Имя мне Винтер (джен)

Занималось утро. Предрассветные лучи солнца мягко ложились на землю сквозь хитросплетения веток, будто витраж в католическом соборе. В потоках света танцевали утренние мотыльки. Эти воздушные создания были похожи на крохотные обрывки тончайшей бумаги, без конца снующие туда сюда в лучах рассвета.

Назойливая муха села на лоб Хопкинса. Тот даже не потрудился открыть глаза, а просто наугад шлёпнул рукой по ненавистной мухе, которая своим зудением разбудила его в столь ранний час. Но попал он не по мухе, а по Грослоу который почивал рядом. Тот беспокойно заворочался во сне. И что-то недовольно загудел под нос про окаянных роялистов.

Мордаунт не спал. Он сидел прислонившись ко стволу поваленного дерева и наблюдал как кто-то из разбойников шёл поить лошадей с вёдрами воды. Мысли в голове капитана текли медленно и размеренно. Солнце чуть щипало глаза, а руки сами собой вальяжно раскинулись в стороны.

— Этот поход, эти шотландцы, эти тайны, дядюшка… да к чёрту всё! Могу же я отдохнуть по-человечески хоть разок!

Мордаунт умел работать до истощения. Если уж брался за дело, то семь потов хоть с него сходило, но он работал. Делал, писал бумаги, гнался за кем-то по приказу генерала, а сердце стучало в такт копытам зарвавшегося коня, в ритм скрипящему перу, в звон скрестившихся шпаг, выстукивая одно и то же, что если не сделаю, что если не смогу, на что тогда буду годен? Кому буду нужен! Нет! Нет! Удар. Что если я ничего не стою без своих сил, ума, натренированных мышц? И никому не буду нужен? Удар. В душе тогда становилось паршиво как у побитой собаки, которую выгнали со двора. Нет! Он никому не нужен. Он лишь тень, но он будет стараться быть нужным пока сможет! Стирать руки в кровь ради него, ради одного слова, взгляда, он будет жить. Да будет так!

— Да будет так… — проговорил Мордаунт.

Так больно напоминать себе, что ты не ценнее ломанного гроша. Что ты будешь любим лишь тогда, когда выслужишься. А так, кому ты нужен, Джон Мордаунт?

— Мордаунт! — пробудившийся Грослоу присёк грустные мысли Джона. — Там твой Питер ждёт! Кони уже взнузданы. Пора!

— Господи, как быстро! — Мордаунт поднялся с удобного места.

Кони и вправду были уже осёдланы, и солдаты толпились вокруг них.

— Джон, на последок, как проедите выше до Гаррнстауна, сворачивайте сразу влево там, в деревушке Стоунворд переночуете, а после уж поезжайте прямо к великому северному пути. Мы незаметно проводим вас до Барбиджа, что в пол пути до Гаррнстауна, а там уж сами. Следить за вами мы будем, так что вы будете в безопасности. Ехать за вами мы будем поодаль, так что не беспокойтесь, если не увидите нас сразу. Времена сейчас неспокойные. А большим составом ехать — лишь вызывать подозрения на свою голову. Я верно сказал.

— Вернее не бывает, Питер, — Сказал Мордаунт, сворачивая карту и пряча её за пазуху. Мы поедем именно так. А что до неспокойного времени — так у нас хватает оружия чтобы повергнуть в бегство всякого, кто пожелает хоть притронуться к нам.

— И всё же не храбрись. Дорога может быть опасной. Наша территория простирается и западнее к северному пути, так что вы всё это время будете перед нашими глазами. Я скажу своим молодчикам — они проследят.

— Благодарю вас, сударь, — Мордаунт кивнул Питеру. — И останемся друзьями.

— Да, это хорошенькое дельце. Особенно в этом мире.

Уезжая всё дальше от леса, Мордаунт видел Питера, всё ещё махавшего ему.

«Как часто полностью расходятся судьбы людей, некогда бывшими в одном и том же положении. Если бы я не встретил пастора, то возможно бы стал таким же разбойником, грабил бы людей, если бы конечно выжил. И уж никогда бы Оливер Кромвель не подал бы мне руки. И никогда я бы не встретил врагов своих. Неисповедимы пути Господни», — думал Мордаунт.