Гнев Шпиля (гет)

Сид схватил Фрица за ворот всё норовящей порваться рубахи и потянул вверх, попутно придушив его, пока волок на ноги.

— Чему ты лыбишься, балда! Вставай, нам нужно выбираться отсюда, — прорычал Сид.

Фрица неустойчиво подняли на ноги. Ему стало неловко, почти стыдно от того, что он подозревал, будто Сид нападёт на него.

«Наверное, не все такие, как Тоби и Джейн.»

Фриц отряхнулся, скрывая удивлённое выражение лица тем, что отвернулся и стал искать рыбий меч. Он не хотел, чтобы Сид понял по нему, какие подозрения терзали его, — всю эту мысль «Сид, возможно, меня убьёт».

Заметив драгоценное оружие, он осторожно подошёл к месту, где оно лежало, и нежно подхватил его; меч тихо звякнул, скользнув по камню.

— Внемлите! Несокрушимая Ртуть с радостью возвращается к своему доблестному хозяину! — воскликнул Фриц так, будто играл на сцене, и вскинул меч в преувеличенной победной позе, изо всех сил подражая статуе Фар'Заэль Справедливого.

Очередной вздох Сида вернул Фрица к реальности и к двум трупам у его ног, где обоих он убил сам. Тяжесть осознания пригрозила поставить Фрица на колени, но он отмахнулся от неё. Потом, сказал он себе. Внезапно вспомнив, ради чего вообще сражался со Стивом, он исступлённо поискал проклятый костяной кинжал и нашёл его лежащим сбоку от безжизненного трупа Стива, прямо возле вдавленного лица. Желудок Фрица скрутило, а потом он лишился последней еды, выблевав её в крайне удобную трещину.

«Это сделал я? Голыми руками?». Он содрогнулся от ужаса, внезапно испугавшись собственной злости. «Я сделал то, что должен был. Он бы пошёл за моими братом и сестрой.» Это была ложь, и теперь он это понимал: Стив сказал «братьями и сёстрами». Во множественном числе. Значит, на самом деле он понятия не имел, где находится его семья. «Но он мог узнать после выхода, рассудил Фриц, перекладывая вину.

Фриц собрал всё мужество и поднял кинжал с камня, стараясь не глядеть на остатки черепа Стива. С костяным кинжалом в руке он ощутил лёгкое покалывание чего-то. «Магия?»

Он держал кинжал на ладони, а затем краем глаза заметил чёрный шлем Грега, который был брошен в кратере. При виде его скорбь болезненно отозвалось в нём Фриц забрал сумку Стива и положил шлем внутрь, чтобы не смотреть на него.

«Может, снаружи его можно продать или ещё что-нибудь.»

— Ты там закончил? Что будем делать, Фриц? — окликнул Сид. Он закончил собирать с тел всё полезное и стоял в нагруднике Стива — ну, теперь уже Сида, — сверкающем серебром.

— И почему именно тебе достался нагрудник? — пожаловался Фриц, безопасно убирая кинжал за пояс.

— Древнейший закон, — серьёзно произнёс Сид, а потом ярко улыбнулся. — Кто нашёл, того и тапки.

Затем Сид по-детски показал ему язык.

Фриц не удержался и рассмеялся. За последние пару дней Сид и правда начал ему нравиться всё больше. Может, дело было во всех сражениях, через которые они прошли вместе, но Фриц чувствовал близость к Сиду, чем когда-либо.

«Такими темпами мы ещё и друзьями станем.»

— Ну и ладно. Наверное, для меня он всё равно слишком кричащий, — подколол Фриц в ответ и так же по-детски показал язык.

— Слишком кричащий для Фрица? Нашего Фрица? Не верю, что такое вообще возможно, — ответил Сид с тихим фырканьем.

— Как бы то ни было, мне нужно вернуться к Берту, — объяснил Фриц, готовясь к дороге и проверяя перевязанную руку. — Кстати, спасибо за уход. Ты правда меня спас.

— Ну, ты помог спасти девушек. Я и тебе был должен. Пойдём посмотрим, как там Берт, — Сид жестом предложил Фрицу вести, и тот решил, что так и надо, раз его Способности так сильно помогают двигаться по неровной земле.

