Хогвартс: новое поколение. Продолжение истории. (джен)

— Каково это, Гарри, спасать моего ребёнка?

— Открывай!

Она открыла глаза и первое, о чём она подумала — «Не вышло»-. Нет, вокруг не было уже тьмы, и чистейшего белого фона тоже не было. Яркие красные огни сменяли одна другую в медленном танце так, что стало тошнить. Живот скрутило. Хотелось свернуться в клубок, но сил не оказалось даже чтоб пошевелить пальцем.

— Мелисса?

-«Очень близко. Получилось? Или это снова иллюзия?»-

— Что там было? — снова голос тёти.

-«Иллюзия?»-

— Там был он. — акцентировал голос. Голос, который она только что так хорошо слышала. Голос, который сейчас заглушал шум в ушах.

-«Мистер Поттер?»-

Отяжелевшее тело не позволяло подать голос. Лисс хотелось хоть что-то сказать. В действительности хотелось кричать, убеждаясь в своей болезни, но на данный момент хватило бы просто позвать тётю.

— Вы хотели мне объяснить?

— Да, я всё объясню. — Лисс показалось будто её рука упала, а потом послышался дрожащий голос тёти, — Как ты верно подметил, я была у Малфоев не одна. Аберфорт тоже обо всём знает. И если ты осудишь меня, я пойму. Но другого выхода у меня не было... Почти сразу после гибели Волан-де-Морта...

-«Нет-нет-нет»-

— ...мы отправились в главную штаб-квартиру Пожирателей смерти. Мы не ждали застать там хоть кого-то. И правда, Пожирателей смерти мы не нашли. Нашли только Мелиссу...

Зрение прояснялось. Теперь чётко видеть мешали только слёзы, предательски не желавшие стекать по щекам. Или они стекали, а на их месте мигом появлялись другие, кто знает? Точно не Лисс. Нет, она не чувствовала щёк, зато горечь внутри себя — о, да.

— Аберфорт торопился. Он хотел побывать как минимум ещё в трёх местах. Но я не смогла не проверить последний этаж. И неизвестно, что было бы, поступи я тогда иначе... Там было так красиво... — Лисс услышала улыбку в её голосе, — Стены из белого камня... Просторно. И множество помещений. Я собиралась уже уходить. Думала, что в последней комнате будет так же пусто, как в десятках других. Но именно из последней комнаты донёсся звук... Самая светлая комната. И не менее холодная. Большое широкое окно во всю стену, а у него...

-«Кроватка»- додумала Лисс.

— ...маленькая детская кроватка, качающаяся из стороны в сторону.

В её голове мысли сменяли одна другую. Как приятно всё-таки не слышать их, отражающимися от стен. И как же в тот же момент противно оттого, что картина сама по себе идеально вырисовывается. И при том очень логично.

Но есть ещё силы бороться маленькой толике надежды, что всё услышанное и увиденное нереально. Она не устала и не собирается уставать не признавать всё окружающее за правду. Она скорее признает, что Скорпиус сын Волан-де-Морта, как он говорил. Однако горькая и уже жгущая субстанция твердила своё, заваливая надежду убедительными аргументами. И зря.

— Невозможно! — надломленный голос пронзил опустившуюся тишину в гостиной, —Невозможно.

Тело медленно обретало силу. Ощутив, что может шевелиться, Лисс приподнялась. Этого хватило, чтоб освободить глаза от оков слёз.

— Если я его дочь, мне должно быть уже девятнадцать лет.

Довод в голове заставил замолчать скользкое существо внутри. Казалось бы, опровержение всему сказанному достаточно убедительное. Однако Минерва, сидевшая, как оказалось, рядом с Лисс на диване, держа её руку, соглашаясь закивала головой, будто слова Лисс наоборот были дополнением её рассказа.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Минерва. Её состояние выдавал и голос, и красные глаза, в которые Лисс было больно смотреть. Мистер Гарри Поттер тоже посмотрел на Минерву. Для этого он поднял голову, до этого опущенную и сжатую в ладонях.

— Тётя, объясни же.

— Восемь лет я искала ответ. Если и есть такая магия, он забрал её с собой. — дрожащим голосом, перешедшим в итоге на шёпот ответила Минерва.

