацинт возненавидел. Среди деревьев промелькнул неуверенный огонек, шедший в его сторону. Обладателем света оказался маг, судя по магии и защите — очень сильный, с холодным и сладким запахом. Укрывшись за грудой камней, Гиацинт внимательно следил за тем, как путник начинает располагаться в пещере, разжигает магический огонь, сушит заклинанием одежду и готовит себе ночлег. Через час маг установил защиту на пещеру и отправился спать. Тихо идя по холодному камню, Гиацинт еле сдерживал себя, чтобы не впиться в шею или руку. Но золотые глаза внимательно следили за жертвой, дабы не спугнуть её. Уже сев рядом с магом и отложив палочку подальше, он уже почти склонился над телом. Но глаза жертвы резко распахнулись, а в руке человека оказался нож, тут же всаженный в грудь напавшего. Палочка полетела в сторону мага, и он уже чертил в воздухе заклинание, но Гиацинт прыгнул на него и подмял. Началась драка, вспыхивали незаконченные заклинания и яростные золотые глаза, крики пропадали моментально под атакой. Отбившись от юноши, маг тяжело опирался о стену и неожиданно для себя кинул в потолок Бомбарду. Быстро убежав из пещеры, он тут же кинулся в лес. Гиацинт в панике наколдовал полусферу щита и ждал конца обвала. Сидя, окружённый камнями, он невольно вернулся в тот день, когда он стал чудовищем, убившим его близких и его самого. Заметив пролетевшие часы и тишину, он начал постепенно выбираться из-под камней.

Наступило уже утро, и о дожде напоминал лишь свежий воздух и влажная земля. Дыша у входа, Гиацинт осознал, что умирать не хочет. Но и жить ему надоело до ужаса.

…

Дядя, как всегда, был прав — он был недальновидным, не могущим спланировать свое будущее даже на один день. Только создавалось ощущение, что он теперь живет не в настоящем, а в прошлом, постоянно пережевывая воспоминания, которые сейчас ему не помогут. А ведь когда-то у него были цели — стать целителем душ, возможно даже свою школу открыть по защите сознания. Был хороший друг и любимый человек. Встряхнул вяло головой, будто отказываясь думать хоть как-то о нем. Гиацинт сильно сжал в серой руке деревянный кулон с небольшими трещинами и поежился от внутреннего холода, хотя если выглянуть из дупла отжившего (как и он) дуба, был самый разгар лета. Как он хотел вернуться к родителям, дяде и Анориану, попросить у них прощения, выговориться насчет всего, что он наделал. Может, его конец настал?

В опустошенной от усталости голове промелькнула чужая мысль, и Гиацинт зацепился за нее в скупом интересе, как он надеялся в последний раз.

Хм, мальчишка был магом, сиротой, тихим и недоверчивым. Сейчас он где-то в лесу гулял и общался со змеей, очень увлеченно, в отличие от разговоров с людьми. Он хотел… выделения и признания? Открыв глаза, он увидел привычный разрез дерева. Может, ему рискнуть и снова попробовать отдаться переменам, как говорил дядя?

Перевоплотившись в свою самую первую жертву, какая ирония, он полз и полз, стараясь привыкнуть к давним ощущениям. Найдя в себе силы, Гиацинт выполз из дупла как раз в тот момент, когда подошел мальчик.

Так и начался его неожиданный подъем: Том, так его звали, был очень способным мальчиком с богатой фантазией и смог сочинить ему правдоподобную легенду и правила взаимодействия с ней: лорды и леди, линия магии, родовые дары, истинные партнеры, праздники колеса года, какие-то обряды, наряды…

Взамен Гиацинт давал ему увеличенную магическую силу и связь с его Пожирателями. Не забывал Том и выполнять его просьбы: нашел свиток в секретном убежище своего предка и стер его имя. Вообщем и целом старался его подопечный, правда найти крестраж Герпия не смог, почему-то не находилась та пещера, а искать в других местах было бессмысленным, но после справедливого наказания он исправился и привел больше людей в их ряды.

Вообще, только услышав о том, что его Герпий является создателем такого артефакта, Гиацинт сначала не поверил. Но потом задумался. Может, у Герпия был крестраж до их знакомства, и он просто хотел сделать другой ритуал с ним, но при этом сам выжил, оставив в пещере какой-нибудь скелет…

До того дремавшая память о прошлой жизни резко выплеснула в него все образы, связанные с ним. И чувства с надеждой, давно заживо погребенные, неожиданно перекрыли голос разума и начали усиленно предлагать варианты, как он из крестража возрождает Герпия, он извинится перед ним за то, что он о нем не думал все эти века, потому что перестал надеяться и думал лишь о своем выживании…

Но осенью 1981 года Том куда-то пропал и не связывался с ним, а Гиацинт не мог найти его по связи. Но решив, что все само образуется, оставил все как есть, благо питание у него стабильное было. Так и случилось — спустя аж 14 лет Том наконец-то с ним связался. Только вот было у него в организме и голове некое подчиняющее зелье, но Гиацинт решил понаблюдать и начал внимательно следить за обстановкой везде.

Как оказалось, дело тех магов, основателей Хогвартса, не осталось забытым — завершить ритуал собирается тот самый мальчик, который неожиданно появлялся на ритуалах в роли свидетеля и никак себя не проявлял. И ещё крестраж Герпия в Хогвартс с собой принесли.

Рассказав о зелье Тому, он подтолкнул его к мысли, что необходимо проникнуть в школу и украсть крестраж, а также подготовить армию. Том, конечно же, послушался его приказ, но выполнил неудачно, успев только назвать место, где крестраж хранят, своим пожирателям.

Оставалось совсем немного времени до ритуала, который решит всё, поэтому отправив самых верных последователей, предварительно дав им своей силы, Родомагия находилась в жадном предвкушении, когда же её позовут, и странном чувстве, что ему есть что терять.

Устав неприятно, мягко говоря, поражаться собственной оплошности, наши герои вздремнули, успокоились и с боевым и решительным настроем, что ещё им оставалось делать, начали готовиться к ритуалу. В первую очередь его участники — Гарри, Альбус, Гермиона, Рон, Невилл и Луна — повторили свои роли и выпили зелье для лучшей концентрации, которое раскроется ближе к ночи.

Но если что-то началось не так, то оно так и продолжится: за несколько минут до начала подготовки на опушке леса выходили бывшие пожиратели смерти, не заключенные в Азкабан. Выглядели они внушительно: злые, с небольшим свечением на левой руке, но при этом с пустыми и не осознающими происходящего глазами.

— И что будем делать? — спросил Альфред, наблюдая за группой из окна.

— Попроси собрать совершеннолетних учеников из вашего кружка, а также членов ордена Феникса, чтобы они могли их задержать, — сказал серьезный Альбус. — Я сейчас попрошу учителей поднять щиты и активировать рыцарей.

— Вот удивятся профессора на год назад почившего директора — тихо усмехнулся Рон, постаравшись разрядить обстановку.

— Хорошо, — Альфред принял от Гарри карту мародеров и посмотрел на Сириуса, Альберта и Сергалда. — Вы что будете делать?

— Мы постараемся с Миссис Лавгуд открыть ящик и уничтожить крестраж, — просто ответил Альфред.

— Это что за защита такая, что спустя столько времени не поддается? — удивлённо воскликнул Рон.

— Без понятия. Но мы сейчас попробуем мечом Гриффиндора и ядом Василиска, думаю, точно сработает, — невозмутимо пожал плечами гоблин.

— Мерлин, дай нам сил, — раздражённо фыркнул Гарри, как и все откупорив противоядие. — Как обычно, всё через одно место.

— У вас остаётся 10 минут до 11.30, вам уже надо идти в зал, — констатировала Миссис Лавгуд, глядя на часы и роясь в сумке. — Не забудьте налить в одну из чаш зелье болтливости и удачи нам всем решить наши задачи.

— К дракклу, — сказали все разом и разошлись в разные направления.

По дороге к недавно найденному ритуальному залу Луна поймала руку Гарри и что-то вложила в неё со словами: «Положи в карман для надёжности, это от мамы», — сказанные шепотом. Юноша выполнил просьбу, и Альбус уже открыл зал.

