Повелитель Тайн (джен)

Клейн и Леонард оторвали взгляды от письма и переглянулись.

— Он сумасшедший, да? — пробормотали они.

— Ланевус втайне настоящий безумец?

«Безумец с настоящим бредовым расстройством и антисоциальной личностью…» Мысли Клейна резко переключились, в груди сжалось, и он быстро снова перевёл взгляд на письмо.

«Дамы и господа, подсказка вот в чём: я заложил в Тингене бомбу, бомбу, которая со временем будет становиться всё мощнее.

Найдите её и обезвредьте, прежде чем она взорвётся. Если вы проиграете игру, раздастся бум, и весь Тинген превратится в руины. Поверьте, в этом я совсем не лгу.

— Ланевус, который любит преподносить друзьям приятные сюрпризы».

— Бомба? — Клейн посмотрел на Леонарда и озадаченно пробормотал себе под нос.

Леонард поднял письмо к солнечному свету, осмотрел его с обеих сторон, но других зацепок не нашёл.

— Слово «бомба», скорее всего, просто условное обозначение. Я никогда не слышал о бомбе, которая со временем становится мощнее.

Клейн нахмурился и задумчиво сказал:

— Нет, я имею в виду, что он мог использовать слово «бомба» в мистическом смысле. Например, для злого ритуала, который постоянно накапливает силу…

Леонард склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, и его лицо вдруг стало серьёзным.

Он кивнул, сузив зелёные глаза.

— Может, ты прав. Разве в начале письма не было описания? Дети-рабочие, умирающие раньше срока; фабричные рабочие, которые из-за условий труда редко живут дольше десяти лет после поступления на фабрику; работницы, рискующие тяжёлыми болезнями за мизерную зарплату… Безграничная ненависть, окружающая каждую фабрику… Возможно, именно это и есть источник энергии, который постоянно усиливает бомбу Ланевуса.

— Да… Очень возможно! — Клейн внезапно напрягся. — Нужно немедленно доложить капитану!

Леонард рассмеялся.

— Не нужно так нервничать. Ты же знаешь, что Ланевус — Мошенник. И сама фраза о том, что он не лжёт, может быть ложью.

— Но в любом случае нам нужно вернуться на улицу Заутлэнд и доложить капитану. Лучше всего попросить Святой Собор прислать эксперта по мистицизму и найти местонахождение алтаря через аномальное скопление ненависти.

«Кое-кто явно хорошо знаком с протоколом… Но зачем, чтобы устроить такой алтарь, понадобилась помощь Юджина Гуда? Какую роль здесь играют способности Психиатра?» Клейн не стал возражать. Они покинули дом 62 по улице Хоус вместе с Леонардом и поспешили обратно на улицу Заутлэнд в наёмном экипаже.

Как только они вошли в Охранную компанию «Терновник», Клейн увидел две знакомые фигуры — одну полную, другую худощавую. Это были жена и сестра Мейнарда.

На них всё ещё были чёрные платья и чёрные шляпы. Тонкая чёрная вуаль в клетку скрывала их лица.

Обе дамы разговаривали с Розанной, но, внезапно увидев Клейна, повернулись и подошли к нему.

— Вы действительно лучшие в своём деле, — миссис Мейнард слегка кивнула и тихо сказала. — Я очень довольна результатом и впечатлена вашим подходом к работе. Вот заслуженная награда.

Худощавая женщина передала Клейну светло-коричневый бумажный пакет. Он был набит толстыми пачками денег: там были банкноты по десять фунтов, по пять фунтов, по одному фунту, а также монеты в пять и один соли.

— Всего двести тридцать фунтов, — просто сказала худощавая дама.

Клейну было не до денег. Он передал пакет Розанне и сказал:

— Передай это госпоже Орианне. Не думаю, что две почтенные дамы могли ошибиться при подсчёте.