Стало дурно. Не сказать, чтобы Лисс до этого было хорошо, но тем не менее. Вы когда-нибудь ощущали желание и в то же время нежелание слушать и слышать то, что вот-вот тебе скажут? Ликование предвкушения и страх неизвестного?

— Когда я увидела кроватку в той белой комнате, я... — она осеклась, — Лучше смотрите сами, — и поднявшись, она словно разрезала потолок. Лисс пересилила себя. Что-то подсказывало, что посмотрев наверх, будет только хуже.

Сначала потолок покрылся серой дымкой, затем из самого центра стал появляться вид на другую комнату. Очень знакомую комнату.

У Лисс сжалось сердце. От мысли, что она может снова увидеть те серые глаза, она чуть не потеряла равновесие на диване.

Пронзительный лай МакДугла стал последней каплей зашкаливающих эмоций. Лисс не заметила, как, устремив взгляд вверх, её волной накрыла пустота. Она видела, как её тётушка подходит к тому самому месту, где она впервые увидела его в плаще. Она видела, как её тётушка протягивает руку, чтобы, видимо, прикоснуться к тому, что в кроватке.

-«Зачем?»-

Это что не даётся без боя. На пути возник зелёный свет, и тётушка естественно одёрнула руку. Но она не сдалась.

-«Лучше оставила бы»- подумала Лисс, наблюдая за тем, как Минерва берёт на руки что-то завёрнутое не только в тёмное одеяльце, но и в зелёные лучи.

— Это не было больно. Эта... энергия согревала. — произнесла Минерва, развеивая мираж, — Сначала мы с Аберфортом думали, что энергия нужна именно для обогрева. В особняке было холодно.. Но наша догадка потеряла силу, когда мы заметили, что девочка не просыпается... и не растёт.

-«Нечто»- Лисс не опускала взгляда. Она продолжала смотреть на вернувшийся потолок, а внутри зрела наигранная усмешка.

— И Вы даже не подумали рассказать мне? — измученно спросил мистер Поттер, — Целых девятнадцать лет? Что Вы думали я сделаю? А?...

-«Да, это было бы правильно»-

— ...Убил бы?!

Минерва вздрогнула, — Нет, я никогда так не думала, Гарри!

— Но что-то же Вас останавливало! — он встал со стула, — Вы хоть понимаете, что было бы если...

Он запнулся, и Лисс обратила на это внимание. Опустив взгляд на него, Лисс встретилась с его взглядом.

-«И что это значит?»-

А мистер Поттер уже смотрел в сторону.

— А ты почему так спокоен, Даниэль?!

Лисс обернулась.

-«Профессор Венс?»-

Это первый раз, когда профессор находится у них дома. По крайне мере Лисс никогда не видела его у них. И вот, картина обретает новые краски. Лисс поняла каким образом она оказалась дома. Оставалось узнать, что предшествовало этому.

— Ну, конечно! И вот причина, по которой ты в Хогвартсе!

— Я думаю, Лисс следует отдохнуть, — ответил профессор не меняя своей позы — прислоняясь к стене.

— Нет! Я хочу знать, что я такое! И что он со мной сделал. — Лисс вжалась в спинку дивана, на зная, как ещё продлить своё пребывание здесь. Она никогда ещё не влезала во взрослые разговоры. Но, как правило, их разговоры никогда её не касались. Сейчас же всё было иначе. Тема напрямую была о ней, и если кто-то наиболее заинтересован в прояснении всей картины — так это она.

— Милая, не надо так. — Минерва протянула руки к Лисс. Волей-неволей та вспомнила, протянутые к кроватке руки. Тётушка заключила её в объятия, робкие и уже не греющие, — Гарри, ты же понимаешь, что будет, если это станет общеизвестно?

Мистер Поттер молчал, отвернувшись к стене. Но молчание продлилось не долго.

— Вы совершили огромную ошибку, не рассказав об этом мне, — затем он повернулся, и Лисс увидела другого Гарри Поттера. В нём что-то изменилось. Она видела не звезду, не кумира. Перед ней стоял обычный волшебник, не знающий, что делать дальше. Столкнувшийся с неизвестным, странным и пугающим. Лисс видела в его взгляде то самое слово, впечатавшееся в сознание. Нечто.