— Я же дал обещание, угу, я бы помог. Они вообще здесь только из-за меня. Как я мог пойти против своего слова? — сказал Фриц фальшиво бодро, будто это не было отчаянным решением, принятым в самодовольной ярости. Он чуть побежал туда, где, как ему казалось, лежал Берт, выглядывая колонны, которые запомнил.

— Легко, — мрачно ответил Сид.

Они бежали в тишине, если не считать рваного дыхания. Они устали, но конец, казалось, был уже близко, так что они поднажали.

«Осталось только решить, кто останется и умрёт», размышлял Фриц, пока ужас всё сильнее наполнял его тело с каждым шагом к Берту.

Естественно, первым они наткнулись не на Берта. Наоми радостно вскрикнула, заметив Фрица и Сида, бегущих к ним по неровному камню. Вероника и Линн повернулись туда, куда указывала девушка, а затем Наоми возбуждённо помахала им. Фрица задело, что возвращение к Берту задержится, но он улыбнулся и стерпел. Пара благодарностей от прекрасных дев не слишком его замедлит. Это был маленький крюк, но Фриц направился к ним.

— Вы их догнали? — выпалила Наоми, убирая с лица зелёную прядь волос и широко улыбаясь Фрицу и Сиду.

— Да, и кинжал тоже достали, — ответил Фриц, когда женщины собрались вокруг них.

— Кинжал? Какой кинжал? — озадаченно спросила Вероника.

— Проклятый. Тот, которым Стив ударил Берта. Он мешал его исцелению, — объяснил Фриц, удивившись, что они не знали.

— О! Правда? Я думала, ты пошёл за Стивом отомстить. Когда я увидела тебя одного, то решила... Я подумала, что Берт... ну, понимаешь... — Вероника смущённо осеклась, теребя короткую тунику.

— Умер? Нет, он вон там, — Фриц указал в сторону, где, по его лучшей оценке, лежал Берт. — Лучше я посмотрю, можно ли отключить кинжал или ещё что, потом поставлю его на ноги, и встретимся у Дверей.

Фриц сказал это без особой надежды, что они правда останутся, не то чтобы он их винил, конечно.

«Ну, может, чуть-чуть.»

Он увидел их натянутые улыбки и украдкой брошенные взгляды. Ну, кроме Линн. Та смотрела прямо на него и кивнула, а в её бордовых глазах был понимающий взгляд. По одной только их реакции Фриц понял, что они планируют уйти, как только смогут.

Фриц внутренне вздохнул. Он знал, что на их месте сам бы обеспечил себе путь наружу и воспользовался им; выбирать тут не приходилось. Ни к чему было злиться на них из-за желания жить. Они оказались здесь, потому что он попросил их продолжать восхождение. Да, по просьбе Сида, но выбор всё равно сделал он. И если в Шпилях ты чему-то учишься, так это последствиям выбора.

На этот раз Фриц вздохнул вслух.

— Тогда будем честны. Дамы, берите Двери, если они открыты. Нет смысла ждать меня и Берта.

Наоми поморщилась, Вероника отвела взгляд, пряча слёзы, а Линн кивнула и дружески хлопнула Фрица по плечу.

— Чертовски благородно, Фриц. Знаешь, что бы люди о тебе ни говорили, по мне ты нормальный, — сказала Линн глубоким тоном, почти тёплым.

Фриц нахмурился от комплимента, гадая, что именно люди о нём говорят, но промолчал, и это заставило Линн загоготать. Он повернулся к Сиду, который неловко переводил взгляд с дам на Фрица, словно решая что-то.

— Фриц, я знаю, это нечестно, но всё вот так. Я иду с ними. Я... я не могу рисковать, Фриц. Не после того, как мы так далеко зашли, — хрипло объяснил Сид, будто сдерживая слёзы.

Фриц чувствовал, что всё так и будет, но всё равно это показалось ему предательством. Таким же отвратительным, как с Тоби и Джейн? Не совсем, ведь он не так давно и вообще не знал Сида. И всё же они вроде бы сблизились. По крайней мере, он на это надеялся.

