Проклятые (гет)

Прошло несколько дней, прежде чем Снэйп, Гарри и Гермиона смогли прийти в себя и успокоить свои мысли о Хоркруксах. Они не обсуждали между собой ничего кроме рутинной работы школы. Единственное, о чем они договорились на следующее утро — они пока не расскажут об этом Эжену. Им предстояло еще уложить в головах все увиденное и услышанное и совместить это с Заклятием Основателей.

Снэйп отказался переезжать в ближайшее время в кабинет директора. Гарри даже не пытался его уговорить, так как сам не желал в обозримом будущем даже смотреть на портрет Дамблдора.

— Северус, а что в той книге, за которой ты ездил в Дурмстранг? — решилась наконец спросить Гермиона.

— Даже не открывал ее еще…

— Может, пора?

Он бросил на нее недовольный взгляд.

— В ней должна быть связь между Заклятием Основателей и Хоркруксами, — настаивала Гермиона. — Без нее мы..

— Я понял, — прервал он ее. — Позже попрошу Виггора передать мне ее через камин.

Поздно вечером того же дня Снэйп улегся на кровать и открыл оглавление труда Шварцвальда. Книга — точней ее копия — была тонкой — не более двухсот страниц, и судя по оглавлению содержала несколько разделов обо всех известных автору видов магии, связанных с кровью. Он провел пальцем по списку глав, затем открыл книгу сначала, и начал читать.

В целом текст был составлен из осколков собранной за несколько столетий информации, и в основном содержала теории о том, как может работать тот или иной вариант проклятия крови.

Он читал уже больше часа, и пока не нашел ничего, о чем бы он не знал до этого.

— Что ты читаешь? — спросила Вивьен, окончательно поселившаяся в личных покоях Снэйпа.

— О магии крови, — ответил он, не отрываясь от книги, подглядел, сколько страниц осталось до конца главы.

Она сняла халат, под которым не было ночной сорочки или белья, и легла на вторую половину кровати на живот. По прошествии нескольких минут Снэйп, продолжая чтение, не обращал на жену никакого внимания, даже когда она легла на спину.

— Северус, — томным голосом произнесла Вивьен, решив идти до конца в своем стремлении отвлечь мужчину на себя, — может кроме книги ты сможешь найти поблизости что-то более интересное?

И протянув руку, она выхватила у него книгу, скинув ее с кровати. Снэйп сначала хотел что-то сказать, потому что уже открыл рот, но увидев рядом с собой обнаженное тело жены, понял, что книга и впрямь может подождать.

* * *

— Я прочел за выходные где-то треть книги — она всего на двести страниц — и как раз нашел главу о заклятиях типа нашего.

В понедельник перед ужином Гарри, Гермиона, Рон и Снэйп стояли у подножия Большой Лестницы, чтобы коротко обсудить новые данные.

—Книга тонкая. Я рассчитывал, что ты уже с ней разобрался, а не… проводил время с Вивьен, — ляпнул Гарри, ухмыльнувшись.

Гермиона дернула его за рукав, и закатила глаза; Рон спрятал улыбку, сделав вид, что чешет коленку.

— Не твое дело, чем я был занят в свое свободное время, Поттер, — сухо ответил Снэйп и смерил Гарри уничижающим взглядом.

Гермиона прошептала Поттеру что-то в ухо, тот выдал беззвучное «ааа..».

— В общем, похоже, что все древние проклятия крови работают по одному принципу: они влияют либо на всю линию рода — прямую и косвенные, или лишь на конкретных людей.

— Я читала о том, что ты говоришь, Северус, — ответила Гермиона. — В других трактатах. Ты не совсем верно понял, что прочитал. Извини.

Бровь Снэйпа поднялась после слов, сомневающихся в его интеллекте.

— Берем за основу, что некто решил проклясть своего обидчика. Он умирает — проклятие отработало и остановилось. Если же предполагается более жёсткая месть — проклинают весь его род — тогда страдают все, кто связан прямым или косвенным родством по крови с этим человеком.

— И чем это отличается от того, что сказал я? — Снэйп скривил губы.

— А в том, что учитывается, как бы это сказать…, — Гермиона на секунду задумалась, — процент крови в носителях. Так что ли…

Остальные посмотрели на нее с явным непониманием.

— Смотрите, — она достала из кармана мел и палочку и быстро превратила часть стены в доску и начала на ней писать, — как пример — любая семья, в которой мать — англичанка, отец — немец, берем для чистоты расчетов, что они стопроцентные носители. В их ребенке уже будет по пятьдесят процентов английской и немецкой крови.

Гарри начинал понимать, о чем она говорит.

