Человек с Луны (гет)

Эмия закрыл за собой дверь и услышал, как автоматический щелчок возвестил о том, что помещение герметично запечатано.

За столом для совещаний, почти в центре комнаты, уже сидели Миранда и Диана. Подойдя ближе, он остался стоять, будто вовсе не рассчитывал стать сколько-нибудь полноценным участником обсуждения и просто старался не мешать тем, кто действительно будет говорить по делу.

Он знал, что Миранда обязательно сделает ему за это замечание — характер её он уже более-менее уловил, — но это только дополнит образ, который он для них выстраивал. Упрямый служака. Человек, которого из армии уже вынули, а вот армию из него — ещё нет.

Миранда подняла на него взгляд, чуть приподняв бровь и улыбнувшись, но ничего не сказала.

Он ощутил неловкость — ровно так, как ей и хотелось. При всей странной отстраненности, с которой она держалась, у неё был поразительный дар к молчаливому общению. Казалось, в ней одновременно жили две совершенно противоположные личности, и каждая пыталась взять верх.

Он кашлянул, сел, и она с довольным видом кивнула.

— Итак. Времени у нас немного, поэтому скажу кратко. Грузовой корабль уходит через два часа. Перед посадкой я введу вас в курса дела по этой операции, — она переплела пальцы на столе. — Две недели назад на станции «Гагарин» произошло проникновение. Кто-то сумел попасть в лабораторию Альянса Систем с высшим уровнем охраны во время ночной смены и так же незаметно уйти. На первый взгляд ничего не украдено и даже не тронуто, но один из датчиков упорно показывает, что взлом был.

Миранда вывела изображение помещения, которое больше походило на обычный офис, чем на лабораторию, и этим несколько разрушила ожидания Эмии: услышав слово «лаборатория», он представлял себе совсем другое.

— Следователи Альянса прибыли в течение нескольких часов после срабатывания тревоги. Они прочесали место самым тщательным образом, но не нашли никаких следов чего-либо подозрительного. Формально за делом по-прежнему числилась пара следователей, но уже через неделю, когда так ничего и не всплыло, его фактически сочли зашедшим в тупик, — продолжила Миранда.

— До недавних пор, надо полагать, — кивнула Диана. — Что изменилось?

— Через тридцать шесть часов «Синтетик Инсайтс» проводит на Цитадели свой ежегодный бал, — Миранда перевела взгляд на Эмию. — Ты знаешь, что это такое?

Эмия на секунду задумался и покачал головой:

— О «Синтетик Инсайтс» я раньше не слышал.

Она кивнула и подняла омни-инструмент:

— Я перешлю тебе базовый обзор, но если коротко: это одна из крупнейших корпораций галактики. Их годовая прибыль больше, чем у целых индустриальных планет. Эта корпорация существует уже больше ста лет. Их основные точки на Иллиуме и Новерии, но представительства на Цитадели у них тоже есть, пусть там они ничего и не производят.

Диана кивнула:

— Офис на Цитадели, а особенно в Президиуме, это уже само по себе знак статуса.

Миранда дала ей закончить и снова продолжила:

— Да. Они занимаются всем, что связано с омни-инструментами и информационными технологиями: от ВИ до отдельных исследований в области ИИ. Вообще-то, это одна из четырех корпораций, которым Совет Цитадели официально разрешил заниматься исследованиями искусственного интеллекта.

Эмия слушал и краем глаза заметил, что Диана тоже внимает не менее внимательно.

— Этот бал проводится ежегодно. Там они выставляют напоказ своё богатство и влияние, а заодно нередко презентуют новые продукты и услуги. Со временем он превратился в своего рода индикатор того, чего ждать от наступающего года: почти все крупные корпорации и влиятельные группы присылают туда одного или нескольких представителей.

— Понял. Крупная технокомпания, ещё более крупная вечеринка, — подвел итог Эмия.

Диана фыркнула, а Миранда улыбнулась, словно снисходительно потакая его упрощению:

— Да.

— Значит, тот, кто влез на «Гагарин», собирается появиться на балу? — продолжила Диана, с улыбкой глядя на Миранду. Та в ответ сузила глаза: смуглокожая женщина уже второй раз её перебивала.

Эмия благоразумно промолчал, делая вид, что ничего не замечает.

«Точь-в-точь как те двое...»

— Да. Во всяком случае, мы так считаем. Приглашения на бал «Синтетик Инсайтс» разослала неделю назад, но каким-то пока неизвестным способом к каждому из них было добавлено ещё одно сообщение.

— Погодите-ка, это же рукописная каллиграфия азари? Где каждое приглашение запечатывают отдельно и отправляют вручную? Чтобы провернуть такое, кому-то пришлось бы проделать колоссальную работу, — снова вставила Диана.

Миранда кивнула:

— Да. В сообщении говорилось, что во время бала на аукцион закрытых ставок будет выставлен предмет, добытый у Альянса Систем. Прямой связи со «Гагарином» нет, но...

— С учётом обстоятельств это почти то же самое, что прямая связь, — закончил за неё Эмия, обдумывая услышанное. — Если, конечно, сообщение не фальшивка. Альянс вообще хоть что-то объявлял о проникновении? Есть подтверждение, что всё по-настоящему?

— Проверить это невозможно, но Альянс, безусловно, считает угрозу реальной и крайне серьёзной. Впервые на этот бал они отправляют специалиста по разведке. Официально он прибывает как представитель, желающий закупить для Альянса партию серых ящиков, но, по данным «Цербера», его главная цель любой ценой вернуть похищенное.

— Хм-м, аукцион закрытых ставок? То есть кто-то собирается продать украденный предмет прямо на балу? А «Синтетик Инсайтс» делала какие-нибудь заявления? Не думаю, что им нравится, когда их используют втёмную, — спросила Диана.

— Они отрицают, что рассылали эти сообщения. Более того, им пришлось разослать приглашения повторно, уже без них.

Диана тихо присвистнула:

— Такие каллиграфы стоят недешево.

— Но Альянс всё равно уверен, что сделка состоится, — заметил Эмия.

Миранда кивнула.

— Так, и что делаем мы? Меня ведь приставили к этой группе не просто так, и я сомневаюсь, что кое-кто стал бы тратить мои таланты впустую, — спросила Диана, приподняв бровь.

На миг Эмии показалось, что какая-то часть сказанного её задела; на лице Миранды мелькнуло нечто похожее на удивление. Но прежде чем он успел уловить этот оттенок, выражение той исчезло. Она нахмурилась, вдохнула и тщательно вернула лицу нейтральность.

— Наша задача — либо заполучить выставленный предмет себе, либо обеспечить, чтобы он достался гостю от Альянса. Мы не можем допустить, чтобы он попал в чьи-либо ещё руки. Если придётся, нам нужно будет выследить и устранить всех, кто мог получить к нему доступ, чтобы не допустить утечки, — последнюю фразу она произнесла, глядя Эмии прямо в глаза.

— Настолько всё серьёзно? — спросил он.

Она кивнула.

— Понял.

— Тогда будет весело, — согласилась Диана.

— А теперь перейдём к месту проведения бала. Поскольку всё происходит в Президиуме, много снаряжения мы с собой взять не сможем. Но в этом отношении...

Миранда принялась раскладывать карты, схемы и планы. Было очевидно, что времени даром она не теряла: пока ждала их, она успела просчитать возможности, варианты и потенциальные осложнения.

И всё же мысли Эмии понемногу уплывали в сторону.

Сама операция интересовала его не сильно. Разве что было любопытно, за чем именно все так охотятся, и полезно посмотреть, как действует «Цербер». Но пока ему можно было и подыграть. Стоит ему добраться до Цитадели, и он в любой момент просто исчезнет, оставив эту компанию позади.

В идеале же ему хотелось увидеть, как они используют «проект “Шлюз”». Тогда он смог бы понять, как самому создавать новые личности.

Но получится ли, это ещё предстояло узнать.

* * *

— Значит, ни с одной известной базой совпадений нет, — выдохнул он, сузив глаза и откинувшись в кресле.

За его спиной звезда озаряла полумрак его кабинета.

В сущности, этого и следовало ожидать. Для человека с талантами того загадочного мужчины в черном подделать — или полностью сфальсифицировать — слепок ладони, снятый адаптивным тактильным интерфейсом, было не просто возможно, а почти вероятно. И всё же характер повреждений заставлял его думать, что отпечаток настоящий. Это было всего лишь чуйка, но отмахнуться от неё он не мог.

Что-то в этом говорило ему, что всё именно так.

