Джедай почти не виден (джен)

Всей семьей гуляя в парке,

мы встречаем злых микробов.

Но пугаться их не надо.

Надо руки мыть...

Реклама

Никогда Родина не бывает такой беззащитной, как утром после празднования Дня своей армии и флота... А о чем еще я должен думать, глядя на нетвердую походку адмирала Пиетта? То-то, думаю, чего это он коммуникатор отключил. Впрочем, я его понимаю. Про выводы, к которым он пришел, делая порученные мною расчеты, можно не спрашивать. Кто бы сомневался… Самому впору набраться. Вот только я — ситх, на меня алкоголь не действует.

Главным образом, чтобы раньше времени не забивать голову проблемами галактики, которые последние четверть века с печальным постоянством стремятся стать моими личными, представляю себе Пиетта в его нынешнем состоянии на капитанском мостике. Точнее, неуверенно, но от этого не менее лихо рыскающий носом в тщетном поиске верного курса двенадцатикилометровый «Исполнитель» под его управлением. Картинка получилась яркой и колоритной. Тихо хрюкаю, забыв о возможностях собственного вокодера.

Обернувшийся на звук Пиетт вздрогнул и бессильно привалился плечом к стене коридора. Принять таблетку «Бодряка-4» адмирал и не пытался. Расщепляющий алкоголь в крови препарат действовал быстро, но не мгновенно. Недаром флотские острословы болтают про то, что проектировщики специально рассчитывали расстояние между капитанской каютой и мостиком с учетом времени действия алкогольного антидота.

Только мы не на борту. В столичной штаб-квартире центрального штаба. Последние пару месяцев флот Галактического Союза резко снизил активность, и адмиралы все больше в столице ошиваются.

— Водку пьянствуем? — начинаю, стараясь, чтоб звучало миролюбиво. Доводить своим появлением Пиетта до инфаркта в мои планы не входит.

Но адмирал — парень не робкого десятка. Собрал волю (плюс вестибулярный аппарат) в кулак и, стараясь не дышать в мою сторону, ответил четко по уставу.

— Так точно, мой лорд!

— Надеюсь, ваш доклад на завтра готов?

— Вне всякого сомнения, мой лорд.

— Прекрасно. Только вы, Фирмус, не знаете, как мне докладывать о ваших выводах. Тогда пригласите-ка меня на чашку чая. Думаю, полученные вами результаты лучше обсудить в домашней обстановке.

— Д-да... Конечно… Мой лорд.

От обращения по имени адмирал слегка обалдел. Но к чести Пиетта, он взял себя в руки уже к концу сбивчивой фразы. Молодец.

— Тогда идем.

Пока лифт нес нас на жилой уровень, звездолетчик не сводил с меня растерянных глаз. Не испуганных, именно растерянных. Он боится не меня, боится меня разочаровать, не оправдать высокого доверия. Но не понимает, чего я от него сейчас хочу. Отсюда растерянность и острое чувство вины.

В собственной гостиной Пиетт почувствовал себя еще более неуверенно. Почтительно предложил мне планшет с аналитическим докладом, и пока я знакомился с текстом, по-хозяйски развалившись на диване, хозяин сперва попереминался с ноги на ногу напротив, потом тихо выскользнул за стаканом минералки, в котором растворил-таки таблетку антидота.

— Чайку сообразите, пожалуйста, — придумываю ему дело, не отрываясь от чтения.

— Да, мой лорд, — сорвался с места хозяин.

Вот только на миг замер, соображая, сколько чашек ставить на стол. Не придя к окончательному решению, поднял на меня вопросительный взгляд. Нет, добить старину-Фирмуса я в тот день не планировал. Да и отреагировал он на снятый мною шлем прямо героически. Даже взгляда от моей, чего уж греха таить — чрезмерно «украшенной» шрамами рожи не отвел. Немую сцену особо не затянул.

— Полагаю, ожоги — не единственная причина двадцать пять лет носить этот костюм?

— Совершенно верно. Двадцать три года к нему еще и аппарат искусственной вентиляции легких прилагался.

— Шрамы убрать не проще, чем новые легкие отрастить?

— Возможно. У меня новые конечности, легкие, глаза. Но остальное — мое наказание. Это моя напоминалочка о том, что бывает, когда голову забываешь включить.

Вот теперь Фирмус Пиетт отвел глаза, но тут же подтянулся, приготовившись к разговору по существу. Дело в том, что неделю назад я передал ему кучу архивных файлов и приказ подготовить аналитическую справку о причинах поражения имперского флота в гражданской войне с Альянсом.