— Если их ребенок — путь будет сын, — продолжала строить таблицу Гермиона, — женится на той, у которой родители имели, скажем, франко-итальянские и английские корни, то их дети — то есть внуки изначальной пары, будут иметь уже всего по четверти английской, немецкой, французской и итальянской крови. А теперь переложите это на чистоту магической крови. И если проклятие было наложено пятьсот или более лет назад на чистокровного мага, сейчас в его наследниках все равно в какой-то доле есть и чужая кровь.

— И тогда шансы, что проклятие тебя достанет именно по крови спустя столько лет, заметно снижаются, — завершил мысль Рон, остальные закивали.

— Да, но в нашем случае есть и второй фактор, — сказал Снэйп. — Заклятие Основателей — оно же Заклятие Равновесия было создано для поддержания баланса магии и ее силы в природе — так ими было задумано. И если баланс нарушался, тогда Заклятие само его восстанавливало — случайные потери магии, появление сквибов и так далее. Но Темный Лорд, создав Хоркруксы, своими действиями разрушил Равновесие так, что стандартные средства перестали работать.

— Тогда заклятие Равновесия, пытаясь восстановить баланс, начало забирать магию у всех представителей четырех родов, — догадался Гарри. — Потомки — прямые и косвенные — стали терять магию или просто умирать.

— Так же, я думаю, — продолжил Снэйп, — что Хоркруксы Темного Лорда усилили Заклятие Основателей, связав себя через сами артефакты, которые он выбрал, с любыми наследниками четырех родов.

— То есть, убив прямого наследника Хаффлпафф, — сказал Рон, — и создав Хоркрукс, Волдеморт нацелил Заклятие Основателей на всех даже косвенных родственников Хепзиды Смит? Поэтому умер Эрик Сантэни!

— А Малфои… — задумался на секунду Гарри, — они наверняка оба касались кольца, и они тоже являются потомками Слизерина! Вот почему магия Заклятия и их захватила с собой вместе с Дамблдором!

Некоторое время они все смотрели на доску и друг на друга, даже слегка улыбаясь — все их мысли и заключения выглядели убедительно.

— И еще, — вспомнил Снэйп. — В книге есть упоминания о том, как в древности останавливали проклятия крови: достаточно было смерти самого сильного мага того времени — и магия выравнивалась сама.

Они переглянулись.

— Думаешь, что забрав магию Дамблдора, Проклятие остановится?

— Кто знает… — задумчиво протянул Снэйп. — Лишь время покажет.

* * *

Через неделю после неудачной попытки стать ближе с Мари Эжен снова проснулся от эротического сна. И вновь, как в то утро, с ним все было в порядке.

Несмотря на то, что Мари никоим образом не проявляла непонимания и внешне вполне спокойно отнеслась к тому, что Эжен вторую неделю даже не пытался лишний раз обнять ее или поцеловать, сам парень в душе понимал, что был не прав и должен все исправить.

Для начала он начал снова оказывать ей привычные знаки внимания — приобнять, взять за руку, легкий поцелуй. Но если же в них вспыхивала юношеская страсть, он старался мягко свести все на нет. Но через несколько таких уединенных моментов он понял, что девушка серьезно настроена все завершить так, как надо. И Эжен пошел к отцу.

— Отец, мы… я хочу попробовать снова, — он покраснел. — Но если кольцо снова… если оно опять не даст мне…ну, ты понял…

— Ты можешь доставить ей удовольствие и без этого, — не дав сыну договорить, сказал Снэйп, даже не оторвав глаз от книги. — Ты же не думаешь, что секс — это только проникновение?

Эжен ждал, что отец что-то добавит, но тот продолжил читать. Решив, что природа сама подскажет, что нужно делать в нужный момент, он пошел на восьмой этаж, чтобы выручай-комната тоже была готова. Он не хотел излишней слащавости в обстановке, и комната откликнулась на его воображение, изменившись так, как было нужно: приглушенный свет, теплые тона стен, мягкий ковер и кровать для двоих.

В этот раз он не хотел спонтанности, поэтому посчитал верным предложить для свидания выходной день, чтобы ничто не отвлекало их друг от друга.

— Мари, — тихо сказал он ей за обедом в субботу, — как ты насчет увидеться со мной на восьмом этаже через час?

Он нежно погладил ее руку, и она, блеснув глазами, улыбнулась и кивнула.

Легко перекусив, он пошел в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться в чуть более свободную одежду.

Через час он, немного нервничая, ждал девушку в коридоре недалеко от портрета Варнавы. Услышав шаги, он увидел, что Мари тоже готовилась: уложила волосы, надела платье под мантию — не вечернее — просто платье.

Выручай-комната все-таки добавила в обстановку чуть-чуть романтики, видимо, прочитав мысли молодых людей — в комнате появились несколько ароматических свечей.

Не зная, как начать, Эжен снял ботинки, свитер, оставшись только в брюках и футболке. Мари сняла мантию и туфли, и сама подошла к нему и обняла. Они стояли, обнявшись и слегка прикасались друг к другу: переплести пальцы рук, коснуться плеча, провести рукой по спине.

