Адаптация (джен)

— Что случилось? — потребовала ответа София.

Мужчина на краю растущей толпы перед домом едва удостоил нас взглядом. Он заворожённо смотрел на пламя и дым, валившие из здания.

— Какой-то идиот устроил на втором этаже метамфетаминовую лабораторию, — сказал он. — Она взорвалась.

— Мне никто не говорил, — запинаясь, произнесла София, когда я повернулась к ней.

Неужели она так увлеклась слежкой за мной, что пропустила нарколабораторию в собственном доме? Герою вроде бы полагалось быть наблюдательным.

— Родители, наверное, старались тебя уберечь, — сказал мужчина, оглянувшись на Софию.

Она где-то раздобыла длинное пальто и накинула поверх костюма, рассудив, что жильцы её дома не станут разговаривать с героями.

Лично мне казалось, что они поговорят с кем угодно, кто сможет помочь.

— На третьем и четвёртом этажах двадцать семь человек, — сказала я. Тяжёлые вставки я оставила за мусорным контейнером, надеясь, что они дождутся моего возвращения. Ещё натянула на лицо платок — по примеру Мисс Ополчение. Пока это было всё, что я могла сделать, чтобы скрыть свою личность.

— Откуда ты знаешь? — спросил мужчина. Он оглянулся на меня и вздрогнул.

— Пожарная лестница с западной стороны отвалилась от дома, — сказала София. — Хозяин так и не удосужился её починить.

— А твои родители? — спросила я.

— С западной стороны.

Ясно.

София обращалась со мной как последняя стерва, но её семья — нет, и я уж точно не собиралась оставлять их сгорать заживо.

Проблема была в том, что мои силы для такого не подходили. Будь у меня силы Руны, я бы поднимала к окнам платформы и спасала людей. Будь силы Кайзера — создала бы лестницы из камня.

Способности Висты подошли бы идеально.

— Кто-нибудь, позвоните в Протекторат, — сказала я. — Пусть пришлют Висту, она поможет.

София уже доставала телефон и торопливо говорила в него.

В окнах кричали люди — слишком высоко, чтобы прыгать. Один мужчина всё-таки прыгнул и через мгновение с жутким глухим стуком упал на бетон. К нему бросились люди, но я уже чувствовала, как угасает его Ки. Он умер.

Наверху оставались в ловушке двадцать шесть человек. С такой скоростью распространения огня к приезду Протектората будет уже поздно.

Я была их единственной надеждой и понятия не имела, как их спасти.

С ветрами Штормтигра я могла бы высосать из комнат воздух или поднять такой сильный ветер, что он задул бы огонь.

Я протолкалась сквозь толпу и, оказавшись впереди, уже почувствовала жар на лице. К такому меня не готовили, но вот оно, передо мной.

Один мужчина держал бутылку воды. Я без спроса забрала её, чуть отвернулась и намочила платок, а затем вернула бутылку. Если я не смогу дышать, от меня никому не будет толку.

Я побежала к дому. Добравшись до кирпичной стены, напрягла ноги. Я была как минимум в пятнадцать раз сильнее, чем должна была быть, и взмыла вверх, потянувшись к подоконнику. Схватилась за него, подтянулась и кулаком выбила окно.

Стекло разлетелось. Будь я обычным человеком, руку изрезало бы так, что я могла истечь кровью. Но мне лишь слегка защипало кожу, и я влезла в комнату.

Почти ничего не было видно: густой тяжёлый дым застилал всё вокруг, и я закашлялась, несмотря на платок.

Я пробралась в ванную, включила душ и почти минуту простояла под ним, насквозь промочив одежду. От огня это защитит ненамного, но хоть немного.

Когда я вылезла из ванны, в обуви захлюпало.

— Что ты делаешь? — спросила София. Пальто она уже сбросила и теперь была в костюме. Надевать на пожар металлическую маску мне казалось глупостью, но она сама это выбрала. Хорошо, что объяснять ожоги третьей степени на лице придётся не мне.

— Ты можешь брать с собой людей, когда становишься нематериальной или что ты там делаешь? — спросила я, проигнорировав её вопрос.