Все участники начали расходиться по своим местам. К алтарю подошли Гарри в мантии-невидимке и Альбус с бузинной палочкой и камнем в ней, Гермиона и Рон встали за ними, а Луна и Невилл дальше всех начали раскладывать защитные артефакты и чаши с зельями. По стенам пробежала голубая рябь заклинаний, которая не позволит никому проникнуть сюда, если его частицы в артефакте нет. Дверь несколько раз замигала. Удовлетворенно кивнув, Луна оставила Невилла следить за артефактами, а сама, держа за спиной сеть, зачаровала чаши на невидимость и встала по ту сторону алтаря.

Рон и Гермиона начали аккуратно, но не до конца, распаковывать зеркало Еиналеж, а также дополнительно разворачивать артефакты, гипнотизирующие смотрящего. Гарри и Альбус, объединив дары, их активировали, чтобы в ритуале они смогли использовать их качества по максимуму. Гарри сможет вовремя ударить из-под мантии-невидимки, а Альбус защитить остальных физически и ментально и атаковать в открытую.

За подготовкой они и не заметили, как прошли почти полчаса. В волнении, что сейчас решится их дальнейшая судьба, они встали на позиции. Альбус, посмотрев на своих учеников гордо и уверенно, произнес:

— Спасибо, что вложили столько труда и участвуете в этом опасном мероприятии. — После его слов ребята смогли отвлечься от неприятных мыслей и кивнули, благодаря в ответ.

Гарри, махнув рукой Альбусу, надел полностью мантию, а директор сделал надрез на ладони.

Кровь начала стекать в чашу, и Гарри начал замечать, как каменные стенки ненасытно её принимают. Свет, сразу более яркий и насыщенный, в отличие от предыдущих ритуалов, начал быстрее формироваться и закружился стремительно, представив Родомагию, снявшую капюшон. В первую очередь, ребят привлекли её глаза — тяжёлые, немигающие, мёртвые и с золотой радужкой, она смотрела на них давяще. Рот растянулся в злой и предвкушающей улыбке, а ноздри гневно затрепетали.

— Я уже начала думать, что вы не решились, — положила голову на белую и отчего-то дернувшуюся левую руку, сказала она елейно. Начав осматривать зал, она лишь покачала головой в насмешке: — Как вам моя шутка со стиранием моего имени из единственного источника, хороша же?

— Весьма оригинально. А о ритуале могли и не беспокоиться, просто мы так готовились к вашему приходу, чтобы предстать пред ваши очи максимально подготовленными, что просто так забыть о такой дате? Нет, так не годится, — максимально вежливым тоном, который он выработал за многие годы на посту директора, сказал Альбус, — приветствую вас, Родомагия.

— Благодарю, директор, всегда приятно, когда так встречают, — в подобии благожелательной улыбки сложились губы Родомагии, — и так, какая у нас цель: заключение брака, может быть, проводы покойника?

— Проводы вас в качестве немногочисленных строчек в учебнике истории, как неприятное, но законченное событие, — сказал, не сдержавшись, Рон, на которого наступила нога Гермионы.

— А ты бунтарь, Рональд, — раздался от фигуры наигранно удивлённый хмык.

— Откуда вы знаете его имя? — спокойно и без эмоций спросила Гермиона, сдержав дернувшегося друга.

— Я много чего знаю, — пожала плечами Родомагия, и невинно пробежала пальцами по краю алтаря, — и ваши имена, страхи, тревоги и ваши желания. — Поменяв позу, продолжила она более искушающим голосом: — И если вы хотите, я их исполню, если вы исполните моё.

— И что может желать такая древняя и много чего повидавшая сущность, как вы? — со скепсисом посмотрел на неё Невилл, загораживая тихо жужжащие артефакты.

— Всего навсего якорь души моего учителя и возлюбленного, который где-то в Хогвартсе охраняют ваши союзники, — незамысловато махнула она рукой, — просит это каждый день.

— Стоп, вы хотите сказать, что вы любовник Герпия Злостного, а не только ученик? — шокировано откликнулся Рон, поправив тут же слетевшую ткань. Гермиона опять на него наступила.

— Да, только я сначала думала, что он Эвклид, хороший гражданин, но оказалось, что он убийца моих родителей, и хотел убить меня в ритуале для того, чтобы жить вечно, — грустно покивала Родомагия, и продолжила, сменив настроение на более любящее и чувственное: — но прожив столько веков, я понял, что он делал это для моего же блага, и я хочу сделать благо в ответ — воскресить его и создать мир, где ему будет хорошо.

— То есть вы точно уверены? — начала Гермиона, чей кулак побелел от сжатия ткани, — что вы, возродив из крестража вашего возлюбленного, который не факт, что возродится таким, каким вы его знали, будете приятно, если все маги будут ходить под вами как фанатики. Тем более вы собираетесь возрождать человека, убившего вашего дядю и сделавшего из вас… вот это? — закончила она непонимающе и удивлённо.

— Ну, почему сразу “вот это”? Я так-то несколько тысяч существ смог заставить уверовать в свою силу, — возмутилась Родомагия, не замечая своей откровенности и разговорчивости.

По незаметному сигналу Альбуса, Рон и Гермиона сняли ткань с зеркала и активировали артефакты. Родомагия, зацепившись взглядом за отражающую поверхность, впала в ступор и жадно начала всматриваться в нее.

— А как вы вообще докатились до жизни такой? — понимающе и сочувственно спросила Луна, разворачивая блестящую металлом сеть. — Вы упоминали какой-то ритуал, в котором вы участвовали.

— Да, дело в том, что в меня попали сразу несколько разных заклинаний разных носителей магии, которые и сделали меня таким, которому нужна волшебная кровь для жизни. — По ходу слов, Родомагия становилась все тревожнее и начала раскачиваться вперед-назад в чувстве вины, обнажив тонкую цепочку. — Когда я проснулся, то почувствовал такую бурю эмоций, я не хотел становиться паразитом.

По щекам начали стекать слезы, а Луна плавно продвигалась к алтарю.

— Я знаю, как тебе страшно одному, это очень пугающе лишиться в одно мгновение близких и остаться одному, не зная, что делать дальше, — встав на камень, она обняла с закрытыми глазами мечущуюся фигуру и надела сеть.

— А ещё я убил своего друга эльфа, просто потому что не сумел сдержать голод и зависть, — глаза начали терять свое золото, а волосы постепенно сменялись от грязноты на светлый блеск, — и в каком-то тщеславии, находясь, я лишил его сородичей права на их магию и волю, из-за этого они стали подчиняться магам. — Продолжая смотреть в зеркало, обрамленное артефактами, он выплескивал всё то, что сдерживал всё это время, находясь в нечеловеческой роли.

— Тебе было трудно выживать, — мягко и бережно Луна гладила по уже светлым волосам. — Почему ты переключался на магов, а потом присоединился к Тому?

— К голоду меня начало беспокоить и спонтанная жажда власти, я хотел ее чувствовать, чтобы забыться и не пережевывать по множеству раз те крохи воспоминаний из прошлой жизни. — Мотая головой, руки беспокойно обнимали худое тело. — А за Тома зацепился, потому что увидел в нем шанс. Как оказалось, не зря, после новости о том, что Герпий создал крестраж, надежда заполонила меня, и существование перестало быть бессмысленным и низменным.

— Но не нужно вспоминать, чтобы отпустить. Давай начнем с простого: как тебя зовут? — Кожа начала приобретать более живой оттенок, а глаза возвращались к своей синеве. Но неожиданно зрачки сузились, а внешний вид, остановившись на долю секунды, начал возвращаться к могущественной мертвизне.

— Это все было только ради того, чтобы узнать мое имя, — не до конца осознав, слабо сказала Родомагия, тряся головой. К ней возвращался гнев: — Опять мной пользуетесь, опять! — Начав кричать, она молниеносно встала, оттолкнув Луну назад на пол, и начала озираться на магов. — Как и всегда, пользуетесь мною, чтобы достигнуть своих глупых желаний: “Родомагия, дайте мне сил”, “Родомагия, дайте мне уверенность в себе”. Опять вы мною пользуетесь! — Посмотрев на побелевшие руки, она сжала их в кулаки.

Сопротивляясь, но каждый участник начал опадать на пол, держась за свои головы и с болью хрипя.

— Вы никогда меня не победите, — вокруг алтаря начал кружиться яркий вихрь, сломавший артефакты и чаши с зельями.

Стоя в мантии, Гарри не знал, что делать, и начал в панике смотреть на своих друзей, которые начали кричать от боли. Посмотрев на Луну, которая тихо сказала “время” и указала на место, где должен быть его медальон. Резко в голову ударило воспоминание из сегодняшнего сна. Сняв медальон, который начал светиться ярче солнца, трясущимися, но непоколебимыми руками. Крепко сжав вещь, помогавшую ему в неопределенные времена, Гарри вздохнул, посмотрел на друзей, понимая, что видит их вероятно в последний раз. “Что сделаю я для друзей?”

