Катарсис магии (джен)

Слишком жаркий день для севера Шотландии приближался к своему концу. И в одном замке, которого двадцать лет назад ещё не было, окруженном густым лесом и озером, горел свет в окне башни. Окно кабинета раскрывало тревожную и рабочую атмосферу: повсюду были раскиданы листы пергамента, артефакты лежали где попало, а многочисленные книги раскрыты, на первый взгляд, на случайных страницах. Настроение у людей, находящихся в комнате, было не лучше.

— Ровена, может, хватит проверять все на свете? — спокойно спросила пухлая и рыжая женщина. — Мы же ещё в начале зимы всё высчитали.

— Возможно, но лучше проверить, чем нет, — тревожно ответила леди Равенкло.

В комнату вошёл седой мужчина. Обведя комнату взглядом и найдя свободный стул, он уселся и начал магией сортировать зелья.

— Ровена, не стоит тревожиться. Мы всей Европой который год бьемся, чтобы победить этого паразита, калечащего магов, провели сотни часов над исследованиями и расчетами всего и вся, наши соседи сделали всё как надо четыре раза, а нам остается только последний гвоздь забить в крышку гроба, так что стоит действительно расслабиться перед ритуалом.- решительно сказал он, с небольшой грустью в глазах.

— Хорошо, уговорили, — устало откинулась на спинку кресла черноволосая женщина, протирая закрытые глаза. — Но замечу, что…

— Что за уныние здесь творится? — войдя в комнату, уточнил крепкий рыжий мужчина с мечом в ножнах.

— Я бы сказал, не уныние, а обычная рабочая обстановка последних лет, Годрик, — с усмешкой проговорил Салазар.

— И я думаю, не помешает скрасить эту обстановку кубком хорошего вина, — подхватил тон друга Годрик и достал из своей сумки кувшин.

— У нас не так много времени будет на отход от вина, — откликнулась Ровена.

— А оно не крепкое и разбавленное, — отозвался Годрик, наколдовал всем по кубку и начал разливать.

— Хорошо, — вздохнула Ровена и начала ходить по комнате с кубком в руке. — Тогда давайте всё проверим. Первое и самое важное: наших учеников увести в безопасное место, сделано?

— Сделано, дорогая, — сказала Хельга, потягивая вино, — и даже больше, несколько родителей и домовиков решили присмотреть дополнительно за студентами.

— Только опять Мерлин куда-то подевался, и обязательно за день до ритуала, — раздраженно фыркнул Салазар, один раз постучав по своему медальону.

— Куда пропал, оттуда и вернётся. Чай не в первый раз, — философски дополнила Хельга.

— Далее у нас зелья, — кинув взгляд в пергамент, сказала Ровена.

— Всё готово, трижды проверено и запас с собой сделан, — ответил Слизерин так, будто уже не первый раз говорил, — чаши под них работают, а вентиляция в зале закрыта.

— Хорошо, далее у нас текст катренов и меч.

— Ну, это самое лёгкое, птичка, — уверенно сказал Годрик, подливая себе напитка, — всего-то пропеть один катрен под испаряющиеся зелья, потом ещё один и занести меч над этим дракклом.

— Только не забудь головной пузырь наколдовать, а то с тебя не убудет — все катрены выучить и попасть под эффект паров.

— Не беспокойся, Ровена, — успокоила подругу Хельга, — в конце концов, у Годрика есть целых три человека, которые за ним присмотрят.

— Я всего один раз ошибся в договоре с Рагноком, вы мне до конца жизни припоминать будете?

— Если потребуется, — пожал плечами Салазар. крутя вино в руках. — за победу?

— За победу — поочередно проговорил каждый человек в комнате и осушил свой кубок.

За неспешным разговором, они и не заметили, что время приблизилось к полуночи. Специальный артефакт шумно оповестил об этом факте.

До ритуала, от которого зависит, будут ли маги без отравляющего их жизнь, умы и магию паразита или попадут под его влияние, осталось полчаса.

— Все будет в порядке- промолвила Хельга, наблюдая как магический свет играет на мече Годрика

— Пока я дышу я верю- отстраненно ответил ей Салазар, сжимая в руках медальон,- надеюсь мой сын погиб из-за него не зря — зажмурившись он начал собираться, и остальные тоже. Уже все вместе они пошли в ритуальный зал.

В доме № 4 на Тисовой улице города Литтл-Уингинг все мирно спали: от мерно посапывающего Дадли, которому снилась новая видеокамера, до громко храпящего мистера Дурсля старшего. Даже мальчик Гарри, находившийся в чулане под лестницей, погрузился в царство Морфея. Но что-то было странным: медальон на груди у мальчика, под растянутой футболкой, светился и подрагивал.

Неожиданно медальон резко щёлкнул, Гарри начал тяжело дышать и быстро мотать головой из стороны в сторону. Медальон тяжело открылся, будто его давно не открывали, и из него вылетел маленький блестящий шарик, летевший к шраму в виде молнии. Когда металл коснулся кожи, из шрама начала течь чёрная субстанция, а шарик начал впитывать её. Наконец, когда шарик переменил цвет со стального на чёрный, он вернулся в своё углубление в медальоне, который защёлкнулся и погас.

Гарри смог успокоиться и отдышаться, после чего погрузился обратно в сон. Скоро начались привычные для мальчика странные сны, где у него, подростка, происходят сумасшедшие и волшебные приключения.

Рано утром прозвенел будильник, и Гарри, надев очки, начал записывать все сны, которые он смог запомнить. Как уже писалось, подобное ему снилось не впервые. Самый ранний случай произошёл, когда Гарри начал уже ходить в школу. В ту ночь ему приснилось, как он, переволновавшись из-за результатов на только что написанный тест, покрасил парик учительницы в синий цвет и последующую воспитательную "беседу" от тёти Петуньи. И когда данный сон сбылся наяву, Гарри подумал, что это очень странно (хотя, учитывая, что он был Гарри Поттером, несносным и ненормальным мальчишкой, по мнению своих родственников, для него это должен быть обычный вторник) и на всякий случай решил завести отдельную тетрадь, вдруг ещё приснится. И такое действительно снилось. Но было ещё кое-что странное: чёрный медальон с серебряным краем восьмигранной формы, который носил Гарри, сколько себя помнит, и почему-то никак не смущавший тётю Петунью своим наличием, излучал остаточное тепло и небольшое количество света, будто во время странного сна он вовсю светился.

Шло время, и тетрадь пополнялась, и после сбывшегося сна, где Гарри, убегавший от Дадли с компанией, попадает странным образом на крышу, мальчик решил найти ответы на вопросы в библиотеке, чтобы своим снам найти хоть какое-то объяснение. Прошерстив примерно 3 месяца библиотеку, Гарри выявил 2 теории: либо он волшебник, либо мутант.

И во втором классе, когда ему уже как два месяца исполнилось семь лет, одна из теорий подтвердилась — он волшебник. А подтвердилась она следующим образом: ему приснилось, как на его одиннадцатый день рождения рассказал о магии большой человек по имени Хагрид в доме на острове. До этого ему приснился сон, как он в зоопарке разговаривал со змеёй, и это тоже считалось магией, так что Гарри решил на всякий случай точно удостовериться в своей теории и найти змею.

Когда она после разговора о солнце и мышах ускользнула в кусты, Гарри, глядя ей вслед, обрадовался, ибо думать, что он маг, а ненормальный, было куда приятнее. Так и жил свою жизнь Гарри: после школы, домашних забот у Дурслей он проводил своё время в библиотеке, очень стараясь найти хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы, а также записывая свои необычные сны в тетрадь.

Но необычные сны не вызывали в нём никакой боли и желания кричать и умолять о помощи. Этот сон казался ещё более удивительным, чем предыдущие. В нём он, уже проучившись шесть курсов студент Хогвартса и прошедший один год в войне, находился в странном зале в окружении своих друзей и учителя, которого он считал мёртвым и с которым недавно поссорился. В центре алтаря находилась, судя по словам учителя, Родомагия.

Существо постоянно двигалось и шевелило своим страшным ртом, а Гарри с компанией пытались его как-то удержать, не поддаться его влиянию, а после победить. И тут Гарри, в своей мантии-невидимке, крепко держащий узловатую палочку учителя, который он ему бросил и начал оседать на пол, как и другие, кинул какое-то заклинание в существо, и зал озарился ослепляющим белым светом.

Записав весь сон от и до, мальчик отложил тетрадь и задумался. Или уже не мальчик. Это сложно сказать, ведь самому Гарри казалось, что после таких снов с самыми фантастическими сюжетами — от боя с Василиском до дуэли с Тёмным Лордом — он становился взрослее. Будто взрослые версии Гарри давали ему свой опыт, а маленькая версия всё это впитывала как губка.

Решив подумать позже о своей возрастной самоидентификации и переключить внимание в более практичное русло, Гарри посмотрел на часы и в спешке вышел из чулана, начиная привычно-равнодушно готовить будничный вариант завтрака: кофе с молоком для дяди Вернона, крепкий чёрный чай с одной ложкой сахара для тёти Петуньи, охлаждённый апельсиновый сок для Дадли и для всех яичница с беконом и овсянкой.

К семи утра уже начало просыпаться семейство и спускаться в кухню. Поприветствовав друг друга, они приступили к трапезе.

А уже поевший свой завтрак и помывший свою посуду, Гарри начал смотреть в окно и думать о своей жизни: что, оставаясь в семье, принявшей его, но остававшейся к нему равнодушной, и по умолчанию, когда ему видятся сны, нашедшие отражение в реальности, и когда у него есть магия, надо что-то делать.

— Почему ты ещё не в саду, мальчишка? — приказным тоном проговорила тётя Петунья, когда уже все члены семьи поели и начали собираться кто на работу, кто в гости. — И поживее, а то не дай бог ты не польёшь мои новые розы!

— Да, тётя Петунья, — бесцветно ответил Гарри, уходя из кухни.

Определенно, надо что-то делать.

…

Гарри возвращался из пекарни с хлебом, который попросила купить тётя к ужину, через парк, намеренно не торопясь. Вспомнив свои утренние мысли, он решил к ним вернуться.

У него были сны, которые, как он предполагал, были пророческими из-за уже сбывшихся событий либо же воспоминаниями, потому что вряд ли от простых снов он внутренне взрослел и менялся. Он точно являлся магом… По идее, у него был дом в Годриковой впадине, но он был разрушен, так что там жить не удастся. Но у него были знания о магии, да и обычные, которые ему бы помогли найти свой дом. Тем более, раз 22 июня 1998 года они безуспешно пытались одолеть Родомагию, то надо готовиться к ней уже сейчас.

Пройдя уже через половину парка, Гарри наткнулся взглядом на дерево со скворечником, сделанным из большой коробки из-под новомодной игрушки . Оттуда доносился лёгкий щебет птиц, и мальчик подумал, что они обсуждают, как провели свой птичий день. Гарри улыбнулся, ведь он сам этот скворечник сделал: хоть он и не вписывался в прилизанный Литтл-Уингинг, домик нашел своих свободных жильцов. "Если даже у птиц есть свой дом, то и у меня будет", — закралась обнадеживающая мысль в голове Гарри, и он, окрылённый, быстрым шагом продолжил путь.

Дойдя до дома и открыв дверь, мальчик не услышал привычного бурчания от телевизора и звуков готовки на кухне. Что-то было не так. Пройдя на цыпочках по коридору, Гарри начал незаметно продвигаться в гостиную, где через щель в двери он увидел тётю Петунию с его тетрадкой в руках. Она, бледная и с застывшим выражением шока на лице, медленно листала страницы, внимательно изучая содержимое. Гарри не знал, как поступить, но неожиданно для обоих Дадли вернулся от друзей, громко оповещая о своём приходе свою мать. Миссис Дурсль быстро положила тетрадь в тумбочку и, заметив Гарри в дверном проёме, одними губами прошептала: "Поговорим позже".

Ужин длился для Гарри, в тревоге трогающий цепочку через футболку, долго и тяжело, и из-за этого потерял аппетит и просто размазывал пюре с рагу по тарелке. Данную атмосферу почувствовал каждый член семьи, хоть и не в полной мере: тётя Петуния пыталась интересоваться делами мужа и сына, дядя Вернон, улавливая настроение жены, отвечал как мог, а Дадли, не понимая, что происходит, решил не выделяться и просто есть, быстро утаскивая тосты с джемом. По завершении ужина, выполнив свои обязанности, Гарри сел под давящим взглядом тёти. Дадли громко закрыл дверь и отправился в свою комнату, а дядя Вернон напряжённо сел напротив племянника.

— Что это? — спросила женщина, доставшая из тумбы тетрадь.

— Судя по виду, тетрадь, — решив прикинуться непонимающим, пожал плечами Гарри.

— Я знаю, что это тетрадь. Я имею в виду содержание. Тебе кто-то рассказал про магию, Хогвартс. Кто это? — нарочито спокойно спросила побледневшая женщина.

— Дорогая…

— Вернон, не мешай!

— Мне никто не рассказывал о магии. Разве она есть? Вы вроде регулярно напоминаете, что всё, выходящее за рамки нормального, не существует, — пытался продолжать свою тактику Гарри и думал, что делать.

— Да ну. И это говорит человек, который покрасил волосы своей преподавательнице, полез на крышу школы и уменьшил свитер.

— Мы вроде бы пришли к выводу, что это всё случайности, — влез в разговор мистер Дурсль.

— Да посмотри на него, Вернон. Этот мальчишка просто издевается, как его мать. Притворяется нормальным, лишь бы нас дурачить и получать от этого удовольствие, — неожиданно вскрикнула миссис Дурсль.

— Не говорите так о моей матери и вашей сестре, — стараясь оставаться хотя бы внешне спокойным, мальчик устало положил подбородок на пальцы.

— Хорошо, буду говорить о твоём отце. Лентяй, раздолбай, не смог защитить Лили.