Она стала его целовать. Легко и нежно. В губы, в шею, в ямочку под кадыком. Он отвечал тем же. Она сделала полшага по пушистому ковру к кровати, он последовал за ней. Мари вытащила его заправленную за пояс брюк футболку и запустила под нее свои руки. Эжен ощутил знакомый прилив крови.

Она медленно гладила его тело под футболкой, пока не решила, что та мешает ей, и стянула ее с него. Он нащупал молнию платья на ее спине, и расстегнул ее. Платье начало спадать с ее плеч, он подхватил его, не позволяя ему упасть сразу. Он целовал каждую точку ее тела, где еще секунду назад была ускользающая из пальцев ткань.

Мари ослабила пояс на его брюках, её руки скользнули по его бёдрам. Она провела ладонями по его спине, спустилась ниже, к пояснице, и слегка сжала его ягодицы, притягивая к себе. По его телу пробежала дрожь.

Эжен разжал пальцы, и платье соскользнуло с ее стройного тела. Он приобнял ее за талию и потянул за собой на кровать. Он не спешил. Он не думал ни о чем, кроме нее. Чувствовал, что ей нравится то, что он делает. Она лежала на спине, прикрыв глаза, и дышала всё чаще. Его руки скользили по её телу, губы — по шее, ключицам, ниже.

Долгий чувственный поцелуй в губы распалил их. Эжен ощущал, что даже в широких брюках ему стало тесно. Но как только он об этом подумал, то сразу ощутил знакомое жжение и холод в левой руке, и возбуждение пропало. Но он не подал вида и не стал останавливаться. Он опустился ниже, и она почувствовала его дыхание на внутренней стороне бедра. Мгновение — и он сделал то, от чего у неё перехватило дыхание. Она вцепилась пальцами в его волосы, и мир перестал существовать.

Он ласкал ее внизу снова и снова. Она выгнулась, и он услышал, как она прошептала его имя в тихом стоне.

* * *

Когда через пару часов Снэйп увидев, как слегка опоздавшие на ужин Эжен и Мари, обнявшись, медленно идут между столами, о чем-то шепчась, то по сдержанному спокойствию парня и легкому румянцу и светящимся глазам девушки, он понял, что сын внял его словам, и девушка осталась довольна.

От мыслей о молодых людях его отвлек вопрос Гермионы:

— Северус, я хотела поговорить с тобой.

Увидев, что он ее слушает, она продолжила.

— Я прочитала подарок Дамблдора. Это детские сказки. Но одна из них — про трех братьев навела меня на мысль, что тут все не так просто.

— Ты о Дарах Смерти? — без должного интереса спросил Снэйп. — Ты верно сказала — это сказки.

— Да, но Альбус сам нам признался, что они с Гриндевальдом искали их в юности…

— И что?

— А ты не думал, что они часть из них нашли?

Он посмотрел на ее выражением, которое она видела двадцать с лишним лет назад — когда он был ее учителем Зельеварения.

— Северус, послушай меня, — не унималась она, — в сказке говорится о трех Дарах Смерти.

— Я читал сказку, — этот разговор явно наскучил Снэйпу. — Дальше что?

— А то, что у Гарри есть Мантия невидимости, — ответила Гермиона. — Уникальная мантия. В кольце Слизерина есть камень с символами из сказки. И Дамблдор оставит твоему сыну свою волшебную палочку.

Он закатил глаза и собрался уйти, но Гермиона схватила его за рукав.

— Ты вообще спрашивал у Дамблдора, зачем он подарил свою палочку Эжену? Старик никогда ничего не делал просто так, Северус.

Ее железная логика всегда поражала его. Он сел обратно и задумался. Он не возвращался в кабинет директора после того, что увидел в Омуте Памяти. И не хотел идти туда снова и тем более — разговаривать с его портретом.

— Ну хорошо, — выдохнул он немного безнадежно, — пойдем и спросим. Ты идешь со мной, а то я опять сорвусь…

Портрет Дамблдора спал. Или делал вид. Северус не хотел с ним общаться и вообще когда бы то ни было видеть его снова. Но мысль о том, что этот разговор со старым интриганом может помочь сыну, вынуждали его смириться — больше неоткуда было взять ответы.

— Альбус! — довольно громко и резко Снэйп позвал портрет.

— Слушаю… — голос был таким же тихим и ровным, будто говорил живой человек.

— Зачем ты подарил моему сыну свою палочку?

— Я же рассказывал вам, что мы с Геллертом искали Дары Смерти.

— И вы их нашли, профессор? — спросила Гермиона, Дамблдор кивнул.

— Палочку нашел Геллерт. Точней, украл ее у Григоровича, — ответил портрет. — Когда я победил Геллерта на дуэли, палочка стала моей.

— А мантия была у Поттеров? — это был Снэйп.