Ошибаешься! — резко откинув капюшон мантии, Гарри бросил медальон в Родомагию и, заметив летящую палочку от Альбуса, поймал её.

Когда тёплый блеск медальона столкнулся с холодным сиянием Родомагии, она вскрикнула от неожиданности, и зал погрузился в слепящий белый свет. Гарри, стоящий очень близко к алтарю, начал будто терять ощущение пола, и до того, как он потерял сознание, услышал отдалённый звук из дальнего угла и почувствовал привычное ощущение от аппарации.

Отход от беспамятства давался Гарри тяжело: тело все ломило, голова раскалывалась, а мантия-невидимка ощущалась тяжёлой и удушающей. Наконец он смог открыть глаза — тот же потолок ритуального зала, освещенного одним факелом в углу. Сев по-турецки, Гарри заозирался по сторонам — друзья не нашлись, но на своем месте остался алтарь, а камень стал почему-то выглядеть посвежее.

Встав с опорой на алтарь, он очень пожалел об этом и, схватившись за голову, начал заваливаться на бок, громко крича и крепко держа за ледяную застёжку. Гарри снова погрузился в беспамятство под громкий треск факела.

…

Темная пещера с водой, излучающая яркое синее сияние, бессонные часы с расчетами, погружение в стену в хрустальном гробу, медальон у годовалого ребенка на еле освещенном крыльце, мудрый старик с бородой и четверка друзей, наполнение маленьких, но вместительных половинок миниатюрными колбами голубыми нитями, серебряным шариком и песочными часами…

Все эти картинки мерно сменялись в голове Гарри, пока он спал, и маленькая колба, затерявшаяся в застёжке мантии, плавно угасала. Когда воспоминаний в ней не осталось, она засветилась, потеплела и тут же погасла, сослужив свою службу.

Гарри вздохнул и открыл глаза, уже зная, где, а точнее когда он оказался. Его встретила типичная картина средневековой спальни.

Найдя свою палочку и очки на табуретке, Гарри надел их и привел себя в порядок заклинанием. Неожиданно, но мягко постучали в дверь, и в комнату вошла пухлая рыжеволосая женщина. Она села за стул и что-то сказала с вопросительной интонацией. Понимая, что они общаются на английском разного времени, Гарри легонько коснулся своей макушки палочкой и заговорил.

— Здравствуйте, можно я тоже коснусь вас палочкой, чтобы я тоже вас понимал? — спросил Гарри, надеясь на согласие. Женщина с сомнением, но все же кивнула, и парень, делая все напротив зеркала, коснулся ее палочкой, про себя проговаривая чары перевода.

— Магия работает? — спросила она спустя несколько секунд и вопросительно посмотрела на юношу. Он кивнул и заговорил:

— Меня зовут Гарри Поттер, я так понимаю, я нахожусь в Хогвартсе.

— Верно, юноша. Я Хельга Хаффлпаф, я одна из его основательниц. Я хотела тебя спросить, как ты оказался в подземельях, оставшись незамеченным? — произнесла она немного удивленно, а глаза были прищурены в подозрении.

— Это долгая история, леди, — уважительно сказал Гарри, скрывая волнение, — и будет лучше, если я один раз все расскажу всем основателям.

— Хорошо, сейчас, — обдумав его предложение, женщина направилась к выходу.

Оставшись один, парень сел в неверии на кровать. Опять он где-то выделился и отправился в прошлое на тысячу лет в ходе ритуала над Родомагией. Вспомнив о нем, Гарри сгорбился, зажмурил глаза и с шумом выдохнул. Еще и оставил близких одних из-за какого-то импульса, который он не обдумал… Начал привычно трогать через футболку медальон, но не почувствовав его, еще сильнее приуныл.

Однако он вспомнил, что Луна сказала и показала ему. Гарри не понимал, зачем ему знать о 12.15, но он понял, что о свойствах медальона Луна от мамы знала и решила завершить временную петлю.

В кармане нашлась записка от миссис Лавгуд, и Гарри погрузился в чтение, по мере которого он все больше поражался своему положению.

Вздрогнув, юноша начал размышлять о том, как будут разворачиваться события здесь, когда пришли основатели в полном составе, в не самом лучшем расположении духа.

— Гарри, можешь наколдовать на всех, твое заклинание, пожалуйста, — спокойно попросила Хельга, пока Ровена наколдовала на всех стулья.

— Вы их предупредили, что я буду делать? — на всякий случай уточнил Гарри, ибо он не хотел нагнать на себя гнев легендарных магов.

— Предупредила, не беспокойся, — уверенно кивнула женщина и присела на стул.

Когда Гарри коснулся каждого палочкой, тройка магов с сомнением и интересом на него посмотрела.

— Ты меня понимаешь, молодой человек? — спросил Годрик Гриффиндор, чья рука лежала на поясе с палочкой.

— Да, сэр, — коротко ответил он. Когда Годрик вопросительно посмотрел на Слизерина и Равенкло, ответившие ему кивками, он продолжил.

— Хельга сказала, что ты хочешь сказать нам что-то всем сразу.

— Да, и сейчас начну. Меня зовут Гарри Поттер, я родился через тысячу лет, и я со своими друзьями проводили ритуал… — начал не спеша рассказывать свою историю и как он докатился до жизни такой.

По мере повествования, на лицах каждого основателя проявлялся по-разному культурный шок: Салазар меньше всего подавал удивление, хотя глаза его немного округлились, Ровена иногда покачивала головой из-за особо впечатляющих событий, а Хельга прикрывала рот рукой, не зная, что сказать. Самым ярким показал себя Годрик, который после рассказа Гарри выдал:

— Мда, ну и разворотили вы и мы делов… — и подперел голову на руку, стоящую на колене.

— Как ты можешь подтвердить свои слова? — спросил Салазар, сохраняя оборону недоверия.

— Хм, у вас, сэр, есть медальон, вы владеете змеиным языком. Хаффлпаф владеет чашей с изображением барсука. У Равенкло есть дочь Елена и диадема с сапфирами, которой в нашем времени приписывают свойства усиления мудрости. Гриффиндор родился в поселении на юго-западе, которое позже переименует его именем, у него есть меч гоблинской работы, который может доставаться из шляпы истинным гриффиндорцем в момент крайней необходимости. Вы вместе с европейскими магами проводили серию из 5 ритуалов, чтобы победить Родомагию, — сказал Гарри первое, что пришло в голову.

— Он не врет, — подала голос Ровена, оглядывая Гарри с ног до головы, — я пока только начинаю работу над диадемой, правда, без какой-либо силы, но уже выбрала сапфиры для нее.

— Да и про данное свойство шляпы мало кто знает, — задумчиво потер в пальцах бороду Годрик, — действительно, юноша не врет.

— И что нам с ним делать? — спросил Салазар, тяжело вздохнув.

— А вы уже прошли ритуал? — уточнил Гарри для внесения ясности.

— Прошли, и, по твоим словам, неудачно. Прошел месяц с ритуала, — сказала безэмоционально Хельга, — и твои слова тоже подтвердились: имя Родомагии — Гиацинт не пишется, и мы от нее не избавились. Сейчас она не показывается, что уже радует, никто под ее чары не попадает.

— А как вы узнали ее имя? — поддавшись любопытству, спросил Гарри.

— Как бы это глупо ни звучало, но примерно за 10 лет до серии мы с одними магами договорились сделать засаду — ритуальную вакханалию, пригласив Родомагию и напоив ее крепким вином с кровью сильных магов. И на удивление план сработал — в ходе разговора уже опьяневший паразит сказал имя, а после уже заснул. И самое смешное, позже Родомагия, по словам наших коллег, вспомнить не могла, когда она рассказала свое имя.

— Как удивительна жизнь, — отсмеявшись, ответил Гарри.

— Действительно, — покивал медленно Салазар, — к нам на голову свалился человек из будущего, и мы до сих пор не знаем, что делать.

— Салазар, мы поняли твой намек, — с веселым прищуром сказал Годрик и повернулся к парню, — Гарри, я предлагаю вам вот что: до создания нашего общего плана вы будете нашим учеником, раз вы ещё Хогвартс в будущем не закончили, и мы что-нибудь придумаем.