— Дорогая, давай я тебе налью…

— Не надо мне ничего наливать, мне нужны ответы. Почему этот мальчишка что-то скрывает, вечно где-то шастает, почему мы должны его держать у себя? — тётя Петуния находилась на грани нервного срыва.

Гарри быстро схватил тетрадку и побежал в чулан, собирая свои немногочисленные вещи в школьный рюкзак, пока старшие Дурсли не отошли от шока, и под влиянием адреналина убежал из дома. Бежал он недолго, в парк, для небольшой передышки и обдумывания.

Сев на ближайшую скамейку, Гарри отдышался и начал осматривать парк. Тихо, темно, уже все жители находились по своим домам и общались со своими близкими, и так каждый день. Мальчик сгорбился и закрыл глаза. "Если я вернусь в дом, то глобально ничего не изменится. Дурсли побесятся, будут построже, но на этом всё. Но так я не узнаю, что происходит в волшебном мире, а точнее, с Родомагией. Буду просто ведомым у жизни, как баран, и не смогу помочь никому из-за своего несвободного положения". Что-что, но из снов мальчик уяснил, что такие случайности неслучайны. Из мыслей Гарри выдернула птица, приземлившаяся перед ним и с любопытством на него глядя. Не дождавшись чего хотела, она так же случайно ввысь улетела. "Мы сами куём своё счастье. И несчастье тоже", — такая была последняя мысль перед тем, как Гарри, ни на что не рассчитывающий, сильно сжал медальон и представил себе Годрикову впадину.

После неожиданного, но такого желанного перемещения, Гарри больно приземлился коленями на плитку посреди ночной площади. Было темно и тихо, лишь в некоторых окнах светились уставшие и сонные огоньки, вторя своим домочадцам. Гарри отряхнул брюки и начал осматриваться. Это место казалось ему знакомым, и после нескольких минут изучения площади оно таковым и оказалось. Это была Годрикова впадина — место, где он провёл свой первый год жизни и где справлял своё семнадцатое Рождество в печали и тревоге вместе с Гермионой из воспоминаний.

Словно в тумане, Гарри неуверенным, быстрым шагом направился сначала к статуе, располагающейся в центре площади. При его приближении она начала меняться: вместо военного памятника появилась его семья — отец, мама и он сам. После жадного, но недолгого изучения Гарри быстро направился к кладбищу.

Ему нужны ещё больше подтверждений, после нескольких лет странных снов, догадок и домыслов, поисков непонятно чего где попало — они ему необходимы.

Пройдя через вход, Гарри словно в помешательстве начал искать нужные могилы. Перед глазами мелькали разные надгробия: какие-то были минималистичными, какие-то вычурными, но ему нужны особенные. И вот, когда взгляд уцепился за свою же фамилию, а после за имена своих родителей, Гарри неожиданно для себя устало опустился на колени и нервно, истерически рассмеялся. Но смех был освобождающий: всё-таки хотелось больше подтверждений, что мальчик не сумасшедший, а сны, какими бы странными они ни казались, были реальными.

Когда Гарри высмеялся и успокоился, он начал проводить пальцем по словам: «Последний же враг истребится — смерть». Задумчиво гладя гладкий камень, взгляд мальчика упал на траву возле могил, и его голову неожиданно посетила мысль, которую он захотел тут же воплотить. Через некоторое время, проведенное хоть и муторно, два небольших венка оказались на холодном камне. Посмотрев на общую картину, Гарри медленно встал и на прощание прошептал: «Спасибо, спасибо, что оказались явью», и медленно направился к выходу. Но почему-то резко в голову закралась мысль проверить еще одну могилу, и его ноги быстро сменили направление. И через некоторое время он нашел — это была могила его дальнего предка Игнотуса Певерелла со знаком Даров Смерти.

И, смотря на нее, мальчик подумал, почему же его потянуло сюда. Но навалившаяся усталость намекнула ему, что его надолго не хватит, и Гарри начал размышлять, где бы ему переночевать. «Мда, как принимать решения на скорую руку — это я могу, а как делать планы вдолгую — нет, спасибо». Ворча на себя, он в уме перебирал варианты. «Ну, на кладбище спать — это даже для меня чересчур, напроситься кому-то в гости невежливо, да и маловероятно, что кто-то меня примет. Может, в дом?» Подумав, что больше и некуда идти, Гарри поплелся туда, где, примерно по воспоминанию, он находился, но отыскать дом помогли несколько ориентиров, сколько общий вид дома.

Он был большой, когда-то очень живой и уютный, судя по увядшим цветам и заброшенной беседке, которые виделись лишь очертаниями. Но Авада Кедавра и время не жалеют всех живых. Встав перед калиткой, Гарри начал переминаться с ноги на ногу, словно боялся войти. Но его внимание привлекла дощечка, лежащая на траве, и перед ним оказались многочисленные пожелания удачи. С потеплевшим сердцем от ободряющих слов мальчик вошел в дом, все еще держа дощечку как свой талисман и щит, и решил по-быстрому осмотреть первый этаж. Но после закрытия входной двери и оказавшегося дивана в гостиной решение об осмотре тут же улетучилось, и Гарри, кинув свою куртку и рюкзак на столик, моментально заснул, решив, что "я подумаю об этом завтра" как нельзя кстати применима в его случае.

…

Пробуждение было необычно лёгким, хотя от обстановки такого не скажешь. Пыль в воздухе и затхлость очень давили. Решая проблемы по мере их поступления, Гарри открыл окно и посмотрел на улицу. Было начало августа 1989 года, и солнце начало проклёвываться из-за горизонта. Полюбовавшись немного на рассвет, мальчик оставил окно открытым и начал осматриваться. После проветривания комната уже не казалась настолько тяжёлой, особенно в рассвете, и, приободрённый видом гостиной, Гарри пошёл и в другие комнаты.

Первой ему представилась кухня. Тут неожиданно живот уркнул, и горло пересохло. С сомнением открыл кран, и, когда вода сначала неуверенно, но потом уже активно начала течь, мальчик быстро нашёл кружку в шкафчике, сполоснул её и начал пить. Когда он напился, уже удовлетворенный, но наполовину, Гарри продолжил осмотр. В кухне, помимо раковины с водой, так же стоял стол, на котором была ваза с давно сухими ромашками, стулья с небольшими цветными подушками и небольшая дверка. Любопытство взяло верх, и перед ним предстала кладовая. Вспомнив про чары стазиса, хотя были сомнения, что за неимением поддержки они выдохлись, мальчик внимательно изучил её содержимое. В ней оказались крупы, бакалея, банки консервов (вероятно, мама на всякий случай принесла), немного фруктов и овощей, а также хлеб со сладостями.

Внимательно хлеб осмотрев и не найдя признаков порчи, Гарри неуверенно оторвал небольшой кусок и съел его. Вкусно и, на удивление, свежо. Благодаря всех и вся, что есть такие чары, Гарри жадно ел хлеб, переместившись на кухню и запивая водой. После нехитрого завтрака мальчик отправился на второй этаж: первая дверь оказалась входом в родительскую спальню, где располагались немного книжных полок и большая кровать; вторая была входом в ванную, а третья, самая разрушенная, оказалась его детской. Стоя на пороге комнаты, где убили его мать и чуть не убили его самого, Гарри тяжело вздохнул и быстро закрыл дверь. Постояв так немного, он, сбитый от смеси чувств, решил, что будет ещё время на изучение, и спустился на первый этаж.

Но тут внимание Гарри привлекла лестница, ведущая вниз, и он начал туда неуверенно спускаться. В темном коридоре неожиданно загорелись небольшие лампадки необычным, но ярким огнем; самая последняя пара факелов освещала большую деревянную дверь с красивым рисунком. Недолго подумав, Гарри сначала сбегал за сковородкой из кухни и рюкзаком, на всякий случай, и медленно открыл. Но ничего страшного не было — всего лишь небольшая библиотека, а также отдельное помещение, отведенное для склада. При быстром осмотре в дальнем углу оказалась ещё одна дверь, но уже не такая приметная — в цвет стен. Она создавала ощущение одновременно обыкновенной и таящей в себе какую-то тайну. Решив ее разгадать Гарри, найдя тканевую перчатку для занятий в саду, прикоснулся к ручке. Неожиданно она его обожгла и засветилась, но сияние быстро прекратилось, замок щелкнул. И Гарри вошел в эту дверь, крепко держа сковородку.

Несмотря на возраст, дверь поддалась достаточно легко, и за ней оказался темный коридор с трудно определяемой длиной. Осторожно идя по нему, Гарри не мог зацепиться глазами. Коридор был с абсолютно гладкими поверхностями, не создающий никаких звуков; мальчику даже казалось, если он крикнет, то слова быстро пропадут, толком и не родившись. Но конец оказался достаточно быстрым: Гарри стоял у абсолютно такой же двери, но ручка уже была с другой стороны. Ухватившись за ручку, произошло то же самое, что и с предыдущей: она быстро нагрелась и засветилась. А за ней отворился замок.

За дверью показалось слабо освещенное помещение, судя по старым и поломанным вещам, предназначенное для хранения. Пробираясь сквозь хлам, Гарри увидел проход и вдалеке лестницу, ведущую наверх. Перехватив сковороду поудобнее, мальчик быстро и тихо продвинулся по лестнице. Уже наверху встретил минималистичный, богатый и не кричащий интерьер, где было много теплых цветов. Но Гарри показалось, что в этом неизвестном доме давно никто не жил. Все предметы мебели были покрыты пылью, а в углах поселилась паутина.

Не зная, куда себя деть, Гарри открыл первую попавшуюся дверь, за которой показалось очень интересное помещение. В нем не было окон, в отличие от большого количества ламп разных форм, которые светились равномерным и ярким светом при его появлении. Лампы освещали же многочисленные портреты, люди на которых, похоже, были родственниками: у большинства из них были черные как смоль непослушные волосы и схожая комплекция. Но создавалось ощущение, что они спали очень глубоко. Вспомнив о волшебных портретах, Гарри подумал, как бы их разбудить, чтобы извиниться за вторжение в дом и спросить свое местоположение. Но неожиданно проснулись самые близкие к нему портреты, на которых изображался мужчина лет пятидесяти и девушка лет двадцати на соседнем холсте.

Сначала Гарри не понял, как ему реагировать, потому что подобного у него ни в жизни, ни в воспоминаниях не было. Но потом, словно пробудившись, он коротко вскрикнул, замахнулся было сковородкой, как один из портретов подал голос:

— Стой! — резко и громко сказал мужчина с проседью волос. — Пожалуйста. Мы не причиним тебе вреда.

— Кто вы? — напряжённо произнес Гарри, держа всё ещё сковородку.

— Мы портреты членов семьи Поттеров из самых разных времён, — ответила немного сонно девушка, потягиваясь на другом портрете. — Судя по внешнему сходству и тому, что только Поттер может пройти, ты — Поттер.

— Так точно, — сомневаясь, Гарри отпустил сковородку и добавил: — Гарри Джеймс Поттер.

— О, так ты сын Джеймса и Лили, — по-новому посмотрел на мальчика мужчина и продолжил:— Я Карлус Поттер, это очаровательная особа, моя младшая сестра, Эмма.

— Я и сама могла представиться, — заметила Эмма и прищурилась, глядя на Гарри.— А какой сегодня день?

— Первое августа 1989.

— Мда, долго мы в стазисе провалялись, — удивлённо сказала Эмма.

— В стазисе? — уточнил Гарри.

— Да, с восьмидесятого года, когда умерли мой брат Флимонт с его женой Юфимией, твои дедушка и бабушка, — грустно ответил Карлус.

— А у них портреты есть? — с надеждой спросил Гарри.

— Есть, только они не разговаривают из-за того, что заказали их за месяц до своей смерти, — опустила взгляд девушка и показала пальцем в сторону спящей немолодой пары. — Сочувствую.

— Ничего, — грустно откликнулся мальчик. — А почему вы тогда активны?

— Вероятно, потому, что мы самые свежие портреты, но и других можно разбудить, не беспокойся.

— Дата написания?

— В этом зале портреты тех Поттеров, которые участвовали или жили в важные исторические периоды, но есть и другие, они там, — указала Эмма вправо, и там оказалась арка, где тоже виднелись спящие портреты. Также Гарри заметил даты жизни и имена тех, с кем разговаривал: “Карлус Генри Поттер, 12.04.1919-26.11.1977”, “Эмма Шарлотта Поттер, 15.02.1940-28.06.1960”.

— И как вы оказались здесь, молодой человек? — спросил Карлус.

— Ну, это долгая история, — шаркнул ногой молодой человек.

— Тогда давайте переместимся на кухню, там удобнее будет истории рассказывать, — предложил Карлус, пожимая плечами. — Кстати, Гарри, можешь вызвать нашу эльфийку Клио, она из своего стазиса должна тоже выйти.

— Хм, Клио? — неуверенно сказал Гарри, и перед ним появилась домовая эльфийка в наволочке.

— Хозяин Гарри? — вопросительно и заторможенно спросила Клио, усиленно моргая голубыми глазами.

— Верно, Клио, приятно познакомиться, — Гарри дал руку для пожатия, на что эльфийка неуверенно ответила.

— Клио, будь добра, отведи Гарри на кухню и приготовь ему завтрак, — спокойным тоном сказал Карлус.

— Да, хозяин Карлус, — Клио медленно ему кивнула и пошла в сторону кухни, а Гарри пошёл за ней.

Когда все оказались на кухне: Клио за магической плитой, Гарри за столом, а Карлус и Эмма на пейзаже поляны, то маги вернулись к своему разговору.

— Ну, что вас конкретно интересует? — спросил Гарри, первым прерывая тишину.

— Для начала, как ты здесь оказался? — повторил свой вопрос мужчина.

— Через какой-то коридор из дома в Годриковой впадине.