И, судя по тому, что я успел прочесть, он пришел к тем же выводам, как и несколько специалистов до него: соотношение сил Империи и Альянса было таково, что последний победить просто не мог. Вероятность — одна десятая процента. Однако, адмирал на этом не остановился, а принялся искать причины, благодаря которым невозможное стало возможным. Нашел. Несколько необъяснимых косяков в исполнении любимого меня, императора и директора имперской разведки Кронала. Десять эпизодов на троих, которые за три года доконали Империю. Впрочем, и тут адмирал оказался не первым, кто за последние несколько месяцев тычет меня носом в собственное… м-э-э… оно самое. Третьим.

Но настырный и педантичный Пиетт и на этом не угомонился. Его предшественники решали, дурак у нас главнокомандующий или шпион. Что само по себе чревато. Адмирал же предлагает еще один вариант — слепая марионетка невесть в чьих руках. Хрен редьки не слаще, в общем.

— О чем вы мечтаете, Фирмус? — откладываю я в сторону планшет.

— Еще пару недель назад — о верфях Куата. Только, у Империи они были, а толку… так что, наверное, о вонгах.

— Типун вам на язык!

Интересно, откуда господин адмирал про придуманную землянами расу религиозных фанатиков знает? Заподозрить Пиетта в чтении беллетристики никак нельзя. Неужели кто-то догадался составить для наших адмиралов краткую адаптацию сюжетов земных комиксов о далекой, далекой галактике?

— Никаких данных о реальных вонгах нет. Выдумки все это.

— Знаю.

— Тогда зачем они вам?

— Не они конкретно. Любой по-настоящему сильный и опасный внешний враг, который заставит галактику объединиться, забыв про вечные споры и разногласия, просто потому, что они станут ничтожны на его фоне.

— В существовании такого врага вы не сомневаетесь? А мифические вонги предпочтительнее, потому что про них мы хоть что-то знаем?

— Про настоящих мы тоже что-то знаем. Во всяком случае, покойный император знал.

— Основания для такого вывода?

— Для чего-то же мы строили боевые планетоиды проекта «Звезда Смерти»

— Да уж, на этом «шарике» за повстанцами гоняться — все равно что из главного калибра «Исполнителя» по уточкам на болоте стрелять…

— Но император тратил триллионы на этот проект, а Альянс со столь же маниакальной упёртостью бросал все силы на уничтожение неопасных, но хорошо охраняемых объектов.

— Пропагандистский эффект?

— Не факт. Сохранение «Звезды Смерти» да под чутким руководством гранд-моффа Таркина привело бы к новым акциям типа альдераанской, а значит — к неизбежному всплеску ненависти к нам и интереса к Альянсу даже в центральном секторе.

— Полагаете некто извне манипулировал руководством и Альянса, и Империи?

— Да, мой лорд. Для просто ошибок их слишком много. Умысел тоже не просматривается. Я не знаю, как они это делали, но….

— Зато я, кажется, знаю, — мысль действительно пришла мне только что, и я неспешно пробую ее «на вкус». — Фатально нелогичные поступки совершали я, император и директор Кронал. Все трое являлись мастерами Силы. В руководстве Альянса джедаи терлись. Действовать на одаренных через потоки Силы…. я про такое и не слышал даже. Ситховы вонги нервно курят в уголке. Благодарю, за интересные выводы, адмирал. Вы меня не разочаровали.

— Рад стараться, мой лорд.

— Теперь о том, что с этим делать. В ближайшие полгода — год Галактический Союз новую экспансию не планирует. Следует переварить уже присоединённые миры. Воспользуйтесь этой передышкой, чтобы прикинуть, какими параметрами должен обладать враг, против которого нужно оружие вроде «Звезды Смерти», ну и чем мы ее можем заменить в случае чего. Желательно, в рамках существующего бюджета.

— Да, мой лорд.

— И еще в случае возникновения кризисной ситуации готовьтесь принять командование вооруженными силами Союза.

— Но... Почему…

— Потому что от одного вида вашей крови мидихлорианы дохнут. В плане чувствительности к Силе вы — полный ноль. А значит, есть надежда, что в разгар боя не смоетесь с командного мостика, чтобы лично поохотиться на вражеские штурмовики или заняться делами семейными, как некоторые, здесь присутствующие.

Пиетт молча кивнул. Ситуацию он понял. О месте командующего адмирал и мечтать не думал, но честолюбивый червячок в душе оживился. Но головы адмирал не потерял. Я не ошибся, Фирмус Пиетт не просто прилежный и исполнительный офицер, готовый выполнить любой мой приказ не за страх, а за совесть. Ему очень удобно за моей спиной: хорошо иметь начальство, которому веришь настолько, что можно не думать самому. Но после нынешнего доклада так больше не получится. Придется становиться стратегом. Пиетт это понял и готов.

— Надеюсь, я не разочарую вас, мой лорд.