Отпечатки ладоней были так же уникальны, как и сами люди — да и не только люди. У разных рас различия, конечно, проявлялись по-разному, но у всех существовали особенности, которые делали отпечаток ладони неповторимым. Поэтому по всему пространству Цитадели именно их и использовали как один из стандартов идентификации. Были способы физически изменить рисунок — содрать кожу, прожечь её достаточно глубоко, обработать химикатами. Но настолько исказить отпечаток, чтобы по нему уже нельзя было опознать человека, было трудно, а главное — это само по себе оставляло свои приметы.

И похоже, этому человеку удалось именно такое.

Будто кожа на его ладонях одновременно была выжжена изнутри и при этом постоянно стиралась слой за слоем. Снять чистый отпечаток было почти невозможно, поэтому он переслал данные специалистке, работавшей на «Цербер».

По её меткому выражению: «это были руки каменщика, который моет их кислотой, а вытирает наждаком». И всё же она сделала, что смогла: линии ладони и внешняя сторона левого большого пальца оставались сравнительно читаемыми.

Но даже этих улучшенных данных не хватило, чтобы найти хоть что-нибудь в записях. Тупик. Ложный след, скорее всего. Хотя чуйка его и возражала.

— Неважно.

Он потянулся к стакану с виски и открыл следующий пункт в списке. Отпив янтарной жидкости, он довольно улыбнулся:

— Значит, им все-таки удалось забрать его целиком до того, как кто-то ещё успел добраться.

То, что группа Разведки Альянса оказалась фактически обездвижена в космосе и не сумела перехватить обнаруженный след, было для него настоящим подарком. Это не только дало ему новую ниточку к загадочному существу, которое уничтожило всю группу Кардотина, но и позволило вернуть собственность «Цербера» прежде, чем ею занялся кто-нибудь ещё. Программа слежения каким-то образом была отключена — и этим уже занимались, — но сам модуль в системе всё равно оставался.

Он до сих пор не мог поверить, что аэрокар вообще сумел добраться до Земли.

И теперь ему предстояло понять, как именно.

Для начала он поднял все данные, какие только смог получить из Земного центра — службы, следившей за всем движением в пределах Солнечной системы, — и переслал их аналитикам, способным привести этот хаос в удобоваримый вид. Очень скоро информация легла перед ним в виде сжатой сводки.

Земной центр вынужден был круглосуточно отслеживать и контролировать миллионы объектов, вращающихся и перемещающихся в окрестностях Земли. С появлением кинетических барьеров старая проблема космического мусора на орбите в какой-то степени отошла на второй план. Но со временем, из-за холодной сварки и просто течения лет, многие из этих обломков слиплись в более крупные тела — а вот они уже могли представлять серьёзную угрозу.

Отразить скол краски — это одно дело. Совсем другое уже двадцатикилограммовый снаряд, летящий со скоростью в несколько десятков километров в секунду. Поэтому большинство предпочитало по возможности просто уклоняться от такого мусора, а для этого надо было точно знать, где он находится и как его обойти. Несколько раз уже поднимались инициативы полностью очистить орбиту Земли, но дальше разговоров дело так и не пошло: такая операция обошлась бы слишком дорого.

Поэтому системы наблюдения у Земли были очень развиты: им приходилось отслеживать подобные объекты и вовремя предупреждать об опасности. Но даже их ограничивали пределы сенсорных технологий.

Во-первых, объект, движущийся со сверхсветовой скоростью, нельзя было заметить раньше, чем до наблюдателя доберётся свет, оставшийся после его пролета. В конце концов, он летит быстрее света.

Но когда этот свет всё-таки приходил, обнаружить такой объект было очень легко: всё равно что заметить ночью на шоссе машину с включенными фарами. Даже устаревшая измерительная аппаратура могла увидеть его за световые годы. Он оставлял за собой целый букет характерного излучения, пылающего в темноте космоса, как факел. Чем выше была скорость, тем ярче проявлялись эти признаки. Проблема заключалась лишь в том, что обнаружить их можно было уже после пролета: к моменту регистрации объект давно успевал уйти.

Когда-то всерьёз опасались, что корабли со сверхсветовыми двигателями станут использовать для бомбардировки планет из космоса, ведь подготовиться к такому удару вовремя было бы невозможно. Чтобы снизить риск, навигационные системы сверхсветового хода жёстко ограничили на уровне базового кода, а суда, способные к сверхсветовому полёту, всегда держали под плотным контролем связи — в той или иной форме.

Но и этого порой оказывалось недостаточно.

Поэтому на разных рубежах вокруг планеты и по системе в целом развернули сферу сенсорных спутников. Если один из них замечал подозрительный корабль, он передавал информацию на Землю узконаправленным сверхсветовым лучом. Благодаря этому в пределах Солнечной системы действительно удавалось отслеживать большую часть, если не весь, сверхсветовой трафик.

Но это касалось только кораблей, которые вообще были способны летать быстрее света.

Аэрокар к ним совершенно точно не относился. Даже когда он покинул ближайшие окрестности Марса, сканирование поля эффекта массы показывало, что его ядро с нулевым элементом на подобное не способно. Это был обычный коммерческий аэрокар — в нормальных условиях ему потребовались бы недели, чтобы добраться до Земли.

Разумеется, в каком-то смысле это помогало ему не попадаться сенсорам на глаза: примерно так же, как велосипедиста на ночном шоссе не заметят камеры, настроенные на поиск машин, превышающих скорость. Но всё равно — с теми скоростями, которые он должен был развить, чтобы добраться до Земли так быстро, его обязаны были засечь.

Так каким же образом аэрокар, который не должен был уметь летать быстрее света, всё-таки летел быстрее света и при этом оставался совершенно невидимым для натренированных специалистов, чья основная работа заключалась как раз в том, чтобы знать обо всём движущемся в пределах Солнечной системы?

Ответ был на самом деле довольно прост.

Виртуальные интеллекты.

Информации в космосе было слишком много, чтобы хоть сколько-нибудь значительное число людей могло обрабатывать её вручную каждую секунду. Даже местная звёздная система — по галактическим меркам почти захолустье — всё равно представляла собой чудовищно огромный объем пространства. И даже если предположить, что отследить всё возможно, массив данных для сортировки был просто колоссален.

Поэтому почти всю работу и переложили на ВИ: они могли просеивать данные с огромной скоростью, точностью и эффективностью. Общеизвестно было, что ВИ куда лучше распознают закономерности, а медицинские ВИ считались заметно надёжнее обычного медперсонала. Поэтому в большинстве профессий, включая контроль воздушно-космического пространства и медицину, использование помощников-ВИ давно стало не просто нормой, а почти необходимостью.

Но у этой зависимости был один изъян.

Проще говоря, ВИ не умели ошибаться.

Когда человек сталкивался с чем-то, в чём не был уверен, или с совершенно новой ситуацией, он, как правило, начинал действовать осторожнее — хотя, конечно, многое зависело от подготовки и опыта. ВИ так не поступал. Он просто прогонял данные через алгоритмы и мгновенно выдавал тот результат, который считал рабочим, без малейшего колебания. Да, в них можно было закладывать предохранители и контрольные списки, но все они требовали, чтобы создатели ВИ заранее знали обо всём, что может случиться, и могли предсказать каждый возможный исход. А это было попросту невозможно.

Из-за этого, когда ВИ ошибался, ошибался он обычно с размахом.

Согласно полученным записям, сначала аэрокар вёл себя более-менее обычно. Он покинул Марс и лёг на переходную орбиту Гомана к Земле 2 решение странное, но всё же не лишенное смысла. ВИ отметил это как необычное, однако не критичное: запаса топлива и расчетной дальности хватало, опасные пределы не превышались, а значит, полёт не выглядел заведомо невозможным. Машину просто внесли в категорию «аномальное транспортное средство» и не стали передавать человеку как заслуживающее его внимание. По крайней мере, пока машина не застрянет в космосе. Вот тогда уже патрульный корабль Альянса получил бы уведомление и попытался выйти с аэрокаром на связь.

А потом аэрокар отключил вообще всё.

После этого ВИ начали выдавать такие выводы, что в них никто не мог толком разобраться. По одной из моделей, описывающих весь инцидент, аэрокар должен был разделиться на семь отдельных объектов, а потом снова схлопнуться в один, начав тормозить у Луны — причем так и не пролетев расстояния между этими семью точками. Один из аналитиков Земного центра даже выдвинул версию о каком-то вероятностном двигателе, основанном на суперпозиции или чём-то подобном, но эту идею полностью отвергли: квантовая механика так попросту не работает. Самого аналитика после этого понизили в должности.

Хотя аэрокар шёл в полной отключке, программы прогнозирования траектории работали эффективно, и, как бы ни было размыто изображение, ВИ настаивали: ещё как минимум десять тысяч километров он продолжал двигаться прежним курсом и с прежней скоростью. А потом что-то изменилось.