— Мда, мог бы поинтересней вопрос задать, — после этого последовал стук по ноге девушки. — Ай, больно же! Ну ладно-ладно. Что ж, Гарри, по информации, которая была у нас до заморозки дома и которая появилась с твоим приходом, мы можем сделать вывод: Джеймс и Лили мертвы, но ты жив, что нас бесконечно радует, но нам интересно, почему ты вообще здесь. Потому что, насколько я помню, у Лили была близкая родственница-маггла, которая тебя, вероятно, приютила, — быстро доложила девушка.

— Да, так и есть, — подал голос Гарри. — После смерти родителей я жил у тёти Петуньи с её мужем, мистером Дурслем. У них есть сын Дадли, и они ко мне относились равнодушно. О магии не говорили, давали приличное количество домашней работы, но не били, и на этом спасибо. Такой была моя жизнь до определённого момента. Когда мне было шесть лет, мне приснился сон о том, как у меня случился магический выброс, хотя тогда я ещё о нём не знал, и покрасил парик учительницы в синий, а когда этот сон сбылся, то… — неуверенно начал Гарри, но постепенно он всё более подробно рассказывал о своей жизни. И о медальоне, и о тетрадке, и о попытках найти информацию в библиотеке, и о многом другом.

— И вот я здесь, — немного устало завершил свой долгий рассказ Гарри.

— Что ж, спасибо, Гарри, это было достаточно подробно, — благодарно сказал Карлус, кивая на Клио, до того тихо ждавшей окончания речи Гарри и в чьих руках был поднос с едой. — Сейчас я предлагаю тебе оценить старания Клио, а потом уже мы тебе расскажем.

— Согласен, — приободрившись, ответил мальчик.

— Ваш завтрак, хозяин Гарри, — подавая на стол овсянку, чай и булочки, сказала Клио.

— Можно просто Гарри.

— Как хотите, хозя... кхм... Гарри.

— Вот и хорошо. Спасибо за старания.

Поев овсянку и большую часть булочек, Гарри сейчас пил чай.

— Раз ты поел, продолжим, — серьезно сказал мужчина, — что сначала ты хочешь узнать?

— В моих воспоминаниях я уже встречался со странными снами, это были видения от Волдеморта, но эти не похожи на них. Сейчас, как думаете, что это? — данный вопрос давно тревожил Гарри, и он поддался вперед из интереса.

— Сложно сказать. Но я бы предположила, что это все же воспоминания, нежели просто сон... Кстати, а какое твое самое последнее подобное воспоминание?

— Как я с друзьями и Дамблдором проводил ритуал по победе над Родомагией, хотя больше это напоминало попытку не сделать хуже, потому что узнали о ней мы за месяц до ритуала. Я кинул в нее какое-то заклинание, и потом появился яркий белый свет, — вздохнул Гарри, опустив взгляд на стол.

— Ты знаешь о Родомагии? — странным голосом спросила побледневшая Эмма.

— Только то, что сказал мне Дамблдор: что это некий магический паразит, которого на свою сторону переманил Том. Она усиливает магию и родовые таланты, но также ухудшает контроль над магией и умом человека, — припоминая, сказал Гарри.

— А у тебя были особые артефакты, зелья?- уточнил Карлус

— Да, мантия-невидимка и бузинная палочка, и, я сейчас вспомнил, воскрешающий камень в застежке мантии. А что?

— А в воспоминаниях никто не говорил секрета про дары?

— Нет.

— Вот и хорошо, что не говорили, потому что тогда охота за ними была бы еще ожесточеннее, — проворчал мужчина.

— А в чем секрет?

— Секрет в том, что сила даров по-настоящему раскрывается либо по двое, но не полностью, либо когда они все вместе единовременно, — сказала Эмма. — Например, сочетание палочки и камня дает улучшенный контроль над ментальными чарами, палочка и мантия — усиление защитных и скрывающих чар, мантия и камень — ментальную невидимость и защиту, а все вместе дают полноценную защиту. Но надо знать, как это сделать. Вероятно, у тебя все в совокупности сработало: комплект даров, стресс и общий фон магии.

— А почему такое несоответствие реальности и сказки о трех братьях тогда?

— Вероятно, фальсификация.

— Понятно. А что насчет Родомагии, откуда вы знаете?

— О, Родомагия... — пренебрежительно фыркнула Эмма. — Как много в этом слове. Делай то-то-то по кодексу рода с самых пеленок на алтаре рода, желательно с кровавыми жертвами, бездумно молись, и все у тебя будет в шоколаде. Куски фанатичных идиотов!

— Это нормальная реакция? — спросил Гарри у Карлуса.

— В контексте того, чем реально является Родомагия и какая была смерть у Эммы, то да, — тяжело вздохнула Карлус, потирая переносицу. — Немного не знаю, с чего начать, ибо тема огромная и сложная, но попробую кратко объяснить. Родомагия — это сила, точнее, не так... в первую очередь это паразит с способностью к манипуляциям магией, а также легкий и ленивый, но опасный способ получить бонусы к магической силе. Чтобы ее получить, надо выполнять определенные действия, такие как: выполнения определенных ритуалов на кельтский мотив, жертвоприношения разной степени жесткости на ритуалах, а также пение катренов в соответствии с ритуалом. Волдеморт начал популяризировать Родомагию среди своих последователей как способ получить дополнительные силы и искусственно возвысить: "Аля, мы чистокровные и приближенные к воплощению самой Магии, сильнее всех остальных, подчиняйтесь нам". Но по факту использование Родомагии проявляется в человеке в виде слепой веры в нее и неверия в собственную магию и умение, от этого потерю критического мышления, из которой следует гиперболизация своих далеко не лучших качеств.

— Звучит не очень, но откуда вы все это знаете?

— В семьдесят третьем году, когда я окончила Хогвартс, мой близкий друг вступил в этот... дословно, клуб по сохранению магических традиций и идентичности магов, хотя больше это напоминало секту фанатиков-болтологов. И я могла своими глазами наблюдать деградацию далеко не глупого и плохого человека за какие-то 2 года, — с небольшой горечью и злостью сказала Эмма, прикрыв глаза.

— Сочувствую.

— Не стоит это выбор человека, что захотел легкой силы и искусственного возвеличивания, практически ничего не делая.

— А зачем вообще Волдеморт занимался распространением Родомагии? Какая ему выгода в усилении и ведомости волшебников?

— Конечно же для своего контроля, ведь он, как главный популяризатор Родомагии в общественном поле, будет пользоваться спросом и силой от страха, — резко начала Эмма. — Но есть еще одна проблема. Когда мой друг только начал погружаться в это болото, он говорил, что Родомагия обладает собственным разумом и волей, он описывал, как она только своим взглядом могла прочитать суть человека, дать ему дар, а также связать с собою верой. И тут назревает вопрос: раз у нее есть разум, какие мотивы у Родомагии, раз она является самостоятельным игроком? А она им является, потому что бесплатный сыр только в мышеловке.

— А почему все остальные не знают об этом культе, раз у нее на первый взгляд выгодные условия? — спросил Гарри.

— Опять же из-за элитарности Волдеморта и его сторонников — желание казаться избранным и более сильным на фоне других, да и ещё с существом, о котором простые смертные не знают, — Карлус философски пожал плечами, — тем более среди пожирателей тоже не все знают, только ближний круг. Вот бывший друг Эммы — одно из немногочисленных исключений, потому что за 2 года, которые он состоял в ней, он сильно увеличился в своей силе.

— В глупости и узколобости, скорее, — дополнила Эмма.

— И в них тоже, — согласился Карлус.

— Что ж, по ходу пьесы, нам всем вместе и предстоит узнать, — подытожил Гарри, глядя в кружку.

— Тебе всего девять, — скептично хмыкнул Карлус.

— Да мне девять, но ведомой безвольной куклой я быть не хочу. Тем более воспоминания о прошлом опыте у меня есть, так что ощущаю я себя человеком в кризисе среднего возраста, который только решил проблемы, как создались новые.

— А мне нравится твой настрой, — усмехнулась Эмма.

Так и началась жизнь Гарри дома в такой разношерстной компании в лице эльфа и двух портретов.

Солнце начинало освещать белые стены города Афин: люди просыпались, дабы пойти на работу, некоторые — за водой, чтобы суметь быстро накормить свою семью. Начал просыпаться и Герпий — черноволосый, смуглый мужчина лет 53, поморщившись от яркого света, проникающего через открытые ставни. Проведя рукой по лицу и несколько раз вздохнув, он плавно погружался в свой сон, инициированный вопрошанием к Гекате с просьбой об удаче на этот день.

Родился он в Спарте: его мать была сильной женщиной и женой небедного человека. Но у них долгое время не было детей, и пара решила попросить друга отца помочь в зачатии ребенка, ибо у того все дети были сильными и могучими. И матери удалось забеременеть. Беременность протекала хорошо, и уже на последних месяцах случился знак: после специальных тренировок для беременных женщина неспешно шла домой под мелкие дождевые капли, как уже около дома из-под кустов неожиданно напала змея. Разразился гром, и женщина, не ожидая такой подлости, впала в ступор, пока добрый незнакомец смог отогнать змею и высосать яд.

Испуганная женщина уже хотела было поблагодарить своего спасителя, как произошла новая напасть — схватки. Но она смогла справиться с ними, и по итогу назвала своего сына Герпием, с ощущением, что змея была послана свыше именно с целью дать такое имя.

Мальчик рос крепким, сильным, но не погруженным в общество: правила выполнял, чтобы не получить сверху, на праздники ходил, чтобы время скоротать, да и к богам молился без священного благоволения, а с желанием исполнить свои цели.

Возвращаясь в казарму, куда его недавно переместили в силу возраста, восьмилетний Герпий почувствовал нутром, как что-то следит за ним. И из-под кустов с негромким шипением вылезла аккуратная змеиная голова, внимательно за ним следящая.

— Ты ведающий? — с странной интонацией прошипела она.

— Сомневаюсь, выбросов у меня не было, — равнодушно ответил мальчик, переведя взгляд на дорогу. — Постой, почему ты разговариваешь со мной?

— Значит, ведающий, я чувствую, — удалилась голова также случайно, как и появилась, оставив шокированного мальчика одного.

Но в таком состоянии он пробыл недолго, и, довольный новостью, отправился прямиком к матери, наплевав на правила. Рассказав им о случае, родители ему поверили и отвели в школу колдующих с целью перевести его с казармы туда. После прикосновения к богато украшенному щиту, засветившемуся через мгновение, схоларх принял мальчика, с интересом взирая на него.

Учеба была трудная, и к разочарованию мальчика, однобокой — основной упор делался на боевой магии, без какой-либо теории или других дисциплин. Но вариантов было немного, поэтому Герпий продолжал соблюдать правила, стараясь не привлекать излишнего внимания.

Но пришло время, когда он их нарушил, причем так помпезно, что некоторые осмелились это записать.

Случай этот произошел на криптии для колдующих, задача которой была удостовериться, что юный колдун сможет провести удачную охоту на илота и любого волшебного зверя с применением боевых заклинаний и оружия.

Услышав от старших колдунов новость о том, что надвигается война с Афинами, Герпий вдруг осознал, что это его шанс сбежать от правил и жить во благо себе. Проведя удачную охоту на илота и сразившись быстро с небольшой мантикорой, он чарами сделал свой голос громовым и сказал, смакуя:

— Люди, — нависла пауза, жаждущая пояснений, — я Герпий, обещаю создать то, что уничтожит все правила и создаст свои, которые будут повелевать всеми. Но не беспокойтесь, это буду не я, а то создание, которому это больше всего необходимо. — Сняв чары и не дожидаясь, пока его начнут преследовать, он убежал из леса под чарами скрытия, оставив свой город позади.

Уже позже, когда у него появилось время на обдумывание, он сгорал от чувства стыда из-за спеси 16-летнего мальчика. Но понимал, что это ощущение неповиновения ему было необходимо, хотя позже он отбросил идею о контроле и власти, ради удовлетворения личных желаний. В начавшихся странствиях по Элладе Герпий много чего повидал и успел выучить — от защиты своего разума до темных искусств благодаря своей наставнице Кере Безумной.

Произошло это недалеко от ее логова — труднодоступной пещеры, в округах которой он добывал травы и мох для зелий. Неожиданно рядом с ним ударила молния, и появилась немолодая статная женщина, облаченная во множество слоев черной и серой ткани, с собранными белыми волосами и бледно-серыми глазами.

Герпий, успевший набраться опыта, тут же начал пропевать заклинание и выводить фигуры темным, почти черным жезлом, как оказался под темно-серым посохом колдуньи без своего инструмента. Блеклые немигающие глаза начали внимательно осматривать его, пока не зацепились за отброшенный жезл. Недолго в него смотрев, она усмехнулась и подняла свой посох с груди юноши.

— Практикуем магию, — прямо спросила женщина, криво улыбнувшись и наклонив голову.

— Как вы поняли? — быстро схватил свое оружие Герпий и начал внимательно следить за ней.

— Если внимательно вглядываться в дерево, можно заметить темные прожилки, которые возникают только после длительной практики магии.

— Колдовства.

— Магии, — констатировала факт женщина, наконец-то моргнув, — не хочешь обучаться у меня, раз ты все равно без наставника ходишь.

— А чему вы предлагаете как наставник? — спросил заинтересовавшийся Герпий.

— То, что тебе необходимо — тайны темной магии. Кстати, забыла представиться — Кера, известная также как Безумная, заклинательница погоды, — усмехнулась женщина, склонив голову в ожидании ответа.

— Принимаю ваше предложение. Герпий, родом из Спарты, говорящий со змеями и начинающий темный маг, — отойдя от удивления, что общается с одной из самых известных колдуний в Элладе, мужчина пожал протянутую руку и с мощным звуком оказался в пещере, обставленной шкафами со свитками.

