Кое-что общее (гет)

Она не могла уснуть.

Впрочем, конечно, не она одна — всю ночь ученики бродили туда-сюда по общей гостиной, то исчезая, то возвращаясь, и передавали друг другу бутылки с самым разным содержимым.

Никто не знал, что и думать. Радоваться ли им, что лорд Волан-де-Морт вернулся? А их родителям? Да и правда ли это вообще? Ученики то и дело открывали рот, собираясь сказать что-то, но никто не мог выдавить ни звука. После этого снова повисала некомфортная тишина. Какое-то время Джинни сидела под боком у Блейза, который обнимал ее за плечи. Панси и Дафна прижались друг к другу. Появился Тео — еще бледнее обычного и гораздо позже, чем его ждали.

— Полумна в порядке, — бросил он. Все кивнули, и Блейз передал ему бутылку огневиски, которую до этого прятал где-то у себя в спальне.

Когда Блейз ушел спать, Джинни придвинулась ближе к Драко. Они молча сидели на одном из изумрудно-зеленых кожаных диванов, которыми была уставлена гостиная, и в окно наблюдали за проплывающими в мутной озерной воде рыбами.

— Прикольная, — через какое-то время сказал Драко, указывая на серебристую рыбку — на нее упал лунный свет, и чешуя призывно блеснула.

— Ага, — согласилась Джинни.

Они снова замолчали. Наконец Драко пробормотал что-то не очень разборчивое, кажется, предлагая им обоим попробовать уснуть. Джинни кивнула и, вернувшись в спальню, уселась на кровать. Одна из ее соседок по комнате, видимо, подобрала с пола ее дневник — дневник Тома — и положила в изножье кровати.

«Нет, — подумала Джинни, разглядывая обложку. — Не Тома, а лорда Волан-де-Морта».

Ее затошнило.

Переодевшись в ночную рубашку, Джинни вышла в коридор, чтобы умыться. Каждый шаг давался с трудом, будто у нее отнимались ноги. Казалось, словно она проживала наяву свой самый страшный кошмар. Целых три года общаться с лордом Волан-де-Мортом. Делиться с ним самыми сокровенными переживаниями. О поцелуях с Блейзом. С Драко.

Пользоваться его советами.

А ведь он ей чуть-чуть нравился, пока она не узнала об Абраксасе.

Возможно, даже не «чуть-чуть». Она часами перерывала архивы в поисках его фотографий, пытаясь выяснить, что с ним стало. Она воображала себе, что этот умный красивый парень, у которого всегда был ответ на любой вопрос, — ее лучший друг, самый близкий человек… да мало ли что она там навоображала?

Она вернулась в спальню, спрятала зубную щетку, легла на кровать и уставилась в потолок. Темно-зеленый полог снова прятал ее от внешнего мира и создавал другой — мир фантазий и мечтаний. Раньше ей это нравилось — отгораживаться от девчонок, видевших в ней только беднячку из семьи предателей крови, непонятно как снискавшей популярность у старших мальчишек. В этом мире Джинни рада была поговорить с кем-то, кто понимал ее, кто тоже как-то раз, будучи бедным, попал в Слизерин. У них с этим умнейшим амбициозным парнем было очень много общего. Он тоже хотел добиться большего, изменить судьбу, которую уготовило ему его скромное детство…

А еще он был тираном, развязавшим войну.

Джинни прикрыла глаза. В своей голове она снова говорила с Томом. Кричала на него так, будто он был там и мог ее услышать. Спрашивала его раз за разом — как, зачем, почему. Ругалась, что Том раньше не сказал ей, кто он такой, что он такое. Ей очень хотелось, чтобы Реддл утешил ее, сказал, что все будет хорошо. Что возвращение этого монстра, чье имя даже боялись произносить вслух, не сулило смерть всем ее близким и разрушения миру, в котором она жила. Ей хотелось спросить его, что теперь делать.

И хуже всего было то, что ей все еще хотелось дружить с Томом.

Джинни перевернулась на бок и подложила руку под голову. Сон все не шел.

Она снова крутнулась на другую сторону и скрестила ноги. Одной из них она случайно задела дневник, все еще лежавший на кровати, и Джинни кинулась к нему, намереваясь разорвать его в клочья, но бумага не поддавалась.

Джинни засветила палочку и увидела, что на странице, которую она пыталась порвать, было ее имя. Десятки, сотни слов…

Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни. Джинни…

Она хотела было заорать, но вместо этого вдруг обнаружила в руке перо, которое она даже не призывала — магия сделала это за нее.

ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ

Одно и то же слово ложилось на бумагу снова и снова. Когда она остановилась, чтобы утереть слезы, все слова впитались в бумагу, и на их месте появилось одно-единственное предложение:

— Я не хотел умирать — никогда.

Джинни ошарашенно моргнула, уставившись на аккуратно написанные слова.

— Все очень просто, Джиневра. Ты убиваешь кого-нибудь, чтобы расщепить свою душу, а когда самое естество твоего существования рвется, ты помещаешь вторую его часть в какой-нибудь объект. Я — одна из частей его души, поэтому лорд Волан-де-Морт не может умереть.

Джинни с силой вдавила перо в бумагу.

— Ты монстр. Ты само зло.

— Нет никакого зла, сама знаешь. Мы уже говорили об этом. Есть только власть, и есть слабаки, которые не могут ею завладеть.

Тусклый свет, поглощенный темно-зеленым пологом, мигнул, и Джинни тряхнула головой.

— Зло существует, — написала она. — Лорд Волан-де-Морт — зло.

Она не смогла заставить себя написать «ты — зло».

— А ты разве не хотела бы жить вечно?

Все происходящее казалось нереальным. Слова его казались потусторонними, будто взялись из ниоткуда. Они навевали ужас. Она с силой вцепилась в перо, собираясь написать «нет — только не ценой убийства», но в последний момент передумала и написала то, что, по ее мнению, должно было прозвучать жестоко.

— Но ведь ты не живешь вечно, Том. Ты — нет. Ты всего лишь дневник. Когда я закрою его, тебя не будет. Ты станешь никем. Ничем. А бессмертным остается другая твоя часть. Ты лишь инструмент для чужого бессмертия. Ты никогда не сможешь править миром. Он — возможно, но ты — нет. Никогда. Не сможешь. Ни-ког-да.

Она остановилась, почти задыхаясь от ярости, и принялась ждать ответа. Дневник будто замер. На страницах не появлялось ни строчки. Наконец она не выдержала и коснулась было пером бумаги, и тут из недр дневника снова полилось ее имя. Сотни «Джинни» проступали на бумаге, будто Том сошел с ума. Вокруг каждого слова виднелись брызги чернил. «Джинни. Джинни. Джинни…»

В конце концов последнее «Джинни» исчезло, и на бумаге, словно нехотя, стали проявляться слова:

— Ты права.

Джинни резко выдохнула.

— Если только ты не поможешь мне.