— Я согласен, и у меня уже есть некоторые идеи для плана. Но мне нужен омут памяти, чтобы лучше показать. — сказав это, Гарри кратко описал медальон и показал расчеты миссис Лавгуд насчёт его составляющих.

— Омут памяти у нас есть. Думаю, попозже ты нам и покажешь медальон, — успокаивающе сказала Хельга, тепло улыбнувшись, — у тебя ещё много времени нам все рассказать, а пока давай направимся в Большой зал.

— Как скажете, — вздохнул Гарри и направился вслед за магами по Хогвартсу, одновременно знакомому и незнакомому.

Находилось его временное пристанище на третьем этаже из пока шести, как заметил Гарри из окна.

— А на каком этапе постройка замка?

— Почти завершающая, — ответила Ровена, степенно шагая, — нам ещё осталось два этажа сделать и две башни для моего и Годрика домов.

— А где студенты живут? — спросил заинтересованно Гарри.

— Пока на четвёртом этаже, — откликнулся Годрик, почесывая бороду, — но это опять же львята и орлята, подопечные Хельги и Салазара, уже размещены по своим гостиным.

— А вы на каком факультете учились, молодой человек? — с любопытством взглянул на него Салазар.

— Гриффиндор, сэр.

— Тогда неудивительно, что твой студент оказался здесь, Годрик, — с иронией сверкнул чёрными глазами он.

— И неудивительно, что твой студент начал эти многоходовочки и превратился в полузмея, — не обидевшись, ответил Годрик. Салазар фыркнул, и компания уже пришла в большой зал.

— Ого, уже есть потолок! — запрокинул голову Гарри с радостью, встречая знакомый объект.

— Да, кстати, это была идея моего студента, он предложил её на астрономии, — с гордостью за своего подопечного немного улыбнулась Ровена.

— Так, Гарри, ты пока садись за стол, а в конце завтрака мы тебя представим без деталей, — Годрик указал на стол с красной скатертью.

— Хорошо, сэр, — кивнул Гарри и, найдя свободное место, сел. — Всем здравствуйте.

— И ты будь здоров, — начали было студенты, но прозвенел колокол, оповещающий о начале завтрака, и все тут же приступили к трапезе. Завтракая со всеми, Гарри ненадолго забыл из-за атмосферы Хогвартса, что он в другом времени, пока колокол не оповестил об окончании, и Годрик не встал в центре.

— Попрошу внимания, студенты, — когда все ученики повернулись, Годрик продолжил, — с сегодняшнего дня вместе с вами будет обучаться новый человек — Гарри Поттер. — Тот поднялся из-за стола и поклонился каждому столу. — Сам он из закрытого поселения, поэтому для облегчения общения он покажет вам заклинание, чтобы у вас не было трудностей. А теперь идите на уроки, все свободны, — бодро завершив, мужчина подошёл к учителям, с которыми быстро переговорил, и они пошли по своим преподавательским делам. До руки Гарри кто-то дотронулся, и он посмотрел на девушку. Показав заклинание и применив его на ней, Гарри спросил:

— Ты меня понимаешь?

— Да, меня зовут Аника Бейкер. Я выборный декан Гриффиндора, давай провожу тебя на лекцию по чарам.

— Благодарю, давай, — улыбнулся ей Гарри и пошёл вслед за ней. Так и началась временная передышка для Гарри до придумывания плана.

….

Посреди каменного ночного коридора беззвучно и невидимо перемещалась чья-то фигура — Гарри Поттера, который под мантией-невидимкой направлялся в мастерскую.

Почему так поздно?

Просто привыкая к другому времени и постоянно возвращаясь к своему, он смог заработать себе бессонницу, которая угасала за работой над медальоном.

В тайном переходе неожиданно оказался ещё один человек, а за ним неизбежное столкновение. Сняв мантию, Гарри хотел уже принести извинения, но, посмотрев на строгое лицо Слизерина, он резко закрыл рот и виновато опустил взгляд.

— Мистер Поттер, вы после перемещения хуже соображаете?

— Хм, не заметил.

— Тогда почему вы шастаете сейчас, а не спите? Или, может быть, статус временного путешественника дурно повлиял на ваше самомнение.

— Ни в коем случае, мастер Слизерин, — преувеличенно прижал Гарри руку к сердцу, — хотя после перемещения жалуюсь на бессонницу, вот и иду в мастерскую, чтобы доделать половинки медальона.

— Допустим, — скептически осмотрел его старик и сменил настроение на задумчивое, — скажите, мистер Поттер, в будущем со мной и моими друзьями что-то произошло?

— А вы с какой целью интересуетесь? — спросил Гарри спокойно.

— Дело в том, что я начал за собой замечать разного рода мысли — как начинаю раздражаться из-за каждой мелочи, становлюсь вспыльчивее на студентов. Становлюсь очередным чистокровным идиотом, жаждущим поклонения магглов магам — на последней фразе на лице мужчины будто ещё состарилось на 10 лет, делая его печальным.

— Вы очень наблюдательный человек, мастер Слизерин, — вздохнул Гарри, стараясь подобрать слова, — да, действительно. Это произошло после ритуала, так?

— Верно, — чёрные глаза наполнились ненавистью и презрением, — и вы хотите сказать, что эти изменения из-за неё?

— Да, ещё проклятие Родомагии настигнет и мастера Равенкло. Хоть вы в своём будущем свитке только упомянули этот факт, но предположу, что Равенкло очень скоро охладится к дочери.

— Почему так? — спросил он, сдерживая себя.

— Родомагия обладает легилименцией. Так что не будьте столь строги к себе, она надавила на вас в самый уязвимый для всех момент.

— Разумно. Ты не подумай, что мы такие глупые, что подставили вам потомков на подобное. Мы правда пытались сделать всё точно, но не получилось. Ещё и этот момент с записью именем: постоянно что-то с ним и до ритуала шло не так: то сгорит свиток, то потеряется, то ещё что-то. Получился только один экземпляр, который, по твоим словам, испортил мой дальний потомок.

— Я ни вас не виню, ни ваших друзей, мастер. Сложилось как сложилось, главное вовремя исправить, и у нас этот точно получится.

— Ты мне напоминаешь моего старшего сына, Герардо, такого же упрямого и уверенного, — грустно улыбнулся Салазар, потрогав седую бороду.

— И где он сейчас? — вылетело из уст парня.

— В другом мире, умер из-за жертвоприношения каких-то подонков в ритуале с паразитом. — сухая рука сильно сжала крупный зелёный медальон.

— Сочувствую, — задержал взгляд Гарри на украшении, замечая сходства со своим, — чем для вас дорог медальон?

— Вот этим, — раскрыл старик его, и на свет предстало два изображения за стеклами: на левом портрет красивой женщины с прямым взглядом, на другом — юноши, с которым виднелись небольшие сходства с отцом.

— Я постараюсь, чтобы все жертвы были не напрасными, — спокойно сказал Гарри, взглядом задержавшись на медальоне.

— Верю, верю. А теперь пойдём в мастерскую, раз по моему медальону твой делается, — усмехнулся Салазар, разок хлопнув по плечу парня, и пошёл.

— Как скажете, мастер Слизерин, — догнал его юноша, и они вместе перемещались по ночному коридору.

…

Услышав какой-то звук, Гарри нехотя открыл глаза и почувствовал тупую боль в спине — оказалось, он заснул в мастерской за попыткой разобраться, что за лёд в том гробу, из которого он просыпается. В дверном проёме стояла Равенкло, заметившая его здесь в столь поздний час.

— Заснул?— просто спросила она, подойдя к нему поближе.

— Да, мастер Равенкло, — проморгался юноша и широко зевнул.

— Хочешь, я тебе кое-что покажу, — не найдя глазами никаких особенностей, неожиданно выдала она.

— Почему бы и нет? — после этих слов женщина подождала, пока Гарри встанет, и повела его из мастерской.

Шли они средне, в пути они преодолели 3 этажа, и вот Равенкло остановилась у самой дальней двери. После приглашающего жеста перед Гарри предстало знакомое зеркало.

— Я думал, что зеркало Еиналеж притащил Альбус на время, а оказывается, оно давно тут. — раздался от юноши хмык узнавания.

— Верно. Наши выпускники и учителя в благодарность много всего дарят, этот артефакт — один из них. К сожалению, даже мы не знаем его подробной истории, ибо учитель Перегрин только краткое описание дал и загадочно сказал, что позже об этом расскажет. Но позже не случилось, он умер при гоблинском нападении.

— Мда уж, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах, — разглядывая золотые узоры, откликнулся Гарри. — Интересно, зачем делать артефакт, показывающий желания?

