Повелитель Тайн (джен)

Бип! Бип! Бип! Телеграфный аппарат в кабинете капитана вдруг ожил, будто вот-вот должен был принять новую телеграмму.

Но Клейн и Леонард не могли отвлечься. Они следили за движением секундной стрелки, и в их покрасневших глазах блестели слёзы.

— 10

— 9

— 8

…

В этот момент Данн Смит с торжественным лицом вошёл в приёмную, неся квадратную шкатулку, серебристую и похожую на кость.

Мегоуз, вырывавшая клок за клоком светлые волосы, разодрала рану так глубоко, что стала видна кость. Словно что-то её спровоцировало, она внезапно вскочила, указала на Данна Смита в тонком чёрном плаще и завизжала:

— Ты хочешь убить моего ребёнка!

— Ты хочешь убить моего ребёнка!

Бум!

Жуткий крик прокатился волной по всему зданию. Клейну показалось, будто его огрели кувалдой по голове. Он сразу сбился со счёта, голова раскалывалась и кружилась.

Перед глазами всё мгновенно заволокло кроваво-красным, и ему показалось, что из носа что-то течёт.

Он подсознательно посмотрел на Леонарда Митчелла и увидел, что у того кровь течёт из уголков глаз, с кончика носа и из уголков губ. Лицо Леонарда побелело до крайности, тело пошатывалось, словно он вот-вот упадёт.

«Я, наверное, в таком же состоянии…» — Клейн резко взял себя в руки и продолжил считать, пропустив две секунды.

— 5.

— 4.

…

Под ударом этого ужасающего пронзительного голоса глубокие серые глаза Данна покрылись красной сеткой. Каждая прожилка была кристально отчётливой.

На его лице вздулись кровеносные сосуды, каждый — как ядовитая змея. С бульканьем из ушей полилась красная жидкость.

Несмотря на это, головокружения он не почувствовал. Правая рука лишь на мгновение замерла, но сильная воля всё же заставила его надавить на шкатулку с прахом Святой Селены и открыть крышку.

Внутри шкатулки был глубокий мрак, а в нём лежали крупицы сверкающего песка. Картина была сказочно прекрасна, словно в шкатулке хранилось ночное звёздное небо.

Внезапно вокруг потемнело, и тьма накрыла весь приёмный зал. В воздухе появились бесчисленные чёрные, холодные и гладкие нити.

Они мгновенно опутали Мегоуз.

Они походили не на паутину, а скорее на щупальца какого-то неизвестного существа.

Мегоуз уже выдрала себе правый глаз; он висел на тонком жгуте плоти под глазницей. Она с ненавистью уставилась на Данна Смита и взревела:

— Ты должен умереть!

Бах!

Данна отбросило бесформенной силой, и он тяжело ударился о противоположную стену. Стена треснула, осколки кирпича полетели во все стороны.

Он выплюнул полный рот свежей крови, но обе его руки всё ещё крепко держали шкатулку с прахом. Данн держался изо всех сил, лишь бы не уронить артефакт.

Бесчисленные чёрные, холодные и гладкие нити затягивались всё туже, прочно связывая Мегоуз на месте. Как бы ни вспыхивало осквернённое пламя и какую бы исполненную скверны жидкость ни выделяла её кожа, ни одна из этих защит не могла повредить удерживающие её нити.

— 3!

— 2!

— 1!

Клейн и Леонард одновременно выскочили из-за перегородки. Один держал в руке тонкую золотую пластинку, другой уже обвил левое запястье «Похитителем Кровеносных Сосудов» и направил на Мегоуз раскрытую пятерню.

От обличья Мегоуз уже мало что осталось человечного. Из её плеч с двух сторон выпирали круглые, как детские головы, комья плоти, кровеносных сосудов и вздувшихся жил.

По двум этим «головкам» быстро расползались трещины, будто вот-вот должны были раскрыться глазами.

Мегоуз внезапно почувствовала опасность и широко разинула рот. Уголки её губ разошлись до самых ушей.

Она собиралась обрушить Богохульное Проклятие на каждого, кто попытается причинить вред её ребёнку!

В этот момент Леонард сжал левую руку и повернул запястье на пол-оборота.

Его бледное лицо налилось тёмно-багровым, и на нём проступили сосуды — будто стайки мелких ядовитых червей.

«…»

Проклятие Мегоуз застряло у неё в горле, и она не смогла его произнести.

Казалось, она потеряла способность говорить и вызывать проклятия.

Клейн воспользовался случаем и низким голосом пробормотал слово на древнем гермесе:

— Свет!

Я хочу света, и будет свет!

Тонкая золотая пластинка, покрытая таинственными узорами, вдруг раскалилась в его ладони. Она вспыхнула ослепительным светом, словно превратилась в миниатюрное солнце.

И тотчас Клейн влил в Амулет Палящего Солнца больше половины своей духовности и метнул его в скованную Мегоуз!

Приёмный зал разом просветлел, тьма и сумрак исчезли одновременно. Тонкие чёрные нити, опутывавшие девушку, отпрянули, словно инстинктивно от чего-то уклонялись.

Но прежде, чем Мегоуз успела освободиться, её озарил солнечный свет.

В какой-то момент драки в потолке Охранной компании «Терновник» образовалась большая дыра, уходившая до самой крыши третьего этажа. Через неё виднелось ярко-голубое небо и лился ослепительный солнечный свет.

