Под чужой луной (гет)

Я люблю твои руки и речи,

С твоих ног я усталость разую,

В море общем сливаются реки,

Аллилуйя любви, аллилуйя!

А.Рыбников "Юнона и Авось"

Вулси вполне успешно скрывал раздражение от того, что его общение с эрианцами было прервано. Ниам же, покончив с дежурными приветствиями, сразу перешёл к делу:

— Как чувствует себя доктор Янош?

— Ей лучше. Она пришла в сознание и уже выражала желание вернуться на Иминд.

— Не отпускайте её ни в коем случае!

— Разумеется, никто ей не позволит покинуть Атлантис, пока она больна.

— Не только пока больна. Она вообще не должна возвращаться на Иминд!

Это заявление было столь неожиданным в устах репликатора, что Вулси оторопел:

— Не должна? А как же Эрг?

— Скоро мы вытащим его.

— Значит, он всё-таки согласился бежать?

— Такой побег не поставит под удар других заключённых. Мы передадим Эргу по сети смертельный вирус, а затем воссоздадим его.

— Вы, кажется, говорили, что воссоздание может оказаться невозможным из-за депрессии?

— Так было. Но сейчас у него есть жена, ради которой он живёт, ребёнок, которого он ждёт, наконец, у него есть объект заботы на руднике — его состояние уже не столь удручающе, у него есть все шансы пережить воссоздание.

— Но если всё так просто, почему вы не сделали этого до сих пор?

— Не просто. Вирус, даже управляемый, всегда остаётся вирусом — он может в любой момент выйти из-под контроля и начать распространяться по Сети. Мы никогда не сделали бы этого, если бы речь не шла о непосредственной угрозе для жизни доктора Янош.

— О какой угрозе идёт речь?

— Жертвоприношение.

— Жертвоприношение? Но ведь праздник уже прошёл.

— Через год снова будет праздник, и её принесут в жертву с вероятностью 100%.

— У вас есть серьёзные основания для таких утверждений?

— Есть. В улье отщепенцев, который наши люди взяли сегодня, среди других пленных была иминдианка — жрица из храма Матери Рьинн, её зовут Мьима. Она помнит доктора Янош и когда поняла, что находится среди родственников её мужа, рассказала нечто весьма важное.

— Что же она рассказала?

— В ту ночь, когда доктор Янош пришла в храм, Мьиму наказали, заставив мыть полы ночью, и она под дверью случайно услышала разговор верховных жрецов. Оказывается, они с самого начала решили подтасовать результаты жребия и принести её в жертву, чтобы Эрг получил досрочное освобождение, а затем напомнить мне о генераторах щитов, которые я имел неосторожность пообещать в обмен на свободу для Эрга. В этот раз её уберегло то, что беременных не полагается приносить в жертву, но через год такой защиты уже не будет. Вот почему мы решили это сделать. Никто в Сообществе не против.

— Вы что же, решали это всем Сообществом?

— Разумеется. Это касается всех.

Вулси так и не мог решить, что же даёт Сеть — предельную диктатуру или предельную демократию.

— Я сообщил вам это, поскольку дело касается вашего человека, и вы тоже имеете право знать, — продолжал Ниам. — Но прошу вас пока не сообщать об этом доктору Янош. Она не должна волноваться.

— Хорошо, она ничего не будет знать.

* * *

Жужанна испытывала ту мучительную тревогу, которую всегда испытывает беременная женщина на медицинском обследовании. Она тщетно пыталась понять что-нибудь в терминах, которыми изъяснялась Ареммиг, но даже Дженнифер могла понять не всё — ведь обещанные «курсы повышения квалификации» ещё не состоялись, и пока эрианка лишь давала ей некоторые пояснения по ходу дела. Затемняла смысл и разница в терминологии — впрочем, медикам вполне удавалось договориться.

— Мужчина и женщина, женские близнецы, — говорила Аремигг.

— Женские? — переспросила Дженни.

— Близнецы с одинаковыми материнскими письменами рода и различными отцовскими, — пояснила эрианка.

— Полярные близнецы, — подобрала она земной термин.

Единственное, что удавалось понять Жужанне — это то, что они обнаружили какие-то дефекты… но то слово, которое она ожидала услышать, в речи медиков так и не прозвучало.

— Вот и всё, — сказала, наконец, Аремигг, когда Имелн принялся снимать датчики с живота женщины. — Вирус причинил некоторые повреждения, но сейчас они устранены, ваши дети полностью здоровы, госпожа Жужанна — и сын, и дочь.

— А гемофилия? — вырвалось у Янош.

— Нарушение свёртываемости крови, вызванное дефектом в женской хромосоме, — пояснила Дженнифер.

— Нам известна такая болезнь, на нашем языке она называется керригг — «кровавая река», но мы её не обнаружили.

— Как же так? — удивилась Янош. — Я — носитель гемофилии, она должна быть.

