Быть человеком-2 (гет)

Свою первую кулинарную задачу Дэн решил так же креативно, как и навигационные. Я не следила за пропорциями продуктов в тесте, чтоб не контролировать каждый его шаг и оставить свободу действий. И Дэн ею распорядился в своем духе.

Собравшаяся к завтраку команда отреагировала на боевого DEX’а с копной блинов наперевес, будто так и надо. И то сказать: с капитаном он успел переговорить накануне, Михалыч всё в этой жизни принимал, как должное, а Венечка, кажется, только и ждал, когда же его пациент перестанет «дурить».

Док первым (не считая Теда, изничтожавшего первые неудачные эксперименты) попробовал Дэново творение, посмаковал и вынес вердикт:

— Ну, тут сразу понятно, кто готовил!

— Разве невкусно? — удивился Тед, подкладывая себе уже официальной добавки.

— Да нет, вкусно, — заулыбался Вениамин, и отодвинул от себя коробочку с рафинадом, — но в чае мы, наверное, обойдемся без сахара.

Я тоже сняла пробу — док был прав. Ни сгущенки, ни джема к этим блинчикам уже не требовалось.

— А мне нравится, — честно сказала я новоиспеченному шеф-повару.

Видимо, его детектор подтвердил правдивость моих слов, потому что он снова — бледно и не в полную силу, но улыбнулся.

Но доесть спокойно не получилось. С планетки, которая была уже в прямой видимости, Маша поймала на общей частоте сигнал SOS. Мы встрепенулись, прилипли к иллюминаторам, но за ним всё оставалось ровно так же, как и было. Стас Федотыч себе под нос удивился, как же, мол, Павел, торчавший тут целый месяц, мог пропустить сигнал.

— Значит, свежак, — уверенно сказал Тед, рушась в кресло. — Не мог же Пашка просто мимо пролететь и не помочь! Или хотя бы нам сообщить.

— Вообще-то, мог, — поджимая губы, процедила я. — Пашка твой — вор и проходимец.

— Кто сказал?! — вскинулся пилот, которому явно глянулся этот фонтан красноречия.

— Дэн, — коротко ответила я, и у Теда отпал задор возражать. Кажется, выводам и решениям напарника он тоже очень себе верил.

— Упс, — только и ответил он, а продолжил уже знатно почерепив. — А с ним ведь медалист отчалил…

— Ну, у него красть, вроде, особо нечего, кроме понтовых ботинок и билета на «Геном», — без особых моральных метаний пожала плечами я. — Но ботинки у него теперь с кошачьим приветом, а билет наверняка электронный, так что, думаю, всё с ним будет норм.

— Ага, что с него возьмешь, кроме анализов, — хмыкнул Тед и приветственно осклабился Дэну, из санузла прямой наводкой направившемуся к своему креслу. — Здоро́во, напарник! Наконец-то ты перестал вести себя как киборг!

— Я киборг, — взял его на прицел брови Дэн.

— А я тебе уже говорил, куда с этим идти, — заржал Тед, хлопая друга по плечу.

— Анатомически невозможная операция, — подпустив в голос той самой иронии, что так умиляла меня и бесила Владимира — кристально вежливой и абсолютно человеческой, ответил тот. Явно каким-то их общим локальным мемом, потому что пилот ещё пуще развеселился, забодав банданой пошедшее рябью вирт-окно.

Следующие три часа ребята провели, не отлипая от пультов — голова к голове, как прежде. У меня прямо душа пела — так органично и правильно он там смотрелся.

— Если засечете что-то новое, сразу доложите мне, — обратился к обоим парням Стас Федотыч, до того меривший шагами пультогостиную, а теперь наконец решивший, что в ногах правды нет, и приземлившийся на диванчик.

— А если не будет ничего нового? — ставившая «свежак» под большое сомнение, вопросила я, открывая тренькнувшую посудомойку — Дэновы блинчики разлетелись только в путь, но свое дежурство надо было заканчивать.

— Тогда по обстоятельствам, — капитан был краток и, как тут же выяснилось, пессимистичен. — Бросай тарелки, Нелли, иди к Веньке — и готовьте медотсек на всякий случай.

И я, быстренько сгрузив брякающую стопку в шкафчик, поспешила к доктору, вспоминая, что я тут ещё и медсестра.

* * *

Планета занимала уже половину обзорного экрана. Поступающие данные обновлялись каждую секунду, но для процессора это был привычный темп, почти медленный.

Гравитационный колодец — в пределах нормы. Атмосфера — плотнее расчётной. Горизонтальные потоки воздуха в верхних слоях — нестабильны из-за температурных колебаний.

Он фиксировал сменяющие друг друга строки, внося коррективы на ходу и тут же пересылая их Теду. Параллельно анализировал и другое, не имеющее отношения к курсу.

«Здоро́во, напарник» — искренность 89%, гормональный скачок интерпретируется как радость. «Он скучает» — всплывает из-за цифр голос Нелли. Я тоже скучал, Тед. Он не говорит этого, говорит другое:

— Давай на двенадцать градусов шире угол вхождения в атмосферу.

— Шире — значит дольше, — азартно отвечает пилот, но уже щелкает тумблерами. — Кэп велел торопиться.

— Зато тормозные не перегреем.

— Да окей, окей, закладываю уже.

Люди любят спорить. Некоторые — судя по всему, просто ради процесса. Получая от этого не кортизол, а дофамин. Спорить словами — но соглашаться делом. Нерационально. Привычно. Как легко опять оказаться в этом «привычно», сформировавшемся всего за месяц.

Станислав волнуется, нервничает — но не злится. Ни одним словом не попрекнул его сегодня за фатальный промах с молчанием. Однако мысли о капитане опять вызывают несистемные шевеления несистемного понятия «совесть». Он постарается компенсировать промах хорошей работой. Он включает в расчеты непросчитываемые переменные «Потому что» и «пронесет». Интуицию и везение?

Неизвестная планета с неопознанным сигналом бедствия должны кратно повышать угрозу всем охраняемым объектам — его людям. Но она же кратно повышает и вероятность потенциальных вариантов выхода из ситуации.

«Неизвестность = дополнительные шансы»

С каким знаком? Если принять как данность существование «Потому что» — с положительным.

Чем их больше — тем лучше.

А он просто постарается быть готовым ко всему.