Наперекор (гет)

— Сера! Я уже думала, ты не придешь…

Диана стиснула подругу в объятиях.

— Отпусти, я так задохнусь, — хихикнула та, удивившись поразительно ровному тону своего голоса.

— Пошли быстрее.

— Ты куда-то торопишься? — Сера скептически выгнула бровь, однако все же зашагала к гардеробу.

— Да, мы потеряли столько времени для разговоров!.. А вообще — до урока одиннадцать минут!

По дороге Серафима стряхивала с себя комья снега, прилипшие к одежде, прямо на пол, не заботясь о том, что они сразу же превращались в грязные лужицы. Думала, что делать с намокшими штанами, волосами, носками и рукавами. А выбора особо-то и не было.

Наблюдая за тем, как Сера подозрительно долго смахивает снег, Диана хмурилась все больше и больше.

— Ты что, снежный туннель рыла?

— Нет, поскользнулась на льду и упала. — колоть сарказмом сейчас совсем не хотелось. — Прямо в сугроб.

— Какая ты неуклюжая.

— И не говори.

— Слушай, раз сегодня физкультура, может, переоденешь хотя бы штаны?

— Задница у меня сухая, — несколько обиженно проговорила Сера.

— Мокрые пятна на коленях очень заметны. — возразила Диана.

— Правда? А я так по улице шла, не прячась…

— Да плевать всем на твои штаны, все, кто видел, забыли через тридцать секунд. Но красивой все же быть надо, особенно в школе.

Сера согласно кивнула, на слова просто не хватило сил. Она не понимала, была ли благодарна Диане за то, что она не спросила ничего про моральное состояние, либо же негодовала. Сере хотелось выговориться, но вспоминать то, что произошло всего лишь полчаса назад — ну уж нет. Ведь наверняка же, как только заговорит, сразу разревется, как малое дитя, очередную истерику закатит. Здравствуй, слабина. А еще, если подруга не поинтересовалась по своей инициативе, что у той с глазами, то Сера — мастер притворства, значит, можно собой гордиться.

Гордиться чем? Что держишь все в себе?

Да, — упрямо стояла на своем Сера. Прямо как ее любимые книжные персонажи — никому не доверять свои горести и страдания, справляться со всем в одиночку. А вдруг неожиданная ссора? А вдруг человек, знающий о тебе предельно все, решит этим воспользоваться? Шантаж, угрозы. Да, подлость — но когда люди бывали не подлы?

Все-таки она решила последовать совету Дианы и, сняв с себя верхнюю одежду, зашагала в раздевалку на второй этаж, все равно по пути — урок на третьем. Лаврова все что-то рассказывала — Сера не слушала, просто кивала иногда, поддакивала.

—…Так что ты думаешь? — расслышала Сера, когда подруги уже подходили к раздевалке.

— Что?

Диана выглядела смертельно обиженной.

— Я тебе рассказывала варианты отмечания моего дня рождения и хотела спросить, что ты думаешь.

— А когда он?

Лаврова застыла в полном шоке, затем фыркнула, сложила руки на груди и развернулась обратно.

— Я возле кабинета. Возвращайся с сухими штанами.

Сера беспомощно оглянулась ей вслед — вопрос вырвался совершенно непроизвольно, она до того момента просто витала в своих мыслях, отключенная от всего! А теперь ей задают такие вопросы, когда она себя чувствует так, будто только проснулась — выдернули буквально из другого мира, где мысли главнее слов, каждое движение можно изменить, прожить какой-то момент заново или, наоборот, забыть навсегда. Имя тому миру — Фантазия…

Конечно, Сера помнила, когда у подруги день рождения — третьего апреля. Она уже привыкла к тому, что Диану Лаврову обидеть совсем не трудно. Всякая случайная мелочь могла стать поводом для того, чтобы оборвать речь, вздернуть нос и гордо удалиться. Противоядие Сера тоже прекрасно знала: подождать пару уроков, потом подойти и признать свою вину, завуалировав в объяснении тонкий упрек. Обязательно пошутить — после первой улыбки или смешка Диана уже не могла злиться.

Интересно… К каждому из знакомых людей свой подход…

Девушка потянула на себя тяжелую дверь женской раздевалки — внутри было пусто и темно. Значит, ни у какого класса физкультура сегодня не стоит первым уроком. Что ж, так намного лучше. Включила свет, выудила спортивные брюки из недр рюкзака, по-быстрому переоделась. И вдруг расплакалась.

