Последняя Певерелл (джен)

Жасмин очнулась под рокот волн и тихое мурлыканье песни «Трёх сестёр», которая должна была выйти лишь через полтора десятилетия. В волосах ощущался песок, крупинки щекотали пальцы, а в воздухе пахло морской солью. Вода плескалась вокруг её босых ступней.

Веки Жасмин дрогнули, и глаза открылись. Первым делом она поняла, что оба видят. Что-то было не так. Жасмин коснулась лица и не нашла шрамов, которые привыкла ощущать каждое утро. Последнее, что она помнила, — раскалывающую головную боль, после которой всё стало расплываться.

Она потеряла сознание?

Мерлин, Ремус, должно быть, ужасно перепугался.

Мурлыканье смолкло.

— Ну наконец-то ты проснулась. Долго же пришлось ждать, Гарри.

Гарри? Жасмин оглядела себя и убедилась: она и правда выглядела как Гарри — долговязая, худая и почти такая же бледная, как божество, чьей Повелительницей являлась. Голос она узнала не сразу, но затем резко повернула голову и увидела Теодора Нотта. Её Тео, а не его отца, который презрительно смотрел на неё в школьных коридорах, когда она ещё была Гарри. Те же добрые глаза, та же вечная обиженная складка на слегка обветренных губах. Над правой бровью по-прежнему виднелся шрам после несчастного случая во время полёта в детстве. На Тео была магловская одежда из двадцать первого века, и Жасмин, честно говоря, захотелось расплакаться.

Она бросилась ему на шею, стиснув в пальцах хлопковую ткань рубашки, а Тео привычно похлопал её по спине. Он был одним из немногих, кому Смерть позволил сохранять воспоминания после каждого прыжка в прошлое. Божество-мерзавец наконец сообразило, как трудно спасать мир в одиночку. Когда Тео понял, что Жасмин не безумна и действительно является Повелительницей Смерти, он устроил Смерти суровую выволочку. Жасмин не знала всех условий заключённой ими сделки, благодаря которой душа Тео, не имевшего ни капли крови Певереллов, сохранила воспоминания после третьей жизни Гарри. Однако даже шесть жизней спустя Смерть после того разговора всё ещё побаивался слизеринца.

— Как ты здесь оказался? — выдохнула она, отстраняясь и ожидая, что лицо Тео в любой миг сменится лицом Смерти и всё окажется жестокой шуткой.

Жасмин провела ладонями по его щекам, но Тео поймал её беспокойные руки.

— Я не люблю, когда меня обманывают при заключении сделки. Смерти придётся многое объяснить: он переписал линию времени, но не перенёс сюда меня, Блейза, Гермиону и Луну вместе с тобой. По нашему уговору он не должен был оставлять тебя защищаться в одиночку. Засунуть тебя в искалеченное тело и бросить на милость Дамблдора и Пожирателей смерти — это никак нельзя назвать безопасностью, — проворчал Тео.

Он с холодным выражением посмотрел на далёкие волны, и Гарри ощутила порыв ледяного ветра.

Приближался Смерть.

— Так кто из вас позвал меня сюда?

Тео оскалился в хищной улыбке.

Как же она по нему скучала. Очень трудно тосковать по дому, когда знаешь, что никогда туда не вернёшься.

— Смерть, но я настоял, чтобы сначала ты поговорила со мной. Он был мне хотя бы это должен, — с непринуждённым спокойствием ответил Тео, и Жасмин снова захотелось спросить, на каких именно условиях они договорились.

Тео никогда не вдавался в подробности и хранил их в тайне в лучших слизеринских традициях. Смерть отмалчивался не хуже — хотя обычно часами жаловался на всё, что его раздражало.

Было странно снова находиться рядом с Тео и знать, что эта встреча скорее сон, чем явь. Даже если душа Тео пребывала здесь — где бы это «здесь» ни находилось, — последовать за ней он не мог.

— Я встретила твоего отца, — сказала Жасмин, стараясь рассказать как можно больше, прежде чем придётся вернуться.

Тео фыркнул.

— Он вёл себя как ублюдок? Честно говоря, не думаю, что он способен вести себя иначе.

Гарри закатила глаза. Тео рассказывал, что в молодости отец лишился рассудка под пытками Волдеморта проклятием Круциатус и с тех пор чаще всего был жестоким мерзавцем.

— Теодор Нотт-старший, которого встретила я, относился ко мне очень настороженно. Но он оказался не таким уж ублюдком, каким станет впоследствии, — ответила она, пожав плечами.

Общались они совсем мало.