Может, это в Лисс что-то изменилось? Прояснилось сознание? Возможно. Она сама стала считать себя неведомым существом, к которому брезгливо относятся всю её жизнь. И она поняла это только сейчас.

Стыдно быть такой наивной.

А что же Гарри Поттер? Образ, который мы придумываем у себя в голове, часто трещит по швам тогда, когда узнаёшь человека. И способов разрушить фантазию не счесть. В одном случае ты долго и кропотливо идёшь к этому, общаясь с человеком. В другом — оказываешься всего в одной необычной ситуации. И всё. Нет уже фантазии. Реальность оказывается куда безумнее, и никакая фантазия ей в подмётки не годится.

Зазвенел телефон. Самый обычный звонок, ни капли не экстравагантный. Звук шёл точно от мистера Поттера, но он не привлекал внимания хозяина больше, чем ситуация в гостиной.

— Мы могли за эти девятнадцать лет много чего придумать. Существует множество способов спрятать волшебника, вы же знаете? — он достал мобильник из кармана и бросил на него быстрый взгляд, — И что теперь? Откуда мы теперь можем знать, что здесь никто не замешан?

-«Здесь»- Лисс усмехнулась.

— Я разберусь. — спокойно сказал профессор Венс.

-«Такой спокойный»- подумала Лисс, но сумев посмотреть на него, поняла, что лучше забрать свои мысли обратно в небытие, туда, где они рождаются. Таким Лисс ещё не видела профессора. Чёрные глаза-омуты сверлили ковёр на полу гостиной, а руки, словно обороняясь, он держал скрещенными на груди. Дополнением служили вертикально выставленные большие пальцы рук. Он явно продумывал, что делать с Лисс дальше.

-«Ему стыдно?»- Разве взрослые умеют стыдиться? Сколько открытий за один вечер.

— Разберешься? — телефон мистера Поттера, наконец, сдался, а хозяин, видимо только этого и ждал. Гарри Поттер провёл несколько раз по телефону пальцем, не теряя своей мысли, — Ну, да. Как же иначе.

— Гарри... Прости меня. — содрогнувшись Минерва крепче прижала Лисс к себе, и та потеряла возможность наблюдать за мистером Гарри Поттером и профессором ЗОТи, — ...И спасибо...

— Мне нужно всё обдумать. А сейчас, извините, мне пора. — и Лисс поняла, что он ушёл. Нет, не через дверь. Совершенно иначе. Возможно, так же, как на Хэллоуин, почти бесшумно, скоро, исказившись в пространстве.

Лисс не сопротивлялась. Ей было безразлично в объятиях она сейчас или нет. Тело всё ещё не отошло, и Лисс казалось, уже никогда не вернётся привычная лёгкость. От этой тяжести она никуда не денется. Может она и сможет снова нормально дышать, без чувства натяжения каждой мышцы на спине, сможет нормально ходить, не опираясь на стены, нормально держать стакан в руке, не боясь выронить из-за дрожи, но тяжесть в голове не пропадёт.

— Мне тоже надо возвращаться. — почти сразу сказал профессор Венс, — Думаю, Лисс должна побыть дома.

— Да. — согласилась Минерва.

— Я скажу, что девочка заболела. Все знают, дома выздоравливать легче.

— Да, пусть все так думают.

— Профессор, — боясь не успеть, прервала она их, — Как я оказалась дома?

Объятия ослабли. У Лисс появилась возможность повернуться и увидеть собирающегося уходить профессора, род деятельности которого ещё только утром привлекал больше прочих предметов в Хогвартсе. Если бы кто спросил её сейчас: "Лисс, какой твой любимый школьный предмет?", она бы ничего не ответила. Ей стало безразлично. Её не волновало, вернётся она в Хогвартс или нет. Её не волновали грядущие экзамены. Хогвартс остался где-то позади, будто в другой жизни, где не было проблем, не было слез тёти, не было его.

Единственная мысль, которая требовала к себе внимания : «Что будет с Кайлом и Джессикой?». То, что не давало голодной пустоте поглотить Лисс без остатка.

