Черный чай с бергамотом (гет)

Королевская спальня была празднично убрана к первой брачной ночи. Вдоль стен стояли высокие золотые чаши с огнем, исполняющие роль светильников. В дальнем от постели краю комнаты, в специальной кадильнице курились легкие благовония. Окна были завешены плотными бордовыми шторами, а над самой кроватью красиво свисал красный полупрозрачный балдахин.

После всех свадебных церемоний этого долгого дня оказаться тут, в собственной спальне, на правах мужа и жены, было настоящим блаженством.

Молодой Хозяин Огня со вздохом облегчения стянул с плеч тяжёлую церемониальную мантию, расшитую золотом, и аккуратно опустил её на резной деревянный стул. В простом домашнем халате, чем-то напоминающем тонкое кимоно, он сразу перестал казаться монументальным Императором и снова стал просто её Зуко.

Парень повернулся к Кайли. Она стояла у зеркала, пытаясь тонкими пальцами на ощупь расплести сложную свадебную причёску.

— Позволь, я помогу, — тихо произнёс он, подступая со спины.

Его сильные ладони, привыкшие к рукоятям палашей, действовали бережно. Он аккуратно извлёк из её волос шёлковые ленты, а затем коснулся пальцами серебряной заколки — его подарка. Открепляя её, Зуко замер, любуясь тем, как густые чёрные волосы Кайли тяжёлой волной рассыпались по её плечам и белой шёлковой ткани ночной сорочки.

Кайли повернулась к нему, мягко улыбаясь, и потянулась к завязкам на его халате. Зуко послушно замер, но когда её ладонь уверенно скользнула чуть ниже, ближе к его поясу, он вдруг резко перехватил её запястье.

Кайли удивлённо подняла на него глаза. Зуко смотрел на неё как-то странно, и в полумраке спальни она отчётливо увидела то, от чего у неё сжалось сердце. Его здоровый правый золотой глаз округлился от какого-то глубокого, почти детского испуга, а левый, обожжённый, лишь беспомощно приоткрылся, подчёркивая его внезапную уязвимость. Его дыхание стало прерывистым.

— Я… Кайли, я боюсь, — едва слышно признался он, и его голос дрогнул. — Ты такая хрупкая. Ты часто плохо чувствуешь себя в последнее время. Ты хранишь в себе нашу общую искру. И сейчас я просто в ужасе, что могу случайно сделать тебе больно. Или не только тебе. Я не прощу себе, если моя несдержанность как-то вам навредит.

Кайли смотрела на своего грозного Хозяина Огня, который в одиночку противостоял многим сильным противникам, а сейчас робел перед ней, как мальчишка. В его глазах было столько любви и благоговения, что у неё перехватило дыхание.

Она мягко высвободила свою руку из его пальцев. Но вместо того, чтобы отстраниться, Кайли сделала шаг вплотную, сокращая расстояние между ними до пары миллиметров. Взяв мужа за руку, Хранительница Огня прижала его ладонь к своему еще абсолютно плоскому животу.

— Посмотри на меня, Искорка, — ласково, но твёрдо попросила она, заглядывая в его испуганные золотые глаза. — Твой огонь больше не тот, что был раньше. Драконы изменили его, помнишь? Твоё пламя — это жизнь. Оно греет, а не обжигает. Видишь? Ты не можешь нам навредить. Твое тепло — это то, что защищает его и меня. Ты — наш щит, Зуко. И сегодня ночью я хочу чувствовать твою любовь, а не твой страх.

Слова Кайли подействовали как самое сильное успокоительное. Напряжение, сковывавшее его плечи целый месяц, окончательно спало. Зуко смотрел на неё с такой безграничной благодарностью, словно само его существование сейчас замкнулось на этой хрупкой, но такой сильной девушке.

Кайли мягко улыбнулась, глядя как напряжение понемногу сходит с его лица. Мягко, увлекая его за собой, она опустилась на постель. Её движения были плавными, тягучими, лишенными всякой спешки. Тонкие пальцы Кайли легли на завязки её собственной ночной сорочки. Медленно, сантиметр за сантиметром, тонкий белый шёлк скользнул с её плеч, обнажая безупречную линию шеи, ключицы и стройную, подтянутую фигуру.

Зуко затаил дыхание. В полумраке спальни, подрагивающем от пламени золотых чаш, её кожа казалась фарфоровой, а изгибы стройного тела — совершенством, созданным лучшими скульпторами мира.

Так же неторопливо она помогла Зуко снять халат, обнажая его крепкую, мускулистую грудь. Парень не шевелился, боясь разрушить это хрупкое волшебство.

Вдруг Кайли уверенно перекинула ногу и села сверху, устраиваясь на его бёдрах. Зуко судорожно выдохнул, чувствуя её родное, живое тепло так близко. Его ладони, всё ещё немного робея, легли на её талию, едва прикасаясь к гладкой коже.

— Смотри на меня, Искорка, — тихо прошептала она, наклоняясь и даря ему короткий, даже дразнящий поцелуй.

И она начала двигаться. Медленно, плавно, прислушиваясь к каждому вздоху и ловя каждый импульс их общей Ци. Это было невероятно нежно, без капли спешки, словно они танцевали свой собственный, скрытый от всего мира танец.

Зуко немного откинул голову, и на его шее проступила напряженная жилка. Он не перехватывал инициативу, не делал резких движений. Он только смотрел. Смотрел на то, как красиво очерчивается в полумраке её грудь, как в такт движениям покачиваются её чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и как глаза её блестят от накатывающих чувств.

Его сильные, горячие руки медленно скользнули по ее коже, едва уловимо, самыми кончиками пальцев поглаживая её бёдра, талию, а затем поднимаясь выше, к груди. Каждое его прикосновение было наполнено таким трепетом и благоговением, словно он прикасался к божеству. Их энергии в очередной раз переплелись, смывая последние остатки страха и одиночества, которые они оба носили в себе слишком долго. В эту ночь во всём мире существовали только они двое — Земля и Огонь, ставшие единым целым.