— Вероятно, для познания себя, ведь желание много может поведать, — предположила Равенкло, наклонив по-птичьи голову.

— И вы, вероятно, хотите узнать моё? — поднял бровь Гарри в насмешке.

— Нет, просто я зацепилась за твои слова о том, что даже Родомагия поддалась его чарам. Любопытно стало, что же она могла желать, — смотрела она внимательно в зеркало в поиске ответа.

— Вообще, наши люди провели целое исследование по ней: когда зародилась, где появилась и многое другое. Выяснилось, что она тоже была человеком и, вероятнее всего, жертвой тёмного мага и случая.

— Жаль, что иногда каждая жертва мечтает стать палачом, — нахмурились непреклонно женщина, похолодев голосом.

— Или просто так сложились обстоятельства, над которыми мы не властны. Просто надо понимать, над чем мы властны, и этим управлять, а с чем не можем — смиряться и думать, как с этим жить.

— И над чем мы, по твоему, властны? — любопытно повернула голову она на него.

— Над реакцией на неподвластное, над выбором, принципами, над нашей жизнью, над нашей судьбой — риторически сказал Гарри, отвернувшись от зеркала.

— В твоих словах есть доля истины, — вздохнула женщина и прикрыла глаза, что-то для себя решая. Закончив, она плавно тканью накрыла зеркало, и губы сложились в редкой для неё улыбке.

— Предлагаю пойти спать, — на это предложение Гарри лишь оставалось кивнуть, и они вышли из комнаты.

Дойдя до лестницы, они разминулись: парень пошёл в комнату гриффиндорцев, а женщина — в покои преподавателей и их семей.

…

С первого дня своего обучения у основателей прошло полгода — за это время они смогли полностью сделать основу медальона и наполнить одну из половинок большей частью воспоминаний, но еще требовалась гоблинская сталь, которая сможет впитать крестраж. Правда, пока не получались часы с временным песком — и сложность заключалась не в поиске такого редкого, но имеющегося материала, а в создании самой основы, ибо сделана она была как будто из нетающего льда.

Гарри задумчиво добирался в учительскую комнату после урока по магическим травам, чтобы снова обсудить со старшими магами идеи и предложения. Идя со стороны озера, он заметил краем глаза что-то странное и затаился за камнем. Из леса вышел глубокий старик с посохом и большой остроконечной шляпой, который озирался в поиске кого-то.

После более внимательного взгляда в голову Гарри пришла неожиданная догадка о личности старика, и он аккуратно начал идти в его сторону, держа наготове палочку.

— Здравствуйте, Мерлин, — с небольшой заминкой полувопросительно произнес Гарри.

Тот быстро покивал и с акцентом начал говорить. Гарри остановил его жестом и попросил жестами снять шляпу. Когда он применил заклинание, стало ясно, что можно говорить.

— Хм, так гораздо лучше, — весело заметил старик и, поправив шляпу, продолжил: — Да, я действительно Мерлин, но откуда ты меня знаешь, юноша, тем более я тебя раньше не видел в Хогвартсе.

— Вы учились в Хогвартсе? — непонимающе спросил Гарри, — Но вы же жили с королем Артуром, а он жил много веков назад..

— Именно поэтому я хотел тебя попросить отвести меня к моему мастеру Салазару Слизерину, а лучше ко всем сразу, чтобы я мог все рассказать.

— Эх, давайте, — вздохнул Гарри, уже ничему не удивляясь, и пошел в учительскую с ходячей новостью.

Когда он вошёл в кабинет, где уже расположились 4 мага, те на него коротко посмотрели и, наткнувшись на незнакомца, вопросительно вернулись взглядом к Гарри.

— Этот человек утверждает, что он Мерлин, учился у вас, мастер Слизерин, и желает вашего общения, — кратко оповестил Гарри.

— Мерлин? — неверяще посмотрел Салазар на старика, который радостно улыбнулся ему.

— Да, декан, — и не дав себя перебить, продолжил: — я тот самый Мерлин, который на своем третьем году обучения опрокинул котел на вас, а на пятом затерялся в лесу на неделю, потому что искал волосы единорога.

— Боже, неужели? — с надеждой произнесла Хельга.

— Да, мастер Хаффлпафф, — кивнул мягко Мерлин.

— Верю, Мерлин, верю, — сказал Салазар, хлопнув по плечу своего ученика, — мы тебя после ритуала месяц искали, но так и не нашли. Куда же ты подевался?

— В прошлое я подевался, к королю Пендрагону, — усмехнувшись, севший Мерлин начал свой рассказ.

Оказалось, что в день ритуала он пропал не по своей прихоти, а из-за того, что днем наткнулся на пещеру с сияющей водой, в которую он случайно упал. Немного побарахтавшись в странно плотной воде, Мерлин выбрался из нее и пошел из пещеры, чтобы рассказать об этом необычном месте старшим. Но ни жителей Хогвартса, ни самого Хогвартса он не обнаружил, только поляну в густом лесу. Мерлин непонимающе осмотрел территорию и аппарировал к себе домой.

Оказавшись в степи, Мерлин все больше ничего не понимал, пока не наткнулся на паломника. Спросив у него местоположение, он услышал речь, приправленную незнакомыми словами, но понял, что находится недалеко от маленького городка, куда он может его проводить. Все больше проводя времени в городе, Мерлин все больше понимал свое положение путешественника во времени. Но он не растерялся и решил воспользоваться почти законченным обучением в Хогвартсе и начал зарабатывать на магии. Время шло, и юноша приобретал репутацию хорошего колдуна, и его заметили приближенные к короне, предложившие ему работу на короля. Согласившись на работу, Мерлин начал потихоньку воплощать те мифы и легенды, о которых знал Гарри в своем времени.

После смерти Артура, уже старик, вспомнил о той пещере и направился туда. Не зная точно природу ее, он, к удаче, сконцентрировался на воспоминаниях из Хогвартса и подольше погрузился в воду. Когда воздуха уже не хватало, Мерлин выбрался из воды и пещеры, и магией просушив одежду, с надеждой и опаской направился в сторону Хогвартса. А дальше его нашел Гарри, и он здесь.

— Хм, — после паузы начала Ровена задумчиво, — если эта вода переместила тебя и в будущее, то может она поможет и Гарри? — посмотрела вопросительно она на других.

— Гарри, тоже невезучий человек? — спросил Мерлин с усмешкой, прищурившись на парня.

— Да, только не на 5 веков, а на 10, — в тон ему ответил Гарри.

— Тогда понятно, почему ты мной не удивился, — хмыкнул Мерлин, постучав по посоху.

— А какие у тебя были ощущения от той воды? — спросил Салазар тоном ученого.

— Вода пресная, не дающая утонуть, очень плотная, ощущение как будто тебя ненадолго обдали холодом, но оно быстро пропадает, когда из нее выходишь.

— Гарри, ты, по-моему, говорил о своих воспоминаниях из медальона, что ты будто входишь в стену в хрустальном гробу, полном льда. И наверно часы как раз из этой воды и сделаны, — заметила Хельга.

— Да. Вы думаете, что лёд — это вода из того источника?

— У меня больше идей нет, — развела руками Хельга, давая другим возможность высказаться.

— Вот план и придуман, — впервые за время разговора подал голос Годрик, хлопнув в ладоши, — мы создаём для Гарри часы и гроб, он просыпается из него в 1981 году, даёт себе медальон, наполненный воспоминаниями, сталью для крестража и часами, а потом снова просыпается, говорит имя Родомагии, и та-дам — победа! — договорив быстро, Годрик откинулся на спинку, отдышавшись от идеи.

— Звучит на словах хорошо, но реализация этого плана, я думаю, будет чуть сложнее, — спокойно ответила Ровена, — предчувствуя горы расчетов, расчетов и ещё расчетов.

— Как будто когда-то было легко, — заметил Гарри, вздохнув. — Мерлин, вы в деле?

— Почему бы и нет, — пожал плечами он и сказал, обдумав пред этим, — а вы уверены, что время сработает как сказал Годрик?

— В каком плане? — спросил Салазар, повернув непонимающе голову в его сторону.

— Ну, маховик времени работает как петля — что было, уже произошло, — начал рассуждать Мерлин, — как работает вода, причем на такой большой промежуток, мы не знаем.