Она покачала головой.

— Вещи — может быть.

— Постарайся не отставать, — сказала я.

Я вышибла дверь ногой, и через мгновение мы оказались в коридоре.

— Люди в первой, третьей и пятой квартирах справа, — сказала я. — Нужно вывести их на крышу.

— И что мы там будем делать? — потребовала она ответа.

— Лучше на крышу, чем умереть здесь, — сказала я. — Если кто-то не сможет идти, возвращайся и скажи мне. Я их вынесу.

Она коротко кивнула, не отпустив ни единой колкости.

Я забарабанила в дверь. Ки человека внутри казалась слабой. Толкнула дверь и увидела на полу старуху. Она была чудовищно полной, весила никак не меньше ста восьмидесяти килограммов, а рядом валялись опрокинутые ходунки.

— Я пришла помочь, — сказала я.

Через мгновение я подхватила её на руки. Вес мне был по силам, но она была огромной, и протиснуться с ней в дверь оказалось неудобно.

София тем временем выводила всех в коридор. Некоторые останавливались и таращились на меня — тонкую тростинку с женщиной весом около ста восьмидесяти килограммов на руках, — но всё-таки шли к лестнице.

На лестнице дыма было ещё больше, чем в остальном доме. Глаза щипало. Люди кашляли, давились и, ничего не видя, спотыкались на пути вверх, держась за перила или за того, кто шёл впереди: они совершенно ослепли от дыма.

Под нами стонали ступени. То ли от огня, то ли потому, что лестницу построили с нарушениями, но я почувствую себя спокойнее, когда все окажутся на крыше. Я пропустила остальных вперёд: если лестница обрушится под нашим общим весом, пусть как можно больше людей успеет выбраться.

Добираясь до следующих двух этажей, я останавливалась, давая людям впереди отойти подальше. Мы выходили в коридор, и я жадно хватала чуть более свежий воздух. Чувством Ки я находила жизненные силы тех, кто ещё оставался в доме. На следующих двух этажах я говорила Софии, в каких квартирах есть живые, а она бежала туда. По крайней мере один раз я видела, как она просунула руку сквозь дверь и отперла её, чтобы добраться до людей внутри.

Из квартир доносились споры. Видимо, некоторых Софии приходилось выгонять силой, хотя я не понимала почему. Они что, не замечали, что дом горит?

Когда последние отставшие вышли перед нами, я снова ступила в заполненный дымом ад лестничной клетки.

Позади нас на лестнице что-то взорвалось, и вырвался огненный шар.

— Бегите, бегите, бегите! — закричала я.

Я пыталась заслонить женщину от огня, но она была намного крупнее меня. Когда нас захлестнуло пламя, она закричала. Меня тоже обожгло, но то ли из-за промокшей одежды, то ли потому, что я была крепче обычного человека, боль прошла.

Лестница под нами содрогнулась. Через мгновение ступени начали рушиться. Я побежала и, прыгая к спасительной крыше, на миг почти почувствовала, будто вообще не касаюсь ступеней.

Мы, пошатываясь, выбрались на крышу, а из двери за нами вырвалось пламя.

Моя толстовка дымилась, но благодаря тому, что с ней сделал Элит, она сопротивлялась огню лучше обычной.

Женщина у меня на руках рыдала. На лице и руках уже вздувались волдыри. Я на мгновение остановилась и прихлопнула пламя, занявшееся у неё на ногах. Когда всё закончится, ей, наверное, понадобится какая-нибудь операция.

Некоторые из остальных тоже пострадали, но никто — настолько тяжело. Нескольким явно было трудно дышать: они хватались за ингаляторы.

По меньшей мере половина жильцов уже ждала нас на крыше. Они пытались спуститься по лестнице и не смогли, поэтому выбрали единственный оставшийся путь — наверх.

Быстро пересчитав людей, мы убедились, что выбрались все. Некоторые захватили животных: домашних птиц, собак и даже змею. Я их понимала. Пожарные ещё не приехали, а в этом районе к их появлению от дома вполне могла остаться кучка пепла.

— И что теперь, Э... эй, героиня? — спросила София.