Вспышка — всего три кадра света, не укладывающиеся ни в одну известную модель, — и после неё аэрокар исчез. След потерялся: объект резко изменил курс и ускорение, и его дальнейшую траекторию затем пришлось выстраивать уже задним числом, сопоставляя с тем чем-то, что было замечено позже. Один из аналитиков «Цербера» отметил, что новый вектор снова соответствовал переходной орбите Гомана, а значит — при условии, что цель по-прежнему Земля, — указывал на новое, более высокое ускорение.

Но поскольку этот след был лишён всех характерных признаков сверхсветового полёта и оставлял ВИ анализировать лишь яркое пятно чего-то неопределимого, ни к какому окончательному выводу прийти не удалось.

Тем не менее предположение было одно: аэрокар действительно продолжил путь именно по этой траектории. Потому что до Земли он как-то всё же добрался.

А там, как считалось, от него начал тянуться след испаряющейся воды, и ВИ пришёл к выводу, что в Солнечной системе внезапно возник некий эндотермический ледяной астероид. Во всяком случае, так было до тех пор, пока расчёты не выдали сверхсветовую скорость — при том, что все сенсоры поля эффекта массы по-прежнему показывали нулевую реакцию. Аналитики были почти уверены, что этот «астероид» и есть аэрокар, если бы не одно но: количество сброшенной им воды более чем в четыре раза превышало массу самого аэрокара на момент вылета с Марса.

Что с этим делать, не понимал абсолютно никто.

С его штатным двигателем аэрокар вообще не должен был взлететь с такой массой, не то что покинуть Марс. И это если не брать в расчёт шесть неопознанных фантомов, двигавшихся параллельным курсом на почти досветовых скоростях и извергавших черенковское излучение так, словно где-то произошел катастрофический пробой поля эффекта массы, пока они спустя какое-то время полностью не исчезли.

Когда эта информация дошла до соответствующих инстанций, в срочном порядке подняли в космос дюжину звездолётов на спасательную операцию: все исходили из того, что произошла крупная катастрофа и, возможно, есть выжившие. Разумеется, никого они не нашли.

Насколько он знал, уже три крупных национальных государства создали отдельные комиссии только для расследования этого феномена.

Еще один вывод ВИ заключался в том, что ядро с нулевым элементом в аэрокаре якобы внезапно выросло в размерах по экспоненте, чем и объяснялось резкое увеличение ускорения. Его аналитики уже отбросили эту версию, потому что, как и сам ВИ отмечал, у аэрокара почти полностью отсутствовали признаки сверхсветового движения. Будто он летел быстрее света, не летя при этом быстрее света. Не было ни одного известного излучения, ни одного ожидаемого сигнала, который обычно выделяет объект на фоне космической пустоты.

А эти признаки были даже у биотиков — то самое «синее мерцание» колеблющихся полей темной энергии, — когда те применяли свои способности. У парящих машин вроде аэрокаров и челноков это обычно оставалось приглушённым и строго контролируемым ради максимальной эффективности. Но на больших скоростях, а особенно в сверхсветовом режиме, такое сияние разгоралось как костер.

Всегда. Без исключений.

До сих пор.

К тому моменту, когда аэрокар засекли системы контроля Армстронга, ни один ВИ в сети наблюдения гелиосферы уже не понимал, что делать. В итоге никто так и не получил оповещения о происходящем: вся сеть лишь гоняла по кругу противоречивые данные и выдавала мусорные результаты.

Земной центр вообще понял, что произошло, лишь после того, как разведка Альянса выпустила общую ориентировку на аэрокар и ВИ начали целенаправленно расспрашивать по этому поводу. Подняли журналы ВИ, задали вопросы — и не нашли ответов. Ситуацию усугубляло и то, что в области, через которую прошел аэрокар, словно бушевала странная магнитная буря. Несколько кораблей, пролетев через этот сектор, внезапно набрали критический уровень P-статики; много кто из них в итоге застрял в космосе, не имея возможности безопасно стравить накопленный заряд.

Никто не понимал, что происходит, и, похоже, все искали аэрокар — каждый по своим причинам, — одновременно пытаясь разобраться, какого чёрта вообще творится. Найди его кто-нибудь другой, машину разобрали бы по винтику и вместе с этим обнаружили бы все улики, ведущие к «Церберу».

Для него это стало бы катастрофой без всяких оговорок.

Его люди уже подняли аэрокар и начали его изучать, но пока не нашли ничего необычного, если не считать различного огнестрельного оружия в багажном отсеке и следов износа, оставшихся после самого полёта. При аварийном приводнении в океан передняя часть корпуса аэрокара получила серьёзные повреждения, но он не сомневался: если в этой машине и есть что-то особенное, они это найдут.

Терминал коротко пискнул, и он бросил взгляд на экран. Сообщение от оперативницы Лоусон: команда собрана, вылет в ближайшее время. Он задумался, не заняться ли этим прямо сейчас, хотя и понимал, что сообщение низкоприоритетное.

Но он так вымотался.

Глянув на время, он отметил, что работает уже почти сорок пять часов подряд. С него хватит. Завтра, после сна, он продолжит. Взмахом руки он закрыл терминалы, и без того тусклая комната погрузилась в ещё более густую темноту.

Он вдохнул, пытаясь хотя бы ненадолго выбросить из головы весь этот поток данных, и нахмурился, когда ему в голову пришла странная мысль.

«Это как будто кто-то испытывал новый тип сверхсветового двигателя. Или что-то в этом роде.»

Он покачал головой, потянулся за сигаретами — и только тут заметил, что пачка пуста.

— Проклятье.

* * *

Эмия поднял взгляд, окидывая глазами громадный грузовоз перед собой.

Он был огромен. Куда больше любого корабля, на котором ему доводилось бывать или который он вообще видел, если не считать настоящих морских судов ещё там, на Земле, когда он был жив. Походил оно на гигантский летающий кит: и без того чудовищный внутри, а по тому, что он успел заметить, к корпусу можно было ещё и крепить внешние контейнеры с грузом.

Грузовой корабль класса «Бригадун»; MSV «Деметра».

Именно на нём им предстояло лететь на Цитадель. Для Эмии сразу и телом, и духом. Контейнер, за доставку которого на Цитадель он заплатил, был виден отсюда, но он старательно отводил взгляд, не желая выдать себя перед теми, кто мог за ним наблюдать.

Сжимая в руке большой чемодан, он медленно вдохнул.

Он экипировался основательно, прихватив всё, что могло пригодиться. Миранда сама велела брать всё необходимое: поскольку, добираясь до Армстронга гражданскими судами, он якобы «оставил» снаряжение где-то по дороге, при нём сейчас были лишь пистолет и гражданская одежда.

Приняв её «щедрость», он не стал скромничать. Он взял два бронескафандра — по одному каждого своего размера, раз уж никто не смотрел, — оружие, гранаты и всё прочее, на что только падал взгляд. В итоге теперь он тащил с собой весьма солидный арсенал.

— Эй, полегче. Мы вообще-то не в зону боевых действий летим. К чему столько добра? — спросила Диана, подходя к нему сзади.

Он обернулся, тщательно удерживая лицо, чтобы не выдать настороженности, которую испытывал к ней.

— Вряд ли от меня будет много толку на том роскошном балу. Значит, я останусь снаружи на случай, если кого-нибудь придётся устранить. С тем уровнем охраны, который наверняка будет в Президиуме, это, скорее всего, вообще будет самоубийственная затея. Так что лучше уж войти туда до зубов вооруженным и выиграть себе лишние пару минут, если до этого дойдет, — на ходу соврал он.

Она негромко хмыкнула, прищурившись.

К ним подошла Миранда, тоже с чемоданом — поменьше, но тоже весьма внушительным.

— Вообще-то на бал вы пойдете со мной. Диана, ты, как и обсуждалось, проникнешь на объект через служебный вход. По моему изначальному плану, ты должна будешь взломать их сеть и обеспечить нам защищенный канал связи, чтобы держать нас в курсе происходящего внутри, — сказала она и покосилась на Эмию, когда тот потянулся взять у неё чемодан.

Ничего не говоря, она просто позволила ему забрать его из рук.

— Но ведь... — Эмия запнулся. По первоначальному замыслу он не должен был присутствовать на балу лично.

С одной стороны, это усложняло ему уход. С другой же стороны, слишком упираться тоже было нельзя. Что ж, возможно, это ещё можно обернуть в свою пользу. Нужно сослаться на легенду.

«Может, мне удастся выведать, как у них работают этот “Шлюз".»