— Тогда, надеюсь, ты сможешь удержать его подальше от Тома Реддла. И его, и мою мать — подальше от Тёмного Лорда…

Тео был зачат из-за безумия, до которого довели пытками его отца. Теперь Тео просил сделать так, чтобы он никогда не родился. Единственной радостью его матери за всю мучительную жизнь в доме Ноттов до самой смерти был сын.

— Ты понимаешь, о чём меня просишь?

Тео глубоко вздохнул и провёл рукой по коротким каштановым волосам.

— Моя душа навсегда останется здесь, в мире, который Смерть создал, чтобы я мог помогать тебе. Я хочу, чтобы ребёнка моих родителей любили, даже если у них не будет сына по имени Теодор Нотт-младший.

Жасмин серьёзно кивнула и хриплым шёпотом ответила:

— Хорошо. Если ты действительно этого хочешь.

— Тебя тревожит что-нибудь ещё, пока не появился наш высокий, мрачный и мертвенно-бледный знакомый?

Кое-что и правда не давало ей покоя…

— Где Блейз?

Итальянец сумел втиснуться в договор, который Тео заключил во время пятой жизни Гарри.

— Ждёт своей очереди. Я позаботился о том, чтобы первым ты увидела меня. Знаю, Смерть — не тот, кого тебе хочется встретить сразу после пробуждения.

Мягко сказано.

Тео фыркнул и взъерошил ей волосы.

— Мы слышали, как ты плачешь… вернее, скорее чувствовали. По эту сторону завесы всё иначе, даже время течёт по-другому. Ты позвала нас, и Смерть втянул тебя сюда, — спокойно объяснил он.

Новый порыв ветра пронёсся над берегом, и перед ними появился Смерть во всём своём мертвенно-бледном великолепии.

А ведь они так мило беседовали.

— Есть какая-то причина, по которой ты прямо сейчас заставляешь меня биться в припадке на холодном каменном полу замка? — приторно-сладким голосом спросила Гарри.

Хотя его лица не было видно, Гарри почти не сомневалась, что Смерть закатил глаза.

— Ты впала в отчаяние. Я решил хоть что-нибудь сделать для женщины, которая должна быть моей Повелительницей. Подумал, что твой… Тео… сумеет поднять тебе настроение.

Ах да, её Тео. Смерть всей душой ненавидел Тео. Какую бы сделку тот ни заключил со Смертью, одно упоминание о ней неизменно выводило божество из себя.

Тео неодобрительно цокнул языком.

— Осторожнее со словами, Смерть. Условия нашей сделки запрещают тебе разглашать очень многое.

Смерть сердито фыркнул. Поток воздуха чуть приподнял капюшон, на мгновение открыв гримасу на его лице.

— Да, я хотел убедиться, что ты не поддашься отчаянию. Пока ещё ничего не потеряно. Линии времени не разрушились, а будущее постепенно меняется к лучшему.

Гарри кивнула, прикусив губу. Не имело значения, изменится ли линия времени. Она лишь хотела сохранить дружбу с людьми, которых успела узнать. Холодной австрийской дуэлянтке было непросто заводить друзей, а с Сириусом ей хотелось и дальше оставаться близкими.

— Ты привёл Тео только потому, что он настоял, или есть ещё какая-то причина?

— Неужели так трудно поверить, что я просто хотел дать тебе поговорить со старым другом? — без всякого выражения спросил Смерть.

Гарри не удержалась от смешка при мысли о том, что он мог сделать для неё нечто доброе.

— Твой Тео напомнил мне: после нашей с ним сделки ты не должна была проживать ни одну из последующих жизней в одиночестве. Я лишь хотел сообщить, что пытаюсь придумать, как это исправить. Госпожа Магия очень недовольна тем, что я едва не нарушил обязывающую сделку с одним из её любимых смертных, наделённых магией.

Приятно было знать, что в делах со сверхъестественными сущностями кто-то стоял на её стороне. Судьба была к ней настоящей стервой и ладила только с Луной, что совершенно несправедливо. Время ненавидело Жасмин за то, что она не могла умереть и раз за разом металась между линиями времени, сохраняя все воспоминания. Смерть всегда оставался ублюдком. Зато Магия дарила ей чувство свободы, поэтому было приятно знать, что ради Жасмин она выкручивает Смерти руки — пусть и лишь в переносном смысле.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — спросила она и почувствовала, как начинает погружаться в песок.

Гарри не сопротивлялась: ощущение становилось привычным. Тео держал её за руку, пока тьма внизу не поглотила ладонь целиком.