— Да, я увидел ее у Джеймса незадолго до его смерти, — ответил старик, — и понял, что она — второй дар. Но она не была моей, и я уже не хотел ее. Когда Джеймс погиб, я передал мантию его сыну.

— А кольцо вы не нашли, — подытожила Гермиона, портрет снова кивнул.

— Да, но что это значит сейчас? — Снэйп был на взводе и хотел поскорее закончить разговор.

Дамблдор привычным жестом сложил руки на животе.

— Ну, я подумал, что если твой сын справится с выпавшей на него силой, — сказал он, — то будет лучше, если Старшая палочка будет у достойного владельца.

— А мантия? И камень в кольце? — Гермиона чувствовала, что старик не договаривает.

— Я не знал, что вы найдете кольцо и камень, — со знакомой улыбкой ответил портрет. — Может быть, они тоже когда-нибудь пригодятся.

Снэйп воздел руки к небу, подошел к Гермионе и прошептал ей:

— Идем. Он больше ничего пока не ответит.

* * *

Наступили долгожданные рождественские каникулы и Снэйпы вернулись в Turris Astrum, где без них домашний эльф Виггор совсем заскучал один. На радостях, что хозяева вернулись он приготовил роскошный ужин.

Вся семья сидела в большой гостиной, горел камин, играла тихая музыка, под которую Эжен доделывал домашнее задание, а Северус и Вивьен читали каждый свою книгу: она — какой-то новый детектив маггловского писателя, а он — все пытался дочитать о заклятия крови.

Во второй трети Снэйп нашел даже несколько исторических зафиксированных справок, когда многолетние проклятия крови останавливались после смерти сильнейшего в роду. Это вселяло в него надежду, что перешедшая к сыну магия от несомненного сильнейшего из живущих в это время магов Дамблдора остановила проклятие Основателей.

Погода в конце декабря даже на Юге Шотландии не позволяла много времени проводить на свежем воздухе, поэтому Снэйпы в один из дней совершили вылазку в одну из теплых стран континентальной Европы.

Вивьен, заметив, что отец и сын заметно отдохнули и уже не нуждались по ее мнению в ее ежедневном присутствии в Хогвартсе, вечером последнего дня каникул сказала Северусу, что останется дома и будет как в начале года заглядывать к нему на выходные.

За ужином перед началом нового семестра Снэйп заметил, что Поттер и Грейнджер так же выглядят отдохнувшими и довольными. Даже не спрашивая их о том, как они провели мини-отпуск, по их лицам было видно, что у них снова начался конфетно-букетный период. С их слов на каникулах их посетил Рональд Уизли и познакомил друзей со своей новой девушкой.

Оказалось, что они с ней прекрасно знакомы.

— Лаванда Браун? — Снэйп был удивлен. — Если я не ошибаюсь, в последние два годы вашей учебы в Хогвартсе она была не слишком высокого мнения о Роне.

— Ну… — протянула Гермиона, — Рон сказал, что она изменилась за прошедшие годы. Как и он.

— И где они только встретились?

— Встретил её в Мунго пару месяцев назад, — ответил Поттер. — Она там работает. Сначала Рон ее не узнал, а потом… они разговорились, и пошло-поехало.

— В общем, он доволен, — просияла Гермиона. — И мы за него рады.

Гарри и Гермиона продолжали болтать, но Снэйп не слушал их — он наблюдал за Эженом, которому на ухо о чем-то шептала Мари. Услышать в таком шуме сотен голосов ничего было нельзя, но по лицу сына он понял, что девушка о чем-то просит его, а он отказывается. Они какое-то время еще переговаривались, а затем он встал и вышел из Большого Зала без нее.

— Не обращай внимания, Северус, — Поттер, оказывается, заметил, куда смотрит Снэйп, — у подростков это нормально — ссориться.

* * *

В новый семестр ученики входили неохотно. Учителям стоило определенных усилий вернуть учебный процесс в нормальную колею. Погода также не радовала — снегопады и сильный ветер засыпали всю территорию, но главное, что снова был отменен — уже второй — матч по квиддичу. Однако к середине января погода наладилась, и наконец-то Слизерин и Рэйвенкло смогли сыграть отложенный еще в октябре матч. Накануне вся школа стояла на ушах из-за накала спортивных страстей по поводу первого в сезоне матча. В итоге Слизерин победил с минимальным перевесом по очкам, сильно проигрывая по ходу игры — лишь ловец спас их от разгромного поражения.

На Снэйпа навалилось обязанностей главы школы, из-за этого он не то чтобы не мог найти времени дочитать книгу Никодемуса Шварцвальда, но так же уже в третий раз за январь написал жене, что он слишком занят, чтобы уделить ей достаточно времени.