— Но разумно ли? В конце концов, я уволен по шестой категории. Моё присутствие может бросаться в глаза.

Миранда улыбнулась, и на лице у неё отчетливо читалось удовлетворение от того, что она уже предусмотрела этот ход. Она протянула ему планшет.

— Поздравляю, Эмиль. Теперь ты перспективный инвестор в электронику. Или, правильнее будет сказать, мистер Дурана? За какой-то час ты успел стать весьма состоятельным человеком. Ну прямо-таки настоящий нувориш.

На экране планшета была его фотография, которой он точно не давал, и новое имя рядом с ней.

«Офигеть, когда она только успела? Наверняка взяла запись с камеры наблюдения и подогнала её под профиль. “Эмиль Дурана”. Такими темпами я сам забуду, кто я такой», — мысленно чертыхнулся он, — «Хотя, пожалуй, для “безымянного” это даже символично.»

— Это полноценная личность? — спросил он.

Если она действительно смогла так быстро состряпать убедительную фальшивую биографию, то и ему, значит, при желании не составит труда сделать такую же. Если, конечно, он поймёт, как именно она это провернула.

— Не совсем. Мы закончим оформление уже на Цитадели, но хотя бы поверхностную проверку она выдержит, — ответила Миранда.

Он кивнул.

«Значит, проникнуть в их ряды всё-таки было правильным решением. Придется мне ещё немного поиграть эту роль», — он мельком посмотрел на Диану и заодно быстро скользнул взглядом по запечатанному ящику с собственным телом. Его как раз грузили на борт, ровно как он и ожидал.

Среди всех этих контейнеров и грузов, отправлявшихся в Туманность Змеи, его посылка просто растворится в общем потоке и превратится в одну-единственную строку в какой-нибудь базе данных. Если, конечно, никому не придёт в голову вскрывать ящик силой.

Он отметил, что все контейнеры и ящики, которые раньше стояли на виду в подвальном уровне — со всем своим любопытным и подозрительным содержимым, — теперь были тщательно запечатаны и спрятаны здесь, на «нижнем» уровне, где стыковались корабли.

Выходит, этот «Цербера» работает сразу в нескольких слоях. Одни — вполне легальные, как он и предположил сначала. Другие — уже знают о том, что творится внизу, под поверхностью.

— Пора, идём. Экипаж почти ничего не знает, так что без необходимости с ними не разговаривайте. Нам не нужны лишние вопросы, имейте это в виду, — сказала Миранда и двинулась вперёд, когда в борту грузовоза открылся проход.

Эмия кивнул и пошёл следом, неся по чемодану в каждой руке. На борт они поднимались по длинному наклонному трапу, по которому было удобно закатывать даже крупные контейнеры. Рядом деловито сновали погрузчики, без остановки затаскивая внутрь ящики и груз.

У Эмии возникло чувство, будто он входит в распахнутую пасть гигантского кита. Он скользнул взглядом по почти голому силовому каркасу внутри корабля. Лучше всего местный интерьер можно было описать словом «голый»: всё здесь явно подчинялось одной задаче — максимально облегчить сам корабль, чтобы увезти как можно больше груза.

Рабочие на них поглядывали, но никто не попытался остановить.

Добравшись до лифта — вернее, до клетки, подвешенной на системе тросов, — они начали подниматься выше потолка огромного грузового чрева, к «хребту» этого кита. Двери открылись, и они, не задерживаясь, пошли дальше мимо тусклых, голых стальных стен, пока не добрались до мостика.

Стоявший у терминала мужчина обернулся, нахмурился, но ничего не сказал.

Миранда с улыбкой подошла к нему и вручила планшет.

— Вся информация о нас здесь, капитан. Надеюсь, никаких проблем и задержек не возникнет? Мы несколько торопимся.

Он что-то буркнул, взял планшет, быстро его просмотрел и вбил в терминал скорректированные цифры — должно быть, пересчитывал массу, которой они добавили кораблю.

— Свободные каюты по правому борту, палубой выше. Полёт недолгий, но отдохнуть сможете там, — сказал он, явно надеясь, что после этого они наконец уйдут.

— Вы слышали капитана. Я останусь здесь и прослежу за отправлением, — заявила Миранда, мельком взглянув на капитана, который, кажется, только вздохнул, услышав, что она решила остаться.

— А я осмотрюсь. Надо познакомиться с кораблём, — сказала Диана, развернулась и вышла, даже не дожидаясь реакции.

Эмия кивнул и последовал за ней.

Он собирался занести чемоданы в одну из свободных кают, а потом тоже пройтись по кораблю. Во-первых, ему нужно было убедиться, что его тело действительно отправилось с ними, как и планировалось. Во-вторых, это был хороший шанс как следует рассмотреть настоящий звездолёт изнутри. После всего, что случилось с ним по пути на Луну, у него накопилось слишком много вопросов, чтобы упускать такую возможность.

Найти машинное отделение оказалось несложно, хотя работавшие там люди то и дело спрашивали, что он вообще здесь делает. Всем он советовал адресовать вопросы капитану, и это, похоже, быстро остудило большую часть любопытных.

Как и положено коммерческому грузовозу, корабль использовал экономичную ионную силовую установку. По сути, тяга создавалась за счёт разгона положительно заряженных ионов электрическим полем. Способ старый, но дешёвый; главный его недостаток заключался в том, что работал он только в вакууме. Зато был надежен и, что важнее всего, чрезвычайно экономичен.

Многое понять ему вот так, с наскока, было невозможно: без возможности разбирать систему по частям и проверять каждый узел отдельно наблюдения с его стороны оставались ограниченными. И всё же он не поленился внимательно изучить всё, до чего смог дотянуться взглядом. Если ядра на нулевом элементе в челноках и аэрокарах были достаточно малы, чтобы человек при желании мог их перенести, то плотный шар нулевого элемента, служивший на этом грузовозе для сверхсветового полёта, был размером со школьный автобус.

С момента прибытия он успел раздобыть кое-какую литературу по принципам работы корабельных НЭ-ядер, и многое из прочитанного показалось ему странным. Во время своего полёта с Марса он отметил несколько важных вещей.

Две главные из них — накопление тепла и статического электричества. Оба явления, как оказалось, давно считались одной из основных проблем звездолётов и были подробно описаны и исследованы.

С теплом всё было более-менее понятно: его производило всё — двигатели, экипаж, работающие системы, даже просто люди, которые дышали и ходили по кораблю. В обычных условиях это тепло рассеивалось бы и не представляло особой проблемы, но в вакууме ему попросту некуда было уходить. В этом смысле корабль и правда напоминал термос.

Способы контролировать ситуацию существовали — чаще всего использовали радиаторы и сбрасываемые теплоотводы. Для радиаторов было придумано множество конструкций, но у всех имелся один и тот же жёсткий предел: долго на пределе корабль работать не мог, иначе все внутри просто сварились бы заживо. Современные технологии по-прежнему не позволяли отводить тепло быстрее, чем оно производилось, так что после серьёзной нагрузки кораблю всё равно приходилось останавливаться и остывать. Одноразовые теплоотводы, в свою очередь, упирались в стоимость и в расход материалов, а значит, для дальних перелетов были не слишком надёжны.

В тот крошечный аэрокар, на котором он летел, ему пришлось влить весьма значительное количество воды, а у воды, как он помнил, очень высокая удельная теплоемкость. Её и в его время использовали для охлаждения самых разных систем; хотя бы на атомных электростанциях. Но для корабля таких размеров? Потребовалось бы столько воды, что таскать её с собой было бы попросту непрактично. Потому радиаторы самых разных конструкций и оставались стандартом.

А вот со статикой все было не так просто.

Поначалу Эмия решил, что речь идёт всего лишь о трибоэлектрическом эффекте — накоплении заряда при трении разных материалов. Например, когда надувной шарик трут о ткань или волосы. При контакте электроны переходят от одного материала к другому, возникает статический заряд, а затем, когда порог достигается, он разряжается болезненным щелчком.

Кажется, это было проблемой и в его время. Он смутно помнил, что самолёты тоже могли накапливать заряд из-за трения о воздух и что у НАСА существовали специальные нормы по этому поводу.

Порывшись в материалах, он обнаружил, что так называемая «P-статика» по-прежнему остается проблемой в аэронавтике: некоторые участки пространства считались опасными для полёта именно из-за неё, поскольку она могла вызывать перебои со связью и другой чувствительной техникой. Более того, заряд мог накапливаться и в корпусе корабля, а не только в ядре.

Но это было не то, с чем столкнулся он.

Исследования говорили совершенно однозначно: статический заряд осадков — реальная проблема, и при определенных условиях он действительно способен вызывать похожие последствия, — но это не то же самое, что накопление заряда в НЭ-ядрах. Подробных объяснений он не нашел, но различие подчёркивалось во всех источниках без исключения.