Амулет над головой Мегоуз соединился с дневным светом и тут же раздулся в яркую светящуюся сферу, вокруг которой вились языки пламени.

Грохот!

Всё здание затряслось, даже стекла в окнах на соседних улицах разлетелись вдребезги.

Однако сила сферы никуда не рассеялась, а сосредоточила всю мощь в своём ядре.

Свет окутал Мегоуз, и он был таким ярким, что Клейн, Данн и Леонард не могли открыть глаза.

Сдерживая слёзы, Клейн прищурился. Он увидел, что свет рассеялся, но пламя всё ещё вздымалось, а в воздухе плясало множество чёрных хлопьев пепла.

От Мегоуз и ребёнка в её животе не осталось и следа, как и от кофейного столика, стакана воды, газет и дивана в этой зоне.

«Всё кончено? Мы прикончили предполагаемого отпрыска злого бога прежде, чем он по-настоящему сформировался и родился в реальный мир, и заодно уничтожили его мать?» Клейн всё ещё не мог в это поверить.

Опыт видеоигр подсказывал ему, что с последним боссом так просто не справиться.

Внезапно у него по всему телу побежали мурашки. Его интуиция Клоуна подсказывала ему, что приближается страшная опасность!

Не раздумывая, Клейн резко откатился влево.

И тут невесть откуда взвился длинный, чрезвычайно острый белый костяной клинок — рассёк воздух там, где он только что был. Он обладал странной красотой, парил в воздухе, был невероятно быстр, и уклониться от его удара было почти невозможно.

Свист!

Одежду на правой стороне груди Клейна рассекло надвое, кожу — надвое, плоть — надвое, и кость — надвое!

Рана была настолько глубокой, что он почти видел одно из своих лёгких.

Если бы он не почувствовал приближение опасности заранее и вовремя не увернулся, этот удар разрубил бы его пополам.

Но даже так Клейн на миг замер. Дикая боль заполнила голову, вышибла все мысли.

У основания белого костяного клинка стремительно обрисовалась фигура. Если бы не округлый живот, возможно, никто и не узнал бы в этом существе Мегоуз.

Её волосы и платье сгорели дотла. Кожа на лице и теле обуглилась до черноты и сходила кусок за куском. Нос расплавился, оставив после себя только две маленькие чёрные дырочки, а в пустых глазницах плясали белые язычки пламени.

Две «головы», торчавшие по обе стороны плеч Мегоуз, сгорели дотла. Её левая рука превратилась в тот самый белый костяной клинок; он выглядел демоническим и одновременно святым.

Скрип!

Пол дрогнул, и Мегоуз, не обращая внимания на Данна, Леонарда и вновь несущиеся к ней чёрные холодные нити, рывком оказалась перед Клейном, застывшим после переката. Белый костяной клинок был нацелен ему в шею и вот-вот должен был опуститься.

Внезапно она услышала голос, насыщенный богохульным тоном.

— Подчинись!

Леонард поднял левую руку и направил ладонь на Мегоуз. Запечатанный Артефакт 2-105, обёрнутый вокруг его запястья, превратился из толстого бледного кровеносного сосуда в багровую «кишку», раздувшуюся так, что, казалось, она вот-вот взорвётся.

С помощью Похитителя Кровеносных Сосудов Леонард успешно украл у Мегоуз Богохульное Проклятие, а теперь попытался использовать её же силу, чтобы захватить над ней контроль.

Подействовать могла только способность её уровня!

Под влиянием Богохульного Проклятия Мегоуз слегка согнулась в пояснице, её колени беспрерывно дрожали, а движения остановились. Бесчисленные чёрные нити вокруг хлынули к ней, словно учуяли лакомую добычу. Клейн, воспользовавшись случаем, откатился в противоположном направлении, оставляя за собой след свежей алой крови.

Едва оправившись от невыносимой боли и получив передышку, он сунул руку в карман и достал оставшийся Амулет Палящего Солнца.

Пока Мегоуз снова была скована, он собирался прикончить её раз и навсегда.

Если она продержится до рождения «ребёнка», последствия будут за пределами их воображения!

Бум!

Голова Мегоуз взорвалась сама по себе. Обугленные кожа и плоть разлетелись во все стороны.

Но это позволило её обезглавленному телу стряхнуть с себя действие Богохульного Проклятия.

Бум!

Обугленное тело девушки снарядом метнулось к Леонарду. Богохульное Проклятие было насильно прервано, из-за чего Митчелл застыл на месте.

В этот момент Данн Смит всё ещё крепко держал шкатулку с прахом Святой Селены. Его лицо было неестественно бледным, а сотворённым холодным чёрным нитям оставалось совсем немного, чтобы сомкнуться в кольцо и зачернить всё пространство вокруг.

Скрип!

Тело девушки врезалось в Леонарда, отбросив того к стене. Стена рухнула от удара.

Кости Леонарда затрещали, изо рта беспрестанно хлестала кровь. Даже не пытаясь сопротивляться, он сразу потерял сознание.

Мегоуз подняла свой белый костяной клинок, но бесчисленные чёрные нити, тянувшиеся из шкатулки с прахом Святой Селены, снова окутали её и уже вот-вот должны были прижать к земле.

Не тратя времени на то, чтобы позаботиться о своих ранах, Клейн достал амулет.

Как раз когда он собирался произнести заклинание на древнем гермесе, в глубокой, тёмной и тихой комнате внезапно раздался звук.

— Увааа!

Это был плач ребёнка.