— Я понимаю, — уныло сказал Фриц. Пытаясь вложить в голос немного надежды, он спросил: — Если я не выберусь... Там, снаружи у меня есть брат и сестра. Можете присмотреть за ними?

Наоми расплакалась, дружеская улыбка Линн исчезла. Сид и Вероника выглядели поражёнными, но решительными; кулаки у них были сжаты, выражения лиц — ещё крепче удержаны под контролем.

— Где нам их найти? Как их зовут? — спросил Сид, глядя на Фрица так, словно собирался вырезать их имена в памяти.

— Они будут в приюте под покровительством Гильдии Проводников, «Гильдейском доме для Птенцов Павших». Их зовут Аматиа и Эллиот Хайтайд, — сказал Фриц, раскрывая одну из своих тайн, одну из его уязвимостей. Ему это не нравилось, но, кроме Берта, эти люди были единственными, кому он доверял в этом мире, и, может, только может, они смогут помочь его семье вместо него. Это меньшее, что он мог для них сделать, утешал он себя.

— Подожди, так ты реально дворянин?! — со ртом нараспашку воскликнул Сид. — Хайтайд, серьёзно?

— Был им. И это был малый дом, теперь исчезнувший. Он умер вместе с моей матерью, — неловко объяснил Фриц, переминаясь на месте, пока они смотрели на него с потрясением.

Он надеялся, что правда, пролитая на его прошлое, не изменит их взгляды на него.

— Сейчас это уже неважно. Я просто хочу, чтобы кто-то приглядывал за ними, вдруг они попадут в беду и окажутся на улицах, как я, — продолжил Фриц, пытаясь держаться темы. — Наверное, этого не случится, они хорошие дети, но кто ж знает.

— И почему же ты прозябал в канавах, а не спокойно жил в приюте Верхнего Кольца? — озадаченно потребовал Сид.

— Я, э-э... опять же, это неважно. Но я, ну, кое-кого ранил. Сильно ранил, — заявление Фрица встретили поднятыми бровями. — В общем, там жестоко обращались с моим братом, сестрой да и другими сиротами, и, э-э, короче, да, одно повлекло другое...

Фриц сбивчиво выговорил это, толком не продумывая и не приукрашивая историю, потому что эта часть прошлого была тем, о чём он рассказывал только Берту и не ожидал рассказать кому-либо ещё.

Вероника подняла руку, обрывая его.

— Можешь не продолжать. Мы поняли.

Сид вздохнул и покачал головой:

— Я сделаю что смогу, Фриц.

— Я тоже, — прохрипела Наоми сквозь всхлипы и удивила Фрица крепкими объятиями.

Он давно не испытывал ничего подобного. Это немного согрело его тяжесть с унынием и укрепило его решение остаться. Не то чтобы он вообще мог бросить Берта. Вероника кивнула, как и Линн, которая смотрела на него с какой-то странной смесью уважения и жалости.

— Если на этом всё, мне лучше поспешить к Берту, — неловко сказал Фриц, снова переминаясь, чувствуя необходимость уйти от них.

Наоми выпустила его из объятий, и он помахал им на прощание, отворачиваясь:

— Спасибо. И, э-э... ещё увидимся, дамы.

Он подарил им свою самую кислую улыбку. Он знал, что больше никогда их не увидит. Знал, что, скорее всего, умрёт здесь вместе с Бертом. Но если так и должно быть, то он встретит Берта с улыбкой.

Он побежал по каменистой земле, мимо колонн, перепрыгивая трещины и ища место, где они оставили Берта. Сколько прошло времени? Казалось, час — от одной драки к другой, но на самом деле, наверное, лишь половина этого.

«С Бертом всё хорошо? Или я приду и найду труп? Есть ли вообще смысл? Дверей всё равно не останется. Почему я остался? Надо было уйти, сбежать, надо было бросить всех и восходить одному.»

Мысли мчались, обвиняя его самого, Шпиль и всех вокруг заодно, но было уже слишком поздно. Он сделал выбор, и слезами горю не поможешь. Он проклинал несправедливость, Шпиль, Богов и Гильдии. Он бежал, пока не вернулся к Берту. Тот лежал там же, где он его оставил. Лёгкий ветерок принёс запах свежей крови, и его медный привкус едва снова не вывернуло Фрица.