Официальная формулировка звучала так: «При пропускании через сверхсветовое ядро положительного или отрицательного электрического тока в нём накапливается статический электрический заряд», что и требовало регулярной стыковки в местах, где этот заряд можно безопасно сбросить.

Вот только в этой формулировке что-то не сходилось.

Если через НЭ-ядро в виде тока проходят электроны, то с какой стати часть этого тока вдруг превращается в статику? Само утверждение выглядело внутренне противоречивым. Конечно, в обычных металлических проводниках всякие вихревые токи и внутреннее сопротивление могли превращать часть напряжения в тепло, но сами электроны ведь никуда не исчезали — они проходили по цепи дальше.

Эмия минут десять просто стоял перед ядром грузовоза, пытаясь мысленно разобрать эту логику по косточкам. Но как ни крути, всё, что он успел узнать о других НЭ-ядрах, лишь подтверждало одно и то же.

Их устройство было таким, что через них шёл постоянный ток без потери электронов в замкнутой цепи. Если бы НЭ-ядро работало так, как это описывали официально, то оно было бы чем-то вроде полуконденсатора, или ещё что-то, и количество электронов в цепи должно было бы уменьшаться по мере накопления заряда в ядре. Но по конструкции всех изученных им систем было очевидно: сколько электронов входило, столько же и выходило.

Официальное объяснение не имело смысла.

Это было всё равно что представить водяное колесо, которое крутится в реке и при этом ещё каким-то образом само из ничего производит воду. Причем без всякой видимой причины. По-своему это даже завораживало, особенно потому, что почти вся литература по теме старательно скользила мимо этого противоречия, не вдаваясь в детали.

Как будто никто не хотел вслух признавать, что проблема вообще существует.

Его это завораживало.

Но было очевидно и другое: разгадать все прямо здесь и сейчас он не сможет. Спустя полчаса он решил вернуться на мостик; к этому времени команда уже явно заканчивала подготовку к вылету, а он, где бы ни стоял, всё равно начинал путаться под ногами.

Снова добравшись до лифта, он вошёл внутрь, повернулся и чуть не столкнулся лицом к лицу с Дианой. Эмия моргнул: он совершенно не слышал, как она подошла.

Она улыбнулась и шагнула в лифт.

— Вверх?

Он моргнул:

— ...Да.

Она кивнула, нажала кнопку и встала рядом.

«Она что, все это время за мной следила?»

В прошлый раз он заметил её в первую очередь из-за всплеска намерения, когда она подслушивала его разговор с Мирандой. Если она и сейчас наблюдала за ним все время, пока он бродил по кораблю, значит ли это, что она догадалась? Или умеет так глубоко прятать собственное присутствие?

«Для такого нужна железная дисциплина. Эта женщина опасна.»

— Ну что, интересно было осматриваться? — спросила она таким тоном, будто дружелюбной улыбкой просто высмеивала его подозрения.

— Теперь я знаком с этим кораблем, — ровно ответил он.

— Хм-м... Понятно, — она чуть склонила голову, слушая его, будто ждала продолжения. Не дождавшись, она решила надавить сама. — Не думала, что ты из тех, кого интересует инженерная часть. В твоём послужном списке об этом не было ни слова.

Эмия аккуратно удержал лицо и дыхание под контролем, повернувшись к ней с приподнятой бровью. Он не знал, чего именно она добивалась, давая понять, что видела досье, которое он отправил Миранде. Насколько ему было известно, файл существовал только в их омни-инструментах. Если только Миранда не перекинула его куда-то ещё, это означало, что Диана взломала омни-инструмент Миранды, его или оба сразу.

— Инженерная часть?

На его игру она, разумеется, не купилась ни на секунду, но на лице у неё было лишь легкое, почти игривое недоверие.

— Да ладно тебе, не скромничай. Я видела тебя в машинном отделении, ты так смотрел на то сверхсветовое ядро... любая девушка бы заревновала, если мужчина глядит не на неё, а на что-то другое такими глазами.

Эмия моргнул и мгновенно мысленно перестроился, медленно втягивая воздух. Она его поддевала, пыталась заставить подыграть её флирту. А там следуют неосторожные слова и оговорки.

«Нет. Отрицать. Всё отрицать.»

— Эм-м... не понимаю, о чём ты, — сказал он в лоб и, прежде чем она успела развить тему, добавил: — Ну, ядро, типа, там большое. Я просто прикидывал, сколько из него можно было бы наделать стволов.

«Прикидывайся тупее, не признавай ничего, ни на один вопрос не отвечай прямо.»

Она надула губы, ни на миг не выходя из образа. Похоже, она уже выбрала, как именно будет его атаковать, и сходить с этой линии не собиралась. Миранда была холодной и отстраненной, лишь слегка намекая на нечто большее, чтобы держать мужчин на поводке и добиваться своего. А вот «Раса», напротив, явно предпочитала более прямые методы. Впрочем, Эмии Миранда казалась человеком, который и сам толком не знает, чего хочет, а получив желаемое, не понимает, что с этим делать дальше.

Но если одна играет в «недосягаемую снежную королеву», то другая — более доступная и теплая на контрасте — наверняка неплохо подбирает тех, кого Миранда либо разочаровала, либо запугала. По крайней мере, так, как ему представлялось, рассуждала Диана. Хотя в подобных вещах он, честно говоря, разбирался не слишком хорошо.

Так или иначе, играть с ней в эти игры он не собирался. По многим причинам.

— Ну и ладно. Как хочешь, — надулась она и отвернулась.

Он вдохнул и тоже повернулся к дверям лифта, пока кабина поднималась дальше. Внезапное желание посмотреть на неё — хотя бы мельком — назойливо тянуло его за рукав. Он пытался не поддаваться, но на миг любопытство всё-таки пересилило.

Эмия покосился в сторону.

Их взгляды встретились.

Она улыбнулась так, словно между ними была какая-то общая тайна. Он тут же отвернулся, даже не успев как следует осознать, что делает. Что-то он в этот момент проиграл; хотя и не смог бы сказать, что именно.

Двери лифта раскрылись, и Диана вышла легкой, пружинистой походкой, на ходу оглянувшись на него через плечо.

«О да, она определенно что-то задумала», — с мрачной смиренностью подумал он.

Когда они вернулись на мостик, Миранда смерила их обоих пронзительным, внимательным взглядом. Диана улыбалась так, словно ничего не произошло, а Эмия мысленно вздохнул и старательно сделал вид, будто вообще ничего не заметил.

Значит, это было не только для того, чтобы дергать меня, но и чтобы позлить Миранду.

— Очень вовремя. Мы взлетаем через несколько минут, — с повелительной важностью объявила Миранда, даже не удостоив взглядом капитана, сидевшего в нескольких метрах в стороне.

Тот полулежал в кресле, ссутулившись, словно молча смирился с собственной беспомощностью и решил просто переждать, пока она не наиграется, чтобы потом вернуться к обычному графику. Если бы не бегающий взгляд и постукивающий указательный палец, Эмия и правда мог бы принять его за спящего.

Он посмотрел в обзорное окно мостика — на его взгляд, весьма странное дополнение к звездолёту, учитывая, что это было лишнее слабое место в конструкции. Всё равно невооруженным глазом в космосе почти ничего не увидишь.

В космосе летают по приборам, или не летают вообще. Это он уже успел усвоить на собственном коротком путешествии через пустоту. Хотя, пожалуй, с мостиком всегда была связана некая романтика, так что, возможно, дело было именно в этом.

Из окна мостика было видно наружу: корабль лишь частично завели кормой в ангар небоскреба, ровно настолько, чтобы обеспечить герметичное соединение с внутренней частью. Так не приходилось затаскивать внутрь весь грузовоз целиком, и работать можно было без оглядки на отсутствие атмосферы.

Пока команда готовилась к старту, Эмия отошёл в сторону, чтобы не мешать, а Миранда так и осталась стоять посреди мостика с видом хозяйки корабля. Члены экипажа поглядывали на неё с любопытством, но, видя, что настоящий капитан молчит, тоже ничего не говорили.

Корабль дрогнул и освободился от сцепки.

Вместо ощущения взлета возникло чувство, будто он просто начал всплывать. Если челноки и аэрокары на термоядерной тяге напоминали маленькие ракеты, то грузовоз скорее походил на воздушный шар, медленно поднимающийся вверх. Постепенно он начал смещаться вперёд и вправо, закладывая плавный вираж и отходя от купольного города, который оставался позади.

Когда грузовоз пошёл вверх под углом, капитан поднял взгляд на Миранду.

