Мой любимый мятеж (джен)

Утро не принесло облегчения. Туман цеплялся за одежду, словно утопленник, а земля под ногами продолжала чавкать с омерзительным энтузиазмом.

Ил шел впереди, напевая что-то совершенно идиотское про жабу, которая мечтала стать бароном. Он пританцовывал на кочках, размахивал руками и корчил рожи пролетающим мимо стрекозам. Вчерашний вечер изменил что-то внутри него — невидимый груз свалился с плеч, позволив дурачеству литься свободно, как вода из разбитого кувшина. Ему было весело. Впервые за двенадцать лет он чувствовал себя по-настоящему легким.

Но через пару часов пути веселья в воздухе стало меньше. Ил остановился так резко, что идущая следом Риза едва не впечаталась ему в спину носом. Архимаг замер посреди тропы, склонив голову набок. Его ярко-голубые глаза расширились от искреннего, детского недоумения.

Он перестал петь. Перестал прыгать. Просто стоял и смотрел на отряд позади себя.

Сначала никто этого не заметил — Бреннан был слишком занят тем, чтобы не оставить сапог в очередной яме, Торбин считал шаги до привала, Эзра пытался вытряхнуть воду из ботинка. Но тишина затягивалась. Уши привыкли к фоновому шуму: сопению гнома, тяжелому дыханию рыцаря, тихому шипению Найриэль, когда та отводила ветку от лица. Теперь этот фон исчез.

Тишина ударила по нервам отряда, как разряд молнии.

Бреннан мгновенно выхватил меч, сталь тихо звякнула о потертые ножны. Найриэль растворилась в тени ближайшего дерева, ее кинжалы уже смотрели лезвиями в сторону зарослей. Торбин схватился за свой абак, готовясь считать углы падения заклинаний. Даже Эзра застыл, побледнев, прижимая лютню к груди, словно щит.

Они стояли плотной, ощетинившейся сталью группой посреди болота и смотрели прямо на Ила. На его абсолютно безобидную фигуру. На нарисованную углем улыбку.

— Какого демона ты встал? — процедил Бреннан, медленно водя острием клинка из стороны в сторону. — Ил! Очнись! Что там?

Ил моргнул, выходя из ступора. Он посмотрел на выставленные мечи, на напряженные плечи эльфийки, на палец Торбина, замерший над костяшкой «четыре».

До него дошло внезапно и оглушительно. Они приняли его остановку за сигнал тревоги. За то, что он учуял патруль или логово твари. Сам факт того, что блаженный старец перестал двигаться, заставил пятерых профессиональных параноиков приготовиться к смерти. Им даже не нужен был окрик «Ложись!» — достаточно было просто отсутствия его нелепого танца.

Ил растерянно опустил руки.

— Я… я просто... — пробормотал он, глядя на них во все глаза. — Вы серьезно будете за мной просто идти?

Отряд выдохнул синхронно, но оружие убирать не спешили. Напряжение сменилось тяжелым, звенящим непониманием. Они смотрели на него так, будто увидели призрака, который вдруг начал читать стихи.

Первой нарушила молчание Найриэль. Она вышла из-за ствола, бесшумно скользя сквозь туман. Ее зеленые глаза горели опасным огнем.

— Серьезно, дед? — прошипела она, подходя вплотную. От нее пахло озоном и раздражением. — Ты замираешь посреди топей, где нас вчера чуть не переварило заживо, смотришь на нас глазами бешеной совы, а потом удивляешься, почему мы не идём? Если ты видишь смерть — скажи об этом словами!

Риза молча наблюдала за этой сценой. Когда Найри закончила рычать, девушка сделала шаг вперед. Она обошла Ила полукругом, остановившись прямо перед ним. Роста они были почти одинакового. Риза чуть приподняла подбородок, заглядывая снизу вверх прямо в ярко-голубые глаза проводника. Обычно такой взгляд заставлял людей опускать глаза или хвататься за горло, но сейчас в нем не было угрозы. Только тяжелый, свинцовый вопрос человека, который устал ждать подвоха.

Она говорила тише остальных, но ее голос резонировал в густой тишине тумана:

— А почему мы не должны идти за тобой?

Этот вопрос выбил почву у него из-под ног вновь.

Ил открыл рот. Закрыл. Посмотрел поверх головы Ризы на остальных. Бреннан хмурился, явно ожидая приказа. Торбин ждал расчета рисков. Эзра смотрел с надеждой влюбленного послушника. Они действительно собирались идти дальше. За ним. Не потому что их вели силой. Не потому что сзади была Империя, а впереди — жизнь. А потому что решили это сами.

Магия внутри Ила сейчас металась хаотичными искрами, как короткое замыкание. Он привык манипулировать. Привык приказывать. Привык быть Императором, которого боятся, или Шутом, которого презирают. Но стоять вот так, под взглядом дочери убитого им друга, и понимать, что она доверяет ему выбор своего будущего…

Это было настолько абсурдно, что язык отказался повиноваться. Логика Лэрима выдавала ошибку. Система контроля дала сбой.

— Сапоги намочишь, — глупо брякнул Ил первое, что пришло в голову, указывая взглядом вниз, где черная жижа пузырилась у самых подошв девушки.

Риза лишь тяжело вздохнула. Это был вздох абсолютного поражения перед чужим безумием. Она отступила на шаг, качая головой.

Ил развернулся. Резко, отрывисто. Нарисованная улыбка окончательно стерлась с его лица, смытая утренней росой и растерянностью. Он пошел вперед. Широким, размашистым шагом человека, которому больше не нужно развлекать публику.

Насвистывать он тоже перестал. Тихое бульканье топей и хруст гравия под чужими подошвами стали единственным аккомпанементом их похода.