Смерть всегда заканчивал их беседы весьма своеобразно.

Гарри решила, что ему просто трудно прощаться.

Сознание возвращалось к Жасмин медленно. Она по очереди шевельнула каждым пальцем, проверяя, насколько быстро они слушаются. Пальцы обеих рук переплетались с чьими-то. Жасмин с трудом приоткрыла один усталый, затуманенный глаз. Зрение, дарованное руной, ещё не вернулось — значит, магия была истощена. Возле кровати она увидела всех троих Мародёров: они свернулись в креслах, придвинутых к её койке, и спали кто как мог.

Больничное крыло было именно таким, каким Жасмин его помнила: белым и стерильным. От этого у неё по коже побежали мурашки. Следовало уйти как можно скорее. Целительницы нигде не было слышно, значит, время было ещё раннее. Вероятно, Мародёры пробрались сюда при помощи Карты Мародёров и мантии-невидимки, когда никто не видел. Сердце Жасмин согрелось при мысли о том, что они так старались убедиться: с ней всё в порядке.

За руки её держали Сириус и Джеймс. Ремус устроился в ногах кровати и положил руку на её левую ногу. Жасмин сжала обе ладони и слегка ими потрясла, пытаясь разбудить живые гири, которые не давали её измученному телу подняться с постели.

Первым зашевелился Джеймс. Его вечно взъерошенные волосы выглядели хуже обычного — должно быть, он всю ночь запускал в них руки.

— Джаз? — хрипло прошептал он, ещё не до конца проснувшись.

Всё ещё сонная Жасмин чуть крепче сжала его ладонь. Кузен резко выпрямился и потревожил Ремуса. Тот несколько раз моргнул, понял, что происходит, и так сильно толкнул Сириуса, что тот свалился на пол лицом вниз.

Сириус выругался и вскочил. Кудри торчали во все стороны, а обвиняющий палец был направлен на Ремуса. Но оборотень указал на кровать, и наследник Блэк замер. Все трое стояли и смотрели на Жасмин. Она гадала, кто двинется первым. Уже казалось, что начинать придётся ей, когда Сириус бросился вперёд и навалился сверху — клубок мантий и драмы, какой мог изобразить только Сириус, да и то лишь чудом сохранив свою паршивую шкуру.

— Джаз, прости меня! Вчера я не должен был вести себя как чёртов ублюдок. Ночью ты могла умереть, думая, что я тебя ненавижу. Лунатик сказал, что нашёл тебя плачущей в заброшенном коридоре! Мерлин, это я заставил тебя убежать!

Под конец он принялся тереть глаза, в которых уже стояли слёзы. Сириус и правда плакал из-за случившегося. Неужели он считал себя виноватым в её обмороке? Как бы Жасмин ни хотелось обвинить кого-нибудь в том, что Смерть снова пришёл её донимать, она сама была виновата: нечего было прикасаться к Дарам Смерти.

Хотя… её предки тоже были виноваты.

Она погладила Сириуса по голове, усталыми, дрожащими пальцами перебирая спутанные пряди. Говорить пока не хотелось. Жасмин подозревала, что Помфри дала ей какое-то успокоительное и усыпляющее зелье. В будущем стоило обсудить это с целительницей. Жасмин очень не нравилось чувствовать себя настолько беззащитной после очередного приступа.

Понадобилось несколько минут, чтобы Сириус выплакал всю свою ненависть к себе — заодно обильно полив слезами её простыни, — а затем наконец слез с койки.

— Насколько всё было плохо? — прохрипела Жасмин, и все трое ринулись к маленькому кувшину с водой возле кровати.

Первым успел Ремус, едва не опрокинув небольшую открытку с пожеланиями выздоровления, которую, судя по подписям, прислали все соседки Жасмин по спальне.

Как мило.

— По сравнению с прежними приступами всё было не так уж плохо. В этот раз без судорог, но при падении ты ударилась головой. Мадам Помфри дала тебе очень сильное обезболивающее и предупредила, что несколько часов ты можешь быть немного одурманена. Ты нас здорово напугала. Лунатика едва инфаркт не хватил, — объяснил Джеймс.

Ремус покраснел и отвёл взгляд. Они так и не закончили разговор о его оборотничестве. Какая жалость.

К этому разговору придётся вернуться позже.

— Мне нужно поблагодарить тебя, Ремус. Если бы я была одна, то могла серьёзно пострадать.

— Пустяки.

Сириус фыркнул.