— Замечания хорошие, — произнес Гарри после недолгой паузы, — но вообще в моем времени как раз есть путаница с тобой, когда ты жил, в пятом веке с Артуром или в десятом с основателями. Но я думаю, здесь тоже петля времени, раз я получил в детстве медальон и услышал, вероятно, голос своего двойника перед перемещением сюда, то все получилось.

— Звучит здраво, — подытожила Ровена, подперев голову, — и за неимением других теорий пусть она будет основной.

— Тогда начнем работу “перемести одного путешественника во времени, при этом не навредив самому путешественнику”, — заключил план Годрик, усмехнувшись.

Все на это лишь вздохнули.

…

— Как вы себя чувствуете, мальчики? — спросила Хельга, когда они закончили работать на небольшом уступе рядом с водой.

В ней они оказались после пяти минут ходьбы и небольшого спуска, в основании которого находилось озеро. Сияющая вода в нем подсвечивала каменные стены, создавая атмосферу таинственности.

Хельга, Гарри и Мерлин занимались исследованиями воды, а точнее способами ее заморозки. Попробовав множество вариантов, получилось, что лучше всего воспользоваться одним хитрым зельем, которое поможет сохранить лёд без потери его свойств. И вот к концу дня, устав совершенно, они сделали перекус.

— Для давно уже не мальчика я чувствую себя хорошо, — откликнулся Мерлин, держась за пояс и откусывая лепешку, — хотя не отказался бы от бесконечного дня отдыха.

— Извини, Мерлин, все никак не привыкну, — махнула рукой женщина и продолжила: — ну, а ты, Гарри?

— Устал дико, но я понимаю, для чего я это делаю, так что хорошо, — ответил он, глотнув вино.

— Вот и хорошо, — сказав это, неожиданно в глазах Хельги появились печаль и осознавание: — я все возвращалась к той теории о времени.

— И?- повернулся вполоборота Мерлин.

— Ты упомянул, что Салазар покинет школу в результате ссоры, а Ровена потеряет дочь. Но даже с учётом того, что его повредила Родомагия, разве он наоборот не должен был остаться, ведь уже тогда мы с тобой, Гарри, встретились?

— Честно говоря, я об этом не задумывался, — остановился озадаченно есть юноша, глядя на водную поверхность, — но получается у нас есть два перемещения: первое — это, где я, узнавший о Родомагии за месяц до ритуала, попадает в прошлое к вам, создаёт вместе с вами медальон и гроб и отправляется в 1981 год. Оставляет мне медальон и снова запирается в гроб до 1998 года. И как-то проникнув в зал, вероятно в мантии-невидимке, он в последний момент кричит имя Родомагии, которое уже услышал я из второй линии. Сейчас я, получивший заранее знания, оказался наверно в третьей, которая повторит в точности вторую. Так?

— Так, — задумчиво откусил яблоко Мерлин, потирая подбородок.

— То есть в линиях события глобально не менялись. Я в любом случае отправился бы в прошлое, потому что не знал имя Родомагии, а основатели в любом случае поссорились, но потом объединились. Потому что в будущем Слизерин написал свиток с ходом ритуала, уже после ссоры.

— Ты ведёшь мысль к тому, что мы изменить глобально ничего не можем — ни ссору, ни смерть Елены, ни жертв Родомагии, ничего, — грустно сказала женщина, отпуская плечи.

— А есть вероятность, что мы все о тебе забудем? — высказался Мерлин, вперив взгляд на воду.

— Ты имеешь в виду, чтобы не возникало никаких конфликтов со временем, все просто забудут об их отправной точке, обо мне? — уточняюще взглянул на него Гарри.

— Ну, согласись. Юноша, неожиданно объявившийся в незнакомой одежде, и для общения с которым требуется заклинание, очень интересный персонаж для записи.

— Звучит логично и безопасно. Особенно при таком большом переносе.

— Ну ладно, не будем о грустном, — постаралась придать весёлый тон голосу. Хельга начала собираться.

— А вы зачем спрашивали? — спросил Гарри, вставая и устало потягиваясь.

— Я просто человек, хорошо чувствующий других, и мне важно следить, чтобы всем все было хорошо, — сказала она честно с тихой улыбкой.

— Думаю, так и есть. А ссоры всегда разрешаются, если его участники этого хотят, мастер Хаффлпафф, — утешил ее Мерлин.

— Теперь в пору мне к тебе обращаться как мастер. Подумать только, обучала одного из сильнейших магов в истории, — смогла переключиться женщина и продолжила разговор.

Наблюдая за ними сзади, Гарри отчего-то становилось и печально, и приятно.

…

— Гарри, держи свет ровнее, мне ничего не видно, — донёсся под гробом раскатистый голос Годрика, и юноша поправил руку, держащую палочку с Люмосом.

Доцарапав руны, мужчина с тяжёлым выдохом выкатился из него и сел. Призвав палочкой кувшин с водой, он прямо с него начал жадно пить.

— Мда уж, тяжёлая это работа — артефакты делать.

— А у нас, в будущем, сложилось впечатление, что вы только по боям знаток, — усмехнулся Гарри, магией возвращая инструменты на место.

— Не только у вас, но и многих нынешних, — усмехнулся Годрик в бороду, стерев рукой капли. — Когда я представлялся другим магам, обычно шло: рыцарь, хороший боец, создатель школы. И люди уже нафантазировали себе образ тупого вояки, как я, продолжал создатель шляпы, которая считывает детей и выбирает, куда их отправить, настроил защиту школы. И тут у людей глаза со сниджет. Ну, справедливости ради, я защиту с друзьями делал, так что, возможно, небезосновательно, — фыркнул он, подвигав бровями.

— А как вы вообще на Родомагию среагировали? — наткнувшись на непонимающий взгляд, Гарри продолжил: — В том плане, что она магам головы портит и о том, что за это вам предстоит убить её.

— Считай это рабочей деформацией, но я чувствовал мрачное удовлетворение от этого факта. Не пойми неправильно, я тоже человек, и мне непросто убивать людей — потом мне снятся кошмары, а в обычной жизни сдерживаю себя от вздрагивания при малости похожем шуме боя. Но убить эту тварь, которая ещё, по твоим словам, и целый народ погубила — это дело чести. — Упрямо вздернул подбородок он, сильно сжав огрубевшей рукой палочку. — Только надо не забывать, что бой — это лишь часть жизни, и её надо прожить целиком и полно.

— Вы имеете на это право. Просто когда мы сами проводили ритуал — не зная имени и импровизируя на ходу, Луна — моя подруга, с ним говорила и утешала, а Родомагия ей доверилась. Может, стоит после моего перемещения также продолжить? — задал вопрос Гарри, не ожидая ответа.

— Я бы сказал, у нас разные времена, а, оттого, разные восприятия на вещи. Мы с ней обращаемся так, как она с нами. Одним словом — делай как чувствуешь, и пусть так и будет. Но хвалю за то, что увидели под лицом врага человека. Я стараюсь обезличивать, как видишь, не всегда успешно, — хмыкнул он немного грустно. — Кстати, твоя Луна хорошая?

— Очень. — удивился Гарри на неожиданный вопрос.

— Вот и не теряй её, не каждый сохранит в себе способность видеть хорошее. Вот мы и закончили, — отошёл Годрик от гроба, смотря цельным взглядом. А Гарри обдумывал для себя слова мастера.

…

Работа была тяжёлая, впрочем, как и их цель, но благо, когда у тебя есть 5 выдающихся магов и хороший маг из будущего, работа быстро и уверенно движется. И завершилась она через 2 года после попадания Гарри: за это время они создали гроб, где должен консервироваться Гарри с возможностью выхода, заполнили с нуля медальон, заполнили его всем необходимым...

— Ну что ж, надо наверное начинать. Не забывай нас, Гарри, — сказала в волнении Хельга, сцепив дрожащие пальцы в замок.

За это время все они очень сблизились, и Гарри стал им хорошим подопечным. Сам Гарри с сумкой, заряженной зельями, льдом, книгами и личными вещами, посмотрел на всех благодарно и сказал:

— Спасибо вам большое за помощь, и вас точно никогда не забуду.

— Тебе тоже, гость из будущего, — улыбнувшись сказал Годрик, — благодаря твоим знаниям мы улучшили нашу программу, и что главное, не поссорились.

— Спасибо, Гарри, — улыбнулась такой нечастой светлой улыбкой Ровена.

— Да, ты был неплохим учеником, — сказал Салазар, но в его глазах была грусть от расставания.

— И другом, — подмигнул Мерлин, протягивая руку, — удачи тебе, Гарри, и заверши эту 1000-летнюю эпопею.