— У кого-нибудь здесь астма или больное сердце? — спросила я.

Вверх взметнулись пять рук.

Учитывая район, в котором они жили, удивляться не стоило. В большинстве американских городов неблагополучные кварталы находились на юге и востоке — из-за господствующих ветров. Богатые предпочитали жить с наветренной стороны от возможных источников загрязнения.

— Вы будете следующими.

Я оглядела соседние здания. До ближайшего было всего метров шесть, но по лицам людей вокруг было ясно: они считали, что это слишком далеко для прыжка.

И ничего достаточно длинного, чтобы перекрыть промежуток, в квартирах я тоже не видела.

Я всё ещё держала полную женщину, и её рыдания и всхлипы уже начинали раздражать, хотя я понимала причину. Если начать с неё, смогу отдохнуть от этого плача и сосредоточиться на остальных, а заодно вселить в них уверенность. Она весила около ста восьмидесяти килограммов, и больше неё здесь никого не было. Если я сумею перенести её на другую сторону, остальные поверят, что смогу перенести и их.

Прежде чем кто-то успел спросить, что я имею в виду, я разбежалась. Женщина была громоздкой, и держать её было неудобно. Поняв, что мы направляемся к краю, она закричала и начала вырываться. Но разницы это не дало — должно быть, моя хватка казалась ей стальной. На бегу она так вцепилась мне в шею, что начала душить, и уткнулась в неё лицом. От неё неприятно пахло чем-то кислым — запахом болезни.

Когда мы пролетали над промежутком между домами, я почувствовала в себе Ки и попыталась заставить её толкнуть меня вперёд, а не вниз: я чувствовала, что едва-едва дотягиваю. На миг мне показалось, что мы не долетим.

Но мы долетели, хотя у самого края я немного споткнулась.

Я усадила женщину подальше от края и вернулась. Люди смотрели на меня, на мою мокрую, дымящуюся одежду, а через мгновение бросились ко мне.

София рявкнула приказ, махнув арбалетом, и они отступили.

— Я спасу всех! — крикнула я.

Первой была девочка лет восьми. Когда я её схватила, она завизжала так, словно я оторвала ей руку. Быстро проверив, я убедилась, что не оторвала.

Всё здание содрогнулось, и я поняла, что беречь чужие чувства некогда. Через мгновение я зажала девочку под мышкой и побежала.

Мы легко перелетели на другую сторону, и я поставила ребёнка на крышу. Прежде чем кто-нибудь успел что-то сказать, я уже прыгнула обратно и подхватила её мать. Она была полной, но с первой женщиной, которую я перенесла, не сравнить.

Каждый раз, перенося кого-нибудь, на обратном пути я смотрела на дом. Увиденное не обнадёживало.

Следующим я подхватила мужчину, и мы оказались на другой стороне. Снова и снова я переносила людей, одного за другим.

К тому времени, как я добралась до шестого человека, на соседней крыше уже открыли дверь и начали спускаться по лестнице. Все, кроме полной женщины, которая не могла ходить и всё ещё стонала.

Я настояла, чтобы сначала спасать людей, хотя тем, кто мог взять питомцев на руки так, чтобы они меня не исцарапали, разрешала это делать.

Когда я переносила двенадцатого пострадавшего, приехали пожарные. Но я понимала, что они уже не успеют. На крыше становилось трудно дышать, дым жёг глаза.

С одной стороны стонала женщина, с другой лаяли собаки и кричали птицы. Все они чувствовали, что происходит что-то ужасное, хотя и не понимали что.

А может, прекрасно понимали, даже лучше людей. Некоторые жильцы упрямо оставались, не желая расставаться с питомцами до последнего.

И всё же здесь хотя бы был воздух. Я кашляла, но людей удавалось спасать.

Я даже не знала, кто из них — семья Софии. Через какое-то время лица начали сливаться.

Когда я перенесла последних людей, на крыше оставались только двое перепуганных животных: огромный мастиф весом никак не меньше девяноста килограммов и милый на вид лабрадор-ретривер.