— До Плутона добираться больше...

— Пяти часов, да, я в курсе. Что ж, все, отличная работа, — перебила Миранда, удовлетворенно кивнула и с довольной улыбкой направилась к выходу.

Эмия нахмурился и покосился на экипаж мостика. Те провожали её недоуменными взглядами.

— Диана, Эмиль. До прибытия к ретранслятору Харон можете заниматься чем угодно. Но когда подойдём к нему, я буду ждать вас здесь, — бросила Миранда и вышла с мостика.

— Да уж, производить впечатление она умеет, а? — заметила Диана, вскинув брови и глядя туда, где только что скрылась брюнетка.

Эмия ничего не ответил и тоже отступил с дороги, освобождая место экипажу. И всё же он чувствовал у себя на спине взгляд Дианы.

* * *

Эмия устроился в каюте рядом с чемоданами, которые принёс с собой.

Свободное время у него было, и он попытался почитать с омни-инструмента. Это был один из тех, что он снял у бойцов «Цербера» — полностью вычищенный и заново настроенный, чтобы ничто не связывало его с прежним владельцем.

Там было только самое необходимое, без чего он не смог бы сойти за того, кем должен был казаться, и немного заранее загруженного чтива.

Но сосредоточиться на чтении у него не получалось. Его мысли крутились слишком быстро, перебивая одна другую. Будь у него такая возможность, он бы прямо сейчас нырнул в омни-инструмент Миранды, но не был уверен, что это останется незамеченным. К тому же стоило ему перейти в духовную форму, как краска для волос и одежда просто свалились бы с него, а вместе с ними исчезла бы и вся маскировка.

А это, при всех обстоятельствах, было бы крайне некстати.

Вздохнув, он выключил омни-инструмент и поднялся. Ему нужно было чем-то занять голову. Особо делать всё равно было нечего, разве что осторожно выуживать информацию, но он не был уверен, что может позволить себе разговаривать по душам с любой из двух женщин, с которыми теперь якобы работал. Обе были слишком умны, а чем больше он говорил, тем выше становился риск у него сболтнуть что-нибудь лишнее.

Позже, возможно, он и сможет позволить себе рискованные вопросы. Но пока они не прибыли туда, где в случае разоблачения он действительно сможет исчезнуть, лучше было не искушать судьбу.

Он подтянул к себе большой чемодан и раскрыл его. Затем он достал бронескафандр, захлопнул крышку и отложил багаж в сторону. До сих пор ему приходилось иметь дело только с легкой броней «Оникс», которую он носил в армии Альянса, так что рассмотреть эту модель поближе было даже полезно.

Разорвав прозрачную упаковку, он провел ладонью по поверхности бронескафандра. В отличие от прежнего, этот был заметно жёстче. На первый взгляд он казался чёрным, но стоило присмотреться и становилось ясно, что это очень тёмный оттенок зеленого. Почти сразу бросалась в глаза асимметрия: левая сторона была усилена сильнее правой. Особенно это было заметно по левому плечу, прикрытому чем-то вроде небольшого щитка-наплечника.

Если ему вскинуть винтовку к плечу, этот щиток прикрывал бы почти половину лица, давая дополнительную защиту. В целом конструкция явно была построена на базе бронескафандров «Оникс» от «Олдрин Лабз»: шлем, ворот, торс и конечности повторяли знакомую базовую схему, но поверх неё были добавлены дополнительные слои защиты. И материал на ощупь казался качественнее. Точно сказать он не мог, но почти не сомневался, что это нечто лучше синтетики его времени.

«Интересно, как он подойдёт к моему снаряжению... Возможно, я скоро смогу его обновить.»

Эта мысль одновременно и настораживала его, и приятно волновала. Создавать новое снаряжение было трудно, но награда за труд часто того стоила.

На бронескафандре не было никаких опознавательных знаков, что для экипировки секретных операций вполне логично. В целом устройство было ему знакомо ещё по службе в Альянсе, но не до конца. Некоторые детали и электронные узлы он видел впервые и не мог понять, связано ли это со средним классом защиты или же это какие-то особенности разработки «Цербера».

Как и в случае с его прежним «Ониксом», это была совершенно новая вещь, а значит, Структурный Анализ не давал ему никаких полезных подсказок.

— Ну, значит, остаётся только примерить, — пожал он плечами и начал раздеваться.

Да, бронескафандры можно было надевать и поверх одежды, но лучше всего они работали либо на голое тело, либо на специальное нижнее белье — такое, какое у него было в армии. Всё упиралось в точность сенсоров: только так показания интерфейса шлема и прочая телеметрия считывались правильно. Он уже просунул одну ногу в костюм, решив, что, даже если с этой системой он незнаком, разобраться сумеет достаточно быстро.

Скафандр отличался от того, к чему он привык, настолько, что он наверняка пару минут провозился бы с ним, прежде чем как следует смог бы надеть. А если кто-нибудь увидит, как он мнётся с бронескафандром, который по легенде должен знать хотя бы в общих чертах, это будет нехорошо.

Значит, лучше повозиться наедине.

И именно в этот момент дверь с шипением отъехала в сторону. Он поднял голову на звук, сидя на корточках, одной ногой уже в бронескафандре и в одних трусах.

Миранда моргнула, встретившись с ним взглядом.

Эмия тоже моргнул, оценивая странность ситуации.

— А... — она замялась, явно озадаченная не меньше его: не каждый день врываешься в каюту к почти голому мужчине.

Не разрывая зрительного контакта, он поднялся и как ни в чем не бывало подтянул бронескафандр выше, продолжая надевать его так, словно ничего необычного не происходило. Мысли его в это время уже лихорадочно просчитывали конструкцию, в которую он влезал. Если исходить из базовой схемы «Оникса» — это должно идти сюда... но тогда руку придётся... только если... значит, придется вот так — и так далее.

Не проронив ни слова, спокойно и без колебаний он закончил надевать бронескафандр. Когда последний замок герметизации встал на место и не хватало только шлема, он посмотрел на нее.

Она все ещё стояла у двери, будто на миг застыла, наблюдая за ним.

— Ты чего-то хотела? — спокойно спросил он.

Она моргнула и нахмурилась, переведя взгляд с его торса на глаза.

— Нет, я... — она покачала головой. — Ты, оказывается, очень уверенно обращаешься с бронёй «Свобода» от «Сканворкс». В твоём досье всё-таки не было ни слова о заданиях, где приходилось бы использовать снаряжение для тайных операций. В общем, любопытно.

Эмия моргнул. Похоже, он надел его слишком уж быстро, пытаясь сделать вид, будто все в порядке.

«Вот чёрт...»

— А...

— Неважно. На балу он тебе всё равно не понадобится. Вообще-то я зашла снять с тебя мерки, — сказала она, чуть склонив голову. Затем приподняла бровь и усмехнулась: — Так что тебе снова придется раздеться.

Эмия кашлянул и, разумеется, раздеваться не спешил:

— Мерки?

Она кивнула:

— Мы ведь идем на званый вечер, верно? Тебе придётся выглядеть соответственно. На Цитадели для тебя сошьют костюм на заказ, к нашему прибытию он будет готов. Но для этого мне нужны твои размеры.

— Понятно, — кивнул Эмия. — Тогда я просто сниму точные параметры через внутренние датчики брони и перешлю их тебе через омни-инструмент.

Она посмотрела на него почти сердито; очевидно, она сама прекрасно понимала, что так можно было сделать с самого начала.

Он невольно подумал: «Она... правда хотела, чтобы я разделся не только ради мерок? Все ещё мне не доверяет? Или это просто попытка показать, кто здесь главный?»

Не придав этим мыслям значения, Эмия активировал омни-инструмент и подключил его к бронескафандру. Он запустил базовую диагностику, затем анализ, а после — программу индивидуальной подгонки.

Ощущение было такое, словно на нём был герметичный пластиковый костюм, а потом из него вдруг резко выкачали весь воздух. В местах сочленений и по конечностям лишний материал подтянулся, где нужно стянулся или растянулся, подстраиваясь под его тело и фигуру. Он несколько раз пошевелил руками, присел, дал системе завершить цикл настройки, и омни-инструмент издал удовлетворенный сигнал, сообщая, что все параметры сняты.

Теперь бронескафандр сидел на нём как влитой.

Материал брони снова стал чуть жестче, но ощущался теперь куда удобнее. Эту процедуру ему приходилось проходить достаточно часто, так что она почти вошла в его привычку: в армии ему не раз приходилось менять «Оникс», потому что старые комплекты постепенно становились ему малы.

Хотелось ему верить, что теперь с этим в основном покончено.

— Готово, лови, — сказал Эмия, пересылая пакет данных на её омни-инструмент по каналу ближней связи.

