Эхо двух солнц (джен)

Вивиан почувствовала Козырь раньше, чем поняла, что именно изменилось. В гостиной работал кондиционер, за панорамными окнами Каннам уже зажигал вечерние вывески, Мирали сидела на полу у журнального столика и разбирала какой-то список в телефоне. Потом по ладони Виви прошёл сухой холод, словно она только что взялась за металлическую ручку зимой, хотя руки были пусты. Комната на мгновение потеряла глубину, а перед внутренним взглядом проступило лицо Дары.

— Мам? — Виви выпрямилась так резко, что Мира подняла голову.

Связь собралась до полной ясности. За Дарой был знакомый свет Сиарисса, спокойный и ровный; сама она смотрела так, словно решение уже принято и обсуждается только исполнение.

— Освободи место, — сказала Дара. — Нас трое.

— Нас?.. Подожди, кто «нас»?

Ответа она не получила. Холод усилился, Козырь словно распахнулся между двумя комнатами, и воздух перед Виви стал прозрачным слоем с чужой перспективой внутри. Она протянула руку. Дара взялась за неё и шагнула через границу первой — высокая, каштановолосая, в сиарисской одежде, которая в земной квартире сразу стала похожа на дорогую историческую реконструкцию.

Следом появилась Айрис, и Виви застыла с открытым ртом. Серебряная элари оказалась среди паркета, стекла и земного электрического света во всей своей родной очевидности: молочно-белая кожа отливала холодным серебром, тяжёлая коса падала ниже колен. На секунду Айрис замерла. Земной воздух пах пластиком, кофе и городом, а за стенами уже давили чужие человеческие эмоции — разрозненные, открытые, непривычно громкие. Затем её аметистовый взгляд нашёл робот-пылесос у стены.

— Он сам возвращается к базе?

— Мам.

— Я очень рада тебя видеть. Но он только что сдвинулся без команды.

Третьей через Козырь прошла Кора. Золотое тепло её кожи в холодном свете квартиры казалось почти физическим; волосы цвета окисленной меди были собраны в привычный небрежный узел. Она вдохнула незнакомый воздух, ощутила человеческий фон за стенами и сразу увидела Мирали. Мира уже стояла.

— Мама?

Кора раскрыла руки. Мира подошла и обняла её, прижавшись щекой к виску. Виви опомнилась следом и буквально поймала Айрис на пути к роботу-пылесосу.

— Сначала дочь.

— Я собиралась к тебе вернуться через десять секунд.

— Это очень трогательно.

Айрис рассмеялась и обняла её так крепко, что длинная коса обернулась вокруг Вивиан. Дара тем временем закрыла Козырь. Комната обрела обычную глубину; холод ушёл из пальцев, остались кондиционер и далёкий гул улицы.

— Я правильно понимаю, — сказала Мира, всё ещё держа Кору за руку, — что вы обе впервые покинули Сиарисс и решили начать именно с Сеула?

— Да, — ответила Кора.

— Ради чего?

Айрис уже крутила в руках пульт от кондиционера, когда начала объяснять:

— Мы подумали о том, что вы рассказывали вчера. Об артистах, сцене и десятках тысяч людей, которые одновременно реагируют на одно и то же. Читать описание оказалось недостаточно. Мне нужны собственные данные.

— Тебе всегда нужны собственные данные, — сказала Виви.

— Именно. Поэтому это стабильный мотив.

Кора устроилась на краю дивана, разглаживая ладонью незнакомую ткань обивки.

— Мне интереснее момент, когда артисты выходят на сцену и публика меняет их состояние. Я хочу понять, что происходит между ними и залом. Без вашего объяснения по дороге и без заранее заданного отношения.

— Поэтому они запретили вам быть проводниками, — добавила Дара. — Мне отвели роль транспортной инфраструктуры, переводчика и человека, который не позволит им случайно устроить дипломатический инцидент с автоматом для продажи воды.

Виви медленно посмотрела на Миру; та уже поняла.

— Вы идёте на концерт.

— Да, — сказала Кора.

— Сегодня?

— Сегодня, — подтвердила Айрис и наконец положила пульт. — Мы выбрали большое мероприятие. Хотим чистое впечатление, поэтому имя исполнителя мы вам не скажем.

— У меня другой вопрос, — сказала Мира. — Что вы собираетесь делать с эмпатией?

Айрис замолчала, Кора чуть склонила голову, и Мира продолжила:

— На Сиариссе фон вокруг вас тихий. Даже большое скопление элари не кричит состояниями прямо в чужую нервную систему. Люди так не умеют. В метро в час пик уже тяжело, пока не привыкнешь. На концерте будут десятки тысяч людей, одновременно возбуждённых, счастливых, тревожных и реагирующих на одно и то же. Их эмоциональный фон будет идти через вас непрерывно.

Виви кивнула.

— Первые недели после людных мест у меня звенела голова. Мы полукровки и привыкали постепенно. Вы хотите начать с арены.

— Не с арены, — спокойно поправила Кора. — С окрестностей за несколько часов до начала. Сначала побудем там, где людей немного, потом войдём в более плотный поток. Если станет слишком много, отойдём.

Айрис тут же подхватила:

— Вы смогли, значит фильтрация способна перестраиваться. У нас будет время, дистанция и Дара. Я не собираюсь доказывать выносливость ценой обморока в человеческой очереди.

— Я боюсь, что ты решишь измерить предел прямо в процессе, — сказала Виви.

— Это другое.

— Ма, это буквально то, чем ты занимаешься профессионально!

Кора положила ладонь Айрис на предплечье.