— Не слишком заморачивайтесь этим, адмирал. В крайнем случае, вам едва ли потребуется убирать с капитанского мостика обезумевшего ситха. Не совсем понял, как оно было с директором разведки, а наше с императором сознание полностью захвачено не было. Мы просто начинали путать главное с второстепенным. Так что с мостика я, скорее всего, сам сбегу. Но если я снова, как у Эндора, «забуду» отдать приказ флоту вступить в бой, вы знаете, что делать.

— Обещаю, подобное не повторится, — вспоминать о последнем бое имперского флота Пиетту очевидно неприятно, но винит он в этом скорее себя, чем своего начальника.

— Очень на вас рассчитываю.

* * *

От адмирала я уходил под утро, выкушав литр чая с переходом на чего покрепче. Ибо, как выяснилось в ходе дальнейшего обсуждения, адмирал из офицерского клуба не с пустыми руками шел. А предметно договорились прикидываться слепыми, глухими и умишком жестоко обделенными, но втихаря ждать подлянку, откуда не ждали. Лишь бы знать, где это «откуда» находится, и еще — чего оно хочет. Потому как, если бы просто схарчить галактику надумали, пару лет назад самый момент был. Теперь-то мы хоть для порядка посопротивляемся, а тогда…

Для себя вынес одну не то, чтоб новую, но куда ярче проявившуюся мысль: покойный император был гораздо лучше, чем мы сейчас, осведомлен об этой самой подлянке. Нет, то, что Дарт Сидиус не обязан ставить меня в известность о всех своих планах, было мне очевидно всегда. Он своими планами вообще ни с кем особо не делился. Я и не настаивал. Получал очередной приказ и шел его исполнять. На личную инициативу душевных сил банально не хватало. Удовлетворение от хорошо сделанного дела было, за созданный мощный флот — даже гордость проскальзывала. Еще злость на мешающих на пути идиотов. Не более.

Некоторые странности за Палпатином замечал, но задумался над их мотивами только сейчас. Пример первый: мой личный позор под Явином. У меня имелся четкий приказ повелителя присматривать за амбициозным и эффективным администратором, упрямым политиком и абсолютно некомпетентным в военном деле гранд-моффом Таркином. По идее гнать его надо было с мостика взашей и самому организовывать нормальное отражение атаки. Прежде всего, если не бронелистами ту хаттову шахту заварить, то собственной Силой прикрыть, на худой конец — глаза пилотам штурмовиков отвести. Вариантов масса. Меня же разобрало лезть в истребитель и лично переться в свалку. Так стыдно, как после того боя, мне не было никогда. Вроде бы перед роковым решением был некий всплеск Силы. Долю секунды словно в бездну смотрел. Или бездна смотрела в меня. Позже, решил, что это я Люка так почувствовал. Или император ко мне в мозги наведался. По любому, на его вполне закономерный вопрос, как ты, киборг недоделанный, боевой планетоид угробить исхитрился, а уж коль сумел, то почему сам в нем не сгорел, ответить мне было нечего.

Император же мое жалобное и бессвязное блеяние слушать не стал. Скользнул походя по потокам Силы, обозвал чудаком на букву «м» и велел убираться с глаз долой. В общем, здорово разочаровал тех, кто надеялся на то, что в этот-то раз меня из его кабинета точно вперед ногами вынесут. Я же решил, что, сам того не ведая, выполнил некую волю учителя.

Поэтому, когда я снова почувствовал бездну, то сходу решил, чьих это рук дело. Пояснять, что случилось это на орбите Эндора в тот самый момент, когда император начал так мною до конца и не понятую игру с Люком, думаю, не надо. В общем, нам с Палпатином оказалось недосуг не только руководить боем, но и отдать приказ тому же Пиетту действовать самостоятельно.

Тот безумный день я вообще помню как-то вспышками. Появление сдавшегося сына, лепечущего полную ересь про возврат на светлую сторону. И собственное горькое понимание, что здесь и сейчас у меня нет возможности ни спрятать наивного дурачка, ни даже обстоятельно обсудить сложившуюся ситуацию. Одна надежда на опыт старого интригана Палпатина. Но после Альдераана он сильно сдал. Видимо, неожиданный ментальный удар, вызванный одновременной смертью стольких разумных сломал что-то в разуме повелителя. Решил ли он так жестко проверить мою покорность или реально сменить ученика — не знаю. И то, и другое выглядело просто топорно. Зато он сумел достичь почти невозможного: довел лорда ситхов до состояния аффекта. С точки зрения джедаев это, может, и был возвратом на их сторону. Но, сдается мне, любой квалифицированный специалист в области судебной психиатрии оценил бы мое состояние именно как аффективное. Во всяком случае, с момента, когда император начал убивать сына.