Заодно он отметил адрес устройства и сохранил его в контактах. Если позже подвернётся случай, это поможет ему отследить его и попытаться нырнуть внутрь.

Она приняла данные с недовольным видом и коротко фыркнула. Ещё несколько секунд она молча смотрела на него, затем покачала головой и повернулась к выходу.

«И что это вообще было?» — Он тоже покачал головой. Это было неважно.

У самой двери Миранда остановилась и, обернувшись через плечо, сказала:

— Скоро подойдём к ретранслятору. По ту сторону мы пересядем на частное круизное судно, иначе к Цитадели вовремя не успеем. Так что будь готовы к высадке сразу после перехода.

— Я думал, бал начнётся только завтра?

— Да. Но сначала нам придется кое-что подготовить.

Эмия моргнул, затем кивнул:

— Понял.

Она ушла, и дверь закрылась за ней, оставив его одного в каюте; хмурого и задумчивого.

«Проклятье. Значит, я разделюсь с моим телом.»

Запаса времени, который ему ещё обеспечивал навык Независимое Действие, у него оставалось больше пятнадцати часов, но кто знает, сколько будет добираться грузовоз до Цитадели, если они разойдутся сейчас? Может, ему просто исчезнуть и, уже в духовной форме, остаться при теле? Нет. Это бы показало, что он способен пропасть с борта корабля прямо в дороге, а тогда все усилия, которые он потратил на внедрение в «Цербер», пойдут насмарку.

Грузовоз, вероятно, вскоре всё равно их догонит, а он при случае сможет нырнуть в систему и вернуться обратно.

К тому же ему и самому было любопытно, что именно «Церберу» понадобилось на Цитадели. К тому же то, что он успел прочесть о «Синтетик Инсайтс», выглядело многообещающе. Так или иначе, ему нужно было выйти либо на них, либо на кого-то подобного. Если задержаться здесь ещё немного, он может получить немало полезной информации.

Он почти не сомневался, что сумеет протянуть ещё день даже без помощи классового навыка, но легко это не будет.

«Что означает, мне надо сейчас обновить Независимое Действие. Каждый час у меня на счету.»

То есть делать ему это надо сейчас, пока не стало поздно.

Он вздохнул, понимая, что тянуть больше нельзя. Он положил ладонь на пол и выпустил тончайшую струйку магической энергии. Ни людей, ни камер, ни сенсоров он здесь не ощущал — значит, должно быть безопасно.

Открыв глаза, Эмия снова взял набор для окрашивания волос и снял бронескафандр. Затем, уже нагишом, он прошел в ванную, закрыл дверь и запер её, на всякий случай добавив себе ещё немного уединения.

— Ладно. Быстро и без лишнего, — сказал он самому себе и перешёл в духовную форму.

Краска для волос и линзы упали на пол, так как, будучи материальными предметами, они не исчезали вместе с ним. Появись он сейчас обратно, и его маскировке конец. Белые волосы и серые глаза мгновенно выдали бы его.

Он прошёл сквозь перекрытия этажей и оказался в огромном грузовом отсеке, где, как он знал, хранился стальной ящик с его телом. Нашел он его быстро, даже не прибегая к проекции меча, чтобы тот вывел его к своей паре.

Закрыв глаза, он опустился на корточки рядом с ящиком. Снаружи металл был просто прохладным, ничего необычного. Но внутри он чувствовал мертвецкий холод, удерживавший тело в стазисе. Он выдохнул и протянул руку.

— ...Trace, on, — «начать проекцию,»

Меч, светящийся алым, словно расплавленная сталь, каким-то образом застывшая в твердую форму вопреки самой природе вещей, возник у него в руке мгновенно. Лёд в ящике начал таять даже без дополнительной подпитки магической энергией. Внутри быстро поднялся пар, стальной короб стал нагреваться. Эмия глубоко вдохнул и вернулся в собственное тело.

Было темно.

Холод навалился на него в ту же секунду — чудовищный, невыносимый, как сама мука быть мёртвым, так и не умерев по-настоящему.

Тесно. Холодно. Больно. Смерть — нет, даже небытие было бы предпочтительнее этого, — но он всё это оттолкнул. Сердце не билось. Лёгкие не работали. Кровь в жилах ощущалась как застывшее железо, пусть и не замерзла окончательно. Мозг промерз насквозь, но всё же где-то ещё теплилось нечто, что он мог назвать разумом и душой, и он заставил это нечто действовать. Всё тело оцепенело, каждый его нерв вопил от боли.

Он не обращал внимания. Он заставил крошечные порции магической энергии двигаться по телу.

Агония.

Время растянулось до бесконечности, и единственным его спутником осталось страдание. Ничего. Это терпимо, сказал он себе, подавляя всё остальное.

Тело откликалось медленно, но через минуту он наконец уловил нечто помимо абсолютного холода.

Он сосредоточился на тепле — невыразимо болезненном — почувствовал его и...

*...тудум*

Сердце Эмии ударило один раз.

Он немедленно развеял раскаленный меч и вышел из тела, снова возникнув рядом с ним в духовной форме. Тяжело дыша, он зажмурился и покачал головой. Навык Независимое Действие обновился, но магическую энергию он так и не получил. Более того, даже потратил немного на всю эту процедуру. Стряхивая с себя призрачные ощущения, все ещё ползущие по его рукам и ногам, он спроецировал три ледяных меча, чтобы снова охладить ящик.

Нельзя было допустить, чтобы его тело продолжило оттаивать. Оно должно оставаться в стазисе.

«Значит, это придется делать каждый день, да...?»

Если бы не необходимость скрываться, он мог бы придумать способ дешевле и безболезненнее. Но пока ему выбирать не приходилось. Небольшую боль он как-нибудь переживет.

Убедившись, что его тело снова остывает и возвращается в стабильное состояние, он выдохнул и отвернулся.

Вернувшись в предназначенную ему каюту, он огляделся. Похоже, никто не следил за дверью и не заметил его исчезновения.

Материализовавшись в ванной, он шумно выдохнул. Из зеркала на него смотрели серые, холодные, почти стальные глаза. Он нахмурился при виде своих белых волос и бровей, уже представляя, какой морокой будет снова всё это закрашивать. Хорошо хоть он догадался взять краску с собой.

— Вот же морока... — пробормотал он, потянувшись к флакону.

Но замер.

«Ну... раз уж я начал...»

Каждый раз после перехода в духовную форму ему всё равно пришлось бы восстанавливать маскировку заново. А значит, почему бы ему не воспользоваться случаем прямо сейчас?

Выдохнув, он развернулся и рывком выскользнул наружу.

Миранду он нашел довольно быстро. Та сидела одна, уткнувшись в омни-инструмент. По виду было ясно, что к делу это не относится: перед ней висело лишь несколько строчек цифр, и на губах у неё играла едва заметная улыбка.

Эмия на миг замешкался, сам не зная почему, но чувствуя, будто вторгается во что-то слишком личное. Затем он покачал головой, протянул руку и навис над ней в духовной форме. Сосредоточившись на омни-инструменте, он тихо произнес:

— ...Trace, on, - «начать погружение,»

Открыв глаза, он вновь оказался в тёмном цифровом океане. Он медленно вдохнул, чувствуя, как продолжает тонуть в нём. Над ним, как далёкая звезда, возвышалась Миранда. На её лице всё ещё застыла та легкая улыбка — её маленькая, личная радость, замершая во времени.

Нахмурившись, он закрыл глаза, перевернулся в пустоте и приземлился на плоскость синей сетки. Не обращая внимания на Миранду, он огляделся и начал отмечать всё подряд.

Отсюда он сразу понял, что ключ шифрования завязан на ДНК владельца и на тридцатидвухсимвольный пароль, задающий, какую именно часть генома нужно считывать. Были и голосовые пароли, и коды доступа для отдельных функций.

Сейчас, в общем-то, его интересовала только информация, так что он принялся копировать всё, до чего мог дотянуться. Уже беглого взгляда ему хватило, чтобы убедиться: ничего принципиально интереснее, чем у Кардотина, у неё нет — все-таки она не офицер организации. Но он всё равно забирал всё, что мог.

Даже порывшись в кэше, он не нашёл ни единого следа того, как именно она сгенерировала ему новую личность. На накопителе хранились три другие личности со вполне полноценными историями и биографиями. Значит, это, вероятно, какой-то внешний сервис. Раздраженный тем, что упустил момент, когда она создавала для него новую личность, он продолжил поиски.

Всё, что хоть сколько-нибудь казалось полезным, он стаскивал в одну общую кучу несортированных данных. Когда с доступным было покончено, он посмотрел на сжатый шар «данных» у себя в руках и нахмурился.