— Добро пожаловать в своё пристанище на ближайшие лет 30 точно, — воскликнул голос сзади, и Герпий увидел, как резко контрастирующая Кера радостно падает на клине. — Первое твоё задание: убраться за моим грифоном, второе и третье связано с...

Так и началось тяжёлое обучение Герпия. Но справедливости ради, за все эти годы он действительно многого достиг: совместно с наставницей они создали Василиска, который смог бесчинствовать на земле аж 3 года, пока его не убил некий Андрос из Афин, создали зелье, меняющее облик, и главный венец обучения — крестраж. Герпий его создал уже сам, на 15 году обучения, целых 9 лет, и решил податься чувствам, поместил свою душу в свою первую табличку с проклятием на того мальчика, который пролил на него вино на школьных соревнованиях. Тогда его радости не было предела, ибо заклинания на табличках они изучают намного позже, а тогда он и не надеялся, что он сможет так сделать.

Так и жили наставница и её ученик, носивший табличку в своей баланции, создавая разные тёмные вещи, попутно развлекаясь грабежом и допросами посреди войны. Но счастье не могло длиться долго: решив, что достаточно лёгкого воровства редкого и диковинного, пара сконцентрировалась на знаниях и начала грабить немногочисленные семейные библиотеки, попутно допрашивая владельцев о родовых секретах.

И вот, нацелившись на крупную библиотеку афинского бойца, они начали планировать, как именно должна происходить операция, и пришли к такому плану: ночью они вместе проникнут в дом, и пока женщина будет доставать библиотеку, Герпий будет допытываться о сведениях у хозяев. Начало было многообещающим: легко проникнув, Кера пошла искать библиотеку, а Герпий — хозяев дома. Найдя их пока что спящими, он сразу же начал их пытать. Супруги были удивительно стойкими, правда кричали постоянно своему ребёнку, чтобы бежал или прятался, на что Герпий не обращал внимания и продолжал допытываться. Не заметив, что жизнь уже покинула тела супругов, маг продолжал мучить их разными проклятиями. Пока не услышал громкий голос его наставницы и незнакомый голос, яростно проговаривающий заклинания. Быстро удалившись из спальни, Герпий чуть не напоролся на проклятия, как понял позже, Андроса, который надвигался прямо на него. Сделав заклинания без слов, Герпий заметил Керу в окне и побежал вслед за ней, наколдовав щит.

После такой неудачной вылазки они решили осесть у Леты, по крайней мере, пока война не завершится. Но когда они узнали, что множество афинских магов покинули город, они не смогли удержаться и решили посмотреть, что происходит.

А происходила осада какой-то крупной морской крепости, принадлежащей Афинам: уже измученные, но всё ещё продолжающие защищаться, афинские колдуны и воины выпускали заклятия и стрелы в своих врагов внизу крепости.

Находясь в далеке, Кера и Герпий глядели на эту картину, и тут безучастное лицо Керы преобразилось безумной улыбкой.

— Не хочешь пошуметь? — спросила она, начав рыться в своей поясной сумке.

— Думаю, это будет неразумно, — вынес вердикт Герпий. — Кера, что ты делаешь?

— Давно хотела это совершить, — усмехнулась та и, перевоплотившись в серую сову, она схватила когтями пузырек и улетела в гущу событий, а Герпию лишь оставалось наблюдать, как быстро удаляющаяся точка стремится к крепости.

Когда уже не было видно птицы, мужчина уже понадеялся, что колдунья лишь пошутила, как над солдатами начала образоваться быстро разрастающаяся туча, в которой виднелись проблески молний. Хоть и более заторможенно, но солдаты продолжали атаковать друг друга, пока точка, летящая вверх, задержалась на месте, а после быстро полетела в сторону Герпия.

— Что ты сделала? — спросил он у будто с ума сошедшей женщины.

— Всего лишь разбила одно любопытное зелье, сейчас увидишь, — страстно ответила Кера, начав смотреть на сражение. Герпий лишь устало и не понимающе вздохнул и закрыл лоб ладонью.

Неожиданно некоторые люди начали напоминать статуи, а остальные начали падать прямо на землю, не обращая внимания на начавшийся ливень и других. Они кричали, били себя в доспехи, инициировали драки, и по их виду Герпий понял, какое зелье вылила его наставница.

— Зачем ты потратила слезы отчаяния? Это варево я полгода варил и не для этого.

— Во-первых, мы вместе варили, а во-вторых, посмотри на этих людишек, прямо и хочется, чтобы они помучались, — начала смеяться Кера и погружать свои пальцы в волосы.

— О боги, с кем я связался, — покачал привычно головой Герпий и перевел взгляд с начинающей входить в непонятный транс Керы на солдат. А там было, что посмотреть — над ними появился сгусток голубоватой энергии, который, казалось, накрыл всех солдат в утешении. Через несколько минут он пропал, как и дождь начинал редеть, и солдаты потихоньку вставали и продолжали бой, пока противники не очухались.

Краем глаза Герпий заметил какую-то точку в небе и перевел на нее взгляд, и тут же резко побледнел и быстро начал встряхивать за плечо Керу, что-то не понятно бормочущую.

— Кера, очнись, нам сейчас нужно бежать.

— От чего, Герпий? — вздрогнула она, очнувшись, и слеповато посмотрела на него.

— От Андроса, — как заметил Герпий, ему оставалось всего лишь одну полстадии и поэтому он начал атаковать его сразу, когда он ещё не приземлился к ним.

Но Андрос был известным боевым колдуном, поэтому, увернувшись в воздухе от мощного проклятия Герпия, он неразборчиво крикнул, махнул жезлом, и из него родилась ярко-жёлтая спираль, попавшая прямо в шею Керы. Услышав сзади звук падающего тела и головы, Герпий бежал от своего противника к морю, где он сможет от него уплыть, но он резко прыгнул в сторону от заклинания, летевшего в его спину, и Герпий, лёжа на боку, смог увидеть своего противника. Высокий, молодой, рыжий мужчина с бородой, одетый в белый линоторакс и крылатые сандалии, он держал наготове жезл из светлого дерева и с нарастающей яростью начал произносить новое заклинание, крутя в руках жезл.

Достав свой, Герпий кинул в него красный луч, от которого Андрос увернулся, сбросив свое незаконченное заклинание.

— Ты думал, я тебя оставлю без наказания, гад ползучий? — сказал пугающе спокойно Андрос, тяжело дыша носом. — Ты видел, что произошло с твоей подругой, тоже будет и с тобой за мою семью, — говорил это он.

Неожиданно Герпий безмолвно сформировал туман, стремительно летевший в его сторону. Наколдовав щит из земли, который Андрос безмолвно атаковал голубым огнем, мужчина из своего укрытия сделал несколько змей из нее же и отправил их к Андросу. Услышав стон боли, Герпий, не теряя времени, побежал в сторону моря, но упал парализованный на живот.

Раздались неравномерные шаги, и Герпия перевернулись на спину и стремительно занес кинжал прямо в его сердце.

— Это тебе за моего брата, Алексиса, — выдернув из груди кинжал, Андрос снова занес его и ударил прямо в сплетение души, — а это за его жену, Хризанту.

Наблюдая, как из тела его противника начинает уходить жизнь, Андрос быстро забинтовал места своих укусов травами. Когда уже Герпий перестал дышать, Андрос с чувством выполненного долга ушел, забрав с собою тело и голову Керы.

Но боец не смог увидеть, как тело его врага неожиданно засветилось, раны зажили, а сам Герпий резко втянул воздух и начал жадно дышать, попутно пытаясь что-то достать из кармана. Этим что-то оказался его крестраж, который от его касания раскололся на две части.

Но возвращение души, именно так объяснил для себя позже Герпий, не может пройти так легко и поэтому он почувствовал острую боль по всему телу, особенно по бывшим ранам, и, крича, впал в бессознание.

Уже проснувшись глубокой ночью от жажды, он устало начал осматривать окружение в поисках воды. Споткнувшись на склоне о ветку, Герпий покатился, и когда уже тело посчитало все камни, он наконец-то остался на песке. Со стоном встав, маг нашел взглядом пещеру и решил опереться о ее стену для обдумывания. Спина опустилась на камень, и вдруг он втянулся вглубь, и его втянуло в пустоту. Наколдовав себе свет, его встретила довольно обжитая, хоть уже не используемая комната с ритуальным кругом, лестницей и источником воды. Напившись, Герпий быстро умылся и начал осматривать помещение: выходило так, что здесь жил какой-то маг-отшельник, судя по его записям, при принятии закона Дракона проводил разные ритуалы по просьбам разных людей и умер, судя по самой посланной записке, бросившись с обрыва.

Решив не отказываться от такого подарка Мойр, он нашел на втором этаже спальню и уснул сразу же оказавшись на кровати.

Так и обживал один год пещеру маг, для всех убитый при дуэли с Андросом, и думал, как жить дальше. Близких у него нет, как и теперь крестража, а смерти Герпий начал уже очень бояться из-за своего нажитого. Как он рассчитал, второй крестраж ему сделать удастся, но выходило так, что жертва должна быть с ним глубоко связана, дабы нестабильная часть души смогла хорошо закрепиться в новом предмете.

Так и решил Герпий не терять времени даром и создать себе новое имя и поселиться прямиком в Афины, дабы найти себе жертву.

Сварив своё зелье с волосом случайного прохожего, которого, впрочем, никто больше не видел, уже Эвклид отправился покорять Афины и зарабатывать себе репутацию. Придумав для всех предысторию сбежавшего пленного, он постепенно за девять лет вливался в новое общество: побыв в шкуре и аптекаря, и грамматиста, и охотника на тварей, благодаря которой он смог спасти нескольких не колдующих членов совета и одного стратега, и стать гражданином Афин, хоть и не без оспариваний.

И теперь он, как колдун и уже гражданин полиса, искал себе ученика, которого он сможет довести до проверки совета, ибо по закону каждый колдующий гражданин обязан хотя бы одного юношу или девушку довести. Если же колдун за пятнадцать лет со своего получения статуса гражданина никого не научит, то он подвергнется остракизму. Но также он привлек внимание совета колдующих, которые нуждались в новом советнике из-за смерти многих во времена войны. И вот сегодня решится — увеличит ли он свои шансы на обретение жертвы или нет.

Наколдовав безмолвно лёд в чашу с водой, он вылил зелье и погрузился в эту смесь. Постояв так до появления привычной дрожи по телу, в зеркале начал отражаться каштановолобый, слегка загорелый Эвклид с серыми глазами и короткой бородой, который собирался в совет с четкими намерениями. Змея сбросила свою кожу.

Прошел почти целый год, как началась жизнь Гарри дома. И он был очень насыщенным на события: после первого разговора на кухне, было соответствующее притирание характерами, но оно у них получилось. Карлус был дотошным, но справедливым взрослым в их компании, который регулировал обучение Гарри. Несмотря на то, что кое-какие знания у него остались от видений, по большинству магических предметов Карлус все равно обучал его и в теоретическом, и в практическом плане, благодаря нашедшейся палочке в закромах дома. Эмма отвечала за историю магическую и не магическую, и маггловские базовые дисциплины. Параллельно с поеданием гранита науки, Гарри смог разбудить и остальные портреты, которые тоже помогали мальчику то советом или напутствием, то просто разговором по душам. Особенно с этим помогали его прадед Генри и пятикратный прадед Ричард, один из директоров Хогвартса, который регулярно пропадал за своим другим портретом. В один из первых дней знакомства произошел случай:

— Вот и представляешь, Гарри, — я говорю мелкому Блэку: зачем ты стырил старящее зелье и пошел с ним в Хогсмид?

— А он что? — увлеченно спросил мальчик, как вдруг медальон под футболкой завибрировал, вылетел наружу и открылся.

Из раскрытых половинок вылетел черный блестящий шарик, который плавно полетел на стол. Медальон быстро закрылся, на мгновенье показав что-то голубое в одной части и золотое в другой.

— Это что сейчас было? — сконфуженный голос Генри прорезал шокированную паузу в комнате.

— Без понятия. Но не удивлен, учитывая, что это случилось со мной, — ответил Гарри и начал внимательно всматриваться в шарик.

— Ты вроде упоминал, что в конце июля тебе приснилось последнее воспоминание, и ты испытывал жуткую боль, — начала развивать свою мысль Эмма.

— Да, помню.

— А еще, что в воспоминаниях у тебя был крестраж от Волдеморта, — понял, к чему клонит сестра, добавил Карлус.

— А это возможно, таким способом убрать из живого носителя крестраж? — с сомнением и скепсисом сказал Гарри.

— Глядя на тебя, убеждаешься, нет ничего невозможного, — с непонятной интонацией в голосе высказался Генри, — но теоретически это можно проверить. Клио!

— Да, хозяин, Генри.

— Можешь оценить этот шарик на предмет темной магии.

— Могу, — кивнула эльфийка и приблизилась к столу, — очень темная магия, хозяин. Рекомендую поскорее избавиться.

— Спасибо, Клио, дальше мы сами, — поблагодарил за работу ее Гарри, и она с хлопком удалилась. — И что нам теперь делать?

— Пожалуй, радоваться, ибо тебе больше не надо подставляться под палочку Томного Лорда, — внезапно изрек Ричард, напугав всех в комнате.

— Темного, дедушка Ричард, — поправила его Эмма.

— Нет, именно этот Томный, — покачал головой мужчина и повернулся к мальчику. — Ты, внук, спрячь крестраж в надежном месте до лучшего времени. А как время придет, так и уничтожим.

— Как скажешь, дедушка. Можешь дорассказать ту историю с зельем? — сменил тему Гарри и сонно зевнул. Еще немного пообщавшись с родственниками, мальчик отправился спать.

…

С Эммой Гарри смог очень сблизиться:

— Мда, давно не была я на природе — сказала радостно Эмма, находясь в маленькой с размером с наручные часы, рамке — ты купил георгины, Гарри?