Если сейчас и стоит за что-то бороться, так точно за них. Пусть лучше Лисс никогда не вернётся в подземелья, пусть никогда больше не увидит учебные комнаты, но будет знать, что они учатся. Ведь не они начали то, о чём сейчас жалеют. И жалеют ли?

Профессор Венс посмотрел на Минерву, находящуюся сейчас позади Лисс, как будто спросил у неё разрешение, и всё-таки ответил, — У тебя хорошие друзья. Выздоравливай!

— Не отчисляйте их. Во всём виновата только я. Не они нашли книгу с зельем в библиотеке...— говорила она ему в спину, пока профессор не обернулся, подняв руку, останавливая её.

— Никто не собирается их отчислять. Но и знать они ничего не должны. Ничего, кроме того, что уже знают. — и кивнув тёте, он пропал из виду.

После звука захлопнувшейся двери оставшиеся дома молчали. Лисс не знала, что ей следует сказать. Следует ли? Лучше постараться встать, дойти до лестницы и подняться в свою комнату. Но что ей там делать? От мысли, что она может прилечь, прикрыть глаза и уснуть, её бросило в холод. Нет. Она больше не уснёт.

-«Как теперь быть?»-

— Мелисса?

Слабый голос позади. Легкое прикосновение к её плечу.

Как давно её не было дома. Как давно она не слышала родного, самого дорогого голоса.

Но почему всё настолько чужое?

— Он назвал меня Дельфи. — с этими словами Лисс медленно повернулась к тёте, — Ты же не знала?

Лисс казалось, что Минерва боится её. Неуверенное движение рук, мечущиеся между тем, чтобы обнять Лисс, и тем, чтобы не прикасаться, не исправляли вида.

— Неужели он говорил с тобой? — но не получив ответа, она призналась, — Я видела твоё имя на одеяльце... Но до сегодняшнего дня хотела верить, что твой отец другой волшебник.

— Кто?

— Его имя Родольфус. Он муж той волшебницы, в чьей семье было принято давать астрономические имена.

— Беллатрисы. — Лисс опустошенно кивнула и откинулась на спинку дивана, не желая больше двигаться, — Дочь убийц...

— Милая, не важно кто эти волшебники. — тётушка взяла её ладони, — Они лишь история, прошлое. Ты же совсем другая! Ты не они!

— Ты не понимаешь. Он всегда был со мной. У меня в голове. Он показывал такие вещи, какие ты представить себе не можешь.

Минерва точно не была готова это услышать. Она выдержала паузу, а потом явно не веря в то, что говорит, произнесла, — Больше не будет.

— Ты не можешь мне обещать. Если бы я только знала, что всё так получится... я бы и близко не подошла к этой книге. Я всего-то хотела помочь Кайлу...

-«Интересно, у него результат лучше?»- Хотелось верить, что хотя бы он рад. Рад узнать, кто его настоящие родители.

— Но как мне может быть одиннадцать?— не давал покоя вопрос.

— Поверь, порой мне кажется, что общаюсь с вполне взрослым человеком. — призналась Минерва, удивив Лисс, — Может, твоё тело и замерло на восемь лет, а сознание всё же наверстало упущенное? Я не знаю такой магии. Но... — она крепче сжала руки Лисс, — уже не боюсь. Это нормальное явление, хоть оно и кажется безумным. Так и эволюционирует волшебство. От способностей одного сильного волшебника. Не все способны придумывать заклинания.

Лисс слушала, и с каждым словом Минервы к горлу продвигался комок. Слово тёти всегда значило для неё очень многое.

-«Она уверена в том, что говорит»- Без сомнения так.

— Зачем? — от ужаса у девочки совался голос.

-«Зачем нужно было использовать его на мне?!»-

— Я не знаю, милая. — Минерва придвинулась, и утешающе обняла её, — Не знаю.

Ответ возник сам.

— Он говорил про... пророчество...

* * *

— Профессор! Профессор, подождите!

Обернувшись на просьбы остановиться, Даниэль Венс терпимо выдохнул, — Бобби? Тебе не пора собирать вещи на поезд?

— Я ещё вчера всё собрала,профессор, и поезд ещё не скоро. — догнала она его, — Я хотела спросить вас про Лисс...