В последнюю пятницу января он сидел, по уши заваленный письмами, на которые до сих пор не ответил. Он пропустил и обед, и ужин (домовые эльфы Хогвартса по чьей-то подсказке приносили ему еду прямо в кабинет). Он даже не услышал стука в дверь, пока посетитель, не дождавшись ответа, вошел сам. Это была Мари.

— Мистер Снэйп, извините, — тихо произнесла она.

Он все равно вздрогнул, но увидев ее обеспокоенное лицо, сразу напрягся.

— Входите, Мисс ДеКонуар. Чем могу помочь?

Она робко подошла к столу и присела на край стула.

— Я не знала, стоит ли к вам приходить, — еще более несмело сказала Мари. — Эжен…с ним что-то не так…

У Снэйпа внутри все похолодело.

— Точнее?

— Он сам не свой.Какой-то раздражительный в последнеевремя… видно, что он не высыпается.

Северус выдохнул.

— Как и я, — ответил он. — Плохо сплю, ничего не успеваю. Если б не эльфы, я бы уже помер с голоду…

Она вдруг тихо всхлипнула.

— До каникул все было так хорошо… а сейчас... он…он…

— Отказывается от близости? — подсказал Снэйп, и девушка, залившись краской, кивнула.

Северус встал из-за стола и присел возле нее.

— Мари, — как можно мягче произнес он, — пойми, что парню в семнадцать лет нелегко находиться в его положении.

Она подняла на него глаза. Она не поняла его намека. Сделав над собой усилие, Снэйп сказал как есть:

— Понимаешь, парни думают о сексе всегда. Он для них в принципе в этом возрасте в их бушующих от гормонов головах существует только в одном виде. И тот факт, что для Эжена этот вид секса недоступен, делает его очень уязвимым и даже несчастным.

Слушая слова Снэйпа, Мари не отводила взгляда, и он смог отчетливо прочитать в них, что девушка не подумала об этом.

— Пойми, он должно быть очень увлечен тобой, раз долгое время ваши встречи были. Но ему тяжело отдавать все тебе, когда он не получает разрядки. Это физически очень некомфортно — говорю это тебе как мужчина.

— Но что я тогда могу для него сделать? — ее глаза теперь были на мокром месте.

Он покачал головой. Ему уже стало некомфортно от этой беседы — Северус Снэйп явно не считал тебя той персоной, кто должен такие вещи говорить девушке своего сына.

— В данный момент — ничего. Пока я не нашел решения как снять кольцо, которое столь негативно влияет на его возможности быть с тобой так, как ему полноценно хотелось бы, тебе стоит, возможно, просто ждать от него близости реже, чем ты ждешь.

Мари еще раз шмыгнула носом, затем поднялась со стула.

— Надеюсь, что вы правы, сэр, — сказала она. — Спасибо, извините, я пойду.

Когда она ушла, Северусу почему-то сразу захотелось выпить. Он плюнул на неотвеченные письма, на недочитанную книгу, взял пальто и решил, что давно не выпивал в пабе. И отправился в Хогсмид .

* * *

Однако, через пару дней Снэйп признался себе, что Мари была права, а он — нет. Сын действительно, похоже, снова впал в депрессию. От преподавателей он вновь стал получать сообщения, что Эжен стал менее активным на уроках, иногда забывал сделать домашние задания или делал их плохо. К концу недели Северус заметил, что сын очень мало ест, и, видимо, снова забросил занятия спортом.

Вызвав в ближайшие выходные Вивьен в Хогвартс, он попросил ее посмотреть на сына свежим взглядом, но она, даже поговорив с Эженом, не смогла подтвердить опасения мужа кроме тех, что были связаны с едой. В итоге после долгого разговора они пришли к выводу, что всему виной зацикленность молодого парня на критичной для него физической проблеме интимного характера. Впрочем, Снэйп был не до конца с ней согласен.

— Представь себя на его месте, Сев, — Вивьен уже начала злиться. — Тебе семнадцать, гормоны бушуют, у тебя есть девушка. Тебе каждую ночь снятся о ней эротические сны. Ты просыпаешься со стояком — все нормально — ты сходил в душ, разрядился. Но тебе хочется секса с ней. Настоящего секса — ну, ты понимаешь. И она готова и тоже хочет тебя. И вот вы наедине, страсть, и все такое, и тут у тебя все упало. Ну, да, ты хочешь, чтобы в следующий раз она опять захотела, и ты делаешь то, что нужно ей. Она разрядилась, довольна. А ты нет. И ночью ты опять видишь секс с ней, но наяву-то нет! Не знаю, как ты, я бы на его месте тоже бы на стенку лезла от такого…

Северус не прерывал тираду жены, и в конце он внутренне согласился с ней.

— Хорошо, что ты у меня есть, — внезапно сказал он. — У меня в его возрасте не было таких проблем, потому что меня тогда вообще секс не интересовал, да и девушки тоже.