— Конечно — доставая из сумки цветы, сказал Гарри и начал палочкой приводить в порядок надгробие.

— А чары невнимания установил- уточнила Эмма, прищурившись.

— Естественно — сурьезно ответил Гарри, делая незаметное движение палочкой.- тебя снять с запястья?

— Давай — оказавшись на камне, Эмма села на небольшое кресло, изображенное на фоне.

— Эмма, можешь что-нибудь о своей жизни рассказать? — спросил Гарри дабы разбавить повисшей молчание.

— Точно хочешь? — губы девушки растянулись в грустной улыбке, а взгляд опустился.

— Точно — почувствовав тон слов, Гарри уверенно ответил.

— Ну ладно- — нарочито бодро пожала плечами девушка и хлопнула в ладоши — родилась в 1940 году, младший ребенок в семье. Карлус старше меня лет на 20, не спрашивай почему мои родители захотели второго ребенка на старости лет, сама не знаю. С детства увлекалась книгами и историей, ибо хотелось найти там такого же человека как я, но и искренний интерес был тоже. В Хогвартсе познакомилась с мальчиком, который впоследствии станет моим другом и убийцей, но об этом позже, изучала вместе с ним магию и историю. Так-то обычная жизнь. Но на последних курсах мы начали отдаляться- я искала утешении в учебе и создании своего портрета, а он в изучении магии и построения нового магического общества. И по итогу выпуска, у меня уже был портрет, и недодруг, с которым поддерживала связь чисто номинально. Дальше я пошла учиться в Оксфорд, магическую его часть, на исторический факультет. Примерно, когда мне было лет 19, объявился он и начал давать намеки романтического характера. Писал, что хочет на мне жениться и скрепить себя узами брака на алтаре магии с большой буквы м- фыркнула раздраженно она, положив ладонь себе на сердце- но спустя год, когда я уже устала играть в вежливость и захотела оставить наши отношения в прошлом, он просто убил меня со словами так не доставайся же ты никому.

— Сочувствую — сказал Гарри, давно закончивший уход и сейчас активно слушавший Эмму.

— Спасибо — выдохнула девушку и устало опустила голову. Рука сильнее сжала ткань- даже легче стало от выговаривания.

— А почему ты так рано решила сделать портрет? Обычно мало кто так рано думает о своем наследии — спросил любопытно Гарри.

— Как объяснял мне оригинал — хмыкнула иронически — из чувства одиночества и желании понять себя.

— То есть осознавая свое одиночество, ты решила сбежать в в разговоры с собой.

— Примерно.- неопределенно пожала плечами девушка — я всегда была на дистанции, вот и искала… разное.

— А с братом, что не сложилось? — спросил Гарри

— Разница в возрасте. У меня одиночество с детства, Карлус только на праздники приходил и непрошеные советы раздавал, как старший и умудренный опытом брат. Сейчас к этому спокойно отношусь, но тогда бесило жутко, с родителями отношения — задумалась Эмма — нейтрально односложные, до сих пор не понимаю зачем меня родили.

— Мне кажется ты слишком глубоко копаешь, даже сейчас я получаю удовольствие от наших разговора. Если бы осталась живой, то тоже.

— Спасибо за утешение, Гарри.- после небольшой паузы приняла Эмма.

— А что с тем другом?

— Честно, не знаю. Вероятно, потому что либо я плохим другом была, либо оба потеряли интерес друг другу, но я его потеряла на курсе 5: примерно тогда он попал под влияние первых пожирателей, хотя учился на Равенкло. Ну а там по наклонной: эти ритуалы, которые всколыхнули его вероятные чувства ко мне и его синдром бога. Хотя его поступки я могу объяснить: желание выделиться и найти принимающею тебя группу, быть не просто обычным магом, а Лордом, первым в роду. Без понимания границ и под стадным инстинктом, но все же.

— Наверно обидно было вот так умирать, от рук человека, которого ты знала, но потом не узнавала.

— Очень, а ещё и страшно — грустно ответила Эмма — хоть я не видела смерть оригинала, но родные очень грустили по ней, хотя я бы не подумала, что они на такие чувства способны, особенно Карлус. И ведь после моей смерти в течении двадцати лет почти и никого и не осталось только ты. Даже наш дом, где мы с Карлусом росли и то, Пожиратели в семидесятые подожгли. И убили Дорею, жену Карлуса и их сына Гарри. После этого он сильно сдал и умер уже в доме Флимонта.

— Не знал о такой детали в нашей истории.- проглотил тяжелый комок в горле Гарри — но ничего, мне точно придется остаться, как минимум до лета 98 года — постарался он оживленно улыбнуться ей и закрепил рамку на запястье — домой?

— Домой.

…

Постепенно Гарри понимал, что ему не хватает живого общения. Возвращаясь часто к своей тетрадке и воспоминаниям, мальчик грезил снова проводить время со своими друзьями: слышать напутствия Гермионы, шутки Рона, редкие, но меткие фразы Невилла, а также таинственные рассказы Луны о морщерогих кизляках. Но долго мечтать о них не давало недавно начатое расследование, запущенное Эммой, о родомагии. Свой энтузиазм девушка аргументировала тем, что полезно знать врага в лицо, его мотивы, возможные слабости, и это пригодится в контексте того, как маги пошли на ее употребление. Но семья столкнулась с суровой реальностью: помимо информации от Эммы и редких туманных упоминаний в газетах, которые хранились в домашней библиотеке, о тайных знаниях о магии от Пожирателей, не было ничего вообще. Ни в книгах об истории Англии, магической и не магической на всякий случай, ни в европейской истории. Было лишь упоминание в теории магии от XV века, где описывалась гипотеза о зарождении магии у человека как передача от более магического существа, но, как позже выяснилось, это было написано в результате проигрыша в подрыного дурака.

Соответственно, назревал вопрос — где искать ответы? Высказанный на семейном собрании, он был встречен в молчании, ибо ситуация нетипичная. Но решение пришло от того, кого не ждали, — Ричарда.

— Предлагаю найти независимого историка со свободой передвижения и большим опытом, желательно не поддерживавшего в войне ни этого Томного Лорда, ни Орден, чтобы обеспечить ему анонимность.

— Темный лорд, дедушка Ричард? — вздохнул Карлус.

— И у кого искать ответы предлагаете? — со скептическим любопытством спросила Эмма.

— Можно попросить через Аберфорта, чтобы он нашел нам историка через свои связи за соответствующую цену.

— Аберфорт, брат Дамблдора? — зацепился мальчик. — Вроде он занимается управлением «Кабаньей головы.

— Ты многое о нем не знаешь. Аберфорт является наследником своей тети Гонории, которая занималась серым, а то и черным бизнесом. Разумеется, тайно, но мы с ней были близки. Так что я в курсе, — сказал Генри, до того внимательно слушавший со своего холста.

— Мда, и в этой семье я живу, — вздохнула Эмма, — и чего ещё мы с Гарри не знаем?

— Это вопрос, не касающийся сегодняшнего собрания. А теперь перейдем к делу. Гарри, попроси Клио, чтобы она нашла быстро пишущее перо, будем письмо сочинять.

— Хорошо. Клио.

— Да, Гарри

— Принеси, пожалуйста, перо, а ещё чаю с булочками, — сел по-турецки он, уже готовясь к спорам о том, на каком пергаменте писать.

— Как скажешь.

На том и решили. В течение часа, со средним количеством недовольств, было написано просительное письмо и отправлено совой. Так как сегодня была хорошая погода, Гарри решил прогуляться по территории дома. Рассматривая садик, который с его приходом похорошел, мальчик вернулся мыслями к своим друзьям. Гарри удрученно вздохнул, и взгляд упал на лилии. Белые, аккуратные, с притягательным ароматом, но с печальным подтекстом в виде того, что они чаще всего лежат на могилах. Усмехнувшись, Гарри посмотрел на солнце и быстро что-то решив, пошел в дом.

…

Больно ударившись, как обычно, коленями о землю, Гарри начал озираться. Классический парк английского города предстал перед ним, и именно здесь жила Гермиона. Хоть друзья никогда у неё не гостили, то из-за тяжёлых обстоятельств, то просто из-за неудобств, она подробно описывала свою внехогвартскую жизнь: где жила, чем занималась и другое. И вот, стараясь придать себе более непринуждённый вид, Гарри прогуливался по парку, представляя, как здесь, до Хогвартса, жила Гермиона. Вот у фонтана, где обычно дети играли между собой и водой, маленькая девочка сидит на лавочке с книгой в руке. Или вот спокойно идёт рядом со своими родителями, увлечённо рассказывая о поездке из музея естествознания.

Стоп. Это она и есть. Каштановолосая девочка, одетая в белую футболку, юбку и балетки с гольфами, идёт с отцом, держа в руках рожок с мороженым.

Сначала Гарри оторопел, а потом, опомнившись, спрятался за дерево. Но решив подольше и поближе посмотреть на подругу, Гарри, придав более спокойный вид, пошёл вслед за парой. Догнав и встав сзади, мальчик случайно и громко наступил на веточку. Девочка, услышав звук, обернулась. Наткнувшись взглядом на Гарри, она остановилась и удивлённо округлила глаза. Но ненадолго. Быстро осмотрев мальчика, она вернулась в диалог с отцом и продолжила гулять. А Гарри решил переместиться к Невиллу.

…

Более удачно приземлившийся, но тут же упавший назад, Гарри посмотрел вокруг и убрал в карман небольшой артефакт-портал. Удостоверившись и отряхнувшись, Гарри пошёл по тропинке в сторону озера. Попал мальчик недалеко от дома Лонгботтомов в Насыпном нагорье; в воспоминаниях он все один раз здесь побывал, но это было очень запоминающимся: собравшись впятером после пятого курса, они устроили пикник, где старались отвлечься от тяжёлых новостей и немного побыть подростками. Уже виднелось озеро, но Гарри заприметил какие-то движения на берегу, поэтому начал тихо и аккуратно продвигаться между деревьями, чтобы посмотреть. А на берегу оказался Невилл, очень грустный и подавленный, с банкой в руках и небольшим мешочком. Он сидел на бревне и удручённо сопел. Понаблюдав за ним, Гарри подумал и подошёл к мальчику. Невилл обернулся на шум.

— Ты как здесь оказался?

— Переместился случайно порталом. Ты чего такой грустный? — прямо спросил Гарри.

— Жабу потерял, Тревором зовут.

— Понятно. А почему к взрослым не обратишься за помощью?

— А они занимаются взрослыми делами, — иронично усмехнулся Невилл, — обсуждают сначала новости, потом сплетни, молодежь и по кругу.

— Тогда неудивительно, — понимающе улыбнулся Гарри, — но на самом деле твоя проблема вполне решаема, — доставая из кармана мантии палочку, — хочешь научу заклинанию Указуй?

— Давай, — неуверенно согласился Невилл.

После небольшого объяснения и тренировки с подбадриваниями, Невилл смог уверенно выполнить заклинание, а в воздухе появилась синяя линия, которая начиналась от бревна и продолжалась до камня на противоположном берегу озера. Поднявшись от бревна, мальчики быстро дошли до камня и нашли Тревора и положили его упрямого в банку.

— Дай мне палочку, — попросил Гарри и сделал немного воды в банке, — теперь Тревору будет немного комфортнее. Главное не забыть его в более удобное жилье переместить, — на это жаба согласно квакнула.

— Спасибо большое, — радостно принял банку с жабой Невилл, — кстати, как тебя зовут, я Невилл, — протянул руку для пожатия.

— Гарри, но, к сожалению, мне надо уже идти. До Хогвартса.

— До Хогвартса, — немного грустно и непонимающе от быстрого перехода ответил Невилл, а Гарри уже и след простыл.

…

Удачно приземлившись и никуда не упав, наконец-то, Гарри, окрыленный от встречи с Невиллом, уверенно пошел к Норе, ведь был он здесь во снах настолько много раз, что мог и вслепую добраться до дома Уизли. Но внимание Гарри отвлекли звуки в фруктовом саду. Мальчику пришла догадка, что Уизли играют в квиддич, и он сменил свое направление. Стоя в деревьях, так чтобы его не заметили, Гарри наблюдал за активной игрой. На воротах летали незаинтересованный в игре Перси и донельзя счастливый Рог, Билл и Фред были охотниками, а Джордж и Чарли ловцами. Играли они очень энергично и увлеченно, но почему-то именно этот момент Рон выбрал, чтобы посмотреть прямо на Гарри. Начав внимательно его рассматривать, Рон не заметил, как яблоко, игравшее роль квоффла, пролетело в кольцо, и рыжему пришлось отвлечься от изучения незнакомого мальчика. Сам же Гарри уходил, решив, что уже достаточно провел времени, наблюдая за друзьями, ведь солнце потихоньку клонилось к западу. Но идя по тропинке к месту, где он переместился, Гарри столкнулся с кем-то. Больно ударившись и приземлившись, Гарри начал уже извиняться, когда не посмотрел на того, с кем столкнулся. Это была Луна. Она была одета в легкую мантию с красивой цветочной вышивкой, а в волосах девочки были вплетены разноцветные ленточки.

— Луна? — неосознанно вылетело имя одного из самых близких людей Гарри.

— Мы знакомы? — удивленно спросила девочка и начала с улыбкой рассматривать мальчика.

— В некотором смысле да, — легкая усмешка играла на его губах.

— И что же это за некоторый смысл? — любопытно сощурив глаза, спросила Луна — я много некоторых смыслов могу додумать, но вряд ли попаду в твой.

— Хм, — деланно задумался Гарри и подхватил ее настроение, — даже не знаю, странные сны с твоим участием, которые создают впечатление твоих воспоминаний из прошлой жизни, входят в категорию “некоторые смыслы”.

— В некотором роде да, — уверенно кивнула Луна, делая серьезный вид.