— Бобби... — взмолился профессор.

— Но уже экзамены прошли и... и сегодня скажут результаты, а её нет!

— Ты писала ей?

— Да! Но она не пишет в ответ...

— Значит на то есть причина. Вспомни, когда ты лежишь с температурой, тебе есть до кого-то дело?

— У меня никогда не было температуры.

— Но ты же поняла о чём я? Если это всё, о чём ты хотела меня спросить, я пойду. У меня много дел. Хороших каникул! Увидимся в сентябре!

И оставив её позади он продолжил путь в свой кабинет. Он правда торопился. Минерва связалась с ним вчера, когда он закончил заполнять итоги студентов. Очень вовремя. Серьёзно, принять экзамен у последнего студента — самое простое, что могло остаться.

— До свидания! — попрощалась с ним Бобби.

С событий той субботы прошло чуть больше двух недель. С той самой субботы он не видел Лисс, и не мог точно ответить на вопрос Бобби. Он понятия не имел, пришла она в себя после. Но будь так, она бы ответила подруге в письме? Верно? Значит, удар был слишком сильный.

— Даниэль! — сразу услышал он, открыв дверь в свой кабинет.

— Профессор МакГонагалл?

Она с улыбкой обняла его и как обычно попросила смилостивиться над ней, не называя её профессором.

— Как Вы добрались?

— Хорошо. На улице хорошая погода, преград никаких не было. И нас здесь никто не видел.

— Вас? — спросил он, прежде чем увидел знакомый силуэт за партой. Даже со спины понятно, что она опять читает, как читает перед каждым занятием. Готовится.

— Ладно, не буду вам мешать. — заметила Минерва, и посмотрев сначала в сторону Лисс, а затем на Даниэля, плавно закрыла за собой дверь.

— Доброе утро, Лисс.

-«И вот она, неловкость»- оценила про себя Лисс.

Как она и думала.

За все те дни вне Хогвартса Лисс получила немало писем. От Кайла. От Джессики. И если им она ответила, прося не волноваться, то отдать письмо для Бобби сове, не поднималась рука. Да, она написала ей письмо. Как обещала себе. В нём она написала всё, что не могла рассказать, все секреты, которые накопились. А их накопилось аж на четыре листа, вырванных из тетради. Но разве можно отправить письмо, в котором она признаётся в своей родословной?

Страшно? Не то слово.

Тем более, что она опять-таки не единственная хранитель тайны.

Первую ночь она не спала. Они с Минервой пролежали на кровати. Поначалу они говорили только о пророчестве, о том, что Лисс довелось услышать, что она не успела ещё забыть. Пустота потихоньку отступала. На её место возвращалась горечь и скользкое чувство.

После того, как они разобрали последствие зелья, пришла пора признаться в том, что она пережила за год. Тогда то её и накрыл гнев.

Прежде всего гнев по отношению к себе. Она винила себя в том, чего добилась. Она думала, что ложь — это временная прерогатива. А что оказалось? Теперь правда для неё под запретом. И кто она после этого? Точно не друг.

-«Никаких друзей»- решила она, -«Не буду больше никому врать»-

Допустив лишь на секунду, что Бобби выслушает и поймёт, Лисс представляла жалостливое выражение. Как, если не испытывая неловкость, та будет общаться с Лисс. Другого исхода ей не представлялось.

— Я пропустила экзамен... — постаралась она увести тему к более насущному. Она чувствовала, что после приветствия её настигнет другой вопрос. Тот самый, на который она устала отвечать.

— Да, ничего страшного. — профессор подошёл к своему столу, нашёл там приготовленный пергамент с заданиями и положил его перед Лисс вместе с пером, — Время пошло.

Одной бессонной ночи Лисс хватило, чтобы остальные проводить в объятиях Морфея. Страх пропал, когда не заметив, как она уснула, она не увидела мужчину в балахоне. Она явно что-то видела во сне, но по старой привычке забывала, открывая глаза.

Если бы ещё забыть комнату со стенами из белого камня.

-«Размечталась»- усмехалась скользкая субстанция внутри, не дававшая забыть ни одной секунды.