Вивьен стояла, прислонившись спиной к двери его рабочего кабинета. Она повернула ручку, закрывая замок.

— Ну, ты можешь представить сейчас, что тебе семнадцать, — сказала она, — иди сюда…

* * *

В понедельник второй недели февраля первым уроком у Снэйпа был шестой курс Эжена. Мастер Зелий привычно начал занятия, но, когда студенты разошлись по столам, чтобы начать варить антидот по теме урока, он понял, что сына на уроке нет. Оставив старосту Кроламб следить за классом, он пошел в крыло старост Слизерина. Открыв комнату Эжена, Снэйп увидел, что тот спит.

Он лежал на спине и спал беспокойно. Одеяло давно валялось на полу, а парень спал в одних трусах. Снэйп оглядел сына, чтобы понять, не очередное ли приключение с Мари ему снится… но нет — ничего.

Но зато сейчас он увидел, что Эжен действительно похудел. Будучи в отличной спортивной форме, он и не был пухлым — он вообще никогда не был полным, как и сам Снэйп, но что-то в худобе сына начало его беспокоить. Мышцы не могли просто растаять за несколько недель даже если ты плохо ел. А тут- и синяки под глазами…

— Сынок, просыпайся, — Северус сел на кровать и потряс сына на плечо.

На секунду ему показалось, что температура его тела была неестественно низкой. Но подумав, что то просто замерз без одеяла, Снэйп только с третьей попытки разбудил Эжена.

— Что с тобой? — спросил Снэйп, когда юноша сел на край кровати и спустил ноги на пол.

— Ничего. Я проспал, видимо, — огрызнулся Эжен.

— И не в первый раз за последнюю неделю, как мне доложили учителя.

— Ну сними с меня баллы, назначь взыскание — только отстань, — он уже был на ногах, пытаясь одеться, и размахивал руками.

Снэйп хотел-было начать ругать его, но передумал.

— Поговори со мной. Я же вижу, что ты сам не свой, — мягко сказал он. — Может я смогу помочь тебе?

Эжен уже надел брюки, но никак не мог справиться с пуговицами на рубашке — его пальцы тряслись. Снэйп подошел к сыну, застегнул ему пуговицы и пальцами мягко поднял за подбородок его голову вверх.

— Посмотри на меня, сын.

Внутри у Снэйпа все похолодело. Теперь он видел, что парень не просто проспал, он был болен. Лицо осунулось, и без того бледная кожа стала еще бледней, губы из розовых стали ближе к синему цвету, глаза впали.

— Ты болен.

— Нет, отец, я просто устал.

— Я же вижу, что ты болен, — настаивал Снэйп. — Я тоже устал, но я не выгляжу так же плохо, как ты сейчас.

— Просто ты привык, — ответил Эжен. — Много лет ты жил в напряжении, страхе, чувстве вины. А я — нет. Меня ничто не радует сейчас, отец… вообще ничто и никто.

Он вдруг сел на стул возле зеркала, и просто начал изливать отцу душу.

— После лета все было так хорошо, легко. И учеба, спорт… и с Мари… а потом это все в один момент просто рухнуло.

В голосе Эжена столько боли, что Северус даже растерялся и не знал, говорить ли ему что-то сейчас, обнять ли сына, или позволить тому выговориться.

— А теперь это проклятое кольцо.Если я один… со сна или в просто в душе — все нормально, все работает, но как только я с ней… Сначала все хорошо, но стоит мне только на секунду представить, что вот сейчас я войду в нее, это кольцо… оно будто слышит мои мысли или не знаю — издевается надо мной, и сразу все уходит…

Он повторял своими словами ровно то, о чем пару дней назад Снэйпу говорила Вивьен. Только Северус не представлял, чем он может помочь сейчас помочь парню.

— Я тогда сделал, как ты мне сказал, — продолжил Эжен. — Мари понравилось. Мне тоже… но я хочу, чтобы все случилось как надо, понимаешь? Но не могу. И я знаю, что ни она ни я в этом не виноваты. Но все это не выходит у меня из головы…

— И ты решил, что если не будешь есть, бросишь спорт и забьешь на учебу, то это поможет тебе? — спросил Снэйп.

— Нет… — он замолчал, будто не хотел озвучивать свои мысли. — Но я подумал, может мне расстаться с Мари?

Снэйп усмехнулся, и Эжен поднял на него свои синие глаза в изумлении.

— Думаешь, что, бросив ее, ты перестанешь думать о ней или о сексе в принципе? — сказал Северус. — Нет.

— Тогда что же мне делать? — он посмотрел на отца с надеждой. — Только не говори, что я должен взять себя в руки, и что жизнь на этой не кончается.

— Конечно, это я тебе и скажу, — спокойно ответил Снэйп. — А еще я могу дать тебе средство, которое до разрешения проблемы с кольцом поможет тебе на время даже не думать о сексе. А Мари все поймет.