«Берт ещё дышит?»

Фриц склонился над неподвижной фигурой Берта, глядя на слишком бледную кожу, а потом услышал свист дыхания — слабый, но ровный. Он облегчённо вздохнул. Значит, не мёртв. Просто отдыхает.

Фриц не был врачевателем, поэтому оставил повязки как есть, решив, что только навредит, если потревожит уродливые колотые раны. Он нащупал кинжал, взял его в руку и крепко сжал рукоять. Он чувствовал его магию, так что попытался Активировать его, пожелать, приказать каждой частицей себя, чтобы он освободил раны Берта от жестокой силы.

Фриц ощутил лёгкое покалывание, перешедшее в острый укол в мышцах ладони. Потом ничего. Ему не нужно было проверять Берта, чтобы понять: провал.

«Тогда надо уничтожить его.»

Он решил мгновенно и стал искать что-нибудь, чем можно сломать изогнутый костяной кинжал. Заметив щит, он начал искать место, куда положить кинжал, чтобы тот не отскочил при ударе. И хлопнул себя по лбу, когда мутно вспомнил о Способности Каменная яма.

Он применил заклинание; камень перед ним сдвинулся, и Фриц почувствовал, как выносливость утекает из его тела.

«Скоро придётся отдохнуть, а то так и рухну», пожаловался ему усталый разум. Он уже собирался аккуратно положить кинжал в яму, когда напомнил себе, что его вообще-то нужно уничтожить, и просто небрежно бросил внутрь. Фриц схватил щит, сел перед кинжалом в отверстии и ударил по нему ребром щита. Кинжал не сломался. Более того, насколько он видел, тот вообще не пострадал.

Фриц снова и снова обрушивал щит вниз, изо всех сил опуская окованное железом дерево на проклятый клинок, будто пользовался каким-то изощрённым пестиком и ступкой. Несколько минут он кряхтел, бил и осыпал ужасный предмет ударами, пока не откинулся назад, хватая ртом воздух. Клинок оставался нетронутым; на бледной костяной поверхности не было видно ни царапины, ни зарубки.

Слёзы досады потекли по его лицу. Он зарыдал от собственного бессилия навредить проклятому кинжалу. Уже не в силах сдерживаться, он закричал от ярости и отшвырнул щит в сторону, где тот бесполезно загрохотал по камню. Железный край был помят а, дерево щита было изувечено безрассудными ударами Фрица.

— Да чё ты орёшь?! — воскликнул Берт, с кряхтением переворачиваясь на бок. — Мне снился наичудеснейший сон, а ты его испоганил.

Фриц отвёл взгляд от Берта, а янтарные глаза мужчины сменили злость на тревогу.

— Что не так, Фриц? — спросил он.

— Кинжал. Его проклятие. Оно не уходит, не отключается, — признался Фриц, глядя на клинок с ненавистью.

— Ну, это ещё не конец этажа, может быть... — начал Берт, когда снова ударил гром.

Берт закрыл уши, а Фриц считал подавляющие глухие удары захлопывающихся Дверей. Он посмотрел на равнину и увидел, как каждый из зелёно-синих огоньков, похожих на мерцающие звёзды, гаснет, когда Двери захлопываются. Один, два, три, четыре. Звуки эхом прокатились между колоннами и по стенам, пока внезапно не наступила тишина.

«Вот и всё. Выхода больше нет.»

Фриц почувствовал, как отчаяние захлестнуло его, потянуло его вниз, заставляя казаться, будто он не может пошевелиться на полу. Даже свет, казалось, исчезал из его зрения, когда он крепко прижал колени к груди.

«Я умру здесь. Совсем один.»

— Фриц, ты в порядке? — прошептал голос Берта.

«Не один.»

— Нет. Двери закрылись, восхождение закончится здесь, и хуже всего... Берт, ты умираешь, — ответил Фриц, отчаянно желая, чтобы сказанное было неправдой, но его сердце было полно страшной убеждённости.