— Ничего себе пустяки. Ты принёс её сюда на спине. Выглядел как герой одного из тех магловских комиксов, которые Эванс якобы не прячет в сумке, чтобы читать на скучных лекциях.

Жасмин снова посмотрела на Ремуса, покрасневшего не меньше гриффиндорских знамён.

— Ты нёс меня на спине? Впечатляет, Ремус.

Ремус неловко переступил с ноги на ногу и, казалось, вот-вот сам потеряет сознание от одного лишь смущения. Джеймс хлопнул его по спине, а затем вывел из палаты, оставив Сириуса и Жасмин наедине.

Некоторое время они молча изучали друг друга. Первое извинение Сириуса было невнятным и совершенно неофициальным. Наследникам полагалось улаживать размолвки куда формальнее. Пусть оба отчасти были неправы, кому-то всё равно предстояло начать разговор. Джеймс проявил деликатность, оставив их наедине. Перед друг другом сидели два гордых наследника: оба виноваты, обоим следовало извиниться, и ни один не желал начинать.

Наконец Сириус не выдержал её взгляда.

— Послушай, Джаз, мы с Джеймсом поговорили ночью. Я понимаю, что перешёл черту. Я почти ничего не рассказывал тебе о семье и о том, как больно мне было узнать, что ты говорила с моим братом. Просто не хочу, чтобы они использовали тебя ради собственной выгоды. Род Блэков служит лишь себе и заботится только о пополнении своих хранилищ. Но срываться на тебе я не имел права, поэтому прошу прощения, наследница Певерелл, — пробормотал он и чуть склонил голову — ровно настолько, чтобы извинение стало официальным.

— Я принимаю твои извинения, наследник Блэк. Я не хотела действовать у тебя за спиной. Мне казалось, что я помогаю. Я отдала бы всё, лишь бы снова увидеть свою семью, и это затуманило мне рассудок. Прости. Если твоя семья…

Сириус поднял руку, прерывая её.

— Нет, в этом ты была права. Я наследник своего рода, даже если сам не хотел этого признавать. Если мои родные готовы обращаться к нейтральным родам, чтобы заставить меня с ними поговорить, мне стоит хотя бы узнать, чего они хотят. Просто не желаю, чтобы ты оказалась между нами. Поэтому, если мой брат снова к тебе подойдёт, сперва поговори со мной. Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине: вдруг мать его прокляла или сделала что-нибудь подобное.

Он говорил непривычно серьёзно. Жасмин заметила, как его взгляд скользнул к зельям на прикроватном столике и открыткам с пожеланиями выздоровления.

Жасмин с опаской улыбнулась, радуясь, что Сириус наконец начал вести себя хоть немного ответственно. Пусть для этого ей и пришлось едва не умереть. Ради такого она с радостью повторила бы всё ещё раз.

— Ты ведь понимаешь, что я потеряла сознание не по твоей вине?

Она указательным пальцем приподняла его подбородок, чувствуя себя намного старше, чем выглядела. Жасмин знала, к чему приводит чувство вины за то, что от тебя не зависело.

Сириус пожал плечами.

— Но кажется, что по моей. Не думаю, что это простое совпадение: мы ужасно поссорились, и в тот же день у тебя впервые за долгое время случился приступ.

Жасмин вздохнула.

— Сириус, ты не виноват. Голова начала болеть ещё днём. Приступ всё равно бы случился — я лишь не распознала признаки. Ты ничего не мог сделать, чтобы его предотвратить, — ответила она так тихо, чтобы услышал только он.

Сириус покачал головой.

— Я заставил тебя плакать. Мы с Джеймсом и Ремусом твои друзья. Я не должен был на тебя кричать. Наверняка ужасно трудно приехать сюда и начать жизнь заново. Ты всегда относилась ко мне по-доброму, даже когда я вёл себя как придурок. Ты не могла знать, какие у меня отношения с семьёй.

Эти слова значили для неё больше любых других извинений. Жасмин положила ладонь поверх его руки и сжала её, улыбаясь сквозь слёзы.

— Спасибо, Сириус. Мне и правда было нелегко привыкнуть к новой жизни. Всё изменилось так быстро. Вы с Джеймсом и Ремусом хорошо ко мне относились. Я ужасно боялась, что за несколько минут всё разрушила, — призналась она, впервые по-настоящему открываясь ему с момента знакомства.

Сириус кое-что рассказал о себе, и было справедливо ответить тем же.

Сириус на мгновение открыл рот, не зная, что сказать. Кажется, Мародёров всегда удивляло, когда она делилась с ними чем-то личным.