Эжен повернулся к зеркалу и посмотрел на себя. Отец прав — он выглядел как очень нездоровый человек.

— Хорошо, отец. Давай попробуем. Иначе я свихнусь.

* * *

Снэйп вернулся с Эженом на остаток урока, а по завершению дал сыну запас зелий на несколько дней, сказав принимать утром и вечером. Через пару дней Эжену стало лучше. Он снова начал есть, концентрация улучшилась, и вроде бы он один раз даже сходил в свой спортзал.

Приближался день всех влюбленных, и обычно в этот период вся молодежь сходила с ума. Однако, сейчас учителя заметили, что привычных любовных настроений среди студентов почти не было заметно. Особенно выделялись равнодушием обычно крайне активные в этом плане старшие курсы. Даже призраки факультетов, которые помогали преподавателям следить за студентами, отмечали непривычную отстраненность и всеобщую апатию молодежи.

В этот раз никто не пытался сварить запрещенное приворотное зелье, чтобы объект их желаний обратил на них внимание. Почти не были замечены летающие по всему замку любовные записки. В коридорах и пустых классах редко можно было заметить целующиеся парочки.

— Вчера вечером я ходила в Хогсмид, — рассказывала за завтраком в воскресенье (как раз было четырнадцатое февраля) профессор Бабблинг коллегам, — паб пустует, «Зонко» вообще закрыт, и в целом на улицах почти никого.

— В четверг у меня на уроке была драка, — поделилась профессор Спраут. — Уж, что можно было не поделить на Гербологии — до сих пор понять не могу.

— Помона, а что сказали студенты? Какова причина ссоры? — пропищал Флитвик.

— В том-то и дело, что оба не смогли ее называть.

— На мой урок в среду вообще не явился почти весь курс, — сетовала профессор Синистра. — Понимаю, что ночью всем хочется спать, но, чтобы такой организованный саботаж…

— Аврора, думаете, они сговорились? — даже профессор Вектор включилась в беседу.

— Не знаю. Но такого в моей практики еще не было…

Гарри и Гермиона, сидевшие с самого левого края стола, обсуждали в этот момент что-то другое.

— Я тебе говорю, происходит какая-то фигня, Гарри. Вспомни прошлый год — все самые злачные по скрытности места в Хогвартсе были забиты парочками заранее. А сейчас там почти пусто.

— Может, они перепутали расписание? — хохотнул он.

— Все 450 человек? — Гермиона была возмущена, что Гарри не замечал очевидного.

— Нууу, я не знаю…

— Да чего тут знать, Гарри! — она уже злилась. — В наше время, двадцать лет назад, вспомни, что творилось в коридорах и гостиных? Не только на день всех влюбленных, а постоянно!

— А что творилось? — теперь и Поттер был на взводе. — Я, знаешь ли, вечно был занят… то огромная змея, то убийца в замке, то Турнир Трех Волшебников, то жаба Амбридж… про последние два курса я вообще молчу.

— А вокруг себя ты как обычно ничего не замечаешь! — Гермиона психанула, и вскочила из-за стола. — У меня куча не проверенных домашних работ. С праздников любви тебя, Поттер!

Схватив со стола Хаффлпаффа кекс, Гермиона быстрым шагом покинула Большой Зал. Гарри с минуту попыхтел на нее от злости, затем мгновенно успокоился и еще несколько минут не мог понять, почему их ссора вообще состоялась. Поняв, что он должен извиниться, Поттер пошел за ней.

Проходя между столами Хаффлпаффа и Слизерина, он мельком посмотрел на Эжена и Мари. Они сидели рядом, но будто не замечали друг друга. Гарри ответил про себя, что крестник снова выглядит уставшим и опять почти не ест. Но, вспомнив слова Северуса, что Эжен принимает определенные зелья, Поттер счел это побочным эффектом от них.

Гарри вышел на улицу, и идя по двору Трансфигурации, который в почти любую погоду кроме урагана, был полон людей, сейчас был абсолютно пуст. Идя по пустому классу, он поймал себя на мысли, что кабинет профессора Трансфигурации в последнее время стал для него и Гермионы местом их страстных свиданий. Как и в тот первый спонтанный раз, почти все их остальные встречи в Хогвартсе преимущественно были именно в ее кабинете.

Он открыл дверь, не постучав. Гермиона, как и сказала, проверяла чью-то работу и сделала вид, что не заметила, как он вошел.

— Извини меня, — сказал он. — Не знаю, почему я вдруг завелся на ровном месте.

Она проигнорировала его слова. Гарри подошел к столу, нагло отодвинул кресло вместе с Гермионой и присел на стол прямо поверх чьих-то тетрадей, прекрасно понимая, что этого профессор Грейнджер точно не стерпит, и заговорит.