— К дракклу, и Мерлин, дай мне сил. — с удовольствием пожал руку Гарри.

— Отвянь, Гарри, — в который раз закатил глаза Мерлин от роли своего имени в будущем, и все засмеялись.

— Ладно, давай ложись, — наконец сказал Годрик.

Гарри устроился в гробу, который начали наполнять льдом из пещерной воды. Когда гроб закрыли, парень активировал руну внутри, и гроб постепенно начал заполняться снотворным. Дыша зельем, Гарри плавно проваливался в сон, пока другие старались не задевать систему фильтрации и вентиляции, начали его класть в отверстие стены коридора, который они заколдовали на невнимание. Когда гроб был полностью погружен, стена сама закрылась, и магия по ней пробежалась. Пятеро магов немного постояв, начали уходить из коридора, оставив Гарри в воспоминаниях.

…

Пробуждение наконец-то было полегче, чем его предыдущие в важные дни, и когда Гарри полностью отошёл от сна, крышка гроба открылась. Встав из него, он оказался в коридоре, будто и не прошло 1000 лет. Вызвав подробный Темпус и удовлетворившись датой “5 часов утра, 01.11.1981”, Гарри закрыл крышку и, не боясь за артефакт, вышел в пока спящий Хогвартс. Надев мантию-невидимку, он тихо и быстро продвигался по более знакомому замку: уже были знакомые портреты, которые ещё спали, мелькнул хвост миссис Норрис, и Гарри подошёл к статуе одноглазой ведьмы и проскочил в проход.

Выбравшись из него и Хогсмида, Гарри, аппарировав, оказался в Годриковой впадине. Желая увидеть подтверждения, парень нашёл разрушенный дом. Одновременно с радостным чувством от того, что точно попал в нужную дату, и печальным от того, что снова потерял родителей, он наугад переместился в Лондон, чтобы найти круглосуточную забегаловку. Наскоро поев, Гарри решил до ночи просто… пожить целиком.

За этот день парень смог посетить музей, кинотеатр, купить разных штук от оставшихся маггловских денег и погулять по парку. Вспоминая всё с ощущением того, что это было в прошлой жизни, Гарри дошёл до знакомого фонтана.

Смотря на воду, находящуюся постоянно в движении, он услышал карканье ворон. Повернувшись на них, как они между собой играючи переругиваются, усмехнулся тихо.

Найдя один пенс, Гарри зажмурился, про себя сосчитал до трёх и кинул монетку в фонтан.

Когда металл приземлился на дно, он уже переместился в Литтл-Уингинг, но не близко от дома, чтобы остаться незамеченным.

Дождавшись, пока Хагрид, Макгонагал и Альбус удалятся, тихо подошёл к самому себе. Посмотрев на себя маленького, он достал медальон. Наслаждаясь знакомыми гранями и фантомными ощущениями приятной прохлады, Гарри с тяжелым вздохом надел его, активировал заклинание незаметности и поправил одеяло.

— Удачи нам, — оставил он висеть слова, а сам, с нужным для него ощущением отдачи ценного, оказался в Хогсмиде, а через него в своё пристанище ещё на 17 лет.

…

Ощутив дежавю, Гарри уже вылез из гроба и наколдовал Темпус. “5 часов утра 21.06.1998”. Он с удовлетворением выдохнул и, убрав артефакт обратно в стену, начал подробно вспоминать день ритуала. Решив не выбираться из Хогвартса, так как потом может просто не попасть из-за пожирателей, Гарри наколдовал будильники за час до ритуала и, на время перемещения его второй версии, сев на наколдованный шезлонг, начал читать купленную книгу.

Прошёл день в попытках сбить прилипчивое ожидание, и Гарри, когда прозвенел первый будильник, начал собираться. Сделав упражнения по окклюменции, успокоившись и вспомнив об атаке, Гарри быстро написал письмо совой в штаб авроров и Аберфорту и активировал дары. И сейчас, абсолютно невидимый для всех, пошёл в ритуальный зал. Проскочив мимо Луны и Невилла, которые настраивали артефакты, начал ждать своего момента. Наблюдая со стороны за друзьями и Родомагией, Гарри только и повторял её имя. И вот, когда другая версия начала пропадать в свете, он привлек внимание Родомагии, сняв капюшон мантии, и громко прокричал:

— Гиацинт! — и зал полностью погрузился в белый свет.

Пригнувшись и закрыв глаза рукой, Гарри в мантии начал осматривать зал. Его друзья глубоко дышали, а их глаза под веками двигались, что указывало на то, что они спят. Единственный, кто начал проявлять активность, была Родомагия: застывшая в двух своих ипостасях, она начала ворочаться на возвышении и рвано вздыхать. Когда Гарри подошёл к алтарю, он смог открыть глаза и посмотреть в его сторону.

— Ты жив? — спросил, кидая взгляды на него своими сине-золотыми глазами, — я же тебя убил, если не ошибаюсь.

— К моему счастью, ошибаешься, — Гарри сел к нему полубоком, не боясь, и начал его осматривать, — как ты себя чувствуешь, Гиацинт?

— Откуда? — удивленно спросил юноша, приобретая румянец на щеках с небольшой щетиной.

— Это не важно, — ответил Гарри, стараясь говорить мягко и уверенно, — сейчас важно то, как вернуть тебе человека.

— Думаю, это невозможно после того, что я делал, — мотнул упрямо головой и виновато зажмурил глаза.

— Раз ты осознаешь свою вину, то человечность в тебе осталась, — улыбнулся ему Гарри, — ты говорил, что начал действовать из любви к Герпию.

— Да, — сел Гиацинт по-турецки. Его рука потянулась было к виску, но на полпути остановилась и потерянно и радостно вернулась на колено, — но сейчас мне это кажется больше одержимостью и отчаянной попыткой ухватиться, особенно когда я был паразитом.

— Но Герпий тоже виноват, — начал по-человечески объяснять Гарри, сосредоточившись только на нем, — он манипулировал твоим мнением, ограничивал общение с твоими близкими, делал все, чтобы ты попал в его ловушку.

— Но я же был немаленьким, я должен нести ответственность за содеянное. В некоторые дни я даже был рад, что со мной это происходит: что я меняюсь и взрослею, нашел своего человека, с которым меня вдохновляет и заставляет восхищаться. Как это глупо, — закончил бессильно, к волосам начал возвращаться привычный золотой блеск, а кожа стала оживать.

— Сейчас и не такие глупости совершают, а прошло более 2000 тысяч лет.

— Все ещё не могу привыкнуть к своему возрасту и к тому, что я такой древний, — засмеялся Гиацинт, а глаза все больше приобретали синеву.

— Даже люди в возрасте совершают ошибки, — с серьезным и сдержанным лицом сказал Гарри, отчего юноша все сильнее засмеялся.

— Что ты увидел в зеркале? — спросил Гарри, кивая в сторону неразбитого зеркала, что удивительно, ведь другие артефакты были сломаны.

— Когда я был паразитом, то видел возродившегося Герпия и как он меня любит, — с грустью окунувшись в гладь, он неожиданно для себя засмотрелся в нежности и тихой радости, — а сейчас вижу, как я наконец-то возвращаюсь к родителям, дяде и Анориану, а они меня простили за все, — договорив, Гиацинт начал плакать, окончательно вернув себе человеческое лицо.

— Выплакайся, Гиацинт, легче будет, — обнял его одной рукой, Гарри начал гладить его по голове.

— По-моему, ты стал человеком, — сказал мягко он, когда слезы прекратили стекать из ярко-голубых глаз. Посмотрев на наколдованное Гарри зеркало, юноша неверяще начал трогать себя. Убедившись в своей внешности, он будто приняв очень важное решение, посмотрел с грустной и понимающей улыбкой на Гарри.

— Где нож? — спросил Гиацинт, смирившийся со своей судьбой и решением. Почувствовав холодную рукоятку, он тяжело вздохнул и продолжил, — непривычно думать, что я теперь снова смертный.

— У меня тоже такое чувство возникало после моих приключений, — усмехнулся участливо Гарри.

— Да, припоминаю, как ты стоял в стороне и наблюдал за тем безобразием, что я напридумывал.

— Ты ждал этого времени, и вот время пришло, — констатировал Гарри, и Гиацинт устало кивнул ему и лёг на спину.

— Помоги мне, я не могу, — рвано вздохнул Гиацинт, убрав одну руку с ножа.

— Если тебе станет легче, — стараясь сохранять самообладание для отрешенного юноши, Гарри коснулся его руки на ноже, — насчёт три.