— Ты ничего не разрушила! — заверил он, крепко сжимая её руку. — Друзья иногда ссорятся, а потом мирятся.

— Надеюсь, в следующий раз без такого размаха. Не уверена, что ты сумеешь превзойти эту ссору, — поддразнила Жасмин.

Сириус закатил глаза, но по его шее пополз румянец.

Впрочем, он исчез в тот же миг, и перед Жасмин снова был прежний самоуверенный придурок.

— Лунатик рассказал нам, что ты сказала ему перед обмороком, — произнёс он, с вопиющей очевидностью меняя тему.

Жасмин решила ему позволить. Попытки вывести Сириуса из равновесия обычно заканчивались взрывом.

— И что с того? — спросила Жасмин, чувствуя, как наваливается усталость.

Заклятия, которыми Смерть погружал её в забытьё, опустошали магию.

— Ты знала о его маленькой пушистой проблеме, и тебя это не волновало. У твоей тёти была такая же проблема, но тебя и она не беспокоила.

Жасмин утвердительно промычала, ожидая, когда друг наконец перейдёт к сути.

— Мы провели вместе почти всё лето, а ты ни разу не рассказала ни мне, ни Джеймсу ничего личного о своей семье. Чем Лунатик оказался таким особенным?

Сириус смотрел куда угодно, лишь бы не на Жасмин. Неужели он ревновал её к вниманию, которое она уделяла Ремусу?

Жасмин закатила глаза, но скрыла веселье в голосе, понимая, что Сириусу оно не понравится.

— Ремусу нужно было узнать, что у него есть будущее. Узнать, что другие такие же люди строят карьеру, а родные и друзья любят их, — объяснила она, теребя пальцами хлопковую простыню.

— Ты хороший друг. Ты очень его обрадовала, даже если через несколько секунд едва не напугала до смерти, — сказал Сириус и провёл рукой по растрёпанной чёлке со стороны слепого глаза.

— Хочешь узнать кое-что о моём прошлом, Сириус?

От поглаживаний её клонило в сон, но Жасмин хотела закончить разговор. Он был слишком важен, чтобы испортить его, заснув на полуслове.

Сириус драматично вздохнул.

— Ну, раз ты сама предложила… Давай я облегчу тебе задачу. В детстве у тебя были друзья?

Теперь Жасмин предстояло сделать выбор. Рассказать о друзьях из девяти прошлых жизней или о тех, кого хозяйка её нынешнего тела годами знала по дуэльной арене? Пожалуй, лучше всего было совместить обе истории.

— Моими лучшими друзьями были двое ровесников, Тео и Блейз. Оба превосходно сражались на дуэлях, и сначала все думали, что мы станем врагами. Мы были слишком похожи: выросли в неблагополучных семьях и видели, как убивали дорогих нам людей. Но мы знали, что вместе сумеем с боем выбраться из любой передряги. Мы обманывали смерть, чтобы после каждого боя все трое оставались в живых. По пути Тео обзавёлся несколькими шрамами. Как и мы все. Его покровитель был жестоким ублюдком: ему нравилось мучить Тео, ни разу к нему не прикоснувшись. Блейз служил игрушкой, послушной любому капризу своего покровителя, а для моего покровителя я была лишь орудием, которым можно пользоваться…

Жасмин ощутила, как её магия закружилась по палате, а сама комната на мгновение поплыла перед глазами. Ей определённо не стоило сейчас колдовать. Сириус, похоже, подумал о том же и схватил её за руку — вероятно, пытаясь успокоить, хотя вид у него стал такой, словно его мучил запор. Это всё же было лучше, чем ничего: Жасмин невольно рассмеялась.

— Не стоило мне спрашивать… — извинился он, выглядя не на шутку встревоженным.

Мерлин, должно быть, она выглядела ужасно.

Жасмин отмахнулась от его беспокойства.

— Нет, мне нужно говорить о друзьях и о прошлом. Ты, Джеймс, Ремус и даже Лили — все вы заслуживаете знать обо мне хоть что-то помимо места, откуда меня спасли. Тео и Блейз всегда были частью моей жизни. Просто грустно, что мне пришлось их отпустить.

— Эй, не говори так. Ты ещё с ними увидишься, Джаз.

Да, когда-нибудь увидит. Оставалось надеяться, что не слишком скоро. Тело не выдержит ещё одного приступа, вызванного Смертью.

Жасмин немного расслабилась в его объятиях, и веки начали смыкаться. Несмотря ни на что, усталость не прошла. Последним перед глазами осталось обеспокоенное лицо Сириуса, а затем она задремала. Всё было хорошо.