Пару секунд Гермиона злобно пыхтела, вцепившись в кресло руками, затем подскочила и набросилась на Гарри с поцелуями. Он на это и рассчитывал, и ответил. Через несколько секунд он подхватил ее на руки, развернул с спиной к столу, и уложил на спину. Она подалась вперед и обхватила его бедра ногами. Он целовал ее в шею, залез под блузку, обнажил плечо и слегка прикусил его. Она уже расстегнула его рубашку и потянулась к брюкам, как вдруг поняла, что ее тело не реагирует на его ласки. Через мгновение и он остановился и посмотрел ей в глаза. Они оба немного запыхались, но не от страсти, а от движений.

Гарри распрямился, Гермиона села и стала застегивать пуговицы на блузке.

— Ничего не понимаю, — выдавил он. — Я вроде хочу тебя, но не хочу.

Гермиона слегка оттолкнула его, прикоснувшись к его обнаженной груди, и встала, продолжая поправлять одежду.

— Я тоже, — наконец ответила она, возвращая кресло на место. — Не то, чтобы возбуждение пропало — его просто не было.

— Да-да, — закивал он, заправляя рубашку в брюки. — В голове… мыслями я весь в тебе, но тело не реагирует совсем.

— Теперь ты видишь, что творится какая-то хуйня, Гарри? — она снова начала злиться, но тут же это осознав, прикусила нижнюю губу и задумалась. — Идем к Снэйпу.

Они молча дошли до подземелий, и, тоже не постучав, вошли в кабинет Мастера Зелий. Он что-то читал. Какое-то письмо, судя по всему.

— Северус, — с порога начала Гермиона, — нам надо поговорить.

— У тебя с Вивьен все хорошо? — спросил Гарри.

— Смысле?

— В плане секса, — уточнила Гермиона.

Снэйп был так удивлен таким вопросом от нее, что даже не сразу нашелся. Затем, сдвинув брови и вернувшись к письму, он сквозь зубы ответил:

— Я мог ожидать такого бестактного вопроса от Поттера, но не от Вас, профессор Грейнджер.

Гарри присел на край стола, чем вызывал новую волну недовольства Снэйпа.

— Ты не ответил. Так как у вас в этом плане? Все нормально?

Снэйп в раздражении откинул от себя свиток и с вызовом посмотрел на них обоих.

— У вас обоих, что, нет других дел, как интересоваться подробностями моей личной жизни? Спасибо, у нас все отлично. Это всё?А то у меня много дел…

— Северус, что-то не так, — уже мягче говорила Гермиона. — Гарри мне тоже не поверил, пока у нас самих ничего не получилось.

Снэйп притворно развел руками, мол он тут ни причем.

— Ты, что, не понимаешь? — Поттер соскочил со стола и теперь нависал над Снэйпом, упершись руками в стол. — Все учителя заметили. День всех влюбленных, но в школе сексом даже не пахнет.

— Может, студенты, наконец, взялись за голову? — предположил Снэйп, ухмыльнувшись.

— Да твою же мать, Снэйп! — заорала Гермиона, и они услышали, как с одной из полок с зельями что-то упало на пол и разбилось. — Секс — это же маркер нормальности! Две недели назад ты рассказал, что у твоего сына это началось еще в декабре.

— Потом его девушка приходила к тебе и поведала, что Эжен отказывает ей в близости, — теперь и Поттер почти кричал.

— Сегодня все подростки от пятнадцати лет должны прятаться по углам, чтобы потрахаться, но ничего этого нет! — Гермиона била ладонью по столу.

— А двадцать минут назад мы с Гермионой оба почувствовали, что ничего не хотим, хотя были уже в процессе! Открой уже, мать твою, глаза! — последние слова Поттер сопровождал ударами кулаков об стол.

Если вначале Северус посчитал их вопросы и слова просто бестактными, то теперь, когда они оба кричали ему в лицо очевидные факты, он понял, что в последние полтора месяца отрицал бесспорную истину — смерть сильнейшего мага современности не остановила проклятие.

Гарри и Гермиона успокоились и сели. Снэйп поднял с пола упавшее письмо и поднял на коллег глаза.

— Утром пришла сводка от главы Аврората Великобритании. Уизли пишет о резко возросшем числе насильственных преступлений в обоих мирах. Говорит, что из других стран по всему миру наблюдается та же картина.

— Ты говорил, что в книге Никодемуса Шварцвальда говорилось, что смерть Дамблдора может остановить все это, — сказал Гарри.

— Видимо, баланс настолько был нарушен семью Хоркруксами Темного Лорда, что даже смерть Альбуса не смогла это остановить, — обреченно ответил Снэйп.

Они переглянулись.

— Северус, ты дочитал книгу? — спросила Гермиона. — В ней есть метод остановить проклятие другим способом?

Снэйп достал из стола книгу и показал им закладку — она была в самом конце книги.

— Видимо, если он там есть, то в самом конце.