Состроив такое же лицо, Гарри посмотрел в глаза девочки и тут же задорно рассмеялся. Подхватив смех, Луна ухватилась за его руки и закружила. Танец был спокойный и заводной, с яркими искрами веселья. Начав замедляться, Гарри заключил девочку в крепкие объятия, которые так давно ждал.

— Мне пора, Луна, — разомкнув объятия через некоторое время, Гарри посмотрел в голубые глаза Луны, — но мы обязательно увидимся.

— Когда придет время, — спокойно кивнула девочка и потрепав по волосам мальчика, отошла назад, чтобы он смог переместиться.

— Удачи тебе, Гарри, — с улыбкой прошептала Луна на пустой поляне.

…

Под ногами оказалась земля его дома, но Гарри пока не хотелось идти. Ему хотелось продлить то ощущение, которое было только от общения с Луной. Пожалуй, его можно описать как нежность, окрыленность и спокойствие. Но ничто не вечно, и сделав глубокий вдох, Гарри пошел в дом уже в сумерках. “Это был длинный день, но такой хороший”. С этой мыслью пересёк порог, Гарри остановился как вкопанный.

— Привет, Гарри, — поприветствовала радостно Эмма, — с днём рождения!

— Спасибо, — отойдя от удивления, Гарри с радостью начал осматривать украшенное

помещение, — я и забыл о нем.

— Как хорошо, что у тебя есть мы, а так и до путаницы четверга с понедельником недалеко, — нарочито серьезно ответил Карлус, не сдерживая впрочем улыбки, — как дела?

— Все отлично, ужин уже готов? — спросил, потянувшись вверх, Гарри.

— Да, и торт тоже, а ещё пришло письмо от Аберфорта, — вклинился в разговор Генри.

— Это хорошо, после ужина прочитаю.

Быстро поев и поблагодарив Клио за вкусные блюда и торт, Гарри взял конверт, быстро распечатал и начал читать вслух письмо себе и родственникам, желающим услышать ответ.

В Хогсмиде уже царила ночь, все спали и свет в домах волшебников не горел, но неожиданно тишину прорезал хлопок трансгрессии. Внимательно следящая за окружением фигура, облаченная в черную мантию, быстро направилась к окраине деревни. Но его цель уже виднелась за углом — “Кабанья голова”, место, где подростки впервые пробуют огневиски, а взрослые совершают сделки и разносят слухи. Приблизившись к двери и постучав по-особому, хозяин паба открыл дверь — высокий длиннобородый старик с внимательными и пытливыми глазами. Быстро осмотрев человека перед собой и что-то обнаружив у него на груди, он кивнул и пропустил человека внутрь.

— Третья дверь справа со второго этажа, — кинул старик, уходя за барную стойку и доставая несколько бутылок.

Кивнув хозяину, фигура двинулась к уже указанной двери быстро и бесшумно. Дойдя до цели, спутник произнес несколько заклинаний и, не найдя ничего подозрительного, открыл дверь.

…

“Уважаемый мистер П.

Благодарю за оказанное доверие в выборе дополнительных рук в таком сложном вопросе, как выбор подходящего человека. У меня есть один историк на примете, но я нуждаюсь в личной встрече для уточнения деталей.

Место встречи: Кабанья голова.

Время: 11 вечера 10 августа.

Опознавательные знаки: значок слева в виде шмеля, а также определенный стук: 3 длинных стука, пауза, 4 коротких.

С уважением, А. Дамблдор.”

Прочитав письмо и не найдя больше никакой информации, Гарри отложил его и посмотрел на родственников.

— Что думаете?

— Думаю, что встреча для решения вопроса найма через посредников слишком просто видится,- задумчиво произнесла Эмма.

— Ну, на самом деле такие встречи обычно и проводятся у Аберфорта, — откликнулся Генри Поттер, — быстро, четко и лаконично.

— И насколько же “быстро, четко и лаконично” безопасно? — иронично кинул Карлус.

— Настолько же безопасно, как и светская прогулка у озера, — тут же нашел что ответить Генри. — Если подходить к встрече с умом, то итог от нее будет очень приятным.

— Ну, допустим, и что же от меня требуется?

— Как минимум опознавательный значок, мантия и портал. Заклинаниям мы тебя обучили, набор зелий ты с собой носишь постоянно. Дополнительно рекомендую сделать оповещающий артефакт о опасности и держать портал поблизости.

— Звучит несложно. А что мне вообще говорить и как диалог начать?

— Давай смоделируем сцену, — предложил Генри, — я буду Аберфортом, ты — заказчиком. Ты постучал определенным образом, я тебя впустил внутрь, и мы уже в переговорной. Твои действия?

— Хм, вероятно, сначала вежливо поблагодарю за отклик, потом перейду к цели моего визита — найти историка, специализирующегося на истории развития магии.

— Для начала неплохо. Можешь также уточнить, что это за личность, какое у него образование и награды, труды, если есть, как быстро он выполняет работу. Ну и, конечно, главное — цена вопроса.

— Понятно. До 10 августа у нас есть 10 дней, сможем более качественно подготовиться.

— Хороший настрой. А теперь иди спать, а то гулял целый день и пришел к вечеру, — наставительно сказал Карлус.

— И не забудь крестраж с мешочком специальным взять. Чувствует моя интуиция, наработанная годами преподавания, он тебе понадобится.

— Допустим, — привычно хмыкнул Гарри от слов дедушки и отправился в свою комнату.

…

За дверью царила вполне обыденная обстановка: зашторенные окна, свечи в канделябрах и большой деревянный стол, на котором отражался свет от огоньков. Но было кое-что необыденное в комнате, а точнее кто. Альбус Дамблдор, смотревший куда-то перед собой и положивший свой подбородок на сцепленные пальцы. Услышав звук открывающейся двери, он проморгался и посмотрел на человека в проеме.

— Здравствуй, Гарри.

…

Тяжёлой февральской ночью в Хогвартсе было тихо: парочки решили не покидать своих спален, профессор Снейп спокойно варил свои зелья, а миссис Норрис видела свои кошачьи сны. Даже близнецы Уизли решили эту ночь отвести соблюдению режима сна, а не нарушению спокойствия школьных обитателей. Но всё-таки один человек был не спокоен в это время. Это был директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Вообще он уже несколько дней терзался ощущением, что он что-то забыл очень важное и нужное, однако оно никак не вспоминалось. Инициатором же был Ричард Поттер, который быстро поприветствовал Альбуса и сказал, что ему нужно посмотреть на особенную мантию и палочку, и ушел со своего портрета. Вообще он и в прошлом году повел себя странно: в начале августа, когда миссис Фигг ему написала о том, что Гарри пропал, заявился директор Поттер и на одном дыхании сказал, что с его потомком все в порядке и он в безопасном месте, и ушел, оставив недоуменного Дамблдора одного.

Решив последовать странному совету, Альбус озадаченно достал мантию-невидимку, которую отдал Джеймс незадолго до смерти, и начал разглядывать ее. Ничего не происходило, как и если держать бузинную палочку рядом. Но на следующий день как раз напало это раздражающее чувство, и Дамблдор решил поискать зацепки в своих других воспоминаниях. Альбус, за время перебора воспоминаний, предавался многим чувствам: от яркой ностальгии до всепоглощающей вины и ощущению, что надо было действовать иначе. Это ощущение было с ним с восемнадцати лет.

Это было его практически золотое время, знакомства с именитыми учёными, блестящий выпуск, грандиозные планы на будущее. Но это омрачалось тем, что он являлся единственным взрослым в своей семье из троих человек — он, Аберфорт и больная Ариадна. Руки чесались от ничегонеделания, рой в голове не давал находить пусть и небольшие, но плюсы в ситуации, а именно уделять время и внимание своей семье. Но ворвался однажды в его жизнь некий Геллерт Гриндевальд. Он был красив, умен и с такими же грандиозными планами. Быстро узнав друг друга, они тут же увлеклись идеей превосходства магов над магглами, а также обладанием дарами смерти. Время шло, связь становилась крепче, а желание воплощения мечт сильнее. Найдя через могилу Игнотуса Певерелла его дальних потомков, Поттеров, они захотели поинтересоваться у них о мантии. Но получив вежливый от ворот поворот, они переключились на свою программу “ради всеобщего блага”. Обсуждения шли, разногласия росли, и это всё вылилось в смерть Ариадны, разочарование и обиду Аберфорта, спешный побег Геллерта. Но главное, Альбус получил обухом по своей гордыне, громоздкое чувство вины, а также неприятие тёмной магии, которую будто воплощал Геллерт.

Похоронив сестру и поссорившись с братом, Альбус не знал, что делать. Но благо, Поттеры, не смотря на ситуацию с мантией, протянули ему руку помощи как соседу и молодому человеку и помогли набраться знаний и опыта для преподавания в Хогвартсе.

Так время шло. Альбус погружался в учительские и учёные будни, стараясь игнорировать новости с континента о Гриндевальде, а убеждения о тёмной магии и морали крепчали.

Но тут появился Том Реддл. Вообще, когда потом Альбус рефлексировал о Томе, он думал, что с ним не задалось будто с самого начала. Не имея опыта знакомства магглорождённых с миром магии, он не знал, как себя вести. К тому же, до встречи опять предпринял неудачную попытку примирения с братом, оттого шёл к сироте из приюта Вула в плохом расположении духа. Хоть это и не меняет его неправильного поведения в отношении к Тому, как позже признавался перед собой Альбус.

Но до анализа об этой ситуации было ещё много времени, а сейчас было обучение мистера Реддла в Хогвартсе, которое было… нестабильным. Да, хоть Том и умел быть хорошим для всех, однако это не отменяло искусные подставы для врагов Тома, создание политического кружка с начинающимся зарождением поклонения Родомагии (о которой он позже узнал), а также убийства бедной мисс Уоррен и исключения Рубеуса. И они все добавились в копилку отрицания тёмной магии и желания это исправить.

Кое-что исправить ему получилось — получилось вразумить Геллерта и заключить его в тюрьму, где он не будет никому мешать.

Получив славу победителя тёмного лорда, Альбус ею воспользовался. Став председателем МКМ, он старался вместе с другими магами регулировать настроение чистокровных радикалов Европы и помогать ей, что у него неплохо получалось. Также став директором, ему удалось убрать откровенно опасные для детей и не допустить Тома до работы. Хотя отбиваться от решений подвластных ему попечителей, желавших исковеркать программу под себя, было трудновато.

Но ему не удалось остановить войну. Не являясь военным человеком, он действовал по наитию и советам своих более профессиональных коллег. Получалось с переменным успехом. Огромные потери. От самых юных до старых. Больше всего наложили отпечаток на Альбуса смерти Флимонта и Юфимии, ведь он их практически всю жизнь знал как друга семьи Генри Поттера, а также юных Джеймса и Лили, талантливейших учеников. Не настоял на статусе хранителя тайны и забрал мантию-невидимку, хотя позже, думая о ситуации, вряд ли она могла помочь, оставил маленького Гарри круглой сиротой и отправил к Дурслям.

Вытянув палочкой воспоминание из омута памяти, Альбус закупорил пузырёк и отложил к другим, а затем сел за стол. Ему необходим перерыв. Наскоро перекусив, Альбус вернулся мыслями о Гарри. Что-то близкое к потерянной мысли. Решив ещё раз просмотреть воспоминание, Альбус, уже поднимавшийся, резко сел на стул. Его почему-то смутило, в голове звенело, а перед глазами начали появляться хаотичные образы. Они были очень разные по настроению: от счастливых до самых ужасающих. Все они так или иначе были связаны с ним и с Гарри, и с Орденом, как они пытались победить Волдеморта: разгадывали его тайну бессмертия, решали политические вопросы, находили крестражи. Перед глазами ярко светил зелёный луч от Снейпа, а до него были попытки решить новую напасть, о которой он узнал летом 1996 года — Родомагию.

Доложил ему о ней Северус, которого совсем недавно допустили до этой тайны и провели с ним ритуал принятия в свои ряды. Альбус что-то подобное предполагал — в 70-е годы жертвы и узники Пожирателей, в речи проскакивали единичные слова “она их делает сильнее” и “они ведут себя как помешанные”. Но он предполагал, что у этой Родомагии будет такой масштаб: по словам Северуса, Том планировал провести ритуал в июне 1998 года для укрепления своих позиций и власти Родомагии. И Альбусу пришлось принять волевое решение: найти для себя лекарство от проклятия в кратчайшие сроки, фальсифицировать свою смерть в конце учебного года, отправить Гарри без своей помощи охотиться за крестражами, а самому, отрезав больную руку и заменив ее на протез, искать информацию о Родомагии.

Вышло очень мало, неудивительно за такой срок — это был некий паразит, на выживание которого требовалась кровь мага, а позже и его силы. В ритуале, судя по записям по борьбе с вампирами и одержимыми того времени, потребуются гипнотические зелья и некие катрены очеловечивания. Так и провел этот год Альбус в тайне ото всех, но пришлось ему, после битвы за Хогвартс, связаться с Гарри и попросить его помощи.

…

В глубине Хогвартса, в одной из комнат находилось двое людей — один старый и уставший, другой молодой и уставший не меньше первого.

— Я поражаюсь вашим планам, профессор, — иронично говорил Гарри, услышавший полностью план Альбуса, — вы бы ещё позже об этом мне сказали.

— Я нашел эту информацию за 2 года, это очень мало для успешного проведения ритуала, — протер глаза Альбус.

— И в чем же он заключается? — несколько успокоившись спросил юноша.

— Мне нужно найти ещё четыре человека для ритуала, некоторые будут отвечать за зелья, некоторые за защитные артефакты, ты будешь в мантии-невидимке, если что-то пойдет не так, ты сможешь незаметно что-нибудь сделать. Я возьму на себя роль ведущего и посредника с Родомагией.