Змеиный голос. Детский крик. Сумасшедший смех.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил профессор Венс не отрываясь от её сданной работы.

-«Так же, как и тогда, когда очнулась»-

— Лучше. — соврала она.

— Правда? — спросил он, взглянув на Лисс поверх пергамента, который держал на весу.

— А как вы думаете может чувствовать себя человек, узнавший, что его родители ужаснейшие убийцы всех времён? — монотонно спросила Лисс, не отрываясь от рассматривания парты.

— Лисс. — он опустил пергамент и теперь не скрывая этого, смотрел на неё, — Не стоит себя винить в том, чего ты не делала...

— Я и не виню. Я виновата в том, что я сделала, профессор. — остановила она его, — Мне можно идти?

— Я отведу тебя к профессору Ростану, но сперва выслушай, пожалуйста. Жизнь — странная штука, порой её сложно понять. Я тебе это говорю, как повидавший всякое. Минерва бы тебе никогда не открыла этой злой правды. Ещё год-два, три — максимум, и ты не в силах была бы жить в неведении. Поэтому получилось так, как получилось. Я не мастак давать советы. Но если ты захочешь поговорить, я всегда к твоим услугам.

* * *

Лисс сдала все экзамены в срочном режиме. Последним стало Зельеварение. Когда профессор Венс сопроводил её к профессору Слизнорту, экзамен закончился не начавшись. Гораций Слизнорт перенёс оценку Лисс в её бегунок, и ещё долго не отпускал, интересуясь здоровьем. А между тем Лисс заметила отсутствие больших коробок. Видимо тот уже собрался на поезд.

— Лисс, — она, как чувствовала, что так будет, вышла из кабинета Слизнорта, оставив для него профессора Венса, и встретила спешащую к ней тётушку, — У меня появилось срочное дело, но как я и обещала мы отправимся к дяде Малькольму. Я поставила его уже в известность. Он заберёт тебя с платформы.

— Хорошо. — без лишних эмоций согласилась Лисс, хотя её не привлекало оказаться в ближайшее время в поезде, где полно знакомых лиц.

— До вечера. — и она торопливо завернула за угол, не забыв по-матерински поцеловать Лисс в лоб.

Вещи Лисс погрузили бы в поезд, даже если бы она не была вынуждена посетить Хогвартс. И поэтому после того как у Лисс изменились планы, она воздержалась от посещения гостиной.

Всё время до поезда черноволосая одиноко провела в астрономической башне. Никому не было дела до неё в эти наполненные волнением часы. Конечно, интереснее обсуждать итоги экзаменов, предупреждения о запрете использования магии на каникулах, пиршество в Большом Зале, и ещё множество школьной чуши вроде той, какой факультет набрал большее количество баллов. А вид из астрономической башни для них — скука смертная.

До поезда Лисс довёл профессор Венс отдельно ото всех и немного раньше. Она так попросила, а он не смог отказать после своей внушающей доверие речи. Попрощавшись с профессором, она с приятным трепетом прошлась по пустому вагону и выбрала себе купе. Хотела попасть именно в то, в котором держала путь в Хогвартс. Так и получилось: тот же вагон, то же купе. И другая она.

Когда к вагону приблизилась толпа студентов разных возрастов, возглавляемых старостами и Хагридом, Лисс закрыла дверь купе на щеколду. На этот раз она не хотела гостей.

Дверь энергично дёргали пока поезд не тронулся с места. И когда Лисс уже перестала обращать на неё внимание, а переключилась на вид из окна, в дверь постучали.

— Да?

— Мелисса, душечка, открой. — говорил женский голос за дверью. Лисс узнала его. И когда открыла дверь убедилась, что это продавщица сладостей.

— Здравствуйте. — выдохнула Лисс, натянуто улыбнувшись.

— Профессор Венс сообщил мне, что ты ничего не ела...

— Я не хочу...

— Ничего не хочу знать! Возьми! — перебила женщина её в ответ и положила пакетик на столик, — Если не сейчас, то позже съешь. Давай.

— Спасибо. — сказала она ей вслед и уже собиралась закрываться, как:

— Какие люди! — не то обрадовался, не то удивился Ходж.

— Лисс?- будто проверив, помнит ли ещё её имя, произнёс Нейтан.