Короче, поворачиваться ко мне спиной Палпатину точно не следовало. Глаза кровавым туманом заволокло, мозги отключились, и принялся я давить повелителя без лишних затей — голым силовым прессом. Ибо показанной в земном кино шахты посреди тронного зала в реальности, как вы понимаете, не было. Так что красиво швырнуть старого шаака в бездонный колодец не мог при всем желании. Просто давил продолжавшего швырять молнии Силы Сидиуса в надежде. что в конце концов какая-нибудь из них отрикошетит в своего создателя.

Хотя, вру, не надеялся, просто давил без единой мысли в голове. В результате словил молнию в узлы жизнеобеспечения костюма. Но император-таки подорвался на собственном заряде. Я загнал его в тесный угол, не оставив почти никакого пространства. Он же, видимо, задумал зашибить меня каким-то уж совсем мощным разрядом. Пространство перед моим прессом заполнилось голубым свечением. Внутри заметалось сразу несколько молний. И все. Сам отключился через несколько секунд и тела императора так и не увидел. Только оно мне не надо. Его исчезновение в Силе говорит о смерти куда надежнее.

Кстати, в аналитической записке адмирала предполагается, что и мое невмешательство в откровенно ошибочный и пагубный для Империи приказ Таркина уничтожить Альдераан — результат чужого влияния. Зря. Тут без потустороннего шепота обошлось. Вполне осознанно дал гранд-моффу в дерьмо вляпаться. Был не прав. Но это всецело мое решение. Ответственностью делиться не стану. Теперь мне нести этот груз до конца жизни, а если монотеисты не врут, то и после. И если совсем честно, «Звезды Смерти» мне жальче. Может оттого, что на ней были МОИ люди, а может злюсь на то, что позволил невесть кому манипулировать собой. Даже если этот «невесть кто» — мой повелитель Дарт Сидиус. Не знаю. К хатту рефлексию.

Важно то, что в последние месяцы появились серьезные сомнения, а затем и твердая уверенность в причастности к странному некой новой силы. Но об этом по порядку.

* * *

Империя рухнула около трех лет назад. Рассыпалась в одночасье. Одно радует — почти бескровно из-за синхронного выхода из строя практически всех топливных производств. Полеты между системами прекратились. Да и на планетах с энергией возникли проблемы настолько серьезные, что и дальнюю связь в большинстве миров отключили. А без поддержки да подстрекательства извне какая война? Так, планетарная поножовщина.

Я тем временем на Земле отлеживался. Есть такая системка где-то у забрака на рогах. Звездолетов не строит, зато осваивает телепортацию. Меня выкрали со «Звезды Смерти», когда волокущий мою почти бездыханную тушу сыночка зазевался. Уволокли в качестве лабораторной мышки для местных докторов-генетиков — мастеров по клонированию отдельных тканей и органов. Эксперимент по комплексной замене сразу кучи деталек, да еще на пациенте повышенной живучести. Хотя, не подумайте чего, я им благодарен. Эти не всегда бритые, с красными после ночного дежурства глазами ребята в условно белых халатах сотворили то, за что не взялся ни один медцентр нашей галактики. Может, потому, что я для них был не командующим флотом империи, темным лордом ситхов, ужасом всея галактики и прочая, прочая, прочая, а просто пациентом, почти подопытным зверьком. Может быть, но то, что они сделали — это чудо. Чудо настолько, что полгода назад у меня родились чудные девочки-двойняшки. На соседа не похожи. Горжусь собой и низко кланяюсь тем, кто дал мне этот шанс.

Так вот, через год я вернулся из Химок на Корусант, потому что землян сильно беспокоит, чтобы наши неурядицы не занесло в их мир потоками пронзающей мироздание Силы. Поэтому я уже почти два года собираю обломки империи в нечто жизнеспособное и приемлемое для жизни триллионов разумных галактики. В общем, вы можете смеяться, но я борюсь за мир и счастье всего человечества. Короче, нового Альдераана не будет, не потому что я стал человеколюбивее. У меня задача другая. А про изменения в характере вы лучше у жены или Фирмуса Пиетта спросите. Им видней.

Где-то за год мы собрали вокруг Корусанта два десятка миров, которые образовали Галактический Союз. Образование вполне самодостаточное во всех смыслах. Хаос сменился порядком и относительным достатком. Но экономического потенциала для дальнейшей экспансии нам не хватало.

Зато практически в подбрюшье Союза имелся сектор Абрегадо. Если Союз в пространстве выглядел почти правильным шаром, с присоединением Абрегадо становился столь же правильным эллипсом типа огурец. Причем, численность населения увеличится ровно в два раза, а промышленный потенциал — в шесть.

Вот только взять этот лакомый кусман с ремонтными доками, производствами дроидов в полном ассортименте и синтезом бакты сходу не выходило. Зонды-разведчики докладывали о наличии флотских патрулей по границам и довольно организованной власти. В общем, в срочном спасении никто не нуждается, и не факт, что готовы объединяться с кем бы то ни было.