Голова налилась свинцом, глаза защипало, а ладони превратились в кулаки, непроизвольно сдавив виски. Пульс бился ровно, монотонно и оглушительно, словно скандируя: «А-фо-ня, А-фо-ня…» Сера практически явственно слышала это имя в мыслях, и слез было все больше и больше. Больно, но боли некуда выйти. Сера сидела на скамеечке, смотрела перед собой и рыдала, не пряча лицо в ладонях, с широко раскрытыми глазами, не видя решительно ничего. Губы кривились, нос морщился, брови неестественно выгибались, веки подергивались, руки будто отмерли, бессильно повиснув вдоль тела, грудь резко вздымалась от рваных вздохов и всхлипываний, а слезы все текли и текли…

Она не услышала звонка, да если бы и услышала, все равно бы не поднялась с места. Осталась здесь, попыталась успокоиться, но тщетно. Плеснула в лицо водой из-под крана, взглянула на отражение в зеркале и ужаснулась. Тушь, разумеется потекла, глаза и щеки страшно опухли и покраснели. Ну почему в кино девчонки выглядят так мило, когда плачут, а вместо нее оказалось какое-то невыспавшееся багряное чудовище?

Еще одна мелочь, выбившая Серу из колеи, новый приступ рыданий охватил ее, она затряслась, опираясь на раковину. Несколько слезинок звякнуло о металлический ободок слива. Больно, больно…

* * *

Сера глядело в зеркало уже пять минут подряд. Отеки сходили слишком медленно. Но она устраивала себе тестирование — не плакать достаточно времени, чтобы убедиться в возможности посещения второго урока. На вероятность и статистику она не придет уже в любом случае. Во-первых, отругают, а, во-вторых, какой смысл спешить ради десяти минут? Правильно, никакого.

Шесть минут. Ни одной слезы. Хотя, может, дело было в том, что они кончились…

Семь.

Восемь.

Неприятное жжение появилось в глазах.

Сера замотала раскалывающейся от боли головой, вперила взгляд в потолок, заморгала. Жжение пропало.

Ладно, тестирование окончено.

Глубоко вдыхая и выдыхая, Сера медленно взяла портфель, еще неуверенными шагами двинулась к выходу. Все хорошо, все хорошо…

Ладони, как ни странно, были ледяными. Девушка приложила их к лицу, к глазам, остужая горящую кожу. Нажала на дверную ручку и вышла в свет.

В школе царила тишина, лишь за дверями кабинетов невнятно раздавались голоса учителей и отвечающих учеников. Сера брела к кабинету труда, стараясь двигаться осторожно, и готовая встретить какого-нибудь завуча, бывшего бы недовольным тем, что девятиклассники бесстыдно прогуливают уроки.

Сера специально спустилась на первый этаж и с тоской прошла мимо кабинета Юрия Николаевича — пустого и безжизненного, ведь сегодня пятница — день, когда ее любимый учитель приходит только к четвертому уроку. Она невольно вздохнула, и этот вздох эхом разлетелся по коридору. Сера вздрогнула и завернула за угол слишком поспешно.

— Так-так… Почему уроки прогуливаем?

Сера мысленно выругалась, не жалея выражений. Как назло, Татьяна Евгеньевна. Но девушка не растерялась:

— Я ко второму приехала.

— Класс?

— Девятый «А».

— Фамилия?

— Некрасова.

— Руководитель же у вас — Каменецкий?

Сера кивнула.

— Я уточню у него.

На долю секунды внутри все оборвалось. Ее уличат во лжи… Но вдруг она вспомнила, что Юрия Николаевича сейчас же нет. Может, завуч успеет забыть о ней до середины дня? Сере очень хотелось надеяться.

— Хорошо, — снова кивнула она, стараясь не выдать своей тревоги. И сбежала на лестницу, кое-как переводя дух. Ну и школа, похуже всяких квестов.

Через пять минут, проведенных в звенящей тишине лестничной клетки, до ушей Серы долетел отзвук звонка. За дверями школа наполнилась привычным гамом, он просочился на лестницу, заполняя пространство. По ступеням побежали ученики начальной и средней школы.

Кабинет труда находился на четвертом этаже. Сера, лавируя между школьниками, прошмыгнула наверх. Воровато озираясь, прошла несколько рекреаций.

— Сера!

Некрасова подскочила, будто ошпаренная.

— Где ты была? — возмутилась Диана.

Черт. Оправдания-то нет.

— Где надо было, — огрызнулась Сера, оставляя рюкзак на полу, возле двери кабинета.

— Почему ты не пришла? Я, вообще-то, волновалась!

— Ты? — вырвалось у Серафимы. Она горько усмехнулась. — Ты за меня волновалась? Ушла, обиженная, совершенно на меня наплевав!

— Но ведь ты правда меня обидела, — Лаврова была сбита с толку. — Ты забыла, когда мой день рождения.

«А на мое состояние тебе было абсолютно наплевать», — хотела выпалить Сера, но вовремя опомнилась.

— Извини. Ты разве не заметила, что я была в мыслях? Так ведь каждый может сказать что-то не то.

Диана поджала губы:

— Ты расстроилась из-за меня?

— Неважно. — девушка махнула рукой. — Забудь.

— Нет, я не могу.

— Смоги!

— Сера, — тоскливо протянула Диана, — ну я же беспокоюсь.

— Рада за тебя, — пробормотала она. — Где остальные?

— Не знаю, гуляют, наверное. Я осталась тебя ждать.

В ее голосе сквозило: «Вот видишь, а ты мне ничего не рассказываешь». Но Серу это не подкупило.

— Пошли, найдем их.