— Ага. — снова попытка закрыться, но Роберт заглянул в купе.

— Ты одна? Не против если мы..

— Разумеется, нет. — сдалась Лисс, открыв дверь и сев обратно на своё место у окна.

В каком-то смысле она была довольна. Это не Бобби, хоть в этом ей улыбнулась удача. Это всего лишь та самая обычная на первый взгляд из обычных её однокурсников никогда не ссорящаяся троица. Они почти всегда вместе.

— Почему ты здесь? Ты же вроде как заболела? И почему без Бобби и... — Лисс ждала массу вопросов в том случае, если её увидят и абсолютно нормально готовить заранее ответы на некоторые из них.

— Мы поссорились. — и ответ подействовал. По меньшей мере, тот промежуток времени, пока ребята не уселись никто ничего не спрашивал. Лисс могла наблюдать кусочки Хогсмида, сливающиеся с позеленевшими лугами, и готовиться к новой обороне.

— Мм.. Это не правильно, знаешь? Друзья должны держаться друг друга. Вот мы, например, ссоримся, но находим способы мириться каждый раз.

— Это не удивительно, Нейтан. Детям Пожирателей смерти следует держаться вместе. — и закончив, она не удержалась и бросила на него взгляд.

Нейтан переглянулся с Робертом и Лисс с гордостью заметила, что произвела тот эффект, который хотела.

— Тоже прочитала ту книжку? — криво улыбнувшись, спросил Ходж.

— Остановилась как раз на том моменте, где звучат ваши фамилии.

— Ну, — протянул Ходж, — Мой отец никогда не служил Волан-де-Морту. А деда я никогда не видел, так что ко мне твои слова не относятся.

— Но тем не менее вы дружите. И знаете, что мне кажется странным? Почему на Скорпиуса в один момент ополчились чуть ли не все, а про вас вообще ничего не было слышно целый год, хотя книга вышла ещё до Рождества? Это несправедливо, не находите?

— А в чём мы виноваты? — не требуя ответа, спросил Роберт, — Родись ты в семье убийц, ты бы несла за них ответственность?

Лисс могла только признать ту точность, которую подметил Роберт, а он продолжил.

— Мы же не выбирали, в какой семье родиться! Кому-то везёт стать сыном любимого всеми мага, и ему остаётся только брать всё, что ему на блюдечке приносят, а кто-то вообще рождается в семье маглов и не знает про магию. И что теперь?..

Он говорил спокойно, уверенно, будто репетировал эту речь все свои одиннадцать лет. Но тот, кто захотел бы взглянуть в его карие глаза, увидел бы в них искры пламени, отражающих всю пылкость и в какой-то степени обиду Роберта.

— ..Нам остаётся лишь смириться.

-«И правда»-

На секунды в купе стало темно из-за возникшей из неоткуда стены, а затем снова четверых однокурсников озарил свет. Этих секунд хватило, чтобы Лисс иначе посмотрела на ребят, к которым какие-то две недели могла испытывать жалость.

-«Жалкая здесь только я»-

— Да, ты прав. — будто клинком Лисс пронзила секундное молчание.

Подумать только, сколько утешительных слов её коснулось, а она прислушалась к словам Роберта — однокурсника, которого она совсем не знает. Но Лисс была бы слепой, если бы не видела своего поразительного сходства с ними. Как-никак, а они в том же положении, что и она, и они могли бы её понять. Уж Лисс-то точно их понимает, и даже готова признать, что нет ничего несправедливого в том, на кого ополчилась школа в этом году, а на кого нет.

Похоже, она может позволить себе общаться только с ними. Не важно, будут ли они знать секрет Лисс, важно, что она будет чувствовать себя в своей тарелке. Наравне. Не это ли важно? Найти равного себе. Никакого превосходства и приспособленчества.

Она так решила. И ни Нейтан, ни Роберт, ни тем более Ходж не смогут переубедить её, что дружба в привычном для всех смысле для неё теперь попала под вето. Всем, а по-большей части — Бобби, будет лучше без Лисс.

А ей — без них.

-«Лучший способ не лгать — не допустить лжи»-

Продолжение следует

---

-«»- Мысли героя