Оба были в ужасе. Я видела, как хозяева наблюдают за моими попытками их схватить. Мастиф отступил и зарычал. Подо мной содрогнулась крыша, и внезапно мне стало страшно за себя. Пули я кое-как держала, но сомневаюсь, что переживу, если на меня рухнет целый дом, да ещё и горящий.

Я рванулась вперёд и ударила пса — достаточно, чтобы оглушить. Перекинула его через плечо, схватила второго и закинула на другое. Он драл когтями мне спину, но беспокоиться об этом было некогда: крыша наконец обрушилась.

Я оттолкнулась от крыши, пытаясь прыгнуть вперёд, а не вниз. Законы физики подсказали бы, возможно ли это, но я напрягла Ки до предела. На мгновение мы зависли в воздухе, и мне почти показалось, что сейчас полетим, — а потом начали падать. Но падали не так, как должны были: вместо этого медленно опустились с высоты шести этажей.

При таком падении приземлиться было нетрудно. Ноги согнулись, и я остановилась перед изумлённой толпой.

Там уже стояли два мотоцикла, а рядом — Оружейник и Мисс Ополчение. Виста тоже слезала с мотоцикла: видимо, приехала с Мисс Ополчение.

— Их хозяева в соседнем доме, — сказала я, опуская собак на землю. — Скоро за ними вернутся.

— Мисс, — сказал мужчина, принимая поводок. — Кажется, вы горите.

Низ толстовки тлел, и я рассеянно прихлопнула огонь.

— На крыше того дома женщина весом около ста восьмидесяти килограммов. У неё ожоги, не знаю, насколько серьёзные. Возможно, понадобится помощь Протектората, чтобы её спустить. Ещё несколько человек с астмой, и почти все надышались дымом. Думаю, первые начнут выходить через минуту.

— А вы не можете помочь? — спросил он.

— Мне кажется, они больше хотят меня допросить, чем дать помочь, — сказала я.

Я видела, как Оружейник и Мисс Ополчение заходят ко мне с двух сторон. Так не двигаются люди с мирными намерениями.

— Стой! — сказал Оружейник.

За ними стояла Виста, и вдруг всё вокруг словно начало удаляться на невозможное расстояние. Я не могла толком почувствовать, что она делает, но сбежать мне явно не собирались позволять.

Я начала собирать энергию. Что бы они ни задумали, ничего хорошего это мне не сулило.

Пока я собирала всё больше и больше энергии, земля под ногами задрожала. Сначала я подумала, что это из-за меня, но через мгновение позади оглушительно грохнуло: подвал дома обрушился, и к толпе пополз провал в земле.

Окружавшая меня аура тут же исчезла: Виста переключилась на защиту толпы. Она растянула пространство между людьми и надвигающимся провалом.

Я юркнула за пожарную машину, на ходу стаскивая спортивную кофту, толстовку с капюшоном и платок. Бросила их под машину, закричала и побежала вместе с толпой, которая вдруг осознала, что глазеть на стихийное бедствие вблизи — не такая уж хорошая идея.

Оружейник, похоже, сканировал толпу, но, пробегая мимо него, я старательно опускала голову и закрывала лицо волосами.

Через мгновение я уже была дальше по улице, а герои Протектората всё ещё пытались справиться с толпой.

Я носила новую спортивную кофту меньше двух часов, а уже её лишилась.

Я быстро заглянула за мусорный контейнер: ни вставки, ни рюкзак никто не успел украсть. Сложила первые во второй и через мгновение уже направлялась домой.

София всё ещё была стервой, но я спасла двадцать шесть человек, и этого ей у меня не отнять. Я не знала, достаточно ли этого, чтобы она изменила своё мнение обо мне, но это не имело значения.

Наконец-то я сделала что-то героическое, а не просто ввязалась в драку и доказала папе, что я такая же помешанная на боях идиотка, как большинство наших предков.

Даже та женщина, которая обгорела, сейчас была бы мертва, если бы не я. Может, это и мою репутацию в Протекторате улучшит. В конце концов, я не врезала Оружейнику разрядом в лицо, как мне хотелось, и даже не сделала ни одного угрожающего движения в их сторону.

В общем, этим днём я была вполне довольна.