— Эх, как обычно проблема есть, решения нет, — несколько жалостливо и смиренно сказал Гарри, сгорбившись, — хорошо, я спрошу у друзей, готовы ли они на очередную авантюру.

— Спасибо, Гарри.

— До свиданья, если что, зовите, — встал юноша и резко направился к выходу.

…

Сам ритуал, судя по воспоминанию, прошел неудачно — он сам и друзья Гарри попали под влияние Родомагии и начали ослабевать. Он успел только кинуть бузинную палочку Гарри, как через мгновение, через закрытые веки, он увидел ярко белый свет.

…

Продышавшись и вызвав себе воду, Альбус быстро собрал воспоминания по пузырькам и дополнительно подробно записал. Закончив с последней записью, он посмотрел на Темпус. Было 4 утра, а он ещё не ложился. Под тихое пение Фокуса, которое было с ним с момента записи воспоминаний, Альбус устало и по-старчески пошел в спальню. На сегодня ему хватит, а завтра надо будет связаться с Аберфортом.

…

— Здравствуй, Гарри.

От неожиданности Гарри ненадолго впал в ступор от нереалистичности происходящего. Но оправившись, Гарри резко вытащил палочку, захлопнул дверь, зачаровав ее от подслушивания, и направил ее на Дамблдора. Тот, не выразив страха, спокойно поднялся из-за стола.

Рука с палочкой дрогнула.

— Какое у Альбуса Дамблдора любимое варенье? — спросил Гарри на автомате, тот факт, который директор дал ему на 6 курсе.

— Эм, малиновое, — несколько удивленно сказал Альбус, но обдумав, улыбнулся, — а ты помнишь.

— Да, а ты, и как давно? — немного опустил палочку Гарри.

— С февраля, а ты вероятно с прошлого года, и поэтому ты сбежал от Дурслей.

— Даже это ты знаешь, — закатил глаза мальчик.

— Всего лишь предположил, а про побег узнал от миссис Фигг и портрета директора Поттера.

— Предатель, — фыркнул облегченно Гарри и сел за стул.

Альбус повторил за ним:

— Мне Аберфорт рассказал цель твоего визита. Ищешь специалиста, чтобы узнать о Родомагии?

— Верно. Хоть небольшие данные мне рассказала семья, они не дают полного представления о ситуации.

— Разумно. У меня есть, что добавить, но думаю, уже вместе у историка расскажем.

— Хорошо. Кстати, а где...

— Я здесь — спокойно сказал Аберфорт, входя в комнату, — не прошло и 5 минут, как интриги плетём.

— Пока не из чего, — хмыкнул Гарри, — а если вы расскажете о необходимом нам человеке, то будем.

— Мда уж. Ал, далеко пойдет твой ученик, раз так быстро учиться.

— Может, к делу перейдем? — не обидевшись, с улыбкой уточнил Альбус.

— Справедливо. Итак. Необходимый нам специалист — это сквиб Альберт Хаммонд, 40 лет, работает вместе с гоблином Сергалдом. Окончил Оксфорд, участвовал в нескольких маггловских экспедициях, помогал писать книги нескольким зарубежным авторам. И конкретно под наш запрос, пишет свою книгу про развитие магии.

— Звучит слишком хорошо, в чем подвох? — спросил Гарри.

— Ни в чем. Я этого человека много лет знаю, в войне не участвовал, был в экспедициях, но чистокровных замашек у него нет, не у кого было набраться — связь с семьей не поддерживает, но магический мир знает.

— Тогда хороший вариант. И когда с ним можно будет связаться? — Альбус.

— На следующей неделе. Я у него уточню, информацию отправлю.

— Ладно, кстати, сколько стоит?

— Нисколько. Решение данного вопроса необходимо всем. Да и все равно мне Альбус лишние деньги даёт, для поддержания всего этого теневого бизнеса, что денег больше, денег меньше. Но это только деньги за сотрудничество, у историка отдельная плата

— Понятно, спасибо, Аберфорт.

— Ага. Тогда я вас оставлю, чтобы ещё поговорить смогли — и Аберфорт быстро ушел из комнаты.

— Кстати, а какие именно у тебя воспоминания? — спросил Альбус — у меня только касающиеся тебя и Родомагии. Есть и про Тома, но не очень ярко.

— Странно. У меня почему-то практически вся жизнь: от Дурслей и маггловской школы до ритуала...

— Даже тут успел отметиться, — раздался хмык от старика.

— Ой, не начинай, пожалуйста. Кстати, у меня тут крестраж из шрама удалось достать, вот — Гарри достал мешочек из нагрудного кармана и показал блестящий черный шарик.

— Что, как? — удивлённо начал колдовать над шариком Альбус.

— А разве не ты дал мне медальон, чтобы я смог избавиться от крестража? — удивился мальчик — в нем, кстати, я заметил что-то голубоватое и золотое, но рассмотреть не успел, он открылся только для доставки крестража.

— Нет, я даже не обратил на него внимания, откуда он у тебя.

— Да сколько я себя помню. И кстати, моё окружение тоже не обращало на него внимания, хотя я думал, что медальон достаточно приметен.

— Хм — задумчиво проводил палочкой по медальону и не найдя ничего подозрительного, Альбус убрал палочку — ну, раз у него такой полезный эффект, то вряд ли какой-то негативный в будущем проявится.

— Будем надеяться, — зевнул Гарри, смиряясь с очередной загадкой, — может, остальное обсудим позже у меня, а то уже поздно. — он, пошатываясь, встал из-за стола.

— Давай, — Альбус тоже поднялся и достав шелковый мешочек, протянул его — и Гарри, я очень рад помириться с тобой и думаю, что вещь должна вернуться к своему хозяину.

— Взаимно и спасибо. И давай лучше начнем с чистого листа, чтобы прошлые воспоминания не перетягивали на себя внимание, — быстро догадавшись, что в мешочке, мальчик благодарно принял его и пожал Альбусу руку и быстро покинув комнату, а потом и паб, переместился за углом в замке аппарации.

— Удачи нам, Гарри, — прошептал Альбус и аппарировал из комнаты без звука.

— Да почему мне так не везёт с порталами? Больно упал Гарри.

— Возможно, тебе надо провести ряд тренировок для улучшения сноровки, — спокойно сказал Альбус.

— Воздержусь, мне такого счастья не надо, мне и от тебя уроков хватает, — встал Гарри и взглянул на старый каменный дом, находящийся перед ним. — Ты уверен, что это правильный портал?

— Вполне, вряд ли мой брат прислал бы другой.

— Ну что, пошли? — обречённо вздохнул Гарри и пошёл вслед за Альбусом.

При все большем приближении дом казался всё более старым и больным, хотя при его молодости он наверняка блистал: лепнина, мезонин, насыщенный голубой цвет — всё говорило о желании показать статус жильцов. Но сейчас цвет приблизился к сизому, лепнина похудела, а мезонин смотрелся неловко. Оказавшись у двери, Альбус стукнул три раза молотком. За ней что-то грохнуло, и перед гостями оказался гоблин. У него были чёрные с проседью волосы, густые усы и проницательные глаза.

— Директор Дамблдор и мистер Поттер?

— Верно.

— Проходите, — раскрыл дверь и махнул рукой, зовя за собой.

Закрыв за собой дверь, Альбус и Гарри увидели творческий беспорядок в активной фазе: башни из книг создавали целые замковые комплексы, листы пергамента застилали пол ковром, а сломанными перьями можно было наполнить несколько подушек. В коридоре можно было смотреть на множество картин, от волшебных портретов до маггловских холстов с современным искусством. Но ряды полотен закончились, и в дверном проёме показался историк: смуглая кожа, взъерошенные русые волосы и серые глаза, смотрящие прямо и изучающе на спутников.

— О, директор и мессия, какая встреча!

— Вы так каждого встречаете? — с усмешкой спросил Гарри.

— Да, ведь до меня доходят либо те, кто понимает мой юмор — мои знакомцы, либо те, кому очень необходимы мои услуги. Мы незнакомы, вы — второй случай.

— Как логично, — закатил глаза Гарри. — А откуда у вас такой дом?

— Хм, подобрал, если можно так выразиться, — отведя глаза, Хаммонд сделал неопределённое движение рукой.

— Думаю, нам лучше начать, — дипломатично сказал Альбус.

— Мне нравится ваш настрой, — и повернувшись на пятках, пошёл в сторону гостиной.— Сергалд, золотой мой, будь так любезен, сделай чай.

— Я тебе не домохозяин, я домовладелец.

— Ну пожалуйста.

— Арх, сейчас, — раздражённо цокнул гоблин. — И не называй меня золотым.

— Целую твои руки, Сергалд, — пропустив мимо ушей последнюю реплику, Хаммонд наконец-то сел за стол и вперился взглядом в Альбуса и Гарри, и спросил важно: — И так, какой у нас вопрос на повестке дня?

— Вы что-то слышали о Родомагии? — решив не терять времени, спросил Гарри.

— Слышал, я бы даже сказал наслышан, особенно от гоблина.

— Родомагия как-то связана и с гоблинами? — спросил Альбус.

— Да, и она, кстати, напрямую повлияла на ухудшение отношений гоблинов и людей.

— И каким же образом, если не секрет?

— Об этом лучше сказать позже, после понимания того, что вам нужно от меня, — Альберт сложил голову на сцепленные руки в любопытстве.

— Что ж, наша глобальная цель такова: победить Родомагию, но из-за незнания методов борьбы, нам нужно знать, как вообще она зародилась, как с ней раньше боролись и боролись ли с ней вообще, какой будет цена нашего проигрыша, и есть ли у неё разум.

— Мда, задачка нетривиальная, — протянул историк, покачивая ногой в такт своим мыслям, — но тем интереснее. И я даже имею некоторое направление в поиске материала?

— И какое же? — спросил Альбус.

— Родомагия точно была в 15 веке, и до этого просуществовала несколько веков, возможно, с 10-го века. Имела место быть только в Европе, потому что у других магов свои фишки, дальше территории древней Руси не продвинулась. На данный момент такое явление наблюдается только у нас, в Британии, в Европе такого нет. — на одном дыхании выдал историк, а после задумался, будто что-то вспоминая. — А ещё она встречается в личном дневнике Барда Бидля.

— Не знал, что он увлекается эпистолярным жанром, — сказал Альбус.

— Конечно, — спокойно сказал мужчина, — никто об этом не знал, пока я не обнаружил случайно его дневник в архивах Оксфорда.

— И как он там оказался? — спросил Гарри заинтересованно.

— Он в 15 веке обучал, насколько помню философию. Писал он нечто вроде, что грядет к концу тысячелетия некая сущность и его надо уничтожить в ритуальном бою.

— Ну, уже неплохо.- подытожил Альбус.

— Также некоторая точка бифуркации является начало войн гоблинов с магами, примерно 11 век- так как родомагия не прижилась среди моего народа.- вошёл в гостиную Сергалд, неся поднос с чашками.

— Почему же?

— Не подходит по философии гоблинов того времени, да и сегодняшнего- всего добиваться своим силами или хитростью, а просить у гипотетической родомагии о дополнительной силе и создавать кабалу себе и своим потомкам даже сейчас считается предательством обычаев.

— Хм, а почему тогда это не пишут в учебниках? — задал риторический вопрос Гарри.

— Потому что школьная история и настоящая это разные вещи — поучительно показал указательный палец Хаммонд — это я как историк говорю.

— Соглашусь, как и отдел по образованию, который последние 39 лет все больше урезает информации, а оставшееся приукрашивает — с некоторой долей разочарованности сказал Альбус.

— Я конечно понимал, что ситуация у нас патовая, но не настолько — задумчиво водил по цепочке медальона под футболкой Гарри.

— Я думаю по ходу пьесы она в несколько раз станет хуже, но не будем отчаиваться. У нас данные хоть какие-то есть, так что лед точно тронется.

— И сколько стоит тронувшийся лёд? — спросил Альбус. наклонившись вперёд.

— За эту консультацию 15 галеонов, предоплата основной работы, которая неизвестно сколько будет длиться 350 галеонов.

— А у вас не дурный аппетит — присвистнул Гарри.

— Ну — примирительно вставил историк — так уж и быть, это у вас первый заказ то скидка 10 процентов.

— Эх, чего не сделаешь ради прекрасного далеко, завтра схожу в банк переведу вам деньги — вздохнул Альбус, понимая, что лучше не торговаться — на чей счёт переводить?

— Альберт Мария Хаммонд- сказал мужчина, и достал из ящика стола 2 шкатулки- Связываться будем по протеевым шкатулкам, которые по завершению заказа вы мне вернете, залог 70 галеонов, через неделю сделаю поверхностный сбор данных, чтобы было позже с чем сравнивать. Ну а дальше я сам как-нибудь изучу нашего клиентика.

— Что ж спасибо — забрал шкатулку Альбус и положил в карман мантии.

— Не считайте цыплят пока не вылупились — Гарри непонимающе взглянул на мужчину — накаркаешь и сглазишь, если до завершения какого-либо дела будешь говорить так будто оно уже закончено.

— Допустим.- пожал плечами Гарри, и отпил чаю

— Ну вроде ничего не забыл — задумчиво постучал пальцем по подбородку Хаммонд— а нет забыл. Сергалд, как там печенье.

— Сейчас будет — закатив глаза, гоблин вернулся за сладким.

— И так поскольку заказ сложный и масштабный, следовательно, наша коммуникация будет длинной, поэтому давайте знакомиться поближе.

— Хм, как вы познакомились между собой. — заинтересованно склонил голову Гарри.

— О, это была тривиальная история. Я был в трудном положении и уже отчаялся, как дорогу пересёк этот тип и теперь мы друзья.