— Я ещё не помер, — возмущённо укорил Берт. — Значит, шесть Дверей. Знаешь, кто выбрался?

— Не то чтобы, — признался Фриц в колени; тьма ощущалась тяжелее, чем когда-либо. — Скорее всего, Тоби и Джейн. Потом, судя по тому, что остальные закрылись почти одновременно, должно быть, девчонки: Вероника, Наоми, Линн и, наверное, Сид.

— Ну, если мне не восходить дальше, наверное, именно их я бы выбрал вместо себя, — сказал Берт, кажется смирившись со своей судьбой. — А Грег?

Фриц застыл от вопроса, не зная, как ответить в этот момент. После некоторого молчания Берт, похоже, всё понял.

— Жаль, правда. С ним было не так-то просто сладить, но он был верным парей. И иногда с ним можно было классно посмеяться, — слабо произнёс Берт свою поминальную речь.

Фриц лишь пожал плечами, всё ещё сжавшись в комок. Он не мог заставить себя сказать что-нибудь о Греге, человеке, чьими последними словами для него были «свалил бы ты». Он уже никогда не сможет всё исправить. В конце концов Грег был прав насчёт него. Эгоист. Даже сейчас он тонул в жалости к себе, когда Берт нуждался в нём.

Внезапно он очень остро осознал, что его кожаный жилет пропитан кровью и изрезан в клочья. Он содрал его с отвращением и швырнул от себя так далеко, как смог.

— Плоховато я вижу, Фриц. У меня в глазах темнеет. Наверное, ты прав насчёт моей смерти, — устало продолжил Берт.

«Стоп, это не со мной только?», Фриц вскинул голову, посмотрел вверх и вокруг. Становилось темнее, и причина, похоже, была в том, что пирамида постепенно тускнела с тех пор, как Двери закрылись.

— Нет, не только ты, Берт, друг мой. Пирамида гаснет, — сообщил Фриц, пока свет пирамиды быстро угасал. — Ну зашибись. Умрём во тьме, — проворчал он.

— Зато не под дождём. Умрём сухими, а это уже что-то, — сказал Берт, решив не позволить даже смерти сломить его безумный оптимизм.

Фриц покачал головой, но всё равно улыбнулся.

— Ты прав. К тому же, похоже, нам оставили немного светящегося янтаря.

Он поднялся на ноги и подбежал к своей и Бертовой сумкам; мерцающее клубящееся сияние едва заметно просачивалось сквозь ткань.

Он открыл свою сумку, отодвинул вощёный пакет с глазами ртутной меч-рыбы и достал светящийся янтарь, а также немного оставшегося копчёного мяса монстра.

«Можно и поесть, от пайков всё равно уже толку нет.»

Вернувшись к Берту, он плюхнул камень ему на грудь, чтобы дать другу немного света, а затем сел рядом. Они смотрели, как тьма становится всё темнее; тишину нарушали только звуки того, как они жуют металлическую плоть ужасной рыбы.

В конце концов тьма стала абсолютной, и они оказались мерцающим оранжевым островком в пустоте, маленьким клочком чего-то в, казалось бы, бесконечном пространстве ничего.

— Знаешь, я думал, моя кончина будет более захватывающей, — почти весело признался Берт. — Скукота же.

Фриц не смог удержаться от смеха, но в душе был согласен. В этом сценарии было что-то не совсем правильное.

Он отвёл взгляд от заразительной ухмылки друга и посмотрел в черноту. И увидел что-то не чёрное: слабое лавандовое свечение, пойманное быстро привыкающими глазами. Фриц вскочил на ноги, заставив Берта вздрогнуть от внезапного движения.

— Я что-то вижу. Минутку, Берт, пойду разведаю. Оставайся на месте, ладно? — поспешно выпалил Фриц, ещё не смея надеяться.

Он едва дождался ответа, роясь в сумке Берта в поисках ещё одного янтарного камня, чтобы осветить себе дорогу. Он схватил камень, ощущая от него странное тепло.

— А куда я денусь-то. Смотри, не помри там, — проворчал Берт, с тревогой наблюдая, как Фриц уходит в темноту.