— И как мне теперь это отсюда вынести...?

Он почти не сомневался: просто вынырнуть наружу вместе с этим не получится. Вне системы всё просто исчезнет. Вещь, которую он держал, не имела физического носителя — не так, как биты на обычном устройстве, во всяком случае.

Покачав головой, он подключился к сети звездолёта и перескочил в неё, не выходя наружу. Убедившись, что шар все ещё у него в руках, он создал в пустом секторе памяти нечто вроде папки и спрятал данные туда. Как извлечь их потом, он разберется позже. Пока сойдёт и так. Если только корабль не устроит полное сканирование собственных накопителей, заметить это, скорее всего, не смогут. А если и заметят, вряд ли увидят там что-то, кроме цифрового мусора.

Вынырнув обратно, Эмия на мгновение появился на мостике в духовной форме. Он огляделся, пожал плечами и вернулся в свою каюту, где должен был находиться.

Материализовавшись перед зеркалом, он выдохнул и устало уставился на собственные серые глаза.

— Уф, так... ладно. Теперь надо снова приводить себя в порядок.

* * *

Когда Эмия пришел на мостик, вид у него был такой, будто он всего лишь успел принять душ, и больше ничего.

— Хм-м? — отозвалась Диана, оглядывая его с головы до ног и задержав взгляд на влажных волосах.

— Я ведь не опоздал? — спросил он, прекрасно зная, что нет.

Миранда скользнула по нему взглядом, но промолчала.

— Душ принял? Надо было сначала спросить, — как ни в чём не бывало заметила Диана, глядя в обзорное окно. Вдалеке, в чернильной темноте межзвездного пространства, ретранслятор Харон виднелся крошечной светлой точкой.

Эмия моргнул:

— Прошу прощения, я не знал, что для этого нужно разрешение. Впредь такого не...

— Да нет, я просто подумала, что мы могли бы сходить вместе и сэкономить воду, — продолжила она, кокетливо улыбнувшись ему снизу вверх.

Эмия моргнул.

Кто-то на мостике кашлянул. Возможно, даже капитан.

— ...Понятно. Приму к сведению. Воду и правда лучше не переводить, — ответил он с самым серьёзным видом, старательно изображая, будто не услышал в её словах ничего необычного.

Она ухмыльнулась:

— Ловлю на слове.

Эмии показалось, будто краем глаза он уловил, как Миранда бросила на них колючий взгляд, но к тому моменту, как он повернулся, выражение у той уже исчезло. Диана, судя по довольной усмешке, заметила то же самое.

«Мне нужно держаться подальше от этих двоих.»

Старательно проигнорировав только что произошедшее, Эмия уставился на приближающийся масс-ретранслятор.

Даже с расстояния в миллионы километров было ясно, насколько он огромен. Искажение и давление, которое он оказывал на саму ткань пространства-времени, неприятно отдавались где-то у него в зубах. У него не было ни малейшей точки отсчета для подобного — даже при всём том, что он уже успел пережить. Говорили, что масс-ретрансляторы массы всего лишь невероятно продвинутые, чудовищно увеличенные ускорители массы. Но это никак не могло быть всей правдой.

Он медленно вдохнул, стараясь не выдать нарастающую тревогу.

Этот ретранслятор нашли вскоре после обнаружения руин на Марсе, возле Плутона, на дальнем краю Солнечной системы.

По форме он напоминал гигантский камертон с сияющим ядром и вращающимися кольцами, похожими на гироскопы. И даже то, что он долгие тысячелетия пролежал под толщей льда, в нерабочем состоянии, не оставило на нём ни единой царапины.

При всех современных сверхсветовых технологиях человечество по-прежнему не могло бы наладить действительно практические перелеты в другие звёздные системы. Даже ближайшая из них — Альфа Центавра — оставалась слишком далеко, чтобы кто-то всерьёз стремился туда и сегодня. Галактическое общество в том виде, в каком оно существовало, было возможно только благодаря масс-ретрансляторам, оставленным протеанами.

Огромные машины, питаемые чудовищными количествами нулевого элемента и технологиями, которых никто толком не понимал. Они обеспечивали мгновенный переход между удалёнными звёздными системами, разгоняя корабли до скоростей, недостижимых даже для самых быстрых звездолётов.

Переход между двумя точками происходил практически мгновенно и без какого-либо релятивистского сдвига времени. Во времена Эмии подобное сочли бы абсолютно невозможным. И вот теперь, стоя здесь, даже на таком расстоянии ощущая нереальную силу, с которой этот ретранслятор вдавливался в саму реальность, он наконец по-настоящему это понял.

В технологии эффекта массы было нечто в принципе невозможное. Она нарушала слишком много законов физики, даже по меркам самых осторожных и вдумчивых попыток объяснить мир, на которые были способны лучшие умы галактики. Никто её до конца не понимал, хотя все давно выстроили вокруг неё свои цивилизации.

Эмия судорожно выдохнул и впервые всерьёз задал себе вопрос, который до сих пор старательно отодвигал в сторону.

«Да что же такое этот нулевой элемент...?»

— Впервые видишь ретранслятор? — спросила Миранда.

И только тут он понял, что она стоит прямо перед ним.

На секунду замешкавшись, он кивнул.

Согласно его легенде, ему вовсе не обязательно было раньше покидать Солнечную систему, так что в таком признании не было ничего опасного.

Она ободряюще улыбнулась:

— Не переживай. Ты ничего не почувствуешь.

Он кивнул.

«Да я уже чувствую.»

Но вслух ничего не сказал.

Корабль продолжал сближение с ретранслятором. Несмотря на то, что расстояние ещё оставалось огромным, грузовоз уже давно перестал набирать скорость и даже начал понемногу тормозить, чтобы подойти к ретранслятору не слишком быстро.

Скорость падала, а впереди вырастала колоссальная конструкция. В длину она наверняка превышала пятнадцать километров. С приближением Эмия почувствовал, как в его висках начинает нарастать боль. Ретранслятор давил на него, как гул огромного барабана; вращение центральных колец и пульсирующий свет в сердцевине затягивали, приковывали к себе.

Он почти сразу понял: эта вещь создана из чего-то настолько выходящего за пределы его понимания, что его едва не выворачивало прямо на месте. Сдержав дыхание, он проглотил подступившую тошноту и заставил себя сосредоточиться.

Миранда положила руку ему на плечо, и он едва не вздрогнул, но сумел удержать себя в руках и только повернул голову к ней. Он изо всех сил игнорировал ощущение кузни, грохочущей где-то совсем рядом: с каждым оборотом ретранслятора его будто било раскатом грома, а жаркое давление нарастало по мере приближения к тому.

— С тобой всё хорошо? Ты побледнел, — сказала она, заметив, как его лицо потеряло краски.

Он коротко выдохнул и чуть приподнял уголок губ:

— Просто нервничаю. Ничего такого.

Она улыбнулась — почти по-матерински, с мягкой снисходительной усмешкой к его реакции, — но его сдержанную маску приняла без возражений.

Эмии казалось, будто он стоит на краю обрыва, у самого края солнца или на границе притяжения черной дыры. Половина его существа хотела бежать от этой штуки как можно дальше. Другая же, наоборот, пробить носовую часть грузовоза и вцепиться в неё руками.

— Никогда ничего подобного не видел... — пробормотал он.

Миранда тихо согласилась:

— Да, впечатляет. Только подумать, что кто-то когда-то это построил... Поразительно. Надеюсь, однажды и я создам нечто, что оставит в галактике такой же след.

Эмия моргнул и с усилием отвёл взгляд от ретранслятора. Он посмотрел на стоявшую рядом брюнетку, которая с чуть мечтательной улыбкой наблюдала за древней машиной, и молча задумался.

Покачав головой, он повернулся к команде мостика, уже готовившейся к проходу через ретранслятор Харон. Как выяснилось, сама процедура была довольно простой: достаточно было выйти на нужный курс, синхронизироваться с ретранслятором и пройти вдоль него.

Поняв, что переход вот-вот начнется, он медленно вдохнул.

А в следующее мгновение ткань реальности словно дернулась острым импульсом, и корабль уже понесло. Ретранслятор просто исчез из его восприятия. Эмия нахмурился и машинально обернулся назад, но увидел лишь тусклые металлические стены мостика.

Он моргнул.

Оглядевшись, он заметил вокруг корабля нечто вроде синего коридора, по которому они мчались вперёд.

«Да это ж вроде ничем не отличается от обычного сверхсвета, да...?»

Что и думать об этом, он не знал. Но, по крайней мере, всё сработало. И он действительно летел к Цитадели.

А это уже что-то.