— Не слушайте эту немногословную зануду. Это была весьма драматичная история. Сергалд, оказавшись в трудной ситуации из-за ссоры с семьей, решил мелко покриминалить у магглов. Но так как его маскировка и сноровка хромала, я его увидел на его 2 день кочевания. Встретившись взглядом , я сразу понял, что это точно мой коллега по жизни, и спустя несколько месяцев притирания характеров, сожительства и ссор о выборе обоев, мы хорошие партнеры по работе и просто друзья.

— Всегда считал жизнь, полной на удивительные повороты — с улыбкой подметил Альбус.

— Ну а вы — сверкнул глазами Альберт, закинув одну ногу на другую.

— А что мы — непонимающе моргнул Гарри.

— Как так получилось, что 10 мальчик ведёт себя по взрослому, активно общается с крупной фигурою магБритании и заказывает подобные сделки.

— Ну это как в бульварном романе: заснул, приснился сон, а он оказался воспоминанием из прошлой жизни, где все пошло кувырком и теперь мне надо это исправлять. У меня есть загадочный артефакт с рождения, связь со злодеем, но уже неактуальная, и главный светоч страны в друзьях.

— Неплохой карьерный рост, а что за артефакт?

— Медальон, вероятно именно из-за него у меня воспоминания и пробудились — снял с себя оный Гарри

— По стилю похож на медальон Салазара Слизерин — поглядев внимательно на вещицу, заметил историк.

— Думаешь, есть какая-то связь? — скептически стал рассматривать украшение Сергалд.

— Все возможно. Но мы уже засиделись. У нас сегодня заказ есть, завтра будут деньги, а у вас сегодня шкатулки и немного информации, и позже — побольше информации.

— Звучит обнадеживающе. — начали идти к выходу Гарри и Альбус.

— Дум спиро сперо, — откликнулся гоблин

— Пока я дышу, я верю, — Альбус повторил.

— Вот-вот, ну адьос-аста ла виста-ауф фидерзейн и все такое, господа. — и дверь странных и на первый взгляд несовместимых обитателей закрылась.

— Что думаешь? — повернул голову в сторону старшего Гарри.

— Надеюсь искренне, что со всем этим мы справимся и что нам нужно чем-то заняться.

— Пойдем в кино? — предложил Гарри, первое что пришло в голову.

— Я не против.

И они переместились.

— Что думаешь? — спросил Сергалд, убирая поднос.

— Что это будет самая грандиозная наша работа. Лёд тронулся, друг мой золотой! — помахав пергаментом, историк тут же сел за работу в порыве вдохновения. А гоблин, наблюдая за другом, быстро сделал ему еще чаю и удалился в свою комнату.

Был достаточно привычный для жителей острова день: дождливая осенняя погода, заставляющая людей съеживаться при мысли, что через дождь им придется идти домой, а также не давая уму взлететь. А человеку, сидящему на лекции и слушающему горячие дебаты студентов по теме, это было очень необходимо. Был этот человек Ральф Бидль, маг и мастер в Оксфорде по философии. Постаравшись ухватиться за слова студентов, он сконцентрировался на сбивчивой речи.

— Неужели ты считаешь, что народное творчество никак не влияет на мировоззрение и мироощущение человека? — спросил молодой человек, махая свитком пергамента.

— Да. На мировоззрение человека оказывает влияние только чувства и эмоции, — парировал ему юноша, скрестив руки.

Не ввязываясь в интересную дискуссию, мужчину внезапно посетила идея: а почему бы не собрать известные сказки магов и на практике проверить, влияют ли они на них? По завершении лекции, он быстро записал идею в свой дневник и, параллельно с преподаванием, начал путешествовать по волшебным поселениям, собирая данные. На данный момент у него было только три сказки: про зайчиху Шутиху и пень Зубоскал, прыгливый горшок и фонтан Феи Фортуны. Но хотелось ещё хотя бы две сказки, поэтому маг продолжал поиски.

Уже одним летним днём, когда солнце окрасило небо в красные цвета, Бидль решил развлечься и посетить свой любимый городок, а точнее паб, новости послушать да и вдохновения набраться.

Быстро набив нужным торбочку и аппарировав, он вошел в знакомый паб, хоть там и оказалось еще душнее, чем в гостинице, здесь было много интересных отдыхающих и выпивки для развязки их языков. Заказав себе эль, Бидль глазами искал наиболее подходящего человека на роль вероятного носителя сказок, как неожиданно за его стол приземлилась фигура в черной мантии с большим капюшоном и сидром в руках.

— Не помешаю? — спросил вежливо незнакомец, потягивая напиток.

— Хм, нет, — рассмотрел он незнакомца, но не нашел никаких приметных черт.

— О, прекрасно. А то меня как нездешнего все обходят, а тут вполне спокойный прием и люди интересные.

— Хм, неприятная ситуация, а вы откуда?

— Из деревни Лавенхем. Сам я волшебник, занимаюсь земледелием.

— Замечательно, я Ральф Бидль. В данный момент занимаюсь собиранием сказок и преподаванием.

— Да вы что! — удивился незнакомец и с большим интересом заговорил: — а какие уже собрали?

— Когда он услышал от Барда о своих трудах, незнакомец немного помолчал.

— Знаете, это очень интересная тема, может обсудим её подробнее в моей комнате, я как раз снял на ночь. И у меня как раз есть 2 сказки, которые точно вас заинтересуют.

— Давайте, — легко согласился мужчина, уже предвкушая интересные истории.

Купив ещё выпивки и быстро поднявшись в комнату, два человека разговорились за питьем спиртного и обсуждением сказок. Обсудив уже написанные Бидлем истории, магов незаметно сморило, и они заснули.

Один раз за ночь Бидль проснулся, но не придав значения шуму, продолжил проводить время у Морфея.

На утро не было ни наколдованной кровати, ни незнакомца. Но на столе лежала записка и аккуратно, будто заранее подготовленные и исписанные рунами листы пергамента. На записке значилось:

“Прошу прощения, что покидаю вас, не предупредив, и так не рассказав сказки, но надеюсь, письменный их вариант вам поможет в работе.

А. К. П.”

Бидль же благодарно свернул записи и положил их в сумку, наспех сделав магией уборку, покинул паб и переместился к себе. Работа с переводом рун требовала времени, и мужчина решил это время тут же начать. Перевод шел, а истории становились все интереснее и мрачнее. Одна была о трех братьях, которые получили дары от смерти, другая — о темном маге, не желавшем поранить свое сердце. Закончив перевод, бард обратил внимание на слова, появившиеся при свете свечи, которые он точно не видел:

“Эти сказки помогут в будущем для решения дел прошлого. Прошу, сделайте так, чтобы они могли попасть ко всем. Ниже изложена причина.

А. К. П.”

Посмотрев на слова ниже, мужчина не смог их прочитать, ибо они были написаны шифром, который он не знал, но решив выполнить просьбу человека, поделившегося с ним интересными сказками, он нашел книгу с описанием шрифта в библиотеке и перевел текст.

Написав последнее слово, шокированный мужчина откинулся на стул и зажмурился, не зная, что делать. Выходило, что есть некий магический паразит, которого надо будет уничтожить аж в конце этого тысячелетия с помощью ритуала. Но раз он дал мысленное обещание, то идти надо до конца. Оставив незаметные руны в начале и конце сборника, он заложил в них, что важная информация будет ждать в его дневнике в архивах Оксфорда. Сам дневник он зачаровал на долговечность и износостойкость и невнимание от маглов, положил его туда, дополнив ссылкой на книгу с тем самым шрифтом для надёжности.

Спустя несколько лет мужчина стал бардом, и в странствиях неожиданно поймал проклятие от неведомого существа в лесу и через несколько часов умер тяжелой смертью.

— Ну, как, понравилась “Белоснежка”? — бодро спросил Гарри, выходя из кинотеатра.

Вообще, идея пойти в кино после историка была спонтанной, но она получила отклик у Альбуса, и они, аппарировав в Лондон, в срочном порядке начали искать, где бы посмотреть. К их удаче, через 10 минут поиска им попался кинотеатр, крутивший «Белоснежку», и купив попкорн, они в первый раз начали смотреть.

— Очень понравилась, учитывая, что она вышла в 1937 году, интересно посмотреть на вышедшие позже картины.

— А как тебе магия на экране?

— По отрывкам из слов маглорожденных студентов, примерно так и представлял, — ответил Альбус.

— Может, пройдемся по парку? — завидев его, предложил Гарри.

— Почему бы и нет.

— А как вообще возникла магия? — внезапно поинтересовался мальчик.

— У человечества или на планете? — уточнил Альбус.

— А у тебя есть ответы на то и другое?

— Только предположения и теории других магов, занимающихся подобными вопросами. А сам ты как видишь зарождение магии?

— Хм, сложно сказать. Но у меня есть немного неадекватная теория о том, что магия возникла после столкновения метеорита с Землёй, который погубил динозавров. А дальше, если брать идею о эволюции Дарвина, магия из космоса постепенно прижилась, земные существа к ней приспособились, а некоторые научились ею управлять, — быстро протараторил Гарри.

— Любопытно, а когда метеорит упал? — хмыкнул Альбус, поправляя очки.

— Примерно 65 миллионов лет назад.

— Звучит, мне кажется, достаточно для приспособления существ к магии.

— А у тебя какая теория?

— Начну издалека. Первые использования магии нашли ещё у людей каменного века, когда они, занимаясь шаманизмом и пытаясь не прогневать богов, смогли разбудить в себе магию. Возможно, это была мутация, но позитивная и у очень малого процента, который позволил первым магам быть для других жрецами, посредниками со сверхъестественным. И вот постепенно люди доросли до цивилизаций и смогли как-то систематизировать знания. Самую влиятельную на современную европейскую систему считают римской, где уже есть палочки, жест, воля и слово, которое к тому времени было достаточно коротким для каста. Но потом люди потеряли технологию массового производства палочек и наступили темные, хоть и недолгие, времена и для магов. Отправиться от кризиса мы смогли ближе к 6 веку. И с этой точки можно достаточно точно отследить развитие магии. Это историческая база. Сам же я думаю, что так как магия завязана на психоэмоциональные процессы человека, достаточно серьезно, то магия — это отражение человека и человечества. Какие заклинания зарождались именно тогда, какие забывались, кто их изобрел, все это говорит о человеке.

— Глубокая теория. А как насчет магии других магических существ: гоблинов, домовых эльфов и других?

— Тут наблюдается связь как раз психоэмоциональная, общее умственное развитие и среда. Например, гоблины достаточно умны для разносторонней магии, обитают они в основном в пещерах, что специализирует их магию для создания из ресурсов, добываемых в пещерах. Великаны обитают в сложной местности и из-за своих размеров их магия направлена на выживание. Кентавры из-за своей мобильности и проживания наедине с природой, у них магия — это травы и предсказания. А вот с эльфами трудно сказать, маги-ученые не нашли скелетов, подобных нашим домовым эльфам. Первые упоминания в том виде, в котором мы знаем, — 5 век нашей эры, а это достаточно мало для формирования своей магии.

— Действительно, одни загадки и тайны…

Они прошли примерно половину парка, и Гарри решил спросить то, что его уже давно волновало: — Ну а Родомагия?

— Еще более сложный вопрос, чем предыдущий, — вздохнул Альбус, рассматривая деревья. — Я изучал Родомагию только в разрезе того, как ее победить и как с ней связан том, но как она возникла, у меня просто не хватало времени и ресурсов. Исходя из той немногочисленной информации, что дал историк, а именно 10 век как начало возникновения Родомагии… Хотя нет, даже предполагать пока не буду, в этом случае лучше дождаться мнения профессионала, а не самому теории городить. Хотя интересен момент: если к 10 веку она была от Англии до Руси, почему она не смогла продвинуться дальше?

— Историк сказал, что теперь только у нас Родомагия, у других европейских стран ее нет. Может, что-то в 10 веке произошло глобальное по всей Европе, и теперь только у нас она — предположил Гарри.

— Все возможно, сейчас, повторюсь, можно делать только предположения, — к этому моменту Гарри и Альбус дошли до фонтана, где дети играли с водой, пары с собой фотографировались, а некоторые бросали монетки в воду.

— Эмма и Карлус говорили, что у Родомагии паразитирующий образ жизни, — сказал Гарри, глядя, как свет от фонарей отражается в воде.

— Причем она очень умный паразит, раз смог столько времени прожить и прикидываться физическим воплощением магии. Я тут подумал, почему мы вообще вспомнили о тех событиях, — Гарри заинтересованно посмотрел. — Вероятно, это связано с тем, что мы участвовали вместе в том ритуале, соответственно, и твои друзья могут вспомнить при контакте с тобой. Ты являешься неким крючком, потому что я начал вспоминать после того, как меня натолкнул директор Поттер на твою мантию.

— Возможно. Я перед "Кабаньей головой" как раз решил увидеть друзей, они меня заметили, и с некоторыми даже пообщался.

— Надеюсь, они вспомнят, лишняя помощь точно не будет, — садясь на лавочку, сказал Альбус.

— А есть вообще какие-то границы в магии? — спросил Гарри после паузы.

— Идеологические или практические? — уточнил Альбус.

— Первое.

— Я думаю, все-таки есть. Но главная ее особенность в том, что ты сам ее для себя определяешь. Как и принимаешь последствия этого выбора.

— Хочешь желание загадать? — спросил погруженный в мысли Гарри после возникшей паузы.

— А у тебя есть маггловские монеты?

— Да, вот держи, — положил Гарри на протянутую ладонь 1 пенс. — Придумал, что загадывать?

— Да, — задумчиво откликнулся старик, пальцем проводя по ребристой поверхности.

— Тогда на 3, 2, 1 — монетки синхронно полетели и упали со звонким звуком в воду. Глядя на то, как они опускаются ко дну, Альбус обернулся к Гарри.

— Что загадал?

— Не скажу, а то не сбудется. Как думаешь, мы справимся со всем этим?

— Очень на это надеюсь, — в это время между собой на траве каркали вороны, играясь между собой.