— Мы договорились не исследовать предел.

Айрис посмотрела на неё, затем на Виви.

— Мы договорились.

Мира выдохнула через нос.

— Хорошо. Тогда следующая проблема: вы выглядите так, будто только что сошли с рекламного экрана инопланетной цивилизации.

Дара попросила Айрис и Кору встать рядом. Искусство легло поверх них последовательным исправлением деталей. Серебристый отлив кожи Айрис ушёл в человеческий светлый тон; золотая теплота Коры стала обычной смуглой кожей. Фрактальная глубина радужек сгладилась. Волосы сохранили длину и массу, но серебро Айрис превратилось в холодный русый оттенок, медь Коры — в густой каштан. Черты лица смягчились ровно настолько, чтобы взгляд прохожего больше не цеплялся за нечеловеческую точность.

Виви обошла матерей кругом.

— Неплохо.

Дара посмотрела на неё.

— «Неплохо» стоило мне восемь часов на сборку заклинаний.

— Я оцениваю результат, а не трудозатраты.

— Я воспитала чудовище.

— Двух, — сказала Мира.

Кора посмотрела на своё отражение в тёмном экране телевизора и коснулась щеки.

— Странно. Я знаю, что кожа моя, чувствую её своей, а вижу другую.

Айрис уже наклонялась почти носом к зеркалу.

— На движении тоже держится? На разном спектре? При боковом свете? Если камера снимает в инфракрасном диапазоне...

— Держится, — перебила Дара. — И если ты попытаешься проверить заклинание в туалете арены под всеми доступными сенсорами, я отправлю тебя домой.

— Поняла.

— Она не поняла, — сказала Виви.

С одеждой справились быстрее: Айрис получила прямые тёмные брюки, светлый топ и короткую куртку, Кора — мягкие широкие брюки, тонкий трикотаж и лёгкое пальто. Обе теперь выглядели как обеспеченные туристки.

Дара осталась последней. Она оглядела дорожный костюм и посмотрела на дочерей.

— Только без молодёжного цирка.

— Я ничего не сказала, — ответила Виви, уже улыбаясь. — Но теперь хочу.

За плечом Дары воздух стал темнее. Из пространства развернулись чёрные текучие щупальца Логруса. Одно исчезло в Тени и вернулось с серебристой курткой.

— Нет, — одновременно сказали Виви и Мира.

Куртка исчезла; второе щупальце принесло чёрное платье с разрезом.

— На концерт, а не на убийство владельца казино, — сказала Виви.

— Оно практичное.

— В твоём понимании это не аргумент.

Третья попытка дала широкие винные брюки и короткое тёмное пальто. Мира поднялась, поправила ворот и оценила силуэт.

— Брюки оставь. Пальто слишком формальное. Нужна простая куртка, мягкая обувь и сумка через плечо. Ты будешь долго стоять и идти вместе с толпой.

— Наконец разумный человек.

— Я пять минут говорю то же самое, — возмутилась Виви.

— Ты предлагала кожаный бомбер с металлической фурнитурой.

— Потому что он красивый!

Логрус нырнул снова. На этот раз принёс короткую тёмно-винную куртку и чёрные кроссовки. Дара осмотрела их с подозрением, как военное снаряжение неизвестного производителя, затем переоделась в соседней комнате и вернулась уже полностью земной: каштановые волосы, тёмная куртка, широкие брюки, удобная обувь. Только взгляд остался тем же — спокойным, властным и слишком внимательным.

Айрис тем временем добралась до земного смартфона, оставленного на столе.

— Почему экран реагирует на палец, но не на ткань рукава? Это ёмкостная схема?

— Мам, — сказала Виви. — Вы выходите через двадцать минут.

— Этого достаточно, чтобы проверить.

Кора уже удобно устроилась на диване, поджав ноги, и наблюдала за всеми с мягкой улыбкой.

— Айрис, оставь телефон. Если мы хотим чистых впечатлений, можно начать с того, что ты не будешь разбирать Землю до концерта.

Айрис положила устройство обратно, хотя взгляд задержался на нём ещё секунду. Виви посмотрела на трёх матерей в своей сеульской квартире: Дара, одетая для человеческой толпы с помощью Логруса; Айрис, спрятанная под восемью часами тщательно собранной иллюзии и всё равно готовая разобрать первый попавшийся предмет; Кора, спокойно ожидающая выхода так, будто путешествие в другой мир было новым маршрутом на прогулке. Мира рядом проверяла каждую деталь маскировки.

— Последний шанс передумать, — сказала она.

Кора поднялась с дивана.

— Мы пришли сюда именно ради того, чтобы увидеть это своими глазами.

Айрис уже была у двери.

— И почувствовать своими.

Дара взяла с консоли земную сумку и бросила дочерям короткий взгляд.

— А я обещала вернуть обеих в исходной комплектации. Поэтому можете перестать выглядеть как две матери, отправляющие детей на первую прогулку без взрослых.

Виви фыркнула.

— Это вы наши матери.

— Сегодня роли распределены неудачно.

Мира открыла дверь. Из коридора пахнуло прохладным воздухом; где-то ехал лифт, за стеной говорили человеческими голосами. Айрис на мгновение замерла, ловя первый чужой эмоциональный фон за пределами безопасной квартиры, потом спокойно выдохнула. Кора коснулась её локтя. Дара шагнула между ними к лифту.

Виви и Мира остались в дверях. Через несколько секунд створки закрылись, унося трёх женщин в вечерний Сеул — к толпе и сцене, имя которой они пока предпочли не узнавать.