— Раз. — нож замер в последнем ожидании.

— Два. — дрогнула рука от желанного решения.

— Три. — вместе они сказали, и нож вонзился прямо в сердце юноши, который полностью принял свою смерть. Наблюдая за тем, как кровь течёт из раны, Гарри заметил, как голубые глаза юноши начали слезиться, а губы растянулись в улыбке — уставшей, виноватой, но счастливой.

— Спасибо тебе, Гарри, что провожаешь меня. И извини, пусть в твоём лице будет весь магический мир, извините, хотя я знаю, что это мало, — сухими губами прошептал Гиацинт, — и вот, сохрани его, пожалуйста, — достал он из-под мантии потресканный от времени медальон: с одной стороны он был бело-синим с теплой вставкой, с другой — темно-зелёный с холодной змеиной чешуей. Тонкая серебряная цепочка слабо прозвенела при передаче.

— Пожалуйста, удачи с дядей и эльфом. И я тебя прощаю, — улыбнулся ему на прощанье Гарри, и Гиацинт с застывшим выражением лица счастья и освобождения последний раз вздохнул.

Гарри тяжело выдохнул и сжал чужой медальон, ибо не каждый день ходишь по настолько тонкому льду. Но постаравшись понять другого человека, он хоть и не принял те деяния, что он сделал за века, но смог ему помочь понять эти деяния и его самого и отпустить всё это.

Завершив и подытожив свои отношения с Гиацинтом и Родомагией, он слез с алтаря и начал диагностику своих друзей. Убедившись, что с ними всё в порядке, он наколдовал каждому Энервейт. Потихоньку просыпаясь, маги начали осматриваться, пока они не обратили внимание на Гарри.

— Гарри, ты жив? — выдохнула Луна, изумленно осматривая его. Парень присел рядом с ней и легонько обнял.

— Да, и Гиацинта больше нет, — показал он рукой на алтарь в подтверждение своих слов.

— Это имя Родомагии, правильно? — спросила Гермиона, потирая виски. — И как ты его узнал за эти немногочисленные минуты, что мы были в отключке?

— Да, это имя Родомагии. А вот со вторым посложнее будет, — наколдовав каждому по подушке, чтобы не сидеть на холодном полу, Гарри начал свой рассказ, как у основателей гостил и как с ними планы планировал.

— Ну, честно, не удивлён, что именно с тобой это случилось, — подытожил Рон.

— Почту это за комплимент, — усмехнулся Гарри.

— Ну, что ж. Раз у Гарри мы всё узнали, то теперь надо узнать, что творится в остальных, — поднялся Альбус, принимая от Гарри палочку.

— Давайте, — откликнулся Невилл, и все вместе вышли из зала, держа наготове палочки.

Аккуратно шагая по коридорам, путники не замечали ни следов битвы, ни жертв. Что выглядело, самую малость, подозрительно. Но благо опасения были напрасны. На встречу им выбежали миссис Лавгуд и Альфред, держащий карту мародеров.

— Всё в порядке, — сказали они в один голос, а миссис Лавгуд подбежала к своей дочери, убеждаясь в её здоровье.

— Да, вполне, — ответила за всех Луна, стоически выдерживая шквал диагностирующих маминых чар. — А у вас как дела?

— На удивление хорошо, хоть и с нюансами, — выдохнула успокоившаяся женщина, спрятав палочку в карман. — С пожирателями сражались всего полчаса, у нас только разной степени раненые, а крестраж оказался просто безделушкой.

— Как это? — удивлённо воскликнули все, недоверчиво глядя на них.

— Мы последовали совету Альбуса и вызвали всех откликнувшихся людей, и начали сражаться с пожирателями. Но примерно в 12:00 их левые ладони засветились, и из линии магии начала фонтаном биться золотисто-чёрная жидкость. Пожиратели быстро потеряли сознание, и отдельная группа авроров и жителей Хогсмида, которые непонятно как появились, начала их осматривать. И получилось так: в 12:00 ритуал как-то заблокировал связь Родомагии и её последователей, то есть ни у неё их магии не было, ни у них её силы. Люди, накачанные чужой магией, просто не выдержали резкого оттока и не только потеряли сознание, но и, пока только вероятно, стали сквибами.

— Мда уж, — выразил общее настроение Невилл. — А что с крестражем?

— А это, как оказалось, и не крестраж, — донёсся до них бодрый голос Альберта, будто и не было напряжённых часов в их жизни. — Провозившись с ящиком мечом, мы смогли достать вот этот жезл, — указал он на него в руках Сергалда.

— В котором ни то что души, даже магии за столько лет и не осталось, — бездумно крутя его, сказал Сергалд. — И практическая польза в нём, разве что историческая.

— Мда, история о том, как у тёмного мага не получилось осуществить свой план. Звучит прозаично и поучительно, — откликнулся Сириус, найдя ребят. — А у вас я так понимаю вести тоже обнадеживающие?

— Очень, — ярко улыбнулся Рон и махнул рукой в сторону Гарри, предлагая ему всё ещё раз рассказать.

— Ну, дело было так, — потянулся устало парень и начал свой монолог.

— Привет, Хедвиг, — сказал Гарри, когда она приземлилась ему на руку, и отвёл её на насест к задремавшему Фоуксу.

С ритуала прошёл месяц, и сейчас 22 июня 1998 года Гарри находился в домике на дереве.

Когда они направились в Большой зал, где их ждали учителя, орденовцы и ребята из кружка со связанными пожирателями, рассказав о победе над Родомагией, все обрадовались и решили, что пора обнародовать информацию о ней.

Отправив заранее написанную описание Родомагии, её историю, как с ней связан Волдеморт, министерские сотрудники и невыразимцы, тут же примчались в Хогвартс за подробностями. Наткнувшись на них, пожирателей и крестраж древнего мага, они, поверив в написанное, начали расспрашивать уже о победе над Родомагией. Гарри рассказал им упрощённую версию, которая была согласована с другими, и предложил провести их в ритуальный зал.

Побывав там, невыразимцы тут же приступили к исследованию Гиацинта и забрали его, впрочем нехотя пообещав потребовавшему Гарри, что потом они его похоронят на родине. Корреспонденты засели там, чтобы всё в подробностях описать, а министр с остальными начали обсуждать, как вести себя дальше.

Решили, что выйдут отдельные статьи о Родомагии и людях, работавших против неё, да и провели по-быстрому со всеми интервью.

Народ получил столько информации сразу, испытал, мягко говоря, культурный шок. Но после речи о том, что Родомагии больше нет и не предвидится, успокоились, продолжив жить свою жизнь.

Альбус ушёл на свою заслуженную пенсию и начал делать варенье на дому, поставляя его в паб Аберфорта.

Альберт, Сергалд и Эмма выпустили книгу о Родомагии. Сириус в соавторстве с Локхартом решил написать художественную версию их истории, а миссис Лавгуд — о магической стороне темы.

Сами её последователи, особенно семья Малфоев, начали быстро от неё напоказ открещиваться и стараться идти дальше, приняв тот факт, что отдавали волю и магию сомнительной сущности. Даже Оскар Митфорд нехотя, но честно принял эту страницу в их биографии и смог добиться развода Аманде, которая, отказавшись от веры в Родомагию, смогла расправить крылья и пошла на курсы колдомедицины.

Ну, а Гарри с ребятами тоже зажили как обычные подростки: закончили в Хогвартсе и начали думать о своей взрослой жизни после такого катарсиса. Пока решили провести август в совместном путешествии, а до этого отдохнуть по отдельности.

Гарри, например, сделал на территории особняка идеальный домик на дереве, где он мог пить кофе, болтая ногами над землёй, проводить дружеские вечера и наблюдать за Хедвиг и Фоуксом, которые мило сидели на насесте и болтали о чём-то своём по птичьи.

— А всё-таки желание из фонтана сбылось, — усмехнулся Гарри и отпил ещё немного кофе, думая, что придумать нового этим вечером с друзьями в домике.

Медальон, полный старых трещин, нашел себе новое место в специально созданном для него чехле и лежал сейчас в глубине домика в качестве безмолвного, но значимого напоминания.

Недавно посаженные фиолетовые гиацинты и голубые гладиолусы спокойно цвели рядом и принимали солнечный свет.

...

Большое спасибо, что прочитали мою работу. Я также выложила небольшую статью, вторая часть которой посвящена не вошедшим идеям и просто пасхалкам. Буду благодарна вашим отзывам.