В этот момент краем глаза он заметил в руках миссис Мейнард «Честную газету города Тинген». На самом видном месте первой полосы были две новости.

«Вдова старого барона погибла из-за причастности к убийству члена парламента Мейнарда».

«Мэр Деннис берёт на себя вину за ухудшение общественной безопасности в Тингене за последние три месяца и уходит в отставку».

«Так вот официальная версия дела мадам Шарон? Я ещё не читал сегодня газету…» Клейн кивнул двум дамам и последовал за Леонардом через перегородку в кабинет капитана.

— Как всё прошло? Вы нашли зацепки? — Данн Смит закрыл документ, поднял голову и посмотрел на Клейна и Леонарда глубокими серыми глазами.

— Мы нашли письмо, оставленное Ланевусом. — Леонард не стал ничего уточнять и просто передал капитану письмо, полное безумия и провокации.

Данн развернул письмо, быстро просмотрел его, потёр виски и сказал:

— Он действительно безумец.

— Он же всего лишь восьмой, максимум седьмой Последовательности…

Клейн искренне согласился:

— Ланевус — опасная фигура, способная навредить стабильности общественного порядка. Даже если сам он слаб, нам нельзя его недооценивать.

Затем он рассказал капитану об их с Леонардом догадке.

Данн коснулся отступающей линии волос и сказал:

— Я думаю так же. Я немедленно пошлю телеграмму в Святой Собор и попрошу прислать эксперта по мистицизму на помощь.

— Кто знает, насколько опасной может оказаться бомба Ланевуса. Мы должны быть крайне осторожны. Когда Святой Собор ответит, я организую дальнейшие действия.

Клейн и Леонард обменялись взглядами и одновременно кивнули.

— Хорошо.

Пока капитан отправлял телеграмму в Святой Собор, Клейн вернулся в приёмную и взял у Розанны экземпляр «Честной газеты города Тинген».

Он стоял у перегородки и внимательно читал обе статьи.

«…Вдова старого барона семьи Хой, мадам Шарон, подозревалась в причастности к внезапной смерти члена парламента Мейнарда… Полиция получила наводку и ночью провела операцию. Они обнаружили, что мадам Шарон и её сообщница усыпили прислугу, чтобы провести языческую церемонию в её спальне. Они отказались сдаться и попытались сопротивляться аресту, что привело к гибели героического полицейского.

В конце концов мадам Шарон и её сообщница заплатили за свои злодеяния жизнью».

…

«…Мэр Деннис берёт на себя вину за ухудшение общественной безопасности в Тингене и уходит в отставку. Он также объявил, что не будет баллотироваться на переизбрание в следующем году. В течение следующих нескольких месяцев обязанности мэра возьмёт на себя заместитель мэра мистер Гарри».

…

«Героический полицейский… Так они описали Кенли?» Клейн вздохнул и понял, что это лучший способ справиться с ситуацией.

Согласно внутренним правилам Ночных Стражей, чтобы не дать силам зла отомстить членам семей, их имена хранились в тайне, даже если они погибали.

Он молча сложил газету и вернул её на стойку администратора. В этот момент Клейн вдруг увидел посетительницу, которая вошла через дверь.

Это была молодая женщина, не старше двадцати с небольшим. На ней были шляпка с оборками и свободное платье. У неё были милые черты лица, светлые волосы, зелёные глаза, а в манере держаться — что-то подавленное и молчаливое. Она была весьма красива.

Больше всего в глаза бросался её сильно округлившийся живот. Она выглядела так, словно была беременна больше семи месяцев.

Клейн застыл: ему казалось, что он уже видел эту молодую беременную женщину.

Вдруг он услышал удивлённый голос Леонарда:

— Мисс Мегоуз?

«Мегоуз… Да, та юная леди, которую обманул Ланевус! Она беременна ребёнком Ланевуса, и из-за этого с её психическим здоровьем, похоже, что-то не так. Она говорила, что ребёнок поёт у неё в животе и даже свистит…» Клейна осенило, и он уже не удивился, что Леонард знает Мегоуз.