— Не обязательно, — возразила Дженнифер. — У женщины вероятность передать гемофилию потомству такая же, как у мужчины — 50%, только с полом ребёнка это не связано. Вашим детям повезло.

— Значит, дальше это наследоваться не будет? — женщина всё ещё боялась поверить собственному счастью.

— Да, доктор Янош, с вашим «родовым проклятием» покончено навсегда! — улыбнулась Дженнифер.

Жужанна опустила глаза:

— Не надо этим шутить, доктор МакКей… наш род действительно проклят.

— Проклят???

— Да, проклят… только не по отцовской линии. Это случилось в XV веке, когда Тамаш Банхиди — один из предков моей матери — воевал против турок, а вернувшись в свой замок, застал жену с младшим братом. Оба взялись за оружие, и в схватке младший брат смертельно ранил старшего. Умирая, Тамаш проклял свою жену и всех женщин её рода и сказал, что впредь ни один мужчина не задержится рядом с ними, пока хоть одна из них не докажет, что и женщины способны любить.

— Не знала, что в наше время кто-то ещё хранит такие семейные легенды! — удивилась Дженнифер.

— Это не совсем легенда, доктор МакКей… я, конечно, тоже не очень верю во всё такое, но в нашем роду у всех женщин действительно либо мужья рано умирают, либо сыновья, а с моей матерью случилось и то, и другое.

— После того, что сделали вы, госпожа Жужанна, вам и вашим потомкам нечего бояться, — заключила Аремигг.

— Так значит, вы не нашли никаких мутаций?

— Одну нашли. Но корректировать не стали — мы ещё слишком мало знаем об этой мутации.

— Скажите, — спросил вдруг Имелн. — Биологический отец ребёнка, случайно, не жрец?

— Откуда вы знаете?

— У молодых народов люди с такой мутацией часто становятся жрецами или шаманами.

— Что это за мутация?

— Как я уже говорила, — пояснила Аремигг. — Она ещё недостаточно исследована. Точно известно одно: её носители обладают либо телепатическими способностями, либо пророческим даром.

* * *

— Никогда не думал, что буду писать вирусы, — говорил Корасен, ещё раз проверяя программный код.

— Всё когда-нибудь бывает впервые, — без всякого выражения отозвался Ниам. — Ты полностью уверен в этом вирусе? Ему не придётся долго страдать?

— Не придётся, — заверил учёный. — Всё произойдёт очень быстро, в идеальном варианте Эрг даже не успеет ничего почувствовать.

— А в неидеальном?

Корасен предпочёл промолчать.

— Через кого будем передавать? — спросил Ниам.

— Через Чану. Она сейчас придёт.

— Почему именно она?

— Метод случайных чисел.

— А когда цифровое вознесение демонстрировал — тоже её методом случайных чисел выбирал?

Корасену явно не нравилась затронутая тема — и он поспешил перевести разговор на другое:

— Кого ты послал на Иминд?

— Эда. Он хорошо знает эту планету.

— Ты уверен, что ему отдадут тело?

— Думаю, отдадут — красного белканского он взял достаточно. В крайнем случае, воссоздадим и тело.

Вошла Чана. Корасен молча указал ей на стол, и она без слов улеглась на рабочую поверхность.

— Готова? — спросил он.

Девушка молча кивнула.

— Возможно, будет немного больно, — предупредил Корасен.

— Как в подпространстве?

— Нет, не настолько… и это быстро пройдёт. Вообще, серьёзно пострадать ты не должна, ты ведь будешь только передатчиком.

Ниам представлял себе, что означает «должно» или «не должно» в устах Корасена, но предпочёл промолчать об этом.

— Начинай, — приказал он коротко.

* * *

Далеко от Нового Асураса, на Кинтальском руднике Эрг вдруг выронил кирку и осел на землю.

Хемм бросился к нему:

— Эй, ты чего?

Эрг знал, что происходит — Ниам предупредил его по подпространственной связи, но у него не было времени объяснять всё это иминдианскому приятелю. Он вцепился в руку Хемма и активировал на своей руке комбинацию нанитов, пропустив через них усиленный поток энергии. Каторжник взвыл от внезапной боли, затем уставился на тыльную сторону своей ладони, где было выжжено «клеймо» в виде последовательности символов.

— Прости, — проговорил асуранин слабеющим голосом. — По-другому я не мог записать тебе адрес. Выйдешь на свободу, иди к Вратам… к Кольцу, нажми символы в такой последовательности… не стой близко к Вратам… увидишь голубое свечение — иди через него… ничего не бойся… проси помощи, — Эрг закрыл глаза и безжизненно повис на руках Хемма.

За годы, проведённые на каторге, Хемм привык к ежедневным смертям — и они перестали его трогать. Лишь мимоходом коснулась сознания сожаление о том, что никто больше не позаботится о нём ночью, когда скрутит рудничный кашель, не пополнит его хлебную «заначку», не доделает за него норму, когда самому невмоготу…

Но к телеге не поволок за ноги — понёс на руках.