Когда они возобновили расследование людей, связанных с Ланевусом, фотографию этой леди видел каждый Ночной Страж.

Клейн знал её ещё раньше. Её тётя Кристина, чьи сбережения выманил Ланевус, приводила её в Гадальный Клуб за помощью. Тётя даже спрашивала, можно ли использовать ребёнка у неё в животе для гадания.

Услышав голос Леонарда, Мегоуз рассеянно посмотрела на них обоих и вежливо ответила:

— Здравствуйте.

— Мисс Мегоуз, что привело вас сюда, в Охранную компанию «Терновник»? Чем мы можем вам помочь? — Клейн сделал два шага вперёд и спросил.

Внезапный визит Мегоуз сильно его озадачил. Это было слишком, слишком, слишком странное совпадение.

«Мы только что нашли письмо Ланевуса, и тут к нам приходит Мегоуз?»

Мегоуз коснулась своего живота и слабо улыбнулась.

— Не знаю почему, но мне вдруг пришло в голову прийти на улицу Заутлэнд, а потом вдруг захотелось подняться сюда и посмотреть.

«Её психическое состояние, кажется, ухудшилось…» Клейн вспомнил, что в прошлый раз ему не удалось активировать Духовное Зрение и проверить состояние Мегоуз. Поэтому он слегка разомкнул зубы и уже собирался щёлкнуть левыми коренными.

Именно в этот момент в его голове одна за другой, всё громче, закричали мысли.

«Не смотри!

Не смотри! Не смотри!

Ты умрёшь!

Ты умрёшь, если посмотришь!

Ты умрёшь, если посмотришь!»

…

Клейн застыл на месте, словно статуя, и лоб его покрылся холодным потом.

Это было похоже на глубокий, тяжёлый кошмар, из которого он едва сумел вырваться.

Внезапно он кое-что понял. В прошлый раз ему не удалось активировать Духовное Зрение, потому что его духовность заметила невообразимую опасность. Она подсознательно заставила его замедлиться, поэтому он упустил возможность и забыл о продолжении.

В тот момент Клейн ещё не полностью переварил зелье Провидца и не продвинулся до восьмой Последовательности, поэтому предупреждения духовности были очень тонкими и трудными для восприятия — словно инстинкт совершил привычное действие, на которое сам он наверняка не обратил бы особого внимания. Но теперь духовное предупреждение Клоуна было таким ясным и очевидным!

Спустя почти двадцать секунд Клейн наконец стряхнул с себя оцепенение. Он искоса взглянул на Леонарда и понял, что Полуночный поэт тоже покрылся холодным потом, а его глаза были полны ужаса.

Внезапно Клейн понял, о какой бомбе говорил Ланевус!

Это ребёнок в животе Мегоуз!

Это ребёнок, которого он оставил после себя!

Клейн внезапно связал описание в письме с ответами Юджина Гуда и вспомнил кое-что из дневника императора Розеля.

«Я собственными руками начал Промышленную революцию и лично открыл Эру Пара и Машин, но разве это не станет лишь питательной почвой для нисхождения Злого Бога в этот мир?»

Зрачки Клейна сузились: он подумал о возможности, которую инстинктивно отказывался признавать.

«Нет! Неправильно!

Ребёнок в животе Мегоуз не может быть сыном какого-то злого бога или злым богом, ожидающим нисхождения в мир!

Нет! Зачем Юджину Гуду делать такую глупость? Хотя его способности Психиатра и правда могли помочь Ланевусу обмануть Мегоуз и использовать её в полубессознательном состоянии как сосуд для вынашивания…

Нет! Ненависть детей-рабочих, умирающих раньше срока, фабричных рабочих и работниц, которые живут меньше десяти лет, не помогает сыну злого бога быстро расти!

Нет!

Н-Нельзя смотреть прямо на бога…»